Читать онлайн Свеча в окне, автора - Додд Кристина, Раздел - ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свеча в окне - Додд Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.74 (Голосов: 62)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свеча в окне - Додд Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свеча в окне - Додд Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Додд Кристина

Свеча в окне

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Июнь — месяц любви. Месяц, когда сам воздух пропитан любовью, он переполняет мои легкие и согревает чресла. — Вдыхая послеполуденный ветерок, от которого светлые волосы разлетелись ему на лоб, Уильям дернул поводья, переводя коня на рысь.
— Отец! — крикнул Кимбалл, связанный поводом с отцом и отброшенный рывком лошади в сторону от лесной тропинки. — Ты так наедешь на меня.
— Ну, так ты погоняй своего пони, — резко ответил отец, хлопнув по кобыле сына своей дубовой тростью. Тихий протест сына не мог прервать хода его мыслей, и он продолжил: — В июне появляются на свет ягнята, жизнь с новой силой устремляется вперед. Вдохните аромат цветов! Вдохните запах свежей травы! Даже трава преображается в ковер любви, щедро предлагая себя возлюбленным, несмотря на то, что их объятия оставят на ней свой след.
— Ура, ура, конец июня, и скоро всех на волю зов плоти позовет! — продекламировал Клэр.
— Клэр! — В голосе Соры звучали удивление и смущение. — Кто научил тебя этим стихам?
— Лорд Питер научил, — спокойно ответил мальчик, придерживая повод, на котором вел лошадь сестры.
— Ты хоть знаешь, что это означает?
— Да. Это означает, что слуги теперь будут отправляться в амбар вместо того, чтобы не давать мне спать по ночам.
Уильям взорвался смехом.
— Ура, ура, — повторил он.
Сора вздохнула.
— Ну ладно, — ободрил он ее. — Совокупление плебеев нас сегодня не касается. Наслаждайтесь восприятием прекрасного английского дня. Глубоко вдыхайте арома ты цветов и трав. Чувствуйте, как лошадь движется у вас меж бедер. Слушайте, как любовно воркуют в ветвях деревьев, спариваясь птицы!
— Уильям!
— Попробуйте представить, что мальчишек с нами нет.
— У меня не столь богатое воображение, ответила Сора.
Уильям подумал и спросил:
— Кимбалл, где мы?
Кимбалл с видом знатока огляделся вокруг.
— У южного угла наших земель, поблизости от ручья Фингр-Брук.
— Я так и думал, — с удовлетворением промолвил Уильям. — Почему бы вам, парни, не устроить Сору и меня у воды, а самим посостязаться в скачках на лугу к востоку отсюда.
— Есть, сэр! — хором откликнулись они и пустили лошадей по лесной тропке быстрее.
— Мы много проехали сегодня, мадам, — объяснил Уильям Соре. — Мне бы хотелось вытянуть ноги на траве. Слишком много времени прошло, с тех пор как я последний раз бывал в лесной тиши.
Сора ничего не сказала. Умиротворенная, она и не знала, что сказать. Эта глупая идея нашла в ней отклик своей глубокой тоской. Езда верхом вместе с Уильямом и мальчиками зажгла в ней в эти весенние дни страстное желание нормальной жизни. Практичная женщина, какой она была, прежде чем попала в Беркский замок, отступила перед этой жаждой жизни. Не могла она даже в мыслях своих уже больше покоряться печальной судьбе, где не было место ни мужу, ни детям. Мечтания, как облака, проплывали в ее сознании: мечтания об Уильяме и его жаркой страсти, об их детях, цепляющихся ей за юбку, о долгой жизни, которая зажжет свечи в окружавшей их темноте так, что свет их чувства станет всем заметен.
— И что ты скажешь, милый, добрый друг? — спросил Уильям с нежностью в голосе.
Отбросив прочь остатки своих несбыточных мечтаний, она откликнулась:
— Мне тоже так хочется погрузить свои ноги в прохладную воду английского ручья. Ведите нас, мои храбрые юноши.
— Вам придется оставить лошадей здесь, — распорядился Кимбалл. — Дальше тропинка для них слишком узкая и заросшая.
Мальчики устроили Уильяма и Сору на берегу у высоких валунов и оставили их.
— Какой покой, не правда ли? — Уильям прислонился спиной к нагретому солнцем камню. — Это одно из моих любимых мест. В мыслях я все еще способен видеть эти огромные дубы, широко раскинувшие свои ветви. Течение ручья несет гальку. Ива опускает ветви в воду, давая им напиться. И все зелено, как зелено быть может только в Англии весной. — Приподнявшись на локте, он спросил. — Прав я? Так сейчас это все выглядит?
— Да, — вздохнула она от удовольствия. — Именно так все сейчас и выглядит. Как счастливы вы, что в сознании вашем видите этот уголок.
Он воспринял ее слова с серьезностью.
— Да, я думаю, я счастлив.
— А я счастлива тем, что вы воспели для меня его красу.
— Мадам, я ведь известен тем, что на пирах слагаю самые прекрасные стихи. Дамы падают в обморок от моего красноречия.
— И от вашей скромности, — со смехом согласилась Сора.
— И от этого тоже. — Он снова прилег на камень. — Снимите обувь, как хотели, и побродите по ручью.
Сора развязала свои сандалии и задумалась: а надо ли ей это делать?
Словно прочитав ее мысли, он поддержал ее в этом желании.
— Ручей чистый, а камни на дне круглые и ровные, приятные для босых ног.
— Как пожелаете, милорд! — сказала она и съехала по камням в воду. Чистейшая вода ласкала ей пальцы и доходила всего до щиколоток. — О Уильям. — Она вздохнула. — Все так, как вы сказали, и даже еще лучше.
— Доверьтесь мне, Сора. Я никогда не обману вас. Прозвучавший в его словах глубокий смысл встревожил ее. Каким бы ни был демон, ввергнувший Уильяма в ту ночь в депрессию, он был изгнан, и Соре лестно было думать, что именно ее здравый смысл снял это наваждение. И все же в глубине ее сознания теплилось смутное сомнение. Ей почти казалось, что новый взлет его духа связан с тем, что она призналась в своей уловке. Словно он возрадовался тому, что освободил ее от этой монашеской маски, а теперь, предвкушая следующий шаг, ожидал, когда она окончательно раскроет лицо. Ей даже показалось, что в ходе того разговора, неделю назад, она совсем перестала контролировать развитие их отношений, словно они поменялись ролями: теперь учителем был он, а учеником — она.
Осторожно переступая, чуть-чуть выдвигая одну ногу перед другой, Сора изучала дно. Нога ее соскользнула в ямку, она ударилась пальцами о камень и вскрикнула.
— Что случилось? — спросил он. — Вы увидели змею? Она встала на месте, как вкопанная.
— Змею?
— Змеи кишат в этом благодатном крае. Сколько раз ловил я здесь рыбу и на мою лесу цеплялась змея, огромная, почти как…
— В воде? — вскричала Сора и бросилась прямо перед собой. От ужаса она потеряла ориентацию, но была уверена, что все равно выберется на берег.
— Ну да, но есть и змеи, гнездящиеся на суше.
Она снова закричала, на этот раз громче, спотыкаясь на скользких камнях, и Уильям уже больше не мог сохранить серьезность. Он взорвался хохотом и катался с боку на бок от переполнившего его веселья.
— Да никаких змей, — выдохнул он. — Нет здесь змей, но я бы отдал все на свете, лишь бы взглянуть сейчас на ваше лицо.
— Вы снова меня дразните? — вскричала она.
— Нет здесь змей. — Он снова засмеялся и вытер лицо плащом.
— Обещаете?
— Обещаю.
— Вы глупый осел. — Она подошла ближе на звук его смеха. — Как вы осмелились насмехаться надо мной? Кретин.
— Но-но, леди! — Уильям сел. — Я поступил с вами не хуже, чем вы со мной.
— Что вы хотите сказать?
— А монашка? Вы сказали мне, что вы монашка. И были, — он провел рукой дугу, — сотни других мелких уловок. Разве вы так не сказали?
Она не ответила, потому что не знала, что и ответить.
— Это такой страшный обман, как мне и кажется? — тихо спросил он,
— О, гораздо страшнее.
Несчастная, она размышляла: признаться ли в правде или продолжать лгать? И как много может она ему сказать? Ужасная трусость, нахмурив лицо, подумала она. Ей хотелось бы находиться где-то в другом, более безопасном месте, когда придется раскрыть свою уловку. Только не с глазу на глаз в лесу, где легко ее бросить. И еще лучше, если бы рядом был кто-то, способный остановить его, если он захочет отплатить ей затрещиной. Может быть, в присутствии лорда Питера, который признает свою роль в этом обмане. Решение было принято, и Сора прошептала тихо и, как она надеялась, естественно:
— Ой, я намочила себе рукава.
Уильям после некоторых колебаний принял эту перемену разговора, хотя голос его был полон отчаяния.
— Для вас просто беда не сохранить одежду сухой, правда?
Выжимая юбку, она согласилась:
— Да, я… — и замолчала, сбитая его словами с толку. — Что вы имеете в виду?
— Шшш, — резко оборвал ее он.
— Что еще?
— Тихо! — снова произнес он настойчиво. Сора напрягла слух, повернулась к окружавшему их лесу и поняла, что насторожило его.
— Уильям, вокруг нас повсюду кони и люди.
— Да. Идите сюда. — Он нащупал свою массивную трость и оторвался от камня, осторожно вошел в ручей неподалеку от нее. Она скользнула к нему, а он вскинул голову. — Забирайтесь на камни и не путайтесь под нога ми. — Он подождал, пока она сделала, как он хотел, потом спросил: — Что вы видите?
Ошеломленно она повторила: Видите?
— Сколько людей? Как они близко?
— Ох, Уильям, — начала она горько, но хруст сучьев и топот многочисленных ног не дали ей договорить.
— Мы нашли их, Бронни, — произнес грубый мужской голос. — Как и приказал Его Светлость.
— А ты уверен, что это они, Морт? — спросил Другой голос.
— Да, парочка уток у воды, которая только ждет, чтобы ее сунули в мешок, — откликнулся первый.
— А этот здоровяк слеп, ты говоришь? — снова спросил второй. — Если не так, то я не стал бы с ним и связываться.
— А девку я схвачу в любой момент, — усмехнулся первый голос.
— Что они говорят? — с возмущением спросила Сора. Она не понимала их быстрого отрывистого английского, но тон прозвучавших фраз ей не нравился.
Уильям подошел ближе, прижался спиной к большому камню, сжал руками трость.
— Они говорят, что желают искупаться. Сжавшись на камне, Сора одновременно жалела, что мальчиков здесь нет, чтобы помочь, и радовалась, что они вдали и в безопасности.
— Хватит болтать, мерзавец, возьми их, — приказал новый голос на английском, потом перешел на нормандский французский: — Лорд Уильям? Вас окружили двенадцать человек. Выходите из воды и сдавайтесь.
— А я насчитал не более чем семь, — спокойно ответил Уильям.
Никто не сказал ни слова, только Бронни запротестовал:
— А вы говорили, что он слепой!
— Нас восемь, — бросил старший.
— Значит, он не умеет считать, — хныкал Бронни.
— Разрази тебя гром! Он слеп, слава Господу, разве не ясно? Он слышит, но не видит. Давайте, возьмите их аккуратно. Милорд хочет сам проявить в отношении них свою нежность.
— Пригнись-ка, девочка, — пророкотал Уильям, подбираясь и готовясь отразить нападение.
Донесся плеск ног в ручье, а Бронни заныл:
— Постойте, я еще не снял обувку. Послышался удар, он отскочил и со стоном ступил в воду.
— Ну ладно, ладно, но я испортил свою новую обувь. Трость в руке Уильяма начала ритмично выписывать восьмерки, тихо и угрожающе посвистывая.
— Я беру его, — крикнул один из нападающих и бросился на слепого рыцаря.
Последовал резкий звук удара и крик боли, а Бронни произнес:
— Челюсть у него сломана.
Уильям засмеялся, громогласно, торжествующе и радостно.
Еще один нападающий бросился вперед, и Сора услышала, как воздух вышел из его легких, когда конец трости погрузился ему в живот.
— Давайте, негодяи, давайте, подлецы, — взывал к ним Уильям, как будто это были собравшиеся вокруг него коты. Он отразил еще одну атаку, отбив ее середи ной огромной дубовой трости.
Простолюдины тревожно зароптали и попятились, а предводитель их взревел:
— Взять его!
— Какой прекрасный командир, — презрительно про молвил Уильям. — А сам-то ты боишься взять меня?
В тяжелом и хриплом дыхании окружавших их мужчин чувствовалась свирепая безжалостность.
— Ладно! — Предводитель ступил в воду и распорядился: — Я схвачу за трость, а вы — вы все — наваливайтесь на него.
План предопределил поражение и удачу. Все больше нападавших бросались по ручью вперед под грозную трость Уильяма, пока он с громким всплеском не свалился в воду. Перепуганная Сора слышала их торжествующие крики, а могучий воин слабел под их ударами. Она вцепилась в огромный валун, на котором сидела, и вдруг под пальцами ее качнулся гладкий круглый камень. Он был довольно велик и достаточно тяжел — поднимать его пришлось двумя руками — но и мал ровно настолько, чтобы обхватить его ладонями.
— Я возьму женщину! — крикнул Бронни. И прежде чем в ее сознании созрел четкий план действий, Сора повернулась и обрушила камень Бронни на голову.
Удачный удар отбросил Бронни вниз, в самую гущу дерущихся, где ему еще перепало от его рассерженных напарников. Охваченная воодушевлением, Сора наклонилась и опустила свое оружие еще на несколько возникших перед ней голов, прежде чем камень вырвали у нее из рук и отбросили.
— Забери вас дьявол! — выругался главарь, стаскивая ее в воду.
— А говорили, будет легкая прогулка, — посетовал один холоп.
— А почему ж, ты думаешь, Его Светлость отправил восемь крепких мужиков схватить одного слепого и женщину? — простонал в ответ Бронни.
Эта логика в словах, прозвучавших из уст их столь бестолкового товарища, прекратила сетования нападавших. Уильяма и Сору вывели из ручья и посадили одного за другим на широкую конскую спину.
— Свяжите ему руки у нее на талии, — приказал предводитель. Голос его дрожал от ярости. — Он не станет спрыгивать, если этим свалит с коня и ее. И побыстрее, мы и так уж слишком задержались на землях Берков.
— А женщину нам связать тоже?
— Нет, — укоризненно отозвался главарь. — Вы что, не видите, что с ней? Она безвредна.
— Ха! — фыркнул Бронни. — Моя голова с этим не согласна.
Уильям, не знавший о ее участии в битве, спросил:
— Что вы сделали с нашим другом Бронни?
— Врезала ему камнем.
Уильям тихо засмеялся.
— Моя воинственная королева. Когда-нибудь я научу вас защищать себя так, как если бы вы были рыцарем. — Он застонал, когда затянули узлы на его связанных руках и перебросили их вокруг ее талии.
— Вы ранены?
— Только несколько ссадин, — ответил он с презрением. — Большей частью пострадала моя гордость.
— Не многие рыцари выстоят с палкой против восьмерых, — заметила она.
— Раньше я смог бы. — Голос его звучал ровно и непримиримо, и она ему поверила.
Ведомая на поводу, их лошадь двинулась шагом, потом перешла на рысь.
— Не можешь ты поторопить эту клячу? — прорычал предводитель.
— Нет, — ответил один из людей. — Пока на ней сидит лорд Уильям. Лорд Уильям и женщина.
Главарь подъехал к ним поближе и предупредил:
— Слушайте внимательно. Мы — отряд наемников…
— Отряд? Громкое название для одного наемника, командующего стадом необученных крепостных.
— …из восьми крепких мужчин…
— Восьми? — насмешливо спросил Уильям.
— По меньшей мере шести, — мрачно признал главарь. — Вы там никого не убили, только сломали пару костей. Вы мокрый, слепой человек, но когда-то вы были воином, поэтому я предупреждаю вас сейчас. Его светлость желает получить вас живыми, но мое терпение уже дошло до предела. Если вы не желаете ехать связанным по рукам и ногам и переброшенным через седло, как подстреленная дичь, не пытайтесь бежать.
— Я сделаю все, чтобы последовать этому мудрому совету, — с иронией ответил Уильям.
Предводитель оставил их и занял место впереди кавалькады. Отряд растянулся в одну цепочку, поспешно пробираясь меж ветвей и кустов, чтобы подальше убраться от возмездия лорда Питера Беркского. Они ворчали и плевались, сравнивали свои синяки и спорили.
Уильям и Сора постепенно приспособились к толчкам при езде, и Уильям пошевелил связанными руками.
— Вы можете их освободить? — тихо спросила Сора.
— Я могу отвязать их от вашей талии. Узлы такие тугие, что у меня пальцы свело. — Он продолжал рабо тать, осторожно растягивая веревку, и наконец довольно вздохнул. — Ну вот. — Он провел пальцами по ее плоскому животу. — Так намного лучше.
Сора дрогнула и рванулась в сторону.
— А если они увидят, что у вас руки свободны?
— Им нет до этого дела. Он прав, только глупец попытался бы сейчас сбежать, а я не вхожу в их число. Нет, от боя никто не уходит, но наши маленькие оруженосцы должны были слышать крики и находятся на пути к замку. Давайте наслаждаться поездкой, пока не прибудем к месту назначения, где бы это ни было. — Он снова сжал пальцы и обнял ее за талию. — Вы очень стройны. — Дыхание его коснулось ее шеи, и она снова дернулась. — И очень нервны. Я никогда бы и не предположил, что женщина вашего пожилого возраста, может быть так чувствительна к прикосновению руки. Вы никогда не были замужем?
— Нет. — Ее голос прозвучал ровнее и вдруг снова сорвался на визг.
— Уильям!
Его губы коснулись ее шеи и плеч, кольнули кожу Щетиной бороды. — Мне нравится запах гвоздик.
— Какая гладкая кожа, — он улыбнулся, — для женщины ваших пожилых лет.
— Уильям…
— И такая высокая упругая грудь. — Его руки двинулись выше, изучая, сжимая ее. — Для женщины ваших…
— Пожилых лет. — Ее руки поймали его руки и вернули их на седло. — Как долго вы знаете, сколько мне лет?
— Я вам уже говорил, что я не глупец. Клэру семь. Очень уж большая разница между сорокалетней пожилой женщиной и ее братом.
— Это совсем не невозможно! — запротестовала Сора.
— Но маловероятно. Как только я пришел к такому выводу, то дальше было уже несложно поставить знак равенства между таинственной девой из ванны и неприка саемой монашкой благородного происхождения. Неиз вестная родственница моей матери, наша экономка. Я да вал вам возможность рассказывать мне все.
Она покорно молчала и смогла только кивнуть. Этот кивок побудил его к еще одному вопросу.
— Леди Сора Роджет?
— Да, — прошептала она.
Уильям склонил ее к себе на грудь, чтобы смягчить ей тряску от езды. Его могучие руки нежно обвили ее талию, но в голове его возникал протест. Разве он нашел эту женщину, свою женщину, только для того, чтобы их убил какой-то неизвестный злодей, который боится показать свое лицо? Такого не могло случиться с ним в старые добрые времена, до того как зрение было отнято у него хитростью и обманом. В те времена он сражался бы за эту даму, защищал бы ее своим мечом, своим щитом. Теперь же он вынужден ехать вместе с врагами навстречу какой-то непредсказуемой судьбе. Он выругал бездействие, тяжким камнем висевшее на его душе, и пожалел, что череп не разбили кому-нибудь другому.
Они ехали до вечера, и лошадь под ними выбилась из сил под тяжестью их тел. Когда же птицы угомонились, а ветерок стал прохладным и усилился, они остановились напоить коней. Сора опустилась на землю осторожно, поскольку обувь ее осталась на берегу ручья Фингр-Брук. Ноги под ней подкосились, отказываясь слушаться после многочасовой езды. Уильям потянулся к ней, но Морт выставил ногу, и Уильям споткнулся о нее.
— Ха! Я позабочусь об этой красавице, — хохотнул Морт, подхватывая ее за талию.
Остальные засмеялись. Их злоба на слепого рыцаря еще совсем не утихла. Ободренный их поддержкой, Морт прижал Сору к себе и издал чмокающие звуки у ее уха.
— Пойдем со мной, миледи. Вам кто-то должен помочь и показать путь. Позвольте, я вам покажу огромные деревья, растущие в здешних лесах.
— Скорее уж пеньки, — прошипела Сора и впилась ему ногтями в глаза. Из-под ее ногтей хлынула кровь, а Морт завопил от ярости. Вырвавшись, она заковыляла по полянке прочь. Веселые крики всадников звенели у нее в ушах, рев догонявшего ее Морта толкал ее вперед.
Как она боялась, Боже, как она боялась.
Но еще один человек подключился к охоте: Уильям последовал за ними, ориентируясь на угрозы, звучавшие в лесу. Сора слышала, как он поймал неосмотрительного Морта и повернул его к себе. Она слышала, как Морт издал булькающий звук, когда Уильям обхватил его шею рукой и поднял в воздух. Она слышала, как треснула эта раздутая плоть, когда одним ударом могучего кулака Уильям вбил ругательства Морта назад ему в горло. Она слышала, как Уильям швырнул крепостного в группу кинувшихся на него наемников.
Кого она не могла видеть, так это Бронни, доблестного Бронни, который взмахнул древком своего лука и обрушил его Уильяму на затылок.
Сора слышала лишь звук удара и грохот от падения Уильяма в грязь.
Потом стало тихо, только хныканье Бронни нарушало вызванную общим потрясением тишину…
Главарь подошел к Уильяму и повернул его носком ноги.
— Ты убил его, Бронни?


— Здесь хоть есть кровать? — Камень под кончиками ее пальцев был сухим и холодным, но подъем по винтовой лестнице согрел Сору, как и гнев, бурливший в ее жилах. Люди, захватившие их, разошлись кто куда, когда они приехали в этот незнакомый дом, но Бронни остался, чтобы показывать им дорогу, и его новая обувь скрипела от перенесенного купания. Какой-то гигант нес Уильяма, перекинув его через плечо.
Кто они? Кто их таинственный господин? Как осмелились они захватить хозяина Беркского замка и его экономку на его же землях? Характерное сочетание запахов, свое у каждого замка, убедило ее, что она здесь прежде никогда не была. Так где же они? Лестница плавно перешла в ровную площадку, и они остановились; Бронни широко распахнул скрипящую дверь и ввел их куда-то
— Где мы? Есть ли здесь кровать для Уильяма? — снова спросила она, голос ее звучал отрывисто.
— Да, миледи.
Его французский раздражал грубыми согласными, но Сора сумела услышать в голосе Бронни раболепное заискивание. Резкость ее слов заставила его относиться к ней уважительно.
— То есть, надо сказать, нет, миледи. — Он застонал, натолкнувшись на ее острый локоть. — На полу есть тюфяк. Эту комнату мы приготовили специально для вас.
— Ты называешь эту темницу комнатой? — Она положила ладонь на стену и, не сдвигая с места ног, просто наклонилась в сторону, дотянулась другой рукой до противоположной стены. — Но тюфяк — лучше, чем ничего. Положите на него милорда Уильяма. Осторожней, вы, дурни! — Когда она склонилась над находящимся без сознания Уильямом, ухо ее уловило скрип шагов, кравшихся к двери. — Вы не можете уйти, пока я не получу воду и бинты, — отчетливо произнесла она, и шаги затихли.
— Ах, да, я спрошу господина.
Сора поднялась на ноги, охваченная яростью.
— Спроси его! Спроси его еще, угодно ли ему, чтобы лорд Уильям погиб из-за твоей глупости. Спроси его, как он относится к тому, что холопы не подчиняются приказам дочери барона. Спроси его…
— Я принесу воды, — поспешно ответил Бронни.
— И бинты. И еще какой-нибудь еды, я голодна. И еще одеял.
Гигант потихоньку выбрался за дверь, ускользая от ее распоряжений, а Бронни поклонился и сказал:
— Да, миледи. Как пожелаете, миледи.
Потом он тоже ушел, захлопнув дверь с громким стуком и оставив Сору стоять в одиночестве. Как только его не стало, исчез и служивший Соре опорой гнев. Подбородок ее опустился, колени подкосились. Она присела рядом с Уильямом и с неистовством запустила ему в волосы пальцы, выискивая причину его столь длительного беспамятства. Сзади на шее у него был бугор, большой и твердый, наполненный кровью. Гусиное яйцо, называла такие шишки ее мать. Это было болезненно, но серьезной опасности не представляло. Наверняка должна быть какая-то иная рана, но руки ее больше ничего не находили. На макушке, на лице — ничего.
Застонав, она уронила свою голову рядом с головой Уильяма, сжала руки на грудь и подтянула к ним колени. Так она и лежала без движения, погруженная в такое глубокое отчаяние, что даже слезы не могли выступить на глазах. Никакие мысли не приходили ей в голову, никакие идеи не освещали погруженного во мрак сознания.
Она была слепа. Именно такая, бесполезная и отталкивающая, как говорил ей об этом ее отчим. Она не видела нападавших на Уильяма. Она не могла сказать, как они расположились, не могла найти подходящего оружия, не могла никому сделать ничего полезного. Она не могла даже заставить уважать себя низкородного холопа, не способна была заставить его принести ей воду и бинты, еду и одеяла, а все это им было необходимо, чтобы нормально пережить эту ночь. Она была не более, чем червь.
Жизнь предстала в самом прекрасном свете как раз перед тем, как ее отняли. Эти ее туманные мечтания привели их к ручью, отвлекли ее, тогда как ей следовало вслушиваться в шелест шагов в лесу. Когда она жила в доме отчима, она всегда вслушивалась в то, что ее окружало. Она никогда не ложилась спать, если сон ее не охраняла Мод, никогда не работала в одиночку, никогда не гуляла по саду или двору замка, не вслушиваясь, не выискивая в окружавшем ее пространстве звуков трусливых шагов Теобальда. Он хотел завладеть ее телом, дышать своим тяжелым дыханием ей в лицо, слиться с ней. Она содрогнулась от соприкосновения со змеей, кольцами вившейся у нее внутри. Как может человек так ненавидеть кого-либо, как ненавидел ее Теобальд, и все же желать сожительствовать с ней?
Осмелится ли она даже подумать, что любит Уильяма? Она поежилась, когда в сознании ее эхом отозвались глумливые слова Теобальда. Он издевался над ней беспрерывно, и никаких усилий не составляло припомнить каждое его слово. Она недостойна любви, говорил он ей.
Она не может ткать гобелены, она не может сама ездить на лошади — она бесполезна. При виде ее лица у мужчин становится горько во рту, глумился он над ней. Ее фигура напоминала ему пару пухлых клецок на короткой ножке. Какому мужчине, вопрошал он, захочется положить себе в постель безмозглую женщину, которая не увидит ночной горшок, даже если наступит в него?
Даже Уильяму она была неспособна помочь. Его гусиное яйцо было не более, чем мелкой травмой, но ей была известна правда, хотя она и не хотела признаться в этом даже себе самой. Он может даже и не проснуться. Ранения в голову коварны, говаривала ей мать. Особенно такие ранения в голову, которые накладываются на ранее полученные. Что бы ни таилось там, в голове, живет оно по своим собственным законам. Кровоподтек от телесной раны может быть опасным, особенно на голове, и способен превратить умнейшего ребенка в пускающего пузыри идиота. Удар в определенную часть головы — и вместо взрослого мужчины возникнет безмолвный обрубок, живой и дышащий, но погруженный в мертвецкий сон, который будет длиться, пока голод не сведет несчастного в могилу.
Иногда ей казалось, что Богу она должна быть ненавистна более какого-либо иного живого существа. Он дал ей ровно столько, чтобы она могла существовать по соседству с жизнью, не становясь ее участницей. Она была одаренной, но красивой — никогда. Она была сестрой, но не могла стать женой. Она была теткой, но не могла стать матерью.
Ее рука высвободилась из-под собственного тела и погладила Уильяма по его шершавому плечу. Она была подругой, учителем, женщиной, но никогда не могла стать возлюбленной.
Что же она будет делать без Уильяма?
Она крепко сжала его пальцы в своей руке. Каждый мускул, каждая косточка и жилка говорили о его силе, и все же он лежал без движения в прохладной каморке, и кожа его тоже стала неестественно холодной.
Перед Сорой возник образ ее матери — это было как пощечина.
— Лежишь здесь, Сора, упиваясь жалостью к себе, а у тебя достаточно еды и кров над головой, и солнце согревает тебя летом, огонь — зимой. А посмотри-ка, что вокруг тебя. Если и существует голод, то кто голодает? Не ты. Если и идет война, то кто горит в огне? Не ты. Если есть болезнь, то ведь не ты лежишь и умираешь в придорожной грязи. Да что с того, если глаза твои не видят? Ведь есть мозги. Вставай и шевели ими.
Какой-то неведомой силой отзвук голоса матери заставил ее рывком распрямиться.
— Плач о судьбе не принесет одеяла, которым можно было бы укрыть его, — сказала она вслух и тихо рассме ялась. Ее собственный голос, каким она услышала его, звучал так же, как голос матери, приказывавшей юной Соре заняться больным, поскольку это именно то, что положено делать хозяйке дома.
Неловкими пальцами она принялась шарить под жестким тюфяком, на котором лежал Уильям, пока не нашла грубое шерстяное одеяло, сложенное у его ног. Она накрыла его, потом передумала и стащила одеяло. Сцепив под Уильямом руки, она попыталась приподнять его и перевернуть на спину. Потом еще раз.
Он и не сдвинулся. Он был огромным и неподвижным куском плоти, а она — всего лишь комариком, чуть тревожащим эту плоть.
— Будет легче… вам… дышать… милорд, — она чередовала слова с новыми попытками повернуть его, — если вы перекатитесь… на спину.
— Нет, миледи!
Она вздрогнула и обернулась.
— Позвольте мне сделать это. Вы — слишком хрупкая дама для столь тяжелой работы. — В каморку вошел Бронни и бросил на пол принесенные вещи. — Я могу повернуть вашего господина.
— Хорошо, только поосторожней с ним. Удар вы нанесли ему жестокий, — проворчала она.
— Мне очень жаль. Мне очень жаль, что так вышло. Но вы же понимаете, он бил Морта.
— Он слепой человек. Какой вред, по-вашему, мог он причинить?
— Ну да-а, — Бронни растягивал слова с глубоким сомнением, свойственным тугодумам. — А мне показалось, что он вот-вот убьет Морта. Ну как, вы хотите, чтобы я повернул его на спину?
Она кивнула и крутила свои руки, прислушиваясь, как Бронни поворачивает Уильяма. Только Богу известно, что делал этот неуклюжий дурень, но выбора у нее не было. Уильяма необходимо было перевернуть, а сама она этого сделать не могла.
— Ну вот, миледи. Теперь он на спине. И знаете, что? Цвет его лица теперь мне нравится больше.
— Правда? — Она взялась за одеяло и подтянула его к подбородку Уильяма, подвернула под ноги, расправила вдоль тела.
— Да, только посмотрите на него. Уже нет этого болезненного окраса вокруг рта и… — Бормотание Бронни сошло на нет, когда она повернула к нему свои ясные глаза. — Прошу прощения, миледи. Я и не думал. Правда, вы вовсе не выглядите слепой. Прошла большая часть дня, прежде чем я понял, что вы даже не представляете, куда лошадь ставит копыта. Вы так уверенно передвигались и работали, как здоровая женщина. — Он кивнул, довольный тем, что все высказал. — Да, точно, совсем как здоровая женщина.
— Ты принес еще одеяла? — спросила Сора, и холодный тон ее слов проник даже через толстенную черепушку Бронни, даже если смысл их до него и не дошел.
— Да. Да. Я принес вам одеяла, как вы просили, миледи. Много одеял, потому что здесь нет очага и по ночам становится холодно. Даже летом, как сейчас. Я положу их сюда, на этот стол. — Скрипучие башмаки двинулись по каморке, останавливаясь у каждой брошенной им охапки, а потом к столу, о котором он говорил. — Я принес материю для перевязки, она вся разорвана на полосы. И целое ведро воды. Вот оно, минутку, я оставил его за дверью. Я поставлю его сюда, у постели. Минутку, давайте я подтащу табурет и поставлю ведро на него, так будет повыше и вам удобней. Легче будет дотянуться до него. — По полу в сторону тюфяка проскрежетали ножки табурета, потом он со стуком водрузил на табурет ведро. — Еще здесь есть табурет для вас, чтобы сесть. Вы знаете, он у стола. Скоро будет еда. Не то чтобы она была очень уж хороша, повар здесь такой мерзавец, но я принесу вам ее сам.
Он запнулся, встревоженный ее молчанием, и Сора внезапно почувствовала себя неловко. Бронни, поняла она, — это щенок. Добродушный, глупый щенок, который никогда и не думал кого-то обидеть, и уж конечно, не господина и госпожу. Теперь, она знала это, он стоял в тревоге перед ней и ждал, ударит она его или похвалит, и она не смогла не откликнуться на его молчаливую мольбу.
— Все прекрасно, Бронни. Спасибо тебе.
Его новые башмаки чуть пристукнули, и он с готовностью спросил:
— Если вам что-то еще будет нужно, миледи, вы позовете меня?
— Никого другого, только тебя, — пообещала она. — Аивсамом деле, ты ведь можешь помочь мне прямо сейчас. Нужно снять с лорда его одежду.
— Снять одежду? — охнул Бронни. — Но ведь он пока не вырос из нее.
От досады Сора прикрыла глаза.
— Нет. Но он промок и может простудиться. А еще я хочу осмотреть его, нет ли у него на теле еще каких-нибудь ран, которые могут его беспокоить.
— Осмотреть его? Вы хотите сказать, ощупать его? Я просто смущен. Мне сказали, что вы лорду не жена.
— Тебе сказали правильно. От недоверия голос Бронни стал чуть громче.
— Вы не жена и все же хотите прикоснуться к нему? Может быть, вы одна из тех дурных женщин, о которых говорил нам священник?
Тень улыбки промелькнула на лице Соры.
— Но именно поэтому я и хочу, чтобы ты мне помог. Ведь ты можешь посмотреть на него и сказать, нет ли еще повреждений.
— О-о. — Бронни обдумал ее слова. — Вы хотите, чтобы я посмотрел, не ранен ли он?
— Именно.
— А что, если ранен и вам придется к нему прикоснуться?
Ей стало весело, она чуть не улыбнулась.
— Я сделаю это только из благородных побуждений, — поклялась Сора.
— Лорду Уильяму это может не понравиться.
— Ему еще меньше понравится умереть от какой-нибудь необработанной раны. Ладно, давай за работу.
Сора закатала рукава, готовя себя к нелегкому труду, но Бронни остановил ее:
— Нет. Я это сделаю.
— Я могу помочь.
— Я сделаю это, — настаивал он. — Вам не следует прикасаться к нему больше, чем необходимо. Ведь вы же благородная дама и все такое.
Сора кивнула. Ее озадачил этот странный кодекс чести, позволявший убивать и захватывать в плен, но не разрешавший леди притрагиваться к лорду, если они не побывали под венцом. Это только Бронни так считает, или все эти саксы придерживаются столь странных убеждений?
— Он огромен, правда? — проворчал Бронни. — И, насколько я вижу, невредим. Только несколько мелких ссадин. Вы хотите, чтобы я снова одел его?
— Если хочешь. Если не желаешь оставлять его здесь обнаженным со мной.
— Нет, нет, все в порядке. Все в порядке. — Бронни встал. Дышал он тяжело. — Вы благородная дама и не притронетесь к нему, пока меня нет.
Сора отвернулась, не в силах сдержать улыбки.
— Я сделаю все, чтобы сдержать себя.
— А я пойду и принесу еду. И…
Сора слышала, как он поежился.
— Я принес вам гребень.
— Гребень? — Она подняла руку и притронулась к волосам. Вуали на ней давно уже не было, косы рас плелись. Она подумал, что очень смахивает на ведьму.
— Да, я, думал, ну, может, вы захотите расчесаться. Он на столе. С лентой, которую дала мне дочь. Если она вам понравится. Она голубого, красивого цвета.
— Уверена, что понравится. Спасибо тебе, Бронни. Огромное тебе спасибо. — Она повернулась и одарила его своей милостивой господской улыбкой, опять услышала, только на секунду, краткий перепляс, а потом шаги двинулись к двери.
— Я принесу вам еды, — пообещал Бронни.
— Я знаю, что принесешь. Спасибо.
— И немного доброго вина. И все, что вы пожелаете.
— Спасибо.
Дверь щелкнула, закрылась за ним, и Сора усмехнулась.
— Что же, кое-кого я пока могу убедить в своей власти, — сказала она лежавшему без сознания Уильяму. — Хотя это и не ты.
Но даже ее власть над Бронни не могла убедить того сказать ей, кто же хозяин замка. Бронни принес ужин, как обещал, и вино, и хлеб на утро. Он не забыл о ее страданиях, когда она босая шла по грязному двору, и принес еще одно ведро воды, чтобы она смогла вымыться, и грубое полотенце. Но когда она принялась расспрашивать его, он заметался по каморке, то выравнивая стол, то прилаживая подсвечник к стене. Когда она настоятельно попросила, чтобы он унес свечу, это расстроило его. Наконец он забрал свечу, попятился к двери и оставил ее в полной тишине.
И это действительно была тишина. Данный замок не был главной крепостью своего хозяина. Никакого шума от большой компании рыцарей и слуг здесь совсем не доносилось. Только на нее одну был оставлен Уильям.
Сора съела ужин, отвратительный на вкус, как Бронни и обещал. Она постучала по двери. Потом изучила каморку — узкую и пустую келью с двумя узкими окошками-щелями, которые выходили на улицу. Два табурета, шаткий стол, один тюфяк и ничего, что можно было бы приспособить под оружие. Она проверила у Уильяма повязку, накрыла его еще одним одеялом и принялась ходить взад и вперед. Наконец она села на крошечный табурет у крошечного стола и взяла принесенный Бронни гребень. Трясущимися пальцами она расплела косу и принялась расчесывать волосы. Волосы спускались ей до бедер. Спутанная, тончайшая паутина — тихое отвлечение. Это занятие отвлекало ее от тишины, от тревоги, от одиночества. Расчесывание волос отвлекало ее и от мыслей об Уильяме, все еще неподвижно лежащем на тюфяке. Она разглаживала свои волосы, и ритмичные движения успокаивали ее.
Наконец она успокоилась, опустила ноющие руки и сложила их на коленях. Скоро она уляжется на тюфяк к Уильяму и заснет, но пока ей хотелось посидеть и помолиться, помолиться с такой страстью, какой она в себе и не подозревала.
Вздох со стороны постели привлек ее внимание. Вздох, стон и движение — Уильям повернулся на бок. Сора слетела с табурета и метнулась к тюфяку, взволнованно ощупала его пальцами и только после этого успокоилась.
Он спал. Спал! Веки его дрогнули, когда она их коснулась. Он застонал, когда она положила руку ему на голову, и захрапел здорово и ритмично, как храпят усталые люди.
Спит! О Пресвятая Мария! Сердце ее переполнила благодарность, и она приложила все силы, чтобы выразить Богу и самой себе, как она рада этому чуду жизни. Она не думала о себе, она не думала, насколько само присутствие Уильяма переполняет ее и добавляет ей сил Она думала только о нем. Он спал, и это означало, что он проснется, это означало надежду! В первый раз за этот день Сора ощутила надежду, и она заплакала. Горькое рыдание, обильные слезы очистили ей душу, и она смогла поднять голову и снова улыбнулась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свеча в окне - Додд Кристина



чудесный интересный удивительный роман о любви слепой девушки и рыцаря который тоже пострадал в бою и был слеп некоторое время зрение помогла вернуть ему Сора - главная героиня и смогла растопить его сердце о красивой любви о нелегкой дороге к ней этот роман
Свеча в окне - Додд Кристинанаталия
15.06.2012, 19.27





супер. читайте. получите наслаждение. rn rn 31.01.2013. 17.15.
Свеча в окне - Додд Кристинаирина
31.01.2013, 17.54





роман на любителя... для меня он слишком предсказуем и скучен... не смогла дочитать до конца... а сцена где она заставляет его принять ванну... я понимаю средние века темные люди но роман про мужчину который мылся год назад ... ну помоет она его один раз а потом что любовь к чистоте проснется?! на 4
Свеча в окне - Додд Кристинататьяна
31.01.2013, 19.23





Вначале очень нравились и герои и сюжет, потом стал хромать стиль, появились ляпы, стало скучно, события легко предсказывались, герои начали вести странные диалоги. К концу уже не было сил читать: 4/10.
Свеча в окне - Додд Кристинаязвочка
2.02.2013, 15.32





Очень хороший роман. 10 из 10. Прочитала - как глотнула свежую водицу... СОВЕТУЮ! ЧИТАЙТЕ! РОМАНТИКА - ЭТО СУПЕР! ОТДОХНИТЕ ДУШЕЙ!
Свеча в окне - Додд КристинаДжули
4.02.2013, 20.32





скучный и неинтересный роман.не стоит зря тратить время на его прочтение.
Свеча в окне - Додд Кристинамарина
4.02.2013, 21.58





Начало супер, последние несколько глав еле одолела.
Свеча в окне - Додд КристинаImvo
9.02.2013, 18.23





Кому не нравится пусть не читает. Мне очень понравился роман. Любовь это чудо и не всем оно дано.
Свеча в окне - Додд КристинаНатали
15.11.2013, 23.14





Роман мне очень понравился.Сюжет оригинальный.Слепая гг; ее восприятие мира,сильный характер-достойно восхищения.Читать10б
Свеча в окне - Додд КристинаЛеля
17.11.2013, 20.38





Мне понравился роман. Может кто-то говорит, что он предсказуемый, но все равно интересный. ГГ-ня чистый и светлый человек не озлобленная не смотря на свой недуг. Прочитав книгу понимаешь, что зрение не всегда делает человека зрячим. Рекомендую к прочтению!
Свеча в окне - Додд КристинаЛюда
19.01.2014, 21.33





Самое страшное а этом романе, это перевод.Весь роман испортил! И в конце эти маты... идея хорошая, но ели дочитала
Свеча в окне - Додд КристинаZhenja
20.01.2014, 23.05





Редко такой бред читаешь. Слепая температура в 12 веке. Диалоги как в 20 веке. Психологические проблемы, которых тогда не испытывали в силу постоянной борьбы за выживание. Короче, читать в состоянии полного творения. Перевод удачен. 3 просто за бумагомарательство.
Свеча в окне - Додд КристинаКирочка
20.03.2016, 7.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100