Читать онлайн Желанная, автора - Дивайн Тия, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Желанная - Дивайн Тия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.04 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Желанная - Дивайн Тия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Желанная - Дивайн Тия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дивайн Тия

Желанная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Дейн никогда, никогда не владела ситуацией. Ничто не было ей подконтрольно, ни ее собственная жизнь, ни судьба, ни обольщение Флинта Ратледжа. Ничто!
Никогда!
Она в гневе отвернулась от отца. «Пусть он умрет, пусть умрет хоть завтра, ноги моей не будет в Монтелете».
Она мчалась во весь опор, лишь бы скорее вырваться из Монтелета. Они с Боем промчались мимо рабочих в поле, напрямик через заросли. Ветки царапали лицо, но ей было все равно. Скорей бы покинуть Монтелет, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.
Дейн мчалась, пока не достигла холма, разделяющего два владения. Не думая, она резко остановила коня. Сползла с седла, повалилась на землю и зашлась в рыданиях.
Жизнь была к ней несправедлива. Все время она должна была делать то, чего от нее хотели, и никогда у нее не было свободы, даже тогда, когда она самой себе казалась свободной, восставшей против установленного порядка.
Она получила лишь видимость свободы, и какой ценой?
Ценой предоставления отцу его свободы – свободы не бывать у больной матери, удовлетворять свои похотливые инстинкты, и все это за ее счет...
Вся ее жизнь перевернулась, и кому какое до этого дело? Теперь она могла видеть конечный результат своего стремления к свободе, логичный конец – полное поражение. Флинт Ратледж с самого начала хотел вернуть семье Монтелет, а ее он не хотел никогда.
Он обманывал ее потому, что она была счастлива обманываться.
Дейн чувствовала себя тупой, неуклюжей. Она была жертвенным животным. Стала жертвой похоти своего отца и амбиций мужа.
Ей казалось, что сердце у нее вот-вот разорвется.


Бой осторожно тыкался в нее мордой.
Дейн плакала так горько и безутешно, что незаметно для себя уснула, опустошив душу и попав в благословенный провал между жизнью прошлой и настоящей. Проснувшись, она испытала такую пустоту внутри себя, что казалось невероятным, что душа ее снова может наполниться жизненной силой.
День клонился к вечеру. Было жарко и очень тихо. Она не слышала ни звука, не было ни ветерка. Словно она родилась заново в собственном маленьком мирке, где была себе хозяйкой.
В мире, где она могла что-то требовать от людей, где люди бы с ней считались... В мире, где она никогда бы не стала играть роль жертвенного агнца.
А сейчас Дейн хотела получить сатисфакцию за нанесенный моральный ущерб. Это то, чего благовоспитанная луизианская барышня требовать не могла, зато вполне могла требовать наглая чертовка – Изабель.
Она успела упаковать свои вещи еще в Монтелете, думая, что покидает дом с Клеем.
Достаточно просто снабдить себя всем необходимым вновь. Она медленно направила Боя через поля, в обход дома к конюшне.
Разумеется, ей придется иметь дело с Агусом, но Изабель и в голову не придет переживать из-за того, что может подумать о ней конюх, если она потребует немного кожи. В любом случае это не его дело.
Она спешилась во дворе и привела Боя в конюшню.
Агус тут же вышел ей навстречу, взял из рук поводья и повел коня в стойло.
Дейн огляделась с почти безразличным видом. Но, стоило им пропасть из вида, она сняла со стены плеть и с независимым видом вышла из конюшни.
Сознавать свою силу было приятно. Она свернула плеть в кольцо и спрятала под мышку и уже на выходе прихватила еще одну – полегче, попроворнее, не такую серьезную.
Плеть была гибкой, тугой, прекрасно подходила для ее целей.
Время пришло. Давно пора это сделать. Изабель знала, как достичь желаемого.
Было тихо, неестественно тихо. Никого не было, кроме Тула, который всегда находился где-то рядом, тихий и почти призрачный, как привидение, со всегда бесстрастным лицом, на котором ничего невозможно прочесть.
Дейн прошла мимо, кивнув, и стала подниматься по лестнице. Дом казался пустым и безжизненным. Дейн невольно задавалась вопросом, всегда ли здесь было так, а если да, то в каком окружении вырос Флинт.
И тут она остановила себя. Сочувствуя ему, она накликала беду на свою голову. Мистер Флинт был расчетливым бездушным шантажистом, а все остальное про него она просто придумала.
Вполне возможно, что все, включая их встречу в Оринде, он спланировал с самого начала. Видит Бог, от этой мысли ей стало еще хуже. Гнев требовал выхода. Она получит его объяснения.
Дейн не знала, как доживет до того момента, когда Флинт вернется с полей.
Но она найдет, чем себя занять. Изабель в ней знала, как ей следует приготовиться к встрече. Во-первых, надо найти нож, чтобы надрезать кожу на легкой плетке, во-вторых, надо искупаться и смыть все тревоги дня.
Ей хотелось очень тщательно спланировать то, что она собиралась сказать мистеру Ратледжу, как только он войдет в эту дверь.


Флинт не мог сосредоточиться на работе, забыть об утре, проведенном с Дейн. Ее невозможно было забыть. Он хотел ее постоянно, и эта потребность была настолько острой, что перекрывала все. Он не мог контролировать свое желание.
Оно просто жило в нем и заявляло о себе в самый неподходящий момент. Он мог даже не думать о ней, размышлять о будущем своего дела, и вдруг – оно накатывало. Флинт вернулся в Бонтер, чтобы напомнить о себе, а нашел возмещение утрат: теперь Бонтер принадлежал ему, и он отомстил за Оливию.
Он получил все, о чем мечтал и о чем не смел мечтать. Дейн – она оставалась вещью в себе, она стала для него подарком судьбы, о котором он не смел бы даже мечтать.
И разве он мог представить когда-нибудь, что женится на ней? И никогда ее не отпускать...
Никогда!
«Иди к ней прямо сейчас, иди...»
Флинт боролся со своим желанием, со своей похотью, но все напрасно. Он был на ступенях Бонтера, промчался мимо Тула вверх, невольно заметив, как гулко отдавались его шаги в тяжелых сапогах.
В своей спальне он поспешил сбросить рубашку, дверь между их комнатами была закрыта – она лежала там нагая, и тело ее истомили жара и желание.
«Моя!..»
Чувство обладания полностью захватило его.
«Моя – навечно моя!»
Флинт стянул с себя одежду. Его желание было настолько всепоглощающим, что он ни о чем другом не мог думать.
Он распахнул дверь.
Громкий щелчок плети остановил его.
– Дьявол!
Еще один удар.
– Не смей приближаться.
– Черт!.. – Он попробовал было сделать шаг, но плеть щелкнула в двух дюймах от его восставшего члена.
Выглядела она так, как ему нравилось. Воплощенная Изабель в кожаном ошейнике и кожаной перевязи через грудь. Полоски кожи намотаны на запястья. Полоска кожи вокруг правого бедра и пропущена между ног. На ней были ботинки на каблуках, и по ее виду можно было подумать, что она собирается дать ему ногой в лицо.
Щелчок плетью.
– Не смей делать ни шагу, сладкий мой.
– Черт побери, я хочу свою жену!
– Твоя жена сегодня не в настроении играть, так что, если не хочешь, чтобы я содрала полоску твоей шкуры, убери-ка свою игрушку подальше.
– Я знаю, куда мне хочется его засунуть, моя сладкая, и разве ты не поняла еще, что я не могу отвести глаз.
– Конечно, поняла, – надменно сказала Дейн. Она внимательно следила за выражением лица Флинта. Недоумение сменилось лукавством. – Я хочу, чтобы ты смотрел, смотрел и смотрел. – Она опустила плеть с плеча вниз, касаясь приподнятой перевязью груди, провела по тугому соску, затем вниз, по плоскому животу и ниже, так, что рукоять она придерживала бедрами, а сама плеть упала на пол. – Смотри, предатель, потому что больше ты этого никогда не увидишь.
Флинт думал, что выплеснет семя прямо здесь и сейчас. Он был в ярости. Он был растерян. Она была безжалостна, презрительна. Она не играла, и никогда еще он не хотел ее с такой силой.
Он сделал шаг.
– Почему бы тебе не объясниться, Изабель.
Удар плетью о пол. Ее руки были быстры как молния. Секунду назад она ласкала плеть и в следующую уже делала сильный и стремительный взмах.
– Ты, сукин сын, знаешь, о чем я говорю! Об этом браке. О твоем шантаже. Изабель не рабыня, которую можно выменять из чувства дурацкой мести, из-за вендетты, существовавшей между нашими семьями. Не шевелись, мой сладкий. Я свалю тебя в мгновение ока и сделаю тебя евнухом – и это будет вполне по заслугам. Как насчет возвращения долга?
– Я бы хотел войти в тебя, Изабель, глубоко-глубоко, и там бы мы уже с тобой отлично поладили – медленно и легко...
Щелчок.
На этот раз она задела его – едва задела скользящим ударом по бедру, но она была весьма опасно близка к самому сокровенному.
– О, я бы предпочла словесный поединок с тобой, мой сладкий, и мы бы прекрасно поладили – грубо и мило, вполне сродни твоим побуждениям жениться на мне.
– Черт побери, Изабель!
Удар. Плеть снова скользнула по бедру.
– Скажи мне, – сказала она шелковым голоском, поглаживая кожаное тело плетки, – расскажи мне о Монтелете и о том, каким образом мой отец раздобыл деньги на его покупку и какое это имеет отношение к Оливии Ратледж. И тогда, возможно, я оставлю тебя в покое...
«Черт! – Флинт потер ногу. – Кто, интересно, донес ей о соглашении с Гарри? И об этой дурацкой легенде с драгоценностями?»
Удар! На этот раз досталось другому бедру.
– Гарри сказал мне, мой сладкий. Он лишь опустил болезненные детали. Итак, если вы будете так любезны...
Он встретил ее взгляд и сгруппировался. Его возбуждение не уменьшалось, как не уменьшалось желание овладеть ею, и единственное, о чем она его просила, – это ответить на вопросы.
Что ж, он с удовольствием сделает это.
– Особенно нечего рассказывать, Изабель. Оливия верит в то, что, когда она согласилась выйти замуж за моего отца, Гарри завел интрижку с ее служанкой, женщиной по имени Селия, и убедил ее украсть фамильные драгоценности. Гарри пообещал, что отвезет ее на север, где она будет свободной, но вместо этого отнял драгоценности и бросил. Через несколько месяцев он объявился в Сент-Фое с купчей на Монтелет.
– Он мог раздобыть деньги где угодно, – раздраженно перебила Дейн, нетерпеливо ударив плетью по кровати. – Он мог выиграть их в карты. Он мог получить наследство.
Он мог бы...
– Но более вероятно, что это не так. Селия подожгла комнату, чтобы скрыть улики, и Оливия свято верит в то, что она отдала Гарри не все драгоценности, хотя бы из чувства самосохранения.
– Или зная, что все мужчины обманщики...
– И в то, что она спрятала их где-то в Бонтере.
Мешок с драгоценностями – здесь? Если она поверит в это, то... то все, на чем держалась ее жизнь, пойдет прахом. Выходит, что Гарри был ничем не лучше уличного вора, и положение ее семьи, их богатство, все – фальшивка.
– Но факт остается фактом – Гарри за очень короткий срок завладел весьма внушительным состоянием и поселился в оскорбительной близости от женщины, которая ему отказала. Ты можешь сама решать, каковы были его мотивы, Изабель, но я предпочитаю верить своей матери, и поэтому Монтелет вернулся в мою семью в обмен на то, что Бонтер стал твоим пристанищем.
– Это не может быть правдой.
– Это так же верно, как слова Селии. Она умерла, но дочери успела передать свою тайну. Дочь рассказала то, что узнала от матери, другим. Ничего нельзя доказать, но и делать вид, что ничего не было, тоже нельзя. Я получил возможность взять то, что считал своим, и я сделал это.
– Ты меня использовал...
– Я так не думаю. Тебе со мной хорошо. А то, что сделал твой отец и как это повлияло на мою мать, не должно тебя волновать.
Щелчок кнута, и плеть задела колено Флинта. Ей хотелось его наказать, причинить боль, заставить почувствовать боль в той же мере, в какой она испытывала ее сама.
– А меня как ты рассматриваешь, мой сладкий?
И тут Флинт прыгнул на Дейн до того, как она успела взмахнуть плетью, и прижал к кровати.
– Я бы назвал это огромным состоянием, – пробормотал он, целуя ее в грудь. – Я называю это совокуплением во всех смыслах, и ничего из нашего прошлого или настоящего не может предотвратить этого. Это просто есть, Изабель, как есть мы... Твое тело не отрицает этого, даже если ты отрицаешь.
– Мое тело не имеет рассудка, оно – раб наслаждения, – задыхаясь, проговорила Дейн, стараясь вырваться из его объятий.
Ничего не изменилось – совсем ничего. У нее не было никакой власти, раз она была не властна сопротивляться ему. Ее сила оказалась подкупной – она продалась за прикосновение его языка к тугим соскам, и весь ее апломб куда-то исчезал перед лицом его желания.
Но Дейн не могла этого допустить – даже перед лицом грядущего наслаждения, не могла отдать бразды правления одному лишь телу.
Она почувствовала тот момент, когда он посчитал, что дело сделано, и, воспользовавшись слабостью Флинта, извернулась, сбросив его с себя, на коленях подползла к краю кровати, где была плеть.
– Не думай, что все так легко, мой сладкий, – прошипела она. – Ты кое в чем виноват. Ты не совсем похож на прекрасного рыцаря, спасающего несчастную принцессу.
– Не похож, – сухо заметил он. Он сидел на корточках, и его член, по-прежнему готовый к любовному акту, был как магнит.
Рукояткой плети она погладила его.
– Ты получил то, что хотел, и тем не менее ждешь, что я буду раздвигать перед тобой ноги всякий раз, как ты этого захочешь. Как это по-мужски.
Он схватил плеть.
– Откуда тебе знать, что я хотел, моя сладкая?
– А чего еще хотят мужчины, кроме земли, денег, сыновей и власти?
– А что я получил, Изабель?
– Больше, чем определялось условиями сделки.
– Это правда, – пробормотал он, потянув плеть на себя. – А что ты получила?
Дейн рванула рукоять на себя, вырвав у него из рук конец, и смерила его взглядом.
– Предательство, мой сладкий, абсолютное предательство.


Жаркая душная ночь накрыла их удушающим черным одеялом.
Найрин лежала в постели рядом с Гарри, но мысли ее были весьма далеки от его охов и вздохов.
– Давай назначим день свадьбы, моя дорогая, – задыхаясь, говорил он, лаская ее грудь, живот, пробираясь ниже. – Мы должны назначить дату, Найрин. Я должен знать... – он вошел в ее шелковую глубину, – что ты всегда будешь моей...
Она с шумом вдохнула, пошире раздвинув ноги – его руки были такими большими, и иногда он делал ей больно. Но немного боли придает пикантность процессу, особенно когда занимаешься любовью со стройным, молодым и крепким мужчиной, но не с Гарри.
День свадьбы. Господи, как она могла думать о такой глупости. Он обездолил ее еще до того, как повести под венец. Кроме того, там, наверху, ее ждал другой, желанный...
– Когда скажешь, Гарри, – пробормотала она, стараясь хоть немного ему подыграть.
Но Гарри уже вошел в ту стадию, когда ей не надо было притворяться.
– Гарри, так жарко...
– Найрин...
Как она ненавидела его голос.
– Мне так жарко, – надув губы, пожаловалась она, зная, что стоит ей намекнуть, и он избавит ее от тяжести своего тела.
– Сейчас, сейчас... Только позволь мне, дорогая, только позволь мне...
Он пыхтел и трудился над ней еще пару-тройку минут, прежде чем выстрелить в нее своим семенем. И тогда скатился на бок.
– Ты само совершенство, моя дорогая.
– Спи, Гарри.
«Сегодня! Это должно случиться сегодня. Я должна выгнать его из своей жизни скоро... сейчас».
– Назови день.
– Мы поговорим завтра, – холодно ответила Найрин и отвернулась, отодвинувшись от него и его беспокойных рук.
«Мне надо избавиться от него, надо, надо...»
Она не знала как...
А может, знала...
Что, если он застигнет их с Питером? Он убьет ее, он может убить Питера. Только если Питер не успеет первым.
Об этом стоит подумать. Достаточно ли он ненавидит Гарри и сможет ли убить ради нее? Какая ошеломляющая мысль. Надо было придумать, как заставить его последовать за ней. Следовало бы подготовиться к тому, что он будет в ярости.
Ей было все равно – просто все равно, что бы она ни делала, ей нечего было терять.
Найрин лежала рядом с Гарри, бесформенной храпящей тушей, и строила планы.


– Убирайся из моей комнаты!
Она стояла на коленях, расставив ноги, на другом краю кровати, похлестывая плетью матрас, готовая отхлестать его не одними лишь словами. Дейн до сих пор не могла взять в толк, зачем отец так поступил. Чтобы снять с себя ответственность за ее дальнейшую судьбу? Он готов был отдать ее первому встречному и еще добавить половину Монтелета, лишь бы получить то, чего хотел.
Если он мог поступить с ней так, отчего бы не поверить, что тридцать лет назад он сделал то, в чем его подозревают. Он, безвестный, нищий, получивший отказ богатой невесты.
– Убирайся из моей комнаты! – Голос ее был убийственно спокоен. – Я убью тебя, если ты не уберешься отсюда немедленно.
Она подняла руку и щелкнула плетью в воздухе.
– Оружие дает человеку власть, мой сладкий, вы, мужчины, знаете это не одну сотню лет... Я не в настроении. Сегодня не в настроении, так что убирай его отсюда.
Щелчок.
– Непременно. – Он успел спрыгнуть с кровати за секунду до того, как там опустился конец хлыста. – Непонятно, зачем ты так оделась?
– Я оделась так, как мне нравится. А теперь – убирайся!
Флинт медленно попятился. Он действовал осторожно, она пребывала в опасном расположении духа. Ее глаза зло поблескивали, и она усмехнулась, увидев, что его член, устав от ожидания, поник.
Она захлопнула за ним дверь, словно отрезала его от своей жизни – навсегда. Флинт пришел к ней в момент триумфа, но он рано праздновал победу – за вероломство пришлось отвечать.
По-другому все равно сложиться не могло. Он бы все равно не допустил, чтобы она досталась Клею. Флинт упал на кровать, нагой, истекающий потом. Жара была липкой, неотступной, такой же, как мысли об Изабель.


Обещание непередаваемого удовольствия наконец прогнало ее с постели. Питер ждал.
Найрин тряхнула Гарри. Раз, другой. Видит Бог, его нелегко разбудить. Она не хотела, чтобы он проснулся окончательно, лишь настолько, чтобы ее слова отложились у него в сознании.
– Она с Питером, в его спальне, – прошептала она ему на ухо.
Он подавился храпом и замотал головой.
– Нагая с Питером, – прошептала она снова и выскользнула из комнаты, даже не потрудившись накинуть халат.
Питер ждал, закипая от взрывоопасной смеси похоти, гнева и жара. Он лежал нагой, раскинув руки и ноги, и тело его было скользким от пота. Свеча на тумбочке у кровати давала немного света – как раз столько, сколько нужно. Он схватил Найрин за руку и подтянул поближе к себе.
– Сука, давай сюда. Он делал с тобой это сегодня?
– А ты как думаешь, любимый?
Она забралась на него и раскинула ноги, чтобы он мог почувствовать ее.
– Ты шлюха! Ты перебегаешь из одной постели в другую, и тебе это нравится.
– И тебе тоже, – прошептала она, потираясь сосками о его грудь.
Он схватил ее за бедра и потянул вниз, на себя. Найрин чувствовала, как он входит в нее, чувствовала, как расслабляется ее тело, наполняется жаром. Он проскальзывал в нее легко, ибо лоно ее уже увлажнено семенем его отца.
Питер ненавидел ее за это. Он хотел наказать ее за то, что она отдается старику. Хотел сделать с ее развратным телом такое, чтобы она никого другого больше никогда не захотела.
– Что, если он обнаружит нас? – прошептала она у его губ.
– Я убью его, – прорычал он и вошел в нее глубоко и медленно, как плуг входит в землю. – Я бы убил его. Я ненавижу его. Я ненавижу тебя...
– Знаю. Я знаю... Ах, я знаю.
Да, она не просчиталась, он сделает это. Найрин уже праздновала победу – она слышала шаги Гарри со стороны лестницы, ведущей с одной веранды на другую. Гарри проснулся внезапно. Должно быть, от жары. Он едва мог заставить себя шевельнуться, настолько мучительной была жара. Он хотел перевернуться на бок, но вновь уронил голову на подушку.
Какая жара... Человек не в силах противостоять ей. Проще оставить попытки с ней бороться, как не стоит противостоять чувственным желаниям – тому удовольствию, что может подарить нежное и чувственное тело Найрин.
Он протянул руку. Пусто.
Найрин! Она ушла!
Сердце забилось так, что грудь заболела. «Где она? Куда ушла?»
Конечно, по нужде. Разумеется, куда же еще. Эта жара сводит с ума...
Такая женщина, как Найрин, сводит мужчину с ума...
Она сейчас вернется, и он осуществит свое право собственника – она была его, и он был вправе брать ее когда захочет.
Гарри терпеливо ждал... Терпеливо... Рассерженно... С ужасом...
Нет, по нужде не уходят на такое длительное время. Он со вздохом встал с постели. Где, черт возьми, Найрин? Она обещала всегда быть рядом, чтобы он мог взять ее когда захочет и как захочет.
А что сейчас? Где она шлялась посреди ночи?
Она пошла к Питеру – нагая с Питером...
Потаенная мыслишка пробила себе путь и стала осознанной.
С Питером...
Нет!
Он зарычал и стал бить себя в грудь. Гарри чувствовал, что все его тело сводит спазм убийственного желания...
– Нет! – Он был охвачен невыразимой болью – грудь, все тело, сознание... – Найрин!
Она была его женщиной. Она не могла... Она не...
Он должен был увидеть. Потому что она не могла быть там. Она не могла вот так его предать.
И все же противный тонкий голосок в его голове продолжал нашептывать: нагая с Питером, нагая с Питером, она пошла к Питеру. Скорчившись от боли, Гарри натянул штаны и, схватив свечу, дрожа от гнева, направился к спальне сына.
Сколько всяких странных звуков может померещиться человеку в темноте. Гудели насекомые. Жара делала воздух густым и липким, каждое движение требовало усилий.
Свист ли то, пыхтение или шаги?
Он не знал, чудится ли ему все это или нет.
Щелчок, шипение, пыхтение, скрип половиц...
Он уже почти дошел, почти...
Она не может...
Он вошел в комнату, в которой было темно как в склепе. Поднял свечу над кроватью Питера...
Найрин была там, спала, свернувшись калачиком возле Питера, и ладонь ее по-хозяйски накрывала его член. Развратная девка и соблазнитель невинных... Какая возмутительная наглость!
Гарри закричал...
Питер резко проснулся и полез под подушку, но Гарри уже выскочил за дверь. Сын спрыгнул с кровати и бросился за ним.
Выстрел прорезал тишину ночи, и затем глухой звук – как будто что-то тяжелое упало на землю с высоты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Желанная - Дивайн Тия



Сомневаюсь, что сей роман относится к эротическому любовному роману. О любви ни сказано ни слова. Одна похоть.Но тем не менее.роман привлекает своей детективной сюжетной линией.Согласна, что такое изложение имеет место быть.Но хотелось бы в конце немного нежности и любви в отношениях героев.Не очень поняла почему Ф. выстрелил в свою сестру.8/10
Желанная - Дивайн ТияПланета
30.08.2014, 8.54





интересный, лихо закрученный сюжет. и как всегда много секса.
Желанная - Дивайн Тиялёлища
26.12.2015, 8.39





Я далека от убеждения, что миром правит любовь (хотя хотелось бы, чтобы было именно так). Но романы этого автора кричат, о том, что похоть движет всем и каждым, в каждой главе сперма льется ручьем. У автора какая-то больная фантазия - почти каждый персонаж этого романа готов убивать. Героиня - бесила своими идиотскими поступками и тупыми разглагольствованиями. После двухнедельного траха с элементами БДСМ она вдруг размышляет о девичьей чести. Читать не рекомендую, после прочтения осталось впечатление, будто вступила в г...но. Хотя на вкус и цвет.....
Желанная - Дивайн ТияНюша
8.01.2016, 1.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100