Читать онлайн Слезы в раю, автора - Доналд Робин, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Слезы в раю - Доналд Робин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.03 (Голосов: 99)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Слезы в раю - Доналд Робин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Слезы в раю - Доналд Робин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Доналд Робин

Слезы в раю

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Неужели? — воскликнула Кэндис и с интересом посмотрела на него широко открытыми, удивленными глазами.
В уголках его рта мелькнула насмешливая улыбка.
— Да. Семейное предание гласит, что ни та, ни другая сторона не были особенно в восторге от этого брака, но решали не они. Как бы там ни было, но этот брак, несмотря на то что он был насильственным, говорят, оказался очень счастливым.
— Значит, это он был предком Чэпмена, — сказала Кэндис и понимающе кивнула.
— Совершенно верно. Вы что-нибудь слышали о нем?
Этим вопросом он застал ее врасплох.
— Каждый, кто приезжает на Фалаиси, знает, что Чэпмены жили здесь всегда, и я даже гдето слышала, будто вы состоите с ними в родстве, — быстро нашлась она.
— Да, Грант — мой двоюродный брат, — произнес он без всякого выражения.
Его пальцы еще сильнее стиснули ее локоть, когда, проходя через широкие двери, они вышли на террасу, спрятанную в тени орхидей, белых и изысканно-прекрасных, застывших на длинных грациозных стеблях, словно лунные бабочки. Несправедливо, подумала Кэндис с неожиданной неприязнью, когда один человек может окружить себя такой красотой, а другие прозябают в нищете и бедности.
Изобразив на лице небольшую гримаску, она оглядела террасу и с вожделением проглотила слюну, увидев стоящий на столе запотевший графин со светящейся золотистой жидкостью.
— Божественно! — воскликнула она.
— Будете только сок или, может быть, разбавить его чем-нибудь покрепче?
Она улыбнулась.
— Нет, только сок, пожалуйста. Я плохо переношу спиртное, тем более мне еще нужно вернуть назад эту посудину, прежде чем они бросятся меня разыскивать. Я…
— Об этом можете не беспокоиться, я уже обо всем позаботился. Я отвезу вас назад, а катамаран доставят на место завтра утром.
Она густо покраснела, понимая, что причиняет ему массу хлопот, хотя ее и задела нотка легкого осуждения в его ровном голосе.
— Это очень мило с вашей стороны, но я не могу…
— Можете, можете, — произнес он, гладя на нее с самодовольной улыбкой. — В любом случае сейчас уже поздно. Я уже все устроил и обещаю, что буду вести себя вполне пристойно, но за это вы со мной обязательно поужинаете.
Как ей вести себя в этой ситуации? Разумеется, она ничего не имела против того, чтобы поужинать с ним, но почему он сказал «со мной», а не «с нами»? А где же все остальные? Эта заносчивая Лидия, Стефани? Ее так и подмывало задать ему не дававший ей покоя вопрос, но вместо этого она сказала:
— Вы очень добры, но я не хочу надоедать. — Заметив, как он недоуменно Вскинул брови, она добавила: — Я имела в виду то, что вы не один, и я не хочу… не могу…
— О других не беспокойтесь, — бросая он небрежно. — Лидия вчера улетела назад в Дигдио, а Стефани сегодня вечером здесь не будет.
Стараясь изо всех сил скрыть свое разочарование, она сделала несколько глотков сока какого-то неизвестного ей тропического фрукта. Сок был прохладным, почти несладким и приятно холодил пересохшее горло. Не спеша, она выпила весь стакан, стараясь за это время снова овладеть собой. Ставя стакан на стол, она уже смогла улыбнуться и с очаровательной небрежностью произнесла:
— Мне действительно неудобно доставлять вам столько хлопот, мистер Джеррард. Вы были очень добры, но я не хочу нарушать ваше уединение.
— Какая ерунда! — воскликнул он, и взгляд его блестящих глаз задержался на изящном изгибе ее рта. — Вы поможете мне скоротать вечер, а если вы против того, чтобы на вас смотрели как на развлечение, что ж, быть может, вы простите мне это? За то, что я, как вы выразились, был так добр?!
Ей не хотелось оставаться. Что-то подсказывало ей, что у него есть какой-то скрытый замысел. Может быть, ему просто стало скучно теперь, когда очаровательная Лидия не осыпает его больше своими комплиментами? Чувствуя некоторую неловкость, она смотрела на бархатную зелень газона, обрамленного неподвижными густыми зарослями.
Вряд ли она ему нравилась; она знала, что не так уж красива и не относится к числу тех утонченных и искушенных в искусстве флирта женщин, вроде Лидии, которые ему явно нравятся. А она даже не знала, что такое физическая близость с мужчиной.
Почувствовав, как к голове ее приливает горячая волна, она неуверенно взглянула на него и заметила, что он слегка улыбается, словно догадываясь, какую дилемму она пытается решить.
Когда-то в одной статье она прочитала о нравах, царящих в мире таких, как Джеррард. Статья шокировала и ужаснула ее тем, что на брак там смотрели лишь как на деловую сделку, а любовь оставляли для романов за пределами супружеской спальни. Она отчетливо помнила, что с презрением подумала тогда, что если в этом и заключается изысканность нравов, те такая изысканность ей не нужна.
Но если сейчас она испугается и сбежит, она может навсегда потерять шанс продолжить знакомство с Джеррардом. В конце концов, здраво рассудила она, даже если он надеется на какойто проходной любовный эпизод, он примет ее вежливый отказ. Какой-то первобытный инстинкт подсказывал ей, что он не из тех, кто станет применять силу. Если же инстинкт ее обманывает и он все-таки попытается что-то сделать, она знает кое-какие приемы, которые заставят его вести себя более благоразумно.
— В таком случае я вряд ли могу сказать нет, — ответила она, принимая отчаянное решение и глядя на него с дерзкой усмешкой. — Благодарю за приглашение, я с удовольствием поужинаю с вами.
На какую-то долю секунды он замер, а потом медленно улыбнулся, и в ушах у нее снова зазвенели проклятые колокольчики. Если Сол Джеррард не прирожденный донжуан, который ни минуты не может прожить без флирта — во что она в действительности не верила, — то он определенно старается ей понравиться.
Ей было непросто сохранять равнодушный вид, который она на себя напустила, но еще труднее было удержать его на безопасном расстоянии. Начать с того, что он был великолеппый собеседник. Пока они оба наблюдали, как за изящным переплетением крон кокосовых пальм садится солнце, он продолжил свой рассказ о первом из Чэпменов, немножко пирате, немножко путешественнике, немножко человеке совести, прибывшем сюда в то время, когда жители острова пожинали плоды своего первого знакомства с европейской цивилизацией, став их оставалось совсем немного, — рассказывал он, допивая сок в ее стакан. — Многих из них эти негодяи заставляли день и ночь нырять в лагуне за черным жемчугом, пока те не погибли от кессонной болезни. Другие умерли от кори, свинки, гриппа, к которым у них не было иммунитета. Эпидемии выкосили почти все племя вождей, а те, что еще оставались в живых, страшно ослабли после болезни. Когда Чэпмен попал сюда, система социального устройства на острове была полностью разрушена, и те немногие, что еще уцелели, как манны небесной ждали того, кто поможет им повести борьбу со всем этим отребьем, с этими подонками, которые грабили, мучили и угнетали их. И вот однажды в горах он наткнулся на кучку таких несчастных. Единственной надеждой и утешением этих больных и измученных людей была легенда о том, что в час великой нужды к ним придет белый человек, возьмет себе в жены девственницу из рода главных вождей и спасет их.
— Значит, она была связана каким-то родством с той, что писала стихи и обладала чудесным голосом? С той, которая умерла и после смерти превратилась в птицу тикау? — спросила она, замирая от восхищения.
Он лениво откинулся в кресле, с удовольствием наблюдая за ее реакцией. Одна рука его покоилась на подлокотнике кресла. Лучи света, пробивавшиеся сквозь шатер из виноградных листьев, играли у него в волосах, и черный отблеск волос и синий огонь его глаз, сливаясь, отбрасывали тень на тонкие контуры его лица, подчеркивая их опасный темный магнетизм.
— Да, она — ее прямой потомок.
— Но вы же сказали, что они умерли, — возразила она.
— Очевидно, они все-таки успели увенчать свою любовь брачным союзом, результатом которого стало появление на свет их маленькой дочери, — пояснил он, неторопливо растягивая слова. Глаза его были полузакрыты. — Она была представителем главной линии рода. А та девственница, вы совершенно правы, была прямым потомком их дочери.
— И вы верите этому?
— Я не могу не согласиться, что это очень удобная легенда, поскольку она возводит правящую линию вождей к предку, имевшему огромную власть и принадлежавшему к династии вождей Тонга, — ответил он мягким, ровным голосом.
— Но вы же не верите в это?
— Как ни странно, верю! Хотя у меня и есть некоторые сомнения по поводу превращения обоих возлюбленных в птиц.
Ее довольный смех нарушил дремотную тишину.
— И у меня, признаться, тоже. А как же тогда тот первый Чэпмен оказался на Фалаиси?
— Бог мой, наверное, так же, как и все остальные потерпевшие кораблекрушение и выброшенные на берег бродяги. Ему был нужен черный жемчуг, сандаловое дерево и трепанги, которые он мог бы продавать в Китае, но, кроме того, в этом любознательном человеке жила неистребимая страсть к неизведанному. Именно она и привела его в глубь острова, где он наткнулся на маленький пруд, в котором купалась последняя прошедшая ритуальный обряд девственница по имени Сула. Существует две версии того, что произошло потом. По одной из них он был настолько пленен ее красотой, что последовал за ней к ее жилищу высоко в горах и там просил ее руки. В нем узнали героя той самой легенды, молодая жена уговорила его остаться и защитить их.
Она слушала его с неподдельным интересом, однако что-то в его голосе заставило ее снова усомниться в том, что он во все это верит.
Он окинул ее неторопливым, насмешливым взглядом.
— А по другой версии он изнасиловал ее тут же у пруда. Потом его схватили и, угрожая проткнуть копьем, силой заставили на ней жениться.
— Эта версия мне не нравится.
— Да, женщинам она обычно не нравится, — сказал он небрежно. — И все же мне она кажется более правдоподобной. Он ведь не был героем. Он был простым человеком, который выжил и добился процветания в такой жуткой дыре, какой был в то время этот остров. А это значит, что он должен был быть жестоким и беспощадным. У меня нет никаких сомнений в том, что он принял ее за самую обычную женщину, с присущим ей, как и всем остальным жительницам острова, откровенным желанием наслаждаться плотскими радостями. Как бы то ни было, в один прекрасный день он обнаружил, что стал ее мужем и что народ ее племени считает его своим спасителем.
— Спасителем, говорите… — Личность такого земного, такого обычного героя заинтересовала ее.
Он усмехнулся.
— Да, он стал спасителем поневоле. Его брак дал ему власть и необходимый авторитет для того, чтобы создать здесь отряды милиции из тех немногих, кто еще мог сражаться. Власть, которую он получил, будучи причисленным к роду вождей, перешла к его детям. Вот почему мой двоюродный брат является сегодня верховным вождем острова. Но, кроме того, наш предок приобрел эту власть, сражаясь за свободу и независимость Фалаиси.
— Очень любопытная личность. — Кэндис не могла удержаться, чтобы не представить в облике этого предка-пирата Сола Джеррарда. Его внешность, окружавший его ореол силы и жестокости, его прагматический ум — все говорило о том, что они очень похожи.
— Он не отличался щепетильностью в выборе средств, даже по тем временам, — мрачновато констатировал Сол. — Он не был ни романтиком, ни ходячей добродетелью. Сто пятьдесят лет назад такая вещь, как совесть, в Южных морях ценилась не слишком высоко. Но прошло немного времени, и ловцы жемчуга, и охотники за трепангами, и те, кто занимался грабительским промыслом сандалового дерева, поняли, что, если они не хотят нажить себе неприятности или еще что-нибудь в этом же духе, они должны честно платить за все награбленное. И тогда он смог так умело организовать здесь добычу жемчуга, что эта система до сих пор работает.
Нотка какой-то скрытой зависти в его голосе покоробила Кэндис.
— Вы бы хотели быть этим первым Чэпменом? — предположила она наугад.
Очертания его красивого рта дрогнули, а лицо неожиданно озарила улыбка.
— Почему вы так решили? Вы считаете, что я завидую его смелости и безрассудству? Но в моей жизни достаточно драм, чтобы не сидеть сложа руки. Да, может быть, она не так ярка и богата событиями, в том смысле что кровь не льется вокруг меня рекой и ножи, направленные мне в спину, сделаны не из стали, но войны, в которых участвую я, столь же кровавы, а ответственность, лежащая на мне, столь же велика. Как, впрочем, и необходимость защищать тех, кто от меня зависит.
Итак, он оказался романтиком. Кэндис была поражена.
Заметив, насколько она потрясена сделанным ею открытием, он сухо спросил:
— Это вас удивляет? Вы наверняка думали, что те из нас, кто стоит во главе промышленных корпораций, непременно должны быть с хвостом и рогами и идут по жизни, попирая все кругом своим кованым сапогом?
— Я никогда не думала об этом, — заговорила она взволнованно. — Пожалуй, только однажды, когда я прочла где-то жуткую историю о человеке, у которого денег было гораздо больше, чем здравого смысла: он вырубил миллион акров тропических джунглей, затем решил переплюнуть на аукционе всех тех, кто вроде него не знает, куда потратить свои миллионы, и неизвестно для чего купил там какую-то огромную безвкусную каменную глыбу.
— То есть вам никогда не было горько от мысли, что некоторые владеют гораздо большей долей богатств, чем положено по справедливости?
Она не станет сдаваться, хотя в его низком выразительном голосе явно прозвучала насмешка.
— Каждый, кто хоть раз стоял перед проблемой, где взять деньги, чтобы купить новую одежду, задумывался об этом, точно так же, как любой нормальный человек задается вопросом, почему ему выпало счастье родиться крепким и здоровым да еще в благодатной стране, где пустыня не грозит поглотить цветущие поля и сады. В совершенном обществе не будет бедных и богатых, но мир, увы, далек от совершенства. Я не настолько глупа и самоуверенна, чтобы думать, что я знаю ответы на эти вопросы, не говоря уже о том, чтобы знать ответы на все вопросы вообще. Но если законы и общественное мнение окажутся способными оградить общество от худших эксцессов тех, кто обладает и богатством, и властью, от бессмысленного разбазаривания природных богатств или применения власти с позиции силы, тогда люди, подобные вам, причинят обществу гораздо меньше вреда.
Его глаза сузились и на фоне ослепительного вечернего неба казались двумя сверкающими полосками синего огня. Во рту у нее пересохло.
— Я не совсем то имела в ВИДУ, — сказала она слегка осипшим голосом.
— Прошу вас, не надо идти на попятную, не портите впечатления, — шутливо заметил он. — Я согласен с вами. В совершенном мире не будет голода, не будет горя и страданий, но именно до тех пор, пока этот день не наступит, я буду защищать возложенные на меня обязательства всеми средствами, которыми располагаю.
— Так стараться, и все из-за какой-то фирмы?! — воскликнула она, пытаясь неизвестно зачем поддеть его.
— А вы знаете, сколько людей зависит от процветания фирмы Джеррарда? — Голос его звучал холодно и презрительно, снова лишая ее самообладания. — Целые правительства нуждаются в нашей поддержке и опираются на нас. Мы боролись за права человека, настаивали на замораживании непопулярных мер, убеждали правительства принимать законы, охраняющие женщин и детей, и все это потому, что мы можем предложить правительствам то, что им необходимо: деньги, товары, услуги.
Кэндис судорожно проглотила слюну, стараясь освободиться от неприятной сухости в горле.
— По всей вероятности, я представляла все это несколько иначе.
— Нет. — Его голос звучал устало и бесцветно. — Вы как раз представляли это так, как представляют все. Мы совершили множество ошибок, но крайне редко мы совершали одну и ту же ошибку дважды и, несмотря на враждебную пропаганду, стараемся принимать такие решения, в которых бы учитывались благосостояние и процветание всего народа.
— Я понимаю.
Он пожал плечами.
— Мне бы пора уже привыкнуть к тому массированному обстрелу, которому я подвергаюсь ежедневно, а теперь еще и Стефани в таком возрасте, когда ее тоже волнуют вопросы, связанные с владением, как она выражается, неприлично большим количеством мировых богатств.
— Ох уж эти мне юные идеалисты, — сказала она негромко и слегка улыбнулась. — Я прекрасно помню себя в этом возрасте. Кажется, что ты можешь изменить весь мир. И одно из первых горьких разочарований наступает тогда, когда ты вдруг обнаруживаешь, что тебе это не под силу. — По какой-то странной причине ей было неприятно думать, что сомнения Стефани задевают его, и она весело сказала: — Даже если вы лично и не завидуете своему предку, я не могу сказать этого о себе. Несмотря ни на что, мне кажется, что тот мир был намного проще. Я бы так хотела быть свободной в своих поступках, быть хозяином своей судьбы, бросаться навстречу незнакомому, неизведанному миру с безрассудством смельчака.
— Каждый мужчина втайне мечтает об этом же. Но мне всегда казалось, что женщина предпочитает покой и устроенность, — сухо произнес он.
— Я не верю в покой и устроенность. Через пять минут наступит прилив, и океанская волна обрушится на нас и смоет нас обоих. Покой и устроенность зависят от нашего внутреннего состояния, они не имеют ничего общего с миром, который существует вне нас.
Голос ее звучал страстно и взволнованно. Он звенел, окрашенный далекими воспоминаниями, и в этот момент она с ужасом обнаружила, что он пристально наблюдает за ней изпод густых полуопущенных ресниц, а в его прищуренных глазах шамана, словно осколки сапфира, вспыхивают искры.
— Да, вы преподали мне непростой урок, — нарушил он несколько затянувшееся молчание.
Она смущенно пожала плечами.
— Непростой, но необходимый. Мир не враждебен нам, он к нам просто безразличен. И мы связаны с его законами, которые им управляют, так же как жемчужницы на дне этой лагуны.
— Значит, пей, ешь, веселись, потому что завтра умрешь?
По спине у нее пробежал неприятный холодок. Она снова пожала плечами и, как ей показалось, с иронией парировала:
— Нет, не совсем. Ведь это значит искать неприятностей на свою голову — а что, если завтра не умрешь?
Ослепительная улыбка озарила его строгие черты.
— Прагматичный романтик! Любопытное сочетание! Лучше расскажите мне, чем вы будете заниматься, когда вернетесь домой в Окленд?
— Я работаю в библиотеке, — вежливо ответила она.
— Публичной?
Она покачала головой.
— Нет, я работаю в библиотеке крупного промышленного концерна.
— Может быть, я знаю его владельцев? Кто они?
Она почему-то не сразу ответила, но, подумав, что у нее в действительности нет никаких причин скрывать это, сказала:
— Марч и Осборн. Они преуспели не в одном деле: золотые прииски, нефтяные разработки, сталелитейные заводы — одним словом, почти все, что связано с недрами.
— И вам нравится ваша работа?
— Да, нравится, но, если я хочу двигаться дальше, мне нужно получить диплом.
— Получить диплом?
Она не имела привычки говорить о своей жизни с незнакомыми людьми, однако на этот раз она не ограничилась односложным ответом:
— Я проучилась два года в университете, прослушала курс истории, но потом я вдруг почувствовала, как бы вам это объяснить, что не могу больше сидеть на одном месте — меня куда-то тянуло. Я бросила университет и отправилась в Англию — и путешествовала там целый год.
Ее приемная мать, движимая неизвестно откуда вдруг взявшимся чувством вины, разыскала ее и всучила приличную сумму, которой как раз хватило на кругосветное путешествие. До сих пор не сумев простить ее за совершенное по отношению к ней предательство, Кэндис швырнула ей эти деньги прямо в лицо. Мать заплакала. Кэндис стало жаль ее, и деньги пришлось взять.
Снова увидев перед собой женщину, которую первые десять лет своей жизни называла матерью, она словно опять отворила дверь в свое прошлое, и дверь не хотела закрываться. Озлобленная, она металась, не находя себе места. В таком состоянии она не могла заставить себя снова взяться за учебники и решила сменить обстановку.
В компании постоянно меняющихся друзей она переезжала из одного большого города в другой, останавливаясь в студенческих общежитиях и наслаждаясь словно на глазах оживающей историей, культурой, красотой и внушающей благоговейный трепет эпохой.
Именно там она со всей остротой ощутила, как не хватает ей знания своих корней, своего прошлого. Поэтому, вернувшись домой, она немедленно занялась розысками своих настоящих родителей.
Этот долгий и мучительный путь поисков привел ее к могиле на маленьком сельском кладбище в Поверти-Бей, где были похоронены ее мать и человек, за которого та вышла замуж через год после рождения Кэндис. Они прожили вместе меньше десяти лет: ее мать покончила жизнь самоубийством вскоре после того, как ее муж утонул.
Кэндис горько оплакивала их обоих, но больше всего свою мать, которая, выйдя замуж, получила возможность официально оформить рождение ребенка только затем, чтобы покончить с собой, добившись наконец положения «респектабельной дамы».
Потом Кэндис начала разыскивать своего отца, о котором вскоре узнала, что он за шесть месяцев до ее рождения сбежал в Австралию. Здесь след его терялся. В конце концов поиски привели ее на Фалаиси, вот к этому, садящему сейчас напротив нее человеку, чей пристальный взгляд следил за ней так, словно она была существом с другой планеты.
А он, видимо, именно так ее себе и представлял, подумала она.
— Что же вы будете делать, когда получите диплом историка?
— Буду выращивать цветы, — ответила она, не задумываясь.
— Вот как? — Он с сомнением наклонил голову.
— Я люблю цветы, сад, люблю что-нибудь выращивать, — проговорила она, сама поразившись тому, с какой решительностью она это сказала. — Этим я и хочу заниматься. Я найду работу в питомнике, а когда подкоплю немного денег, открою свое дело.
— Каким же образом?
— Есть много способов, — сказала она нарочито беспечно, — нужно только уметь их найти.
Ей не надо было смотреть на него, чтобы понять, что он внимательно наблюдает за ней. Почувствовав себя неловко под его взглядом, она еще сильнее натянула на колени ткань саронга. Она физически ощущала этот взгляд: вот он задержался на плавной линии ее ног, коленей, туго обтянутых тонкой тканью, потом скользнул по ее груди, шее, щеке. Она почувствовала в крови пузырьки приятного возбуждения.
Она не собиралась поддаваться его молчаливому натиску и упорно продолжала смотреть на море. Солнце уже почти зашло, и кругом воцарилось вечернее безмолвие. Замолкли птицы, ни с неба, ни со стороны окутанных ночным сумраком джунглей не доносилось ни звука. Лишь глухой рокот волн, бьющихся о коралловый риф, нарушал тишину.
Все это время, пока они разговаривали, она ясно осознавала, что их тела, словно таинственные подводные течения в спокойной на вид реке, ведут совсем другой, невидимый глазу диалог. Никогда раньше не испытывая ничего подобного, она была смущена и встревожена своими ощущениями и старалась отделаться от них, пытаясь не обращать внимания на то, как все ее существо откликается на неведомый призыв, заставляя сладко замирать тело.
И пока они разговаривали, ей это удавалось, но теперь, когда тишина сумерек обступила их, она вынуждена была признать, что какая-то неведомая сила странно и властно влечет ее к нему.
Не в силах больше отводить глаза, она неторопливо и как бы невзначай взглянула на него. На губах его блуждала уже знакомая ей хищная улыбка, тяжелые, мужские линии лица обозначились еще резче. Усилием воли она заставила себя спокойно, не мигая, выдержать этот пронзающий, словно лазерный луч, взгляд. Он ослепил ее, но что-то подсказывало ей, что ни в коем случае нельзя показывать Солу, как трудно ей справиться с дрожащими ресницами и удержать улыбку на трясущихся губах.
Что-то сильное и мощное, чему не было названия, но что уже нельзя было отрицать, обожгло ее изнутри. Влечение, которое она пыталась побороть в себе с того момента, как увидела его в ресторане, стремительно переросло в жгучую страсть.
Смертельная бледность покрыла ее лицо. Страсть была ее дьявольской картой. Эта жгучая страсть опалила ее мать, и в результате она появилась на свет. Затем эта страсть, дикая, необузданная, привела к тому, что приемные родители бросили ее. Повзрослев, она стала понимать, сколь безжалостна и разрушительна эта разбушевавшаяся стихия, и приняла твердое решение никогда не становиться ее рабой. Сделать это было не так уж трудно. Она просто сторонилась любого мужчины, от которого исходила эта угроза.
Поэтому двойной иронией судьбы было то, что тот, кому удалось прорвать ее линию обороны, оказался братом Стефани, или, может быть, думала она, делая отчаянные попытки хоть за что-нибудь зацепиться и придать своим чувствам какое-то подобие логики, все это произошло именно потому, что он брат Стефани?! Он усыпил ее бдительность, а она была настолько поглощена мыслью любым способом познакомиться со Стефани, сблизиться с ней, что не придала значения тому, что впечатление, которое произвел на нее брат Стефани, оказалось слишком сильным. А теперь уже было поздно.
Она снова взглянула на небо, где в огненной феерии алого и золотого солнце делало последние отчаянные попытки побороть надвигавшийся ночной сумрак, пронзительная прозрачность которого придавала всему пейзажу чтото фантастическое.
— Как красиво! — тихо воскликнула она.
— Там, «где все пленяет взор и только человек так мерзок», — насмешливо процитировал он, вставая. — Пойдемте на край скалы. Оттуда гораздо лучше видно.
Дав себе слово, что через несколько часов она вернется к себе в гостиницу и больше никогда не увидится с ним, она пересекла вслед за ним газон перед домом и остановилась под раскидистыми ветвями капока.
Закат был просто великолепен! Теплый воздух, пронизанный легким запахом моря, смешивался с буйством запахов тропического леса. Догорающий луч солнца скользил по их лицам, и, облитые этой солнечной закатной позолотой, они на короткое, почти фантастическое мгновение стали похожи на две статуи из какой-то древней, ушедшей в небытие цивилизации.
Вдруг все погасло. Темнота накрыла их своим влажным плащом.
— Давайте-ка лучше вернемся в дом, а то Айлу станет беспокоиться, не случилось ли чего с нами.
Навстречу им выбежала одна из собак. Кэндис хотела погладить ее, но, услышав его резкий окрик: «Нельзя! Это караульная собака. Беги, Джо!», отдернула руку. Она видела, как собака скрылась в темноте.
Несмотря на всю свою власть, несмотря на все то великолепие, которое он мог купить на свои деньги, Сол был таким же пленником и был так же не свободен жить полной, счастливой жизнью, как и тот, кто таких денег не имел. Его тюрьма могла утопать в роскоши, в ней могло быть множество дорогих и забавных вещей, но все-таки тюрьма оставалась тюрьмой.
Вероятно, заметив ее волнение, он довольно холодно произнес:
— Всегда есть люди, которые не прочь поживиться за счет богатых.
— Или тех, кто имеет власть, — тихо сказала она, чувствуя на себе его взгляд.
— Вот их-то власть вы и не одобряете?
— Я… да, думаю, что это так и есть.
— Но ведь существует множество различных форм власти, — заметил он. — Например, власть родителей над детьми. Или власть любимого человека.
— Да, но такая власть всегда ограниченна. У родителей не так много детей, а любимым дают эту власть охотно и по собственной воле. Вы, например, имеете ее, потому что случайно родились…
— И немало сделал для этого.
— Что ж, пусть даже она досталась вам ценой огромных усилий. Я не хочу сказать, что вы злоупотребляете ею, но вы не можете не признать, что другие в вашем положении делают это.
— Я согласен с вами, хотя мне кажется, что многие людские беды идут не от бизнесменов, а от политиков. Тем не менее в большинстве своем социальные институты обладают системой проверок и механизмов балансирования, чтобы не допустить такого злоупотребления властью. Это относится и ко мне.
— И все же вы можете безнаказанно позволить себе все, — продолжала настаивать она. — Что может остановить вас в этом?
— Та самая система, о которой я только что говорил, — сухо сказал он. — Давайте представим себе такой случай. Допустим, я вас похитил и привез в свое любовное гнездышко, где сделал с вами все, что хотел. Неужели вы искренне считаете, что мне это пройдет безнаказанно?
Кэндис вдруг почувствовала себя так, словно попала в ловушку. Интонация его голоса изменилась, перейдя на мягкий, чувственный, успокаивающий тон, но в нем было столько скрытого сконцентрированного чувства, что ей стало не по себе.
— Сомневаюсь, чтобы хоть кто-нибудь в гостинице выразил свое неодобрение, — сказала она, стараясь изо всех сил выглядеть спокойной и говорить об этом в легкомысленном и беспечном тоне. — Даже если бы они и захотели во всем разобраться, у вас есть двоюродный брат, чья власть на этом острове сумеет вас защитить.
— А когда я наконец отпущу вас, до конца насытившись шелковистой прелестью вашего изумительного тела… вы, конечно, сразу же побежите в полицию?
— Конечно, — сказала она решительно, стараясь подавить в себе сладкое предчувствие, скрытое для нее в этих словах, нет, скорее, в тоне, каким они были сказаны, в его хриплом от волнения голосе, отзывающемся смутными ощущениями где-то в развилке ее тела.
Они подошли к темной террасе. Он остановился и повернулся к ней — темный силуэт в неожиданно наступившей тропической ночи, примитивная угроза, заставившая ее нервы вновь напрячься.
— Но мне почему-то кажется, что будет стоить большого труда убедить местную полицию в том, что вы… в том, что это было…
— Изнасилование? — произнес он с отвращением. — Мне кажется, вы недооцениваете их приверженность своему долгу. А если вы увидите, что они не очень-то торопятся отдавать меня в руки правосудия, как вы тогда поступите?
Она закусила губу, снова чувствуя в этих словах неясный, тревожащий подтекст.
— Тогда я не знаю, что остается делать. Наверное, уехать домой. — Голос ее зазвучал тверже и увереннее. — Женщинам всегда было трудно убедить других в том, что их изнасиловали.
— Да, вы правы, но умерьте на минуту ваш феминистский пыл. А почему бы не обратиться в газету?
Она замолчала, пытаясь разглядеть в темноте его лицо и удивляясь этому странному разговору.
— Нет, пожалуй, я…
— Почему?
Этот вопрос прозвучал как удар хлыста. Их диалог напоминал перекрестный допрос. Она с вызовом вздернула подбородок и спокойно сказала:
— Неужели хоть одна газета осмелится потерять ваше расположение?
Он засмеялся.
— А вы когда-нибудь слышали о свободе прессы? Всегда найдутся такие газеты, которые не прочь поместить что-нибудь жареное.
Она вспомнила заголовки некоторых бульварных изданий и содрогнулась.
— Нет, нет. Я буду чувствовать себя так, словно… выпачкалась в грязи. Если вы не возражаете, я бы не хотела больше говорить на эту тему. Я готова согласиться с вами, что смогла бы, на худой конец, доставить вам некоторые неприятности.
Сначала ей показалось, что он собирается продолжить разговор, но после минуты напряженного молчания он произнес:
— Всегда найдется способ отомстить, Кэндис.
Странно, но в его устах это прозвучало угрозой. Вновь охваченная тревогой, она вошла за ним в комнату, соединенную с террасой, щурясь от яркого света. Это была огромная комната в форме шестиугольника, пять стен которой выходили прямо в ночь. В ней не было окон, вместо них висели огромные тонкие шторы, собранные к потолку, чтобы дать свободный доступ воздуху. На полу, выложенном охристо-коричневой плиткой, не было ни ковров, ни циновок. Современная мебель, стулья с деревянными спинками, диваны, покрытые белыми ситцевыми чехлами. Пышная зелень растений в восхитительных горшках разной формы и величины создавала в ней необыкновенный уют. Напольная ваза, искусно покрытая глазурью, рисунок которой напоминал россыпь звезд цвета темного мерцающего индиго на синевато-сером фоне, перекликалась с синевой висящей на стене картины Гогена. Спокойные лица изображенных на ней полинезийских женщин были безмятежны и чувственны, а глаза — сквозь разделяющие их время и цивилизацию — устремлены в настоящее.
Здесь было несколько скульптур. Одни — ультрасовременные, другая, изображающая склоненную фигуру женщины, была вырезана из черного, похожего на эбонит дерева. Над всем этим великолепием парила восхитительная крыша, живописней которой, пожалуй, в комнате не было ничего.
Всем своим существом Кэндис ощущала, как напряженно пульсировало ее тело в ожидании чего-то нового, неизведанного, как быстро бежала по жилам кровь. В комнату ворвался легкий ветерок, принеся с собой отдаленный ритм барабанов, жалобный крик какой-то птицы, похожий на плач скрипки. Это была не птица тикау, но и ее песня, задевая тончайшие струны, проникала в самую душу.
Вот почему, подумала она, закаленные в штормах капитаны с трудом удерживают свою команду, едва достигнув Южных морей. Как они обольстительны, эти Южные моря, сколько в них идущего из глубины веков, опьяняющего душу дурмана! Яд их смертелен, он губит душу, и ты так же, как и они, не можешь найти в себе силы противостоять их губительной власти.
Так вот, значит, как это бывает. Влечение, которое она сейчас испытывала, было не чем иным, как естественным интересом чувственной и восприимчивой женщины к сильному, мужественному, зрелому мужчине, подогретым романтической обстановкой происходящего. Если все это так, то она совершенно напрасно пребывает в таком смятении.
— Какой странный у вас взгляд, — пробормотал он.
— Странный? Мне трудно судить — я не вижу себя со стороны. Какая чудная комната!
Он улыбнулся, ничего не ответив, и в течение всего ужина, который подавался на открытой веранде прямо под звездным небом, он обращался с ней с подчеркнутой любезностью хозяина. Она снова смогла овладеть собой. И в самом деле, глупо было так нервничать! Влечение — это физиология, она возникает в твоих клетках так же непроизвольно, как чувство голода. Впервые в жизни она столкнулась с таким мужчиной — сильным, физически привлекательным, неотразимым, да к тому же еще в тот самый момент, когда она находилась в полном смятении после встречи со Стефани. Вполне естественно, что она так бурно среагировала.
Почувствовав огромное облегчение, она оживилась. Она с большим удовольствием попробовала все те изумительные блюда, что подавались за ужином, выпила немного хорошего вина и обнаружила, что легко отвечает на его учтивую болтовню. Она даже с удивлением отметила, что подшучивает над ним. Ее маленькое лицо искрилось от смеха. Она видела, что он не привык к тому, чтобы над ним подшучивали, но его колдовские глаза светились неподдельным весельем, когда он отвечал ей.
Он попытался налить ей еще немного вина, но она покачала головой и поднесла руки к пылающим щекам.
— Вино просто изумительное, но я и так выпила больше, чем нужно. Как только я начинаю чувствовать, что у меня горят щеки, я знаю, что уже выпила достаточно.
— Какая разумная девочка!
— Женщина. — Она надменно вскинула бровь. — Благодарю за комплимент.
— Прошу прощения, но с этими пылающими щеками и такими сонными глазами вы действительно похожи на пятнадцатилетнюю девочку.
Она устало вздохнула.
— Я знаю. Это несчастье всей моей жизни. Ведь мне двадцать три. А вам?
— Тридцать три.
— Это большая редкость, чтобы человек в таком возрасте стоял во главе столь крупной и влиятельной фирмы, как ваша.
В ответ он слегка пожал плечами, но глаза его по-прежнему были устремлены на нее.
— Это то, к чему меня готовили, хотя я никогда не думал, что так скоро приму на себя обязанности главы фирмы. После смерти моих родителей совет директоров хотел разбить ее на отдельные предприятия, нарушить то единство, добиться которого стоило моему отцу огромных усилий. Я не мог допустить этого, и, к счастью, у меня хватило сил настоять на своем, но это было очень непросто.
Может быть, это ожесточило его, или он таким родился? Взгляд ее медленно скользнул по его лицу, пытаясь найти в его чертах то, что мгновенно производило такое впечатление на любого, кто его видел. Неужели это удивительное лицо, эти жесткие, хищные черты были когда-то по-детски округлы и мягки? Трудно было представить его ребенком. Неужели он мог смотреть на кого-то так же нежно, как на свою сестру?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Слезы в раю - Доналд Робин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Слезы в раю - Доналд Робин



Мой любимый роман из книг малышек.
Слезы в раю - Доналд РобинОксана
17.05.2010, 22.53





Книга, с самого начала, с тайной.А потом, когда тайна раскрыта, держит в напряжении.Это один из тех романов читая который у меня глаза все время были на мокром месте.Советую прочитать!Мне книга очень понравилась!
Слезы в раю - Доналд РобинЮлия...
2.11.2011, 18.48





Очень похоже на роман "Пленница в раю"
Слезы в раю - Доналд Робинбелка
25.04.2012, 22.06





Сливается с остальными, но читать можно. 8 баллов.
Слезы в раю - Доналд Робинирина
8.11.2012, 23.14





ne ozen 1 bol
Слезы в раю - Доналд Робинpaun
12.02.2013, 1.47





не очень можно уснуть 0 баллов
Слезы в раю - Доналд Робинтатьяна
1.03.2013, 16.00





книга в общем-то интересная,но в любовь главного героя верится как то с трудом ,наверное всему виной его в основном циничный взгляд на вещи и уверенность в меркантильности женщин(перебор какой то ,одержим негативом что ли )
Слезы в раю - Доналд РобинSummit
12.03.2013, 17.10





О это мой самый первый любовный роман, я его прочитала когда мне было 13 лет и перечитывала лет до 16 раз сто. Мне безумно нравилась страстная атмосфера тропического острова, помню что особенно хорошо его было читать холодной зимой. Сейчас спустя годы вижу что роман далек от совершенства, но для меня он всегда будет особенным.
Слезы в раю - Доналд РобинАнника
23.04.2013, 20.19





Ну так себе...
Слезы в раю - Доналд Робинleka
16.05.2013, 9.29





Написано на удивление хорошо, но сюжет до боли тривиален. Кто не слишком искушен и не сильно избалован романами, тому наверное понравится. Немножко удивила скромность любовных сцен, при такой заявленной агрессивной сексуальности главного героя ожидала от него большей изобретательности.
Слезы в раю - Доналд РобинДана
29.05.2013, 16.59





дуже цікавий роман
Слезы в раю - Доналд Робиноксана
14.07.2013, 18.52





хороший, добротный любовный роман.. и слезы и любовь, и глупость и недопонимание... но в большей степени человеческая гордыня, отсюда и душевная боль, а еще неумение слушать другого человека...
Слезы в раю - Доналд Робинфлора
17.07.2013, 22.11





средне
Слезы в раю - Доналд РобинНИКА*
22.09.2013, 16.09





Так себе...Конец вообще мутатень какая то,ели до читала.
Слезы в раю - Доналд РобинМарина
19.02.2014, 19.24





Мне понравился роман. Я его давно читала, но в нем что-то есть. Я много любовных романов прочитала, этот лучше других. Во всех коротких любовных романах чего-то не достает. Почитайте рома "Рай". Хороший роман.
Слезы в раю - Доналд РобинВалентина
22.06.2014, 18.10





дуже цікавий роман,один з кращих
Слезы в раю - Доналд Робиноксана
11.08.2014, 15.30





Мне 13 лет) Решила что- то почитать) Бабушка посоветовала унесённые ветром) но одной книгой я не ограничилась
Слезы в раю - Доналд РобинСаша
17.12.2014, 19.00





Не хочу сказать, что роман плохой. Я люблю его перечитывать. И мне очень нравится фраза в нем что "мир к нам безразличен". Можно назвать его наивным, но какие романы любовные не наивные? Самое главное, мне нравится, что она не его секретарша, вся романтика острова описана очень реально. Я бы посоветовала бы почитать его не спеша.
Слезы в раю - Доналд РобинВалентина
30.10.2016, 15.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100