Читать онлайн Золотой мираж, автора - Дайли Джанет, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой мираж - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.46 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой мираж - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой мираж - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Золотой мираж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

В понедельник утром Кит стояла на Главной улице перед викторианским коттеджем и вдыхала дразнящий аромат свежего кофе и только что вынутых из печи булочек, доносившийся из дома, расположенного слева и похожего на нечто среднее между кафе и библиотекой. Справа от коттеджа находилась модная лавка.
Не обращая внимания ни на то, ни на другое, Кит с замиранием сердца разглядывала с детства знакомый дом с крутой крышей и высоким крыльцом. Дорожку, ведущую к дому, обрамлял аккуратно подстриженный кустарник, на подоконниках стояли ящики с красной геранью.
Все здесь было так, как в детстве, когда здесь была еще миссис Хитч, разве что прибавилась вывеска у входа на столбе.
В густой еще листве старых тополей шумно переругивались галки. Пройдя по дорожке к крыльцу, Кит прочла вывеску. Черные буквы на белой эмали гласили: «Адвокат Элиас А. Беннон (покойный)», а ниже: «Томас Э. Беннон».
Кит улыбнулась – все верно, колесо жизни совершило свой полный оборот. Сто лет назад молодой Элиас Беннон впервые приехал в этот бедный горняцкий поселок. В седельном вьюке у него были всего лишь книги и справочники по праву, а еще смена белья.
Он принимал своих первых клиентов под сводами парусиновой палатки, затем снял комнатушку на верхнем этаже над салоном на улице Дюрант, куда после работы обычно захаживали шахтеры. А пять лет спустя он построил этот скромный коттедж, служивший ему конторой и жилищем. Теперь здесь практиковал его внук, Кит помнила, что Беннон всегда готовил себя к этому.
Приятные воспоминания всколыхнули и то, что хотелось бы забыть. Вскинув голову, Кит смело поднялась по ступеням крыльца и, открыв тяжелую дверь с узорным стеклом, вошла в прихожую, ныне превращенную в приемную и офис.
Худая седая женщина, сидевшая за компьютером, повернула к ней лицо.
– Я вас слушаю, – произнесла она и сняла очки в стальной оправе, которые тут же повисли на цепочке.
– Вы, очевидно, Агнес Ричарде? – Кит протянула ей руку. – Мы несколько раз разговаривали с вами по телефону. Я Кит Мастерс.
– Ну конечно же, вы Кит Мастерс. – Секретарь Беннона поднялась со стула, и ее впалые щеки округлились от улыбки. – Беннон предупредил меня, что вы зайдете. Извините, что не сразу узнала вас. Это непростительно, ведь я видела вашу фотографию в сегодняшней газете. – Она посмотрела на телефонный аппарат на столе и поэтому не заметила удивленного лица Кит. – Как только он закончит междугородный разговор, я скажу ему, что вы пришли.
Не успела она потянуться к телефонной трубке, как дверь открылась и в приемную вошел Беннон.
Вельветовый бежевый пиджак и поношенные джинсы делают его мало похожим на того Беннона, с которым она вчера танцевала вальс, подумала Кит. В руках у него была пачка документов, и лицо казалось озабоченным.
– Что случилось с папкой по делу Макинтайра? Я никак не могу найти... О, Кит, здравствуй.
Лицо Беннона сразу же просветлело. Кит склонила голову набок и хитро посмотрела на него.
– Однажды жил-поживал человек по имени Беннон. Жил он высоко в горах и никогда не спускался вниз. В конце концов он отрастил бороду и стал разговаривать сам с собой. Хотела бы я знать, что случилось с ним потом?
– Он стал адвокатом, – улыбнувшись, включился в игру Беннон. – Теперь торчит полдня в своей конторе и все пишет и пишет всякие апелляции, краткие изложения дел и прочее. Написал их уже не одну тысячу...
Кит весело рассмеялась, приятно удивленная тем, как быстро они смогли снова вернуться к дружескому юмору и подтруниванию друг над другом, делавшим когда-то их общение столь беззаботным и легким. Теперь это помогало скрыть чувства, могущие осложнить встречу. Во всяком случае, ей.
Посерьезнев, она осталась сидеть, ожидая, когда Беннон закончит свои дела с секретаршей.
– Разберись с этим, Эгги, – попросил Беннон, пододвинув мисс Ричарде бумаги.
– Конечно, Беннон, – с готовностью ответила та и, надев очки, тут же принялась просматривать переданные ей документы. – Кстати, звонил Пит Ранович, сказал, что ему надо немедленно повидать тебя. Дело срочное. Ты сможешь?
– Разумеется.
– Тогда я запишу его вне очереди, – неодобрительно сказала она и, увидев, что Беннон кивнул в знак согласия, сухо добавила: – Я так и знала.
Беннон пропустил мимо ушей ее замечание и пригласил Кит в кабинет.
Следуя за ним, Кит с удовольствием отметила его легкую пружинистую походку и прямые плечи. Простые грубые ковбойские сапоги со следами царапин от шпор, не чета тем, что она видела в магазине вчера, ничуть не удивили ее. В конце концов, Беннон – настоящий ковбой, а не персонаж с рекламы кока-колы.
– Ты больше похож на скотовода, чем на адвоката, Беннон, – не удержалась она.
– В суде я появляюсь в костюме и при галстуке, не беспокойся. Мой вид вполне устраивает судей. – Подойдя к кофеварке и убедившись, что кофе в ней достаточно, он спросил у Кит, хочет ли она крепкого кофе.
– Ты не знаешь, что такое настоящий крепкий кофе, – отвечала Кит. – Во время съемок мы держим кофейник кипящим часов по четырнадцать, если не больше. Вот что называется крепким кофе!
Уголки его рта дрогнули от сдерживаемой улыбки, образуя мягкие складочки в углах рта. Сколько раз она касалась их пальцами, шутливо пытаясь разгладить. Прогнав праздные мысли, Кит заставила себя вернуться к действительности.
Она с любопытством оглядела кабинет Беннона, плетеный ковер на кленовом паркете, деревянные панели и большой застекленный книжный шкаф.
– Это когда-то был кабинет твоего деда, не так ли? – Кит, положив сумочку на кожаное сиденье стула, подошла к книжному шкафу. Услышав за спиной стук посуды, она обернулась. – Теперь это твой кабинет, – промолвила она тихо, глядя на Беннона.
– Да.
Наполнив две глиняные кружки горячим кофе и держа их в руках, он одною из них указал на массивный ореховый стол.
– А это его стол, я притащил его с чердака. Пара ящиков, правда, была сломана, но отец починил. Следовало бы отполировать его заново, но я решил оставить его как есть – со всеми пятнами, трещинами и другими изъянами.
Кит понимающе кивнула.
– Они придают ему солидность.
– И заставляют клиентов не медлить с оплатой счетов. Они не теряют надежду, что их адвокат наконец купит себе с их помощью новый стол.
Наконец Беннон протянул Кит кружку с кофе. Она смотрела на знакомые сильные руки с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. Эти крупные руки бывали такими нежными, когда срывали для нее хрупкие альпийские цветы и украшали ими ее волосы, или по-мужски сильными, когда седлали лошадь, – Беннон одной рукой перекидывал через ее хребет тяжелое ковбойское седло.
Кит отпила глоток кофе и обожгла язык.
– Осторожно, он горячий, – слишком поздно предупредил Беннон.
– Да, очень, – Кит закусила губу, пережидая, когда перестанет саднить обожженный язык. – Я, пожалуй, подожду, пока он остынет. – Она поставила кружку на край стола и только тогда заметила на нем пишущую машинку. Ей не менее пятидесяти лет, подумала она. – Ты так и не вошел в компьютерный век, Беннон?
Она осторожно коснулась клавиш и нажала на одну, однако не настолько, чтобы буква отпечаталась на бумаге.
– Почему же? Я признаю все достоинства компьютеризации, но люблю мою старую пишущую машинку.
– Неудивительно, что приводить в порядок дела ты все же поручаешь Эгги. – Кит, обходя стол, увидела на стене над камином большой портрет в рамке. – Это твой дед, Элиас Беннон? – Она подошла поближе и, закинув голову, стала внимательно разглядывать старинную черно-белую фотографию. – Я уже видела ее прежде. Она была у тебя на ранчо.
– Я решил, что ее место здесь.
– Ты прав.
Кит смотрела на поясной портрет мужчины лет тридцати, не более – темные, коротко остриженные волосы, разделенные посередине пробором, густые усы, впалые щеки. Лицо сильного, умного человека, достойного потомка первых переселенцев Новой Англии.
– Я помню, как разглядывала этот портрет и думала, каким смелым надо быть, чтобы противостоять таким людям, как Джером Уиллер. А в другие моменты в его глазах было столько человеческого тепла, доброты, понимания, что мне было ясно, почему люди шли к твоему деду со своими бедами.
Кит улыбнулась этим воспоминаниям и посмотрела на Беннона.
– Помнишь, как Старый Том усаживал нас возле себя и начинал рассказывать о твоем деде, о прошлом Аспена и о серебряных рудниках?
Беннон кивнул и присел на край стола.
– Стоило ему начать, как потом уже ничто не могло его остановить.
– Да, это верно. Но то, что он рассказывал об Аспене 1880-х и 90-х годов... – Кит с сомнением покачала головой. – Это был, судя по его рассказам, вполне современный город – с электричеством, телефоном, трамваями, прекрасным оперным театром и отелем. Викторианские коттеджи, похожие на пряничные домики, великолепные экипажи, мужчины в цилиндрах, дамы в шелках под кружевными зонтами...
– ...грохот работающих день и ночь механизмов, – добавил Беннон, – дым от обогатительных установок и плавильных печей, висевший над городом, отравленные отходами плавилен и лесопилок ручьи и водоемы, лысеющие от беспощадных вырубок лесов склоны гор, утопающие в грязи улицы горняцких кварталов, усталые шахтеры, грязные и потные после восьмичасовой смены, игорные дома, сауны, бордели, размалеванные проститутки.
– Подожди, – перебила его Кит. – Старый Том никогда не говорил нам о проститутках и борделях, – возразила она.
– Возможно, – согласился Беннон. – Но большинство клиентов деда были из так называемых низов общества. Это шахтеры, мелкие торговцы, старатели и члены рабочих профсоюзов. Мало у кого из них были деньги, чтобы оплатить услуги адвоката. Старатели чаще всего обещали деду какую-то долю выручки, если им повезет. Когда им везло, они платили. Но чаще всего дед списывал их долги.
– Разве у него не было акций местных компаний? «Молли Гибсон», например, – нахмурилась Кит, пытаясь что-то вспомнить.
– Да, были. «Молли Гибсон», – подтвердил Беннон, прихлебывая кофе.
– Я тоже вспомнила, – сказала Кит и потянулась за своей кружкой. Взяв обеими руками, она поднесла ее к губам. Кофе достаточно остыл. – Иногда от рассказов Старого Тома ночью меня мучили кошмары: всякие катастрофы, обвалы, несчастные случаи, падение клети в шахту. Старый Том порой своими рассказами пугал меня до смерти. – Она поежилась, вспоминая.
– Он делал это нарочно.
Кит удивленно спросила:
– Почему?
– Чтобы отбить у нас охоту спускаться в заброшенные штольни.
– Ты имеешь в виду штольню «Замочная скважина»? – вспомнила Кит. – Я совсем о ней забыла. – Кит покачала головой и засмеялась. – Если ее, то твоему отцу удалось достаточно запугать меня. Ничто не могло меня заставить зайти в нее дальше десяти шагов.
– Но мне все же удалось затащить тебя туда, – ухмыльнулся Беннон.
– Да, удалось. – Она удивленно вздохнула. – Сама не верю, что я там побывала.
Вход в штольню был заколочен досками, но это не остановило их, мечтавших найти собственную серебряную жилу. Беннон отодрал пару досок, и через узкую дыру они проникли в штольню.
Кит до сих пор помнит тяжкий запах подземелья, пугающие шорохи, липкую паутину на лице, на руках, волосах и зловещий монотонный звук падающих капель в темноте.
– Фонарик, который ты захватил, еле светил, и я с ужасом думала, что, если сядет батарейка, мы окажемся в кромешной темноте и никогда не найдем дорогу назад. Стены были покрыты слизью, а деревянные подпорки превращались в труху от одного прикосновения. Ты хотя бы понимал, Беннон, какая опасность нам грозила?
Он медленно кивнул головой и сочувственно встретил ее взгляд.
– Еще бы, особенно теперь, когда моя собственная дочь решила, что нет лучшего места для увлекательных игр, чем заброшенные штольни.
Упоминание о дочери заставило Кит вернуться к реальности. Лора навсегда связывает его с прошлым. Кит удалось вполне естественно улыбнуться.
– Неужели ты ее тоже пугаешь страшными историями?
– Я это предоставляю отцу, – улыбнулся Беннон. – Но Лора не столь впечатлительна, как ты. У тебя всегда было богатое воображение, и испугать тебя ничего не стоило. – В его глазах появились знакомые озорные искорки. – Помнишь ночь во время бурана? Мы провели ее здесь вместе с миссис Хэтч. Я убедил тебя, что вой ветра – это вой волков. И даже схватил тебя сзади, а ты, бедняжка, от страха намочила в штанишки.
– Негодник, – Кит больно толкнула его кулачком в плечо. – Как не стыдно тебе напоминать об этом? Ведь мне было всего восемь лет.
– Ты меня тогда тоже больно отлупила, – ответил он, потирая плечо, но губы его улыбались.
– И поделом тебе. Зачем ты сейчас вгоняешь меня в краску?
– Вот как? – Он округлил от удивления глаза. – Разве ты не помнишь, как мне потом пришлось выдумывать разные небылицы, чтобы объяснить фингал под глазом! Ты здорово отдубасила меня в тот буранный вечер.
– Да, теперь вспомнила! – радостно воскликнула Кит.
– Что ж, мы квиты? – Беннон поднял свою кружку в знак примирения.
– Квиты, – согласилась Кит, и они чокнулись.
Прихлебывая остывший кофе, она, чуть отодвинув сумочку на сиденье, села.
– Нам нередко доводилось оставаться в этом доме на ночь в обществе миссис Хэтч, когда мы были уже постарше, помнишь?
– Да, наши родители считали, что это куда безопаснее, чем добираться домой в метель.
– Пожалуй, они поступали разумно. – Кит, подняв глаза, посмотрела на потолок. – А спальни наверху ты, конечно, используешь как кладовки для ненужных вещей?
– Нет, я превратил их в небольшую отдельную квартирку и сдаю ее одному из учителей местной школы.
Кит, взглянув на кружку в руках, задумчиво промолвила:
– Помнишь горячий шоколад, который всегда находился для нас у миссис Хэтч, и пакетик воздушного зефира?
– ...И огонь в камине, чтобы, надев зефир на прутик, сунуть в огонь и сделать его хрустящим, – напомнил Беннон. – Ты иногда поджаривала его до черноты.
– Так он вкуснее и хрустит громче, – улыбнулась Кит. – А свой ты любил подрумяненным.
– И поэтому не измазывался, как ты.
– Но мой был все же вкуснее. – Кит с грустью вздохнула. – С тех пор я не помню, когда пробовала зефир. Надо было попросить Полу купить его в городе. Она изъявила желание сделать необходимые покупки в продуктовых лавках, а Джон вызвался сопровождать ее, пока я буду занята у тебя в конторе.
Кит взглянула на свои часики.
– В таком случае нам следует заняться делами, не так ли? – сказал Беннон и пожалел об этом. Его слова словно повисли в воздухе, как некая преграда между ними. Он встал и обошел стол.
– Ты хотел, чтобы я посмотрела какие-то бумаги? – Кит взяла в руки сумочку и повернулась к столу.
– Прежде всего нам следует уладить дела с налоговой службой и заполнить все формуляры.
Пружины старого кресла жалобно скрипнули, когда Беннон опустился в него. Он открыл папку, вынул какой-то документ и протянул его через стол Кит.
Взглянув на многостраничную копию деклараций, Кит пробормотала:
– Надеюсь, ты не потребуешь от меня, чтобы я во всем этом разобралась? Над самыми элементарными вопросами я Бог знает сколько ломаю голову.
– Все не так страшно, Кит, – успокоил ее Беннон, листая свой экземпляр и не замечая скептической гримаски на лице Кит. – Как я уже говорил тебе по телефону, ты наследуешь шесть тысяч долларов, освобожденных от налогообложения, все остальное облагается налогом. Основная проблема – определить общую стоимость поместья твоего отца.
– И как же ее решить? – спросила Кит, с недоверием глядя на колонки цифр.
– Начнем с ранчо. Оценщик, которого я пригласил, оценил дом, амбар, загон для скота и другие постройки в семьдесят тысяч долларов. В последние пять лет максимальная цена на землю удерживалась в пределах ста двадцати долларов за акр. Итого, общая цена земли и строений составляет пятьсот пятьдесят тысяч долларов. Если присоединить сюда страховку, поголовье скота и личные вещи и вычесть платежи под закладные и долги, если они у него имелись...
Но после того, как Беннон назвал общую сумму в пятьсот пятьдесят тысяч долларов, Кит больше не слушала его. Неужели это все, что она имеет? Она пыталась скрыть свое разочарование.
Конечно, полмиллиона долларов – неплохие деньги, но она надеялась на большее. Содержание матери в больнице и оплата услуг врача уже обошлись ей почти в сто тысяч долларов. Если не будет осложнений, ее мать, как сказал врач, может прожить еще не один десяток лет. Кит надеялась, что, продав ранчо, она сможет спокойно обеспечить ее дальнейшее пребывание в больнице и лечение. Видимо, надежды ее были напрасны. Теперь ей казалось более разумным не продавать ранчо, а извлекать из него доход и хотя бы частично покрывать затраты на лечение матери.
Эта мысль несколько успокоила ее. Ей совсем не хотелось расставаться с отцовским ранчо.
Однако проблема с оплатой лечения матери по-прежнему оставалась нерешенной. Кит мысленно распрямила плечи, готовясь к встрече с трудностями.
Беннон, продолжавший говорить о ревизии и требованиях налоговой службы, наконец спросил, посмотрев на Кит:
– У тебя есть ко мне вопросы?
Кит, смутившись под его взглядом, затеребила в руках налоговую декларацию. Не могла же она признаться, что не слушала его.
– Какая общая сумма налога? – наконец спросила она, чтобы хоть что-то сказать.
– Около десяти тысяч, точнее – десять тысяч пятьдесят долларов. Эта цифра стоит в колонке последней, можешь взглянуть.
– И уплатить надо немедленно, на следующей неделе, не так ли? – Кит, вскинув брови, задумчиво глядела на документ. – Придется взять кредит в банке.
– Нет, не придется. – Беннон улыбнулся, увидев недоумение на ее лице. – На прошлой неделе я продал твоих бычков. Давали хорошую цену, и я воспользовался этим. Так что после уплаты налогов и расчетов по всем имеющимся счетам у тебя останется еще семь тысяч долларов наличными. Достаточно, чтобы подготовиться к будущей весне.
– Отлично, – Кит с облегчением вздохнула и положила документ на стол.
– Все остальное находится здесь, – промолвил Беннон и, взяв другую папку, обошел стол и приблизился к Кит. – Здесь вся переписка, счета и прочее. – Склонившись к ней, он перелистывал подшивку. Его лицо было так близко, что она слышала запах лосьона. – Все это ты можешь держать у себя. – Он передал ей папку и вернулся на свое место за столом.
– Спасибо... но мне кажется... – Она проводила его взглядом.
– А теперь... – Он выдвинул боковой ящик стола. – Ключи. – Он бросил связку ей через стол. Поймав ключи, Кит крепко зажала их в руке.
– Отцовский джип... – пролепетала она.
– Я получил его из профилактического ремонта. Он в сарае. Сэдди привела дом в порядок, так что тебе остается только распаковать свой чемодан, если ты намерена остаться на ранчо.
– Ты, кажется, ничего не забыл? – удивилась она его предупредительности и заботе.
Он пожал плечами.
– Я просто хороший сосед.
– Я даже забыла, что такое возможно, – промолвила она грустно. – В Лос-Анджелесе я почти не знаю своих соседей. – Взглянув на ключи, она положила их в карман и подумала, что, пожалуй, винить в этом нельзя ни ее, ни соседей – в большом городе всегда так. Беннон понимающе кивнул.
– В Аспене тоже такое происходит. Убеждаешься, что большинство соседей проводят здесь не более нескольких недель в году. Все остальное время дома стоят пустыми или заколоченными.
– Как, например, мой, – добавила она и встала.
– Я провожу тебя.
Кит подошла к двери и ждала, когда он откроет ее. Когда они вышли в приемную, Кит повернулась и протянула руку.
Он как-то встревоженно посмотрел на протянутую ему руку, и Кит вдруг смутилась. Их прощание было слишком официальным и холодным. Она увидела в глазах Беннона смутное сожаление. Или это была печаль?
Наконец, прощаясь, он сжал ее пальцы, и Кит почувствовала тепло его руки.
– Теперь, когда ты задержишься на какое-то время в Аспене, я надеюсь, ты не станешь для меня прекрасной незнакомкой?
– Не стану, – пообещала она легко и просто и напомнила себе, что во всяком случае Беннон всегда будет ее другом. Близким другом, но, увы, не более. Однако, видя перед собой его загорелое мужественное лицо, скорее привлекательное, чем красивое, она почувствовала тревогу и сожаление. И в этом повинны были не только воспоминания о прошлом, а что-то еще, новое, незнакомое. Ей еще предстояло в этом разобраться.
Осознав, что ее ладонь все еще в его руке, она быстро высвободила руку и одарила Беннона улыбкой, а когда повернулась, чтобы уйти, встретилась с холодным взглядом Сондры Хадсон.
Та стояла у стола секретарши, высокая и прямая, – олицетворение преуспевающей деловой женщины, следящей за собой и умеющей одеваться. На ней был бежевый удлиненный вязаный жакет, черная шелковая блуза и юбка из дорогого тонкого габардина. Платиновые волосы гладко зачесаны назад. Единственное украшение – золотые клипсы в ушах.
Кит знала секреты создания образа, знала, с какой тщательностью и скрупулезностью, до последних мелочей, строился, а затем культивировался образ в Голливуде. Настолько тщательно, а порой и беспощадно, что за ним навсегда исчезал живой человек. Такое впечатление производила на Кит Сондра Хадсон.
Это была женщина, давно научившаяся обуздывать все свои чувства и порывы, постоянно держащая себя под суровым контролем. Кит было знакомо это состояние, и она знала, чего оно стоит. Порой ей казалось, что от этого можно сойти с ума.
– Привет, Сондра, – кивнула она Сондре.
– Привет, Кит, – Сондра мило улыбнулась, но даже в ее улыбке Кит почудилось что-то неестественное и фальшивое.
Но Сондру она уже не интересовала. Все внимание той было обращено на Беннона. Улыбка Сондры казалась еще приветливей, хотя глаза оставались холодными.
– Я зашла по дороге, буквально на пару минут.
Она сказала это столь фамильярно, будто привыкла часто сюда заходить и знала, что здесь ей всегда рады.
Так обычно ведут себя жены, подумала Кит, и тут же успокоила себя тем, что Сондра и Беннон никак не подходят друг другу.
Но всякое случается. Возможно, за всеми преградами, возведенными самоконтролем и холодной сдержанностью, Беннон все же нашел в ней живую душу.
– Я жду Пита Рановича, Сондра, но несколько минут в моем распоряжении есть, – предупредил Беннон, взглянув на часы.
– Отлично.
– Не буду вас задерживать. Рада была видеть вас, Сондра, и вас, Агнес, – быстро промолвила Кит и направилась к выходу.
Сондра смотрела ей вслед, чувствуя ревность, почти граничащую с откровенной ненавистью. Сознавая, что теряет контроль над собой, она была готова даже не сопротивляться. Сондра хотела вычеркнуть из жизни Беннона любой период, где ей не было места. А Кит Мастерс была из его совсем недавнего прошлого.
– Так о чем ты хотела поговорить со мной, Сондра? – спросил Беннон.
– О Лоре, – Сондра мило улыбнулась. Удивленный Беннон покачал головой и, открыв дверь кабинета, пропустил Сондру вперед себя.
– Что на этот раз? Надеюсь, не ее прическа?
– Речь идет об ее одежде. Ей нужны новые зимние вещи, Беннон. – Сондра уловила аромат духов, оставшихся после Кит. Боже, что за отвратительный запах! – Лора из всего выросла, ты не заметил?
– Новая одежда, да? – с легкой гримасой неудовольствия переспросил Беннон. – Что ж, придется поездить с ней по магазинам.
– Позволь мне это сделать, – быстро сказала Сондра, заметив его нерешительность и стараясь не упускать случая. – Ты сам знаешь, что не терпишь заходить в магазины, да еще ждать в примерочной. А я от этого получаю истинное удовольствие. И Лора тоже. Мы отлично и с пользой проведем время.
– Не сомневаюсь, – ответил Беннон все так же неуверенно.
– Вот и хорошо. Я сама заберу ее из школы, и мы с ней совершим набег на магазины.
Сондра уже заметила пустую кружку на столе со следами губной помады по краям.
Значит, они пили кофе и вспоминала прошлое, прежде чем занялись делами. Сондре это совсем не нравилось.
– Бог знает сколько времени мы потратим на магазины, пока подберем все, что нужно Лоре. Поэтому лучше ей переночевать у меня. Нам не надо будет спешить, мы поедим в каком-нибудь кафе и проведем отличный вечер. Это будет настоящий праздник.
Беннон настороженно посмотрел на нее.
– А во что обойдется мне этот праздник? Сондра откинула голову назад и засмеялась низким горловым смехом.
– Обещаю, что мы не нанесем непоправимого ущерба твоему бюджету.
– Надеюсь, – сдержанно сказал Беннон. Она коснулась его руки.
– Ей это нужно, Беннон. Лора должна делать все, что делают девочки в ее возрасте: ходить по магазинам, выбирать себе одежду, заботиться о своей прическе и покрывать лаком ногти.
– Я понимаю, что не во всем могу ей помочь, – грустно согласился он.
– Да, ей иногда нужны совет и помощь женщины. – Сондра говорила это спокойно, как нечто обыденное и понятное, а в душе ликовала: семя брошено, теперь надо ждать всходов. – Зимой в ненастную погоду она вполне могла бы оставаться у меня после школы. Я приготовлю для нее комнату с ее вещами. Она могла бы приглашать к себе подруг.
– Хорошо, я подумаю, – неуверенно промолвил Беннон.
– Лора любит меня, и она мне очень дорога. Я думаю о ее благе. – Сондра сделала точно рассчитанную паузу, а потом постаралась, чтобы дальнейшие ее слова не звучали бы упреком. – Ты растишь ее как мальчишку, Беннон. Она перенимает твои привычки и повадки. Ведь ты не хочешь, чтобы она слишком быстро повзрослела и стала чересчур серьезной. Ведь ты же хочешь, чтобы она выросла настоящей женщиной?
Беннон смотрел на руку Сондры, лежавшую на его рукаве, – длинные гибкие пальцы, нежная кожа. Острое чувство одиночества охватило его.
Конечно, сын был бы ближе ему, он вырос бы рядом с ним, но дочь... Рано или поздно Лора пойдет своей дорогой. Она будет ближе к Сондре, чем к родному отцу. Такой порядок вещей. Он бессилен помешать этому.
– Ты добра к Лоре. – Он накрыл ладонью ее руку. – Я многим тебе обязан, Сондра, и благодарен тебе.
Сондра неожиданно отняла свою руку и посмотрела на Беннона спокойным холодным взглядом своих темных непроницаемых глаз.
– Мне не нужна твоя, благодарность, Беннон. – В ее голосе было больше эмоций, чем она того хотела, поэтому она старалась говорить как можно спокойнее. – Я только забочусь о Лоре и желаю ей добра.
Беннон нахмурился, удивленный той горячностью, с которой она это сказала.
– Ты рассердилась? Почему?
– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я забочусь о Лоре только потому, что она твоя дочь. Она мне племянница, не забывай. Моя забота о ней не имеет никакого отношения к тому, что мы с тобой...
– Я понимаю.
– Надеюсь.
В приемной громко хлопнула дверь, послышались быстрые шаги. Беннон поднял голову и бросил взгляд на дверь. Сондра поняла, что для Беннона теперь существует лишь клиент с его заботами.
– Зачем ты тратишь время на этого Рановича? – не удержалась от замечания Сондра. – Он неудачник.
– Я знаю Пита много лет, – Беннон бросил на Сондру недовольный взгляд. – Я провожу тебя. – Он взял ее под руку.
Верность. Сондра хорошо знала, в какой степени эта черта была присуща Беннону. Что бы ни случилось, он был верен своим друзьям, хорошим и плохим, верен с упорством, достойным удивления. Сондра пыталась обратить это качество Беннона себе на пользу, но безуспешно. Не удалось и сегодня.
Он благодарен ей. Сондра ненавидела слово «благодарность».
Стоило Беннону выйти в приемную, как Ранович сразу же насел на него. Худой, со впалыми глазами, в мятой куртке, накинутой впопыхах на испачканный комбинезон повара, он выглядел стариком, хотя ему едва минуло пятьдесят. Возбужденно размахивая перед Бенноном бумагами, он даже не позволил тому должным образом попрощаться с Сондрой.
– Ты только посмотри на это! – воскликнул Ранович, суя Беннону бумаги. Голос его поднялся до фальцета. – Получил сегодня утром по почте. Этот ублюдок Миллер требует, чтобы я через десять дней освободил квартиру. Есть у него такие права, Беннон? По условиям контракта я остаюсь ее съемщиком еще десять месяцев. Или этот контракт можно сунуть собаке под хвост?
– Спокойно, Пит. – Беннон взял из рук Рановича мятые бумаги и, успокаивающе положив руку на его худое плечо, провел в кабинет. – Садись и помолчи. Дай мне прочитать и понять, что к чему. – В открытую дверь приемной Беннон велел Эгги приготовить кофе.
– Мой кофейник пуст, а Питу кофе сейчас не помешает.
– Лучше бы стаканчик чего-нибудь покрепче, – жалобно промолвил тот, опускаясь на стул и проведя ладонью по пересохшим губам. Однако, заметив осуждающий взгляд Беннона, успокоил его: – Это я так. Не беспокойся, обойдусь кофе. Из-за такого дерьма, как этот Миллер, в пору и напиться с горя.
Воздержавшись от комментариев, Беннон разгладил ладонью смятые бумаги и принялся их читать. Агнес внесла две чашки кофе и забрала грязные кружки. Она плотно закрыла за собой двери. Пит сунул руку в карман, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Попытка раскурить сигарету не увенчалась успехом, ибо зажигалка оказалась испорченной.
– Черт, теперь зажигалка барахлит. У тебя есть огонек, Беннон?
Беннон молча бросил ему через стол спички. Чиркнув дважды, Пит наконец поднес зажегшуюся спичку к сигарете и глубоко затянулся. Руки у него дрожали.
– Неужели он сделает это, Беннон? Вышвырнет меня на улицу? – Пит сидел, откинувшись на спинку стула, нервно вертя в пальцах спички. – В своем письме он утверждает, что я нарушил договор, опоздал с месячной платой на четыре дня.
– А это так?
– Да, но я позвонил ему и сказал, что жалованье мое задерживается и, как только я получу его, тут же и заплачу. Он успокоил меня и сказал, что нет никаких проблем. Когда я уплатил ему, как обещал, он заявил, что я запоздал с оплатой на целых четыре дня. – Пит сделал несколько коротких затяжек. Он сильно нервничал.
Нахмурившись, Беннон, указав Питу на письмо и еще какую-то бумажку, спросил:
– Это письмо, а это контракт о найме квартиры?
– Да, я подумал, что ты захочешь на него взглянуть. – Пит снова затянулся и стряхнул пепел в бронзовую пепельницу. – Я снял квартиру год назад, аккуратно плачу каждый месяц. Черт побери, что еще ему от меня нужно? Работаю на двух работах, думал, соберу денег и открою свою закусочную или ресторанчик. Я в Аспене уже тридцать лет, больше, чем этот Гарри Миллер, черт бы его побрал! Я помню, как он был счетоводом, а попутно прирабатывал, собирая налоги. Потом он открыл свое дело, стал вкладывать деньги. Сколько таких, как он, разбогатели у нас в Аспене. Я следил за ними и думал: скоро придет и твой час удачи, Пит. Куда там! Всегда кто-то, вроде Миллера, даст тебе подножку, как сегодня. – Он умолк, заметив, что Беннон дочитывает последнюю страничку. – Ну так как? Имеет ли он право вышвырнуть меня? Я ж заплатил ему.
– Знаю, – мрачно промолвил Беннон и снова пробежал глазами контракт. – Тебе, Пит, следовало показать мне его до того, как подписывать. Согласно этому контракту он имеет право выселить тебя и стребовать по суду оплату за оставшиеся десять месяцев...
– Ты шутишь! – Сигарета чуть не выпала из рук испуганного Пита. – Черт побери, скажи, что ты шутишь!
– Я бы рад, но...
Пит в отчаянии вскинул руки, осыпая себя сигаретным пеплом.
– Что же мне теперь делать? Куда деваться? Сам знаешь, как трудно такому, как я, снять квартиру в Аспене. К тому же мои часы работы, да еще подработка... Господи, не могу же я каждый день приезжать в Аспен из пригорода. Лучше ночевать прямо в машине. – Он в сердцах раздавил сигарету в пепельнице. – Знаешь, почему он это делает? Он договорился с мотелем на автостраде. Вместо того чтобы сдавать свои каморки за сто двадцать долларов в месяц таким бедолагам, как я, он может запросто иметь за них по триста-четыреста долларов в месяц, сдавая на ночь лыжникам. Этот жадина...
– Хватит, Пит, – поднял руку Беннон, останавливая поток гневных слов. – Я уже сказал тебе: он вправе это сделать, но попробуем сделать так, чтобы он этого не захотел.
– Не захотел? Ты шутишь, – недоверчиво фыркнул Ранович и даже вскочил со стула. – Чтобы Миллер не захотел содрать с кого-нибудь триста долларов? Не поверю!
– Стоит попробовать.
– Как? – В голосе Пита было отчаяние. Беннон жестом попросил его сесть на место, а сам снял телефонную трубку.
– Сиди тихо и пей кофе, а я узнаю, на месте ли он. – Глядя на номер телефона на письме, он набрал его. – Мне с Гарри уже приходилось сталкиваться, так что мы понимаем друг друга.
Пит напряженно смотрел на посуровевшее и как бы застывшее лицо Беннона. А тот, откинувшись на спинку кресла, ждал ответа.
– Но если он имеет право... – растерянно пролепетал Пит.
– Человек может иметь право, но не воспользоваться им, – сказал Беннон. – Гарри у себя? – спросил он в трубку.
– Кто говорит, простите?
– Беннон.
– Одну минуту.
Пит раскурил вторую сигарету. Он не отрывал глаз от Беннона, пальцы его беспрерывно мяли то сигарету, то коробок со спичками. Видно было, что нервы у него на пределе.
– Гарри Миллер слушает.
Беннон сразу узнал резкий голос.
– Это Беннон.
– Должен сказать, что для меня это приятный сюрприз. – Судя по голосу, Миллер действительно был удивлен.
– Не думаю. У меня в конторе сидит Пит Ранович. Он показал мне твое письмо.
– Ранович? Я должен был догадаться, что он сразу же побежит к тебе. Он всегда может рассчитывать на тебя, не так ли? Надеюсь, он не забыл прихватить с собой контракт.
– Да, он принес его.
– Тогда ты убедился, что я действую по закону и согласно условиям контракта.
– Я хотел бы, Гарри, чтобы ты изменил свое решение.
– Что это? Личная просьба, Беннон? Я знаю, у Пита затруднения, но это бизнес. Нет, я не изменю своего решения. Я требую, чтобы он в течение десяти дней освободил квартиру.
– Не делай этого, Гарри, – спокойно промолвил Беннон.
– Он нарушил договор...
– Я не согласен.
– Что?! – В резком голосе вместо раздражения сейчас слышалась ярость.
– Насколько я понял Пита, он предупредил тебя, что немного задержит плату, и ты согласился...
– Он не звонил мне.
– Я знал, что ты это скажешь, Гарри. – Улыбка Беннона была с оттенком горечи.
– Говорю тебе, он не звонил. Ты веришь этому пьянице больше, чем мне?
Беннон не ответил на последнее замечание, а продолжал свои доводы.
– Более того, Гарри, согласившись на отсрочку, ты отказался от своего права выселить его.
– Прочитай, черт возьми, контракт! – горячился Гарри. – Я имею право требовать платить мне вовремя.
– Может, нам передать этот спор в суд? Пусть судьи решают, – предложил Беннон и выдержал паузу. – Как ты думаешь, во что тебе это обойдется, Гарри, если дело перейдет в суд присяжных? Я думаю, от двадцати пяти до пятидесяти тысяч долларов, а то и больше. Все зависит от того, как долго это будет тянуться. А я обещаю тебе, что на это уйдет не менее десяти месяцев.
– Я выиграю это дело, – убежденно заявил Миллер.
– Возможно. Ты умеешь считать, Гарри? Скажи, неужели дело стоит того?
– Это шантаж, Беннон!
– Я просто даю тебе шанс принять разумное деловое решение, Гарри. Срок контракта не истек, остается еще десять месяцев. За это время ты будешь получать квартирную плату и избежишь судебных издержек. Но если ты выселишь Пита, я добьюсь наложения судебного запрета на сдачу квартиры на десять месяцев, то есть до истечения срока найма по контракту. Решай.
– Ранович не заплатит тебе ни цента. Ты блефуешь.
Беннон покачал головой и улыбнулся.
– Ты плохо меня знаешь, Гарри. Подумай и позвони мне завтра после полудня. Мне нужно ровно столько времени, чтобы подготовить необходимые документы Рановичу для суда.
Беннон повесил трубку.
– То, что ты сказал Миллеру... – Пит сидел на краешке стула, глаза его округлились от испуга, сигарета тлела в пальцах. – Ты уверен, что можешь это сделать?
– Могу.
– Но двадцать пять тысяч!.. Где я возьму такие деньги, Беннон?
– Не думаю, что до этого дойдет. Но как бы это ни кончилось, ты доживешь свой срок в этой квартире.
Пит печально понурил голову.
– Не знаю, что и сказать, – пробормотал он прерывающимся голосом. Пепел сигареты упал ему на колено, еще больше испачкав белую спецодежду.
– Лучше аккуратно плати за квартиру и не давай Миллеру нового повода.
Беннон встал и вернул Питу письмо и договор.
– Не дам, – пообещал Пит, поспешно бросив сигарету в пепельницу и беря документы. – Спасибо тебе.
Беннон отмахнулся.
– Для этого и существуют адвокаты, Пит, – ответил он, не слишком радуясь своей победе. Через десять месяцев Питу придется снова искать квартиру, но уже такую, что ему по карману. Однако вероятность удачи этого в Аспене еще меньше, чем выиграть в лотерее.
Молодая парочка в джинсах и горных ботинках, с рюкзаками за плечами, стоя перед рекламной витриной агентства Хадсон, любовалась красочными фотографиями предлагаемых на продажу домов, участков и целых поместий.
Девушка с длинными темными волосами, стянутыми сзади в виде конского хвоста, восторженно воскликнула, указывая на одну из фотографий:
– Энди, посмотри на этот дом! Он стоит шесть миллионов долларов.
– Тебе он нравится? Лучше вот этот участок – два акра в Старвуде и всего за два миллиона.
– В Старвуде? Там находится дом Джона Тревиса!
В другое время подобные восторги у ее витрины заставили бы Сондру пережить сладостные мгновения триумфа и уверенности в том, что никто другой, кроме нее, не может лучше удовлетворить вкусы и запросы богатой и изысканной клиентуры.
Но в это утро оживленный щебет молодых людей у ее витрины показался ей раздражающим жужжанием, когда, минуя их, она вошла в дверь агентства.
Уоррен Оукс, непринужденно примостившись на краю стола, болтал с секретаршей. Досада и злость, вызванные неудавшейся встречей с Бенноном, до сих пор не покидали Сондру, и она с трудом заставила себя скривить губы в приветственной улыбке.
– Тебе, кажется, нечем заняться, Уоррен, поэтому ты решил мешать Мэри работать, не так ли? – язвительно заметила она, на минуту останавливаясь у стола секретарши, чтобы взять телефонограммы.
– Мы как раз обсуждали вчерашний банкет. Кстати, я давно уже жду тебя, Сондра. – Уоррен не спеша встал, а секретарша, темноволосая, с бледной кожей девица, сразу же приняла вид чрезвычайной занятости. – Там, должно быть, было грандиозно?
Лишнее напоминание о неудачах субботнего дня не способствовало улучшению настроения, однако Сондра лишь кивнула головой и бегло проглядела телефонограммы.
– Ты отправила видеоклип о доме Карлссонов клиенту, Мэри? – справилась Сондра, бросив на бледнолицую брюнетку вопросительный взгляд.
– Я уже все подготовила, мисс Хадсон, и сейчас же отправлю.
– Это должно уйти сегодня же утром, – распорядилась Сондра, входя в дверь кабинета.
Уоррен немедленно последовал за ней, мучимый любопытством. Что могло так вывести из себя его начальницу? Он не сомневался: за внешней ледяной холодностью в ее груди бушует буря. Будь на ее месте любая другая женщина, он шуткой, комплиментом, подзадориванием выведал бы, что ее мучит. Но с Сондрой было опасно отважиться на это, так как весь сдерживаемый гнев мог обрушиться на него.
– Пока тебя не было, звонил куриный король, интересовался, нет ли ответов на его предложение, – обычным тоном доложил он, небрежно похлопывая по ладони свернутой газетой.
– А мы получили что-нибудь? – спросила Сондра, бросив на стол пачку телефонограмм. Лишь они, рассыпавшись, нарушили порядок на образцово чистом и пустом столе.
– Пока нет.
– Ты послал ему по факсу копию? – Сондра буквально пригвоздила его взглядом.
Уоррен, остановившись у ее стола, молча ждал, пока она, прежде чем сесть, спрячет сумочку в нижний ящик стола, а затем утвердительно кивнул.
– Кроме того, я позвонил ему и отправил заказной почтой оригинал... Как прошла беседа с Лесситером? – наконец спросил он. – Он ухватил наживку, как ты рассчитывала?
– Нет.
Губы Сондры сжались в тонкую линию, и Уоррен сразу понял, что не следовало задавать этот вопрос.
– Нет? – удивился он, решив все же продолжать свой осторожный расспрос. Ведь Сондра была так уверена, что сделка с Лесситером у нее в кармане.
– Нет, – еще раз повторила Сондра. Кажется, она ничего не собиралась объяснять.
– Жаль, – разочарованно сказал Уоррен и посмотрел на газету в своих руках, решая, стоит ли расспрашивать Сондру дальше или лучше чем-то отвлечь ее от неприятных мыслей. Он остановился на последнем.
– Суббота все же не совсем неудачный денек, Сондра. Пресса дала отзывы о вчерашнем бале и особо отметила твое присутствие. – Он развернул газету и положил ее перед Сондрой на стол так, чтобы она сразу увидела нужную заметку. – Кстати, здесь неплохое фото Беннона, танцующего с восходящей звездой кино.
Сондра застыла. Фотообъектив действительно запечатлел Беннона в тот момент, когда он уже перестал улыбаться своей партнерше, но с его лица не исчез явный интерес к ней. Партнершей была Кит Мастерс.
Уоррен испугался, увидев, как побелело лицо Сондры и угрожающе потемнели глаза. Если бы взгляд мог убивать, он уже лежал бы бездыханным, подумал он. Теперь он знал, что должен будет принять на себя весь заряд ярости, ибо рядом больше никого не было. Он невольно отступил назад. Злоба так изменила лицо Сондры, что оно, обычно красивое, было теперь неузнаваемым.
– Оставь меня, – резко приказала она.
Уоррен не стал дожидаться повторного приказа.
Оставшись одна, Сондра еще раз взглянула на фото в газете, затем потянулась за украшенными эмалью ножницами, служившими частью ее дорогого письменного прибора, и принялась медленно и методично резать газетную страницу на узкие полосы. Щелкали ножницы, шуршала газетная бумага. Чик-чик, чик-чик.
Когда стук ножниц прекратился, Сондра в изнеможении откинулась на спинку кресла. Грудь ее тяжело вздымалась, перед нею на столе лежала кучка мелких обрезков газетной бумаги. Свидетельство того, что Беннон смотрел на чужую женщину так, как должен был смотреть только на Сондру, было уничтожено.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Золотой мираж - Дайли Джанет

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627

Ваши комментарии
к роману Золотой мираж - Дайли Джанет



Почитать стоит. Я бы подсократила, но это на любителя. 810
Золотой мираж - Дайли ДжанетЕлена
22.12.2012, 16.06





Супер книга. Любовный роман-детектив. Читала не отрываясь!!! 10 из 10!!!!!
Золотой мираж - Дайли Джанетелешка
1.09.2013, 17.11





Я тоже поставила 10. Интересный сюжет, но выхода из ситуации, как приизменении сценария, так и при урбанизации Аспена, я не вижу. Это жизнь и ты в конце концов должен вписаться в её рамки. Ещё раз удостоверилась, что ничего хорошего нет в том факте, что ты публичный человек, в данном романе - актеры.
Золотой мираж - Дайли ДжанетЛенванна
28.02.2016, 23.54





Очень затянуто.Концовка не раскрыта автором полностью.Осталось много вопросов... И ГГ любит странно:спит с другим и не скрывает этого,получает удовольствие от обьятий другого прямо при "любимом".Странно как-то.8 из 10
Золотой мираж - Дайли ДжанетЮлия
27.03.2016, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100