Читать онлайн Наперекор всем, автора - Додд Кристина, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наперекор всем - Додд Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наперекор всем - Додд Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наперекор всем - Додд Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Додд Кристина

Наперекор всем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Гриффит, тяжело дыша, столкнул с себя труп Харботтла и, застонав, поднялся. Как хорошо, что тело англичанина свалилось именно на него и прикрыло еще от одного выстрела, наверняка попавшего бы в цель! Правда, он настолько мастерски изобразил человека, свалившегося в расселину и пораженного насмерть стрелой из арбалета, что обманул даже наемников, убежденных в его гибели.
Гриффит, мрачно хмурясь, начал выбираться из оврага. Как он и ожидал, лошади на месте не оказалось. Значит, сегодня ему в Уэнтхейвен не попасть. Чувство безнадежности тяжким грузом легло на плечи, и он, невольно пошатнувшись, упал на одно колено, зарылся пальцами в грязь и воздел пригоршню земли к небесам:
– Господи, сохрани ее, пока мне не удастся добраться туда! Сохрани ее…
Гриффит осекся.
Если она все-таки останется в живых, он постарается, чтобы Мэриан прожила отпущенный ей судьбой срок. Сделает все возможное, даже если придется связать ее и тащить насильно в замок Пауэл. Конечно, замысел не очень красивый – заточение жены может вызвать грязные слухи. Но он своими ушами слышал, как ликовал Гледуин по поводу успеха своей миссии. И понял, насколько, в сущности, велик гений Уэнтхейвена. Но осознал также, что, если Уэнтхейвен осуществит свой план и поведет мятежников именем Лайонела, мальчик обречен. Генрих может посчитать милосердие, проявленное по отношению к Ламберту Симнелу, предыдущему претенденту, слабостью и, конечно, решит никогда больше не быть слабым. Он велит казнить Лайонела. Прикажет отрубить голову Уэнтхейвену. Вынесет смертный приговор Мэриан, возможно, Гриффиту и всем членам семейства Пауэл.
Ужасный конец, конец союзу с Мэриан, родным и близким, невинному младенцу. Только Гриффит может предотвратить несчастье – если сможет добраться до Уэнтхейвена вовремя.
Он снова вонзил пальцы в грязь, чувствуя, как скрипит под ногтями песок, совсем как в детстве, когда он совсем маленьким строил крепости из песка.
В воздухе повеяло чем-то знакомым. Гриффит поднял голову, неожиданно сосредоточившись, полный решимости.
Ферма, возможно? Вряд ли, в такой глуши, но…
Гриффит поднялся и последовал за слабым запахом конского пота, приведшим его по извилистой тропинке к поросшему свежей травой лугу, и тут он едва не рассмеялся от облегчения при виде беззаботно пасшейся лошади, явно принадлежавшей одному из убитых наемников, бежавшей в панике во время ночного боя и растерявшей седло и стремена, но Гриффит еще в детстве научился скакать на буйных и неукротимых диких валлийских пони. Если святой Давид послал ему лошадь, значит, Господь видит, он поскачет на ней.
И он поскакал, правда, после нескольких сокрушающих кости падений. Лошадь святого Давида оказалась достаточно резвой, и ее мнение о цели назначения явно не совпадало с мнением Гриффита, но упорная борьба лишь восстановила утерянную было уверенность Гриффита в себе, и вскоре он уже мчался по дороге в Уэнтхейвен, борясь одновременно с полуобезумевшим конем. Кроме того, Гриффит мучился мечтой о Мэриан, пытаясь придумать, как лучше ее осуществить. Как только он захватит ее и привезет в замок Пауэл, постепенно приучит ее любить домашнее хозяйство и заниматься им, будет дарить поцелуй за каждый сделанный ею стежок и ласку за каждый новый хозяйственный талант, который она проявит. Мэриан осознает простую радость быть женщиной и забудет о приключениях, схватках и опасностях.
Он, должно быть, бредит от усталости и боли.
Перед глазами встала картина: Мэриан, в мужском костюме, шьет и болтает со служанками о модных фасонах платьев.
Нет, он действительно бредит. Настолько впал в забытье, что кажется, будто слышит голос Генриха:
– Гриффит! Гриффит!
Гриффит уставился на приближающегося всадника, скакавшего впереди большого вооруженного отряда.
– Я так и думал, что это ты. Кровь Господня, Гриффит, что ты с собой наделал? Выглядишь, словно адское отродье!
Внимательно оглядев короля, Гриффит отметил, что на нем легкие доспехи. Более того, невинное выражение лица, добродушная улыбка, спокойный вид – все говорило о хорошем настроении монарха, все… если бы не пристально-настороженный взгляд. Неужели Генрих следил за ним? Неужели все-таки не доверяет? Но почему?
Ничем не выдавая своих мыслей, Гриффит подождал, пока Генрих не окажется рядом.
– Ты сейчас похож на моего повелителя, явившегося… спасти меня?
Генрих, подъехав ближе, критически рассматривал покрытого синяками, грязного с головы до ног рыцаря.
– Кажется, ты действительно нуждаешься в спасении.
– Не в спасении, но, возможно, в помощи. Я направляюсь в замок Уэнтхейвен.
– Вот как? Что ж, значит, нам по пути. Один из солдат Уэнтхейвена донес, что наемники графа замышляют недоброе, и я боюсь за мальчика.
– Мальчика?
– Сына леди Мэриан.
Генрих по-прежнему не мог заставить себя назвать Лайонела по имени. И как сильно Гриффит ни желал поддержки королевского отряда, он больше всего хотел также, чтобы Генрих немедленно исчез. Исповедь Мэриан тяжким грузом легла на совесть Гриффита, и он опасался истинных намерений короля.
– Кто принес тебе эти новости? – с подозрением осведомился он. Генрих, повернувшись в седле, вытянул руку:
– Этот человек.
Гриффит проследил, куда указывает король, и увидел Билли, великана Билли, верного телохранителя Мэриан. Но откуда он взялся?
Но времени поговорить с ним не было, поскольку Генрих требовал ответа:
– Что случилось с мальчиком? Почему ты один? Неужели леди Мэриан… у…
– Убита, ваше величество? Надеюсь, нет. Она спасла Лайонела от наемников и укрылась в замке отца.
– Господь покарай ее!
Боевой конь Генриха от неожиданности шарахнулся в сторону.
– Ее необходимо остановить!
– Но почему?! – настойчиво допытывался Гриффит, желая узнать, до какой степени Генрих посвящен в тайну.
– Потому что Уэнтхейвен намеревается использовать ее сына как стрелу, чтобы пронзить сердце моего правления.


– Твой быстрый ум всегда восхищал меня, но чего же ты ожидала в самом деле, когда все это время лгала насчет твоего сына?
Они сидели в уютной спальне Уэнтхейвена. Граф разлил вино, нарезал хлеб, и все это с таким невинным видом, что Мэриан невольно стиснула зубы.
Опустившись на стул, указанный отцом, Мэриан устроила поудобнее Лайонела и распрямила ноющие руки.
– Я не лгала тебе.
– Но и правды не сказала. – Уэнтхейвен смотрел на Лайонела, как скупец – на мешок с золотом. – И предоставила мне самому докапываться до истины.
– С твоим талантом шпионить это, должно быть, оказалось нетрудно, – отрезала она, все еще не в силах опомниться, отрешиться от боли предательства, все еще в ярости на себя за то, что решилась искать убежища у изменника.
– Верно, но сначала мне пришлось понять, что ты скрываешь. Как только мальчик достаточно вырос, чтобы стать похожим на отца, я невольно начал удивляться безмерной щедрости Элизабет. Остальное было не так уж трудно разгадать. – Он поставил на стол перед Мэриан чашу и блюдо и, приблизив к ее лицу свое, пробормотал: – Не одна ты присутствовала при родах, дочь моя, и, хотя придворные умеют молчать, одна служанка наконец все-таки согласилась открыть рот.
Какой же дурой она была, ожидая от отца чего-то иного!
Только эта мысль терзала душу Мэриан, больше она ничего не могла осознать. Престиж, богатство, интриги – вот все, чем жил Уэнтхейвен.
– Ты слишком низко пал, отец.
– Но еще поднимусь высоко. – Граф, выпрямившись, грациозно взмахнул рукой. – Дочь, я сделал все, чтобы твои мечты стали явью. Собрал отряд наемников. Лично навестил и поговорил с каждым недовольным дворянином в округе.
– И что же ты им сказал?
– Ничего, кроме того, что знаю путь к падению Генриха.
– И думаешь, до короля не дошли слухи о твоих делах?
– Разве это так важно? – Хани терлась у ног хозяина, с обожанием глядя на него большими карими глазами, и благодарно высунула язык, когда тот потрепал ее по ушам. – С Лайонелом во главе армии мы непобедимы. К концу года мы окажемся в Лондоне, и на его головке будет красоваться корона.
Вспомнив предсказания Гриффита, Мэриан решила проверить, насколько они правдивы.
– А Генрих будет обезглавлен.
– Неприятная необходимость.
– И Элизабет…
Уэнтхейвен решил, что лучше казаться великодушным и благородным.
– Она твоя подруга. Мы заключим ее в монастырь – этого будет достаточно.
– А маленький принц Артур?
Она затаив дыхание ждала заверений, так желая, чтобы Гриффит оказался не прав.
Но Уэнтхейвен неловко поежился и, подняв лапу собаки, долго вырывал из шерсти репей.
– Убийство ребенка… вызовет недовольство. Мы знаем это на примере Ричарда Йорка.
– Поэтому мы просто оставим его без присмотра, пока младенец не умрет? – Уэнтхейвен пытался что-то сказать, но Мэриан жестом призвала его к молчанию, настолько разъяренная, что едва сдерживалась. – А может, лучше уронить так, чтобы ударился головкой? Или тоже заточить в монастырь и забыть о его существовании, пока Артур не станет достаточно большим, чтобы без помех расправиться с ним?
– Весьма изобретательно, – заметил Уэнтхейвен.
– Господь покарает тебя, отец! Ты хуже ядовитой змеи.
Хани предостерегающе зарычала.
– Я предпочитаю определение «беспринципный», – раздраженно нахмурился Уэнтхейвен. – Ты хотела вернуться ко двору, и не убеждай меня в обратном. Мечтала стать приемной матерью короля. И не говори, что не хотела. Желала смыть клеймо шлюхи и оправдаться перед своими обидчиками. Только не надо притворяться, что ты не жаждала ничего подобного.
Конечно, отец говорил правду. Не стоит отрицать этого. Но теперь воспоминания о заветных мечтах рождали только стыд. Да, она хотела добиться трона для Лайонела. Но и для себя тоже, и это затмило ее разум. Только ясность мышления Гриффита помогла Мэриан увидеть ее истинные намерения в беспощадном зеркале истины.
– Ты прав, – признала она и прижала к себе Лайонела, страстно желая, чтобы эти большие настороженные глаза наконец смежил сон. Но, несмотря на очевидную усталость, на теплые объятия матери, Лайонел по-прежнему бодрствовал. – Взгляни на него, – прошептала Мэриан. – Сон больше не означает для него безопасность. Лайонел боится внезапного пробуждения, безжалостных похитителей, жестоких людей. Страшится… всего. – Мэриан растирала спинку сына медленными круговыми движениями. – И если он станет знаменем восстания против Генриха, то никогда уже не узнает ничего, кроме страха, и кошмары детских снов станут пылью, ничем по сравнению с кошмарами реального мира. Не искушай меня моими желаниями. Лучше думай о благе Лайонела.
Но отец уничтожил ее одной презрительной фразой:
– Ты думаешь как женщина!
Мэриан едва не рассмеялась вслух, но сдержалась, боясь, что не сможет остановиться:
– Благодарю, отец.
Она не убедила Уэнтхейвена. И к чему было пытаться?
Глядя на стиснутые руки, она невольно спросила себя, хватит ли сил сделать все, что должно быть сделано… в одиночку. Ведь у нее никого не осталось, ни одного человека. И некому помочь. Долан, этот коварный валлийский пират, исчез, не успели они добраться до замка. Арт мертв, а Рис и Энхарад далеко.
Никого… Никого не осталось.
– Ты убил Гриффита, – наконец выговорила она.
– Он мертв? – удивленно поднял брови граф. – Не имел ни малейшего понятия.
– Ты все прекрасно знал.
– Но как…
– Именно ты приказал наемникам убить его. Этому отвратительному Гледуину…
Мэриан осеклась. Гледуин ухмылялся, широко, нагло, открыто торжествуя, когда пересек подвесной мост и принял награду из рук Уэнтхейвена. Жизнь, отнятая им, ничего не значила по сравнению с деньгами, полученными за кровь, и жаждой убийства.
– Ты преувеличиваешь, – укоризненно бросил Уэнтхейвен, наливая себе еще вина. – Но почему это тебя заботит? Ап Пауэл был всего-навсего ничтожным валлийским рыцарем. Ты что, воспылала к нему страстью?
– Я была замужем за ним.
Наконец ей удалось удивить его: граф подошел ближе, сжимая в руках чашу.
– Ты осмелилась выйти замуж без моего позволения?
– Скорее, не посмела отказаться. Король Генрих Тюдор настоял на союзе, был посаженым отцом и пожаловал нас большим поместьем недалеко отсюда.
Глаза Уэнтхейвена сверкали яростью.
– Клянусь Богом, ты – моя дочь. И никогда не отличалась глупостью. Неужели не могла потянуть время?
– Я думала лишь о том, как спасти Лайонела, которого, как оказалось, приказал похитить ты. Генрих отказался отпустить нас, пока брак не будет заключен, а я заботилась лишь о безопасности своего сына. Ты виноват в том, что я вышла замуж.
– Была замужем, – поправил граф.
Мэриан подумала о расселине, о скорости летящей стрелы, о том, как мучительно изогнулось тело Гриффита перед тем, как перевалиться через край… и все же надеялась. Глупо. Глупо думать, что он выжил. Однако, хотя он не мог добраться до нее, не мог помочь, Мэриан все же надеялась.
Уэнтхейвен заявил, что, поскольку Мэриан его дочь, она должна обладать хитростью и коварством. Что ж, она, как его истинное дитя, попытается выработать план… только для этого нужно время. Стараясь сосредоточиться, она рассеянно погладила темные волосы Лайонела.
– Нам нужно отдохнуть.
Но Уэнтхейвен видел ее насквозь.
– Не знаю, стоит ли позволить тебе оставаться с сыном. А вдруг решишь выкинуть какую-нибудь глупость вроде попытки сбежать с мальчишкой? Мне следует забрать его у тебя.
Все мысли о планах и хитростях мгновенно вылетели из головы Мэриан, и она прижала к себе малыша.
– Ты уже один раз сделал это, и посмотри, что стало с ним в руках твоих нежных нянек всего за один день! Лайонел до смерти перепуган! Потерял веру в меня! Душа его уже ранена битвой, а ты желаешь сделать его королем Англии! Ты сошел с ума. Он ведь совсем еще ребенок!
– Он принц. – Безразличный взгляд графа остановился на Лайонеле. – И я научу его вести себя, как подобает принцу.
– И чему же ты научишь его, Уэнтхейвен? – спросила Мэриан. – Ты ведь не принц. И почти не человек.
Рука Уэнтхейвена поднялась, повисла в воздухе и опустилась. Холодный, полный презрения, Уэнтхейвен, всегда спокойный и сдержанный, казалось, почти потерял самообладание, словно пренебрежение дочери к нему и его плану могло каким-то образом причинить ему зло.
– Милорд! – В дверях стоял Гледуин, отряхивая грязь, как птица роняет перья во время линьки. – Неприятности, милорд.
– Я приказал тебе никогда не появляться в замке! Как ты посмел прийти сюда?! – взорвался Уэнтхейвен.
Гледуин большим пальцем показал на внутренний двор и повторил:
– Неприятности, милорд.
Это оказалось последней каплей. Сначала дочь, неразумная и упрямая, потом этот невежественный, грубый дикарь с его издевательской ухмылочкой.
Ярость душила Уэнтхейвена, лишала способности здраво мыслить. Он рванулся вперед, готовый разорвать наемника, но тот поспешно попытался предотвратить неминуемую кару:
– Хотите, чтобы я говорил при вашей дочери? – И с нескрываемым сарказмом добавил: – Это может расстроить столь деликатную даму.
Холодный рассудок мгновенно вытеснил жаркий гнев, и Уэнтхейвен – уже спокойно – подошел к Гледуину и, безжалостно вцепившись в его руку, протащил наемника через зал и швырнул в маленькую клетушку.
– В чем дело?
Гледуин потер запястье:
– Клянусь, вы не из добреньких!
Уэнтхейвен шагнул ближе:
– Ты еще меня не знаешь.
Что-то в хозяине – голос, выражение лица, походка, – казалось, мгновенно лишило наемника дерзости и уверенности в себе.
Уэнтхейвен испытал глубокое и злобное удовлетворение, когда Гледуин, отступив, почти врезался в стену.
– Я только пришел сказать вам, что за стенами замка стоит отряд солдат. Они послали гонца с приказом опустить мост. Гонец объявил… – Гледуин перевел дух, – что они от короля.
Губы Уэнтхейвена едва двигались.
– От короля?!
– Он держал королевский штандарт.
– Тогда они не от короля. Это сам король. – Уэнтхейвен глубоко задумался. – Сколько людей в отряде?
– Не могу сказать точно, они скрываются за деревьями, но… по-моему, не больше двадцати рыцарей с оруженосцами.
– Такое маленькое войско… Я думал, Генрих умнее. Если удастся захватить короля…
Рука Уэнтхейвена сжалась в кулак. Граф улыбнулся той улыбкой, которая заставила закаленного наемника попятиться к выходу. Вытянутый палец Уэнтхейвена почти уперся в Гледуина.
– Ты!
Валлиец замер, как пойманный лис.
– Да, милорд?
– Поговори с ними. Задержи, пока я подготовлюсь. Делай, что сможешь, чтобы дать своим людям время вооружиться.
– Милорд, – спросил Гледуин, настороженно блестя глазами, – мне надеть доспехи?
Обуреваемый предвкушением очередной интриги, Уэнтхейвен великодушно ответил:
– Да, Гледуин. Вели английским солдатам выбрать для тебя в оружейной лучшие доспехи.
– Им это не понравится.
– Но они сделают, как велено. А когда подойдет время… – Уэнтхейвен сдавил плечи Гледуина так, что тот сжался, словно от прикосновения раскаленного клейма. – Сейчас вся Англия в нашей власти. Ошибиться нельзя.
Отвернувшись, он покинул разинувшего рот наемника и вернулся к Мэриан. К своей дочери, хранительнице тайн. Или, возможно, всего лишь одной тайны, но страшной?
Граф добродушно улыбался Мэриан, едва замечая, как судорожно прижимает она Лайонела к груди, и, насколько мог убедительнее, предложил:
– Почему бы тебе не пойти в свои покои? Уложи ребенка спать. Спокойно все обдумай. Ты слишком устала и не в состоянии ясно мыслить. Когда отдохнешь и успокоишься, еще поблагодаришь меня за предусмотрительность.
– О, Уэнтхейвен, – начала Мэриан. Но тот не обратил на нее внимания.
– Сесили! Выйди из-за занавесей и помоги же наконец!
Мэриан, сбитая с толку, повернулась к стене, закрытой портьерами.
– Ну же, Сесили! – рявкнул он. – Женщина размером с корову едва ли может спрятаться в тайник для соглядатая без того, чтобы не быть замеченной!
Портьеры зашуршали, медленно раскрылись, и оттуда выступила Сесили. Беременная Сесили. Лицо одутловатое, на лбу красные пятна, запястья и щиколотки отекли и распухли, словно сосиски. Двигалась она с трудом и неуклюже.
И, что всего хуже, выглядела обиженной и несчастной. Уголки пухлых губ, созданных для поцелуев, угрюмо опущены. Огромные оленьи глаза красны от слез. В пальцах она мяла мокрый платок.
О Боже, как она отвратительна! И какое омерзение вызывает в нем!
– Сесили! – Мэриан привстала, но тут же, ошеломленная, рухнула обратно. – Я…
– Вы меня предупреждали. Разве не это хотели сейчас сказать? – капризно пробормотала Сесили. – Я почти слышу эти слова: «Говорила же я тебе. Говорила же…»
– Нет, Сесили, я…
– Кровь Христова, Сесили, прекрати ныть и вспомни о своих обязанностях! – Уэнтхейвен, брезгливо морщась, отошел как можно дальше от неповоротливой, раздавшейся девушки. – Отведи леди Мэриан и моего внука в их покои, но только обязательно в замке. И служи им как раньше. Во всем. Кстати, сотри с лица это неуместное выражение. Не терплю влюбленных дур! У меня нет времени выслушивать твой вздор!
Он заметил, как внезапное озарение в глазах Мэриан сменилось изумлением и ужасом. Это он – отец будущего ребенка Сесили! Уэнтхейвен безуспешно старался скрыть смущение.
– Она похожа на твою мать, – объяснил он, уверенный, что это все извиняет. – Но оказалась такой же, как все остальные… Ничтожеством.


Королевский герольд подъехал к вооруженным всадникам, и Генрих с Гриффитом немедленно начали его допрашивать.
– В замке полно валлийских наемников, – объяснил тот. – Первый притворился, что говорит только по-валлийски, и послал за вторым, который понимает английский, но плохо. После того как мы долго перекрикивались, он сообщил, что не может опустить мост и впустить нас без разрешения хозяина замка, а Уэнтхейвен в этот час уже лежит между ляжек какой-то бабы, якобы за ним уже послали.
Молодой рыцарь снял шлем и вытер пот со лба.
– Думаю, они тянут время, ваше величество.
Гриффит отъехал подальше от шумной ярости Генриха и стал рассматривать высокие зубчатые стены. Он хотел пробраться туда, и немедленно. Ему недосуг ждать, пока Уэнтхейвен получит наслаждение, а Генрих сорвет гнев на окружающих. Жизни Мэриан и Лайонела ничего ни для кого не значили. Кроме него. Значит, необходимо их спасти.
– Билли, – позвал он, – иди сюда.
Солдат мгновенно появился рядом, словно ждал оклика.
– Милорд.
– Как можно пробраться в замок?
Генрих налетел на них как раз вовремя, чтобы услышать вопрос, и разъярился еще больше:
– Никак! Никак, говорю я тебе! Придется послать за армией и осадить замок!
– Я так быстро не сдаюсь. – Гриффит еще раз пристально оглядел стены. – С нами – один из людей Уэнтхейвена. Он знает какой-нибудь потайной ход? – Билли покачал головой. – Или подземный выход из крепости? – Билли снова покачал головой. – Хотя бы какого-нибудь друга, который смог бы впустить тебя? – в изнеможении выдохнул Гриффит.
Билли хорошенько все обдумал, и в его медлительном мозгу наконец родился план.
– Добрых английских солдат вытеснило это валлийское отребье, прошу прощения, милорд, – и это худо. Правда, добрые англичане не прочь проломить несколько голов, если они меня увидят… только чтобы впустить в замок.
Гриффит, кивнув, предложил:
– Мы объедем вокруг замка, приблизимся к самому краю воды и посмотрим, что можно сделать.
Но Генрих недовольно посмотрел на лошадь Гриффита.
– Да ты и так похож на неуклюжего селезня! Ни седла, ни стремян!
– Тогда отдай их мне! – предложил Гриффит, спешиваясь. – Этот злобный мерин уже привык ко мне, и, кроме того, он настоящий боевой конь.
Генрих поколебался, но все же сделал знак оруженосцу и велел тому снять сбрую со своей лошади. Юноша было замялся, но Генрих раздраженно воскликнул:
– Клянусь Богом, мы же никуда не едем! Делай, как говорят, и побыстрее.
Он мрачно наблюдал, как молодой человек, расседлав свою лошадь, протянул сбрую Гриффиту, а потом велел оруженосцу отдать и оружие.
– Лорд Гриффит полон решимости проникнуть в замок, и ему понадобятся меч и доспехи. Правда, я предпочитаю осаду. Пусть негодяй сидит, как в клетке, пока не придет время наказать его.
– У меня нет для этого времени, повелитель. – Гриффит взвесил на руке копье, щит, длинный меч и боевой молот. – Там мои жена и ребенок, и я боюсь за них. Думаю, королева тоже встревожилась бы.
– Конечно. – Генрих нервно запустил пальцы под латный воротник. – Конечно. Но подожди по крайней мере, пока оруженосец снимет доспехи. Нельзя идти в битву в подобном виде.
Раздражение и злость на Генриха заставили Гриффита потуже затянуть ремень через плечо. Было слишком очевидно, что в короле боролись угрызения совести и сознание необходимости. Если мальчика убьют, значит, король сможет спать спокойно. Если же палачом окажется сам Генрих, даже ад не спасет его от гнева и скорби Элизабет. Поэтому король выжидает, в то время как Гриффит рвется в бой.
– Хватит с меня и кожаного панциря со щитом. Этого достаточно… – Он стиснул копье. – Потому что сердце мое чисто, как, впрочем, и намерения.
Генрих прекрасно понял истинный смысл слов Гриффита, но не подал виду.
– Береги себя, – наставительно сказал он и поднял руку, прежде чем Гриффит успел сказать слово. – Знаю-знаю, ты опытный воин, но мне нужны верные люди. Особенно сейчас… И особенно ты… как муж леди Мэриан и приемный отец ее сына.
Гриффит с гордостью понял, что мужчины не нуждаются в многословных выражениях дружбы и любви, производящих такое впечатление на женщин. Он и Генрих слишком хорошо знали друг друга, понимали без слов, и Гриффит постарался на время забыть о неприятном чувстве, вызванном минутными колебаниями Генриха.
– Мое время еще не пришло, милорд, слишком рано открывать двери смерти! Все будет хорошо! – С улыбкой, напоминающей оскал, Гриффит пробормотал на прощание: – Это так же просто, как поцеловать девушку на майском празднике. Только будьте готовы скакать во весь опор, когда мы опустим мост и поднимем решетку.


Онемевшая от изумления Мэриан посадила Лайонела себе на бедро и последовала за Сесили через зал.
Молчание стало почти невыносимым, пока Сесили не взорвалась:
– Вы что, так и не собираетесь ничего сказать? Объяснить мне, как я глупа?
Но Мэриан, не в состоянии найти нужных слов, только прошептала:
– Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно! Просто прекрасно! Я толста, уродлива и больна, а он больше меня не хочет и не желает жениться, но все прекрасно!
– Мне очень жаль, – осторожно кивнула Мэриан. Остановившись перед покоями, предназначенными для Мэриан, Сесили открыла дверь и поклонилась:
– После вас, миледи. Я здесь всего лишь служанка.
– Спасибо.
Мэриан переступила через порог. Комнаты были погружены в полумрак, неубраны и выглядели тюрьмой. Лайонел уткнулся головкой в ее плечо и захныкал, и Мэриан мгновенно поняла, чего хочет.
– Нет, – решительно сказала она. – Я буду жить в покоях матери!
– Что?! – воскликнула Сесили. – Вы не можете сделать это. Лорд Уэнтхейвен сказал…
– Он велел мне оставаться в замке. Я так и сделаю. – Мэриан, кивнув, взяла Сесили за руку: – Пойдем. Там нам будет хорошо.
Сесили рывком освободилась.
– Это вам будет хорошо. Мне придется подниматься по крутой лестнице вверх, а потом вниз, вверх и вниз. Там нет перил, а комната графини на самом верху – так высоко, леди Мэриан, а у меня ноги болят.
Но Мэриан, не обращая на нее внимания, быстро направилась к башне. Сесили, словно мученица, тащилась за ней.
– Конечно, это вас не волнует. Я все понимаю. В конце концов, вы – законная наследница Уэнтхейвена. Я всего-навсего ношу его единственного сына.
Мэриан, остановившаяся в дверях башни, круто развернулась:
– Клянусь Богом, Сесили!
Довольная, что наконец-то сумела обратить на себя внимание и вызвать сильные чувства, Сесили злорадно усмехнулась:
– Откуда я знаю, что это сын, спросите вы? Ходила к ведьме в деревню, и она сказала, что именно я стану причиной падения Уэнтхейвена. Он будет спать со мной, родится ребенок, а после борьбы и страданий все уладится.
На этот раз Мэриан не смогла сдержать раздражения:
– Надеюсь, ты не заплатила ей. – Подбородок Сесили задрожал. – Сесили, я хотела бы, чтобы ты рассказывала мне о том, что делаешь. Как ты могла представить, что Уэнтхейвен, с его безмерным честолюбием и невероятными амбициями, с его жаждой власти, женится на одной из незаконнорожденных кузин собственной жены? – По щекам Сесили поползли слезы. Она тихо всхлипнула. – Не хотелось бы обижать тебя, но именно я наследница Уэнтхейвенов. Поместье принадлежало моей матери и должно перейти к ее прямым потомкам. Замок уже принадлежит мне, хотя Уэнтхейвен и управляет им от моего имени и как мой опекун. Он может жениться еще много раз и иметь сколько угодно детей, но земли и усадьба никогда ему не достанутся. – Мэриан обвила рукой трясущиеся плечи девушки. – Уэнтхейвену просто нравится быть хозяином. Он мог взять другую жену, увеличить свое богатство и упрочить влияние, обвенчавшись с богатой наследницей из могущественного дома, но не сделал этого… полагаю, из-за моей матери.
Сесили громко зарыдала.
– Пойдем в комнаты графини. Я позабочусь о Лайонеле, а ты ложись и подними ноги повыше, а потом мы вместе подумаем, что сделать для тебя.
Сесили мгновенно отпрянула.
– Не позволю, чтобы меня выдали замуж насильно. Хочу, чтобы Уэнтхейвен увидел своего сына. Как только он посмотрит на него, не сможет устоять.
– Уэнтхейвен с замечательной легкостью противится детскому очарованию. – Мэриан слегка подтолкнула Сесили в спину по направлению к каменным ступенькам, спиралью уходившим в темноту. – Во всяком случае, там, где это касалось меня и Лайонела.
– Вы напоминаете ему графиню. А Лайонел – не его настоящий внук.
Мэриан замерла.
– Что ты сказала?
Оказавшись наконец на верхней площадке, Сесили зловеще усмехнулась:
– Думали, я не знаю? У вас никогда не было ребенка. Этот мальчик – не ваш сын, его мать – Элизабет.
Мэриан одолела оставшиеся ступеньки и вцепилась в руку Сесили.
– Это Уэнтхейвен сказал тебе?
Сесили потупилась, как напроказившее дитя:
– Я поведала ему о своих подозрениях, и мы сравнили факты. Вместе…
– Забудь обо всем, что знаешь, или думаешь, что знаешь. Ты должна заботиться только о своем ребенке, и если замешана в замыслы Уэнтхейвена, тогда страдания ждут не только тебя, но еще многих.
– Вы не считаете, что Уэнтхейвен выйдет победителем?
Вспомнив Генриха, преданных ему людей, неизменную верность Гриффита, Мэриан покачала головой.
– Ну а я другая, – вскинулась Сесили. – И верю Уэнтхейвену, понимая его устремления. – Сесили расправила плечи и на секунду показалась прежней, веселой и жизнерадостной. – Я пойду за ним до конца.
– Возможно.
И, решив пока оставить эту тему, Мэриан толкнула дверь и ступила в комнату графини.
Дом. Он пах, выглядел и ощущался домом. И Мэриан, несмотря на опасность, немного расслабилась. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так легко. Должно быть… это… да, в Уэльсе.
Мэриан виновато встрепенулась. В Уэльсе с ворчливым Рисом и нежной Энхарад. С Артом и Гриффитом, еще живыми и здоровыми.
Слезы переполнили глаза, слезы, которые она, сама того не подозревая, все это время сдерживала. Лайонел протянул ручонку и погладил ее по щеке. Сесили с любопытством взглянула на нее. И уют комнаты окутал Мэриан словно покрывалом.
Лайонел, казалось, тоже это почувствовал, потому что захотел на пол. Мэриан, растирая усталые руки, молча наблюдала, как малыш исследует комнату, прикасаясь к вещам маленькими пальчиками, а иногда даже улыбаясь, узнавая знакомое окружение. Наконец он подошел и встал перед матерью.
– Гриффит?
Это было первым словом, которое мальчик произнес с той минуты, когда его спасли.
– Гриффит? – снова спросил он.
– Гриффита нет. Не сейчас.
– Ха! Никогда, – прошипела Сесили.
Мэриан предостерегающе-яростным взглядом уставилась на нее, и Сесили, вздрогнув, огляделась.
– Ненавижу эту комнату! Здесь холодно и дурно пахнет!
– Я открою окно, – пообещала Мэриан, вставая. – С тех пор как я ушла, здесь, наверное, никого не было. Просто тут пыльно. И в камине полно пепла.
Мэриан вымела золу, высекла искру кресалом и зажгла огонь, подкладывая щепки, пока пламя не разгорелось достаточно ярко. Но тут внезапно что-то блеснуло. Наклонившись, она увидела свою шпагу – острую, крепкую, ожидавшую ее руки. Мэриан подняла оружие и взвесила на ладони, вспоминая прошлое – прекрасное прошлое, когда она встретила Гриффита. Она поспешно опустила шпагу.
– Стань у огня, Сесили.
Та неуклюже повиновалась, не отрывая взгляда от пытавшейся немного прибраться Мэриан, и наконец ехидно заметила:
– И постель до сих пор не застелена. Точно, как вы ее оставили. – Мэриан замерла, словно вновь переживая ту ночь. – Готова побиться об заклад, простыни так и не меняли. Не хотите лечь и представить, будто вы вновь в его объятиях?
Но Мэриан могла быть такой же надменной, как ее отец.
– Сесили, ты заходишь слишком далеко.
– Знаю, знаю. И молю простить меня. – Подбежав к Мэриан, рыдающая Сесили обняла ее. – Просто я устала и боюсь. Все мои мечты умирают, а я продолжаю пытаться сохранить их. Я думаю, что, если буду говорить гадости другим, это поможет, только ничего не помогает.
Тронутая первыми искренними словами, услышанными от Сесили за весь день, Мэриан погладила ее по спине.
– Ничего не помогает, – всхлипывала Сесили.
– Мне очень жаль. Ну а теперь вытри слезы. Я постелю, и вы с Лайонелом сможете лечь.
– А вы что будете делать? – встрепенулась Сесили.
– Стану поддерживать огонь, – улыбнулась Мэриан. – Неплохо бы тоже поспать. Мне нужно о многом подумать, но я слишком устала.
И слишком встревожена и издергана.
Но Мэриан не сказала этого вслух. К своему удивлению, она обнаружила, что должна уговаривать Лайонела лечь с Сесили. Она думала, что малыш кинется к своей няне, как к старому другу, но тот, кажется, никому больше не верил. Хорошо еще, что глаза его сами собой закрывались, и вскоре Мэриан уже смогла сесть на скамью у огня.
Она солгала Сесили. Думать не было необходимости. Она знала, в чем ее долг, и была готова выполнить его.
Но от этого становилось еще больнее.
Сесили возбудила сочувствие в Мэриан, когда жаловалась, что ее мечты умирают. Грезы Мэриан тоже были грубо разрушены. Слова Уэнтхейвена по-прежнему искушали и соблазняли.
Она могла отправиться в Лондон. Могла помочь возвести на трон Лайонела и сама получить почти неограниченную власть. Власть и богатство, превосходящие самые безумные мечты. И если Мэриан не воспользуется возможностью вместе с Уэнтхейвеном свергнуть Генриха, она никогда не получит власти… А ведь она давно обнаружила, что, как истинная дочь своего отца, жаждет власти.
Однако если Уэнтхейвен восстанет против короля и проиграет, Генрих найдет Лайонела даже на краю земли. Она и ее сын окажутся в ссылке, в чужой стране, где придется искать милости покровителей, нищенствовать, побираться и жить в вечном страхе смерти.
Но, жив Гриффит или погиб, Мэриан знает, чего он ожидал от нее. Знает, что правильно и верно, знает, как обезоружить Уэнтхейвена и овладеть инициативой.
Поэтому, глянув на постель в последний раз, Мэриан подняла юбку и отвязала мешочек со страницей из книги церковных записей. Разгладив пергамент, она снова перечитала слова, обладающие силой залить страну огнем и кровью. Перед глазами так ясно встала картина венчания: Ричард, темноволосый, смуглый и властный, Элизабет – прекрасная и испуганная. Священник, торопливо бормочущий фразы священного обряда, словно непристойные ругательства. Лорд Норфолк. И она, моложе на три года… девятнадцатилетняя… и куда более наивная.
В часовне горел лишь один канделябр. Мэриан поставила подпись трясущимися пальцами, а когда Элизабет шепотом призналась, что беременна, эти же дрожащие пальцы вырвали страницу из церковной книги.
Она больше никогда не была в состоянии видеть эту часовню без того, чтобы глаза не застлало дымкой. Дымкой воспоминаний. И доказательство этого венчания тоже должно стать дымом. Так будет лучше – для Лайонела и для Гриффита…
Наклонившись, Мэриан положила пергамент около огня.
– Не смей! – Вопль Сесили так испугал Мэриан, что она подпрыгнула и пергамент полетел в камин. – Нет! – снова взвизгнула Сесили и, рванувшись вперед, вытащила пергамент из пламени голыми руками, хотя края уже начали чернеть и сворачиваться. Уронив пергамент на пол, она затоптала огонь и подула на обожженные пальцы. – Иисусе Пресветлый! Он у тебя! У тебя! Я всегда знала это! И Уэнтхейвену говорила! Даже дом обыскала, но не смогла ничего найти!
Мэриан, потрясенная, вспомнила о творившемся в домике хаосе.
– Ты обыскала мой дом?!
– Да, но не нашла документ, хотя перевернула все вверх дном. Мне казалось, я умно придумала, но Уэнтхейвен ужасно рассердился. А он, оказывается, вот где, и ты… – глаза Сесили сузились, – ты пыталась его сжечь.
Мэриан бросилась на нее, стараясь отобрать пергамент, но Сесили выхватила его.
– Отдай мне, – уговаривала Мэриан, – ты сама не знаешь, что делаешь.
– Прекрасно знаю! Добываю для Уэнтхейвена то, что он ценит больше всего на свете, и за это он на мне женится.
– Ни за что, пока я жива!
Мэриан снова бросилась вперед, и Сесили, конечно, не смогла с ней справиться. Вцепившись Сесили в запястье, Мэриан начала выворачивать ей руку, пока девушка не вскрикнула от боли. Пергамент порхнул на пол, но прежде, чем успел опуститься на землю, его подхватила мужская рука. Рука Уэнтхейвена.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наперекор всем - Додд Кристина



Неплохо но затянуто, кое-где приходилось перечитывать, теряла нить рассказа. rnБольше понравились отношения отца и матери главного героя, чем главных героев. Как-то так. Вообще почитать можно на один раз
Наперекор всем - Додд КристинаАни
29.08.2012, 16.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100