Читать онлайн Нескромные желания, автора - Дивайн Тия, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нескромные желания - Дивайн Тия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.93 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нескромные желания - Дивайн Тия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нескромные желания - Дивайн Тия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дивайн Тия

Нескромные желания

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Теперь Франческа считала часы до поездки в Тафтонборо. Она нависла над ней, словно дамоклов меч. Сара Тэва вновь должна танцевать. Или это – или тюрьма. Еще сто фунтов или смерть.
Ожидание этого вечера витало в воздухе весь день и во время обеда, закончившегося катастрофически. Джудит демонстративно отказалась обедать, а Филиппа вплыла в обеденный зал с опозданием.
– О, леди Сара сегодня обедает дома. А у Алекса такой вид, словно он хотел бы пообедать ею. Дорогой, я что-нибудь пропустила?
– А где ты была? – спокойно поинтересовался Маркус.
– В деревне, дорогой. Ты закончил свою проповедь?
– Эта задача становится все труднее и труднее в свете того, что происходит в моей собственной семье, – посетовал Маркус. – Разве можно в такой ситуации требовать соблюдения нравственных устоев? Я сделал все, что мог. И, возможно, изменю проповедь завтра. Передай, пожалуйста, овощи.
– Дорогой Алекс, – взмолилась Филиппа, – нельзя ли закончить этот спектакль? Ты поставил нас в щекотливое положение.
Алекс приподнял брови.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду. А ты, Сара?
Да, судя по всему, вечер не сулит ничего доброго. А Франческе еще нужно было пережить предстоящую ночь наедине с Алексом и его необузданными желаниями.
Она так устала притворяться Сарой, так устала бояться, что они – особенно Алекс – разоблачат ее.
Она долго не выдержит такого напряжения. Ей нужно прекратить весь этот фарс до завтрашней ночи.
Она с тоской оглядела пустой коридор, когда Алекс вел ее в свою комнату.
Ни одного слуги, никто не следит. Часы в библиотеке пробили девять. Будь у нее время... пятнадцать минут... хотя бы десять минут... она даже не стала бы укладывать чемодан. Взяла бы деньги и быстрее молнии выскочила за дверь.
Но у нее нет этого времени...
Уоттен появился из-под лестницы, как всегда начеку. Преданный дворецкий, которого невозможно купить. Это так замечательно!
Франческа знала, что этим вечером все будет иначе. Все изменилось – за каких-то два дня.
Она изменилась.
Алекс заметил вспыхнувшее в ней желание, свойственное скорее Саре, этой роковой женщине.
Франческа не была роковой женщиной. Не знала, как ею стать. Да и не хотела.
Алекс втолкнул ее в спальню и Демонстративно запер за собой дверь.
Франческа устало опустилась на постель.
Еще одна ночь. Еще один ужасный, бесстыдный танец. Она этого не выдержит. Алекс между тем отправился в гардеробную и через несколько минут появился с одним из костюмов Сары в руках.
Он швырнул его на постель – пояс и полоску из плетеных атласных колечек.
– Ты наденешь это завтра вечером. А сейчас – для меня.
Франческа закрыла глаза. И тут же открыла, вздрогнув, когда что-то довольно увесистое упало ей на колени.
Деньги. Он хотел купить то, что желает, у женщины, готовой продать все, что у нее есть. Даже самое себя.
Что же ей теперь делать? Это не тот случай, когда можно подразнить, поискушать, а потом закрыть дверь. После той встречи днем, после тех поцелуев пути назад нет.
Она вошла в гардеробную и стала раздеваться. Теперь его невозможно было сдержать. Куртизанка с такой дурной славой не могла сказать «нет» выгодному клиенту. Могла лишь помучить его ожиданием.
Алекс испытывал такое же возбуждение, как и тогда, когда впервые заставил ее примерять костюмы. Но сейчас ему уже было знакомо ощущение ее стройного тела, сладостный вкус ее поцелуев, и воображение тут же заработало при мысли о том, как она будет выглядеть в этом костюме из прозрачных колечек.
Она раздевается для него. Для него одного.
Франческа приоткрыла дверь гардеробной. Колечки ничего не скрывали; они обхватывали ее бедра и грудь, словно золотые цепи, оттеняя кремовую кожу и соски, отчетливо, чувственно проступавшие сквозь прижатый к груди атлас.
Она не знала, что делать дальше, поэтому взобралась на кровать, прекрасно понимая, что сейчас ее тело предстанет перед жадным взором Алекса во всей красе.
Сара надевала этот костюм, танцевала в нем, сводила мужчин с ума. Франческа чувствовала, как этот костюм действует сейчас на Алекса, стоявшего у двери. Даже на нее он действовал, рождая в голове мысли о порабощении и власти.
Ее тело затрепетало. Вот в чем была суть Сары – капитуляция и власть. Франческа тоже осознавала эту власть, сидя неподвижно, словно сфинкс, под пристальным взглядом Алекса.
Но он хотел большего. Она видела это по его напрягшемуся телу. На этот раз он не собирался держаться от нее на расстоянии. Сейчас это вопрос времени. Как долго он сможет сдерживать себя.
Возможно, если она не шевельнется, он не подойдет?
Наивно было на это надеяться.
Алекс начал медленно приближаться к кровати. Его комната, его кровать, все в ней и на ней принадлежит ему, думал он, сдерживая себя. Все.
Она.
Эти холодные, бездонные глаза, следящие за ним. Это выражение лица недотроги.
О, он хотел прикоснуться к ней. Он хотел поработить ее и заставить умолять. Его угрозы сделали ее более сговорчивой, но холодное, безразличное выражение лица говорило о том, что она никогда не покорится.
Что бы он ни придумывал, что бы ни говорил. Если даже он овладеет ею, она никогда не будет принадлежать ему полностью.
Но это не должно его беспокоить. Он возьмет ее, и черт с ними, с последствиями.
Она следила за ним своими непроницаемыми глазами, когда он сел на постель. Теперь ей некуда деваться. Алекс Девени собирается получить от нее то, что Сара с легкостью отдавала любому мужчине.
Франческа прочла в его глазах настойчивую решимость. Слова тут излишни. Все было ясно с того самого момента, когда она впервые танцевала перед ним.
Он обхватил ее лицо руками, дрожащими от желания. Сначала губы. Он будет овладевать ими неторопливо, чтобы понять, как ей удается, при всем ее опыте, наполнять эти поцелуи такой невинностью, такой искренней страстью. Он будет целовать ее долго, бесконечно.
Но выдержит ли он? Не сорвется ли? Ведь она могла удовлетворить любую его прихоть, и он жаждал войти в нее одним мощным рывком.
Но вместо этого он принялся ласкать ее, нежно гладил ее плечи и грудь.
И когда прикоснулся к твердым, упругим соскам, почувствовал, как она затрепетала. Он сжал соски, и по телу ее пробежала судорога. Он обрел над ней власть, иначе она не реагировала бы так сильно на его ласки.
Какое наслаждение! Жар ее губ, упругие бутоны между его пальцами. Может, этого достаточно?
А может, и нет.
Он толкнул Франческу на постель и накрыл своим телом. Именно это ему и нужно: чувствовать, что тела их слились, утолить мучившую его жажду из этого драгоценного сосуда.
Он не отрывался от ее губ, возбуждал ее, демонстрируя свою силу.
Никогда еще она не испытывала ничего подобного: эти восхитительные ощущения струились по телу ласковым, нежным потоком, от его жарких, настойчивых поцелуев кружилась голова.
Она вся была в его власти, он мог делать с ней все, что хотел. Она даже не могла вздохнуть под тяжестью его тела.
Она оказалась такой, как он хотел... И в то же время не такой. Она была уступчивой, покорной, открытой – но, черт возьми, витала где-то в облаках.
Никогда еще он не испытывал такого отчаяния. Знаменитая Сара Тэва оказалась всего лишь тряпичной куклой, с которой можно делать все, что угодно, использовать ее тело так, как только пожелает мужчина.
И мужчины покупались на это, обманутые иллюзией ее танцев, убежденные, что это чувственное создание только и мечтает, как бы заманить мужчину в постель и дать ему полную волю.
Но получить полную свободу действий и обладать ею – это, оказывается, совершенно разные вещи. И Алекс уже начинал верить, что она настолько порочна, что ничто не может тронуть ее, и получает удовольствие лишь оттого, что заставляет мужчину молить ее о милости.
Господи, да что же она за женщина? Как все это выносил его брат?
Он осторожно отстранился, помня о состоянии своей возбужденной плоти. Он не позволит себе увлечься притягательностью этой женщины. Она просто фантазия, призрак, мираж.
Мужчины погибали в погоне за миражами, в погоне за водой, которая оказывалась всего лишь пригоршней песка.
И такова была Сара Тэва – просто пригоршня волос, кожи, костей. Мужчина может умереть от голода, пытаясь насытиться ею.
Франческа застыла, пытаясь осознать произошедшее, причину его гнева и внезапно исчезнувшего желания.
– Встань, – грубо сказал он, поднимаясь с постели и пристально глядя на нее: это тело в прозрачных колечках, это всепонимающее, словно у Евы, выражение лица.
Да, она осознавала, что сделала с ним, и продолжает делать.
Он видел ликование в ее глазах. Сучка решила, что поставила его на колени.
Будь она проклята.
– Веселье окончено, Сара. Ты получила, что хотела: довела меня до крайности. Но я не доставлю тебе удовлетворения, ты не заставишь меня сдаться. Я тебя насквозь вижу, миледи, все твои трюки и выходки. Большинству мужчин до этого нет дела, но меня ты больше не обманешь. Как глупо ты выглядишь, Сара, с этим невинным выражением лица. Вставай, готовься ко сну. И наслаждайся этой постелью – в одиночестве.
Филиппа никогда не любила утро и часто подолгу лежала в постели, вспоминая, какие благотворительные дела ей предстоит выполнить в тот или иной день, и, размышляя о том, стоит ли вообще вставать с постели.
Но как сильно переменилась ее жизнь за какие-то три дня. И для этого понадобился всего лишь решительный мужчина, вонзавшийся в нее, словно бык, имеющий твердое представление о порядке и важности вещей.
О ее важности.
Он стал неотъемлемой частью ее жизни, и она просто представить себе не могла, что будет с ней, когда он уедет.
Но это случится еще не скоро. Он сам так сказал. И еще сказал, что мечтает лишь об одном – проводить каждый день между ее ног, и ради этого готов даже умереть.
Стоило ей представить себе его восставшую, возбужденную плоть, как ее охватывала дрожь.
В первый же раз она поняла: чем быстрее она сбросит одежду, тем скорее он оседлает ее и вонзится в ее лоно.
Он был неутомим. Она и вообразить не могла, что бывают мужчины, способные раз за разом изливать свое семя. Он заставлял ее придумывать все новые и новые бесстыдные способы, чтобы довести его до экстаза.
Филиппа сегодня оделась специально для него, набросив свободное, длинное платье и фартук поверх него и собрав в узел волосы на макушке. Визиты с благотворительной целью, которые ей предстояло сделать, становились все короче и короче, она постепенно научилась не задерживаться, соблюдая при этом вежливость.
Ворочаясь в постели рядом с Маркусом, она могла думать только о нем, представляя его окаменевшую от возбуждения плоть, его муки и терзания.
Быстро, гораздо быстрее, чем накануне, она завершила визиты и выполнила поручения, которые ей каждый вечер аккуратно записывал Маркус.
Раскраснелась ли она? Заметно ли ее нетерпение?
Впрочем, ей все равно; она еще не с ним, но ее тело уже трепещет в предвкушении наслаждения. Вот он, очаровательный маленький домик, в котором поселились все ее мечты.
Она на ходу начала расстегивать платье.
Дверь распахнулась – еще одно чудо – и она, ступив за порог, сбросила платье на пол. Он уже ждал ее и, прижав к двери, вонзился в нее без единого слова, без единого вздоха, твердый, жаркий, охваченный желанием.
Она застонала, когда он неудержимо, вновь и вновь вонзался в нее. Его губы безжалостно завладели ее губами; резкие, хриплые звуки вырывались из его горла.
Он вонзался и вонзался в нее, прижав к двери, не давая пошевелиться. А она впилась пальцами в его плечи так, что побелели костяшки, и стонала, пока он не излил в нее семя.
– Ааа, ах... ах... – вторил он ее стонам.
Он без конца повторял ей слова любви, не переставая ласкать ее тело, возбуждая ее и себя. Он овладел ею, поставив на колени, затем усадив на табурет в кухне.
После этого они некоторое время валялись в постели, болтая о том о сем и, конечно же, о любви.
– Ты доводишь мужчину до полного изнеможения, – прошептал он.
– Только не тебя. Ты взгляни на себя.
– Ты самая удивительная женщина на свете.
– Почему?
– Ты проделываешь такое, чего можно ожидать разве что от Сары, женщины, о которой все говорят.
Филиппа вспыхнула от удовольствия и в то же время ощутила укол ревности.
– Ничего особенного в ней нет.
– Я слышал, она прекрасна. Но уверен, она не может сравниться с тобой, у нее нет таких божественных рук, такого бархатного тела, такого гнездышка между ног.
Она раздвинула ноги, чтобы он мог проникнуть пальцами в ее лоно.
– Говорят, она сегодня танцует, – продолжал он. – Но я предпочитаю смотреть, как танцует для меня моя амазонка... – Он еще глубже проник пальцами в ее лоно, и она тут же стала вращать бедрами. Его плоть пришла в боевую готовность. – Танцуй для меня, моя амазонка. Покажи все, что умеешь… Забудь стыд. Ты знаешь, как раздразнить мужчину, чтобы он вонзался в тебя еще и еще. Чтобы не думал об этой шлюхе, Саре. – Филиппа еще быстрее стала вращать бедрами, словно совокуплялась с мужчиной, а ее возлюбленный приговаривал: – Вот так, хорошо, прекрасно. Посмотри на меня... Умоляй, чтобы я взял тебя. Покажи, как ты это делаешь...
Он шумно выдохнул, когда Филиппа, обхватив рукой его плоть, стала двигать ею в такт скольжению его пальцев внутри ее лона.
– Господи... ты прирожденная куртизанка, моя амазонка.
– Ну, тогда вонзись в меня, и я доведу тебя до изнеможения.
Он оседлал ее, готовясь к решающему толчку.
– Ты чувствуешь, что нужно мужчине, не хуже шлюхи, моя амазонка, никакая шлюха не сравнится с тобой в постели, не возбудит мужчину так, как это делаешь ты.
Филиппа никак не могла покинуть его. Мужчину, который находил ее более соблазнительной и чувственной, чем самая знаменитая распутница Европы. Не говоря уже о его невероятной мужской силе. Она хотела знать о нем все, но он ничего не рассказывал.
– Ну, какой в этом смысл, моя амазонка? Чтобы мы оба страдали, если так случится, что тебе придется покинуть меня? А ты покинешь. Потому что по сути своей ты не куртизанка, а добропорядочная супруга... пусть священника, пусть еще кого-нибудь.
Как же он близок к истине.
– Я бы умер, если бы сделал тебя частью своей жизни, а потом нам пришлось бы расстаться.
– Но я и так стала частью твоей жизни. А ты моей.
– Нет. Это сказка. Просто мы встретились в тот момент, когда были нужны друг другу. Ты мечтала о страстном любовнике, я – об амазонке в постели. И вот ты тут. Рядом со мной. Это подарок судьбы. – Он погладил ее грудь. – Это все, что нам нужно знать друг о друге.
Но ей этого было мало. Она хотела знать больше. Хотела знать о тех женщинах, которые так отточили его мастерство в постели. Хотела знать все о его другой жизни.
– Нет у меня сейчас другой жизни. Я имею все, что хочу. Любовницу, с которой не сравнится ни одна шлюха, и гнездышко у тебя между ног. Ты ни в чем не уступаешь той сучке, которая танцует голая перед мужчинами. Признайся, ведь это так.
Почти. Он считал, что она в постели гораздо лучше той женщины, которую она так ненавидела. И это ей льстило. Он наверняка имел сотни женщин и мог выбрать любую в деревне – но предпочел ее.
– Скажи, чего ты желаешь, – горячо прошептал он ей на ухо. – Будь хорошей маленькой шлюшкой и возбуди меня так, чтобы я не расслаблялся ни на секунду, а плоть моя была твердой, как кремень.
Это были бесстыдные, шокирующие, возбуждающие слова, к которым привыкли такие женщины, как Сара, и они распалили Филиппу так, что она изо всех сил обхватила его ногами и втянула в себя его набухшую плоть.
На этот раз Франческа решила сразу надеть костюм, под платье. Вспоминая предыдущий вечер, когда Алекс так яростно отверг ее, она подумала, что ее вновь спасла репутация Сары. Но так и не поняла, чем вызвала его гнев.
Впрочем, это не имело значения. Она покинет Миэршем-Клоуз, даже если для этого ей понадобится вылезти из окна спальни Джудит или поджечь конюшни.
В дверь постучали.
– Леди Уильям? – Это пунктуальный и учтивый Уоттен пришел, чтобы проводить ее вниз, где уже ждала карета.
– Благодарю вас, Уоттен.
Пока они шли длинными коридорами, Франческу мучила мысль о том, что все слуги знают, куда она едет и что собирается делать. Джудит знает, знают Маркус и Филиппа. Наверное, и Уильям все знает, взирая на нее с небес.
Ну и разумеется, Алекс. Он сидел в карете, и лицо его не выражало ничего, кроме презрения. Воображение уже нарисовало ему ее предстоящее выступление.
Уоттен усадил ее напротив Алекса и дал знак кучеру трогаться.
– Это в последний раз, – сказала она, Алекс в ответ издал короткий, лающий смешок.
Воцарилось молчание. Гнетущее, тягостное, чувственное.
Кружочки из атласа плотно облегали тело. И Франческа остро ощущала каждую его частицу, особенно грудь, средоточие женственности, а ведь на ней было строгое платье, застегнутое на все пуговицы.
Она испытывала томление, словно костюм каким-то волшебным образом превратил ее в страстную женщину, за которую она себя выдавала. Этот костюм еще больше, чем нагота, заставлял ее тело полыхать чувственным жаром.
Тафтонборо оказался совсем недалеко.
Внутри у Франчески все сжалось, когда они стали приближаться к дому Селфриджа. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, что собирается делать снова, но не могла прогнать эту мысль.
Зачем ему нужно, чтобы Сара отвлекала зрителей?
Очень скоро карета свернула с дороги, въехала в парк имения Селфриджа и покатилась по длинной аллее, между двумя рядами деревьев, к ярко освещенному дому.
Дом был массивнее и менее вычурный, чем замок Кардстона. Напротив входа место для карет. Все главные комнаты располагались на первом этаже, вдоль главного коридора, с приставными столиками и стульями; стены были украшены картинами.
Их встречали так, словно они приехали на бал. И дворецкий действительно провел их в бальный зал, тянувшийся во всю длину здания на втором этаже.
Здесь не было никакого интима. Зал оказался огромным, со стенами теплого голубого цвета, украшенными лепниной; такая же лепнина украшала высокий потолок. В конце зала была сцена, видимо, для музыкантов, которых приглашали, и домашних спектаклей.
А также для экзотичных танцовщиц, умеющих развеять скуку.
Около десятка мужчин расположились у сцены, четверо уже были знакомы Франческе: Крукенден, Хэнском, Шефферс и Фогг. Самым высоким оказался Селфридж, остальных Франческа не знала. Один из них был одет ярко и броско; такого вычурного стиля одежды у мужчин Франческа никогда не встречала.
Впрочем, что она знала о мужчинах?
– Мисс Сара. – Селфридж был сама учтивость, словно устроил не мужскую вечеринку, а званый вечер с чаепитием. – Это Аластэр.
Аластэр поклонился.
– Мисс Сара... – Взяв ее за руку, он продолжил: – Все ошеломлены, поражены, взбудоражены. Вы – мечта. Просто не верится, что тот человек... мог так обойтись с вами. Поверьте, здесь собрались ваши друзья. Ни одна ваша тайна не выйдет за эти стены.
Франческа растерянно улыбнулась, вспомнив, что Алекс сказал о нем: «Самый большой сплетник. Любит узнавать все первым». Значит, все, что произойдет здесь, к утру станет известно всем.
Что ему ответить, чтобы он не смог исказить ее слова?
– Ценю вашу рассудительность, – сказала она. Аластэр похлопал ее по руке.
– А, вижу остальные уже рассаживаются. Так приятно познакомиться с вами, моя дорогая. Увидимся позже. – Он заторопился к мужчинам, уже выбравшим места.
Алекса снова охватила ярость, когда он увидел, как Сара старается обворожить Аластэра.
Проклятие. Она способна превратить в мужчину и гомосексуалиста. Аластэр чуть из штанов не выпрыгнул, увидев ее. Как, впрочем, и все остальные. Как она это делает? Алекс не мог разобраться в своих противоречивых чувствах.
Селфридж между тем говорил ей:
– Мы привезли тех же музыкантов – они за занавесом. Решили, что так вам будет удобнее.
– Благодарю вас, – сказала Франческа, хотя ее совсем не устраивало, что музыканты будут находиться за занавесом.
– И одна из моих служанок поможет вам. Она за занавесом.
Там оказалась небольшая гардеробная, и служанка, напомнившая Франческе Агнес, – хорошенькая, веселая, готовая помочь.
– О, мэм... – воскликнула служанка, когда Франческа сняла платье. – О, мэм. Я такого в жизни не видала!
– Я тоже, – пробормотала Франческа, вытаскивая шпильки из волос.
– Давайте я помогу вам расчесать их. – Франческа позволила девушке заняться волосами.
– Да, вот так хорошо. Что-нибудь еще, мэм?
– Зеркало.
– Ах да. Хозяин сказал, что я должна приготовить зеркало. Оно тут, надо только занавеску отдернуть.
– Спасибо.
– Хозяин не велел мне уходить, пока вы не будете готовы.
Франческа приуныла. Где бы она ни находилась, Алекс всегда приставлял к ней охрану, и, хотя она была гораздо сильнее этой хрупкой девушки, ей не удалось бы оттолкнуть ее и выскочить за дверь полуголой.
Девушка открыла зеркало, и Франческа увидела отражение Сары, воплощение пылающего, манящего к себе греха.
На этот раз ни в костюме, ни в самом танце не было и намека на религиозность, не было и священных предметов, и объявлений о сверхъестественных силах.
Но на этот раз она предусмотрительно взяла с собой большой шелковый шарф, прозрачный, как вуаль, чтобы прикрыться после танца, не остаться на сцене обнаженной.
Хотя этот шарф скрывал не так уж много, все же она могла завернуться в него с головы до ног, к тому же его можно было использовать в танце.
Служанка посмотрела в щелку между занавесями.
– Господа расселись, мэм.
Ну, тогда им предстоят двадцать минут чувственности и греха, благодаря любезности знаменитой и скандально известной Сары Тэва.
Она велела служанке дать сигнал музыкантам. Представление началось.
Франческа стояла, завернувшись в шелк и потупившись. Но как только заиграла музыка, подняла голову и медленно, очень медленно стала стягивать шарф, пока он ласковым ветерком не соскользнул с ее тела.
Музыка звучала тихо, вкрадчиво, такими же вкрадчивыми были движения ее рук, атласные колечки на обнаженном теле подчеркивали округлость ее груди.
Франческа скользила по сцене под негромкие, монотонные звуки, то, укутываясь в легкий прозрачный шарф, то, сбрасывая его, словно лаская им тело.
Своими плавными, чувственными движениями она, казалось, хотела поведать известную только ей одной историю.
Музыка текла, как вода; шелк скользил, словно руки возлюбленного, по ее груди, ее соскам, ее телу. Звуки виолончели, казалось, вобрали в себя всю неуемную страсть собравшихся здесь мужчин.
Под эти звуки она рассказывала им свою историю. Рассказывала без слов. Достаточно было движений. Они никогда не забудут ее. Не смогут забыть. Она самая желанная, самая прекрасная женщина на свете.
Она ощущает, как напрягаются соски, когда она проводит шарфом по телу. А если проведет им между ног, каждый из этих мужчин готов будет отдать ей душу.
Власть... она чувствует ее кожей.
Скрипач ускорил темп, она стала двигаться быстрее, руки заметались, как вспугнутые птицы, тело затрепетало, все сильнее и сильнее распаляя мужчин...
В нее словно вселилась Сара. Весь мир исчез. Осталась только чувственная страсть и рыдающие звуки скрипки.
Мужчины, дрожа от похоти, следили за каждым ее движением, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на сцену.
Снова заиграла виолончель, заглушив скрипку, как бы утверждая власть мужчины над женщиной.
Это было для Франчески сигналом. Она завернулась в шарф и стала кружиться, и совершенно неожиданно скрылась за занавесом.
Такой финал гораздо лучше, цинично подумал Алекс, воспользовавшись моментом, чтобы вернуться на свое место. Интуиция у этой женщины потрясающая. Она поразила всех своим внезапным исчезновением, и они жаждали продолжения.
Но аукцион будет более тонким. Посредником станет Селфридж, который сообщит Алексу о поступивших предложениях. Он уже обговорил с Алексом плату за выступление Сары. Настоящий джентльмен. С ним можно вести дела.
Размышляя о порядочности, Алекс тем не менее не испытывал угрызений совести, обыскивая дом и имение. Здесь было земель не меньше, чем в Миэршеме, достаточно места, чтобы построить вокруг целый городок, – все это свидетельствовало о положении и богатстве Селфриджа и не имело отношения к тому, что он искал. Пока не имело.
Селфридж был необычайно щедр в самых невероятных ситуациях. Из чего Алекс сделал вывод, что он либо безрассуден, либо фантазер, либо опасен, либо слишком прост.
По крайней мере, отсюда можно начать долгий и мучительный путь, который пока не привел ни к чему, за что можно было бы зацепиться.
– Алекс. – Селфридж был тут как тут, хлопнув его по плечу.
– Алекс, Алекс, Алекс... – Аластэр буквально наступал па пятки Селфриджу. – Почему ты не сказал мне? Она богиня. Она невероятна. Она почти заставила меня пожалеть, что я... впрочем, нет, не уверен, что я смог бы зайти так далеко.
– Избавь меня от эвфемизмов, Аластэр. Картина ясна.
– Нам нужно обсудить дело, – подчеркнул Селфридж.
– Правда? – пробормотал Аластэр. – О, я должен знать, о ком речь.
Селфридж возмущенно взглянул на него.
– Я насчитал четверых, – сказал Алекс. – А ты? – обратился он к Селфриджу.
– Если она согласится.
– А остальные?
– Нравственность превыше всего. А может, они сомневаются, что будут способны на что-нибудь с ней.
– Может, они со мной сумеют, – шутливо предложил Аластэр.
– Место, мальчик. Иди на свое место и зализывай раны. Здесь для тебя нет лакомого кусочка.
– Жаль. – Он отошел, и Алекс, прищурившись, проследил за ним. Дорогой Аластэр. Предсказуемый, как дождь, делающий именно то, что на руку Алексу, – он распустит невероятно заманчивые сплетни о танце Сары.
– Я передам ей, – сказал он Селфриджу и направился к сцене.
Крукенден перехватил его.
– Надеюсь, сегодня не будет сверхъестественных ангелов-хранителей?
– Я тебя понял, – сказал Алекс. – Я передам ей. И заметь, Крукенден: вот так надо делать дело. И тогда никто не окажется в неловком положении.
Он вскочил на сцену и проскользнул за занавес, не уверенный в том, что найдет ее там и что будет ее искать так же упорно, как в прошлый раз, если она исчезла.
Будет. Он пойдет хоть в преисподнюю, черт возьми, если только она исчезнет.
Но она была на месте, уже одетая, что ясно говорило о ее дальнейших намерениях.
– Чего вы хотите? – нелюбезно спросила она. – Когда мы уедем?
– У меня есть предложения.
– О Боже, только не это.
– Четверка Кардстона и Селфридж. И, возможно, Аластэр, если, конечно, сможет.
– Сводник, – прошипела она.
– Ты им нравишься, – невозмутимо заявил Алекс. – И они предлагают чертовски большую сумму.
– Нет, мне никогда не нравилось кувыркаться в грязи со свиньями. У меня все же есть гордость.
А он был уверен, что на этот раз она польстится на деньги, и постарался сдержать свою неукротимую ярость.
– С каких это пор у тебя появилось чувство порядочности?
– С тех пор, как встретила вас, Алекс. С тех самых пор. – Он чуть не взорвался, но ему еще нужно было передать Селфриджу ее отказ.
– Пожалуйста, сделайте это, – язвительно сказала она. – Скажите, что очень сожалеете, но Сара не позволит им насладиться своим телом. Она бережет себя для чего-то более достойного.
Так оно и есть, думал он, закипая от гнева. Чем меньше она давала, тем больше они хотели. Для этих пятерых ничего нe закончилось. Ее отказ лишь разожжет их аппетит.
Да, она оказалась замечательным тактиком.
Или же эти мужчины самые доверчивые на свете. Алекс не мог решить однозначно этот вопрос, и всю дорогу размышлял, задумчиво глядя в окно. Они все поняли, ничуть не обиделись и сердечно распрощались с ними.
Что за связь возникает между клиентом и шлюхой? Он никак не мог этого понять.
И совершенно не мог понять ее.
Франческа решительно отправилась наверх, едва они вернулись домой.
Она решила больше не танцевать перед мужчинами, возьмет деньги, включая сто фунтов, причитающихся ей за это выступление, и исчезнет.
Проклятие! Она ударила кулачком по постели. Почему он не отпускает ее? Все что могла, она уже сделала для него. Но он так ничего и не нашел. И потом, он вполне мог попасть в эти дома и без танцев Сары.
Необходимо прекратить этот глупый фарс.
Она вновь ударила кулачком по постели и почувствовала, как слезы потекли по щекам. Все ее добрые намерения превратились в кошмар, и все из-за Кольма.
Никогда она больше не пойдет на такое. Даже ради него.
Единственное, чего она хочет, это отправиться домой, к тете Иде, и жить, как жила раньше.
Так она и поступит.
Он не сможет остановить ее, если все остальные хотят, чтобы она исчезла.
Франческа решительно вошла в гардеробную.
Вся одежда – ее и Сары, все до единого костюмы, были изрезаны на мелкие кусочки и разбросаны по полу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нескромные желания - Дивайн Тия



Концовка просто жесть - какая-то ферма по оплодотворению, супер-семя, безумная абатисса... Не читайте, пустая трата времени.
Нескромные желания - Дивайн ТияВаря
18.10.2012, 0.19





Не согласна. Книга достаточно интересна. А что касается такой фермы, то вы даже не можете представить, на что способны сумашедшие, особенно зацикленные на сексе. Такое вполне могло быть в реальности. А наше ЭКО, банки спермы, суррогатные матери - разве это не реальное сумашедствие ?
Нескромные желания - Дивайн ТияВ.З.,64г.
29.12.2012, 10.25





я ожидала большего от книги. простинький сюжет, и мало пикантных сцен
Нескромные желания - Дивайн ТияАнна
25.04.2013, 20.57





Что за гадость король это семя фу фу фу
Нескромные желания - Дивайн ТияRia
28.06.2013, 12.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100