Читать онлайн Настоящая леди, автора - Додд Кристина, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Настоящая леди - Додд Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 60)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Настоящая леди - Додд Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Настоящая леди - Додд Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Додд Кристина

Настоящая леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

– Миcc Роттен… я хочу сказать, мисс Фэрчайлд, да какая же вы, оказывается, красивая! – взвизгнула Джилл.
Мэри охотно простила своей горничной такое нелестное для себя удивление. За многие годы Джилл так привыкла видеть Мэри в унылом обличье экономки, что никак не могла сдержать своих чувств, когда та же самая экономка стала… Мэри не могла оторваться от своего отражения в зеркале. Та же самая экономка стала совершенно ослепительна. Есть чему изумиться.
Но все это суета и тщеславие, напомнила себе Мэри. Самолюбование только развивает в ней пустую гордость жалкими остатками ее красоты. Кому, как ни ей, хорошо известно, как быстротечна юность. Отвернувшись от прелестной девушки в зеркале, одетой в белый атлас, с бриллиантами в ушах, на кистях рук и вокруг шеи, Мэри спокойно сказала:
– Не по хорошу мил, а по милу хорош. А потом не забудь, без твоего искусства я по-прежнему оставалась бы бесцветной мисс Роттенсон.
Джилл завернула остывшую длинную шпильку для завивки в прихватку.
– Ну нет, мисс Фэрчайлд, не скажите. Мы, горничные, бывало судачили между собой, как бы нам хотелось за вас хорошенько взяться. Немного-то и надо было. Мы всегда знали, что только приодень вас как следует, и вы расцветете в такую красавицу, что только держись. Я жду не дождусь, когда вернусь домой и всем расскажу, что мы были правы. И что кое-кто теперь богатая наследница.
Мэри взяла кружевной носовой платок и положила в кошелек, висевший у нее на поясе, потом помогла Джилл натянуть себе на руки длинные, украшенные бриллиантами перчатки. Затем она завершила свой туалет, взяв резной веер слоновой кости. Тут Джилл притворно засуетилась, захлопотала над чем-то невидимым, но Мэри, выразительно кашлянув, протянула руку. Джилл молча подала ей шаль, всем своим видом выражая неодобрение. Эту деталь она считала явно лишней.
– Я ни за что не покажусь на люди в таком декольте, – сказала Мэри.
– Как изволите, мисс Фэрчайлд, – сухо сказала Джилл.
Ну хоть в чем-то Мэри удалось настоять у своем.
Джилл не позволила Мэри надеть фижмы, настояв на гладкой нижней юбке. Она не позволила Мэри надеть парик, потому что парики вышли из моды. Джилл слегка надушила ее духами с нежным запахом розы, потому что мода требовала природной свежести и только намека на искусственные ароматы. Мода, мода… не сходила с языка бойкой горничной.
Когда Мэри спросила с раздражением, зачем ей все это, Джилл таинственно улыбнулась со знающим видом. С момента своего первого появления в обществе Мэри, безусловно, должна утвердиться в нем как законодательница моды.
А кто такая Мэри, чтобы спорить в таких вопросах? Последние десять лет она мало следила за модой, а кроме того… ей нравились легкие цветочные ароматы. Ее чудные волосы отливали золотом, и ей не очень хотелось прятать их под париком. Если ей и было неловко без фижм, она могла скрыть краску в лице за веером, а грудь под кружевной шалью.
Мэри подтянула повыше вырез на платье и завязала на груди шаль свободным узлом.
– Я готова.
Джилл убрала в нижний ящик шкафа ненужные фижмы.
– Смотрите, не позволяйте лорду Уитфилду уводить вас в сад. Травяные пятна потом не отмоешь.
Мэри выпрямилась во весь рост, который был у нее чуть-чуть повыше Джилл.
– Ты уж не дерзить ли вздумала?
Джилл бросила на нее удивленный взгляд.
– Что вы, вовсе нет, мисс Фэрчайлд.
Быть может, это действительно совсем и не дерзость, а обыкновенная правдивость, подумала Мэри. Ведь она сама виновата – позволила Себастьяну задержаться у себя в спальне. Она по глупости сочла, что сумеет с ним справиться, что его выдержка никогда ему не изменит, что он слишком презирает всех Фэрчайлдов, чтобы сойтись с одной из них. Да, ошибка на ошибке!
Теперь она приобрела опыт и стала умнее. Она, конечно, знала, что он будет сегодня на балу. Ей придется встретиться с ним впервые лицом к лицу после этой потрясающей – нет, этой унизительной! – вчерашней сцены. Она не могла себе представить, как он собирается ей отомстить.
Что он скажет? Что он сделает? Как ей вести себя с ним после всего этого? Мэри никак не ожидала от себя, что она способна позволить мужчине такую фамильярность.
Позволить? Да уж что обманывать себя? Правильнее было бы сказать, поощрить его к этому, мысленно высказала она упрек в свой адрес. Она позволила ему целовать и ласкать себя и сама отвечала ему поцелуями и ласками, с наслаждением впитывая в себя его запах и вкус. Как он и предсказал ей, она в панике проснулась ночью, думая о том, что они чуть было не совершили, и, мучаясь, воображала себе, насколько это было бы хорошо.
А ведь Мэри, лучше чем кто-нибудь другой, знала, к чему ведут такие мечты. Ах мечты, как опалила она уже однажды крылышки. Ей было хорошо известно, к каким бедам приводит воображение. Она с яростью схватила подушку, все еще хранившую его запах, и отшвырнула ее как можно дальше от постели. Да что с того?
Такая выходка, конечно, не помогла, но все-таки она хоть немного облегчила свои чувства.
– Мисс Фэрчайлд, вам пора. – Джилл распахнула перед ней дверь. – Но вы не выходили из своей комнаты с тех пор, как приехали сюда, и я боюсь, вы можете заблудиться. Хотите, я вас провожу?
Джилл тактично дала ей понять, что заметила ее беспокойство. Она подумала, что это застенчивость, но Мэри-то знала, что это – страх быть узнанной.
Десять лет назад она была всего лишь гувернанткой, существуя под покровом анонимности, распространяющимся на всю прислугу. К несчастью, глупая Джиневра Фэрчайлд была молода, прекрасна, порывиста и своим поведением привлекла к себе внимание. Если кто-нибудь узнает в ней гувернантку, исчезнувшую сразу после убийства графа Бессборо… Мэри встряхнула головой. Если кто-нибудь узнает, она будет все отрицать. Или, еще лучше, обратит все в шутку. Или, бросив вызов своему обвинителю, потребует, чтобы он доказал реальность своих подозрений. Или… растеряется и признается во всем… Нет. Нет, только не это. Она найдет наилучший выход.
Экономки не теряются перед лицом опасности. И богатые наследницы тоже.
– Я прекрасно дойду одна. Если я действительно заблужусь, я спрошу дорогу у слуг или других гостей.
– Хорошо, мисс Фэрчайлд. – Джилл улыбалась, глаза ее блестели. – Я буду ждать, пока вы вернетесь и расскажете мне, как вы были царицей бала.
– Ну, конечно, я буду царицей бала. Там ведь не найдется других таких богатых наследниц.
Мэри величественно выплыла в коридор, но до нее все же еще долетели слова Джилл:
– О, совсем не деньги вскружат им голову, мисс Фэрчайлд, а ваша грудь – если только у вас хватит ума ее показать.
Мэри медленно шла в направлении парадных зал. Она сама не знала, надеялась ли она встретить кого-нибудь по дороге или, наоборот, боялась таких встреч. Вдруг дверь, с которой она поравнялась, отворилась. Мэри охнула от испуга, и ей захотелось исчезнуть, слиться с деревянными панелями стены.
В коридор вышел всего лишь дядя Кэлвин. Он держал в руке парик, а редкие перья еще оставшихся у него на голове волос топорщились в разные стороны. Жилет у него был застегнут не на те пуговицы, краски на лице расплылись, и, судя по виду его талии, он был без корсета.
«Что за чудо?» – удивилась Мэри.
Ее он, казалось, совершенно, не заметил. Судя по ошеломленному выражению его лица, он вообще не замечал ничего вокруг. Он обернулся и, глядя в темноту покинутой им комнаты, дрожащим голосом проговорил:
– Дорогая, это было такое захватывающее переживание. Могу я надеяться, что мы вскоре его повторим?
Мэри еще теснее прижалась к стене. Пожалуй, и вправду лучше остаться незамеченной.
– А ты считаешь, что оно так потрясло нас обоих, Кэлвин? – отозвался из глубины комнаты довольно равнодушный женский голос.
– Н-н-но, неужели… – пробормотал он, заикаясь.
– Если будешь хорошо себя вести и достаточно любезно беседовать с моим крестником, я, быть может, потанцую с тобой сегодня.
Мэри узнала этот голос. Она с трудом могла поверить своим ушам и не знала, ужаснуться ей или рассмеяться.
– Но ты обещаешь? – умоляюща произнес Кэлвин.
Пухлая в кольцах рука, показавшись из темноты снисходительно похлопала его по плечу.
– Обещаний я никогда не даю. Они слишком связывают. Я уже говорила тебе вчера ночью. А теперь, будь пай-мальчиком и ступай, откуда пришел. Я должна готовиться к балу.
Дверь захлопнулась. Кэлвин бессмысленно таращился на крашеные доски, а Мэри с изумлением взирала на Кэлвина. С видом человека, сразившегося с судьбой и потерпевшего поражение, он поплелся по коридору.
Мэри неторопливо следовала за ним на почтительном расстоянии, размышляя о том, какой хитроумный план изобрела ее бывшая хозяйка. Известие о том, что леди Валери на протяжении многих лет фактически руководила английским правительством, было воспринято ею с недоверием. Теперь она была гораздо более склонна этому верить. Увидев Кэлвина в его смятенном состоянии, Мэри убедилась в своих подозрениях: леди Валери попытается вернуть дневник без посторонней помощи. Без ведома Себастьяна она уже приступила к испытанию подозреваемых.
Мэри страстно желала ей помочь; никто не желал возвращения дневника сильнее, чем она. Может быть, тогда она сможет уехать. Каждый лишний день, пока она остается здесь и вечно торчит у всех на виду, грозит ей разоблачением. Но вмешательство в дело леди Валери ее очень встревожило. Леди Валери явно не остановилась перед тем, чтобы заманить врага в свою постель. И похоже, весьма преуспела. Право, очень изобретательная дама. Видя, с каким живым интересом она наблюдает за отношениями между ней и Себастьяном, Мэри обрела уверенность в том, что леди Валери не задумается завлечь и их в подобную ситуацию. Мораль у нее тоже была крайне своеобразная. Мэри дала себе слово быть начеку и следить не только за своими врагами, но и за своей патронессой.
С мрачной решимостью она продолжала свой путь в бальный зал, и чем дольше она шла, тем больше людей встречалось ей по дороге, пока она наконец не почувствовала себя каплей в огромном человеческом потоке. И при этом довольно незначительной каплей.
При входе в зал Мэри чуть не наступила на шлейф дамы в пышных фижмах. Подумать только – фижмы! Уж не осрамится ли она, последовав совету Джилл?
Мэри огляделась по сторонам, и всякая мысль о модах мгновенно вылетела у нее из головы.
Зал преобразился в изумительно разукрашенное волшебное царство. Он был весь задрапирован темно-голубым шелком. Легкая ткань колыхалась на проникавшем в открытые двери ветерке, чаруя всеми оттенками цвета, принимая причудливые очертания и поблескивая в огне свечей. Тысячи их, горящих в золоченых люстрах, как звезды в ночном небе, производили сказочное впечатление. Вдали, над морем сверкающего паркета, оркестр играл романтические мелодии Томаса Линли.
Растерявшаяся Мэри с улыбкой застыла на месте. Она никогда не позволяла себе мечтать о том, что она может оказаться на таком балу. Но при всем богатстве воображения она не могла бы и представить себе ничего более великолепного.
Роскошно одетые гости и не думали заговаривать с ней. Они только с вниманием рассматривали ее. Они заметили и ее ненапудренные волосы, и ее гладкую юбку, они даже наклонялись к ней, принюхиваясь к ее духам. Мужчины дерзко улыбались, женщины в париках обсуждали ее туалет с видом, явно говорившим, что раз они ее не знают, стало быть, она никто и ничто.
Да и откуда им было знать, что перед ними гувернантка, волею судьбы ставшая экономкой, а в промежутке побывавшая еще и убийцей? А таких нелегко смутить.
Выступив вперед, она тоже вглядывалась в гостей и никого не узнавала. Слава Богу, и ее вроде тоже никто не узнал.
– А вот и наша наследница. – Голос Бэба возвысился над стоявшим вокруг гулом. – Мэри, иди скорее сюда и встань рядом с нами, чтобы приветствовать наших гостей.
Фэрчайлды гордо выстроились в ряд. Первым стоял Бэб, маркиз Смитвик, белокурый красавец, привлекавший всеобщее внимание. Рядом с ним Нора, одетая в блестящий розовый шелк, казалась мелковатой и незначительной. Затем следовали все дяди – кроме, впрочем, Кэлвина, который, видно, еще не пришел в себя, и дочери. И мужчины, и женщины были в роскошных нарядах. Ни в чем в доме Фэрчайлдов: ни в них самих, ни в прислуге, ни в обстановке не было и малейшего намека на бедность. Неужели они действительно находятся на грани разорения, думала Мэри, и знакомо ли хоть кому-нибудь из них значение слова «экономия»?
– Господи, неужели никто не говорил тебе, что в парадных случаях необходим придворный туалет? – сквозь зубы прошипела Дэйзи. – У тебя будет просто глупый вид с этими распущенными волосами, что за странная манера одеваться?
– А мне кажется, она выглядит прекрасно. – Друзилла зажмурилась и скривила губы, как ребенок, которого чем-то обидели, и он вот-вот разревется. – И это так несправедливо.
– Ты, должно быть, каким-то способом разузнала, как будет убран зал, хитрюга? – притворно улыбнулась Лилит, глядя на нее с ненавистью.
И тут Мэри наконец поняла, почему Джилл настояла, чтобы она надела белое с золотом.
Лилит была в голубом. Вильда в серебристом. Близнецы, которым по возрасту здесь вообще быть не полагалось, были в одинаковых шафрановых платьях, а Дэйзи в роскошной золотой парче. Каждое платье сияло, как украшения на потолке в форме звезд. Но ни одно из них не выделялось так ярко на темно-голубом фоне, как платье Мэри.
– Сними-ка лучше эту шаль, – сказала Раделла, когда Мэри с ней поравнялась. – Скромность годится только для крестьянок.
Если Раделла так думает, значит, она была права, надев шаль, решила Мэри и затянула узел потуже.
– По-моему, ты очень красивая, – робко сказала Вильда.
Мэри бросила на нее благодарный взгляд. Единственное доброе слово дорогого стоит.
– Встань со мной рядом, – Нора протянула ей руку. – Мы представим тебя обществу как подобает наследнице состояния Фэрчайлдов.
Мэри встала между Норой и дядей Лесли. Ей все время казалось, что Лилит и Дэйзи, Друзилла и Раделла прячут кинжалы где-то на своих пышных туго зашнурованных бюстах. Только отвернись, и ножи вонзятся ей в спину. Она заметила и злобный взгляд Лесли. Ее присутствие было более чем неприятно Фэрчайлдам, за исключением, быть может, Бэба и Норы.
Если бы они только на секунду представили себе, насколько ей самой было здесь невыносимо.
Бэб торжественно представлял ее подходившим гостям, а Нора выражала радость по поводу обретения дорогой племянницы. Такое у них было разделение обязанностей. Гости проходили один за другим, и у Мэри от постоянной улыбки уже начало сводить челюсти. Шум в зале становился все громче, по мере того как повторялась история о возвращении в лоно семьи блудной родственницы.
Прикрывшись веером, Нора сказала:
– Обрати внимание, дорогая, последний в ряду гостей – граф Шоу с сыном. Сын еще холост и надеется выгодно жениться.
Мэри мельком взглянула на прыщавого юнца.
– Я его по меньшей мере лет на десять старше.
– Не больше, чем на восемь, – спокойно возразила Нора.
– Но ты богатая наследница и притом красавица, такую упускать нельзя. Тут никакой возраст не помеха.
С чувством облегчения Мэри заметила:
– Я помолвлена, как вам известно.
Бэб, очевидно, прислушивался к разговору, потому что тут же, отвлекшись от виконта, чью руку он в это время пожимал, он наклонился к Мэри за спиной Норы.
– Твой жених, кажется, еще не появлялся. Вероятно, он стыдится синяка под глазом, который ты ему так ловко подставила.
Мэри внутренне застонала.
– Я ему подставила синяк? Что вы такое говорите?
– Ну, не столько под глазом, сколько на щеке. – Нора недобро улыбнулась. – Видно, ты не так уж сильно к нему расположена, как делаешь вид?
Вот именно такого вопроса Мэри и опасалась. Последние десять лет ей не случалось врать. И теперь ее легко можно было застать врасплох. Еще несколько минут назад она не хотела встречи с Себастьяном; теперь он был ей необходим.
– Вовсе нет. Вы совершенно напрасно так думаете. Я просто считаю, что чем раньше мой будущий муж проникнется уважением ко мне, тем лучше. Не так ли?
Мэри приятно улыбнулась виконту, чтобы возместить ему недостаток внимания со стороны хозяев.
Восхищенный виконт отвечал ей не менее приятной улыбкой.
– Могу ли я осмелиться пригласить вас танцевать со мной, мисс Фэрчайлд?
Прежде чем Мэри успела ответить, вмешалась Нора:
– Она пока еще не принимает приглашений, лорд Тислуэйт. Она еще мало с кем здесь знакома, оставьте шанс и другим джентльменам.
Между тем Лесли настойчиво оттеснил виконта от Мэри, положив ему руку на плечо.
Девицы Фэрчайлд немедленно окружили незадачливого кавалера.
Лесли напустился на Мэри:
– Лорд Тислуэйт для тебя не кавалер и к тому же он известный охотник за приданым. Постарайся больше не забывать, что ты Фэрчайлд, и прибереги свои улыбки для более подходящих поклонников.
Ах ты, злющий тиран! Неужели она позволит ему распоряжаться собой, еще чего?! Мэри повернулась к нему и взглянула ему прямо в лицо, в его изумительные, как и у всех Фэрчайлдов, глаза.
– Я веду себя как и подобает в моем положении.
– В твоем положении? Твоем положении? – поперхнулся Лесли. – Откуда тебе знать, как ведут себя богатые наследницы? – съязвил он.
– Меня прекрасно обучила всему, что нужно, леди Валери. Почему бы и вам не обратиться к ней за наставлениями? Право, она этого стоит.
– Мне… к женщине… за наставлениями?
Как индюк, обреченный на заклание, Лесли кудахтал и тряс головой. Все многочисленные складки у него под подбородком пришли в волнообразное движение. Но какая дерзость!
– Да будет тебе известно, я еще никогда не обращался за этим к женщинам, – потрясенно заявил Лесли.
– Вот потому-то на вас такие старомодные кюлоты.
Мэри нанесла ему это оскорбление холодно и расчетливо.
Пока Лесли озабоченно косился на свои ляжки, Мэри вежливо приветствовала графа Шоу с сыном. Когда юнец попросил разрешения пригласить ее на танец, она сказала:
– Это мой первый выход в свет, и леди Смитвик не позволяет мне пока принимать приглашения. Она считает, что я сначала должна познакомиться со всеми.
Что оставалось делать Hope? Она натянуто улыбнулась и невнятно пробормотала что-то в знак согласия. Мэри впервые после приезда в Фэрчайлд-Мэнор испытала ощущение одержанной победы. Может быть, она все-таки не станет покорной жертвой этой волчьей стаи!
Если бы только она могла разделить это ощущение с Себастьяном! Он бы ее понял!
Она осмотрелась по сторонам. Его нигде не было видно. Как он мог покинуть ее в такой важный момент? Если только он не решил, воспользовавшись случаем, приступить к поискам дневника.
Мэри удивлялась собственной непоследовательности. Она собиралась покинуть это зловещее место как можно скорее, и в то же время она хотела, чтобы этот суровый человек с рассеченным лицом, от усилий которого зависело ускорить ее отъезд, был при ней. Вероятно, тревоги и неприятности, преследовавшие ее в дороге и сопровождавшие ее прибытие в Фэрчайлд-Мэнор, слегка помутили ее рассудок. Во всяком случае, она предпочитала такое объяснение другому – что она желает Себастьяна и его поцелуев.
– Посмотри, милочка, – обратилась к ней с довольным видом Нора, – вот кого ты должна вознаградить согласием танцевать с ним. Это Йен.
Мэри усилием воли заставила себя отвлечься от мыслей о Себастьяне. Йен был тоже темноволос и суров и тоже, вероятно, страдал от ран, хотя и не физических, а душевных, но не он был ей нужен. Он не притягивал ее к себе с такой силой, одним словом, он был не тот.
– Маленькая кузина, ты все хорошеешь! Я убеждаюсь в этом каждый раз, как вижу тебя. – Йен говорил всегда так искренне, что она сразу почувствовала себя свободнее.
Под его восхищенным взглядом к ней вернулось радостное возбуждение, вызванное ее ошеломляющим успехом. Мэри знала, что с ним ей будет легко, он не станет смеяться над ее наивными восторгами.
Она весело покружилась на месте.
– Прелестное платье, правда? – она даже была кокетлива.
– Я скорее сказал бы это о женщине в платье.
– Ну, женщина, какой была, такой и осталась. – Успех, конечно, вскружил ей голову, но в глубине души Мэри продолжала пребывать все той же рассудительной экономкой. – И что-то раньше никто ей такого не говорил, – закончила она фразу.
– Это только потому, что раньше с тобой не было меня, – живо отвечал Иен.
– Ты такой милый! – сказала она искренне. Он понимает, что ей не по себе в незнакомой для нее обстановке, и хочет подбодрить ее.
Йен посмотрел на нее недоуменно, как будто его озадачил ее комплимент, и затем лицо его приняло свойственное ему циничное выражение.
– Мужчины не любят слыть милыми. Это как-то слащаво. Дерзкими, отважными, остроумными, неотразимыми – да! – но только не милыми!
– Ну что ж, запомню на будущее, – сказала она и, наклонившись к нему, прошептала:
– И все же ты милый! – и весело рассмеялась.
– Мэри уже познакомилась почти со всеми, – вмешался Бэб. – Пройди с ней в зал, Йен.
Мэри, разумеется, не познакомилась «почти со всеми», но она поняла, что имел в виду Бэб. Она познакомилась с теми, кто заслуживал внимания. Если какое-нибудь важное лицо вдруг явилось с опозданием, Бэб или Нора позаботились бы о том, чтобы ее представить.
Обвив рукой ее талию, Йен повел ее к толпе гостей.
Мэри доверительно прошептала ему:
– Как хорошо подальше от родственников, правда? Я редко кажусь себе очень доброй и добродетельной, но по сравнению с ними мы с тобой просто святые! Вокруг них клубится злоба и зависть. Мне там душно.
Он молчал так долго, что Мэри смутилась.
– Я не хотела тебя обидеть, – сказала она. – Ты, наверно, не сумел бы ужиться с ними, не будь у тебя к ним какой-то привязанности. Я не стану больше дурно говорить о них, тебе, конечно, это неприятно.
– Привязанности, ты говоришь – привязанности?! – повторил Иен. – Уверяю тебя, с ними вполне можно ужиться, не испытывая к ним ни малейшей привязанности. Я только удивляюсь, что ты отделяешь меня от них.
– Тебя? – Мэри засмеялась. – Ты же дал мне денег, помнишь? Ты посоветовал мне убраться подальше от Фэрчайлд-Мэнор. Ты сказал, что мне повезло, что меня выгнали. Ты, можно сказать, спас мне жизнь, Йен. Я на опыте убедилась в твоей правоте.
Йен, казалось, боролся с собой, но, прежде чем он успел что-либо сказать, раздался добродушно-приветливый мужской голос:
– Йен, старина, ты привел к нам прекрасную мисс Фэрчайлд, спасибо, дружище, можешь теперь отчаливать.
Мэри сразу же узнала веселого джентльмена. Его ей представили. Это был виконт Дайн, сорокалетний холостяк, всячески старавшийся произвести на нее впечатление.
– Ступай, ступай, мисс Фэрчайлд желает танцевать только со мной, – упорно настаивал он.
– Не думаю, – Йен покрепче обнял Мэри. – Она моя кузина, у меня преимущественное право.
– Право? – вмешался другой мужской голос. – У кузенов нет никаких прав. И у тебя тоже. Дайн – убирайся! Мисс Фэрчайлд, безусловно, обожает меня.
Мэри оглянулась и увидела графа Эгасса. Он был помоложе Дайна. Фалды его фрака отличались чрезмерной длиной, жилет – самой причудливой вышивкой, но лицо его было изрыто оспой, следы которой он пытался скрывать под толстым слоем пудры и многочисленными мушками. Самым неприятным в нем была его крайняя самоуверенность и то, что Мэри называла чванством.
– Мисс Фэрчайлд совершенно не нуждается в вашем обществе, – заявил мистер Муэтт, расправляя оборки на рубашке. – Потому что она любит меня.
– Перестаньте, право, на самом деле, господа, я никого из вас не люблю, – заявила Мэри авторитетным тоном экономки, прекращающей ссору, разгорающуюся между ее подчиненными. На лицах мужчин выразилось искреннее изумление, и она поспешила усилить произведенное впечатление, предупредив:
– Я не люблю ни ребячества, ни фатовства, так что если вы хотите мне понравиться, вы должны вести себя достойно.
Кавалеры, переглядываясь, отступили. Йен с трудом подавил улыбку.
В это время другой голос, спокойный, приятный, голос человека, искренне забавляющегося происходящим, произнес:
– Ну что, сваляли дурака, друзья? Теперь позвольте мистеру Бриндли дать вам урок.
Высокий, хорошо сложенный мужчина лет пятидесяти подошел к Мэри с изящным поклоном.
– Мисс Фэрчайлд, весь последний час я восхищаюсь вами издали. Не удостоите ли вы меня чести протанцевать со мной первый танец?
Мэри не узнала ни этого человека, ни его фамилию. Почему-то его ей не представили. Возможно, он был одним из многих, кого ее дядя и тетка находили «неподходящими». Это еще больше расположило ее к нему.
– Я бы с удовольствием отдала первый танец вам, сэр, – отвечала она, – но я не танцевала много лет, боюсь, что стану наступать вам на ноги.
Взяв ее руку в свои, он погладил ее своими большими ладонями.
– Я готов, чтобы мне отдавили все пальцы ради удовольствия быть кавалером столь обворожительной молодой леди. – Мистер Бриндли был сама учтивость.
Мэри не могла удержаться от улыбки. С каждой сменой выражения на его уже немолодой коже появлялись морщинки. Он выглядел сильным, как грузчик, и его широкие плечи еще не начали сутулиться. Одет он был по моде двадцатилетней давности, и его пудреный парик был в лучшем случае из конского волоса, но все эти недостатки тонули в море его обаяния. Неудачливые поклонники мрачно наблюдали за тем, как он вывел Мэри в круг выстроившихся пар.
– Я Эверетт Бриндли, моя милая, и в молодости считался неплохим танцором. Лучшего кавалера для первого менуэта вам здесь не найти.
Он поставил ее в ряд с другими дамами и, как только заиграла музыка, занял место среди кавалеров.
– Я к тому же еще и купец. Значит, вовсе не подходящий поклонник для такой прелестной юной аристократки. Поэтому обещаю не ухаживать за вами, если только вы со своей стороны пообещаете не влюбляться в меня.
Нет, какой он занятный, этот «неподходящий» купец! Настроение ее все улучшалось.
– Это может оказаться затруднительным, сэр, поскольку к джентльмену столь любезному невозможно остаться равнодушной.
– Я сразу понял, что вы настоящая леди. – Он небрежно кивнул в сторону отвергнутых поклонников. – Эти ничтожные пиявки недостойны целовать подошвы ваших туфелек.
Мэри поразила его горячность.
– Вы уж слишком резки, сэр.
– А вы чересчур добры. – Внезапно вспомнив свою роль бального кавалера, он как-то странно улыбнулся.
– По правде говоря, вы напоминаете мне мою дорогую покойную миссис Бридли. – Он прижал руку к сердцу. – Я слышал, что вы помолвлены с виконтом Уитфилдом.
Утвердительно кивнув, Мэри сосредоточилась на тщательном подражании медленным грациозным движениям других дам.
– Как это печально для всех этих мужчин, которые даже сейчас следят за вами жадными взглядами.
– Не сомневаюсь, что пострадает главным образом их карман.
Мэри удалось плавно повернуться в такт музыки. Она с торжеством осознала, что не окончательно забыла уроки отца, наставлявшего ее когда-то в танцевальном искусстве.
Тоска по прошлому внезапно охватила ее с какой-то неистовой силой. Как бы понравился ее отцу сегодняшний вечер! Как бы он гордился ею! Обычно Мэри старалась подавлять в себе воспоминания об отце. Временами она даже ненавидела его. Но сейчас, под влиянием праздничного настроения, в ней воскресали только светлые картины, его доброта и жизнерадостность.
Мэри мимолетно пожалела, что не позволила Хэддену поехать с ней. Она боялась опасности, но какая в такой обстановке может быть опасность? Она совершенно расслабилась.
– Так значит, виконт Уитфилд прочно утвердился в вашем сердце, – сказал мистер Бриндли, проделывая сложные па. – А вы, я полагаю, в его?
Озадаченная фамильярностью вопроса, Мэри сбилась с такта и должна была ускорить шаг.
– Ага, я вижу, я вас смутил. – Он вполголоса подсказал ей несколько следующих па и снова вернулся к теме разговора. – Простите старику, если я позволил себе лишнее.
Мэри не могла согласиться с тем, что он называл себя стариком. В его грациозных легких движениях чувствовалась значительная сила. До старости ему было явно еще далеко.
– Вы вовсе не старик. Не клевещите на себя.
– Благодарю вас, но молодость моя уже миновала, оставив мне сознание, что у меня слишком мало времени, чтобы исправить мир. – Он усмехнулся. – Мне не дождаться, пока изменится Уитфилд. Я его знаю много лет. Нам случалось вместе участвовать в некоторых предприятиях, и я проникся к нему уважением. Он напоминает меня самого, когда я был молод. Энергичный. Решительный. Неукротимый. – Мистер Бриндли подчеркивал каждое слово взмахом руки.
– Да. – Мэри пристально всматривалась в другие пары, чтобы скрыть от мистера Бриндли выступивший у нее на лице румянец и убедиться, что никто не подслушивает их странный разговор. – Да, он такой, – шепотом подтвердила она.
– Не беспокойтесь, нас никто не слышит, – ободрил ее мистер Бриндли. – Человек с моим опытом знает, как пользоваться голосом. – Он откашлялся. – Торговые переговоры, знаете ли.
Мэри снова осторожно огляделась. Хотя танцующие изо всех сил напрягались, чтобы их услышать, судя по неудовлетворенному выражению их лиц, им это не удавалось.
– Да, но мы ведь говорили о молодом Уитфилде. Я желаю ему большой и настоящей любви. Я так рад за вас. – Он стиснул руку Мэри, и его подбородок задрожал. – Такой, какая была у нас с миссис Бриндли.
У Мэри тоже задрожал подбородок.
Какой он славный! Приятно встретить в этой толпе такого человека.
– Я вижу по вашему румянцу, что Уитфилду повезло. – Голос мистера Бриндли был сама нежность. – А танец тем временем закончился, и я полагаю, что вы сыграли со мной хорошенькую шутку.
– Что вы хотите этим сказать, сэр? – удивленно спросила Мэри.
Его карие глаза лукаво блеснули.
– Вы очень хорошо танцуете.
– Только с хорошим учителем.
Мэри сделала ему реверанс, и мистер Бриндли проводил ее на место.
– Довольно вам хмуриться, молодежь, лучше запоминайте, что такое приличные манеры, – обратился мистер Бриндли к явно расширившемуся кругу поклонников Мэри. – В любом случае, она вам не достанется. Мисс Фэрчайлд – собственность виконта Уитфилда, и вам лучше об этом не забывать. А то ведь он не замедлит напомнить!
Когда он удалился твердой упругой походкой, граф Эггас тихо сказал:
– Грузчик из доков, портовый рабочий.
– Вот именно, – мистер Муэтт глумливо усмехнулся. – Или был таким. И хвалится этим направо и налево. Тоже мне манеры…
– Говорят, он анархист или и того хуже, – снова заговорил Эггас почти шепотом.
– Каким образом он вообще здесь оказался? – спросил мистер Муэтт. – Я не знал, что Фэрчайлды принимают у себя торговцев вместе со сливками общества.
– Сливки общества столько назанимали у мистера Бриндли, что пригласят его, куда он только пожелает, – исчерпывающе объяснил все виконт Дайн, не отличавшийся сдержанностью на язык, – как это известно Фэрчайлдам по их собственному опыту.
– Лучше уж пригласить его в гости, чем столкнуться ночью на лондонской улице с парочкой его головорезов.
Вид у Эггаса был совершенно больной. Он махнул кружевным платком в сторону Мэри.
– Вы ничего не подозреваете, а это страшное испытание.
Мэри не поверила ни единому его слову. Этому жалкому ничтожеству нужно было только сочувствие, и ничего больше.
– Мистер Бриндли, на мой взгляд, очень приятный человек, – сказала она. – Вы должны быть весьма признательны, что он готов одалживать вам свои деньги.
Йен громко захохотал, остальные замялись.
– Тебе следовало притвориться, что ты не слышишь эти разговоры о ростовщичестве. Молодым незамужним женщинам полагается быть несведущими в таких делах.
– О Господи, постараюсь не забыть, – пообещала Мэри, подумав про себя, что женщина любого ранга все равно что экономка, ей приходится изображать из себя немую, чтобы угодить мужчинам. Или воистину быть глупее глупого.
– Лично я нахожу откровенность мисс Фэрчайлд восхитительной. – Перед ней склонился человек лет тридцати, по наружности закоренелый распутник. – Барон Харлоу к вашим услугам.
– Такой же восхитительной, как и ее красота. – Прыщавый сынок графа Шоу завладел ее рукой и запечатлел на ней поцелуй.
Поистине в Англии нет никого прелестнее ее, – лорд Тислуэйт попытался протиснуться к ней, но ему не дали возможности это сделать. Пришлось ему удовольствоваться выкрикиванием комплиментов поверх чужих голов. Выглядел он при этом довольно смешно.
Мэри с сожалением вспомнила былое свое легковерие. Окажись сейчас здесь, среди всего этого великолепия, осыпанная комплиментами шестнадцатилетняя Джиневра Фэрчайлд, она была бы осчастливлена сверх всякой меры. В тот момент сбылись бы все ее самые смелые мечты. Но Мэри Роттенсон равнодушно рассматривала украшения на стенах и потолке зала и думала о том, сколько они могли бы стоить и как долго придется прислуге их убирать. Слушая эти потоки лести, она недоумевала, как все эти гордые аристократы, ранее столь равнодушные к ее прелестям, могут подумать, что она поверит им теперь. Это же просто нелепо.
Экономка, с грустью подумала она, никогда не предается самообману. А как бы иногда хотелось!
Йен взял ее за руку.
– Музыка заиграла. Ты не окажешь мне честь?
Они заняли свои места среди танцующих пар.
Под звуки оркестра Йен спросил:
– Куда ты направилась отсюда тогда, много лет назад?
Мэри промолчала. Она не хотела лгать кузену, который был так добр к ней. Но с другой стороны, она не могла и во всем признаться. Даже Йен, при всей его доброте и сочувствии, осудит преступницу.
– Успокойся, ты можешь мне ничего не рассказывать – Йен погладил ее руку. – Ты мне ничем не обязана.
– Нет, я тебе очень обязана! Если бы не ты, нам с Хэдденом пришлось бы… голодать. – А ее бы еще пытали и повесили.
– Ты так хороша сегодня.
Мэри склонилась перед ним в реверансе, как этого требовала очередная фигура танца. Когда она выпрямилась, он коснулся пальцами локона у нее на груди.
– У тебя был кто-то? Какой-то мужчина?
Да, был. Конечно, был. Только не в том смысле, в каком имел это в виду Йен.
– Нет, – отвечала она твердо. – Я долго искала себе место, пока леди Валери не взяла меня в экономки.
– В экономки? – Йен раскрыл рот от изумления. – Не может быть!
– Может. И я была очень хорошей экономкой. – Мэри с трудом удерживалась от смеха, глядя на выражение его лица. – А ты думал, что могло со мной случиться? Как я жила, по-твоему, все это время?!
– Я, честно говоря, думал, ты стала любовницей какого-нибудь богача. Я воображал, что у тебя все совершенно благополучно. Всякий раз, бывая в Лондоне, я искал тебя. Но мне в голову не могло прийти искать тебя среди прислуги.
В его карих глазах вспыхнуло возмущение.
– Положение любовницы тебе, несомненно, больше бы подошло.
– Это что, все вокруг так думают? Что я любовница Себастьяна и что теперь он женится на мне, потому что я стала богатой наследницей?
– Вообще говоря, да. Ведь ты же сама знаешь, что он женится на тебе из-за денег.
– Какая глупость, – сказала она, не задумываясь. – Если бы он женился на мне из-за денег, он мог бы сделать это еще в Шотландии. То есть до того, как мне стало известно о наследстве. Тогда бы он завладел моим состоянием, о существовании которого я даже и не слышала.
Йен стиснул ей руку и, когда она поморщилась, тут же извинился.
– Только не говори никому правду. Пусть они лучше думают, что ты жила на содержании. Ты не представляешь, как они к этому отнесутся.
– Тебе не кажется, что эти благородные особы очень странные? Они предпочли бы, чтобы я продавалась кому-то, а не служила честно?
– Что я об этом думаю, не имеет никакого значения. – Йен говорил торопливо и настойчиво, как будто у него было мало времени, чтобы внушить ей эту мысль. – Смотри только, не позволяй никому заманить тебя в уединенное место.
Мэри ощутила какое-то странное покалывание в шее, пониже затылка и с трудом удержалась, чтобы не коснуться этого места рукой. В чем дело?
– Здесь любой не задумается задрать тебе юбку и опозорить тебя ради твоих денег. – Йен кинул взгляд куда-то поверх ее головы.
Она готова была поклясться, что ему не по себе. Что случилось? Или шепот какой-то пробежал по залу? Или откуда-то холодом вдруг повеяло?
– Я не забуду твое предостережение, – сказала она.
– И твоя помолвка тебя не спасет.
Ах, так это Себастьян. Себастьян появился наконец здесь, в зале!
– Если Уитфилд женится на тебе не ради приданого, то потому, что он такой же, как и все. Он просто не может устоять перед девушкой из семьи Фэрчайлд.
Себастьян, вероятно, следит за ней. Вот почему по телу пробегает дрожь. Вот почему ей хочется бежать и еще сильнее хочется остаться. Она теряет всякое самообладание, даже когда он просто смотрит на нее.
– Все знают, что он скорее задушит тебя, чем женится на женщине, беременной от другого.
Даже не оглядываясь, Мэри знала, что Себастьян приближается к ним. Она чувствовала также, что ее разговор с Йеном ему неприятен.
Вызывающе глядя через ее плечо Йен закончил:
– Он не позволит Фэрчайлдам снова одурачить себя.
Себастьян отвлек ее внимание от Йена, проведя ладонью по ее обнаженной от плеча до локтя руке. Она не испугалась, не вздрогнула. Она ждала этого прикосновения, почти что жаждала его. Мэри повернулась к нему. Щека у него распухла, на ней темнел кровоподтек. Но глаза его пронзительно блестели, отражая полыхавший в его душе огонь.
– Мы же танцуем, приятель, – запротестовал Йен.
– Хватит, натанцевались, – отвечал Себастьян, уводя Мэри. Она повиновалась ему без звука.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Настоящая леди - Додд Кристина



Характеры героев как-то нераскрыты, а их действия не последовательны. А образ главной героини - сплошное раздвоение личности! А вот начало произведения даже очень интигующе и интересно!
Настоящая леди - Додд КристинаItis
9.08.2012, 23.47





А мне понравилось!
Настоящая леди - Додд КристинаНаталья 66
26.05.2014, 19.06





читать можно 9 балов.
Настоящая леди - Додд Кристинатату
14.06.2015, 21.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100