Читать онлайн Один прекрасный вечер, автора - Додд Кристина, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Один прекрасный вечер - Додд Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Один прекрасный вечер - Додд Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Один прекрасный вечер - Додд Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Додд Кристина

Один прекрасный вечер

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Ни при каких обстоятельствах не опускайтесь до бесчестья. Такое поведение недостойно принцессы и пятнает девственную белизну личности королевской особы и девственную белизну цветка, ставшего символом королевской семьи.
Вдовствующая королева Бомонтани
– Ваше высочество. – Госпожа Дабб задержалась настолько, насколько это было необходимо, чтобы расслышать обмен репликами. – Своим приходом вы оказали честь мне и моей мастерской. – Она бросила победный взгляд в сторону своих товарок, которым не так повезло.
Клариса едва сдержала готовый вырваться стон. Она знала этот тип женщин. Госпожа Дабб будет рассказывать о том, что принцесса посетила ее мастерскую, до тех пор, пока слушательницы не захотят зажарить несчастную белошвейку живьем, а Кларисе надо было поговорить с мисс Розабел наедине.
Но она ничего не могла сделать и была вынуждена оставаться вежливой с мисс Дабб. И не только потому, что так предписывали правила хорошего тона. Подобная непочтительность дурно сказалась бы на суммах продаж.
– Спасибо вам за вашу доброту ко мне и к Эми. – Госпожа Дабб жеманно присела и открыла узкую зеленую дверь. На подоконнике крошечного окошка красовалась целая коллекция шляп: таких же безликих и тусклых, как сам этот городок.
– Вы еще и шляпница! – воскликнула Клариса. – Сколько же у вас талантов!
– Стараюсь изо всех сил, ваше высочество. – Госпожа Дабб распахнула дверь, продолжая неловко приседать в реверансе.
В глубине мастерской мисс Розабел стояла у зеркала, счищая с носа и подбородка остатки глины. Клариса встала в дверном проеме.
– Бирюзовый цвет самый модный в Лондоне. Да вы и сами это знаете. – Клариса улыбнулась белошвейке, выбирая тот цвет, который подходит для любого цвета кожи. – Думаю, сейчас вы трудитесь над шляпами и платьями именно этого оттенка.
– Да! Там, в дальней комнате.
– Мне надо поговорить с мисс Розабел наедине. – Мягко, но решительно она вытолкала госпожу Дабб за дверь. – Потом придет ваша очередь. Уверена, что вы понимаете. – Клариса захлопнула дверь прямо перед расплывшимся в улыбке лицом госпожи Дабб.
– Ловко. – Мисс Розабел вышла из тени. – Старая сплетница будет недели две кудахтать о твоей доброте.
Ее тон был полон горечи и язвительности, ибо на самом деле мисс Розабел приходилась Кларисе младшей сестрой. Было ей семнадцать лет от роду, и звали ее Эми. Принцесса Эми из Бомонтани.
Прежде чем ответить, Клариса переключилась на немецкий. Сестры часто переходили с одного языка на другой. Это упражнение было полезно во всех смыслах: во-первых, помогало поддерживать на уровне разговорную речь, а во-вторых, могло сбить с толку того, кто вздумал бы их подслушивать.
– Я принцесса, и я действительно пытаюсь вести себя вежливо.
Эми ответила ей долгим вздохом. Она считала Кларису не слишком умной и погрязшей в условностях.
– Да, конечно. Мы обе принцессы. Принцессы Бомонтани. – Эми резким движением стряхнула пудру с лица. – Сестры, связанные кровными узами и тяготами изгнания. Обе в ловушке. И с твоей точки зрения, этим все оправдывается.
Клариса торопливо подошла к сестре, пытаясь взять полотенце у нее из рук. – Позволь мне.
Эми увернулась, не дав Кларисе притронуться к себе:
– Я и сама могу. Я достаточно часто делала это раньше. – У Кларисы упало сердце. Чем больше они занимались этим ремеслом, тем несчастнее становилась Эми.
Клариса бродила по мастерской, разглядывала наряды, выложенные для шитья, пока Эми заканчивала превращение из невзрачной белошвейки в девушку, которую уже почти можно было назвать хорошенькой. Еще несколько сеансов с Кларисой, и она превратится в красавицу, служа живым доказательством действенности королевского крема. А когда настанет время для Кларисы подкинуть город, то вместе с ней незаметно исчезнет и Эми.
Закончив трудиться над лицом, Эми вжала кулаки в стену по обе стороны от зеркала и закрыла глаза. Голос ее дрожал от гнева, когда она спросила:
– Как по-твоему, чем ты занимаешься? – Клариса поморщилась, но бодро ответила:
– Ведь все прошло хорошо, не так ли?
– Ничего хорошего! – Теперь, когда их никто не слышал, она дала волю гневу. – Я писала тебе, что этот город не место для твоих трюков! Но ты все делаешь по-своему.
Клариса перешла на французский.
– У нас заканчивались деньги, и не было времени искать другой город.
– Мы обе могли бы работать белошвейками! – Эми и Клариса встретились взглядами в зеркале. На шее Эми блестела цепочка с серебряным крестиком, таким же, как у Кларисы. – Могли бы поселиться в каком-нибудь городе и заняться моделированием одежды. У меня это хорошо получается. Мне не пришлось бы притворяться уродиной. И нам не понадобилось бы переезжать из города в город. Клариса медленно покачала головой.
– Ах да, совсем забыла. Мы же принцессы. – Эми едва не сплюнула, произнеся это слово. – Принцессам не пристало заниматься шитьем.
– Не пристало. – Клариса смотрела на сестру, мечтая о том, чтобы Эми заняла в жизни то положение, для которого была рождена. Когда им пришлось покинуть Бомонтань, Эми исполнилось всего десять. Кларисе, средней сестре, – четырнадцать, и она хорошо помнила все заведенные при дворце порядки, роскошную обстановку и свои обязанности. Ей нравилась та, прежняя жизнь, и она по ней сильно скучала. Но больше всего она хотела, чтобы Эми поняла и прочувствовала, каково быть настоящей принцессой, чтобы могла в полной мере насладиться положенными ей по праву рождения привилегиями, и поняла, в чем состоит ее долг перед семьей и королевством.
– Выходит, принцессам можно продавать фальшивку? – требовательным тоном спросила Эми.
Клариса терпеливо повторила то, что уже не раз говорила:
– Мы пытались зарабатывать на жизнь шитьем. Но нам едва хватало денег, чтобы прокормиться. Нам надо найти Сорчу и вместе с ней вернуться в Бомонтань и найти бабушку.
С жестокой прямотой, которой в ней не было раньше, Эми сказала:
– Бабушка мертва. Ты сама об этом знаешь. Папа и бабушка не желали нам такой судьбы. Вряд ли им понравилось бы, что мы бродяжничаем. А Сорчу нам не найти.
Эми произнесла вслух то, в чем Клариса боялась признаться себе самой. В словах сестры было столько боли, что у Кларисы перехватило дыхание.
– О том, что папа умер, нам сказал Годфри, об этом также писали в лондонских газетах. – Но в газетах писали о том, что бабушка вернула власть в свои руки.
– И еще Годфри сказал, что бабушка не велела нам возвращаться, пока не пошлет за нами. Он сказал, что за нами идет охота и что мы не должны возвращаться, пока бабушка не поместит в газете объявление о том, что путь домой для нас открыт. – В голосе Эми звучали отголоски страха той поры, когда верный эмиссар бабушки Годфри прибыл в ту школу, где учились девочки, и велел Эми и Кларисе бежать, а Сорчу увез в какое-то тайное убежище. – Никаких объявлений не было. Мы напрасно искали его во всех газетах в каждом городе, куда приезжали. Если бы бабушка сказала, что поместит объявление, она бы так и сделала.
– Знаю, знаю, – если сестры в чем-то и проявляли полное единодушие, так это в отношении их бабушки, которую они боялись как огня.
– Говорю тебе, все погибли, плохие люди пришли к власти, и мы не можем вернуться домой.
– Мы не знаем этого наверняка. Возможно, Сорча уже вернулась в Бомонтань и ждет нас. Обещаю, тебе там будет хорошо. Дворец такой красивый, у тебя будет много роскошных нарядов, ты будешь играть на фортепьяно… – Клариса едва одерживала слезы.
– Милая моя Клариса. – Эми подбежала к сестре и обняла ее за плечи. – Прости меня, я не хотела причинить тебе боль. Я только боюсь, как бы нам не пришлось продавать себя…
Клариса приложила палец к губам сестры.
– Мы не продаем себя. Мы продаем те кремы, которые научила нас делать бабушка. И эти кремы действительно королевские, они действительно улучшают цвет лица и…
– И они действительно не превратили ни одной уродины в красавицу. Если бы могли, мне не пришлось бы приходить в города за две недели до тебя с фальшивым носом и напудренным лицом.
– Но они дарят женщинам надежду. И это не так уж плохо, верно? – спросила Клариса.
– Да, – мрачно ответила Эми, – именно так думают те англичане, которые хотели повесить тебя на самой высокой виселице.
– Ты о том ужасном человеке. – понурившись, сказала Клариса. – О судье из Гилмишеля.
Эми побледнела, огляделась и, опасаясь, как бы их не подслушали, перешла на итальянский и прошептала:
– Он хотел тебя повесить.
– Знаю.
Клариса ходила по краю пропасти. Жены хотели ее кремы, но платили за них мужья, так что Кларисе приходилось быть обходительной и любезной со всеми и в то же время не переходить ту невидимую грань, которая разделяет леди и падшую женщину.
Мужчины часто видели в ней только привлекательную самку, которую некому защитить. И это отсутствие защиты делало из нее легкую добычу, и у судьи Фэйрфута были причины желать ей смерти. Она уязвила его гордость. И с тех пор Кларисе снились кошмары. Она видела серые стены крепости Гилмишеля, словно когтями впивавшиеся в кроваво-красное небо. Стены крепости, только и ждущей того момента, когда она, Клариса, окажется там, внутри, навеки погребенная в ее недрах.
– А теперь за тобой начал охоту еще один ужасный человек, – сказала Эми.
– Разве Хепберн так уж ужасен? – Впрочем, в определенном смысле это обстоятельство усугубляло ее положение.
– Они все ужасные. – Эми схватила сестру за лацканы жакета и понизила голос до шепота: – Что ты собираешься делать?
– Сама не знаю. – Клариса тоже перешла на шепот: – Из того, что ты мне о нем написала, я сделала вывод, что он старше. Гораздо старше. Ты описала его таким мрачным, угрюмым.
– Но он на самом деле такой. – Бросив опасливый взгляд в сторону двери, Эми сказала: – Говорят, Хепберн справедлив, но он поссорился со своим отцом, и старый граф отправил его в армию, принудив пойти на войну. Через шесть лет отец его умер, и тогда Хепберн-младший вернулся домой, но люди, знавшие его до службы, говорят, что он сильно изменился.
– В каком смысле?
– Раньше он был парень-сорвиголова, беззаботный, веселый, мог пить и гулять всю ночь напролет. А теперь… Ты сама видела, какой он теперь. Горожане им восхищаются, но в то же время побаиваются его.
Клариса это тоже почувствовала. Он принадлежал к избранным, но в глубине души он прятал какую-то мрачную тайну. И это делало их похожими – Хепберна и Кларису.
Ей не хотелось узнавать его поближе. Не хотелось раскрывать его тайны.
И, словно прочитав мысли сестры, Эми сказала:
– Будь осторожна.
– В каком смысле? – спросила Клариса.
– Он не живет в доме со своей семьей.
– В самом деле? – растерялась Клариса. Он производит впечатление крепкого хозяина, человека, для которого его дом – его крепость. – И где же он живет?
– В маленьком домике на краю усадьбы. Он приходит в дом завтракать, но по ночам, говорят, бродит по округе словно одержимый, а иногда исчезает на несколько дней. – Эми понизила голос: – Говорят, он вернулся с войны немного не в себе.
– Ну, скажешь тоже! Он не похож на сумасшедшего.
– Он безумен. И опасен. Ты видела, как он на тебя смотрит? – прошептала Эми.
С притворным безразличием Клариса ответила:
– Они все на меня смотрят.
– Смотрят, но не так. Он слишком… слишком уверен в себе. Он хочет тебя – и добьется своего.
Клариса понимала, что имеет в виду сестра. Разве он не поцеловал ее руку прежде, чем представиться? Но лишь потому, что у Хепберна нежные губы и проворный язык прирожденного любовника, не стоит тревожиться. Эми уже высказалась о том, что считает эту их работу опасным предприятием, и не стоит подпитывать ее страх. Иначе Эми настоит на том, чтобы они немедленно покинули город. И Клариса снова ничего не заработает.
В нынешнее смутное время Кларисе с трудом верилось, что когда-то они жили во дворце, что их холили и лелеяли. Все, что она знала о мире, она знала со слов бабушки. Как бы ей хотелось снова оказаться во дворце и стать принцессой, которую все любят и холят!
Глупые мечты, за последние годы Клариса успела узнать им цену. Поэтому она сказала:
– Тот, кто предупрежден, – вооружен. Так что расскажи мне все, что знаешь, о безумном и опасном лорде Хепберне.


Бомонтань
Одиннадцать лет назад


Вдовствующая королева Клавдия постучала тростью о мраморный пол в тронном зале королевского, дворца Бомонтани и, подобно холеной борзой, самой старшей в своре и самой главной, отрывистым лаем отдающей распоряжения псам рангом пониже, коротко рявкнула, обращаясь к внучкам:
– Подбородок вверх! Плечи назад!
Пятнадцатилетний Кронпринц Рейнджер королевства Ришарт стоял на возвышении, наблюдая за тем, как королева проводит инспекцию.
Он знал, что настанет и его черед.
Возмущенный бесцеремонностью старухи, он думал о том, почему никому не приходит в голову восстать против ее деспотизма. Самим своим присутствием она действовала на всех угнетающе. Воплощение безраздельной власти. Сухопарая и жилистая, суровая и придирчивая, эта дама могла отхлестать словами больнее, чем плетью, а ее голубые глаза, казалось, заглядывали человеку в самую душу. Рейнджер знал об этом по собственному опыту, потому что вдовствующая королева была его крестной и пользовалась этим, чтобы давать ему всевозможные поручения в любое время, когда пожелает.
Королева ходила взад-вперед перед принцессами, которые стояли на возвышении на одну ступень выше ее. Солнечный свет струился в высокие стрельчатые окна, играл на позолоте стен, и в этом золотистом сиянии принцессы казались еще милее. Все три девочки были одеты в одинаковые белые платья с розовыми атласными бантами на талии и в волосах. На принцессах платья выглядели великолепно.
Так говорил отец Рейнджера, король Платон. Отец принцесс, король Реймунд, сиял от гордости, глядя на своих дочерей. Придворные в обоих королевствах шептались о том, как хорошо воспитаны принцессы и какие они миленькие. Рейнджер полагал, что так оно и было. Но Рейнджер с тех пор, как себя помнил, каждый год приезжал в Бомонтань, и для него принцессы были всего лишь девчонками, с которыми он был не прочь поиграть, но обычно в их компании он испытывал одну лишь досаду, поскольку они дразнили его, не питая ни капли почтения ни к его возрасту, ни к титулу.
– Сегодня к нам приезжает с визитом посол Франции. Это протокольное мероприятие, и взгляды всех присутствующих будут прикованы к вам, принцессам Бомонтани. – Королева Клавдия носила высокую прическу из своих натуральных, совершенно седых волос, причем из пышного пучка не выбивался ни один волосок. Прическу украшала тиара с бриллиантами и сапфирами. Синий цвет платья из королевского бархата идеально сочетался с цветом ее глаз.
Рейнджер думал, что ей лет сто, не меньше, а то и все сто пятьдесят. Однако кожа ее, хоть и сморщенная, была чистой, без пигментных пятен и сосудистых звездочек. О королеве Клавдии судачили, будто она ведьма. Рейнджер не исключал такой возможности. У королевы Клавдии нос был длинный и костлявый, и всем было известно, что на королевской кухне она варит какое-то снадобье. Она требовала совершенства от всех, и в первую очередь от себя самой. И получала требуемое.
Сам Рейнджер тщательно осмотрел свой придворный наряд, прежде чем выйти из комнаты. Накрахмаленная рубашка сияла белизной, темный костюм сидел на нем безукоризненно. Он еще на пару секунд задержался перед зеркалом, любуясь своим мускулистым торсом. Графиня Дюбелле сказала, что он великолепно сложен. Он не мог не признать, что графиня права.
Королева Клавдия остановилась перед младшей внучкой.
– Эми, покажи мне свои ногти.
Эми неохотно протянула бабушке руки.
Королева Клавдия тщательно осмотрела протянутые ей ладони, затем перешла к проверке состояния ногтей.
– Лучше, – сказала она. – Чистые. Но принцесса не должна обкусывать ногти. Помни, твои руки, как и любая часть тебя, представляют королевскую династию Бомонтани. Все, что ты делаешь и говоришь, подлежит тщательной проверке и должно быть безукоризненным.
Шестилетняя Эми походила на чертенка с волосами такими же черными, как у Рейнджера. Этот чертенок был честен, и эту честность не могла сломить даже королева Клавдия.
– Но, бабушка, мне нравится кусать ногти. Лучше я не буду принцессой, если мне нужно прекратить их кусать.
Безыскусный ответ Эми эхом прокатился по залу, отраженный мрамором колонн. Рейнджер ухмыльнулся.
Клариса закрыла глаза руками.
Сорча очень серьезно сказала:
– Бабушка, Эми не понимает, что говорит. Ей всего шесть лет.
Сорче уже исполнилось двенадцать, она отличалась мягким и добрым нравом, ее волосы цвета отожженной меди вызывали восхищение. По мнению Рейнджера, бабушке удалось сломить ее дух бесконечными нотациями о королевском долге, что не радовало Рейнджера, поскольку он был обручен с Сорчей. За год совместной жизни она может нагнать на него такую тоску, что не захочется жить.
Королева Клавдия осадила старшую внучку ледяным взглядом.
– Я знаю, сколько Эми лет, но такие высказывания неприемлемы ни в каком возрасте. – Королева Клавдия перевела взгляд на Эми, и та поморщилась. – Честь, от которой ты с такой легкостью отказываешься, дается лишь избранным. Настоящая принцесса должна быть готова с радостью отдать жизнь за свою страну и за свою семью. В том, чтобы отказаться от отвратительной привычки грызть когти, нет ничего героического.
Эми ковыряла носком толстый ворс красной ковровой дорожки, которая вела к трону.
– Значит, я ненастоящая принцесса, – пробормотала Эми. Клариса сдавленно хохотнула.
Тогда королева Клавдия обратилась к одиннадцатилетней Кларисе, блондинке с густой копной мелких кудряшек, обрамлявших лицо. Раздувая ноздри, она заявила:
– Ты не смеешь потакать ее дерзости!
– Нет, бабушка. – Но в глазах Кларисы все еще плясали озорные огоньки, и она толкнула Сорчу локтем в бок.
Сорча ущипнула ее в ответ.
Королева Клавдия постучала тростью об пол.
Принцессы подпрыгнули и вытянулись в струнку.
С тех пор как умерла мать девочек, а случилось это четыре года назад, королева Клавдия контролировала каждый шаг принцесс. Она была такой суровой и настолько лишенной чувства юмора, что Рейнджер невольно задумывался о том, была ли Клавдия вообще когда-то молодой.
– Эми, я пришлю в твою спальню мазь, которой ты будешь мазать свои ногти каждое утро и каждый вечер, – сказала королева Клавдия. – Так ты быстрее излечишься от своего пагубного пристрастия, а заодно научишься себя вести.
– Да, бабушка, – сладким голоском пропела Эми. Тогда Клавдия обратилась к Кларисе:
– А поскольку ты находишь все это забавным, то поможешь мне приготовить эту мазь.
У Кларисы вытянулось лицо.
– Да, бабушка, – упавшим голосом произнесла она.
– Все принцессы Бомонтани учились постигать секреты королевской красоты. Сорча знает. Теперь пришел твой черед, Клариса. – Королева Клавдия наклонилась к Кларисе и с ужасом спросила: – Мне чудится, или от тебя действительно пахнет лошадьми?
Клариса отшатнулась.
– Французский посол привез папе арабского скакуна, в жизни не видела такого красавца. Я погладила его по шее. Всего один раз!
– Одного раза, очевидно, хватило. Принцесса не ласкает лошадей для собственного удовольствия, – заявила вдовствующая королева.
Рейнджер не выдержал:
– Бабушка, Клариса любит лошадей и умеет с ними обращаться, ею даже главный конюх восхищается.
Королева Клавдия подняла трость и ткнула наконечником Рейнджеру в ребра:
– Юный Рейнджер, ты еще не настолько возмужал, чтобы я не могла отправить тебя переписывать из Книги Царств.
Во время ежегодных визитов в Бомонтань вдовствующая королева не раз заставляла Рейнджера в качестве наказания за непослушание переписывать главы из Библии. Даже сейчас, если бы королева Клавдия отправила его переписывать книгу, у него не хватило бы духу ей отказать.
Но Сорча взглядом дала Рейнджеру понять, что благодарна ему. Ведь он встал на защиту ее сестры.
За тот год, что Рейнджер ее не видел, Сорча выросла, но ее ступни и руки все еще были слишком большими, что указывало на то, что она станет еще выше. Клариса тоже немного выросла, и фигура у нее оформилась. Эми все так же оставалась непокорным ребенком, готовая при любой возможности восставать против навязанной ей роли принцессы.
Придворные твердили Рейнджеру, что он счастливчик, ведь ему предстоит жениться на одной из принцесс. Но Рейнджеру не нравилось, что невесту для него выбрали без его участия. Он предпочел бы жениться на графине Дюбелле. Единственное, что его останавливало, так это ее возраст: ей было почти двадцать пять. И еще ее муж, который был жив и мог прожить еще очень долго. Рейнджер старался не замечать уколов совести, когда забирался к ней в постель, поскольку ему действительно очень нравилась эта красивая, жизнерадостная и порочная леди.
Тоном, от которого бросало в дрожь, королева Клавдия обратилась к Кларисе:
– Я могу лишь надеяться на то, что своим эгоизмом ты не испортишь прием. После того как церемония закончится, я дам тебе мое специальное мыло, и ты должна вымыться до локтей. Поняла?
– Да, бабушка, – ответила Клариса.
– И больше никаких лошадей. – Словно предчувствуя очередное возражение со стороны Рейнджера, королева Клавдия обернулась к нему: – Итак, наследник короны Рейнджер, что вы будете делать на этом приеме?
Возмущенный тем, что она требует от него отчета, Рейнджер ответил:
– Зевать.
Уничтожающим тоном королева ответила:
– Будучи кронпринцем, ты, надеюсь, знаешь, как зевать, не открывая рта?
– Конечно. – Но скорость ее отповеди его поразила. Он забыл, что у бабушки на все есть готовая сентенция.
Королева Клавдия вонзилась взглядом в старшую из принцесс:
– Это что за пятно у тебя на лбу? – Сорча потрогала набухающий прыщик.
– Он совсем маленький.
– Никакого масла. Никаких конфет. Будешь пользоваться моим специальным составом для умывания дважды в день. – Королева Клавдия взяла Сорчу за подбородок и критически осмотрела ее лицо. – И моей цветной эмульсией, чтобы замазать это пятно. Принцесса должна олицетворять совершенство. Помни, не все желают тебе добра.
На возвышении за спинами девочек открылась дверь, и в зал вошел невысокий плотный господин в военном мундире, увешанном медалями и лентами. У короля Реймунда были великолепные усы и кустистые бакенбарды, его голубые глаза напоминали материнские, только светились теплотой и участием к дочерям. Он выглядел усталым, словно свалившиеся на королевство горести последнего времени сильно его утомили. Но он радостно открыл объятия дочерям:
– Идите сюда, девочки, и поцелуйте своего папочку.
С криками радости и полным отсутствием достоинства девочки бросились к отцу. Они все разом принялись обнимать его и, захлебываясь от восторга, с девчачьими ужимками рассказывать, как сильно по нему соскучились.
Рейнджер удивился, увидев едва заметную улыбку на губах вдовствующей королевы. Казалось… Он был почти уверен в том, что она не способна испытывать привязанность. К тому же Клавдия не сделала ни одного замечания по поводу такого непосредственного выражения дочерней любви.
Но потом она резко хлопнула в ладоши.
Дети отпустили отца и выстроились в линию.
– Здравствуйте, мама. – Король подошел к королеве Клавдии и прикоснулся щекой к ее щеке.
Рейнджер поклонился королю:
– Добрый день, король Реймунд.
– Здравствуйте, принц Рейнджер. – С должной торжественностью король ответил поклоном на поклон.
Рейнджер подозревал, что подобное проявление достоинства позабавило короля, ибо Рейнджер тоже готов был в какой-то момент сорваться с места и броситься к Реймунду на шею. Но теперь Рейнджер повзрослел и не мог позволить себе подобное ребячество. Ведь как-никак он наследный принц.
Подойдя к древнему резному трону, король спросил:
– Все ли готово к приему?
– Разумеется. – Королева взглянула на маленькие золотые часы, приколотые золотой булавкой к груди. – Привратник должен впустить гостей через пять минут.
Король Реймунд издал звук, отдаленно напоминавший стон. Усевшись на трон, он нацепил на голову простую золотую корону.
– Итак, – обратилась королева к принцессам, прохаживаясь перед ними, – как вы будете приветствовать французского посла?
Со спокойной уверенностью Эми заявила:
– Я скажу ему катиться туда, откуда он приехал. – Рейнджер, Сорча и Клариса разом беззвучно вскрикнули. Королева поиграла золотой цепочкой своего лорнета, поднесла его к глазам и уставилась на младшую принцессу:
– Что ты сказала?
– Я велю ему убираться прочь, – повторила Эми.
– Почему ты хочешь заявить такое человеку, который является послом Франции? – поинтересовалась королева Клавдия.
Логика Эми была безупречной.
– Потому что ты сказала, что он не настоящий посол, что он посол самозваного французского правительства, и пока они не вернут на трон законного монарха, мы с ними дружить не станем.
Сорча и Клариса обменялись испуганными взглядами, а потом захихикали.
Король Реймунд рассмеялся:
– Тут она тебя побила, мама.
Эми не понимала, что такого забавного все в этом нашли, но она горделиво улыбнулась, продемонстрировав дыру, оставшуюся после недавно выпавшего переднего зуба.
Сорча бросилась выручать сестру:
– Эми права, бабушка. Ты всегда говорила: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».
Клариса тихо добавила:
– Это верно. Должны ли мы, принцессы королевской крови Бомонтани любить французского самозванца?
Вот в такие моменты Рейнджер начинал думать, что ему все же нравятся эти принцессы. Даже королева Клавдия со своими строгостями и нравоучениями не могла сломить в них боевой дух.
Королева Клавдия обвела озорным взглядом принцесс, короля и его, Рейнджера, и заявила:
– Надеюсь, однажды у вас у всех будут такие дети, как вы.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Один прекрасный вечер - Додд Кристина


Комментарии к роману "Один прекрасный вечер - Додд Кристина" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100