Читать онлайн Игра наслаждения, автора - Дивайн Тия, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игра наслаждения - Дивайн Тия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.27 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игра наслаждения - Дивайн Тия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игра наслаждения - Дивайн Тия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дивайн Тия

Игра наслаждения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Реджина лежала в постели голая, изнемогая от желания. Кожа словно таяла, груди все еще хранили следы его извержения. Она по-прежнему ощущала прикосновения его пальцев к соскам. Реджина потянулась, вальяжно, как кошка, и новая волна возбуждения прошла по ее телу. Почему он не пришел сюда поиграть с ее сосками?! Отец явился домой ровно через пять минут после того, как она скользнула в кровать. Часы пробили полночь… час… два… три…
Будь он проклят! Проклят! Он сейчас с этой дешевой дрянью, подобранной на рыбном рынке, которую именует любовницей, и тратит все свои драгоценные соки на нее. До чего же несправедливо! Она может расставить ноги куда шире любой твари! И если единственной причиной, по которой он не вспахивает ее сегодня, стала драгоценная девственность, она избавится от нее. Для этого даже не обязательно быть с ним!
Сойдет любой «петушок», и если другой лишит ее невинности, поделом ему! Мужчины обожают делать девушек женщинами! И чтобы насолить ему, она даже ляжет бесплатно под любого, кто подвернется! Тогда у него не останется поводов вновь окунаться в хорошо разработанный ларчик своей содержанки!
Реджина горела, как в бреду. Да, ей нужен его гигантский пенис, прямо сейчас. Его вездесущий язык и пламенные поцелуи. Его пальцы, потирающие ее сосок так искусно, что при одной мысли об этом она слабеет, изнемогает, растекается, задыхается…
И тут послышался какой-то звук. Реджина испуганно встрепенулась, увидев, как Джереми скользнул в комнату и поставил свечу на столик у двери. Затем он осторожно повернул ключ в скважине и шагнул к ней, на ходу сбрасывая одежду. Гэвидж, голый и возбужденный, бросился на кровать, позванивая перед ее носом ключами — символом своей власти над ней.
— Я не мог выбросить из головы твою тугую маленькую топку, поэтому и пришел за ней.
Она тихо охнула.
— Перевернись на живот.
Реджина послушно выполнила приказ и почувствовала, как его рука пробралась под ее бедра и поставила ее на колени. А потом… его ладони, широкие жаркие ладони смяли ее ягодицы, проникли в девственную расселину, изучая, возбуждая, будоража. Потом их место занял язык, облизывая и обводя ее крутую попку, проникая между бедер в самое потаенное местечко. Еще мгновение — и он стал лизать и сосать ее истекавшую соком щелку.
Она заерзала, плотнее прижимаясь задом к его ненасытному языку, чувствуя, как он готов вонзиться в ее влажный кар. Его руки вновь впились в ее ягодицы, поднимая, уставливая в такую позу, чтобы ему было удобнее взять ее языком.
Джереми все сильнее и сильнее втягивал в рот ее наготу, укрощал языком, растворял, выворачивал наизнанку… пока ей ничего не оставалось, кроме как сдаться с долгим гортанным стоном, когда наслаждение молнией ударило ее.
Он медленно опустил ее на постель, перевернул, чтобы она могла разглядеть его обнаженное тело. Но Реджина не успела даже вскрикнуть, когда он завладел ее ртом во властном собственническом поцелуе.
Он придавил ее своим телом, так что пенис вновь угнездился между ее грудями, и, опершись на руку, взял двумя пальцами ее жаждущий сосок.
Она подскочила как ужаленная! Его поцелуй длился бесконечно — грубый, безжалостный, исполненный свирепого мужского желания. Ее удовольствие, нагота и извивающееся тело лишь подогревали его потребность овладеть ею, но Джереми не торопился, продолжая играть ее твердым соском. И не мог насытиться. Не в силах отпустить ее, он приподнял голову и прорычал:
— У тебя роскошная грудь, я с ней не расстанусь.
И тут понял, что обратной дороги нет. Он возьмет ее, поймает на слове. Возьмет поцелуи, тело, завладеет ее девственной щелкой, потому что в этой битве ему не выиграть.
— Еще, еще, сильнее, — умоляла Реджина.
— Не волнуйся, тварь, сделаю. Ты вот уже неделю дразнишь меня, и мое терпение на исходе. Я заплатил за тебя и беру свое. Сядь.
Она приподнялась, медленно, осторожно, и перекинула ноги через край кровати. Он встал за ней, легонько крутя сосок и перекинув руку через ее плечо так, что она невольно опиралась на его грудь. Прижимаясь к ее попке, он двинулся к небольшому креслицу без подлокотников и уселся так, чтобы она по-прежнему оказалась к нему спиной и оседлала его пенис. Пальцы его по-прежнему теребили ее сосок.
Реджина запрокинула голову, безмятежно отдаваясь его требовательному поцелую. О, этот пламенный, алчный поцелуй! Ее руки гладили вздувшуюся головку его пениса, пока он сосал ее язык и сдавливал соски, заставляя ее отдавать каждую частичку своего тела его повелительным рукам.
Сквозь туман Реджина почувствовала, как он отпустил один сосок, его пальцы проникли в ее бархатистое тепло. А вторая рука по-прежнему терзает другой сосок. Ее тело дернулось в спазмах, ища утоления, но Джереми только усилил давление, проникновение… поцелуй…
Она таяла, таяла, как снежный ком, растворяясь в его объятиях. О, только бы эти пальцы надавили крепче, скользнули глубже, ласкали жарче, грубее… стискивали сосок сильнее… О, откуда он знает, как распалить ее до такой степени, чтобы она хотела еще и еще, поскольку, что бы он ни делал, этого все равно недостаточно?! Ей уже нечем дышать, еще немного — и она задохнется от желания.
— Твой сосок сводит меня с ума, но еще больше я хочу взять тебя.
— Так сделай это, — попросила она.
— Теперь меня не остановить.
Джереми тверже нажал на ее ждущую, сочившуюся влагой плоть. Реджина широко открылась для него, нетерпеливо надавливая на неумолимые пальцы.
— Вижу, тебе нравится, когда я внутри.
Реджина издала слабый нечленораздельный звук.
— И тебе тоже, — прошептала она.
— Поверь, куда лучше, если взамен пальцев туда вонзится мое копье.
Господи, кто бы мог подумать, что она так развратна и созрела для постели! Он зря потратил три часа, прежде чем решился подняться к ней. За это время он укротил бы ее, поставил на колени и погрузился в гостеприимное лоно, заставив молить о ласках.
Ад и кровь! Но он умирает от наслаждения, когда ее сладкая попка давит на его пенис, а невинные пальцы сжимают головку. Ради одного этого можно с ума сойти. Она сама хочет этого, и притом страстно. Но он пока не собирается дать ей удовлетворение, как, впрочем, и поддаваться ее льстивым уговорам. До тех пор, пока не пробьет дорогу сквозь барьер ее девственности.
Но искушение… Господи, как он хочет возбудить ее до потери сознания, прежде чем возьмет окончательно…
— Когда? — выдохнула Реджина.
— Что «когда»?
— Ты возьмешь меня.
— А тебе уже невмоготу, шлюха!
— Если это так же хорошо, как твои пальцы во мне…
— Но моя плоть куда длиннее, толще и тверже. Как, по-твоему, это будет?
— Большой, толстый, твердый…
— И наполнит тебя.
— Да, — вздохнула она. — Сейчас.
— Скоро.
— О, не вынимай пальцы…
— Так нужно…
Она такая влажная там, внизу, и совсем готова. Еще минута ожидания… если он выдержит… перед тем, как взять ее. Минута торжества, минута, которой стоит насладиться. До сих пор оба с увлечением участвовали в игре наслаждения, но теперь зашли в тупик. И дело не только в ее девственности. Как быть с Реджинальдом, который доверял ему как сыну?
Она уже знает многое, его шлюшка, оказавшаяся способной ученицей: Им ни к чему идти дальше, чем они уже зашли. Достаточно, чтобы забавляться постельными играми. И без того он уже на пределе терпения и выдержки.
— Джереми, — умоляюще прошептала Реджина. Проклятие! Слишком поздно для сомнений и колебаний.
И для того, чтобы потребовать обратно пятьдесят гиней. Она слишком горяча, слишком влажна, слишком притягательна.
Джереми снова поймал ее губы в изнуряющем поцелуе собственника, подвинулся так, чтобы ее ноги разошлись и твердый стержень уперся в ее наготу. Она ощутила, как скользит головка вдоль ее мокрой расселины взад и вперед, потом внутрь, чуть глубже и еще чуть-чуть, осторожно пробираясь в ее источающий влагу тесный грот.
О Боже! Реджина прервала поцелуй и посмотрела вниз, чтобы увидеть несгибаемый отросток, скрытый между ее ног. Он позволил ей почувствовать все — его силу, жар, обладание. Она нерешительно дернулась, словно пыталась освободиться, и Джереми надавил сильнее.
Пусть ерзает и извивается. Чем больше она дергается, тем глубже он в нее войдет. Она была такой скользкой, такой тугой, такой раскаленной, что Джереми боялся излиться раньше времени. Ощущение ее подрагивающей попки, видение его плоти, вторгшейся в нее, лишали его последнего самообладания. Он не мог пошевелиться. Он, все еще сжимая ее сосок, откинул ей голову, чтобы припасть к губам.
Поцелуй лишил Реджину остатков разума. Так вот что это такое — стать рабыней мужчины. Джереми не лгал. Это означало полную капитуляцию, покорное вручение себя, своей женской тайны, своей души ему — господину. Означало ту власть, которую дает только физическое обладание. И все это было известно любовницам.
Инстинкт не подвел ее: она не позволит ему ничего утаить. Его волшебные пальцы на соске доводили ее до безумия. Ощущение его плоти между бедер было ни с чем не сравнимо. Когда он заполнит ее до конца? Она безумно хотела этого, хотела, чтобы каждый дюйм могучей плоти укоренился там, где его место.
Она чуть отстранилась и прошептала:
— Мне так хорошо. Я хочу, чтобы ты был во мне. Весь. Он дернулся, задрожал и оросил кустик ее темных волос.
— Кто бы мог подумать, что это так хорошо? — выдохнула она, счастливая, что ее слова заставили его излиться. — Я не могу тобой насытиться.
Джереми рванулся, понимая, что все кончено. Он пропал. Подавшись вперед, на мгновение сжался и исторг дымящиеся густые сливки в ее неумелое девственное лоно. Какое это чудо — мужское тело, если слова способны так безумно возбудить его! И пенис… все еще готовый к бою, несмотря на то что сейчас произошло. Ее невероятно волновало, что он по-прежнему твердый и залит ее нектаром.
— О, мы еще не закончили, шлюха, — пробормотал Джереми. — У меня достаточно осталось для тебя. — Он сполз с кресла, обхватив ее за талию, дотащил до постели и швырнул на спину. — Раздвинь ляжки, ты сама на это напросилась.
Она истекала его семенем, своей влагой, но он вонзил в нее свой пенис до самой девственной перегородки. Она приподнялась на локтях, чтобы увидеть, как глубоко он соединен с нею.
— Хочешь, чтобы я заполнил тебя?
Он сделал выпад, и Реджина съежилась.
— Это мой рыцарь в тебе. — Джереми вышел из нее, снова вошел и вышел, затем с размаху врезался до конца, без предупреждений и ласк. — Ты сама хотела, — шепотом повторил он. — Никогда не дразни мужчину, который не помнит себя.
Ей нужно немного опомниться; сейчас нет времени осознать, что происходит и что она чувствует. Ей одновременно хотелось и немедленно выбраться из-под него, и остаться, и смятение мыслей не давало сосредоточиться. Столь властного, неумолимого завоевания Реджина не ожидала.
— Ты тверд, как кость, — вымолвила она наконец. — Сколько еще ждать, пока, как обещал, не заездишь меня до потери сознания?
Черт! Сука! Сколько денег он ей швырнул?
— Поделом тебе, если я сейчас встану и уйду навсегда, — проворчал он. — Некоторые содержанки умеют ценить все, что получают!
В конце концов, это всего лишь игра. Будь он проклят, если позволит ей командовать! Девственницы, познавшие наслаждение, становятся ненасытными прорвами! Почему он не принял этого в расчет?!
— И тот факт, что тебя впервые взяли… Благодари Бога, что это не какой-то посторонний! Поразмыслив немного, я, пожалуй, уйду.
Он с намеренной жестокостью оторвался от нее, чтобы она могла видеть его неукротимую пульсирующую плоть.
— И получу все остальное в другом месте. «О Господи, нет, только не это!»
Реджина никогда не думала, что будет чувствовать себя такой опустошенной. Худшее позади. Больше он никогда не сделает ей больно… А удовольствие было невероятным! Она не может от него отказаться. Зря она бросила ему в лицо его же слова, и если хочет добиться своего, заполучить Джереми, придется спрятать гордость и умолять его остаться.
— Не нужно!
— Не нужно? Слишком поздно для просьб, моя так называемая содержанка! Помнишь? Ты согласилась на мои условия. За все заплачено: за твои соски, зад, щелку. Не когда желаешь ты, а когда понадобится мне.
— Тогда вернись, — мягко попросила она. — Я готова для тебя.
И это была правда. Она так остро чувствовала потерю и собственную силу. Она хотела его, вот и все. И больше ничего не имело значения.
Джереми снова встал на колени между ее разведенных ног.
— Это единственное, что еще удерживает меня: возможность взять тебя в любую минуту. Ну… и твоя нагота.
— Хорошо, — выдохнула Реджина, наблюдая из-под полуопущенных век, как ненасытная головка входит в нее. О, как приятно, когда самый кончик гладит складки ее лона, обещая жар и страсть. Он хочет, чтобы она ощутила все это: его мощь, его силу, его неутомимость. Его хватит не на двоих. На пятерых!
— В этом и состоят обязанности содержанки, потаскушка! Такой ее желает видеть любовник: голой, на спине и покорной его вожделению.
Господи милостивый, он опоздал со своими тирадами! Ее ничем не шокируешь, ничем не угомонишь. Что он натворил?! Она не задрожала, даже когда он безжалостно лишил ее невинности! Нужно быть из стали, чтобы устоять перед ней.
— Вот чего я хочу, — прошептала она и не солгала.
А он… Это конец! Она победила, потому что была в восторге от каждого выпада, каждого толчка, каждой минуты, проведенной с ним. Она двигалась в ритм его ударов, шептала на ухо бесстыдные страстные слова, цеплялась за его ягодицы, царапала ногтями спину. Наслаждалась и выматывала его так, словно родилась, чтобы лежать под ним, сдавшись на его милость.
И Джереми был беспощаден, потому что сам потерял голову и стремился к одному: запахать ее до обморока. Она же оказалась ненасытной. Никогда еще Реджина не испытывала подобного удовольствия, подобных ощущений, подобной заполненности. Ее тело томилось по неописуемому обладанию самой запретной для нее частью мужского тела. Как можно жить без этого тайного наслаждения?! Она не может отказаться от него. Будет брать, брать и брать, без конца, вечно…
Его рот сминал ее губы, его плоть вонзалась, билась, вламывалась в ее лоно, унося к неведомым прежде высотам, терзая, пока Реджину не подхватила волна, поднимавшая ее все выше и выше. «Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся…» Что-то замерло… лопнуло… разлетелось на мелкие осколки, и ничто не смогло остановить бурю чувств и эмоций, налетевшую на нее, словно огромные океанские валы, огненное кипящее блаженство пронизывало. Его наслаждение, его семя вырвалось на свободу, и он не мог удержаться. Еще один мощный толчок, и Джереми, обезумев, рухнул в ее объятия.
Желание — штука вероломная, подкрадывается к мужчине в самый неподходящий момент. Он считал, что смертельно измучен, но всего полчаса спустя после головокружительной схватки все еще находился в ней, твердый, как железо, и готовый брать ее снова и снова. Ей совершенно не обязательно что-то делать. Ему нужна, грубо говоря, щель, куда можно погрузиться, а она насквозь мокрая от его густых сливок. Картина, которая невероятно его возбуждала.
Джереми снова вонзился в нее так мощно и так глубоко, что ощутил, как волоски ее холмика щекотали его живот. И тут же извергся в нее, не полностью, но, черт побери, стоило войти в нее, как он тут же терял контроль, превращаясь в зеленого юнца! И не мог управиться ни с ней, ни со своим буйным пенисом.
Джереми качнулся вперед, ее тело было таким податливым и принимало его все более полно. Он вжался в нее бедрами. Ах, как он стремился пригвоздить ее своей плотью к кровати навсегда! Он пробыл в ней так долго, что свеча, сгоревшая до самой розетки, замигала и погасла, комната погрузилась в темноту.
В темноте есть что-то особенное. Свершается много тайного, запретного. То, что иногда делают друг с другом мужчина и женщина во тьме, никогда не творится при дневном свете. Именно это он жаждал сделать с ней прямо сейчас, пока она обнажена и все еще покрыта его семенем.
Джереми свел ее ноги и оседлал их так, что она стиснула, его еще крепче. Реджина шевельнулась, и ее сонные, слабые движения довели его до точки кипения. Он накрыл ладонью ее грудь, почувствовал сосок, впился в губы, вторгаясь в рот языком в такт резким толчкам его пениса.
Она очнулась, выгнула спину под лихорадочными ласками, и он ответил ударом бедер. Это все, что ему нужно: играть ее восхитительным соском, владеть покорным телом, вторгаться в тесное лоно, ощущать вкус ее губ и языка.
Джереми не хотел двигаться. Не мог. Боялся, что снова исторгнет в нее семя, а для этого слишком рано. Он желал владеть ею бесконечно долго.
«Не шевелись. Пусть пошевелится она. Пусть бьется, изгибается, дергается в попытке освободиться. Она никогда не избавится от него».
Зато кое-что явно ускользало от него. Чем больше он пытался усмирить ее, тем больше она извивалась, издавая тихие гортанные стоны, тем сильнее возбуждалась. Мужчине просто нельзя испытывать подобное исступление, словно каждая частичка его тела взорвется, если он даст себе волю. А Джереми отчаянно хотел дать себе волю. Его пенис вздыбился и взбунтовался. Он врезался в нее короткими резкими рывками, потому что еще одно усилие — и он изольется. А Джереми хотел продлить ошеломляющий экстаз.
Сквозь гардины проникал свет, за дверью послышалась суета горничных. Ад и смерть! Утро.
А он по-прежнему погружен в ее тело, раскаленный, жаждущий, готовый к новому поединку. Спали ли они? Наверное. Она всю ночь провела в полудреме. И сейчас свернулась в его объятиях соблазнительным клубочком, отдавшись на волю своего хозяина, позволяя делать с собой все, что он захочет. А он хотел. Пусть привыкает к его члену, что бы ни творилось за дверями. Хоть соберись там все слуги. Полный штат. Ничего не поделаешь. Свыкнется.
Он притянул ее спиной к себе, вставил три пальца между ее ног, а другой рукой схватил за грудь. Она была все еще липкая от его семени, все еще жаркая, все еще полна готовности. Схватившись за его запястье, Реджина ввела пальцы Джереми еще глубже. Он подбирался ближе, ближе, ближе к чему-то, какой-то точке наслаждения, угнездившейся в ней. Ее тело напряглось.
И тут в дверь постучали, и она затаилась, стараясь подавить бесстыдную жажду ласк.
— Доброе утро, дорогая! — окликнул Реджинальд. — Не хочешь позавтракать вместе со своим папочкой?
— Скажи, что устала и хочешь еще поспать, — прошипел Джереми.
Язык ее не слушался. Как может она говорить, когда его пальцы вытворяют такое?!
— Я… мне нездоровится, — прерывающимся голосом отозвалась она. — Я хочу немного отдохнуть.
— Как пожелаешь, дорогая, поговорим позже.
— Я еще здесь, — напомнил Джереми.
— Я чувствую себя преступницей.
— Ты моя любовница, — резко бросил он. — После этой ночи ничто… — он вонзил жесткие пальцы в ее лоно, — ничто не помешает этому!
Реджина тяжело задышала. Он трогал и трогал ее, шевеля рукой где-то глубоко в ней, она надавливала на его пальцы в поисках того неуловимо-изменчивого, что никак не давалось ей. Чего? Она не знала сама, безоглядно отдаваясь наплывам ощущений, пронизывавших ее от кончика соска, до бугорка наслаждения между бедрами.
Вот она, почти на поверхности, эта тайная точка, ожидающая ласки. Она чувствует приближение этого момента, все ее существо тянется к нему, стремится, рвется… вот, вот, вот оно! Ее тело застыло, сжалось и рассыпалось в конвульсиях неописуемого, нескончаемого экстаза. О, только бы это не прекратилось! Как ей жить, если это оборвется? А ведь Джереми придется уйти, иначе разразится скандал.
«Не думай об этом. Думай о том, как он желает тебя, горит в лихорадке сладострастия. Только об этом, если хочешь удержать его в своей постели».
Где-то пробили часы, и она вынудила себя приподнять голову. Утро было изумительным, Джереми лежал рядом голый, спящий, и, о чудо, одна упрямая часть его тела по-прежнему бодрствовала.
Реджина коснулась своевольной плоти, провела рукой по длинному восставшему жезлу, зарылась пальцами в поросль густых волос у основания.
Скоро, очень скоро ему придется покинуть ее. И что потом? Она не ожидала таких сложностей, когда соглашалась… нет, притворялась, что соглашается быть его содержанкой. Не ожидала того, что последует за этим: грубости, жестокости… изматывающего наслаждения, на которое оказалась способна. Неудивительно, что подобное слияние считалось запретным, тайным, аморальным. В чем-то — поразительно могущественным, в чем-то — болезненным и ранящим. Питай она хоть какие-то чувства к Джереми, наверняка была бы вне себя от горя, когда он уйдет.
Хорошо, что она по-прежнему распоряжается своими чувствами и может играть в наслаждение всякий раз, когда вздумается ему. Если только она не устанет от него. Заманчивая мысль, но ей, кажется, никогда не надоест быть объектом его желания.
«Все вышло как нельзя лучше», — размышляла она, легонько дергая Джереми за волосы. Он выполнил поручение отца, а она, в свою очередь, великолепно отомстила, став его любовницей.
Но игра еще не кончена. Она по-прежнему может притворяться, что одержима Ролтоном. Это заставит Джереми ревновать, пока она наслаждается тем, что он так щедро дает.
Мужчина не колебался бы. И она тоже не станет, особенно теперь, когда узнала, на какие ухищрения идут светские женщины. Награда за капитуляцию — несказанное наслаждение, познания, которым позавидует любая женщина, и могущество чувственности, которому покорится любой мужчина.
Что-то горячее сомкнулось вокруг него, что-то влажное, тянущее за самый кончик его набухшего члена. То, от чего становилось так хорошо, что он не собирался открывать глаза, чтобы не спугнуть удовольствие. Она сосала его, издавая возбуждающие эротические звуки… Значит, ей нравилось то, что она делала. И ему тоже, особенно прикосновения ее неопытных рук, блуждающих по его пенису, трогающих яички…
Дьявол! Этот язык способен зажечь даже петарду. Никто еще не лизал и не сосал его так старательно, с таким энтузиазмом, никто, даже незабвенная Маргерит. Он ощутил, как разбухает, утолщается, напрягается, указывает… прямо туда, в центр этого жара, влаги и ритмического потягивания, прикосновения губ, сжимавших самый кончик пениса.
Он хотел вломиться в нее, еще раз удостовериться, что она может принять его так, как желает она. Но отчего-то покорялся ласкам ее губ и языка. Тело приподнималось, извивалось, тянулось навстречу пульсирующим тянущим движениям. Еще немного… еще… И она приняла его, прямо до бороздки. И он кончил, а она продолжала сосать, пока в нем ничего не осталось. Выпит и иссушен до дна.
Нет. Черта с два она получит все! Не выйдет!
Он вырвался из алчного рта и приподнялся на локте. У нее был такой самодовольный вид, что хотелось оседлать ее объезжать, пока солнце не сядет. Нет. Так долго он не продержится.
— Ложись, — велел он, не придумав ничего лучшего. Уж очень ему не нравилась эта кошачья улыбка. Но Реджина покорно легла, и он подмял ее под себя и врезался в гостеприимную щелку.
Теперь уже он перевернулся на спину, так что она оказалась наверху, и на ее лице появилось выражение восторженного изумления. Он вошел совсем глубоко, нажимая на ее точку наслаждения. Груди свисали перед его глазами, так и маня дотронуться. Она подалась вперед, чтобы предложить их, и он, сильно ущипнув соски, еще раз вонзился в нее.
Реджина содрогнулась. Неужели кто-то еще способен испытать подобное наслаждение? Сейчас она растворится в блаженстве, утонет и никогда не выплывет.
Она выглядела богиней со своими длинными, спутанными, разметавшимися по плечам волосами, энергично работавшими бедрами, круглыми грудками с тугими сосками, за которые позволено держаться простому смертному.
Ему нужно остыть, одуматься. Потребовалась вся сила воли, до последней унции, чтобы оторваться от нее, но, даже уходя, Джереми не был уверен, что сумеет совладать с собой. Ему по-прежнему не нравилось выражение ее глаз, но Реджинальд может встревожиться и явиться за ней: было уже за полдень.
А он был по-прежнему взведен, как курок пистолета, когда спускался по лестнице черного хода, с ним явно творилось что-то неладное. Он все глубже и глубже тонул в трясине похоти. Судя по тому, что он испытывал, было бы неплохо прижать ее к кровати и гвоздить, гвоздить, пока она не запросит пощады. Собственные мысли шокировали Джереми.
О, черт! Подумать только, на что он пошел! Овладеть невинной девушкой и превратить ее в содержанку! Да в уме ли он? И все потому, что она сама напросилась! Долго ли это может продолжаться? Как он мог ей поверить?! Или в самом деле им управляет его член, а не мозги?
Господи, сейчас, пожалуй, лучше всего выпить. Посидеть немного в одиночестве и загасить пламя в крови стаканчиком виски, чтобы укротить разбушевавшегося зверя. Для этого подойдет «Хитон», оплот мужского господства, самый элитарный клуб в Лондоне, где влиятельные богатые мужчины вершат дела нации.
Наилучшее место для человека, желающего поразмыслить над своими грехами и излишествами. И сохранить тот малый остаток рассудка, который в нем еще теплится.
Но этому не дано было случиться. Его сразу осадил квартет престарелых джентльменов, известный как Четверка Сплетников, которые вели книгу пари и перечень светских событий и выдавали любые сведения о событиях и скандалах в обществе с такой натугой и так медленно, словно подвергали несчастного пытке.
Книга пари «Хитона» была куда более престижной, чем в «Уайтсе». Никто, кроме хранителя, не имел права в нее заглядывать, так что имена делавших ставки надежно оберегались. Ничто из записанного в книге никогда не выходило за порог клуба под страхом остракизма, и Четверка Сплетников оберегала ее как драгоценности короны.
Главным хранителем был Бодли.
— А вот и старый знакомый, джентльмены, — провозгласил он, поднимая бокал. — За вас, Гэвидж! Не будем говорить о пари, которое касается Маргерит… И без того ставки взлетели до небес.
Джереми побледнел, но все же мужественно принялся пожимать им руки.
Ставки на Маргерит? После всех этих месяцев? Все еще?
— Как же это мы оплошали? — сокрушался Беркли, мысленно подсчитывая потерянные гинеи. Сумма выходила столь внушительной, что об этом даже думать было боязно. — Когда же вы вернулись?
— Три дня назад. Но вот я здесь, и что теперь?
— Как что, странный вы человек? — вмешался Фоллоуэлл. — Воображаете, будто перестали быть предметом пересудов? Позвольте разочаровать вас: не питайте иллюзий. Даже если мы и не спохватились, любая заботливая маменька в столице уже все рассчитала в ту минуту, как вы ступили на Портман-сквер.
Наблюдение было настолько точным, что Джереми невольно улыбнулся. Любой холостяк был на брачном рынке чем-то вроде заманчивой конфетки, которую каждой незамужней красотке приятно облизать, положить на язык, прожевать и наконец проглотить. Обычно кому-нибудь из них это удавалось без труда.
Такова судьба всякого мужчины, если, разумеется, его не считают средством для излечения невинности. О Господи!
— Кстати, о пари, — прохрипел он чужим голосом, — что там на этой неделе в книге?
— Не поверите!
— А все же?
— Ролтон.
Джереми поднял бровь. «Дела идут все хуже и хуже!» — подумал он.
— Слово чести. Обхаживает возможных кандидаток, и ходят слухи, что он готов сдаться и позволить себя захомутать.
Бодли визгливо расхохотался.
— И представляете, прекрасный пол не остается равнодушным. Похоже, они делают стойку, — добавил он, поглаживая книгу.
— Кто в первых рядах? — небрежно, как ему казалось, бросил Джереми.
— Мисс Ло, достопочтенная мисс Гарленд, леди Олни, мисс Сомс. По крайней мере на этой неделе.
— Неплохой выбор, — бесстрастно заметил Джереми. На Реджину ставят? Уже?! О, дьявол и преисподняя!
— Ваше присутствие поможет оживить сцену, — предположил до сих пор молчавший Растингтон.
— Вероятно, — кивнул Джереми, беря бокал шампанского с подноса пробегавшего мимо официанта. Господи, если до сих пор ему казалось, что глоток спиртного не помешает, сейчас это становилось насущной потребностью. Здесь держат пари особы, не обсуждающие свои дела на людях. Как, впрочем, и пороки.
Судя по всему, матримониальные шансы Ролтона станут предметом живейшего интереса в ближайшие дни. Слишком много народа уже распустили языки, а это всегда ведет к увеличению ставок. У него не остается времени убрать Реджину с линии огня.
— Так чем кончилось дело с прелестной Маргерит? — полюбопытствовал Беркли.
Будь все проклято! Они хуже баб! Вечно суют носы куда их не просят! Уж лучше рассказать самому историю разрыва, чем позволить им досочинять пикантные подробности. По крайней мере его версия к утру обойдет весь город.
— Как вы понимаете, джентльмены, она почувствовала поживу и без оглядки полетела на запах.
Вот это они поймут. Кого не бросала возлюбленная ради толстого кошелька?!
— Ах, бедняга Джереми! — посетовал Бодли. — Таковы все они, эти бездушные кокетки! Чертовски обидно, но так уж заведено! Что ж, добро пожаловать назад, мой мальчик. И давай выпьем за неукротимую Маргерит, где бы она ни была. — Он поднял бокал. — Пусть она получит достойный урок, смирится и никогда больше не оскорбит и не унизит порядочного мужчину…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Игра наслаждения - Дивайн Тия

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Ваши комментарии
к роману Игра наслаждения - Дивайн Тия



как выйти замуж через постель, или грубо выражающиеся аристократы... на любителя
Игра наслаждения - Дивайн Тияgabriella
10.10.2011, 23.46





Хрень полная (((
Игра наслаждения - Дивайн ТияПсихолог
16.09.2012, 20.03





Для любителей порнофильмов и когда много спермы. Книги этого автора надо отнести к жанру фантастики - ее герои буквально заливают героинь спермой (на сленге автора "сливками", причем как правило сперма бьет ни иначе как фонтаном чуть не до потолка)) с ног до головы и кончают по сто раз за ночь. На любителя.
Игра наслаждения - Дивайн ТияДестини
18.10.2012, 23.06





Не советую читать на ночь!!!
Игра наслаждения - Дивайн ТияЭвелина
31.01.2013, 15.01





совсем не плохо))))и на ночь в самый раз ,не на работе же это читать .
Игра наслаждения - Дивайн Тияанна
31.01.2013, 21.55





Бееее, какая гадость. Не знаю что это, но точно не ЛР.
Игра наслаждения - Дивайн ТияЛунтик
15.06.2013, 8.59





одно могу сказать ЖЕеееееСТЬ.....НО НА НОЧЬ ОЧЕНЬ ВООДУШЕВЛЯЕТ
Игра наслаждения - Дивайн Тияюлия
16.07.2013, 15.35





Сподобилась прочитать. В сексе, Эротике и Порно ничего нового не узнала. Но узнала, как евнухи могут заниматься любовью. Раньше читала, что евнухи в гаремах отнюдь не скучали. Да и наложницы, ожидающие своей очереди к повелителю, пользовались их услугами. Замечу, что вдова была далеко не молоденькая. Ради новеллы о евнухе следует почитать.
Игра наслаждения - Дивайн ТияВ.З.,66л.
11.03.2014, 11.33





Емааа. Это не ЛР. Это бздец полный. Книга на грани "абзаца": герои "пыжутся" прямо под носом отца ГГ-ни и с его одобрения, ГГ-ой женится на ГГ-не чтобы устроить дома официальный тра**дром без боязни быть уличенным в извращениях.
Игра наслаждения - Дивайн ТияПожиратель обуви
25.07.2014, 20.02





Смеялась от души!!!!!! Такое ощущение что это все написал мужчина. Книгу надо назвать-"фантазии мужика"
Игра наслаждения - Дивайн Тиялуиза
13.08.2014, 21.19





Смеялась от души!!!!!! Такое ощущение что это все написал мужчина. Книгу надо назвать-"фантазии мужика"
Игра наслаждения - Дивайн Тиялуиза
13.08.2014, 21.19





БРЕД!!!!!
Игра наслаждения - Дивайн ТияЮлия
13.08.2014, 22.34





Да уж, это точно фантазия озабоченного мужика.Невинная благородного девушка, которая умоляет взять ее, и которую он все время поносит то сукой, то шлюхой, непонятно как кому то может понравиться такое...Даже дочитывать не стоит
Игра наслаждения - Дивайн ТияJane
14.12.2014, 15.26





все такие приличные, просто жуть.rnа мне роман понравился. эротично, чувственно, коротко.
Игра наслаждения - Дивайн Тиялёлища
1.01.2016, 9.38





Согласна с Лелищей,что роман приакольныйrnа девицы,написавшие,что роман пошлый и rnбредовый,закоплексованные заучки.
Игра наслаждения - Дивайн ТияКатерина
2.01.2016, 22.23





Согласна с Лелищей,что роман приакольныйrnа девицы,написавшие,что роман пошлый и rnбредовый,закоплексованные заучки.
Игра наслаждения - Дивайн ТияКатерина
2.01.2016, 22.23





2674rnайканыш
Игра наслаждения - Дивайн Тияайканыш
17.02.2016, 10.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100