Читать онлайн Рыцарь надежды, автора - Додд Кристина, Раздел - 7. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рыцарь надежды - Додд Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.08 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рыцарь надежды - Додд Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рыцарь надежды - Додд Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Додд Кристина

Рыцарь надежды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7.

— Я не сделала ничего дурного. — Эдлин сидела на скамье в центре площади и уже в который раз повторяла эти слова с тех пор, как началось это намеренно издевательское расследование. Все собрались вокруг Эдлин и ее обвинителей, все монахини из женского монастыря, все монахи из мужского, все слуги, все крестьяне и все больные, кто смог приковылять, стояли плотной стеной вокруг нее, и Эдлин казалось, что этот круг неумолимо сужается.
— Тогда откуда на вашей спине следы грязи, солома и пятна от свежей травы? — торжествующим взглядом обвела всех присутствующих леди Бланш, скривив губы в осуждающей усмешке. — Мне это кажется несомненным свидетельством вашего дурного поведения.
— Все потому, что он… — Эдлин в ярости ткнула пальцем в направлении Хью, пристойно сидевшего напротив нее, — пытался создать для всех впечатление, что мы в грязи занимались блудом, вот почему! Но я утверждаю, что этого не было!
Леди Корлисс сидела в мягком кресле с высокой спинкой, которое слуги принесли из ее комнаты. Возле нее стоял аббат, не только придавая своим авторитетом значимость этой процедуре, но и для того, чтобы поддержать советом леди Корлисс в случае, если он ей потребуется. Настоятельница ни о чем не спрашивала ее. Она просто молчала. И не потому, что она верила или не верила Эдлин. Она наблюдала за событиями и что-то решала про себя. Она позволяла леди Бланш и ее жалкой служанке сочинять небылицы о якобы недостойном поведении Эдлин, однако при этом выражение лица леди Корлисс не изменялось.
Леди Бланш захихикала фальцетом и долго не могла остановиться.
— Зачем же этому мужчине понадобилось забираться так далеко, чтобы подорвать вашу репутацию?!
Эдлин поклялась говорить правду, хотя ее слова могли прозвучать довольно глупо.
— Потому что он хочет взять меня в жены, — угрюмо сказала она.
— Зачем ему покупать корову, когда он может пить молоко бесплатно? — раздался громкий голос барона Сэдинтона.
Взрыв презрительного хохота толпы едва не сдул Эдлин со скамьи, и ей стоило больших усилий, чтобы сдержать горькое чувство обиды. О, как она ненавидела этого лорда! Она лишила его порции макового сиропа, и теперь он с удовольствием отыгрывался на ней.
Группа мужчин-воинов — Эдлин определила род их занятий без труда — стояла позади, безмолвно и угрюмо наблюдая за происходящим разбирательством. Похоже, по всей округе успела распространиться весть о том, что в монастыре Истбери ожидается развлечение. Неужели она настолько опозорена, что вся Англия должна узнать об этом? Неужели она так ужасно вела себя здесь, что никто так и не заступится за нее?
Хью поднялся, и группа незнакомых мужчин придвинулась ближе.
— Я умолял леди Эдлин выйти за меня замуж, и то, что она сказала, — чистая правда. У нас не было таких отношений, какие бывают между мужем и женой. Я всегда с должным уважением относился к ней.
Необыкновенно благородно, язвительно подумала Эдлин. Очевидно, он рассчитывал своим заявлением исправить содеянное. Он — разрушитель ее жизни, которую она с таким трудом создала на пепелище! Он умышленно поставил ее в зависимое положение от себя, мужчины и воина, чтобы завладеть ею силой.
— Кто вы такой? — спокойно спросила леди Бланш. — Как вы оказались в нашем монастыре?
— Мне нанесли тяжелое ранение. Мои люди продолжали неистово сражаться, а мой слуга, вынесший меня из битвы, спрятал меня в монастырском хранилище. Вот он. — Хью указал на Уортона.
Почему никто не спросит, как случилось, что Уортон привел с собой толпу обвинителей в то место, где находились они с Хью, как раз в тот момент, когда она была в его руках? Над Хью никто не насмехался. Они все уважали его, ибо, если бы они не отнеслись с должным уважением к нему, у него была возможность уничтожить их всех. Все они уважали его за то, что он, обесчестив ее, все же хотел жениться на ней. Она прекрасно знала, что в жизни всем уготовано немало обид, но именно сейчас явная несправедливость больно ранила ее в самое сердце.
— Опасаясь за мою жизнь, слуга заставил леди Эдлин хранить молчание и ухаживать за мной, — продолжил Хью.
— Как же ему удалось заставить ее хранить молчание? — спросила леди Бланш с недоверчивой ухмылкой.
Хью взглянул на нее. Просто взглянул. Но смотрел он до тех пор, пока она испуганно не втянула голову в плечи и не выказала такого же уважения к нему, как и все остальные.
После этого он произнес:
— Уортон, расскажи этой леди, как тебе удалось добиться молчания леди Эдлин?
Уортон выступил немного вперед и тут же попал в центр внимания. Впервые с тех пор, как Эдлин встретила его, он вышел с видом напускной храбрости. Как только она посмотрела на него, он содрогнулся, словно ему предложили настоя бузины, чтобы прочистить кишки.
— Я держал у ее горла кинжал, — заявил он хриплым голосом.
— Все время, пока она оставалась в домике, где готовят лекарственные травы?.. — прощебетала леди Бланш с явным сарказмом. Она могла позволить Хью на какой-то момент запугать себя, но она не испытывала подобных чувств в отношении Уортона, и, надо сказать, совершенно напрасно. — Но когда она выходила оттуда, она могла бы и рассказать об этом кому-нибудь из нас.
— Я бы выследил ее и убил.
Леди Бланш легкомысленно захихикала.
— Ах, можно подумать, что она так этому и поверила!
Уортон повернул голову в ее сторону и ощерился, показав свои сломанные, почерневшие зубы. В мгновение ока с побледневшего от страха лица леди Бланш слетела спесь, так чудовищно было выражение лица этого человека. На некоторое время она замолчала, так что можно было подумать — у нее внезапно отнялся язык.
Эдлин испытала прилив ликования, но, когда из толпы вышел один из монахов, она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Брат Ирвинг, отвечающий за дом для гостей, бросил на нее печальный взгляд и, дождавшись, когда леди Корлисс кивком головы дала ему разрешение начинать, заговорил. Вкрадчивым голосом он произнес:
— По ночам леди Эдлин тайно уходила из дома.
Никто не проронил ни слова, но все взгляды устремились на нее. Незнакомые мужчины из группы, стоящей поодаль, переглянулись, а Эдлин вцепилась в скамью обеими руками. Нет, она не вскочит, чтобы защитить себя. Ни за что!
— Куда она ходила? — бесстрастно спросила леди Корлисс.
— Я боялся за нее и поэтому всегда незаметно провожал до того места, которое она посещала, — сказал брат Ирвинг. — Она ходила в домик, где готовят лекарства.
Эдлин не выдержала, она больше не могла сохранять чувство собственного достоинства и, вскочив, принялась оправдываться.
— Я покидала дом только в тех случаях, когда за мной приходил Уортон и забирал с собой. В течение четырех ночей! А почему вы тогда не сказали, что не спите?
Брат Ирвинг откашлялся.
— Я не голубых кровей. Я не смею говорить, когда меня не спрашивают.
Эдлин перехватила взгляд леди Корлисс, брошенный на монаха, и поняла, что брата Ирвинга сместят с должности привратника.
— Эдда тоже хочет кое-что сказать. — Леди Бланш, уже оправившись от страха, вытолкнула из толпы свою сводную сестру. — Не так ли, Эдда?
Эдда с сердитым выражением лица воскликнула:
— Нет! Мне нечего сказать.
— То есть как?! — закричала леди Бланш. — Неужели ты не хочешь рассказать им, как леди Эдлин солгала тебе о пятнах крови на ее фартуке?
— Нет.
— А что ты видела, когда шпионила у окна домика, где готовят лекарства? — Леди Бланш впилась взглядом в Эдду. — Ну, расскажи нам всем, как леди Эдлин обнимала мужчину и устраивала его поудобней.
— Он был без сознания. — Эдда с ненавистью посмотрела на леди Бланш. — Он даже и не знал об этом.
Они снова ссорятся, поняла Эдлин. Возмущение Эдды поведением своей сводной сестры время от времени захлестывало ее, и тогда из обыкновенной служанки она превращалась в фурию. Леди Бланш частенько бывала слишком ворчливой и требовала слишком многого, Эдда упрямилась и не желала делать больше того, что считала нужным. На некоторое время между ними возникала настоящая война. И как раз сейчас все наблюдали ее последствия.
— Однажды ты видела, как они целуются. — Леди Бланш наклонилась и тыкала пальцем прямо в лицо Эдды. — Скажи им! Скажи, я тебе приказываю!
— Ты заставляла меня стоять под дождем, чтобы шпионить за ними, — возвысила голос Эдда. — Я ничего не стану рассказывать! Ничего не было!
Леди Бланш протянула руку, схватила Эдду за волосы сквозь головной платок и дернула изо всех сил. Эдда упала на колени и взвыла от боли, но увернулась и ударила леди Бланш ногой. Теперь упала и леди Бланш. Толпа сомкнулась плотнее. Все стали выкрикивать возгласы одобрения, словно наблюдали за дракой двух собак.
Эдлин снова возблагодарила Бога за то, что он помог ей принять решение, которое она сделала восемь лет назад. Оно оказалось правильным.
Аеди Корлисс не проронила ни слова; она только подошла к двум старым женщинам-коротышкам и встала над ними. Под свист и улюлюканье женщины наконец прекратили свой отвратительный поединок. Леди Бланш попыталась встать и запнулась о свой собственный подол. Эдда гадко рассмеялась.
— Это она начала, — плаксиво сказала леди Бланш. — Вы наверняка видели.
Леди Корлисс по-прежнему оставалась совершенно спокойной.
— Ты смеешься над беззащитными лучше, чем борешься со мной, — съязвила Эдда, медленно поднимаясь на ноги.
— Лучше смеется тот, кто смеется последним, — возразила леди Бланш. Обе еще явно не осознали, что окончательно потеряли лицо и без последствий это остаться не может.
Леди Корлисс подняла руку, призывая всех к тишине. Дождавшись, когда обе женщины, опомнившись, обратят на нее внимание, она произнесла свой приговор:
— Будет лучше, если вы поживете отдельно до Дня святого Свидена.
Оскорбленная таким неожиданным для нее ударом со стороны настоятельницы, леди Бланш заявила:
— Вы не можете так поступить. Кто тогда будет ухаживать за мной?
— Вы обе проведете длительное время в уединении и воздержании, — ответила леди Корлисс. — Вы обе будете испытывать нужду во всем, потому что вам ничего не будет дозволено. Вы будете беспрестанно молиться. Может быть, Господь по милости своей вернет вам разум.
Если бы когда-нибудь леди Эдлин и хотела отмщения за то пренебрежение, которое эти женщины выказывали ей, и за нанесенные ими обиды, то теперь она была отомщена. Леди Бланш переменилась в лице, как только представила себе, что ей предстоит провести долгие дни в одиночестве и лишениях. И Эдда, которая, конечно, не имела столь больших привилегий, впала в не меньшее уныние.
— Что касается всех остальных, — сказала леди Корлисс, обращаясь к толпе, — то вас ждет много незавершенной работы в монастыре и в больнице. Все могут возвращаться к своим обязанностям.
Заметив нестерпимое любопытство окружающих, она все же пошла на незначительную уступку:
— Я все улажу сама.
Аббат Джон подался вперед и, наклонившись, что-то сказал ей на ухо. Она так же тихо ответила. Он кивнул и повернулся к толпе.
— Вы что, не слышали, что сказала леди Корлисс? Немедленно расходитесь.
По толпе пронесся ропот, но люди, повинуясь приказу, начали понемногу расходиться. Все, кроме воинов, которые собрались в одном месте и чего-то терпеливо ожидали.
Аббат Джон многозначительно уставился на них.
Кто они такие? Эдлин не нравилось, что, судя по всему, все оставшиеся были в сговоре. И когда воины, подчиняясь невидимому сигналу, вдруг сразу все вместе ушли с площади, ей это понравилось еще меньше. Они напоминали стаю птиц, которая летит в строю за своим вожаком и отклоняется от курса вслед за ним.
Она осмотрелась вокруг. Кто же их вожак?
Аббата Джона это, казалось, совсем не волновало. Возможно, он уже поинтересовался целью их прихода. Впрочем, Эдлин надо было решать более насущные проблемы, а не забивать себе голову тем, какие сплетни эти путешественники прихватят с собой в дорогу.
— Вы, двое, — аббат Джон кивнул своим слугам, — отнесите в дом кресло леди Корлисс.
Те поспешно бросились выполнять его приказание, оставив Эдлин, Хью, Уортона и леди Корлисс на площади одних.
Изящным движением руки леди Корлисс приказала им следовать за собой, и, не оглядываясь, чтобы проверить, идут ли они, направилась в сторону церкви, где находился ее кабинет.
Секунду помедлив, Эдлин двинулась за леди Корлисс. Она услышала, как Хью отдал распоряжение Уортону догнать ушедших ранее воинов и возвратиться с ними к шатру. На какое-то мгновение ее это заинтересовало. Какой еще шатер? Когда он раздобыл шатер и для чего?
Затем она вдруг ощутила усталое равнодушие. Ее ничто более не должно волновать из того, что касается Хью. Если у него где-то разбит шатер, значит, скоро он свернет свой лагерь и уедет.
Подобрав юбку, она стала взбираться по ступеням церкви. Она так сильно сжала ткань в руках, что из мокрой шерстяной юбки закапала вода. Значит, Хью уезжает? Если бы хоть в этом ей повезло!
Его шаги слышались у нее за спиной, его ноги в сапогах из дорогой кожи мягко ступали по каменным ступеням, она почти надеялась, что он попытается взять ее за руку. И не потому, что ей была нужна помощь, просто ей хотелось пнуть локтем его в живот.
Он не дотронулся до нее.
Тишина и покой, которые царили в церкви, лишь частично успокоили ее смятение. Как бы ни решила этот вопрос леди Корлисс, Эдлин знала, что отныне жизнь ее опять разрушена. Как только настоятельница села за грубо обтесанный стол, Эдлин бесшумно проскользнула мимо нее и уселась поудобней на одном из стульев напротив. Она все же почувствовала себя немного уверенней, поскольку в некотором смысле находилась дома, в отличие от Хью.
Но, когда он сел на стул рядом, она не обнаружила ни в выражении его лица, ни в непринужденной позе ни малейшего чувства неловкости. Этот негодяй всюду чувствовал себя хорошо. Вот и еще одна причина того, почему он ей не нравился.
По тому, как леди Корлисс смотрела на Хью, Эдлин подумала, что настоятельнице он, по всей вероятности, тоже не пришелся по душе.
— Кто вы такой? — уже во второй раз спросила леди Корлисс.
— Меня зовут Хью де Флоризон, — ответил он с готовностью. — С оружием в руках я заслужил себе титулы барона и графа с землями, достаточными для того, чтобы содержать жену, поэтому я прошу у вас руки леди Эдлин.
Он казался таким самодовольным, надменно восседающим здесь под защитой своего богатства и титулов, что Эдлин не хотелось даже смотреть на него. Не отрывая взгляда от леди Корлисс, она не совсем обдуманно брякнула:
— У нее нет никакого права выдавать меня замуж. — Это прозвучало нелепо и неуважительно по отношению к настоятельнице, но та неожиданно подтвердила:
— Леди Эдлин совершенно права. — Произнося эти слова, леди Корлисс сидела в кресле необыкновенно прямо, не касаясь спинки.
— А разве она не давала клятву выполнять ваши указания, когда ей разрешили жить в монастыре?
Как он это узнал? Эдлин стрельнула в него глазами и увидела, что он, успокоившись, улыбнулся. Он не знал этого. До тех пор, пока она сама не подтвердила его предположение своим гневным взглядом. Ей придется поучиться следить за собой в его присутствии, не то ее жизнь с ним превратится в…
Боже, что это с ней! Битва еще не окончена. Так скоро она не признает своего поражения.
— Ее клятва означает лишь то, милорд, что леди Эдлин обязана подчиняться моим указаниям, в противном случае ее лишат монастырского убежища. Но это вовсе не означает, что я могу выдать ее замуж против воли.
— Но ведь если она не выполнит вашего приказа, ей придется покинуть монастырь, — с удовлетворением произнес Хью. — Значит, я понимаю все правильно.
— Именно поэтому я и пригласила вас сюда, чтобы побеседовать с вами наедине. — Леди Корлисс явно не одобряла его самоуверенности. — Я хочу выяснить, необходимо ли мне принимать столь решительные меры.
— Она скомпрометирована, — сказал он неумолимо.
— Я повинуюсь только велению Господа нашего. Это ему мы возносим благодарность за хлеб насущный и день минувший. Но ни вы, лорд Хью, ни какие-либо людские мнения не могут влиять на мои решения.
Совершенно ошеломленный, Хью, насупив брови, уставился на леди Корлисс. Без сомнения, он был уверен, что ему удастся навязать свою волю, и уж никак не ожидал услышать, что все в руках Господа.
Несколько смягченная его молчанием, леди Корлисс сказала:
— Леди Эдлин, расскажите мне подробно обо всем, что произошло с того момента, когда вы нашли лорда Хью в монастырском хранилище, где вы готовите лекарства.
Эдлин повиновалась. Она начала с того момента, когда обнаружила сломанный замок, и завершила свой рассказ событиями нынешнего утра, когда ее обнаружили валяющейся в грязи вместе с Хью.
Ну, конечно, кое о чем она умолчала. Она не рассказала о крови дракона и о том, как она благодарила лесных духов за их помощь в чудесном излечении. Она не призналась в своих воспоминаниях, связанных с тем, что ей довелось увидеть и услышать в амбаре Джорджес Кросса. Она не рассказала об обжигающих поцелуях Хью и о том, как безумно они ей нравились. Также она ни словом не обмолвилась о том, что его приезд разбудил в ней нечто такое, что, как она полагала, уже давно умерло в ней.
Она утаила все это, но леди Корлисс каким-то образом почувствовала, что рассказ неполный.
Когда Эдлин закончила, леди Корлисс наклонилась вперед, сложила перед собой на столе руки и задала Хью вопрос:
— Зачем вам понадобилось обходиться с леди Эдлин подобным недостойным образом?
— У меня нет ни малейшего желания оскорбить леди Эдлин, — ответил он совершенно искренне. — Я хочу жениться на ней. Она одинока. Она нуждается в мужчине, который бы защищал ее.
Эдлин фыркнула.
— Самая большая глупость из тех, которые мне приходилось когда-либо слышать! Ко мне всю жизнь относились как к вещи — сначала мой отец, который вырастил меня, затем мои мужья. И вот что со мной в результате их защиты и опеки произошло.
Хью, прежде чем она догадалась о его намерениях, взял ее руку в свою и сказал:
— Я не подведу тебя.
Она дернула руку, тщетно пытаясь освободиться и продолжая при этом возмущенно говорить:
— И только когда обстоятельства вынудили меня саму позаботиться о себе, я обрела настоящую безопасность. Ту безопасность, которую вы безжалостно разрушили, стоило бы добавить!
Он отпустил ее руку, и Эдлин, увидев след, который остался на запястье от его пальцев, принялась растирать это место. Краем глаза она заметила, что он встал, но даже тогда она никак не ожидала, что он так стремительно схватит ее в свои объятия. Она пронзительно вскрикнула и обмякла в его руках.
— Что вы?!..
Устроившись вновь на своем стуле, он усадил ее к себе на колени. Он обнял ее руками за талию и плотно прижал к себе, когда она попробовала выскользнуть. Своим размеренным, не терпящим возражений тоном, который так раздражал ее, он сказал:
— Я не позволю тебе ни сбежать, ни нанести себе вред необдуманными высказываниями. Тебе нужна опора, и ты должна это понять.
Эдлин попыталась оттолкнуть его локтями, но он развернул ее так, чтобы ее спина опиралась на его грудь.
Схватив запястья ее обеих рук, он сложил их накрест вокруг ее талии, так что и пошевелиться ей было затруднительно.
— Теперь, — сказал он, — мы посидим спокойно.
Она с размаху стукнула его ногой, но удар туфли из мягкой кожи не произвел на него никакого впечатления. Хью отомстил ей, больно ущипнув за плечо. Вскрикнув, она попыталась повернуться, но он так крепко держал ее, что ее попытка оказалась бесполезной.
— Сиди спокойно, — повторил он.
Сидеть спокойно?! На его коленях?! Касаясь своими ногами его ног и прижимаясь ягодицами к его бедрам?
— У меня нет ни малейшего намерения доставлять вам такое удовольствие. — Она вновь принялась извиваться, чтобы выскользнуть, но лишь съехала вниз и тяжело шлепнулась на спину. Его руки по-прежнему не отпускали ее и теперь оказались в крепком замке под ее грудью. Она почувствовала себя в совершенно уж глупом положении. Он помог ей подняться, сам сел поудобней и притянул ее к себе поближе, вернув в прежнее положение. Теперь его колени казались ей большими, твердыми и очень неудобными для сидения.
— Позволь мне только спуститься с твоих колен, — безнадежно пробормотала она.
— Даже и не подумаю. — Когда он заговорил, она почувствовала на своей шее его легкое дыхание. — Ну, во всяком случае, не сейчас. Это зрелище недостойно внимания монахини.
Эдлин похолодела. Леди Корлисс! Она настолько увлеклась борьбой с Хью, что совершенно забыла о ней. Она оставила мысли о чувстве собственного достоинства, она знала только одно — ей нужно как можно скорее избавиться от Хью, прежде чем он добьется того, что ее желание остаться с ним возобладает. Ей казалось, что она, не сходя с места, сгорит от стыда и смущения, когда она увидела, что настоятельница смотрела на нее так, как она обычно смотрит на больных. Пытаясь как-то спасти ситуацию, Эдлин сказала:
— Вы видите, как он обращается со мной?
— Вижу, леди Эдлин, — слегка улыбнулась леди Корлисс. — Ваши губы распухли, и вы раскраснелись, а это вам так идет.
Она встала.
— Позвольте мне помолиться, чтобы Господь помог найти выход из этого затруднительного положения.
Она отошла к окну, выходящему на площадь, и так глубоко погрузилась в молитву, что Эдлин и Хью почувствовали себя в полном одиночестве. Эдлин и раньше видела, как молится леди Корлисс. Ей было знакомо искреннее благочестие, которым дышало все вокруг, благоухание радости и ощущение благословенного покоя, когда это происходило. Хью, безусловно, ничего такого не чувствовал, он напряженно наблюдал за молитвой настоятельницы. Эдлин понимала, что решение, принятое в результате этой молитвы, станет окончательным, и молилась тоже. Пребывая в полном смятении, она просила освобождения и помощи.
Но, когда леди Корлисс отошла от окна, она не вернулась к своему столу, как рассчитывала Эдлин. Она подошла прямо к ней. Освободив ее руки из цепких рук Хью, она крепко, насколько могла, сжала их, и сердце Эдлин упало.
Нежным и заботливым тоном, каким обычно матери разговаривают со своими детьми, леди Корлисс сказала:
— Полагаю, что Господь Бог ответил на мою молитву.
— О, нет! — невольно возразила Эдлин, пытаясь подняться, чему с легкостью воспрепятствовал Хью.
— Протест против воли Господа не в силах изменить ее.
Леди Корлисс редко кого-либо упрекала, и, чтобы сделать этот упрек весомее, она добавила:
— Я думаю, что Господь желает, чтобы вы обвенчались с этим мужчиной.
Забыв о том, где она сидела, Эдлин потерянно поникла, потом вновь выпрямилась, когда Хью подтолкнул ее в спину.
— Значит, Бог на моей стороне, — разразился довольным смехом рыцарь. — Я молился Богу, чтобы он продолжал покровительствовать мне.
Его самодовольство болью отозвалось в душе леди Корлисс, и она посмотрела ему прямо в глаза.
— Господь не принимает чью-либо сторону, лорд Хью. Он делает то, что лучше всего для нас, его детей. Но я никак не могу одобрить такой способ ухаживания за этой кроткой леди.
Эдлин почувствовала, как все тело Хью напряглось под ней в гневном протесте на слова леди Корлисс. Он не привык выслушивать подобные замечания.
Леди Корлисс тем временем продолжала: — Ваше безрассудное пренебрежение ее репутацией и ее спокойным состоянием души не говорит ничего хорошего о человеке, который делает ее своей спутницей на всю жизнь. Стоит один только раз запятнать репутацию женщины, и восстановить ее будет совсем не легко. А хрупкое доверие, которое леди Эдлин, вполне возможно, способна почувствовать к вам, лорд Хью, разобьется вдребезги у ваших ног, если вы будете продолжать вести себя по-прежнему. Теперь то и другое зависит от вас, вам самому придется исправлять положение, поскольку вы своим пренебрежением к ее доброте и к условностям ухаживания разрушили все, что было возможно.
Эдлин могла засвидетельствовать, что ему это не понравилось. Возможно, на самом деле ему было неприятно то обстоятельство, что его укоряла женщина; кроме того, он, несомненно, не заботился о том, погубил ли он репутацию Эдлин и ее доверие. Просто он хотел добиться своего любыми возможными способами, не особенно задумываясь, что будет дальше.
— Как бы то ни было, аббат Джон готов объявить о вашем вступлении в брак. Он огласит в церкви ваши имена трижды в три последующие воскресенья…
Хью прервал ее чуть ли не на полуслове:
— У меня нет времени на оглашение имен в церкви.
Теперь напряглась Эдлин. Только что леди Корлисс заслуженно отчитала его так безжалостно, как никого прежде, и после того, как она все-таки решила дело в его пользу, он беззастенчиво заявляет, что этого ему недостаточно.
Он, впрочем, дал объяснение:
— Я слишком долго отсутствовал после битвы, и мне необходимо до наступления осени вступить во владение своими землями. Мне надо отправляться как можно скорее.
— Я никуда не поеду без своих детей, — сказала Эдлин. Без выполнения этого условия она ни о чем не желала слышать.
Леди Корлисс больше всего волновала законность бракосочетания.
— Оглашение имен в церкви необходимо. Я не думаю, что вы станете настаивать на неподобающей церемонии.
— Тогда огласите наши имена три раза сегодня, и пусть нас обвенчают до захода солнца. — Он поднялся, осторожно ставя Эдлин на ноги. — Иначе я заберу с собой Эдлин просто так.
Леди Корлисс заколебалась, затем, наклонив голову, произнесла:
— Пусть будет так.
Взяв одной рукой Эдлин за подбородок, он наклонился к ней.
— Не смотри на меня так свирепо. Мы постараемся соблюсти все формальности, вот увидишь. А теперь будь хорошей девочкой, иди и умойся перед венчанием. — Он выпрямился и неожиданно погладил ее по голове. — У тебя в волосах еще много соломы.
— Я ненавижу тебя. — Она сказала это бесстрастно, но с такой силой, которая ранее ей самой не была знакома.
Она поняла, что услышана, поскольку он спросил с совершенно искренним изумлением:
— Но почему?
От такого полного непонимания ей захотелось закричать в голос, но она удержалась. Она уже довольно хорошо владела собой, чтобы ответить вполне достойно:
— Потому что ты думаешь, что все делаешь правильно.
Он невозмутимо поправил ее:
— Я знаю, что поступаю правильно!
На этот раз она все-таки вскрикнула, хоть и негромко. О чем вообще можно разговаривать с таким мужчиной? Он оказался еще более упрямым, чем Робин, а ей казалось, что такое невозможно.
Робин! Она замерла, и из ее груди непроизвольно вырвался болезненный вздох.
— Я не скажу «да», — вдруг осенило ее.
— Что?! — переспросила леди Корлисс, немного повысив голос.
— Когда? — растерялся Хью.
— Во время венчания. Я не соглашусь стать твоей женой.
Оба уставились на нее, словно она, будучи домашней кошкой, неожиданно плюнула им в лицо.
— Я уже побывала женой воина.
— Конечно. А за кем же еще ты могла быть? — насмешливо спросил Хью.
Он не понял. Он никогда не понимал, она просто выбьется из сил, если попробует объяснить ему, поэтому она просто добавила:
— Ты восстал против короля, и у меня нет ни малейшего желания вновь принимать позор на свою голову, согласившись выйти замуж за изменника.
Леди Корлисс обвела его взглядом с головы до ног, словно можно было распознать в его внешности признаки верноподданности.
— Вы изменник?!
Вместо ответа Хью подошел к огромной Библии, которая лежала на углу ее стола. Положив руку на нее, он произнес:
— Клянусь, что я не изменял королю.
И он посмотрел на Эдлин. Но заговорила не она, а леди Корлисс:
— В таком случае, леди Эдлин, вы должны выйти за него замуж.
Неужели он такой же обманщик, как и негодяй? Всего несколько минутами раньше леди Эдлин ответила бы на свой вопрос утвердительно, но у леди Корлисс было хорошее чутье на любую ложь, а она с готовностью приняла клятву Хью. Был ли он в самом деле изменником? По-настоящему ее это не заботило.
— Я не выйду за него, — сказала Эдлин. — Он — воин.
Если леди Корлисс и поняла, что имела в виду Эдлин, то она этого никак не показала.
— Выйдете вы за него замуж или нет, в монастыре вы остаться не сможете. Ваше присутствие здесь вызвало разногласия и отвратило мысли многих от служения Богу. И ваши сыновья останутся здесь, чтобы избежать пагубного влияния.
Какое-то мгновение Эдлин пыталась сообразить, что произошло, а когда поняла, то закричала:
— Вы не можете отобрать у меня моих сыновей!
— Нет, это я как раз могу. Они уже под патронажем наших монахов, а такой женщине, как вы, не может быть дозволено заниматься воспитанием детей.
Леди Корлисс, безусловно, не верила в то, что Эдлин опозорена. И Эдлин знала, что она не верит. Но настоятельница обязана проводить в жизнь волю Господа, не считаясь с желанием какой-то там Эдлин, и для достижения этой цели было выбрано безошибочное средство.
Выгонит ли она и вправду Эдлин из монастыря? Лишит ли она ее детей?
Эдлин ни капли не сомневалась. Она точно знала ответы на эти вопросы. Враждебность и отчаяние в равной степени захлестнули ее, но ей не оставили выбора. Наклонив голову, она прошептала:
— Я поступлю по вашему желанию.
— По воле Господа, дитя мое.
Эдлин не могла гневаться на леди Корлисс, поэтому она с такой яростью взглянула на Хью, что он должен был просто исчезнуть с лица земли.
Но словно полный дурень, которым она его и считала, он смог произнести только одно:
— Надень что-нибудь хорошенькое.
— Ты имеешь в виду — на наше венчание? — Она получила большое удовольствие, отвечая ему. — У меня нет ничего «хорошенького».
Решив, что он и так преуспел в том, чтобы Эдлин возненавидела его, леди Корлисс пообещала:
— Я что-нибудь найду для нее. А теперь уходите, пока вы все окончательно не испортили.
Как любой хороший солдат, он понял, что необходимо отступить, и безропотно оставил их.
Эдлин уставилась на дверь, которую он закрыл за собой, и с отчаянием в голосе сказала:
— Вы ничего не понимаете.
— На самом деле мне кажется, что понимаю. — Леди Корлисс обняла Эдлин за плечи и притянула к себе. — Но существуют только три сословия, из которых можно выбирать.
Эдлин как-то обмякла в объятиях леди Корлисс.
— Что вы имеете в виду?
— Ваш жених, мне кажется, уже сказал об этом. Существуют мужчины работающие, мужчины, которые посвятили себя церкви, и мужчины, которые воюют. Леди не может связать свою судьбу ни с крестьянином, который собирает зерно с полей, ни с человеком церкви. Итак, остается только воин.
— Зачем вообще выходить за кого-то замуж? — взорвалась Эдлин.
— Леди Эдлин, я наблюдаю за вами с того самого дня, когда вы сделали пожертвование на этот монастырь и попросили меня возглавить его. Вы — женщина необузданных страстей в вере, в радости или в горе. Вы не просто живете, а упиваетесь жизнью и притягиваете людей жаром своего сердца. Прошлый год оказался тяжелым для вас не только из-за трагедии, связанной с вашим прошлым замужеством, но и потому, что вам пришлось приспосабливаться к нашим порядкам. О, с каким трудом вам это давалось, дорогая моя! — Леди Корлисс неожиданно улыбнулась. — Я очень рада, что мне не пришлось иметь с вами дело как с монахиней.
— Выходит, что я плоха?
— Совсем нет, но вам приходилось удерживать тот безумный огонь, который есть не у всякого, в себе. Я наблюдала, как он печально угасал из-за отсутствия топлива. Но это пламя необходимо вам, вы не сможете без него жить. — На мгновение сжав ее руку, леди Корлисс добавила: — Я видела, какие желания разгорались в вас за последние две недели, и недоуменно искала причину. Теперь я полагаю, что все дело в этом мужчине.
— Я вовсе не пылаю страстью к нему, — пробормотала Эдлин. Господи, чем она занимается, разговаривая с леди Корлисс о страсти, вспыхивающей между мужчиной и женщиной? Тема разговора заставляла ее чувствовать себя крайне неуютно, и она испытывала смущение, словно виноватый ребенок.
— Выйдя за него замуж, вы сможете свободно отдаться своей страсти. Вам не надо будет ничего скрывать. — Леди Корлисс отпустила ее, давая понять, что разговор окончен. — Лучше пойдем и подыщем что-нибудь из одежды для вас.
— Вы на самом деле выгнали бы меня из монастыря и не отдали бы мне моих детей?
Леди Корлисс тем временем уже вела Эдлин по направлению к монастырской крытой аркаде.
— А как вы думаете?
— Я думаю, что вы так же безжалостны, как и любой воин.
— Примите мою благодарность за это сравнение, леди Эдлин.
Пока они шли, леди Корлисс делала знаки рукой, приглашая идти за собой всех встречающихся, и монахини пристраивались за ними. К тому времени, когда они подошли к аркаде, они оказались окруженными многочисленными леди: вдовствующие графини, оставшаяся старой девой младшая дочь графа, изгнанная жена некоего лорда, две леди, чьи мужья давным-давно сражались не на той стороне. Холодная сумрачная комната наполнилась женщинами, и, когда леди Корлисс спросила их об одежде, которая подошла бы невесте, их голоса зазвучали совершенно по-детски. Раздались веселые возгласы, предвещающие неожиданный праздник. Прежде чем Эдлин сообразила, что происходит на самом деле, дверь оказалась запертой, ее раздели и поместили туда, где обычно совершали обряд омовения. В тот момент, когда ее отмывали, над площадью эхом пронеслись слова. В церкви первый раз огласили имена вступающих в брак.
Монахини вытащили мокрую Эдлин, вытерли ее тело и волосы и приступили к длительной процедуре расчесывания ее каштановых локонов. Пока женщины трудились над ней, они успели вдоволь посудачить и выразить крайнее удивление по поводу ее стройности, несмотря на перенесенную беременность, да еще и двойней. Одна из них предположила, что лорду Хью, пожалуй, захочется ее откормить. Леди Невилл, вдова графа, рассмеялась и сказала:
— Я видела, как он смотрел на нее на площади. Кажется, он вполне доволен ее внешностью.
Снаружи опять донеслись их имена, громогласно произнесенные в церкви уже во второй раз. Монахини достали пышные одежды, которые где-то припрятывали. Они надели на нее тонкую белую льняную сорочку до колен, совсем не прилегавшую к телу. Вместо этого она коробом торчала на груди, а вышивка по ее вороту, изображавшая виноградную лозу с листьями, царапала кожу. После продолжительных споров и серьезных обсуждений высокородные монахини остановили свой выбор на двух платьях — плотно облегающем тело платье-коттэ со шнуровкой на боках со светло— и темно-зелеными полосами, выгодно подчеркивающими цвет ее глаз; и другом, простом, без всяких украшений шерстяном платье нежно-голубого цвета.
— Только не зеленое, — твердо сказала леди Невилл. — Этот цвет хорош для женщины легкого поведения, а сегодняшний день и без того у всех на устах.
Уши и щеки Эдлин заполыхали ярким пламенем.
Леди Невилл забеспокоилась:
— Не расстраивайтесь, леди Эдлин. Только невежа поверил в это.
Раздался приглушенный шум голосов монахинь — некоторые выражали сомнение, и леди Корлисс выручила Эдлин из затруднительного положения:
— Безусловно, голубое лучше. Это цвет Богоматери.
Монахини важно закивали головами в знак согласия.
— А открытая шнуровка на боках и разрез на юбке прямо посередине наверняка сделают лорда Хью беспомощным перед ней, — добавила почтенная настоятельница.
Молоденькие девицы задохнулись от восторга. Вдовы и покинутые жены даже не попытались скрыть свой смех.
Над площадью в третий, последний, раз пронеслись их соединенные вместе имена. Оставалась только сама церемония венчания.
Теперь они заторопились. Надев на ее голову кружевную мантилью, волосы оставили распущенными в знак того, что хотя она уже и не девственница, но леди, чья честь и достоинство вне сомнений. Она с горечью заметила разительную перемену, происшедшую всего за несколько часов. От позора ее спас какой-то лорд ничего не стоящими заявлениями о своей верности и благородстве.
Тонкой работы чулки были белого цвета. Туфли из великолепно выделанной кожи оказались для нее слишком велики, но со столь искусно вытисненным узором, что монахини, не обратив внимания на ее жалобы, натолкали в них тряпок. Итак, она была готова к церемонии, после которой опять окажется движимым имуществом мужчины.
Как и во время предыдущих бракосочетаний, ей дали букетик из мирта и розмарина. Но она с горечью отшвырнула его в сторону.
— Дурной знак, — пробормотала одна из монахинь.
— Лорд Хью ждет от нее отнюдь не цветов. — Леди Невилл поправила мантилью на голове Эдлин. — Но ему придется изрядно потрудиться, прежде чем он получит то, что хочет. Впрочем, мужчине бывает очень полезно сосредоточить свое внимание на самой женщине. Только так можно понять и осуществить ее желания.
Лучи послеполуденного солнца ударили Эдлин в лицо, когда она вышла наружу. Она моргнула и прикрыла глаза рукой, чтобы привыкнуть к свету, а когда опустила ее, то пожалела об этом. Все собрались на площади и стояли плотно, образуя узкий проход прямо к ступеням церкви, на которых были видны аббат, Уортон и Хью, стоящие в ожидании.
Эдлин видела, что Хью сохранял полное спокойствие. Он совершенно не сомневался в том, что она сделает все по его желанию, и это заставило ее вновь разозлиться. О, если бы у нее в руках теперь оказались цветы, она могла бы на глазах у всех швырнуть их в грязь.
Но излишняя импульсивность не дала ей возможности получить удовольствие от такого поступка.
Кто-то подтолкнул ее в спину. Она не двинулась, тогда ее пихнули покрепче, и она, споткнувшись, пошла по проходу мимо наблюдающих глаз и улыбающихся ртов.
— Я не хочу, — шептала она. — Я не хочу, я не хочу.
Ее бессмысленное бунтарство напомнило ей о первом бракосочетании. Тогда ее выдавали за старого герцога. В тот день она была очень молода и очень напугана. Как и сейчас, выбора не существовало и от этого чувство беспомощности невыносимо давило на нее. Тогда, как сейчас! Она испытывала то же самое, за исключением страха. Жизнь прошла — и ничего не изменилось. Именно ощущение своей беспомощности заставляло ее смотреть на Хью со всей злостью, которую она могла себе позволить.
Он стоял с серьезным видом, тщательно сохраняя на своем лице любезное и приветливое выражение. А как еще он мог примириться со своей невестой?
Но ему это не удастся ни за что — так решила она. Примирение не состоится! Поднимаясь по ступеням, Эдлин еле переставляла ноги, демонстрируя таким образом свой протест. Хью едва заметно улыбнулся. Когда она подошла к нему, он взял ее за руки, в которых не оказалось цветов, кивнул настоятелю, и церемония бракосочетания началась.
Когда Хью поклялся заботиться о ней даже после своей смерти, она ощутила безмерное отчаяние, глубокую пустоту в душе. Все ложь! Он ничего не может обещать ей.
Воин! Он воин! Этим все сказано. И он умрет, как и все остальные. Как все молодые мужчины, которых Робин собрал вокруг себя. Как сам Робин. И все опять кончится, рухнет — теперь уже навсегда.
Она чуть слышно прошептала положенные клятвы, и их объявили мужем и женой. По толпе прокатились приветственные возгласы, потом они усилились. Хью обнял ее за талию и притянул к себе поближе.
— Эдлин… — Он наклонился и коснулся ее губ — поцелуй в знак примирения. — Перестань, сердитое выражение лица не украшает тебя, — прошептал он, позволяя себе снисходительно пошутить.
Ах, все равно! Она плакала и не скрывала этого. Хью увидел, что ее глаза полны слез.
— Дорогая, что случилось? — обеспокоенно спросил он. Этого он действительно не ожидал.
Эдлин не слушала. Теперь он мог позволить себе тихо и проникновенно петь свою нежную песню. Он одержал полную победу.
— Дорогая!..
Приветственные возгласы немного утихли, переходя в общий жизнерадостный гул, но один пронзительный голос высоко взлетел над толпой:
— Милорд, мне бы хотелось первым поздравить вас.
Эти слова принадлежали барону Сэдинтону. Его тонкие губы растянулись в притворной улыбке, и Хью мгновенно вскинул голову, словно волк, учуявший опасность.
— С вашей стороны это проявление необычайной сострадательности — жениться на этой леди, особенно после ваших решительных действий прошлым летом. Король, безусловно, гордится вами.
Эдлин не любила Сэдинтона. Никогда не любила. Она справедливо считала его жалким нытиком и пустым болтуном. Она знала, что он винит только ее в том, что лишился вожделенного макового сиропа. Но удовлетворение, которое он выставлял напоказ в этот момент, заставило ее почувствовать себя крайне неуютно. Она ощутила внезапный приступ дурноты и крепко ухватилась за руку Хью, не сознавая, что тревога побудила ее держаться за него именно так, как ему того хотелось.
Когда Уортон со сжатыми кулаками двинулся в сторону Сэдинтона, она еще сильнее вцепилась в Хью.
Сэдинтон, будучи человеком более чем осторожным, повернул обратно, но успел проговорить:
— Я никогда не думал, что доживу до такого дня, когда вдова графа Джэггера выйдет замуж за графа Роксфорда.
Ее руки безвольно упали.
— Не часто встретишь женщину, которая выходит за человека, повесившего ее мужа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Рыцарь надежды - Додд Кристина

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.

Ваши комментарии
к роману Рыцарь надежды - Додд Кристина



Читаю двенадцатую главу - настоящий бред сивой кобылы! Какой мужчина, тем более воин позволит так с собой обращаться, особенно, если являешься пленницей этого воина. Попробую читать дальше, но не уверенна, что смогу дочитать до конца. Автор попыталась написать что-то с потугами на юмор, но довольно плохо получилось.
Рыцарь надежды - Додд КристинаНатали
3.06.2014, 21.51





Ну, все! Дочитала до 15 главы, но после предложения: " Хью казалось, что еще немного и волосы у него на лобке начнут дымиться, — говорил о том, что она готова." - решила, что с меня хватит! Еще больше утвердилась, что это полный бред! Читать не советую! 0 из 10. Еще никогда так не оценивала "произведение", если эту писанину можно так назвать.
Рыцарь надежды - Додд КристинаНатали
3.06.2014, 23.38





Оказывается 0 нет, тогда 1 из 10.
Рыцарь надежды - Додд КристинаНатали
4.06.2014, 0.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100