Читать онлайн Золотой мираж, автора - Дайли Джанет, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой мираж - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.46 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой мираж - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой мираж - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Золотой мираж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Согнанный в тесную кучу скот представлял собой темную массу ревущих и обеспокоенных животных. Беннон вместе с Хэнком, худощавым смуглым ковбоем средних лет, объехали стадо. Беннон одной рукой держал поводья, другой – сложенный вдвое аркан.
– Много ли коров забрело в лес, Хэнк? – справился он у ковбоя. Загорелое, в испарине лицо Беннона от прямо падавших на него жарких полуденных лучей солнца казалось вылитым из бронзы. Из-под ковбойской шляпы выбились влажные от пота темные волосы.
У Хэнка за щекой был солидный кусок табачной жвачки, от чего его лицо слегка скособочило. Отвернувшись и сплюнув желтую слюну, он лишь тогда ответил хозяину:
– По моим подсчетам, не больше десятка.
Беннон кивнул. Он и сам так подсчитал.
– Завтра их поищем. А теперь, Хэнк, давай загонять стадо в загон.
– Как скажешь, хозяин, – ответил Хэнк и, тронув коня, направил его к воротам загона. За ним цепочкой, одна за другой потянулись коровы. Он ехал впереди стада, то и дело сплевывая табак, эдакий гамельнский крысолов, вместо игры на дудочке жующий табак.
На этот раз все должно было пройти гладко. Стадо у ворот не заупрямится, как в первый раз. Хэнк, размотав лассо, заарканил за рога первую корову и благополучно втащил ее в загон. За нею покорно, как овечки, потянулось все полутысячное стадо.
Беннон, как всегда, был замыкающим. Ему предстояло запереть ворота, как только в загон войдет последняя корова.
Дочь Лора уже ждала его там. На ней была грубая рабочая куртка и пара вполне модных узких джинсов, на ногах – ковбойские сапожки. Темные волосы Лоры были туго заплетены в косу. Забытые наушники карманного плейера свободно болтались на шее.
– Это была настоящая паника, ведь так, папа?
Глаза Лоры сверкали от неподдельного волнения.
– Да, дочка, – согласился Беннон и скупо улыбнулся.
Отец и дочь поехали рядом.
– Это было так здорово и так страшно, – продолжала делиться своими впечатлениями Лора. – Я должна все рассказать Баффи. Она умрет от зависти. – Предвкушая это, Лора даже закусила губку от удовольствия.
Беннон смотрел на оживленное личико дочери и отметил про себя, что она заметно похорошела. Характером и внешностью она будет в мать, он давно уже это заметил. Это и радовало и тревожило. Дочь все больше напоминала ему о жене, умершей девять лет назад. Красивая и своенравная Диана словно не дает ему забыть их единственный короткий год совместной жизни, такой прекрасный... и такой несчастливый.
– Пегий чуть не понес меня, когда услышал рев самолета так низко. Я едва удержала его, а то бы умчался вслед за коровами в лес. – Лора наклонилась и ласково потрепала лошадь по холке. – Ты у меня умный, сразу послушался.
– Отличный мерин, – согласился отец. Несмотря на броскую масть и стать, Пегий был по характеру спокойным и послушным – идеальная лошадь для девятилетней девочки.
– Он у меня лучше всех, – согласилась Лора.
До Старого Тома долетела последняя фраза внучки.
– Кто это лучше всех?
– Пегий, конечно, – весело ответила девочка.
– Гм, – скептически хмыкнул дед, окидывая опытным взглядом мокрые бока и шею лошади. Он давно определил главный недостаток этого коня – отсутствие выносливости.
– Лучше посмотри на лошадь твоего отца. Она может находиться под седлом весь день, с утра до вечера, и будет свежей как огурчик.
– Но, дедушка, это жестоко – держать лошадь весь день под седлом.
– Жестоко или нет, но я говорю правду.
Лора знала, что лучше не спорить с дедом, и переменила тему.
– Ты видел самолет, дедушка? – Она мечтательно посмотрела на небо. – Как ты думаешь, кто там был?
– Какие-нибудь голливудские или иные шалопаи, вот кто.
– Дедушка, – с упреком посмотрела на него Лора, а затем принялась мечтать: – Может, Шер? Или Мелани с Деном Джонсоном? А может, Джон Тревис? Или тот актер, который играл Джокера в «Бэтмене»?
– Джек Николсон, – подсказал ей имя актера отец, хотя подумал, что малышка, пожалуй, права. Скорее всего это Джон Тревис пожаловал.
Он не сомневался, что вместе с Тревисом прилетела и Кит. Триумфальное возвращение звезды Голливуда в родные места. В Аспене, очевидно, будет сниматься их с Тревисом новый фильм. Конечно, Кит, как никто другой, заслуживает успеха. Беннон был рад за нее. Однако воспоминания о ней были подернуты дымкой грусти и вины.
– Как бы мне хотелось побывать с тобой на этом балу, папочка, – со вздохом произнесла Лора. – Я бы увидела всех кинозвезд.
Беннон улыбнулся.
– Не печалься, Лора, мы с тобой еще наверстаем это. Не пройдет и нескольких лет, как я буду твоим кавалером на таких балах.
– Что ты говоришь, папа, – с упреком воскликнула Лора. – Разве отец может быть кавалером собственной дочери?
– Прости, я не подумал, – рассмеялся Беннон, глядя на дочь, и озорно натянул ей ковбойскую шляпу на нос. Лора со смехом снова сдвинула ее на место. Такие моменты их близости надолго запоминались каждому из них.
От смеха лицо Беннона разгладилось. Он бросил взгляд на солнце, чтобы определить время.
– Если не загоним скот в загон немедленно, мы с дедом опоздаем на банкет, а ты опоздаешь на ужин и к своей подружке Баффи.
Все трое Беннонов принялись за дело и вскоре заставили отставших коров бежать трусцой за стадом.
– Много ли их осталось в лесу? – спросил старик сына.
– Не более десятка, – ответил Беннон, подгоняя особо ленивую корову арканом. – Завтра мы их найдем.
– Но завтра воскресенье, пап, – запротестовала Лора. – Наш хор поет в церкви, и у меня партия соло. А потом к нам должна прийти в гости тетя Сондра и все такое прочее. Ты не можешь не пойти в церковь. Мы столько недель репетировали.
– Отец, как ты думаешь, можем мы или не можем? – подмигнув старику, спросил Беннон. – Думаю, коровы могут подождать до окончания службы в церкви, как ты считаешь?
– Не знаю, – Старый Том сделал вид, что самым серьезным образом обдумывает этот вопрос. – Коровы могут забрести Бог знает куда, потом не найдешь их...
Конечно, Лора сразу поняла, что ее разыгрывают.
– Незачем дразнить меня. Я знаю, что вы придете, – крикнула она и, легонько пришпорив коня, заняла свое привычное место на одном из флангов.
Беннон, проводя ее взглядом, озадаченно покачал головой.
– Я думаю, она нашей породы, отец.
Старый Том одобрительно хмыкнул, и оба замолчали. Старик медленно ехал, видя перед собой мерно покачивающиеся черно-белые спины породистых херфордов и ангусов. Его бывалый конь хорошо знал свои обязанности, и вскоре Старый Том, по обыкновению опустив руки на луку седла, погрузился в воспоминания.
Иногда он поднимал глаза и они подолгу останавливались на скалистых гребнях гор и синеве неба. С гор подул слабый ветерок и зашелестел в кронах деревьев, словно эхо далекого водопада.
Через годы до Старого Тома доносились голоса, и чаще всего голос Бьюти, его жены. Том слышал его так явственно, словно она была рядом.
«Только музыке Моцарта удалось бы передать прелесть этого дня, Том».
Старик видел ее восторженный взгляд, устремленный на залитые солнцем горы.
Впереди на фоне яркой зелени сосен желтело пожухлой травой обширное пастбище. Стадо широкой темной рекой пересекало его, умело направляемое ковбоями.
Окидывая взглядом этот край, который был его домом, плодородные поля, широкие просторы и нетронутую красоту природы, Старый Том всегда ощущал, как его грудь дышит глубоко и ровно, а мускулы наливаются прежней силой. Он с гордостью следил за искусством ковбоев, позволявшим стаду идти спокойно и ровно.
– Чертовски неблагодарный труд, – прервал он молчание. – Ковбой получает мало, а работает много, до ломоты в спине, и все в грязи да в пыли. Куда там какая-то романтика или слава.
– Не забывай, это же можно сказать и о труде фермера, отец, – заметил Беннон и улыбнулся.
– А то я не знаю, – рассмеялся Старый Том. – Сам этому отдал лет шестьдесят, если не больше. А все, что имею от этого, – это хруст в костях, который погромче, чем скрип нового седла. Ну да что жаловаться. Банку мы не задолжали, идем даже на шаг впереди него.
– Это верно, – согласился сын. От еле заметной улыбки резче обозначились суровые линии лица.
– Но, что бы ты ни говорил, человек создан для этого труда, он должен быть ближе к земле, видеть смену времен года, чувствовать круговорот жизни.
Лошади вошли в ручей, чью воду уже замутило прошедшее стадо.
– Эта жизнь свободна от новинок вроде компьютеров и прочего, – продолжал философствовать старик, – нет зловония городов, нет стен, закрывающих небо. Здесь – вечно меняющаяся погода, река, трава и стадо, да еще человек и горы, которые всегда бросают ему вызов. Вот что делает его смелым и сильным и заставляет совсем по-другому смотреть на мир.
– Возможно.
– Как это – возможно? Это так и есть.
– Согласен, – снова скупо улыбнулся Беннон.
С детства приученный к работе на земле, он не мог не знать и не чувствовать перемен в окружающей его природе, не уважать все ее капризы. Его взгляд задержался на гребнях гор на севере. Где-то там, за ними, была зима. Однажды ночью или днем она укроет землю белым снежным покрывалом, под которым сожмется и увянет все, что только цвело. Он любил эту землю. Острое чувство благодарности переполнило его, и в эту минуту он почувствовал себя счастливым.
Это был непредсказуемый край неожиданностей, где глубокая тишина внезапно сменялась волчьим воем ветра, яркое солнце закрывала черная туча и кривые стрелы молний вонзались в небо, на миг освещая озера и каньоны за густой пеленой ливня. Здесь хрупкую сонную тишину зимнего рассвета могло внезапно нарушить эхо снежного обвала далеко в горах.
Это были Скалистые горы, суровые, первозданные, неукротимые, бросавшие вызов слабому духом человеку, однако способные зажечь в его глазах огонь, который не погаснет никогда.
Лимузин мягко подкатил к большой вилле в Старвуде, в одном из самых фешенебельных и хорошо охраняемых пригородов Аспена. Построенный на склоне горы из камня, дерева и стекла, со множеством соляриев, балконов и террас, дом был вполне современным по своей архитектуре. Из него открывался великолепный вид на город.
– Ну, вот мы и приехали, – заметил Джон, помогая Кит выйти из машины. Она окинула взглядом дом, и ее поразило, как он естественно вписывается в живописный ландшафт. – Вот мое скромное жилище...
– Скромное? – Кит иронически посмотрела на него. – С этим домом несовместимо такое понятие, как скромность. Разве не так?
– Пожалуй, ты права.
Она снова посмотрела на дом. Участок за ним, однако, сохранил все черты нетронутой природы, там свободно росли деревья и вечнозеленый кустарник. Казалось, их не коснулась рука садовника, что говорило о высоком знании им своего дела.
– Посмотри, какой вид открывается отсюда! – воскликнула Пола, указывая вниз на долину, город и горную гряду за ними. – Тебе надо начать съемки, Чип, именно сейчас, – обратилась она к стоявшему рядом Чипу Фримену. – Первые кадры должны запечатлеть эти изумительные краски осени.
– Не пойдет, – решительно возразил Чип и, чтобы сгладить некоторую резкость тона, пояснил: – Фильм «Белая ложь» требует другого фона. Это – зима, заснеженный Аспен. Я уже вижу, какими кадрами должен начинаться мой фильм.
Он приложил к глазам согнутые ладони и, словно глядя в объектив камеры, представил себе нужный пейзаж:
– Мы находимся на вершине лыжного спуска, откуда открывается вид на город. В фокусе три женские фигуры в ярких шикарных лыжных костюмах. Они стоят спиной к камере... Затем камера отходит... – Голос его окреп. – В кадре Иден. Она несется вниз на лыжах. Темные солнцезащитные очки, белокурые волосы, развевающиеся сзади тяжелой гривой. Камера следит за ее спуском до конца, пока она не затормозит у подножия. Иден останавливается, снимает очки. Здесь ее ждет Маккорт.
Чип на мгновенье задумался и опустил руки.
– Далее следуют кадры зимнего курорта, ослепительный блеск снега, хрустальные сосульки, солнце... – Он удовлетворенно умолк.
– Да, – согласилась Кит. – Прекрасное начало. Мне нравится, Чип.
Он резко повернулся к ней, и глаза его испуганно округлились.
– Я даже не спросил, умеешь ли ты стоять на лыжах?
Кит из озорства решила подшутить и сказать, что не умеет, но, вспомнив, что Чип начисто лишен чувства юмора, пожалела его.
– Не беспокойся, я немало времени провела на этих спусках. Да, Чип, я умею не только стоять на лыжах, но и спускаться с гор. Это мне не в новинку. Однако спускам я предпочитаю спокойные прогулки по равнине.
– Разумеется, я использую дублеров. – Чип обошел машину и приблизился к Кит. – Но, понимаешь, хотелось бы снять тебя на лыжах. И обязательно крупным планом твое лицо. Если сделать все это с помощью монтажа, можно все испортить. – Когда он смотрел на нее так сквозь толстые линзы очков, склонив голову набок, он напоминал ей мудрую старую сову. – Ты была в костюмерной у Софи? Она показала тебе эскизы лыжного костюма?
– Да.
Софи де Витт, художница по костюмам, становилась уже легендой Голливуда.
– Так вот, забудь о них. Я велел Софи их уничтожить. Цвета никуда не годятся.
Чип, подхватив Кит под локоть, повел ее к широким ступеням виллы.
– Моя Иден не может быть в черном с желтым, словно ящерица. У нее своя стать, свой стиль. На этой лыжне она призвана сверкать, затмевая всех. Я вижу ее в тонах драгоценных камней. Мы с Софи уже все обдумали. Брюки будут цвета густого аметиста, куртка – ярко-синяя, с отливом в багряный или фиолетовый, понимаешь?
– Какая роскошь! – согласилась Кит. Поднявшись по ступеням, они остановились перед массивной окантованной бронзой дверью с опалово-матовыми стеклянными панелями.
Мори Роуз, с трудом переводя дыхание, застыл на верхней ступеньке.
– Чертова лестница, – отдуваясь, выдохнул он и осторожно, чтобы не сдвинуть парик, вытер лоб. – Я совсем выдохся.
– Это разреженный воздух так на тебя действует, – успокоила его Кит. – Аспен находится на высоте более чем восьми тысяч футов над уровнем моря, а этот дом, пожалуй, еще выше.
– Нам должны были бы раздать кислородные подушки, – пыхтел недовольный Мори.
– Ты многого хочешь, – проворчала Пола. Мори печально кивнул головой.
– Мне трудно дышать.
Джон, опередив гостей, отпер дверь.
– Входи. В обморок лучше упасть в доме.
– Слава Богу, – с облегчением произнесла Пола, входя вслед за Кит. Сделав несколько шагов, она вдруг остановилась и схватила Кит за рукав.
– Это не вилла, – промолвила она тихо. – Это настоящий снежный дворец.
– «Снежный», пожалуй, единственное подходящее слово, – согласилась Кит.
Вестибюль действительно сверкал снежной белизной: стены, мраморный пол, широкая лестница. Огромная хрустальная люстра, свешивающаяся с потолка, напоминала скульптуру из льда и слепила глаза.
Белой была пустая комната справа, которую Кит увидела в открытую дверь. Побуждаемая любопытством, она вошла в нее и, спустившись по нескольким ступеням, оказалась в просторной гостиной с уходящим куда-то в высоту, как в соборе, потолком.
Здесь слепящую белизну смягчали дубовый паркет и зеленые кадки с фикусами. Кит едва взглянула на камин из белого камня, ибо была ошеломлена огромным, во всю стену, окном и великолепной панорамой гор за ним. Белизна стен гостиной делала осенние краски ландшафта еще более яркими.
– Представляю, как все это выглядит зимой, когда кругом белым-бело от снега! – воскликнула она, обернувшись и ожидая увидеть рядом с собой Полу. Но рядом стоял Джон Тревис.
– Да, это верно, особенно вечером, когда Аспен сверкает огнями, как небо звездами. – Он легонько дотронулся пальцами до ее волос. – Но самый лучший вид – с балкона над спальней. – Он внимательно посмотрел на нее. – Думаю, он тебе понравится.
– Уверена, – спокойно ответила Кит.
– Я имею в виду, над моей спальней.
– И я тоже.
Стоя так близко, она вспомнила вкус его поцелуев и легкое головокружение, которое почему-то всегда испытывала, когда он целовал ее.
– Что же останавливает тебя?
Джон стоял совсем близко, голос его был низким, тихим и еще больше напоминал ей о его ласках.
– Шрамы от старых ожогов.
Да, она любила, горячо, безоглядно, так, как лишь она умела любить, но ее любовь была отвергнута. Боль неразделенной любви не удалось забыть. С тех пор она была осторожна и сдержанна в своих отношениях с мужчинами и научилась владеть своими чувствами, что было нелегко.
– К тому же, насколько я знаю, Джон Ти, ты не отличаешься постоянством.
Она попробовала сказать это как можно более равнодушным и веселым голосом.
– Да, это верно, – согласился он, обводя ее внимательным и серьезным взглядом. – Но у меня такое чувство, что на этот раз все будет иначе. Совсем иначе.
Кит рассмеялась и легонько коснулась губами его щеки.
– Пора бы.
Прежде чем ответить ей поцелуем, Джон вдруг увидел, что по ступенькам в гостиную тяжело спускается толстяк Мори, а за ним и остальные.
– Неплохой домик ты себе отгрохал, Тревис, – отметил Мори и, увидев бар, направился прямо к нему, сделав вид, что не замечает недовольного лица хозяина дома. – У тебя есть бассейн? – справился он, и, переваливаясь, подошел к стеклянной двери, ведущей на широкий балкон с дубовым настилом.
Джон раскурил сигарету и выпустил струю дыма, следя взглядом за Кит, которая отошла и теперь с интересом рассматривала китайскую вазу.
– Крытый и открытый бассейны, сауна, баня, гимнастический зал, винный погреб, бильярдная, кинозал, – перечислил Джон. – Все к вашим услугам.
– Неужели? А кегельбан? – попробовал съязвить Мори.
– Этого нет, – резко ответил Джон и, повернувшись к подошедшему Чипу, добавил: – В музыкальном салоне есть проектор и экран, ты можешь там просматривать снятый материал.
– Отлично! – Лицо Чипа просияло от этой новости.
– Забудьте о ваших прихотях. Этот дом и без них великолепен, – вмешалась Ивонн Дэвис, остановившись посреди гостиной и с восторгом оглядывая ее. – Ты, должно быть, счастлив, Джон, когда возвращаешься сюда...
– Да, но, увы, это нечасто бывает. Я даже подумываю, не продать ли его...
– Зачем? – нахмурилась Кит.
Джон посмотрел на нее долгим взглядом.
– Я купил его пять лет назад за полтора миллиона. Сейчас могу получить за него четыре с половиной.
Мори свистнул от удивления.
– Вот это то, что я называю хорошим наваром.
– Да, – согласился Джон, опять пустив в воздух струю дыма.
– А почему бы не сдавать его в аренду кинокомпании на время съемок и не получать неплохие деньги? – отважился дать совет Мори.
– Выездные съемки стоят больших денег. Очень высока плата за аренду, – ответил Джон.
– Но зато какие условия, – улыбнулся Мори. – Разве тебе не хочется предоставить такие для Кит? – осклабился он.
Джон с раздражением раздавил окурок в пепельнице. Этот олух даже не знает, что особые условия для актеров предварительно оговариваются в контракте.
– Это совсем не нужно, Мори, – вмешалась Кит. – Я буду жить на ранчо.
Джон бросил взгляд на Кит и вдруг понял, что ее решение ему не нравится.
– Мы посмотрим, – сказал он неопределенно, словно откладывая решение, ибо в этот момент по мраморному полу холла к ним приблизились Нолан Уокер и Эйб Зиглер. Оба были в спортивных костюмах, Нолан, разумеется, от Билла Бласса, а Эйб – в каком-то мешковатом молодежном.
– Мы услышали голоса, – сказал Нолан, легко сбегая со ступенек в гостиную. Он был загорел, ловок, подтянут. Эйб тяжеловато спустился вниз и неуклюже последовал за ним – во всем ему прямая противоположность.
– Вы только что приехали? Как долетели? – Эйб протянул Чипу толстую короткопалую руку.
– Не спрашивай его, – посоветовала Пола. – Он летел с закрытыми глазами.
– Где вы были? – сердито спросил Чип, не обращая внимания на замечание Полы. – Я думал, вы нас встретите.
– Мы были в гимнастическом зале. Хотели расслабиться немножко, – ответил Нолан. – Это полезнее, чем околачиваться в аэропорту.
– Простите, что перебиваю, – вмешалась Ивонн Дэвис. – Но может, ты укажешь мне мою комнату, Джон? Или, учитывая размеры твоей виллы, набросаешь небольшой планчик? Я все еще собираюсь немного поработать.
– Не возражаю удалиться и я, если мне тоже укажут мою комнату. Я бы хотела привести себя в порядок. – И Пола растрепала пальцами рыжую копну своих волос.
– Комнаты? – простонал Эйб. – Кажется, вы что-то сказали о комнатах?
– Карла сейчас проведет вас.
Джон кивком указал на женщину, спокойно стоящую в дверях. Кокетливая униформа горничной не придала стройности ее коренастой фигуре.
– О чем речь? Что с комнатами? Здесь их не хватает? – всполошился Чип.
– Речь не об этом доме, Чип. Эйба интересует, где разместится съемочная группа, – пояснил Нолан.
– В Базальте, должно быть, или в Гринвуд-Спрингс... если нам повезет, – проворчал Эйб. – Но вам известно, во что обойдутся нам поездки туда и обратно и сколько времени в общей сложности это у нас отнимет?
– Разве нельзя всех устроить в Аспен?
– Едва ли, Чип. И поверь, ребятам не очень понравится, если в здешних отелях их будут переселять из номера в номер.
– Разговор, похоже, принимает характер рабочего совещания перед съемкой, – усмехнулась Кит, проходя мимо Джона и направляясь к двери. – Прошу извинить меня, но я должна догнать Карлу.
Джону хотелось остановить ее, а лучше последовать за ней, но он не двинулся с места, а лишь смотрел, как она легко взбежала по лестнице, догоняя Полу и Ивонн.
Джон, раскурив новую сигарету, жадно затянулся. Кажется, она скоро будет вить из него веревки, подумал он о Кит. Это совсем ни к чему.
У него и без того масса проблем. Надо выбросить Кит из головы и думать только о фильме.
Этот фильм должен принести ему успех, если он хочет удержаться на вершине славы. Последние его фильмы были неудачей, хотя и дали сборы. Но по голливудским меркам фильмы, принесшие менее сотни миллионов долларов, считаются почти провалом.
Если «Белая ложь» не даст кассовых сборов, его имя ничего не будет стоить, он потеряет возможность контроля над фильмами со своим участием и вскоре окажется в конце очереди тех, кто ждет ролей. Черт возьми, так можно докатиться до того, что он снова будет сниматься лишь на телевидении, как Барт Рейнольде.
Стиснув зубы, он стряхнул пепел с сигареты и, прогнав мрачные мысли, снова услышал голоса о чем-то беседующих Чипа, Эйба и Нолана. Они напомнили ему о реальности и о том почти незаметном нажиме, который оказывает Лесситер во всем – от отбора актеров на роли до выбора режиссера и места съемок, не говоря уже о сценариях.
Лесситер. Джон взглянул на лестницу, по которой только что поднялась Кит, и вспомнил их первую встречу. Это произошло на одной из вечеринок с коктейлями, которые любил устраивать магнат в своем поместье в Бель-Эйр. Джону весьма недвусмысленно было велено присутствовать, и он с неохотой согласился...
Огромная в псевдоитальянском стиле вилла, прячущаяся за поворотом умело скрытой кустарником частной дороги, огороженная каменной стеной и живой изгородью, сияла огнями.
Джон объехал на своем «феррари» многоярусный фонтан перед домом и остановился у крыльца. Выйдя из машины, он отдал слуге в белом кителе ключи, чтобы тот сам отвел ее к месту парковки. С лужайки за домом, там, где был бассейн, доносились звуки рок-музыки, приглушенные голоса и смех.
Джон окинул взором кокетливые балкончики фасада, подобные, должно быть, тому, на который выходила шекспировская Джульетта, и, услышав шорох шин и рев мотора отъезжавшего «феррари», обреченно вздохнул и открыл дверь.
Не успел он войти, как тут же попал в плен к Чипу. Бедняга, чувствующий себя не в своей тарелке, так прилип к нему, что не отходил даже тогда, когда Джон обходил гостиную, здороваясь со всеми. Общество, как он и ожидал, было самое пестрое, наряды – от Сен-Лорана до униформы Армии спасения.
Все двери на террасу и балконы были широко распахнуты, что позволяло гостям наслаждаться вечерней прохладой и полной свободой передвижения. Звуки музыки были фоном для смеха и гомона гостей, фальшиво-радостных приветствий и злословия за спиной.
Джон и Чип нашли Нолана в баре. Взяв коктейли, все трое поспешили найти относительно укромный уголок.
– Похоже, что Лесситер вылил галлон одеколона в свой бассейн, – заметил Нолан, указывая на открытую дверь на лужайку. – От этого запаха я одурел, как от дурмана.
– Когда мы можем уйти отсюда? – ворчливо осведомился Чип.
Джона самого интересовало это.
– Только не сейчас. – Увидев, как сквозь толпу гостей, словно привыкший к вниманию публики политик, пробирается Лесситер, он сразу понял, что тот направляется к ним. – Он идет сюда.
В свои шестьдесят лет Дж.Д. Лесситер был высок и строен, с загаром яхтсмена, густой копной темных коротко стриженных волос, чуть тронутых сединой. Совсем еще юным он унаследовал небольшую фармацевтическую фабрику и превратил ее в целую отрасль индустрии. Затем он попробовал свои силы в страховании, компьютерах, издательском деле, средствах массовой информации, затем были нефть и недвижимость, и, наконец, под крылышком компании «Ласко» оказались более сотни компаний, включая кинокомпанию «Олимпик».
Враги называли его безжалостным, жестоким, коварным, с диктаторскими замашками и непомерным самолюбием. Друзья же утверждали, что он воплощенная честность, доброта, сострадание и личное обаяние. Джон, однако, подозревал, что правда где-то посредине и зависит от обстоятельств.
– Я рад, что застал вас всех вместе. Лесситер стоял перед ними с широкой улыбкой и холодными глазами.
– Ну как, вы нашли кого-нибудь на роль Иден?
– Мы все еще ищем, – сдерживая себя, спокойно ответил Джон. – Не нашли, но обязательно найдем.
Он понимал, что такая кандидатура может пока существовать лишь в воображении Чипа Фримена.
– В таком случае у меня для вас хорошая новость, – объявил Лесситер.
– Весьма кстати, – сказал Джон и поднял свой бокал.
– В марте освобождается от съемок Кэтлин Тернер. Ей нравится сценарий. Мы можем подписать с ней контракт...
– На какую роль? – нахмурился Чип.
– Конечно, на главную.
– Она не справится с ролью Иден. – Чип решительно замотал головой. – Для этой роли она не подходит.
– Не подходит! – выдержка изменила Лесситеру. – Мы говорим о Кэтлин Тернер, черт побери!
– Мне все равно, о ней, о царице ли Савской. Она не подходит для этой роли, – упрямо твердил Чип. – Иден – это женщина-загадка, с неразгаданной душой, чувственная и страстная. Для этой роли нужна актриса, которую никто еще не знает, а не та, что уже снялась в десятках фильмов, личная жизнь которой известна всем, вплоть до кулинарных пристрастий ее мужа и прочих семейных тайн.
– Неизвестная? Тебе предлагают знаменитость, а ты готов пригласить сам даже не знаешь кого? – Лесситер был вне себя от гнева и набросился на Джона. – Ты что, не мог популярно растолковать ему, что мы от него хотим?
– Я пытался.
– Значит, плохо пытался. Советую попробовать еще. А пока ты этим будешь заниматься, напомни ему ненароком о судьбе его последних заумных кинолент. – Но прежде, чем уйти, Лесситер, тыча пальцем в Чипа, грозно заявил: – Даю тебе две недели, Фримен. Если ты не найдешь свою Скарлетт О'Хара, я подписываю договор с Тернер.
После этого он повернулся и ушел.
– Он не посмеет, – бормотал красный как рак Чип. – Не имеет права...
– Ты ошибаешься, Чип. Пятьдесят миллионов – это его деньги.
Джон налил себе виски и выпил. Два года назад никто не осмелился бы разговаривать с ним таким тоном или грубо критиковать его режиссера. Сегодня он вынужден терпеть все это. Даже солидная порция виски не смогла помочь ему расслабиться.
Чип, поставив свой бокал на поднос проходящему официанту, поднялся и покинул их. Джон даже не пытался остановить его.
– Черт побери, в этом кинобизнесе никогда не знаешь, чем все кончится, – сказал Нолан и бросил в стакан кубик льда. – Теперь я понимаю, почему в детстве не любил в цирке смотреть на канатоходцев.
– Особенно работающих без сетки, – согласился Джон.
– Точно. – Нолан отпил глоток. – Ну как, пойдем?
– Черта с два. Лесситер хотел, чтобы я присутствовал, пусть потерпит до конца, – решительно заявил Джон.
Нолан довольно хихикнул.
– Молодец, Тревис. Хорошо держишь удар, мне это нравится, – он чокнулся с Джоном. – Ей-Богу, нравится.
Джон улыбнулся и налил себе еще виски.
С удовольствием потягивая его и поглядывая поверх стакана на гостей, он увидел, как она вошла, – белокурая, с медовым отливом грива тяжелых до плеч волос, что-то золотое с вкраплениями жемчуга и хрусталя на шее, белая шелковая блуза и подчеркивающая стройность бедер черная плиссированная юбка-брюки.
Летящей походкой она пересекла террасу, и ее каблучки четко и чисто простучали по гранитным плитам. Она непринужденно взяла бокал с вином с подноса, который держал официант, и быстро, с удивительно естественной грацией повернулась. Джон гадал – чья же это жена или любовница? В сущности, она могла быть еще одной блондинкой, искательницей приключений, без таланта и каких-либо знаний, которые помогли бы ей найти место среди людей, занимающихся своим делом. Вот она остановилась и чмокнула в щеку актера с телевидения, прославившегося своим первым сериалом.
– ... Что ты думаешь об этом, Джон?
– Прости, я не расслышал, что ты сказал? – извинился Джон, повернувшись к Нолану. – Так о чем ты?
– О нашей потенциальной Скарлетт. Посмотри, вот она.
– Которая?
– Блондинка, что только что вошла.
– Разве она актриса?
Джон с пристрастием присматривался к незнакомке, надеясь увидеть заученные позы и жесты, вызывающую манеру говорить, как бы приглашающую не миновать ее взглядом, обратить на нее внимание: вот я какая. Но ничего подобного не было в этой молодой женщине.
Она со спокойным любопытством оглядывала присутствующих. Странно – она либо слишком уверена в себе, либо полный новичок в мире кино.
– Кто она? – спросил он у Нолана.
– Ее зовут Кит Мастерс, я познакомился с ее биографией сегодня утром. Мы назначили ей прослушивание на следующей неделе. – Нолан встряхнул кубики льда в стакане. – На этот раз оригинал хоть выглядит как на своем фото.
– Какой у нее опыт в кино?
Джон полез было в карман за сигаретой, но вспомнил, что Лесситер не терпит, когда курят на его приемах, и поспешно вытащил руку.
– Такой, как у всех, – пожал плечами Нолан. – Коммерческая реклама, небольшие роли в плохоньких фильмах, снималась у Нормана для его фильмов ужасов, несколько инсценировок для радио, так и не вышедших в эфир.
Что ж, это больше, чем он ожидал.
– Она давно в Голливуде?
Джон продолжал наблюдать за незнакомой блондинкой. Она вела себя все так же непринужденно. Изредка до него доносился ее смех, не низкий горловой, который столь упорно культивируют актрисы кино, а звонкий, веселый и заразительный.
– Точно не знаю. Кажется, лет восемь.
– Немало, – заметил Джон и про себя подумал, что талант, если он есть, давно бы уже обратил на себя внимание. Поэтому он решил, что перед ним еще одна из тех, кто приезжает в Голливуд с уверенностью быть красивой блондинкой.
– Ты считаешь, она сможет сыграть Иден? – Нолан сам улыбнулся, задавая этот вопрос.
– С ее лицом? – Джон медленно покачал головой. У нее слишком открытое и честное лицо, подумал он. Ее не окружает тайна, не сжигают порочные страсти – в ней нет ничего, что присуще такой натуре, как Иден.
– Не понимаю, почему она не увивается за тобой, чтобы получить эту роль? – удивился Нолан.
– А это мы сейчас выясним, – сказал Джон и, поставив бокал на лакированный столик, направился в тот конец гостиной, где в обществе молодого актера телевидения стояла Кит.
Актер увидел их первым и весь подтянулся и расправил плечи.
– Здравствуй, Майк, – приветствовал его Нолан и пожал руку. – Рад поздравить тебя с новым сериалом.
– Я слышал, он пользуется успехом, – соврал Джон.
– Спасибо. – Юноша расцвел от гордости, тщетно пытаясь скрыть, что польщен. – Надеюсь, это мне поможет, как некогда вам, мистер Тревис, «Жара в Лас-Вегасе».
Он имел в виду телевизионный сериал, который четырнадцать лет назад открыл Джону дорогу в Голливуд.
– Все возможно, – ответил Джон, переводя взгляд на блондинку, которая, казалось, ждала, когда их познакомят.
Актер, поняв свою оплошность, положил руку на плечо Кит.
– Вы знакомы с Кит Мастерс? Мы с ней работаем вот уже несколько лет. Снимались для студии «Парамаунт».
– Мисс Мастерс, очень приятно, – кивнул Джон.
– Рада познакомиться с вами, мистер Тревис.
Кит подняла бокал. Про себя она отметила, что Джон Тревис в жизни мало чем отличается от своих героев на экране. Бриллиант хорошей шлифовки всегда бриллиант, подумала она. Однако заметила, что он чуть-чуть высокомерен и чертовски обаятелен, но тут же решила, что секретом его успеха было все же удивительно изящной лепки лицо и едва заметные морщинки, делавшие его по-человечески живым.
– Я ваша почитательница уже много лет. Ваши фильмы мне очень нравятся.
Это была правда, Кит ничуть не льстила и даже считала, что его незаслуженно держат в тени.
Образы, созданные на экранах такими звездами, как Джимми Стюарт, Кларк Гейбл, Кери Грант, а позднее Пол Ньюмен и Клинтон Иствуд, стали своего рода классикой Голливуда, но даже среди них Джон Тревис оставался индивидуальностью. Он играл своих героев, полностью вживаясь в роль в каждом новом фильме. Делал он это столь искусно, что казалось, будто в каждой из них он играет самого себя. Многих это ввело в заблуждение, но не Кит.
– Благодарю вас, – сказал Джон и умолк, ожидая, что комплименты продолжатся. Когда же этого не произошло, он наконец представил ей Нолана.
– Нолан Уокер, мой директор.
– Иначе говоря, основная рабочая лошадка, – пошутил Нолан.
– Я видела ваше имя в титрах. Мне оно знакомо.
– Это меня утешает.
– Я рада познакомиться с вами.
В глазах Кит были искорки смеха. От Джона не ускользнуло, что она умна. Но более всего его поразил цвет ее глаз – темно-голубой, как горные озера.
– Простите, но я мало знаю ваши работы, мисс Мастерс, – сказал он, давая Кит шанс рассказать о себе.
– Роль Мерили в мыльной опере «Ветры судьбы», – ответил вместо нее молодой актер, которому не терпелось снова принять участие в общем разговоре.
Кит внезапно заметила нечто похожее на тень пренебрежения на нервном лице Тревиса. Это выражение ей было хорошо знакомо. Оставалось или обидеться, или превратить все в шутку. Как всегда, она предпочла последнее.
– Не думала, что вы такой сноб, мистер Тревис.
Нолан Уокер, поперхнувшись, отставил бокал и, отойдя в сторону, закрыл рот платком.
– Простите, я, кажется, вижу своего агента, – извинился молодой актер и покинул их.
Оставшись наедине с Кит, Джон задумался – не подстроено ли это. Она действительно сумела обратить на себя его внимание, только он не знал, заинтригован ли он этим или раздражен. Во всяком случае, у него пробудился к ней интерес.
– Я не сноб, мисс Мастерс.
– Кто же вы в таком случае? А впрочем, это неважно. – Кит весело рассмеялась и махнула рукой. – Поговорим о чем-нибудь другом. Вы слышали о победе юниоров в сегодняшнем матче? – Она отпила шампанское из бокала, который держала в руке. – Да, выиграли. И я рада за «Щенков». – Она посмотрела на него. – Уверена, что вы болеете за команду «Доджерс».
– Нет.
– Нет? Ну тогда за «Ангелов». Мой отец, когда он был мальчишкой, болел за Джина Оутри. – Увидев недоумение на его лице, она пояснила: – Джин Оутри был заядлым болельщиком «Ангелов», и весь штат Калифорния болел вместе с ним. Вы не любите бейсбол?
– Нет. Кого вы играете в своей мыльной опере?
– Красотку из Южных штатов, у которой доброе отзывчивое сердце, – ответила Кит и, окунув палец в бокал с шампанским, ничуть не смущаясь, с наслаждением облизала его. – А что вы думаете об объединении двух Германий? Я не уверена, что им следует разрешать создавать свою армию, как вы считаете?
– Меня больше волнует контроль за оружием в Соединенных Штатах. Вы давно снимаетесь?
– Почти три года. Вы думаете, что космическая программа позволит нам вскоре высадить человека на Марсе?
Джон склонил голову набок, и на губах его появилась ироническая улыбка.
– У меня такое чувство, будто вы не хотите говорить о своей роли в мыльной опере?
– Видимо, потому, что я меняю тему каждый раз, когда вы меня об этом спрашиваете, не так ли? – парировала Кит и снова отпила шампанское.
– Тогда почему?
– Потому, что вы невысокого мнения о телевизионных драмах, а совесть мне не позволит промолчать и не выступить в их защиту. Наше знакомство может кончиться размолвкой. А я обещала своему агенту, что буду милой и обаятельной.
Глаза Кит озорно блеснули.
Наконец можно перейти к делу, с облегчением подумал Джон. Долго же она ходила вокруг да около. Он улыбнулся, медленно и лениво.
– Как вы считаете, вам удастся меня очаровать?
– Вас? – переспросила Кит.
Она знала, что мужчинам присущи тщеславие и ложная гордыня, актерам – в особенности. Поэтому они так легко становятся жертвами лести. Но она сразу поняла, что этот ключик к Джону Тревису не подходит. Слишком много иронии в его глазах, он проверяет ею не только собственные суждения, но и суждения других.
– Мне кажется, что у вас иммунитет против женских чар, – заключила Кит.
– Вы могли бы это проверить.
Улыбнувшись, она отрицательно покачала головой.
– У меня нет желания биться головой о каменную стену.
И вертя в пальцах пустой бокал, она как бы между прочим, сказала:
– На следующей неделе у меня прослушивание на роль Иден.
– Я знаю.
Джон мог бы сразу сказать, что она напрасно тратит время, разучивая роль. Она не подходит. Но вместо этого легонько коснулся белокурой прядки волос, упавших ей на плечо. Их приятная шелковистость вызвала странное чувство.
– Я рада, что вы это знаете. В таком случае я могу сказать вам, что намерена получить эту роль. – Голос Кит был полон решимости.
Взгляд Джона, скользнувший по ее стройной фигуре, вновь остановился на лице Кит. И тут он заметил легкую россыпь веснушек, еле заметных под слоем пудры. Мелькнула дурацкая в данной ситуации мысль: эти трогательные веснушки ограничились лишь ее переносицей?
– Вы красивая женщина, Кит Мастерс, – тихо промолвил он и улыбнулся своей знаменитой улыбкой.
Кит поняла, что последует дальше.
– И что же? – спросила она с вызовом, но так же тихо.
– Что? – Он нахмурился, словно раздумывая, что ответить.
– За этой фразой должна обязательно последовать другая, я полагаю? У вас их, должно быть, заготовлено в избытке.
Он спокойно выдержал ее взгляд.
– Какую из них вам хотелось бы услышать?
– Ту, которую вы уже приготовили, но не скажете, не так ли? Для этого потребовались бы определенные усилия, а вы давно отвыкли от них. Не утруждайте себя, однако. Найдется достаточно блондинок, которые рады будут ухватиться за любую фразу, лишь бы ее произнес Джон Тревис.
Кит бесцеремонно сунула ему в руки свой пустой бокал.
– Спокойной ночи, Джон Ти, – промолвила она и ушла.
Он стоял, лишившись дара речи, с пустым бокалом в руках и вдруг расхохотался. Он не помнил, чтобы за последние месяцы он смеялся с таким удовольствием.
На следующей неделе Джон, зайдя на студию «Олимпик», заглянул на прослушивание Кит. Первый тур он не досидел до конца, предоставив Чипу и директору картины выносить суждения. Его интересовало лишь, кто остался после начального отбора, а их оказалось совсем немного.
Он стоял у окна в кабинете Нолана, не принимая участия в разговоре, который вели Нолан, Чип и директор Ронни Лонг. Джон смотрел на пальмы и крышу Четвертой студии, где хранились декорации: космические корабли, вестибюли отелей, бордели и уютные семейные гостиные, созданные из задников, подпорок и богатой человеческой фантазии. Кинематограф – это индустрия иллюзий, фальшивых деревьев, фальшивых домов и фальшивых чувств.
Джон прислушался к голосам за спиной.
– А как вам Энн Флетчер? Я все же считаю, что она прочитала текст лучше остальных.
– Нет, она слишком жесткая, – возразил Чип и, отодвинув стул, подошел к Нолану, сидевшему за столом. – А Иден ранима.
Нолан, покачиваясь в кожаном кресле и сцепив руки на затылке, смотрел в потолок.
– Выходит, что мы опять возвращаемся к Кэтлин Тернер... – пробормотал он.
Звонок внутреннего телефона помешал Чипу выразить свое негодование. Нолан снял трубку.
– Пришла Кит Мастерс, – сообщила секретарь.
– Хорошо. – Нолан порылся в бумагах на столе и нашел ее карточку. – Пусть войдет.
Джон подошел к столу Нолана и сел на его край. Глаза его были устремлены на дверь, когда она открылась и вошла Кит. Он отметил, что одета она очень просто: белое платье из легкой ткани с широким кожаным желтым с черным поясом.
От ее появления в скучном кабинете Нолана как будто стало светлее.
Джон вытащил сигарету и закурил.
Кит, внезапно повернувшись к нему, укоризненно посмотрела на сигарету в его руке.
– Они погубят вас, Джон Ти, – вдруг сказала она.
– Да, я это уже слышал.
– Готовьтесь, – сочувственно улыбнулась Кит.
– Только хорошие умирают молодыми, – отшутился он, иронично подняв бровь.
Кит рассмеялась так же искренне и весело, как в первый раз, и из кабинета Нолана ушла атмосфера официозности.
– Значит, вы плохой человек, Джон Ти?
– Ужасно плохой, просто злодей, – согласился он и вдруг пожалел, что Кит не подходит на роль Иден. Он был бы рад иметь ее своей партнершей, встречаться с ней на съемочной площадке... и не только там, поймал он себя на этой мысли.
Однако озабоченный Чип уже сунул Кит в руки стопку листков с ее ролью.
– Сцена ссоры в спальне. Если вам надо время, чтобы подготовиться...
Кит, бросив взгляд на листки, покачала головой.
– Нет, не надо, я знаю текст.
И вдруг почувствовала неприятный холодок страха. Нервы, как всегда, подумала она. Но сколько раз именно это чувство нервного напряжения позволяло ей добиваться наилучшим образом того, чего она хотела.
– Я могу начать, – предложил Чип, но вдруг повернулся к Джону: – Или, может, ты, Джон?
Джон Тревис собирался всего лишь присутствовать. Прослушивание и без того процедура не из приятных для новичков, и едва ли следует усиливать их волнение участием известного актера. Однако сцена была ему знакома, а соблазн попробовать сделать ее с Кит Мастерс – достаточно велик.
– Что ж, пожалуй, раз я оказался здесь, – согласился он и, бросив докуренную сигарету в пепельницу на столе Нолана, взял у Чипа листки с ролью.
– Надеюсь, вы не возражаете, Кит?
В его ироническом тоне было едва скрытое неверие в то, что она способна справиться с такой сложной ролью.
– Конечно, у героини фильма Иден непростой характер. Это сложный образ. Но что из этого?
Кит внезапно охватили самые противоречивые чувства – смущение, страх, уязвленная гордость, гнев, – молниеносно сменяющие одно другое. Но ей достаточно было одной минуты, чтобы совладать с ними.
Джон внимательно следил за ней, словно понимал ее состояние. Эта ясноглазая живая женщина скорее подошла бы на роль инженю. Едва ли ей удастся сыграть страстную и загадочную Иден из его фильма.
Однако, когда Кит провернулась к нему, голова ее была гордо вскинута, в глазах – холодный блеск презрения.
– Кажется, я не приглашала тебя к себе в спальню?
Слегка поднятая бровь должна была подчеркнуть меру ее сдержанной враждебности и вызова.
Джон с трудом скрыл свое изумление.
– В этом твоя ошибка, – механически произнес он свой текст, который знал почти наизусть.
– Ты слишком самоуверен, Маккорд. – И повернувшись спиной, дала ему понять, что далее не намерена терпеть его присутствие.
– Брось играть роль безутешной вдовы, Иден. Она тебе не к лицу.
Она вздрогнула и застыла. Однако, вдруг как-то сникнув, повернулась и посмотрела на него.
– Да? В таком случае что же мне к лицу? Твое присутствие здесь?
Она произнесла эти слова мягко, тихо, словно воркуя, со скрытой страстью и нетерпением, о чем говорили ее мерцающие глаза и напряженное стройное тело.
– Не потому ли ты явился ко мне вечером? Ты хочешь довершить то, чему мы уже положили начало там, в горах?
Приблизившись, она откинула голову, обнажив стройную шею и призывно полуоткрыв губы.
– Ты не поцелуешь меня, Маккорд?
Ее ласкающие нетерпеливые руки легли ему на грудь.
– Люби меня.
Он оторвал ее руки и оттолкнул ее от себя.
– Кто ты?
Перевоплощение Иден было столь стремительным, что он не мог побороть гнев и недоумение.
Иден рассмеялась и отошла.
– Разве ты не слышал? Я – убийца.
– Ты?
Выражение ее лица мгновенно изменилось. Что это? Страдание? Горечь? Страх?
Все произошло так мгновенно и тут же исчезло. Он не успел даже понять, что она чувствовала, произнося эти страшные слова.
– Тебе ведь платят, чтобы ты узнал, – тихо промолвила она.
– Я хочу, чтобы ты сама мне все рассказала.
– Облегчить тебе задачу чистосердечным признанием? – Она с вызовом вскинула голову. – Хорошо. Я убила своего мужа. Вышла замуж из-за денег, а убила, чтобы завладеть ими. – Голос ее был глух и бесцветен. – Ты удовлетворен?
– Нет.
– Тем хуже, ибо это все, что я могу тебе сказать.
– Этого недостаточно.
– Убирайся! – вспыхнула она.
– После вас, леди, – холодно улыбнулся он и едва успел схватить руку разъяренной Иден, замахнувшейся на него. Лицо разгневанной женщины, а в глазах боль и смятение.
В заключение сцены Джон должен был схватить ее в объятия и покрыть ее лицо поцелуями, но Чип уже остановил репетицию.
– Хорошо, – коротко сказал он.
Не так уж хорошо, подумал раздосадованный Джон, испытывая странное волнение.
Кит, выпрямившись, с облегчением вздохнула, чувствуя, как напряжение от сыгранной роли медленно оставляет ее. Но она все еще продолжала оставаться Иден, ибо не заметила, как переглянулись Джон и Нолан и как Джон еле заметным кивком ответил на безмолвный вопрос последнего.
Кит вернула Чипу листки с ролью, интуитивно чувствуя, что справилась с ней. И очень неплохо, решила она про себя.
– Спасибо. Это отличная роль, – улыбнулась она Чипу.
Тот кивнул и продолжал молча смотреть на нее.
– Вы отлично справились, мисс Мастерс, – наконец нарушил молчание подошедший к ней Нолан.
– Благодарю вас.
– Вы сможете прийти на дальнейшую пробу?
– Разумеется, – ответила она спокойно.
А внутри все пело. Ей необходимо поскорей уйти отсюда, почувствовать тепло солнца на своем лице и насладиться, не скрывая, пьянящим чувством близкой победы.
– Я жду вашего звонка, – сказала она на прощанье, как бы обращаясь ко всем четверым.
Не чувствуя под собой ног, Кит покинула кабинет Нолана, щедро одарив улыбкой его секретаршу, и спустилась, не помня как, по лестнице на первый этаж. Перед прослушиванием она старалась не думать о том, насколько сильным было ее желание получить эту роль и как много это для нее значило. Теперь она знала – это ее роль.
У нее пересохли губы и гулко стучало сердце. Она готова была задушить себя в объятьях от радости. Поэтому она не слышала шагов Джона, который догнал ее у самого выхода.
– Мне надо с вами поговорить, – без обиняков сказал он.
– Пожалуйста, – так же просто ответила Кит.
Оказавшись на солнце и свежем воздухе, она с наслаждением вдыхала аромат пышно разросшейся бугенвиллеи, украшавшей стену напротив. Дышалось легко и свободно.
– Господи, как я рада, что все уже позади. Чертовски пересохло в горле.
– Предлагаю выпить по чашечке кофе.
Джон указал на кафетерий на противоположном углу. Он с удивлением почувствовал, что эта доселе незнакомая ему актриса, столь мало похожая на разочарованную и ожесточенную женщину, которую так убедительно только что сыграла, интересует его больше, чем он того хотел.
– Вы не против, если мы выберем что-нибудь подальше отсюда? – живо откликнулась Кит. – Я так взвинчена, что мне необходимо проветриться.
– Отнюдь нет.
– Отлично. Воспользуемся моей машиной.
Она вынула из сумочки ключи, обошла вокруг небольшого видавшего виды белого автомобиля с открытым верхом и красной обивкой сидений и села за руль. Джону с его длинными ногами удалось это не сразу.
– Вам тесно? – справилась Кит.
– Было бы все в порядке, если бы укоротить ноги примерно до колен.
Глаза ее заискрились от сдерживаемого смеха.
– У вас есть чувство юмора. Меня это радует. – Она включила зажигание. – Сиденье станет удобным, если вы нажмете ручку внизу под ним.
Он послушно выполнил ее указание, нашел ручку и нажал.
– Готово, – сказал он. Сиденье действительно отодвинулось назад на два дюйма, и ногам стало просторней.
Заупрямившийся мотор наконец завелся. Джон попробовал поудобней пристроить свои руки – одну положил вдоль сиденья, другой облокотился о край кузова.
Он молчал, пока они не покинули территорию студии и не выехали на простор улиц.
– Расскажите о вашей работе в сериале, – наконец спросил он.
Про себя он уже решил, что с ее талантом ей там делать нечего.
– О, не такая уж утомительная работа, – улыбнувшись, ответила Кит и с удовольствием зажмурилась, когда ветер растрепал ее волосы и отбросил их назад. – Сценарий неплохо написан, а главное – это постоянная работа. Однако я узнала, что в дальнейших сериях моей героине уже нет места, значит, опять походы по студиям и ожидание телефонных звонков. – Увидев на одном из углов знакомую вывеску, она спросила: – Вы любите жареный картофель по-французски?
– Думаю, да. Почему вы спрашиваете?
– Я люблю его у «Макдональдса». Перед прослушиванием я никогда не ем и сейчас просто умираю от голода.
Кит подъехала к открытому ресторану и, подрулив к окошку, заказала две порции картофеля фри и две чашки черного кофе.
С наслаждением вдыхая аппетитный аромат, исходивший от картонки с едой, она передала ее Джону. Тот поставил ее рядом с собой на сиденье.
Джон не помнил, когда ел в ресторанах «Макдональдса», должно быть, это было, когда он ушел из дома. Вскоре маленький автомобиль Кит снова влился в общий поток машин.
– Кто ваш агент? – продолжил свои осторожные вопросы Джон.
– Мори Роуз. – Кит убрала с лица прядь волос, растрепанных ветром.
– Мори Роуз. – Джон нахмурился. Это имя ничего ему не говорило. – Из какого агентства?
– Из своего собственного. – Кит быстро и с любопытством посмотрела на Джона.
– Агентство одного человека? – с иронией поднял брови Джон.
– Джоанна на вас бы обиделась, – заметила Кит и пояснила: – Это секретарь Мори и его правая рука. А возможно, и левая тоже.
– Я знаю кое-кого из агентства Уильяма Морриса и из объединения творческих работников. Могу представить вас, если хотите. – Он умолк, потому что впереди был крутой поворот. – У вас агент, практически не имеющий имени. Вам пора бы связаться с известным агентством, которое могло бы более удачно вести ваши дела.
– Спасибо, но меня вполне устраивает Мори. Я начинала с его помощью.
– И с его помощью ничего не достигли за девять лет, не так ли?
– Возможно. Но он первый вывел меня на эту стезю. Знаете, есть такое правило – кто первый отвез тебя на танцы, тот и провожает тебя домой.
– Но это бизнес, Кит, – серьезно заметил Джон. – Здесь нет места сантиментам.
– Я воспользуюсь известной фразой президента Кеннеди: «Если не здесь, то где? Если не сейчас, то когда?»
– Благородно, но не разумно.
– А вы железный реалист, не так ли? – спросила она.
– Каюсь.
Дорога пошла в гору, шум уличного движения стал стихать.
– А как вы стали актером? – спросила Кит с искренним любопытством.
– Самоуверенность подвела. Я как-то в споре с приятелем заявил, что стать актером – проще простого. Он поймал меня на слове и подзадорил попытать счастья в местной театральной труппе.
– Ну и как? Убедились, насколько это просто? – рассмеялась Кит. – Небось не раз хотелось взять эти слова обратно.
– Да, не раз, – согласился Джон.
– Я верю вам. – Она убавила скорость и наконец остановила машину. – Ну вот мы и приехали.
Когда она выключила мотор, Джона поразила тишина. В недоумении он оглянулся вокруг. Они были на самой вершине Голливудских холмов, внизу в тумане смога лежал Лос-Анджелес. Солнце, скрытое дымкой, казалось большим огненным шаром с размытыми краями.
– Не забудьте картонку, – напомнила Кит, выходя из машины и громко захлопывая дверцу – единственный звук, нарушивший тишину.
Джон выбрался из машины, не открывая дверцу, а просто перешагнув через низкий борт кузова, и вынул картонку с едой.
Кит стояла к нему спиной, засунув руки в карманы, и смотрела вдаль. Ветер легонько трепал подол ее платья.
Наконец, оглянувшись, она молча посмотрела на Джона, обвела взглядом просторы и город внизу.
В эту минуту она показалась Джону удивительно красивой.
– Хорошо, что вы не забыли картонку. Пойдемте.
Она направилась через шоссе.
– Как видите, не забыл, – ответил Джон и последовал за ней, но вдруг в изумлении остановился, увидев перед собой гигантские буквы: «Голливуд».
Он даже растерялся. Сколько раз он видел их с шоссе внизу, а сколько раз просто не замечал.
Тогда они казались ему белоснежным символом чего-то вечного и незыблемого. Здесь же он увидел на них грязь, трещины, выбоины и непристойные надписи.
– Безвкусица и гигантомания, – заметила, обернувшись, Кит, словно понимая его. – Еще одна реальность Голливуда, не так ли?
– Пожалуй, это так, – согласился Джон, идя за ней по камням к подножию огромной буквы Л.
– Голливуд – это не географическое понятие, а состояние ума и души.
Кит взяла из его рук картонку и, вынув плотно закрытый бумажный стакан с кофе, протянула ему, а сама, смахнув пыль и грязь с низкого пьедестала огромной пятидесятифутовой буквы, села и с наслаждением вытянула ноги.
– Знаете, я впервые здесь, – признался Джон, открывая стакан с кофе.
– Проезд по этой дороге чаще всего бывает закрыт. Из-за детей и подростков, повадившихся устраивать здесь пикники, – пояснила Кит и отпила глоток кофе. – Такой, как у нас в кафетерии, – черный и крепкий до горечи, – сказала она, отставив стакан и доставая пакетик с солью к картофелю фри. – Именно такой, какой я люблю.
– Вы часто здесь бываете?
– Когда появляется тоска по родным горам. Я не часто езжу домой – то нет времени, то денег или даже бензина. В ясные дни отсюда великолепный вид на Лос-Анджелес. Вон там круглое здание, видите, – это Центральный архив, он недалеко от Голливуда.
Она какое-то время молча смотрела на панораму города, а затем, скомкав пустые пакетики от соли, сунула их в картонку, чтобы все вместе выбросить.
– Почему вы тоскуете по горам?
– Я из Колорадо, выросла на ранчо недалеко от Аспена.
– Да? Интересно. У меня там дом.
– Подождите, не в Старвуде ли?
Кит не могла себе представить Джона в одной из фешенебельных викторианских вилл в предместьях Аспена. Несмотря на аристократические черты лица, он не был поэтической натурой. В нем было слишком много физической силы. Викторианская архитектура должна быть ему чужда. У него, видимо, современный в авангардистском стиле дом. Такие она видела в Старвуде.
– Да, там, – ответил Джон и улыбнулся.
– Разумеется, – согласилась она и тоже улыбнулась. Ей нравилась улыбка Джона Тревиса, спокойная, слегка ленивая и вполне человеческая, несмотря на его обычную надменную отстраненность. Сегодня, правда, он был прост и доступен. Его русые волосы были в беспорядке после езды в открытом автомобиле, рукава дорогой сорочки от Армани закатаны на мускулистых загорелых руках.
– Хотите картофеля? – предложила Кит, когда он потянулся за сигаретой.
– Нет, спасибо, – тряхнул он головой и, закурив, смотрел сквозь дым на то, как она с наслаждением ест жареный картофель. До сих пор он не знал, что можно так наслаждаться едой. Съев, она облизала соленые пальцы.
– М-м, амброзия, – прошептала она. – Мне нравится эта тишина, покой. Лишь шелест ветра в кустарнике, изредка крик койота. Это напоминает мне родные места.
– Когда в последний раз вы были там?
– Полгода назад, – голос ее дрогнул. – Ездила хоронить отца.
– Простите. – Он был вполне искренен, выразив свое сожаление, хотя, в сущности, совсем не знал ее.
– Спасибо. – Она слабо улыбнулась. – Мне кажется, мой отец понравился бы вам. Его все любили. У него был такой заразительный смех, не очень громкий, но добрый и веселый, он наполнял радостью жизни сердца всех, кто слышал его. Он любил смеяться и никогда не впадал в уныние. Мой отец был замечательным человеком.
Джон услышал нотки подлинной нежности в ее голосе.
– Ваша мать жива? – спросил он, глядя в свой стакан.
Кит кивнула.
– Она живет здесь, в Лос-Анджелесе.
В больнице, в отделении безнадежно больных. У нее рассеянный склероз. Но Кит не сказала ему об этом. Это были ее беды и заботы, что-то очень личное и касающееся только ее.
– Мои родители развелись, когда мне было шестнадцать, – добавила она.
– И вы приехали в Лос-Анджелес?
– Нет, я жила с отцом до окончания колледжа. А потом приехала сюда. – Она пожала плечами, словно хотела на этом закончить разговор о себе. – А теперь скажите мне честно, вы скучали по дому, когда впервые оказались в Голливуде?
– Смотря что считать домом. – Он выпустил в воздух струйку дыма.
– Это верно. Ведь вы – сын военного, – вспомнила Кит. – Я где-то прочитала, в каком-то журнале.
– Да, мой отец был морским офицером. Каждые два года он получал новое назначение с переменой места службы.
В противоположность Кит ему нечего было вспомнить о доме. Он ненавидел кочевую жизнь своих родителей, ненавидел всю жизнь военного городка, кастовость, жестокую дисциплину, собственную постоянную борьбу за признание в каждой новой школе. Отец был суров с ним и требовал, чтобы он всегда и во всем был первым.
– Ваши родители живы?
Кит потянулась за картофелем.
– Да. Отец после тридцатилетней службы на флоте вышел на пенсию, а теперь работает по контракту в военном ведомстве. Продолжает колесить по стране и возит за собой мать. А она по-прежнему жалуется на свою беспокойную жизнь.
– Они, должно быть, гордятся сыном.
– Едва ли. – Он печально улыбнулся. – Мой отец считает, что быть актером – это не занятие для настоящего мужчины. Он хотел, чтобы я, как он, стал моряком. Я не оправдал его ожиданий. Меня можно считать, как говорят, паршивой овцой в стаде.
Кит посмотрела на его густые волосы, позолоченные солнцем, и покачала головой.
– Вы не паршивая овца. Скорее овца, несущая золотое руно.
Джон негромко рассмеялся. Кит впервые слышала его смех в жизни, а не на экране. Он ей понравился.
– Я принимаю это как комплимент, – сказал он.
– Так оно и есть. – Кит снова протянула руку к пакету с картофелем. – Вы уверены, что не хотите отведать? Я почти все съела. Я люблю вкусную пищу, – призналась Кит с подкупающей искренностью. – Любую, но чтобы была вкусной. Хрустящий картофель, горячие сосиски с лотка в парке, хорошие бифштексы, печеные яблоки в сахаре, зернистую икру... О, ее я просто обожаю.
– Не паюсную, а именно зернистую? – он вопросительно поднял одну бровь.
– Именно зернистую, осетровую, когда зернышки так вкусно лопаются, если их прижать языком к небу. С паюсной это не получится.
– Глядя, как вы приканчиваете жареную картошку, я никогда бы не сказал, что вы, как истый гурман, разбираетесь в таких деликатесах, как зернистая игра.
Почему он, собственно, сказал это? Он и сам не знал. Эта женщина не устает его удивлять.
Кит расхохоталась.
– Это всего лишь один из моих многочисленных талантов. Кстати... – Она остановилась и стала прятать использованные бумажные салфетки в картонку, затем поднялась, стряхнула крошки с платья и лишь потом посмотрела ему в лицо. – Вы, кажется, хотели поговорить со мной, а я все болтаю и болтаю, впрочем, как всегда, когда нервничаю.
– Я это заметил, – сказал он спокойно и удивился, что ему хочется все узнать о ней и чем дальше, тем больше.
– Итак? – Кит сделала глубокий вдох. – О чем вы хотели поговорить со мной?
– О вашем сегодняшнем прослушивании. Он бросил окурок на землю и растоптал ногой.
– Я знаю, что хорошо справилась с ролью, – выпалила Кит, не сдержавшись. Внутри ощущался неприятный холодок страха, а в горле стало сухо от волнения. Она пыталась взять себя в руки.
– Не только хорошо, но просто отлично. Мы хотим сразу же сделать пробные съемки. Если на экране будет так же хорошо, то, при всех прочих благоприятных условиях, вы получите эту роль.
Кит пыталась сдержаться, казаться спокойной, как истая профессионалка, но радость распирала ее и искала выхода. Она должна была с кем-то разделить ее и, не думая, что делает, бросилась Джону на шею.
Руками он непроизвольно охватил ее стан, и какое-то время они стояли, прижавшись друг к другу. Он чувствовал ее дыхание на своей щеке, вдыхая запах ее кожи, и думал, как просто и естественно все произошло: он не смущен, не удивлен, не испытывает неловкости или неудобства. Ему просто хорошо.
– Вы не представляете, Джон Ти, как мне хотелось получить эту роль, – говорила она порывисто и радостно. – Это такая чудесная роль. Сыграть Иден – это счастье, проверка всех моих возможностей. Это такой глубокий, непредсказуемый образ, в нем столько противоречий... – Кит немного отстранилась от Джона, но все еще обнимая его за шею. – Мне даже не верится. Кажется, я всю жизнь ждала этой роли...
– Роль пока еще не ваша, – остановил ее Джон. – Не забывайте, все решает пробная съемка.
– Я знаю. Но я не подведу, я справлюсь. – Она сказала это с уверенностью.
Он смотрел в ее ликующие глаза. В них было еще что-то, кроме радости. Где-то там, в глубине, таилась какая-то загадочная серьезность, которая притягивала его не менее сильно, чем ее щедрый искренний смех. Теперь все в ней казалось ему необыкновенным.
– Я верю вам, – сказал он, глядя на ее губы. Он чувствовал себя так же, как в конце репетиции, когда Чип помешал ему сыграть сцену до конца. Теперь Чипа нет, никто ему не мешает.
– Отлично. Я рада.
Когда его лицо оказалось слишком близко, Кит не отшатнулась. Он поцеловал ее, и она ответила, но тут же попыталась отстраниться. Однако Джон не отпустил ее. Ему было мало короткого поцелуя благодарности. Он снова осторожно и нежно привлек ее к себе, невольно стремясь повторить заключительный эпизод сценария.
Кит не была готова к этому, однако его теплые чувственные губы человека, знающего, что он делает, и получающего от этого удовольствие, словно зачаровали ее. Она не сопротивлялась, ибо ей было приятно.
Конечно, поцелуи Маккорда и Иден, мелькнуло в ее голове, должны быть совсем иными – жадными, жестокими, неистовыми, причиняющими боль. В них нет осторожной нежности узнавания, внезапного волнения от неожиданной близости. Она вдруг почувствовала, что теряет контроль над собой. Нет, одернула она себя, это слишком быстро, слишком неожиданно. Она уязвима, и это опасно.
Наученная опытом, она отстранилась и уперлась руками ему в грудь. Поскольку он приподнял ее в своих объятиях, она постаралась как можно скорее почувствовать твердую землю под ногами. И лишь тогда открыла глаза и с облегчением вздохнула. Кит снова принадлежала самой себе.
– Вы вполне оправдали свою репутацию, не так ли? – сказала она и улыбкой постаралась смягчить резкость слов, которые первыми пришли ей на ум, возможно, неудачно.
– Какую репутацию? – Рука Джона скользнула на ее талию. Он все еще не хотел отпускать ее, сам несколько этим озадаченный. Да, она вызывающе привлекательна, но все же откуда такое влечение к ней? Это совсем не входило в его планы. Он даже не был уверен, что она именно то, что ему нужно. Он отступил назад и отпустил ее.
– Репутацию сердцееда, конечно.
Банально. Экран сделал из него подобного героя. После катастрофически неудачного брака и нескольких любовных увлечений его настоящий образ прочно слился в общественном мнении с его героями на экране. У него были женщины, и, возможно, много, но большинство их, как он понял, ничего не требовали от него. Им достаточно было славы от кратковременной близости со знаменитой звездой экрана. Он не понимал этого и предпочитал не задумываться над этим.
– Вы, разумеется, осведомлены о том, сколько у меня было романов с женщинами, с которыми я перекинулся лишь парой слов, или с теми, которых я вообще никогда не знал и не видел?
– Представляю, – шутливо улыбнулась Кит. – Кажется, все знаменитости должны отличаться повышенной сексуальной озабоченностью, не так ли? Это как бы их амплуа.
– Может быть.
– Кстати, о деле. Мне кажется, вам пора на студию.
Он с удивлением посмотрел на часы.
– Лучше подбросьте меня в отель «Биверли Уилшайр». У меня встреча на теннисном корте через час, а мне еще надо переодеться.
– Вы живете в отеле? – В глазах Кит было нескрываемое любопытство. Она взяла в руки картонку.
– У меня там постоянный номер. Собственно, я там живу, – сказал он, следуя за ней.
– У вас нет собственного дома в Беверли-Хиллз?
Ей казалось, что после бездомного детства он первым делом купит себе дом. Она бы обязательно это сделала, ибо всегда мечтала о доме, семье, детях. Когда-нибудь. Но в свои тридцать два года она, кажется, дальше от этого, чем когда-либо.
– Зачем он мне? – забираясь в машину тем же путем, что и вышел, сказал он небрежно. – В отеле мне очень удобно, никто не беспокоит, горничная и слуги есть, и все удобства тоже.
– Да, это верно.
Но она не могла поверить, что все это может заменить человеку дом.
– К тому же там я не так досягаем для бульварных репортеров.
– Охотно верю. – Она одарила его легкой улыбкой и повернула ключ зажигания. – Я слышала, что право сфотографировать вас стоит тридцать тысяч долларов.
– Все зависит от того, с кем я и достаточно ли мы одеты.
Джон с удовольствием слушал заразительный смех Кит.
Дорога к отелю показалась удивительно короткой, поэтому, когда Кит, въехав в чугунные ворота, подвезла его прямо к дверям, он не поверил, что надо выходить.
– Поужинаем сегодня? – спросил он, нагнувшись к ней.
– Не могу, мне очень жаль, – ответила Кит, и ее улыбка подтвердила, что она искренне сожалеет. – У меня вечер занят.
– А нельзя отменить?
Кит покачала головой.
– Я не люблю не выполнять обещания.
Неприятно удивленный ее словами, Джон расценил это как намек на его вероломство.
– Я думал, вы хотите получить роль.
Сказав это, он тут же понял, что совершил ошибку. Он сам не знал, зачем сделал это. Неужели, чтобы испытать, столь ли она добродетельна?
Кит холодно посмотрела на него.
– Я очень хочу получить эту роль и знаю, что справлюсь с ней лучше других. Это все.
Она перевела рычаг скорости.
– Я пошутил. Согласен, это была дурная шутка.
– Очень дурная.
Кит все еще не трогалась с места, хотя ее нога лежала на педали.
– Нет, вы не шутили, Джон Ти. Отнюдь нет. Если бы ваши слова возымели действие, вы воспользовались бы этим.
Это было вызовом его искренности.
– Возможно. Я сожалею.
– Почему? Не потому ли, что ничего не вышло? – Кит вздохнула и грустно улыбнулась. – Не понимаю, почему я испытываю к вам симпатию, Джон. Вы, очевидно, не всегда бываете хорошим человеком, но могли бы, если бы захотели. – Она включила зажигание. – Сообщите моему импресарио, когда мне явиться на пробные съемки.
Кит уехала.
Съемки прошли удачно. Даже более того. На просмотре проб присутствовал сам Лесситер. Джон сидел, глубоко утонув в кресле. Дым его сигареты вился в луче прожектора. На ряд впереди сидел Лесситер, позади – Нолан.
Джону следовало бы следить за выражением лица Лесситера, но он смотрел на экран. Грим скрыл веснушки на носу Кит и усилил синий блеск ее глаз. Золотистые волосы, шифоновый пеньюар цвета лаванды, позволявший угадывать очертания стройной фигуры, делали ее внешне во всем похожей на Иден, какой ее задумал Чип. В этих кадрах только она всецело привлекала внимание. Джон это почувствовал.
Нолан, нагнувшись к нему, шепнул:
– Посмотри, как ее любит Камера.
В этом зале, подумал Джон, происходит нечто таинственное, магическое. Он видел на экране не просто слаженную игру двух актеров, но необъяснимую связь, возникающую между ними на глазах у зрителей.
Его роль требовала, чтобы он был груб, и он был таким. Но, вспомнив, как после недолгого сопротивления она обмякла в его объятьях, он вдруг почувствовал странное волнение.
На экране замелькали титры концовки, пленка кончилась.
– Спасибо, Джонси, – крикнул Нолан механику.
Экран погас, в зале зажегся свет. Джон хотел затянуться сигаретой, но увидел, что держит в пальцах погасший окурок. Он бросил его в пепельницу, стоявшую на полу у кресла.
– Она хороша, – заметил Лесситер со своего места, все еще глядя на погасший экран.
– Она более чем хороша, – возразил Джон. – Она настоящая Иден.
– Кто она? – быстро спросил Лесситер, обернувшись.
– Ее зовут Кит Мастерс.
Джон раскурил новую сигарету, не замечая недовольства Лесситера. Это было ему просто необходимо.
– Никогда не слышал этого имени. Где она снималась?
– В последние три года в мыльных операх на ТВ, – подсказал Нолан.
Лесситер помолчал, раздумывая, а затем кивнул.
– Что ж, они дали нам немало звезд, – согласился он. – У нее есть имя на ТВ?
– Практически нет. Она не играла главные роли.
– Плохо, – заключил Лесситер и встал, давая понять, что разговор окончен.
Встал и Джон.
– Она как никто подходит на эту роль, Джи Ди.
– Тернер подходит больше. У нее имя.
Кажется, Лесситер не собирался выслушивать возражения.
– Вам нужно имя, шеф, – вмешался Нолан. – Оно у нее будет еще до того, как закончатся съемки.
– И как ты собираешься это сделать?
– Как обычно, есть старый добрый способ, – улыбнулся Нолан. – Реклама. «Кит Мастерс – восходящая звезда. Джон Тревис и Кит Мастерс. Новая любовь Джона Тревиса...» Черт побери, Джи Ди, она сама из Аспена, выросла в тех местах, где будут вестись съемки! Для зрителей это что-то да значит. Мы можем отлично использовать их интерес к новой звезде, а также к ее первому фильму.
– Массированная атака на общественное мнение. Понимаю. – Лесситер опять задумался. – Мы давно этим не занимались, пора бы попробовать. Чем черт не шутит.
– Если, конечно, умело взяться за это, – поддержал его Нолан и умолк. Он не хотел слишком сильно давить на хозяина киностудии «Олимпик».
– У тебя есть на примете кто-нибудь, кому можно поручить это?
Нолан пожал плечами.
– Лучше рекламного агентства Дэвиса и Дана не придумаешь.
– И дороже тоже, не так ли? – Лесситер вопросительно поднял брови.
– Вспомните о гонораре, который пришлось бы заплатить Тернер. Мы сэкономим на Кит Мастерс. Ее агент много не запросит. Думаю, обойдемся пятьюдесятью миллионами долларов. Может, даже меньше.
Лесситер опять задумался, глядя на пустой экран.
– Она действительно хороша. Знаешь... – он повернулся к Джону, – пожалуй, она может украсть у тебя зрительский интерес к фильму, как украла эту сцену, – закончил он с улыбкой.
Джон тоже улыбнулся, хотя эти слова его задели.
– Что ж, в добрый час, если ей это удастся.
Он знал одно: это должен быть его фильм. Он мог бы разделить с кем-либо славу, но не мог позволить, чтобы ее у него украли.
– Ну этого не произойдет, – успокоил всех благоразумный Нолан. – Фильм бесспорно сделает Кит Мастерс звездой, а Джону принесет «Оскара». – Он внимательно и долго посмотрел на Джона. – Я следил за вами в этой сцене. Там было все – гнев, смятение, страсть, недоверие. Ты превзошел себя, мой друг.
Джон не сомневался в том, что Нолан искренен. В их дружбе они больше всего ценили эту сторону и никогда не лукавили друг с другом. Однако высокая оценка Нолана несколько смутила Джона, и он постарался сделать вид, что воспринял все как шутку.
– Как сказал бы бессмертный Дюк: «Это будет великий день». – Джон отлично знал, что его прежние фильмы не тянули на награду. – Впрочем...
– Что «впрочем»? – добродушно улыбнулся Нолан. – Да ты бы все отдал за золотую статуэтку, ведь сам это знаешь.
Джон хотел было возразить, убедить друга, что награда ему безразлична, а важно создать хороший, увлекательный фильм, который бы дал сборы и долго не сходил с экранов, этого ему было бы вполне достаточно. Однако он знал, что ему действительно чертовски хочется получить «Оскара».
– Роль может принести тебе награду, Джон, – как бы прочтя его мысли, произнес Лесситер и добавил: – Жаль только, что у тебя не тот режиссер.
Джон слышал, как в это время Чип спорил с Эйбом.
– Я не собираюсь проводить озвучение на студии. В таком фильме, как «Белая ложь», звук должен записываться на месте съемок. Полностью, – сердито убеждал он Эйба. – Так же, как можно создать декорации любой местности, но только не Аспена.
– Ладно, Чип, – вмешался как всегда дипломатичный Нолан. – Успокойтесь. Каждый высказал свою точку зрения – и хватит.
Джон включился в общее обсуждение работы съемочной группы и на время забыл Кит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Золотой мираж - Дайли Джанет

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627

Ваши комментарии
к роману Золотой мираж - Дайли Джанет



Почитать стоит. Я бы подсократила, но это на любителя. 810
Золотой мираж - Дайли ДжанетЕлена
22.12.2012, 16.06





Супер книга. Любовный роман-детектив. Читала не отрываясь!!! 10 из 10!!!!!
Золотой мираж - Дайли Джанетелешка
1.09.2013, 17.11





Я тоже поставила 10. Интересный сюжет, но выхода из ситуации, как приизменении сценария, так и при урбанизации Аспена, я не вижу. Это жизнь и ты в конце концов должен вписаться в её рамки. Ещё раз удостоверилась, что ничего хорошего нет в том факте, что ты публичный человек, в данном романе - актеры.
Золотой мираж - Дайли ДжанетЛенванна
28.02.2016, 23.54





Очень затянуто.Концовка не раскрыта автором полностью.Осталось много вопросов... И ГГ любит странно:спит с другим и не скрывает этого,получает удовольствие от обьятий другого прямо при "любимом".Странно как-то.8 из 10
Золотой мираж - Дайли ДжанетЮлия
27.03.2016, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100