Читать онлайн Под сенью виноградных лоз, автора - Дайли Джанет, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Под сенью виноградных лоз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Келли вышла на пустынную улицу только в полночь. Торговцы давно уже укатили домой свои тележки, нищие оставили свои поиски легкой добычи.
Жара спала, движение заметно уменьшилось, было тихо – насколько это возможно в Манхэттене. Мусороуборочная машина неуклюже ползла по Пятидесятой улице, совершая свой обычный ночной объезд. За несколько кварталов отсюда завыла сирена, за ней прогудел низкий бас пожарной машины.
Келли остановилась, вдыхая прохладный воздух ночного Нью-Йорка. Заметив одиноко стоящую у обочины тротуара машину, направилась к ней. Шофер поспешил раскрыть перед ней дверцу. Келли зашвырнула на сиденье тяжелую сумку и проскользнула следом.
Из динамиков доносилась старая песня «Холл энд Оутс». Заставив себя отключиться и не слышать ее, Келли, открыв сумку, извлекла папку, набитую множеством справочных материалов к предстоящему завтра интервью в прямом эфире с профессором Гарвардского университета, написавшим недавно имевшую шумный успех книгу. Там же лежали его подробная биография и сама книга – объемистый том с анализом прошлых экономических неудач страны. Включив боковой свет, Келли перебирала записи, отыскивая биографию – терять время было не в ее привычках.
Автомобиль свернул на Парк-авеню, влившись в поток такси и лимузинов, неторопливо двигавшихся по широкой магистрали мимо темных витрин и закрытых дверей магазинов. А всего пять часов назад улица задыхалась от обилия транспорта, а водители сходили с ума от шума и духоты.
Вскоре автомобиль выехал на нужную улицу, расположенную в стороне от Парк-авеню. Раздраженно вздохнув, Келли бросила рассеянный взгляд на сводчатый вход в небольшой и уютный французский ресторан и, собрав свои бумаги в сумку, вышла из машины.
Внутри ресторана ее встретила приятная прохлада, интерьер был выдержан в приглушенных тонах. Да, такой ресторан во вкусе Хью Таунсенда. Элегантный стиль без показной роскоши, мягкий свет, на стенах – бледный цветочный рисунок, утонченная атмосфера и никаких излишеств. Она с удовольствием вдыхала запахи французской кухни – бургундского вина, тимьяна, шалфея.
Метрдотель узнал Келли – скорее всего он видел ее последний репортаж.
– Добрый вечер, мисс Дуглас. Мистер Таунсенд ждет вас. Сюда, пожалуйста.
Хью Таунсенд смотрел, как она идет к нему через весь зал. Ничего особенно сексуального или притягательного не было в ее походке, но любой мужчина оглянется ей вслед. Широкий, но грациозный шаг, легкое покачивание бедер, гордо поднятая голова, устремленный вперед взгляд.
Келли Дуглас здорово изменилась с тех пор, как он впервые увидел ее. Увидел на мониторе. Собственно, вначале он услышал ее голос. Он шел мимо монтажерной, когда его слух привлекли богатые интонации грудного женского голоса. Интерес и любопытство перевесили – он заглянул в комнату.
Женщина на мониторе была совсем не в его вкусе – прямые темные волосы, свободно падающие на плечи, очки в черепаховой оправе, смелая лепка лица, не исключающая, однако, мягкости черт, пиджак на мужской манер.
Но, продолжая глядеть на нее, он вдруг заметил, что эти волосы отливают медью, очки не могут скрыть яркую зелень глаз, кожа имеет ту прозрачную нежность, которая присуща лишь рыжим от природы людям, под свободным пиджаком угадывалась стройная фигура и еще – женщина излучала удивительную энергию. Хью почувствовал потенциальные возможности этой женщины, пусть сейчас она и выглядела, как затюканная библиотекарша.
– Что это за девушка? – задал он вопрос редактору.
– Ее зовут Келли, если не ошибаюсь. – Редактор протянул руку к футляру от кассеты. – Да. Келли Дуглас. Работает в нашем филиале в Сент-Луисе. Регулярно поставляет репортажи. Думаю, хотела бы перебраться в центр. – Редактор замолк, расплывшись в улыбке. – Голосок что надо, верно?
– Верно, – задумчиво пробормотал Хью и прибавил: – Можно мне взять пленку? Хочу просмотреть ее на досуге.
– Да ради Бога. – Редактор нажал кнопку и вручил ему выехавшую из аппарата кассету.
Хью тогда как раз находился в бездействии, закончив одну работу и пока не начав другую, и отчаянно скучал. Просмотрев несколько раз пленку, он оценил репортерское искусство Келли и еще раз отметил очарование ее голоса и теплую спокойную интонацию, в которой угадывались властные, уверенные нотки. Но ее облик продолжал оскорблять его требовательный вкус и наметанный глаз опытного режиссера.
Сколько раз в жизни он давал советы очередным приятельницам относительно одежды, причесок, косметики! Одних это возмущало, другие были благодарны.
В конце концов Хью позвонил в филиал и организовал приезд Келли в Нью-Йорк якобы для интервью. Неделю спустя она уже была в его офисе Эн-би-си, а он, иронизируя над собой, внутренне смеялся над добровольно избранной им ролью Генри Хиггинса.
Но в данный момент результаты его усилий были налицо.
Келли тем временем уже приближалась к столику. Хью поднялся и стоя ждал, пока она опустится на стул напротив, ее огромная сумка коснулась при этом пола.
– Что там новенького? – Он тоже сел.
– Мелчера прооперировали. Положение по-прежнему критическое. – Келли взяла было в руки меню, но тут же, поборов искушение, отложила его в сторону. – Узнали имя стрелявшей женщины. Делия Роуз Джексон. В прошлом монашка – сестра Мария Тереза. Недавно ее выпустили из психиатрической лечебницы, где она находилась после того, как ранила ножом медсестру из клиники, где делают аборты. Однако не является членом движения за запрещение абортов.
– Не убий, – пробормотал Хью.
– Шестая заповедь. – Келли подняла фужер с минеральной водой и держала, не поднося к губам. – Оказывается, ты видел последние «Новости».
– Не видел. Но был бы разочарован, если бы ты не произнесла этих слов в своем репортаже.
– Я произнесла эту заповедь, когда на экране показывали ее фотографию в монашеском одеянии. – Она сделала глоток и опустила фужер, глядя на прозрачные кубики льда. – Полицейский убит бывшей монахиней. Вот ведь ирония судьбы.
– И трагедия.
– Да, – согласилась Келли со вздохом. Тряхнув головой, она сознательно отогнала от себя тягостные мысли. Ярость, трагедии, смерть – со всем этим она сталкивалась каждый день. И приучила себя не принимать весь этот кошмар близко к сердцу, по возможности не сопереживать. Келли обвела взглядом зал ресторана. – А здесь мило. Никогда не бывала тут раньше. – Ей показалось, что остальные гости были из театрально-богемной среды.
– Кухня здесь отличная. И вина тоже, – он помолчал, чтобы произвести большее впечатление, улыбка пробежала по его губам, – отменные.
– Не сомневаюсь, что это и послужило основанием для твоего выбора. – Келли подняла фужер в шутливом приветствии. Хью Таунсенд слыл знатоком вин, убежденным поклонником этого дара богов. Еще одна ирония судьбы.
– Ты права. – Улыбка раздвинула уголки его губ. – Давай закажем что-нибудь сразу, ты наверняка хочешь есть.
– Просто умираю с голоду, – призналась она. Стакан сока и тост – на завтрак, салат из шпината за ленчем и три ложки йогурта перед одиннадцатичасовым выпуском, чтобы побороть волнение, – вот все, что она съела за двадцать четыре часа или около того. Впрочем, то был почти обычный ее рацион.
Хью сделал знак официанту.
– Мы готовы сделать заказ.
– Очень хорошо, сэр, – отозвался тот и обратился к Келли, – что вы будете есть, мадам? Очень рекомендую мясо молодого барашка. Оно приготовлено…
– Нет, благодарю. – Она оборвала его, боясь, что не сможет совладать с искушением. – Зеленый салат, пожалуйста, без всякой приправы. И отварную треску без гарнира. Только немного лимонного сока. – Келли старалась не замечать страдальческого выражения на лице официанта. – Кофе немного позже. Без кофеина.
– Этим ты убьешь вкус вина. – Хью неодобрительно нахмурил брови и произнес, обращаясь к официанту: – Принесите мисс Дуглас цыпленка под винным соусом…
– Хью…
Он поднял руку в знак того, что ее возражения не принимаются.
– Мы здесь для того, чтобы отпраздновать твой успех. Лишние калории сбросишь завтра утром, у Рика в зале.
Три раза в неделю Келли посещала спортивный центр – для поддержания веса в норме. В Сент-Луисе она ежедневно пробегала десять миль, в Нью-Йорке такое было немыслимо. В спортзале Келли изматывала себя упражнениями на разных тренажерах под руководством Рика Коннорса, ее личного тренера.
– Этот человек – просто садист, – тихо проговорила она, но не стала возражать против предложенного меню. Будь что будет! В конце концов это всего лишь приготовленный в вине цыпленок.
Себе Хью заказал утку с апельсинами, а затем пригласил к столу официанта с картой вин. Келли слышала, как мужчины вполголоса обсуждали, какое вино подать.
Вино было слабостью Хью. Три года назад, когда он пригласил ее в Нью-Йорк, Келли изо всех сил хотела произвести на него хорошее впечатление. И в этом ей как раз и помогло вино…


Офис Хью Таунсенда соответствовал тому, что она слышала о нем и читала: кожаные кресла, дубовый стол без единого пятнышка, картины на стенах – элегантность без всякой претензии. На фотографиях он выглядел хуже, чем в жизни. Они безжалостно подчеркивали резкие черты лица, не передавая патрицианского благородства облика, обворожительной, чуть надменной улыбки и теплого блеска глаз.
– Добро пожаловать в Нью-Йорк, мисс Дуглас. – Он встал из-за стола, протягивая руку.
Келли изо всех сил старалась скрыть свое волнение.
– Благодарю вас, мистер Таунсенд. Для меня большая радость оказаться здесь.
Она сделала небольшую паузу, а потом вытащила из сумки подарочную коробку.
– Может, это дерзость с моей стороны, но я воспитывалась в Айове, а у нас там существует обычай: направляясь в гости, всегда захватывать с собой что-нибудь в подарок.
Он удивленно вскинул брови.
– Подарок?
– В знак благодарности за проявленный вами интерес к моей работе, – поспешно добавила Келли.
Движением головы он пригласил ее сесть.
– Можно открыть сейчас? – с любопытством спросил он.
– Пожалуйста. – Она опустилась в кресло, стараясь сделать это как можно непринужденнее.
Хью неторопливо взял нож для разрезания бумаги, разрезал ленту и бечевку, аккуратно освободив картонку от бумаги. Затем открыл ее и извлек бутылку. Увидев, как бережно провел он по ней рукой, что выглядело почти лаской, Келли облегченно вздохнула.
Он бросил на нее взгляд, в котором застыл немой вопрос и неподдельный интерес.
– Это вино коллекционное.
– Я знаю. – Почувствовав себя увереннее, Келли откинулась в кресле. – Каберне «Стегз лип» 1973 года – первое калифорнийское вино, обошедшее знаменитые французские марки «От-брион» и «Мутон-Ротшильд» на слепом дегустировании в 1976 году в Париже. Многие, однако, считают, что каберне «Ратледж-Эстейт» 73-го года превосходит по вкусовым характеристикам «Стегз лип», но оно, к сожалению, не было выставлено на конкурс.
Он задумчиво поставил бутылку на стол и вскинул голову.
– Откуда вам известно, что я поклонник хороших вин?
Келли улыбнулась.
– Я навела справки.
– Это ясно, но все-таки, – настаивал он, не удовлетворившись этим ответом.
– В одной из статей о вас я прочла, что вы являетесь членом известного Общества любителей вин, – объяснила она. – Я осмелилась предположить, что вы не принадлежите к тем снобам, что воротят нос от наших лучших калифорнийских вин.
– Вы рисковали, мисс Дуглас. – Он присел на край стола и, скрестив на груди руки, рассматривал ее с нескрываемым интересом.
– Вы тоже рисковали, пригласив меня, мистер Таунсенд, – отпарировала она.
– Что ж, может, мы оба будем в выигрыше, – сказал он. – Но откуда вам известны такие подробности о «Стегз лип»? Наводили справки?
– Как сказать. Я родилась в Напа-Вэлли. – С тех пор как много лет назад Келли уехала из родных мест, она впервые упомянула о своих калифорнийских корнях. Она создала себе новое прошлое, в котором не было смятения, боли и унижения. Но сейчас место ее рождения могло обернуться во благо.
– Вот как? А я почему-то полагал, что вы родились и провели юность в Айове.
– Мало кто все время живет на одном месте. Постоянно менять место жительства – типично американская черта. Моя семья со временем перебралась в Айову. – Келли подумала, что ловко вывернулась: сказанное ею трудно было назвать ложью. – Давно, еще учась в старших классах школы, я проявила интерес к родным местам и написала статью в школьную газету о винодельческом районе Напа-Вэлли. Думаю, вы согласны со мной, что производство вин и их дегустация никого не может оставить равнодушным.
– Действительно, – согласился он. – Хотелось бы ознакомиться с этой вашей статьей.
– Перерою весь архив и пришлю вам экземпляр, – солгала Келли. Никакой статьи она не писала, а если бы и писала, то и тогда не подумала бы присылать. – Но предупреждаю, это сочинение непрофессионала. Тогда я только подумывала о карьере журналиста.
– О тележурналистике вы тогда, конечно, еще не мечтали?
– Совершенно верно.
– А какие у вас теперь планы?
– К тридцати годам стать обозревателем на центральном канале, – ответила Келли.
– А сколько вам лет сейчас?
– Двадцать семь.
– Еще можно успеть… – Кивнув, он отстранился от стола и, не меняя положения скрещенных на груди рук, подошел к ней ближе, окидывая ее взглядом. – Надо только перестать носить такие очки, сменить прическу и надеть вместо этого пиджака, придающего вам слишком уж деловой вид, что-нибудь более модное. Возможно, этот имидж сельской учительницы хорош для Сент-Луиса, но здесь он не пройдет.
Келли оцепенела, уязвленная этой неожиданно резкой критикой. Пальцы ее впились в кожаные ручки кресла – только так она смогла удержаться, чтобы не вскинуть руки, защищая свои очки в черепаховой оправе и большой, как ей казалось, изысканный пучок черных волос, уложенный на затылке.
Она никогда не считала себя красавицей. В лучшем случае просто по-деревенски смазливой. И долго добивалась своего теперешнего студийного облика. Его слова больно ранили ее. Он даже представить себе не мог, как больно. Но за ее спиной был большой опыт насмешек и унижений. Навечно останутся в ее памяти дружный смех на школьном дворе и жуткие дразнилки вроде: «Толстуха, толстуха, жирное брюхо». Теперь она уже не заливалась слезами и не убегала прочь. Келли научилась скрывать обиду.
Она просто свела руки, сложив пальцы домиком, и холодно посмотрела поверх них на Хью Таунсенда.
– Мой внешний вид никак не отражается на моей работе.
Казалось, его чрезвычайно занимала их беседа.
– Позволю себе не согласиться с вами, мисс Дуглас. Телевидение – визуальное средство массовой информации. Здесь облик решает многое. Так что внешний вид – вещь чрезвычайно важная.
Ей ужасно хотелось накричать на него, но внешне она хранила невозмутимость.
– У меня нет иллюзий, что я – королева красоты.
– Будь вы ей, возможно, мы сейчас не беседовали бы. Внешность корреспондента не должна отвлекать внимание зрителя от самого репортажа.
– Это отдает сексизмом, – атаковала его Келли из чистой самозащиты.
– Нисколько. – Он рассмеялся коротким сухим смешком. – Вы, наверное, забыли или просто не помните по молодости лет, какие дебаты шли в Черной Скале всего несколько лет назад по поводу того: носить Дэну Рэзеру пиджак и галстук или свитер.
– В Черной Скале? – Воспользовавшись этим неизвестным ей названием, она попробовала сменить тему разговора.
– Так мы называем здание Си-би-эс.
– Понятно.
– Уверяю вас, мисс Дуглас, что в нашем деле мужчины не меньше дам вынуждены заботиться о своей внешности. Отпустить бороду или появляться на экране гладко выбритым? Оставить волосы седыми или покрасить? Надеть однотонный галстук, в полоску, а может, пестрый? Всегда существует проблема прически – носить ли парик? Или вживлять волосы? И всегда решающим является ответ на вопрос: а не отвлекает ли это от телеэкрана? – Он сделал жест в ее сторону. – Очки, волосы, слишком строгие линии костюма – все это отвлекает.
Келли хотела было вступить с ним в спор – носит ведь очки Салли Джесси Рафаэль. И Брайент Гамбл из Эн-би-си иногда, когда что-нибудь зачитывает, водружает их на нос. Софи Лорен тоже носит очки, и Вуди Аллен, и Стивен Спилберг, и многие другие известные люди.
Но она не стала ему возражать, только сказала:
– Но так телезрители лучше запомнят меня.
– Хороший журналист всегда предпочтет, чтобы запомнили не его, а сам репортаж, – отпарировал он, и Келли вся внутренне сжалась от этой вежливо оформленной словесной пощечины. – Сейчас вам представился удобный случай испытать свои силы на нашем местном, нью-йоркском, канале, – продолжал Хью. – Завтра я организую вам нужную встречу. А вы пока навестите оптика, я договорился, чтобы вам подобрали контактные линзы сегодня же утром. Оттуда направитесь к Зигмунду – лучшему во всем Манхэттене мастеру по гриму и прическе. А уже после встретитесь с Саксом и подберете что нужно из одежды.
– Что все это значит? – не выдержала Келли.
– Считайте это очередным заданием, – проговорил он с улыбкой. – Мы предоставим в ваше распоряжение операторскую группу. Сегодня можете написать сюжет, снять его и смонтировать. Завтра, идя на встречу, захватите с собой пленку, чтобы продемонстрировать свое профессиональное мастерство. – Он помолчал, улыбаясь все шире. – Что скажете, мисс Дуглас?
Это был форменный вызов. Келли это не понравилось, она не любила такие шутки. Но другого выхода не было. Приходилось соглашаться.
– На какое время назначена встреча с оптиком?
– Через полчаса нужно там быть. Автомобиль ждет вас внизу.
Меньше чем через два часа Келли вышла от оптика с парой надежных контактных линз, которые можно было сутки не снимать. После четырехчасового пребывания у Зигмунда волосы у нее стали на три дюйма короче – чуть ниже плеч, кроме того, обрели свой природный темно-рыжий тон, легкая волна сделала их более пышными и блестящими. В гриме мастер использовал преимущественно теплые тона – коричневато-золотистые тени для век, персиковый оттенок румян и помады и светло-бежевую пудру. У Сакса ее темный костюм в полоску уступил место пикейному пиджаку с блестящей ниткой, который надевался поверх шелкового платья абрикосового цвета, перехваченного замшевым пояском.
Увидев свое отражение в огромном зеркале, Келли не могла отвести от себя глаз. Не то чтобы она стала вдруг писаной красавицей. Но перемена была разительной. Волосы цвета красного дерева пышными мягкими волнами обрамляли ее лицо, которое теперь никто бы не назвал простоватым. Линии пиджака и платья были безукоризненны, кроме того, в них проявилась ее женственность, материал подчеркивал достоинства фигуры. И цвета… очень шли ей.
– Вы были правы, – сказала она Хью.
– Женщина редко признает правоту мужчины, – сухо констатировал он. Келли засмеялась этим словам, вертясь перед зеркалом. – Вам будет легко привыкнуть к своему новому пиджаку?
– Да. – Странно, но она уже привыкла к нему. Репортаж написался легко, а смонтировался почти сам собой.
Беседа прошла успешно. Лучше не бывает, подумала Келли. И оказалась права. Через неделю ей предложили работу на местном канале. Вернувшись в Сент-Луис, она предупредила дирекцию о своем уходе через две недели и начала складывать вещи.


Так началась ее дружба с Хью Таунсендом. Она привыкла доверять его суждениям и инстинкту. Он познакомил ее с нужными людьми, помог установить необходимые контакты. А это жизненно необходимо в таком городе, как Нью-Йорк, да еще работая на телевидении, где так высока конкуренция.
Второй раз входил в ее жизнь друг-мужчина, тот, с кем можно было поделиться своими планами, да и просто отвести душу, хотя она не осмеливалась открыть ему свое печальное прошлое.
Официант вернулся к столу с бутылкой выбранного Хью вина. Сколько раз уже Келли присутствовала при ритуале дегустации, но он ей никогда не надоедал, а, напротив, забавлял и восхищал.
Первым делом официант подал Хью бутылку этикеткой кверху для беглого ознакомления. Хью утвердительно кивнул: да, именно это вино он заказывал, и тогда официант торжественно откупорил бутылку.
Потом, обернув бутылку у горлышка белоснежной салфеткой, дабы не потерять ни капли, он плеснул немного вина в бокал Хью. Келли смотрела, как Хью взял бокал у основания – указательный палец подведен под самый низ, большой палец покоится сверху; этой техникой, говорящей о мастерстве истинного знатока, Келли так и не овладела. На фоне белоснежной скатерти рубиновый цвет вина казался еще более насыщенным.
Удовлетворенный созерцанием, Хью поднял бокал выше и легким движением руки качнул его, вино мягко заколыхалось, давая представление о своей тягучести. Потом некоторое время вдыхал аромат вина, его букет. И только потом попробовал – отпив крошечный глоток, он подержал его во рту, поболтал, а потом дал ему медленно соскользнуть с поверхности языка в горло. Поставил бокал на стол, выразив свое одобрение официанту кратким: «Очень хорошо».
Официант выслушал его, почтительно склонив голову.
– Дать ему немного подышать, а разлить позже? Хью покачал головой.
– Разлейте сейчас. Оно раскроется в бокалах.
– Как пожелаете. – Официант наполнил бокал и, оставив бутылку на столе, удалился с вежливым поклоном.
Хью взял бокал в руки и тихо произнес:
– Когда придет время покинуть мне земную юдоль и предстать перед Господом моим, чтобы покаяться в грехах своих окаянных, я скажу Ему: «Не помню я ни деревни, где вырос, ни имени девушки, что любил, помню только название вина, Господи, – и оно «Шамбертен». Хилер Беллок, – добавил он, указывая источник цитаты.
– Не очень-то льстит девушке, – шутливо упрекнула его Келли.
Он с улыбкой приподнял бокал.
– Тогда могу предложить другое. «Юность дарит нам любовь и розы, но в старости нашим утешением становятся друзья и доброе вино». Кажется, Томас Мур.
– Это уже лучше, – согласилась Келли. – Убеждена, ты знаешь все цитаты с упоминанием вина из справочника Бартлета.
Он шутливо приложил руку к сердцу, как бы принося клятву.
– Вот уж чего никогда не утверждал.
– Это я знаю. – Она бросила взгляд на бутылку. – Бургундское. А как же бордо? Мне казалось, ты остановился на «Марго» восьмидесятого года.
– Неплохо! – Он удовлетворенно кивнул темноволосой головой. – У тебя не только зоркий глаз, но и чуткое ухо. Я действительно думал о «Марго», но все же предпочел «Шамбертен», он лучше подчеркнет вкус жареной утки.
– Ты прав. – За улыбкой, оживившей лицо Келли, последовал вздох – она вдруг почувствовала себя бесконечно измотанной.
– Устала? Она кивнула.
– Трудный выдался денек. Я давно уже не имела дела с сенсационным материалом. По сути, последние два года я либо вела рубрику «Новостей», либо готовила репортажи на весьма специфические темы: изнасилование, наркотики, СПИД. – Мысли ее вернулись к черновым записям и книге, лежавшим в сумке. – Надо бы мне ехать сразу домой. Завтра предстоит брать интервью у профессора экономики, он написал книгу, которую мне еще предстоит перелистать. А еще встретиться с врачом, который ведет Мелчера.
– Рад, что ты заговорила об интервью. Как раз хотел сказать тебе, что Роберт Мондави посетит на следующей неделе наш аукцион вин.
– Чудесно. – Этот аукцион, который проводился каждый июль, был любимым детищем Хью. В этом году он приложил массу усилий, чтобы уговорить лучших виноделов мира принять участие в аукционе. С Робертом Мондави из калифорнийских виноделов мало кто мог конкурировать.
– Более того, Мондави согласился выступить в вашей пятичасовой передаче «Новостей» в пятницу и рассказать об открытии в субботу аукциона.
– Вот как. Может, мне удастся организовать с ним интервью, – машинально отозвалась Келли.
– Удастся, – подтвердил Хью. – Я уже все устроил.
– Ты?
– Да. И еще он согласился прийти в пятницу ко мне домой на неофициальный прием.
– Я помечу себе в ежедневнике. Красным карандашом.
– Значит, жду.
– Не бойся. Такое количество знаменитостей я не пропущу. Кроме того, в пятницу я в последний раз веду «Опять – в пять». В такой день мне захочется немного расслабиться.
– И повалять дурака? – Его взгляд скользнул по ее уложенным в узел волосам; несколько завитков, выбившись из прически, свободно падали на шею. – Такой расклад мне нравится. Ты слишком много работаешь, Келли, и слишком мало отдыхаешь.
– Наверно. – Улыбаясь, она пожала плечами, так бы отмахиваясь от его наставлений. – Но иначе я не умею. Так меня научили работать в Айове, там все по старинке – не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня, и все такое, – пошутила Келли и прибавила уже серьезно: – Да и когда тут отдохнешь при такой работе?!
Ее дни были похожи один на другой. Она просыпалась около семи, чтобы успеть посмотреть три утренние передачи и обзор новостей Си-эн-эн на разных каналах четырех телевизоров, стоящих в ее комнате, и пробежать по диагонали «Нью-Йорк таймс», «Уоллстрит джорнэл», «Вашингтон пост» и «Дейли ньюс», их все доставляли ей на дом. Трижды в неделю с десяти утра она посещала Центр здоровья, где нагружала себя до изнеможения под руководством своего личного тренера, а после этого проводила час у массажиста.
К двум она была уже на телестудии, принимая поступающую корреспонденцию, отвечая на телефонные звонки и готовясь к трехчасовому совещанию с продюсерами, редакторами, режиссерами, сценаристами, ассистентами и коллегой-ведущим в «Новостях», где обсуждались сюжеты текущего дня, композиции передачи и длина репортажей. Затем возвращалась в свой кабинет, готовила текст, встречалась с коллегами для подведения окончательных итогов дня перед выходом в эфир в пять часов. Потом весь цикл повторялся перед одиннадцатичасовой передачей. Редко, когда ей удавалось попасть в свою квартиру на Грэмерси-Парк раньше полуночи.
На студии ей удавалось перехватить только пару сандвичей, если не выпадал ленч с агентом или еще какие-нибудь специальные встречи, кроме того, иногда руководство настаивало, чтобы она посетила те или иные мероприятия политического или социального характера и уж, конечно же, те, что касались масс-медиа.
Раз в неделю к ней приходила женщина, чтобы навести порядок в квартире, но и Келли хватало домашних дел: сдать вещи в чистку, кое-что постирать, закупить хоть немного самой необходимой провизии, оплатить счета, помыть грязную посуду, выбросить мусор и еще множество всяких мелочей.
Поэтому ее уик-энды были заполнены делами, которые она планировала сделать в течение недели, но так и не успела. Все время, которое ей с таким трудом удавалось высвободить, она отдавала помощи брошенным и обиженным судьбой детям, привлекала внимание к ним общественности, выпрашивала, где могла, деньги. Только к этой стороне своей жизни она относилась с тем же рвением, что и к работе.
Светская жизнь сводилась к редким выходам куда-нибудь с Хью.
Как-то раз, несколько месяцев тому назад, придя на студию, она застала съемочную группу, живо обсуждавшую разные типы сексуального поведения. С какой бы командой она ни работала, любимыми темами для разговоров везде неизменно оставались секс и спорт.
– Привет, Келли. А ну-ка расскажи нам о своих сексуальных привычках, – потребовал Энги Грабовски, осветитель, к большому удовольствию остальных.
Если они надеялись заставить ее покраснеть, то были разочарованы. Вместо этого Келли, бросив на них шутливо-укоризненный взгляд, сказала:
– Вы что, шутите? Моя единственная сексуальная привычка – воздержание.
Они так и покатились со смеху, хотя она говорила чистую правду.
Нужно выкраивать время для отдыха и развлечений, Келли, – твердо заявил Хью.
– И это говорит человек, который назначил совещание на утро понедельника – мое первое свободное утро за много месяцев.
– Надо обсудить концепцию программы, прикинуть будущие темы, наметить проблемы.
– Понимаю. – Она не возражала. – Мне иногда не верится, что я буду ведущей программы «Места и люди». Я думала, что пригласят Линду Джеймс.
– Многие так думали.
– Не без основания.
Официант принес заказанное ими блюдо.
Келли убрала руки со стола, освобождая место для тарелок. Когда Линду сделали корреспондентом Эн-би-си на Западном побережье, ходили слухи, что ее собираются утвердить ведущей нового публицистического шоу, которое будет идти в лучшее телевизионное время.
– Планы меняются. – Хью кивком головы отпустил официанта.
– Я вижу.
Хью поднял бокал и провозгласил тост:
– За твой потрясающий репортаж.
Келли последовала его примеру, стараясь держать ножку бокала, как того требовал этикет.
– И за передачу «Места и люди».
Они чокнулись. Хью, как всегда, пригубил вино, смакуя, потом одобрительно кивнул.
– Прекрасно выдержанное вино.
– Я оскорблю твой слух, если скажу, что оно просто классное? – Келли задорно улыбнулась.
– Лучше не надо. – Он изобразил негодование. – Это благородное вино, с тонким букетом, великолепно сбалансированное и отлично выдержанное. Назвать его просто «классным» – мало.
– Обещаю исправиться, – заверила его Келли, продолжая улыбаться. Отщипнув кусочек цыпленка, она вернулась к прежней теме. – Не знаю уж, как тебе удалось добиться моего повышения? Не мытьем, так катаньем? Так? В любом случае спасибо, Хью.
– Да ничего я особенного не делал, просто назвал твое имя. Твое недолгое пребывание в качестве гостьи «Сегодня», когда Кэти Курик находилась в отпуске по беременности, сделало все остальное. – Он поднял бокал и глянул поверх него на Келли. – Знаешь ли ты, что к концу третьей передачи рейтинг программы возрос почти наполовину? А это всегда напрямую связано с тем, кто находится в гостях.
– Помню, – отозвалась она, слегка округлив глаза. – Смешно, но я действительно надеялась, что появление в «Сегодня» может помочь мне получить место корреспондента на центральном канале. Но чтобы мне поручили вести отдельную программу да еще в лучшее время – нет, об этом я и не мечтала, хотя знала, что ты что-то там готовишь. – Келли опустила вилку. – Серьезно, Хью, почему они предпочли меня, ведь у Линды Джеймс больше опыта такой работы и телезрители ее лучше знают.
– Спокойней, – проворчал он. – Спрячь поглубже свою неуверенность.
Но сам он хорошо знал, что у людей их профессии всегда полно комплексов. Однако у Келли это принимало почти болезненную форму. Впрочем, вряд ли кто-нибудь замечал это, кроме него. Для всего остального мира она являла собой имидж спокойной и уверенной в себе женщины – образ прямо противоположный нервной, честолюбивой и дисциплинированной Келли, которая редко спала больше шести часов, жила в вечной спешке, жаждала признания, ловила слова одобрения. Но все это тщательно скрывала.
Она засмеялась тихим грудным смехом и подняла свой бокал, слегка качнув его.
– Тогда яви милосердие и польсти моему «эго».
– С удовольствием. – Ему нравились в ней эти вспышки искренности. – Наша новая программа, по сути, развлекательная – интересные люди, интересные места. А у Линды репутация ведущей, задающей слишком уж «крутые» вопросы, это сработало против нее. Ей недостает твоего тепла, способности расположить людей к себе. Ты без труда достигаешь того же результата, люди раскрываются перед тобой без всяких допросов «с пристрастием». Кроме того, ты новое лицо. Именно то, чего так жаждало руководство.
– Я не разочарую их. – Это прозвучало почти как клятва.
Хью постарался спрятать улыбку, незаметно разглядывая свою спутницу. Ее мало было назвать просто хорошенькой. В ее лице и в каждой отдельной его черте проглядывало нечто здоровое, крепкое, естественное – никакой агрессии, а, напротив, скорее умиротворение. Она не была обычной девушкой. В ней словно воплотилась юная мать-природа с солнечным жаром в волосах и с глазами, где переливалась зелень трав. Хью усмехнулся про себя, найдя это сравнение удачным.
– У меня есть одна задумка, связанная с программой, хотелось бы рассказать тебе о ней еще до понедельника. – Келли подцепила с тарелки зеленую фасоль. – Интервью с Гарри Конником-младшим, певцом, он еще исполняет старые песни Кола Портера и прочие – из того времени. Его популярность растет.
Она излагала свой план, а он слышал только ее голос. Хью частенько задумывался: а что было бы, стань Келли его любовницей?
В первые месяцы их знакомства он не терял надежды оказаться с ней в одной постели. То, что это не получилось сразу, его не смущало. Как настоящему англичанину, охота приносила ему подчас большее удовлетворение, чем добыча. Однажды он все же проявил настойчивость, но Келли, остановив его решительным «нет», выскользнула из его объятий.
– Ты мне нравишься, Хью, но вступать с тобой в близкие отношения я не собираюсь. Любовников я могу найти сколько угодно. А вот друзей – нет. Кроме того, мы можем в этом здорово увязнуть, разве не так?
Будь на ее месте другая женщина, Хью не обратил бы никакого внимания на эти слова и нашел бы способ убедить ее в своей любви.
Но с Келли такое не прошло бы. Решительный взгляд, гордо вздернутый подбородок, словом, язык плоти твердо сказал ему, что рассчитывать на успех не приходится. Рассмеявшись, он убрал руки и зажег сигарету.
– Так уж и увязнуть? – Он улыбался.
– Это было бы ошибкой. Мы оба знаем, что получается, если путаешь работу с личными отношениями. Однажды я уже совершила такую ошибку.
– Попытаюсь отгадать – ты была влюблена в оператора? – сказал Хью и хитро улыбнулся, перехватив ее удивленный взгляд. – У каждой женщины, работающей на телевидении, в прошлом обязательно отыщется оператор. Никогда не мог понять, почему так бывает, но это реальность. Не хочешь рассказать старому дядюшке Хью свою любовную историю? – шутливо спросил он.
– Рассказывать, собственно, нечего. Он считал, что его карьера важнее моей. Однажды, проснувшись, я поняла, что наши отношения разрушают меня. Я порвала с ним, что очень осложнило мое пребывание на студии.
– Где это было?
– Еще в Айове. Спустя два месяца мне предложили работу в Сент-Луисе, и я уволилась. Так что… – Она глубоко вздохнула и улыбнулась ему. – Я предпочитаю иметь тебя в друзьях, Хью.
На том и разошлись.
Для себя он решил больше не встречаться с ней. А собственно, и зачем, если он не может с ней спать? Некоторое время он держался. Но потом вновь стал звонить Келли время от времени, интересуясь ее продвижением по службе как человек, положивший начало ее карьере. Его восхищали ее упорство, решимость и ум.
В глубине души Хью был уверен, что, будь они любовниками, он никогда бы не пригласил Келли в свою программу.
– …что ты думаешь об этом? – услышал он конец фразы.
– Довольно интересная мысль. Обсудим ее на совещании.
Немного погодя Хью потребовал счет и вызвал машину.
Только в два часа ночи Келли добралась до своей квартиры. Войдя внутрь, она постояла немного у дверей, вдыхая легкий запах лимона и хвои – верный знак, что Одри наводила сегодня порядок. Ни застоявшегося запаха табака, ни тошнотворно-сладкого аромата пустых бутылок из-под виски. Все это осталось в прошлом.
Повернувшись, Келли стала возиться с замками. Задвигая последний засов, ее пальцы задержались на нем. Глядя на его медную блестящую поверхность, она унеслась мыслями далеко, вспомнив другой засов, очень похожий на этот.
Она вспомнила себя десятилетней девчонкой, решительно сжимающей в правой руке отвертку и пытающейся приладить хоть какой запор к двери своей комнаты…


Отвертка, соскользнув с головки винта, оставила отметину на деревянной поверхности. Келли с трудом дышала, воздух со свистом вырывался сквозь плотно сжатые зубы. Она вновь приладила отвертку и стала быстро вращать ручку, стремясь поглубже ввернуть в дерево винт.
Прислушиваясь, не подъезжает ли к дому автомобиль, она торопилась закончить работу. Ей необходимо установить засов До его возвращения. Закончив, она отступила на шаг, глядя на дело своих рук не то чтобы с удовлетворением, но с большим облегчением. Ее комната стала крепостью, местом, где можно укрыться – закрыть засов и остаться одной. Она удовлетворенно вздохнула, и лицо ее осветилось улыбкой. Теперь она в безопасности. Недостижима для его пьяных выходок…


Келли закрыла глаза, продолжая слышать яростные удары в дверь, скрежет дверной ручки, истошный рев, когда ему стало ясно, что дверь не поддается, и, наконец, грохот обрушившегося со всей силой на дверь тела…
Забившись в дальний угол кровати и подоткнув со всех сторон одеяло, она не сводила глаз с небольшого медного засова и молилась, чтобы он выдержал. Во рту у нее пересохло, горло перехватило, спазм не давал ей кричать и затруднял дыхание.
Он снова бросился всем телом не дверь. На этот раз дерево треснуло и уступило. И тогда она поняла, что не следовало этого делать, не нужно было ставить этот засов. Теперь он потерял голову от бешенства, и в этом была ее вина. Удар – и дверь отлетела, держась на одной нижней петле, еще мгновение, и, зашатавшись как пьяная, она рухнула на пол.
– Чертов засов! – Он шел прямо к кровати – громадная темная тень. – Это ты поставила этот чертов засов?
Эти слова, произнесенные заплетающимся языком, подтвердили то, что она уже знала: он опять пьян в стельку.
– Я не хотела. – Руки ее сами взлетели вверх, защищая голову от неизбежного удара. – Правда не хотела.
– Врушка чертова! – Ухватив одной рукой ее запястье, другой он, размахнувшись, с силой ударил ее по щеке, голова дернулась. Во рту появился медный привкус крови, в лицо ударил мерзкий запах перегара. Притянув к себе за плечи, он с силой встряхнул ее. – Никогда не смей мне лгать!
– Я больше не буду, – тонким от страха голоском пропищала она.
– То-то же, а нет – так в следующий раз отхлещу тебя ремнем. Слышишь?
Она кивнула, стараясь не делать и не говорить ничего, что могло бы расжечь его гнев. Слезы заволокли глаза.


Келли открыла глаза и медленно задвинула засов. Это все тот человек в парке, своим появлением он вызвал в ее памяти прошлое. А она так старалась все позабыть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324

Ваши комментарии
к роману Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет



Очень понравилось!
Под сенью виноградных лоз - Дайли ДжанетЛюдмила
4.10.2011, 21.47





Роман понравился
Под сенью виноградных лоз - Дайли ДжанетМаруся
15.01.2013, 10.16





прочитала на одном дыхании. жаль эпилога нет.
Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанетиришка
13.03.2013, 21.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100