Читать онлайн Свеча в окне, автора - Додд Кристина, Раздел - ГЛАВА ШЕСТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свеча в окне - Додд Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.74 (Голосов: 62)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свеча в окне - Додд Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свеча в окне - Додд Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Додд Кристина

Свеча в окне

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ШЕСТАЯ

«Утром только надежда будет приветствовать нас». Неужели его собственное заклинание излечило его? Или причиной тому любовь славной женщины, девственницы, испытанной панацеи от любого зла?
Уильям встал и выглянул из бойницы. Он знал, где они находились. Однажды как-то он заезжал уже в этот замок во время охоты. Внизу под собой он видел — Господи милостивый, сколько чуда только в одном этом простом слове! — дорожку вдоль крепостной стены. Это сказало ему о том, что каморка их находится на вершине крепостной башни. За стеной, далеко внизу, извивалась река, и он увидел плоскодонную лодку. Она готовилась пристать к пристани и высадить на нее своего единственного наглого гребца.
Он не мог поверить своим глазам. Или же ему не хотелось в это верить. Злодейство задуманного ошеломило его. А еще он удивился глупости этого замысла. Он оделся и осмотрел свою темницу. Здесь ничем не удержать его, не удержать человека зрячего. Если бы он захотел, он смог бы выбить эту дверь. Если бы он захотел, он мог бы разбудить Сору, прошмыгнуть с ней мимо этих жалких сторожей, украсть двух коней и вернуться в Беркский замок. Это было бы не слишком сложно и слепому, но теперь, когда зрение вернулось к нему, все стало до смешного простым.
Но он не станет делать ничего подобного. Не станет. Этот человек, похитивший их, этот червь, этот лишенный законного отца подлец, он заплатит за все. И он будет говорить. Уильям не мог понять только одного — что дало этому беззаветно преданному человеку достаточно смелости, чтобы пойти против него. Сам Уильям был человеком сдержанным, однако в ярости, он знал это, силе его не смог бы противостоять никто, и уж конечно не этот грязный сын шлюхи, который захватил их в плен.
Уильям остановился у постели и посмотрел на Сору. Ее красота потрясла его. Был он человеком практичным и никогда не ждал от жизни большего, чем та способна была дать. Но эта женщина была настоящей наградой.
Девица в девятнадцать лет.
Ему все было понятно уже по ее поразительной реакции на ласки, но когда это предположение подтвердилось, он просто не в силах был держать себя в руках.
Какая награда! Эта девушка стала женщиной, когда вспыхнула ярким пламенем и скрыла его в своей страсти, прильнув к нему и содрогаясь в чудесных конвульсиях. Он утонул в пламени ее любви, но именно ему благодарна была она за это созданное ими вместе горение и, возможно, в этом она была права. Порознь, они были лишь двумя обычными людьми. Но вот они оказались вместе, и их пламенное единение осветило ночную тьму.
Девица в девятнадцать лет. Он придвинул неловко к столу табурет и отломил себе хлеба. Сухой и грубый, хлеб этот показался божественно вкусным человеку, который накануне был лишен и обеда, и ужина. Но внимание его вновь вернулось к Соре, к ее векам, чуть голубоватым от пролегавших по ним под тонкой кожей жилок. Любую наследницу с ее внешностью выдали бы замуж в тринадцать лет. Почему же с ней было не так? Вопрос этот преследовал его. Она казалась совершенством. Красивая, добрая, образованная, богатая. Да как же отчим не выдал ее замуж? Конечно, большего мерзавца, чем ее отчим, на свете и не существовало. Привитое ей Теобальдом отвращение к поцелуям скоро прошло, и с Уильямом она показала замечательную способность к импровизации. Она целовала все его тело, пока мышцы его не сковала боль от перенапряжения. Воспоминание об этом заставило его снова вскочить на ноги, оно кольнуло его, и он уже не мог продолжать сидеть столь безмятежно. Если бы все это не было для нее столь новым, если бы она не была такой хрупкой, если бы она сейчас проснулась и улыбнулась ему. Он выругал сам себя. Малейшего проблеска одобрения было бы достаточно, чтобы он тут же бросился на нее. Как еще он удержался прошлой ночью, когда она просила его все повторить?
Уильям отошел от окна. Что-то тревожило его, что-то сказанное одним из слуг, но он не мог припомнить этого. Он снова выглянул в окно, посмотрел на реку. Где этот мелкий прохвост, что пленил их? Если он скоро не войдет в эту дверь, придется высадить ее. Уильяму не по силам было оставаться в одной комнате с Сорой и удерживаться от того, чтобы не сорвать с нее одеяла. Сжав кулак, он постучал себя им по лбу и застонал. Какой же он дурень, сам для себя устроил пытку.
Тихий звук насторожил его, она просыпалась. Разом обернувшись, он смотрел горящими глазами, как она потягивалась, словно кошка. Сначала вытянула одну руку, потом другую, одну ногу, за ней другую, потом она вдруг вытянулась во весь рост одним гибким движением. Кожа ее светилась здоровьем. Колышущиеся волны длинных волос то скрывали, то раскрывали возвышенности и долины ее тела. Она была милейшим созданием из тех, что приходилось ему видеть в своей… — он посмеялся сам над собой. Она была милейшим созданием, какое он когда-либо видел.
На него вдруг нашло запоздалое желание ее разыграть. Ему захотелось удивить ее и обрадовать тем, что зрение вернулось к нему. Поспешно он отвернулся к бойнице в стене, даже и не подумав о том, что это само по себе уже способно насторожить ее. С чего бы это слепому смотреть в окно?
— Уильям? — Произнесенное ею слово прозвучало, как мелодия флейты. Он не ответил. — Уильям? — теперь уже в интонации было неистовство.
— Я здесь, любовь моя. — Он все еще не мог заставить себя повернуться к ней и потирал ладонями лицо с ребяческим весельем.
— С тобой все в порядке? — спросила она, в голосе ее отчетливо звучала тревога.
Вместо ответа он повернулся к ней лицом. Ее глаза поразили его. Весенние фиалки проигрывали им в мягкости цвета, а может быть, это ее черные ресницы так оттеняли глаза на белизне кожи, что цветы перед ними меркли. Губы ее, как лепестки пунцовых пионов, чуть приоткрылись в тревоге, которой не было, пока она спала. Спящее лицо ее превратило бы завистливых светских красоток в камень, а после пробуждения это соединение тонких черт и изгибов ее лица, хрупкой кожи создавало такой живой античный образ, что он мог бы рассматривать его часами.
Но она ведь не смотрела на него. Уильям подмигнул ей. Но она не реагировала. Он улыбнулся ей ребячливой улыбкой, как бы говоря, посмотри на меня. Печать тревоги на ее лице стала глубже.
— Уильям? — Она отбросила одеяло и поднялась одним грациозным движением. — Что случилось? Твоя голова?
Она двинулась к нему. Горло его сжалось от восхищения ее телом, и слова предупреждения застыли в нем. Он протянул ей свою руку. Но она все шла, казалось, не замечая его жеста, не замечая ведра, пока ее пальцы не ударились о ножку табурета, а колено не врезалось в ведро и в стол. Сора полетела на пол.
Он прыгнул к ней, весь охваченный тревогой, и с облегчением услышал, как с ее губ сорвался такой обычный крик: «Забери его чума!» Подхватив на руки свою красавицу, Уильям поднял ее с нежной заботой. Он опустил ее сначала на одну ногу, потом на другую.
— Кости целы? — спросил он.
— Конечно, целы, — пренебрежительно сказала она. — Бывало со мной и хуже. Но ты, ты здоров?
— Да. — Он посмотрел на ее ноги, заметил уже появившийся на голени красный след. — Нога будет болеть. — Он осознал, что не смотрит, как должен был бы, ей в лицо. Мужчина, желающий удивить свою даму тем, что зрение вернулось к нему, должен был бы ее как-то подготовить к своим добрым известиям. Так почему же он боится этого?
Он замер. Боится? Чего он боится? Что он увидел своими новыми глазами и в чем боится признаться самому себе?
— Что беспокоит тебя? — настаивала она, взяв его за плечо. — Ты застыл, как будто тебя парализовало. Это так? Все ли в твоем теле в порядке? Ты должен мне сказать, пытаться скрыть от меня — значит только делать еще хуже.
— Все в моем теле нормально. Все. — Он поднял свои глаза к ее лицу и увидел это, этот взгляд, который смотрел сквозь него, не касаясь его. Первой невероятной мыслью, промелькнувшей в голове, было то, что она лишилась зрения ради того, чтобы вернуть его ему. Но ее очень естественное поведение сняло это подозрение. Острая боль жалости пронзила Уильяма. Все его прежнее презрение, его протест были направлены на эту прекрасную и слепую девушку. По нему пробежала волна дрожи.
— Сора, — промолвил он.
— Ты болен, — сказала она ему. — Я знаю, мне не следовало разрешать тебе любить меня.
Она попыталась убрать ладонь с его шеи, но он остановил ее, подхватил на руки.
— Если ты болен, позволь мне помочь тебе, — настаивала она. — Поставь меня на пол.
— Да, я поставлю тебя. — Он опустил ее и положил на тюфяк. Он накрыл ее одеялом и подвернул его края.
Она позволила ему это сделать, не противясь, не противясь, но ничего не понимая.
— Уильям? — прошептала она, притрагиваясь к его лицу, когда он опустился рядом с ней на колени.
Огромное чувство вины охватило его.
— О Господи, Сора, ты не видишь.
Сора села и выпрямилась, она подвернула под себя ноги, прижала одеяло к своему обнаженному телу, и только потом до нее дошла вся важность того, что он сказал. Мысль о ее уязвимости нахлынула на нее с новой силой, и внутри ее сознания прозвучал крик. Не спастись! Тебе никогда не спастись!
— А ты видишь. — Голос ее звучал ровно, но он стал сильнее, когда восторг от его счастливого избавления охватил ее. — Благословение Божье коснулось тебя, Уильям! Ты видишь! — Она приблизила руками к себе его лицо и поцеловала прямо в губы. Руки ее стали мокрыми. — Слезы?
Он прильнул щекой к ее щеке, и Сора удивилась тому, как поменялись они ролями. Потом вдруг наступил момент, когда она чуть не сдалась своему отчаянию, которое несло угрозу самому ее существованию.
Он плакал рядом с ней. Ее поразило, как он плачет. Никаких всхлипываний, никакого дрожания плеч. Просто слезы тихо скатывались ей на шею. Казалось, слезы приносили ему боль, словно каждая из этих слезинок была каплей крови из его сердца.
К своему удивлению, она обнаружила, что и у нее эти слезы вызывают боль. Когда же кто-то плакал из-за нее? Со времени смерти ее матери лишь она вознаграждала других своей добротой, но ничего не получала взамен. Теперь же этот мужчина, сильный и решительный, воин в истинном смысле этого слова, плакал по ней. И это расстраивало ее еще больше, чем проявление ее первой, эгоистичной реакции на его исцеление. Дрожащими руками она откинула волосы у него со лба и откашлялась.
— Почему ты плачешь?
Он не ответил, только ладонь его погладила ее колено, а рука обняла за талию. Ему хотелось влезть в ее кожу и разделить с ней ее муки.
Ее ласкающая его рука окрепла и потянула Уильяма за волосы.
— Ведь я же научила тебя, что слепота мешает нам, только если мы сами позволяем ей делать это.
— Да… нет… не в этом дело.
— А в чем?
— Я негодяем был, и был поганый мой язык.
— Ну, я не знаю.
— Безмозглый злодей.
— Да ничего такого…
— Неблагодарный, заносчивый пустозвон. — Он замолчал, но она ничего не сказала.
— Ты не собираешься возразить?
— Нет, — медленно промолвила она. — Смирение так очищает мужчину.
Внезапный приступ ярости заставил Уильяма чуть присесть, потом он припомнил свою прежнюю грубость и снова прильнул к Соре.
— У тебя неприятная манера учить мужчин смирению. Когда я припоминаю все те случаи, когда я насмехался над леди Сорой, подшучивал над твоим возрастом и заявлял, что тебе не понять моего положения, поскольку ты видишь, мне хочется выстегать себя.
— На самом деле ты вовсе не насмехался надо мной, ты дразнил меня. А это большая разница. Женщине зрелого возраста это было бы лестно. А мне… — Она подумала о всех пустых годах, проведенных в доме Теобальда, когда достойные мужчины либо не обращали на нее внимания, либо смеялись над ее несчастьем. Или же когда с заносчивой самоуверенностью в том, что она за это будет благодарна, ей предлагалось разделить ложе какого-нибудь рыцаря. — Мне твое поддразнивание казалось добрым.
К ужасу Соры, голос ее задрожал от нахлынувших чувств, а объятия Уильяма стали крепче. Он хрипло промолвил:
— Я был жесток к тебе, кричал, был груб.
Сора удивленно засмеялась.
— Да? Отчего же как-то выделять меня? Ведь в замке ты кричал на всех, обижал своего сына и отца тоже.
Его боль вдруг ушла.
— Не было этого!
— А ведь они — как раз те люди, которых ты действительно любил, — продолжила она, как будто и не слышала его слов. — Я была в самом деле польщена.
— Польщена!
— Да. Это делало меня членом вашей семьи. Если бы ты не кричал на меня, я бы подумала, что не нравлюсь тебе.
— Женщина! — проревел он, откидываясь назад и сбрасывая позу покаяния. — Закрой свой рот и слушай, что я скажу. Я не кричу и я не груб. и, уж конечно, я не собираюсь грубить тебе когда-либо еще!
— Разумеется, нет, — усмехнулась она, а он, застонав, положил голову ей на грудь.
— Ты злая женщина, — промолвил он.
— Безмозглая злодейка? — предложила она, подавляя в себе удовольствие, которое грозило переполнить ее и лишить здравого рассудка, свести все ее муки к шутке.
— Ну хотя бы так, — уныло согласился он.
— Нет, не так. Но и так, и это очень беспокоило Бронни.
Голос ее стал тихим от чувственной значимости произносимых слов, но его мысли были уже где-то далеко.
— Мне бы хотелось, чтобы ты перестала даже пытаться сдерживать свой смех, — сказал он с раздражением. — Я чувствую, как он стремится вырваться наружу, а это выражение невинности на твоем лице обманет разве что монаха.
Она поспешно изменила выражение лица, изобразив легкую улыбку, и он фыркнул:
— Мне всегда было так интересно узнать, как все же выглядит эта монашка, леди Сора. Теперь я знаю.
— Я не монашка, — возразила она. — И я ужасно устала от твоих сравнений меня с монашкой.
— Поверь мне, любовь моя, я знаю, что ты не монашка. Никто не знает этого лучше, чем я. Я глубоко познал, что ты совсем уж не монашка.
Сора почувствовала, как его лицо приближается к ее лицу.
— Я не только на самом деле знаю, что ты не монашка. Я лишил тебя шансов стать когда-либо кающейся монашкой очень простым способом… — Он вдруг замолчал, его дыхание было так близко и касалось ее лица, что губы ее сжались в предвкушении поцелуя. — Что ты имела в виду, когда сказала, что это так и это очень беспокоило Бронни?
— Я именно та женщина, от которых предостерегают священники. — Он отстранился от нее, а она потянулась за ним губами, пока не поняла, что это подобно попытке воздушного пузырька угнаться за мощным северным ветром.
— Откуда ему знать это?
Ей не понравился его тон, и она промолвила: — По моему распутному поведению, я полагаю.
— И что же ты делала с Бронни?
Вытянув руку из-под одеяла, Сора помахала пальцем прямо у него перед носом.
— Он встревожился, когда я велела раздеть тебя. Он подумал, что я не смогу удержаться и не притронуться к обнаженному мужчине, но я его заверила, что мои намерения чисты. Ты будешь ссориться со мной?
— Ах. — Уильям вздохнул. Поймав палец, который был так близко, он загнул его и вернул его собратьям по руке. — Я никогда не смогу поссориться с тобой. — Он взял ее за запястье и выпрямил руку на всю ее длину, не обращая внимания на рывки, которыми она пыталась вернуть свою руку. — Но я рад, что ты справилась со своими чистыми намерениями.
Сора чувствовала, как по лицу его расплывается улыбка, и это разозлило ее.
— Я, может быть, и справилась со своими чистыми намерениями вчера. — Она дернулась оттого, что его разомкнутые губы коснулись углубления на сгибе ее руки. — Прекрати это!
— Давай, брани меня, — сказал он прямо в ее нежную кожу и, моментально реагируя на его ласку, волоски на ее руке приподнялись. — Я тебя слушаю.
— Но сегодня утром у меня вполне определенные намерения! — Она отдернула свою руку, и он отпустил ее без борьбы, при этом одеяло съехало и наполовину рас крыло ее наготу. — Ты, мошенник! — вскричала она, а он поймал ее сжатый кулак и оттолкнул ее назад на тюфяк. — Ты думаешь, ты можешь обидеть меня, — выдохнула она, когда его тело последовало вниз за ее телом, — а потом наброситься на меня?
— Наброситься — это очень сильное слово. — Он ловко высвободил ее из одеяла. — Я собираюсь лишь на стойчиво просить тебя.
— О чем? — Лицо ее приняло холодное выражение, а высвобожденные кулаки заколотили по его груди, про тестуя против этого посягательства.
— Я просто хочу, чтобы ты поцеловала меня.
— Поцеловала тебя? Ты вообразил себе… — Она чуть оттолкнула его и поморщилась. Как легко сдвинуть огромный валун с помощью прутика.
— Извини. — Его пальцы коснулись ее ребер и от дернулись. — Извини. Я просто ревнивый глупец.
— Ты мужчина. — Ненависть ушла, презрение растаяло. Она умела придавать своему голосу различные нюансы.
Однако она напрасно делала это в отношении Уильяма, который с противной радостью в голосе тут же признал:
— Полностью согласен с обвинением. Я всего лишь мужчина, и ты должна делать скидку на мою тупость, — он осмелился ласково прикоснуться к ее животу, — на ослиное упрямство, — он нежно сжал мочку ее уха, — на, конечно же, гнусные сомнения в отношении тебя и этого ничтожного нытика.
Он пощекотал ей ребра, ее руки сорвались с его груди в попытке поймать его за руки, но он ловко развел их в стороны и мягко опустил на нее свой торс.
— Мышцы слушаются меня, — проворчал он.
Она могла бы и не обращать внимания на то, как он придавил ее мощным весом мужского тела, но она не знала, как высвободить свои зажатые их телами руки. Под влиянием Уильяма достоинство словно совсем оставило ее.
— Этот глупый и ничтожный нытик, как ты его зовешь, принес и воду, и пищу, и бинты. Тебе бы следовало быть поблагодарней.
— О, как я благодарен, — выдохнул он ей в шею.
— Я благодарен Бронни за то… — Его рубаха мягко коснулась ее тела. — Бронни…
Язык его обвел нежную раковину ее уха, и сильное искушение лишило Сору способности мыслить. Он прошептал:
— Прости мне мою глупость. Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы заподозрить в чем-нибудь дурном. Это мое ущербное самомнение заставило меня говорить так безрассудно.
Ее непомерное возмущение исчезло. Слишком уж сладостные чувства вызывало движение его губ по ее коже. А что же может сделать он, если затронет все ее чувства? Неблагодарный, заносчивый пустозвон, — прошептала она, а губы его скользнули по ее щеке, удивляя той самой воздушностью поцелуя, о какой он и говорил прошедшей ночью. Он был так близко от нее, она ощущала, как улыбка раздвигает уголки его рта и освещает ее лучами солнца.
— Наконец-то мы договорились.
Его заразительная улыбка коснулась ее губ, и она поняла, что ее ожесточение отступило, проигрывая битву. Она поцеловала его нос, щеку, подбородок, услышала как в груди его что-то шевельнулось. Губы его терпеливо побуждали ее, пока она не разомкнула свои уста им навстречу. Робко она ответила на прикосновения его языка такими же прикосновениями. Это словно зажгло его, возвышавшееся над ней тело вспыхнуло, и он протиснул свое колено меж ее колен. Покачиваясь на бедрах, она столкнулась с его нарастающей мощью, которая давала надежду на еще одну схватку. Его великолепную колесницу, которая унесла ее прошлой ночью так далеко. Она изогнулась, чтобы принять его, предвкушая сладость утреннего скитания.
Когда он поднял голову, она зашептала возмущенно, а его совсем уж не романтичное «Шш!» больно ранило ее вновь возрожденное доверие к нему. Потом и она услышала скрежет ключа в замке.
Уильям подскочил.
— Безмозглый идиот, — пожаловался он и усадил ее, завернув в одеяло. Когда он подворачивал одеяло у ее подбородка, то заметил, как слезинка сбежала по ее щеке. Уильям стер ее пальцем.
— Не думай, любовь моя, это я о самом себе. И не плачь, моя храбрая, мне нужна будет сейчас твоя твердость.
Уильям еще говорил все это, когда дверь распахнулась, и он повернулся навстречу человеку, возникшему в дверном проеме. Ему хотелось назвать человека по имени, но маска слепого очень устраивала его сейчас. Она придавала ему уязвимость, которая должна была лишить осторожности худощавого мужчину, смотревшего на него с таким злорадством.
— Мои дорогие гости! — промолвил Артур, и его игривый тон действовал Уильяму на нервы. — Лорд Уильям Миравальский и, — глаза его с неприкрытой алчностью выкатились из орбит, когда он посмотрел на даму, гардероб которой пребывал в таком беспорядке, — леди Сора.
— Роджет, — напомнила ему она.
Уильям с облегчением заметил, что она стянула вокруг себя одеяло и плотно завернулась в невидимый плащ своего достоинства, и поднялся на ноги.
— Ах. Это Артур. Чему обязаны мы столь неожиданному гостеприимству? — Артур, ему приятно было это видеть, чуть отпрянул назад под влиянием подавляющих размеров Уильяма, потом сделал шаг вперед, так как сзади толпились его люди. — А сколько еще людей тебе нужно, чтобы навязать свое гостеприимство слепому и его женщине? — прибавил Уильям, придав своим словам оттенок резкого презрения.
Выдержка всегда была слабым местом Артура, и он отреагировал именно так, как Уильям и ожидал.
— Подите, подите. — Он жестом отослал своих людей за дверь, бросил на Уильяма взгляд и втянул двух вооруженных громил назад. — Ну вот, теперь мы одни.
— Именно так, — согласился с ним Уильям и выругал свое невезение.
Он бы посмеялся над трусостью Артура, над его незнанием того, что этот слепой все понимает, но положение и так дурно попахивало обманом и смертью. Хрупкая и пылкая женщина, на которую Артур так похотливо и жадно поглядывал, полностью зависела от него. Из всех людей, которые могли бы его похитить, Артур был опасней всего. Взбалмошный, мстительный, не воспринимающий доводы других из-за своей легкомысленности. Ему потребуется весь его ум, все его навыки, чтобы спасти Сору от гибели. Изобразив в своих глазах отсутствующий взор, Уильям спросил:
— Чего же ты хочешь?
— Так, да ничего. — Артур самодовольно улыбнулся, предвкушая удовольствие. — Только твои земли, твое богатство и все такое.
Артур ухмыльнулся Соре, отметив, румянец ее щек, яркий блеск глаз и сочность нацелованных губ.
У Уильяма чесались руки дать ему затрещину.
— Как? — пророкотал он, снова привлекая внимание Артура к себе. — Как ты собираешься сделать это?
— Как? Да мы собирались сделать это еще тогда, когда с тобой приключилось небольшое несчастье, но я говорил ему, что ничего не выйдет. Ты ведь просто чертовски силен. Но ты ослеп, и нам стало немного проще вести всю эту игру.
— Игру?
— Твое похищение! Он получил уже мою весточку. Он будет сильно удивлен!
— Да. Он будет ужасно удивлен, когда приедет сюда. — Уильям провел рукой по бороде и задумался: кто же этот «он». Он задал более важный сейчас вопрос. — И когда ты ждешь его?
— Думаю, скоро. Я получил весточку от наемника вчера днем. Столько дней им потребовалось, чтобы подо раться к тебе, но я послал ему известие сразу же. Ночью я сел в лодку, и вот я здесь. Я не мог долго ждать встречи с тобой. Ох, Уильям, это так забавно! Никогда раньше я не участвовал в заговоре, да никогда по-настоящему и не думал об этом.
— Разве это не его план?
— Нет. — Артур раздраженно пожал плечами, ему не понравилось, что его прервали, и он не собирался обсуждать этого всемогущего «его». — Он хочет сам думать обо всем. Он полагает, что я глуп. Но я покажу ему.
— Кто он? — спросил Уильям. Артур развел руками.
— Нет, я не собираюсь тебе говорить этого. Мне хочется видеть твое лицо, когда он приедет сюда. Выражение твоего лица будет мне достаточной платой за все те неприятности, что ты мне доставил.
— Но я же не узнаю его, — вмешалась Сора. — Как его имя?
Уильям тихо выругался, поскольку внимание Артура было вновь обращено на нее.
— Женщину такой красоты, как ваша, не должны волновать столь тривиальные мелочи.
— Столь тривиальные, как то, что он собирается убить меня? — резко спросила Сора.
— Он не собирается вас убивать.
— Что же, значит, это придется сделать кому-то другому, — бросила она. — Может, вам?
— Нет. — Артур приблизился к тюфяку на шаг. — Уверен, мы что-нибудь придумаем.
— Мягкий, как масло, когда речь заходит о женщинах. И такой же скользкий, — с отвращением промолвил Уильям. — Могу дать совет. Твой друг не будет рад тому, что ты захватил леди Сору.
— Да, Уильям. Но что же еще мне было делать?
— Ты мог оставить ее на земле Берков. — Уильям видел, как с вожделением скользнули глаза Артура по неодетой женщине, уже обнаженной и уже на тюфяке. — Или просто тебе так хотелось получить мою женщину?
Артур рассмеялся, он пытался сделать это естественно, но смех у него получился нервный.
— А лучше ты ничего не мог придумать?
— Не знаю. Я никогда ничего не делал столь бесчестного.
Прямые слова Уильяма вызвали у Артура ярость, и тихий смех оборвался.
— Разумеется, нет. Ты настолько, черт возьми, благороден, что меня от этого тошнит. Мы все посмеивались над тобой потихоньку. Каким ты был чудесным, божественным рыцарем. Ни разу даже не унизился до насилия над женщиной или лжи, не бил своих слуг, не наказывал нас, оруженосцев.
— На самом деле мне приходилось раздавать оплеухи слугам, но только за дело, а что касается оруженосцев, то я не сделаю больше такой ошибки, если это ведет к тому, что случилось сейчас.
— Не беспокойтесь, благородный и могущественный лорд Уильям, у вас больше никогда не будет оруженосцев. Вы же слепы, забыли? А будете вы мертвым, или тоже забыли?
— Нет, об этом ты мне пока еще ничего не сказал, — пророкотал Уильям.
— Да, и как твои добрые друзья мы поедем и утешим твоего отца и очень скоро будем восседать на твоей скамье и пить вино из твоего кубка.
— Я в этом сомневаюсь. — В голосе Уильяма звучала уверенность. — У тебя не хватит ни смелости убить меня, ни силы духа, чтобы занять мое место.
— Отец твой будет просто убит горем.
— Отец мой — не плаксивый дурень! Ты и не думаешь, как горевал он, переживая свою неудачу, когда не смог заронить в тебя ни грани благородства. Да ты будешь последним…
— Ты раздуваешь грудь, подобно глупому голубю, так кичась своим жалким умишком! — Артур сбросил свое верхнее платье и отшвырнул его в угол. — Сейчас я буду иметь твою женщину, которую ты уже разогрел для меня! А ты умрешь, и вороны будут клевать твое тело.
Он рванулся к Соре, отшвырнул ее к стене, а ее тихий вскрик был заглушен яростным ревом Уильяма. Артур осмелился! Два шага — и Уильям был у тюфяка, две руки его схватили Артура и повернули его. Когда глаза у Артура расширились от ужаса, Уильям сказал ему резко и неумолимо:
— Но я могу видеть. Могу видеть тебя, сопливый и мерзкий червяк.
При этих словах его, стражники, поначалу остолбеневшие от хода событий, бросились к Уильяму. Уильям схватил Артура за шею и за штаны, поднял его над своей головой и швырнул, словно собаку, в атакующих его стражников. Тело Артура, онемевшее от потрясения, с невероятным грохотом отбросило воинов к стене. Грохот этот эхом разнесся в маленькой келье, и в ответ загрохотали доспехи стражников за дверью. Уильям оказался у двери раньше их и вогнал в нее клином острие железного канделябра. Внутри один из стражников начал подниматься на ноги, но когда Уильям занес над его головой табурет, он благоразумно упал на пол и притворился мертвым.
— Рассудительный мужчина, — одобрительно заметил Уильям и перешагнул через тела к Соре. — Как твоя голова? — Она не успела ответить. — Вот твоя одежда. Дай помогу тебе, — сказал он. Уильям поднял ее на ноги с безразличием евнуха. — Я не совершу ту же ошибку во второй раз.
Он надел через голову ее платье.
— Моя рубашка! — запричитала она.
— Нет времени. — Он туго затянул шнуровку, стремясь прикрыть как можно больше обнаженной кожи. — Каким я был безмозглым идиотом, что не одел тебя до прихода Артура. Спокойно! — крикнул он на громкие удары в дверь. — Я не прибавлю, к этой ошибке еще одну, дожидаясь, когда придет его сообщник. Мы должны убраться прежде, чем прибудут подкрепления, чтобы завершить жалкое дело Артура.
— Не буду спорить с этим. — Сора вытерла руки о платье, их все еще жгло от прикосновения к угреватой коже Артура. — Но как же мы уберемся, когда за дверью стражники? И что с Артуром.
— Он мертв, — ответил Уильям сначала на второй вопрос. — У него сломана шея. Ты разве не слышала, как она хрустнула? И мы выйдем отсюда. Прислужники Артура не станут хранить ему верность, они разбегутся, как мыши, выпущенные из мышеловки. Где твоя обувь?
— Осталась там, у ручья Фингр-Брук.
— Тогда нам придется раздобыть лошадей, — сказал он, сворачивая одеяла и зажимая их под мышкой.
— Ты ничем не поможешь Артуру? — спросила Сора, озадаченная поспешностью Уильяма и его равнодушны ми словами о смерти своего бывшего друга.
Это заставило его остановиться.
— Помочь ему чем-нибудь? О Боже, я не могу убить его еще раз, как бы я ни хотел этого. Ты хоть понимаешь, что он собирался сделать? Помимо насилия над тобой, что для него все равно что плюнуть? Он собирался убить тебя за то, что ты ошиблась, связавшись со мной. — Он бросил канделябр, который принялся было вытягивать из двери, подошел к ней, обнял за плечи и чуть встряхнул. — Какая глупая прихоть заставила тебя разговаривать с ним? Я изо всех сил старался приковать его внимание к себе, а ты вмешалась в наш разговор.
— Совершать ошибки благороднее, чем не делать ничего, — прервала она его тираду. — Тебе же нужно было знать, кто второй заговорщик, и я думала, он мог бы сказать это мне.
— Да, он сказал бы это женщине гораздо скорее, чем мне, но, Сора, не делай больше ничего столь глупого. — Он произнес это медленно и с расстановкой, заставляя каждое слово звучать как предупреждение. — Я стал на десять лет старше, когда он бросился на тебя. А если бы у него был нож?
— Это не повлияло бы на мое отношение к нему.
— Я рад, что мы договорились. Ладно, пойдем. — Он нагнулся к тюфяку и подобрал что-то с пола. — Твоя ленточка.
Сора вырвала ленточку у него из рук и спрятала в кармане.
Нерешительные удары теперь почти уже и не сотрясали дверь.
— Самое время убраться из этого проклятого места, — сказал Уильям. Он распахнул дверь и махнул рукой, приглашая трех молодых стражников войти. — Он здесь, — Уильям указывал на лежащие тела. Зажав ладонь Соры у себя под рукой, он выждал, пока они не бросились внутрь. Потом пленники вышли из кельи, и Уильям захлопнул дверь за собой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свеча в окне - Додд Кристина



чудесный интересный удивительный роман о любви слепой девушки и рыцаря который тоже пострадал в бою и был слеп некоторое время зрение помогла вернуть ему Сора - главная героиня и смогла растопить его сердце о красивой любви о нелегкой дороге к ней этот роман
Свеча в окне - Додд Кристинанаталия
15.06.2012, 19.27





супер. читайте. получите наслаждение. rn rn 31.01.2013. 17.15.
Свеча в окне - Додд Кристинаирина
31.01.2013, 17.54





роман на любителя... для меня он слишком предсказуем и скучен... не смогла дочитать до конца... а сцена где она заставляет его принять ванну... я понимаю средние века темные люди но роман про мужчину который мылся год назад ... ну помоет она его один раз а потом что любовь к чистоте проснется?! на 4
Свеча в окне - Додд Кристинататьяна
31.01.2013, 19.23





Вначале очень нравились и герои и сюжет, потом стал хромать стиль, появились ляпы, стало скучно, события легко предсказывались, герои начали вести странные диалоги. К концу уже не было сил читать: 4/10.
Свеча в окне - Додд Кристинаязвочка
2.02.2013, 15.32





Очень хороший роман. 10 из 10. Прочитала - как глотнула свежую водицу... СОВЕТУЮ! ЧИТАЙТЕ! РОМАНТИКА - ЭТО СУПЕР! ОТДОХНИТЕ ДУШЕЙ!
Свеча в окне - Додд КристинаДжули
4.02.2013, 20.32





скучный и неинтересный роман.не стоит зря тратить время на его прочтение.
Свеча в окне - Додд Кристинамарина
4.02.2013, 21.58





Начало супер, последние несколько глав еле одолела.
Свеча в окне - Додд КристинаImvo
9.02.2013, 18.23





Кому не нравится пусть не читает. Мне очень понравился роман. Любовь это чудо и не всем оно дано.
Свеча в окне - Додд КристинаНатали
15.11.2013, 23.14





Роман мне очень понравился.Сюжет оригинальный.Слепая гг; ее восприятие мира,сильный характер-достойно восхищения.Читать10б
Свеча в окне - Додд КристинаЛеля
17.11.2013, 20.38





Мне понравился роман. Может кто-то говорит, что он предсказуемый, но все равно интересный. ГГ-ня чистый и светлый человек не озлобленная не смотря на свой недуг. Прочитав книгу понимаешь, что зрение не всегда делает человека зрячим. Рекомендую к прочтению!
Свеча в окне - Додд КристинаЛюда
19.01.2014, 21.33





Самое страшное а этом романе, это перевод.Весь роман испортил! И в конце эти маты... идея хорошая, но ели дочитала
Свеча в окне - Додд КристинаZhenja
20.01.2014, 23.05





Редко такой бред читаешь. Слепая температура в 12 веке. Диалоги как в 20 веке. Психологические проблемы, которых тогда не испытывали в силу постоянной борьбы за выживание. Короче, читать в состоянии полного творения. Перевод удачен. 3 просто за бумагомарательство.
Свеча в окне - Додд КристинаКирочка
20.03.2016, 7.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100