Читать онлайн Под сенью виноградных лоз, автора - Дайли Джанет, Раздел - 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Под сенью виноградных лоз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

21

Озорной ветерок подхватил подол Келли, когда, выйдя из машины, она ступила на поросшую травой обочину. Каблук ее увяз в гравиевом покрытии, но, сделав шаг вперед, она выбралась на твердую почву и захлопнула дверцу машины. Звук захлопываемой дверцы нарушил безмятежную тишину виноградников.
Потом опять все стихло, и слышен был лишь шепот листвы на виноградных кустах, когда их теребил ласковый ветер, да шум машин, проносившихся вдали по шоссе. Сквозь дымчатые стекла очков, защищавших ее глаза от яркого утреннего солнца, Келли оглядела джип, припаркованный впереди ее машины. На голове у нее был накинут шелковый шарф – ржаво-зеленый, с золотистыми пятнами, концы его обвивались вокруг шеи и сзади, чтобы шарф не спадал, были затянуты в узел.
Келли провела рукой по щеке, отводя щекочущий шарф, и оглянулась вокруг. Пейзаж был поистине райский – на ярко-синем небосклоне сияло солнце, постепенно прогревая воздух над котловиной, окруженной кольцом гор. А среди виноградных лоз стоял Сэм в коричневой фетровой шляпе.
Просунув руку в открытое окошко своей машины, она нажала клаксон, просигналила раз, другой, третий. Когда Сэм обернулся, Келли помахала ему и, перепрыгнув через неглубокую канаву и тем сократив себе путь, направилась к тому ряду кустов, возле которых стоял Сэм. Там она остановилась и стала поджидать его, глядя, как он подходит этой своей уверенной мужской походкой, не размахивая руками, а свободно болтая ими в воздухе.
– Привет! – Голос его был звучный, ласковый. – Что случилось? Может, какие-нибудь новости?
– Нет. Он все еще в бегах. Никому не попадался. – Отец ее был темой слишком щекотливой, и Келли поспешила перевести разговор на что-нибудь более безопасное. – Как виноград? Грозди подсохли, надеюсь?
– Те, что я проверял, вроде бы да. – Сэм приподнял ветку, показывая тугую гроздь лиловато-черных ягод.
Сэм просунул палец в середину грозди, проверяя, на осталось ли там влаги. Виноградинки росли так густо, что воздуху, казалось, никак не проникнуть внутрь. Сорвав одну ягоду, Сэм раздавил ее между большим и указательным пальцами, чтобы проверить, достаточно ли липкий у винограда сок, что является признаком сахаристости.
– Надо будет еще посмотреть для верности, но думаю, что через пару деньков здесь можно будет начинать сбор. – Сэм рассеянно оглядел ровные ряды кустов, и морщины возле его глаз, углубившись, стали заметнее.
– Это значит, что с началом сбора времени у тебя станет еще меньше.
– Во всяком случае, меньше, чем мне хотелось бы иметь сейчас. – Он встретился с ней взглядом, и в глазах у него зажегся теплый огонек, сразу превративший их беседу в нечто интимное. – Хочешь попробовать?
И, не дожидаясь ее ответа, Сэм вырвал из грозди еще одну виноградину и поднес ее к губам Келли; глаза его, теперь устремленные на ее губы, потемнели, и взгляд этот заставлял ее сердце биться как бешеное. Келли покорно открыла рот, и он сунул виноградину между ее разомкнутых губ, на миг задержав там свой испачканный соком палец.
Келли раскусила виноградину и почувствовала, как брызнул терпкий сладкий сок, в то же время ощущая его руку в своей руке, не давая ему отнять руку от ее губ. Жест этот был неосознанным, инстинктивным, как бы ответом ее на ту атмосферу доверительности, что установилась вдруг между ними.
Сочная мякоть ягоды и раздавленная кожица проскользнули ей в горло.
– Мм… вкусно! – невольно пробормотала Келли и, взяв его палец в рот, слизнула с него следы виноградного сока. Покончив с одним пальцем, она переключилась на второй, проделывая все это безотчетно, как ребенок, слизывающий с ложки сахарную глазурь. Лишь встретившись с ним взглядом, она поняла, что движение это могло иметь и какой-то иной, скрытый смысл. Но, как ни странно, она не смутилась.
– Ты специально сюда заявилась, чтобы с ума меня сводить, да?
– Такая мысль у меня тоже была, правда, не в первую очередь, – призналась Келли и, в последний раз поцеловав его руку, отпустила ее.
– Зачем ты приехала?
– Мне надоело сидеть вторые сутки безвылазно, смотреть эти передачи по телевизору и ничего не предпринимать. – Беспокоило ее, главным образом, второе – то, что она ничего не предпринимала. Но объяснять это Сэму не имело смысла – все равно он не смог и не захотел бы этого понять.
– Я был уверен, что еще вчера его поймают, – заметил Сэм. – Уйти далеко пешком он не мог, но здесь неподалеку есть одна пустошь. Говорят, сегодня они собираются прочесать ее пядь за пядью. Возможно, они выкурят его оттуда.
– Возможно. – Кивнув, Келли вздохнула. – Так или иначе. – И тут она сказала то, ради чего приехала. – Я хотела предупредить тебя, чтоб ты не волновался, когда вернешься и обнаружишь мое отсутствие. Я приеду назад, так что искать меня не надо. Ладно?
– Ладно. Но ты так и не сказала, куда отправляешься, – крикнул ей вслед Сэм.
– Так ли это интересно? – Махнув рукой, она ускорила шаг, мысленно моля Бога, чтоб Сэм не настаивал на более четком ответе. Лгать ему впрямую она не хотела.
– Когда вернешься, загляни ко мне.
– Загляну, – пообещала она, садясь и свой взятый напрокат автомобиль. Помахав ему в последний раз, она отъехала.
Меньше чем в миле от имения Келли наткнулась на первый полицейский кордон. Машины стояли цепочкой, но их было не много, и вся процедура заняла у нее около пяти минут. Когда два полицейских в форме направились к ней, она, поборов волнение, достала документы на машину и свои нью-йоркские права, которые она предусмотрительно положили рядом на сиденье.
Один из патрульных остановился возле дверцы – высокий, неулыбчивый, в темных очках, которые скрывали выражение его глаз.
– Вот документы. – Келли протянула ему бумаги прежде, чем ее попросили их предъявить, он взял документы и сказал:
– Будьте любезны, откройте багажник.
Чувствуя, как внимательно другой патрульный оглядывает через второе окошко заднее сиденье, Келли потянулась, чтобы открыть бардачок и нажать кнопку багажника.
– Вы Келли Дуглас? – спросил первый полицейский, не выпуская из рук ее удостоверение.
– Да. – Она не сомневалась, что ему известна ее фамилия, и то, что она является дочерью беглого преступника.
– Снимите, пожалуйста, очки.
Келли подчинилась и подождала, пока он сравнит ее лицо с фотографией на водительском удостоверении.
– Куда направляетесь, мисс Дуглас? – вопрос прозвучал спокойно, ровно, но, натянутая как струна, она расслышала в нем оттенок подозрительности.
– В «Клойстерз», монастырскую винодельню, – ответила она, стараясь, чтобы пальцы легко лежали на руле, а не сжимали его, судорожно и нервно. – У меня деловое свидание с владельцем, мистером Гилом Ратледжем.
Полицейский помолчал, обдумывая услышанный ответ. Келли оставалось лишь надеяться, что он не станет проверять ее. Потому что свидание с владельцем было назначено не у Келли Дуглас, а у Элизабет Даген. С шумом, сотрясая машину, хлопнула крышка багажника. В зеркале заднего вида отразился второй патрульный – он сделал знак первому, показывая, что не обнаружил в багажнике ничего подозрительного и что дама может проезжать.
– Можете следовать дальше, мисс Дуглас. – Патрульный вернул ей документы.
– Спасибо. – Она положила документы на сиденье рядом и увидела в зеркале заднего вида, как полицейские посовещались, после чего один направился к своей машине и перегнулся внутрь.
Было ясно, что он собирается сообщить по рации начальству, что интересующее их лицо только что проехало, – это на случай, если посещение монастыря ею выдумано, а встретиться она планирует с собственным отцом.
Следующий кордон, казалось, ее уже поджидал. Документы никого не заинтересовали, а машину обыскали очень поверхностно. В монастырь она прибыла минутой раньше назначенного срока.
По контрасту со строгим внешним видом здания, где разместились конторы, внутреннее убранство его было поистине роскошным и отличалось изысканностью. Роскошь эта особенно бросалась в глаза Келли, когда она переступила порог просторного кабинета Гила Ратледжа. Каменные плиты пола почти полностью прикрывал палевый персидский ковер, выдержанный в золотистых и бордово-синих тонах. Одну из стен украшал старинный гобелен, на остальных трех – картины старых мастеров, основным сюжетом которых были виноградники. Большие, во всю стену, сводчатые окна тоже выходили в виноградники, тянувшиеся до самого горизонта. Внимание обращал на себя старинный, массивный, полированный, красного дерева письменный стол, за которым в большом резном, больше похожем на трон кресле восседал Гил Ратледж.
– Мисс Даген! – Улыбнувшись с привычной любезностью, он вышел из-за стола ей навстречу. – Мне кажется, миссис Дарси докладывала мне, что вы из Сакраменто и занимаетесь делами здравоохранения.
– Нет. Вообще-то никакого отношения к государственным службам я не имею, и я вовсе не Элизабет Даген. – Келли сняла солнечные очки. – Я Келли Дуглас.
– О да, конечно! Теперь я вас узнал. – Его улыбка потеряла свою лучезарность, а лицо выразило озадаченность и любопытство.
– Должна признаться, что вашей секретарше я солгала. Я не знала, захотите ли вы меня принять, и опасалась, что моя фамилия в вашем журнале посещений привлечет внимание репортеров. Не думаю, чтобы вам были бы приятны их орды возле ваших дверей.
– Согласен. Пожалуйста, садитесь. – Он указал на два резных кресла с обивкой из рытого бархата. Келли выбрала ближайшее, а Гил Ратледж отправился в обратный путь за свой стол. – Зачем я вам понадобился? – И тут же, не давая ей вымолвить слово, он выдвинул свою версию. – Если это по поводу жалованья вашему отцу за последние дни, то согласно нашим порядкам выплата не может быть произведена ранее конца недели. Думаю, что по закону вы можете получить причитающиеся ему деньги. Но я все равно проверю.
Ее отец работал у него? Келли старалась не показать своего удивления. Она вспомнила, что во время их свидания в тюрьме отец говорил что-то насчет его работы на винном заводе, но в чем она заключалась, он так и, не объяснил. Пресса это также не упоминала.
– Если я не ошибаюсь, он числился у вас охранником, – сказала она.
– Название его должности по штатному расписанию никакого отношения не имело к его фактическим обязанностям. Как я уже объяснил полиции, в основном он пас туристов, то есть следил, чтобы они не проникли на ту территорию, куда посторонние не допускаются, – сказал он. – Должен отметить, что по нашим рапортам никаких дисциплинарных нарушений за ним не числится и хлопот он нам не доставлял. Он был все время трезв. Жалоб на него не поступало. – Он тяжело вздохнул. – Что делает последовавшие события еще более трагическими.
– Да, наверное. – Что-то она упускает, какую-то деталь, которую надо бы использовать. – Вы ведь присутствовали тогда на ужине? – Ответ Келли был известен, она спросила это из тактических соображений – чтобы было время ей подумать.
– Да. Мы оба – и Клей, и я – там были. Получив приглашение, я удивился. Не секрет, что с Кэтрин мы не ладим вот уже долгие годы. Наверное, она пригласила меня из любезности. В конце концов, барон Фужер первоначально прибыл в наши края по моему приглашению. Включить меня в список гостей было простым жестом вежливости. Уж в этом Кэтрин не откажешь.
Наверное, она надеялась, что я не приду. Что как раз и побудило меня прийти. – И он по-мальчишески проказливо улыбнулся.
– Насколько я помню, вы и Кэтрин ссорились за право партнерства с бароном, верно? И заявление, которое он сделал в присутствии гостей, видимо, было для вас неожиданностью.
– Ничуть. Еще днем Эмиль поставил меня в известность о своем решении. Объявления о том, что договоренность достигнута, я ожидал. Конечно, ввиду его трагической кончины оформить ее письменно они не успели.
– Следовательно, это по-прежнему еще вилами по воде писано?
– Теоретически, наверное. – Он небрежно пожал плечами. – Окончательное решение теперь за вдовой. Она может захотеть выполнить волю супруга. – Он замолчал, потом улыбнулся сочувственной улыбкой. – Наверное, вам это все крайне неприятно.
– О да, – с готовностью кивнула Келли. – И даже более того, ведь я тоже там присутствовала, правда, я уехала раньше, чем… А вы ведь там еще оставались, правда?
– Да. Мы с Клеем тоже решили уходить. И кстати, пример нам подали вы, мисс Дуглас. – Глаза его радостно сверкнули ей через стол. – Из гордости не хотелось как-то уходить первыми. А когда я увидел, что вы уходите, то подумал, что и нам оставаться долее смысла не имеет. Мы с Клеем принялись обходить гостей и прощаться. А процедура эта длительная, когда знаешь почти каждого из присутствующих. Я помню, что немного поболтал с Фергюсонами. Ведь на подходе уже чемпионат по крокету в Медоувуде. – И добавил как бы вскользь: – Баронесса сидела одна в розарии. И мы постепенно двигались к ней. Эмиля же, чтобы попрощаться, мы еще не искали. Чтобы быть точным, мы как раз беседовали с Клайдом Уильямсом и его женой, когда раздался вой полицейских сирен. Тогда-то мы и узнали, что произошло.
Несмотря на то, что были упомянуты кое-кто из гостей, единственным алиби Гила на момент гибели барона был его сын, как и для сына – он сам. Келли подумала, что это весьма удобно, хоть и в высшей степени подозрительно. Но может быть, она излишне подозрительна?
– И наверное, вскорости вы и узнали о том, что барон убит? Полицейские упомянули имя подозреваемого?
– Официально объявлено ничего не было, но мой друг в полицейском управлении сообщил мне, что все улики против Леонарда Дауэрти.
Откинувшись в кресле, он уставился на серебряный кубок на столе с выражением сосредоточенной задумчивости.
– Помню, я тогда же подумал, какая ирония заключается в том факте, что оба случая трагической гибели в имении Ратледж связаны с семейством Дауэрти. Не считая, конечно, преждевременной кончины моего брата, произошедшей от естественных причин. Как показало следствие – от аневризмы.
– Я о гибели барона узнала только на следующее утро, – осторожно заметила Келли, возвращая разговор в прежнее русло – ее по-прежнему мучило чувство, что она упускает что-то необходимое, о чем ей следовало помнить.
– Для вас, должно быть, это было ужасным ударом, – участливо произнес Гил.
– Иной раз мне кажется, что и до сих пор я нетвердо держусь на ногах, – призналась Келли, думая, о чем бы еще поговорить.
– Уж наверное!
– Вы, должно быть, слышали, что он уверяет, будто не убивал барона. Он не сомневается в том, что Кэтрин нарочно обвинила его, чтобы помешать ему раздобыть денег и вернуть ей долг. Под залог он отдал ей десять акров своей земли; если долг не будет выплачен, земля перейдет в ее собственность.
Деньги! Вот что это такое! Отец говорил ей, что кто-то собирался ссудить его деньгами для выплаты долга Кэтрин, но что-то не выгорело. Вот почему он и напился в тот вечер. Так что же не выгорело – ссуда денег или сделка Гила Ратледжа с бароном Фужером?
Действуя наудачу, Келли сказала:
– Он был уверен, что вы одолжите ему деньги, чтобы он смог заплатить Кэтрин.
– Он так говорил? – Гил Ратледж очень натурально изобразил удивление. Если б он ограничился этим, она вполне могла бы поверить ему. Но он издал короткий и несколько нервный смешок. – Он попросил меня о какой-то невероятной сумме. Если б даже одалживание денег и не противоречило моим принципам, я и не подумал бы ссужать деньги ему. Не хочу обижать вас, но одалживать деньги вашему отцу – дело крайне рискованное. Наверное, я, чтоб он отстал от меня, пообещал ему нечто неопределенное, вроде «я взвешу все «за» и «против», но у меня не было ни малейшего намерения давать ему даже цент, уверяю вас! Боюсь, что он принимал желаемое за действительное.
– Но вам могло доставить удовольствие воспрепятствовать Кэтрин в расширении ее владений.
– Если б я сам мог вырвать у нее эти земли за тридцать пять тысяч долларов, тогда конечно. Но за чистое удовольствие и ничего, кроме удовольствия, плата слишком высокая.
Келли заметила, что он назвал точную сумму, которая требовалась отцу. Разве сохранилась бы она у него в памяти, если б он не обдумывал серьезно возможность ссуды? Он мог даже согласиться дать денег, а потом, когда барон вступил в сделку с Кэтрин, передумать.
– Да, это было бы накладно. – Она намеренно затягивала разговор, стараясь меж тем припомнить, что еще говорил ей отец.
– И даже очень. Как я уже сказал, ваш отец принимал желаемое за действительное.
Тут ее осенила еще одна мысль.
– Он говорил мне, что в тот вечер отправился на винный завод, чтобы облить керосином бочонки с вином в старых погребах. Он понимал, что керосин, пропитав дерево, проникнет внутрь и вино будет испорчено.
– Господи, какой дьявольский способ отомстить! Никогда не подозревал, что ваш отец так хитер!
– В том случае, если идея принадлежит ему, – Келли намеренно выдержала эффектную паузу, – а не вам.
Лицо его потемнело от гнева.
– Вы хотите сказать, что это я надоумил его?
– А разве не вы?
– Происки Кэтрин, не так ли? – Не успела она моргнуть глазом, как он вскочил из-за стола, лицо его пошло пятнами, жилы на шее вздулись. – Вот сука, ханжа проклятая! Хочет замарать мое имя, приплетая его к убийству! Но ей это даром не пройдет! Если она вознамерилась разорить меня и помешать моей сделке с вдовой барона, то пусть лучше крепко подумает, прежде чем действовать! – Он постепенно перешел на крик, он весь трясся от гнева. – Я знаю, чем она занималась на самом деле! Знаю тайны, которые она не один год держит под замком в хранилище! Знаю и о том несчастном случае, который и не был никаким несчастным случаем! Пусть только попробуют опорочить меня, да она костей не соберет, а вин ее никто в рот не возьмет! – Он грохнул кулаком по столу с такой силой, что Келли чуть не подпрыгнула. – А теперь убирайтесь! Убирайтесь, пока я не вытолкал вас взашей!
Келли немедленно поднялась и направилась к двери, ужасно испуганная этим приступом ярости.
Гил Ратледж все не садился, медленно приходя в себя после этой сцены. Тяжело дыша, он дрожащими руками пригладил волосы, потом помассировал затылок. Немного успокоившись, он снял телефонную трубку и набрал номер Клея.
Услышав его голос, Гил не стал тратить время.
– Кэтрин хочет впутать нас в историю с убийством!
– Господи, неужели она…
– Пока что она говорит лишь о нашей связи с Дауэрти. Я хочу, чтобы ты надавил на вдову Фужера. И, Бога ради, оторви ты ее от Кэтрин! Я ей не доверяю! Не доверяю никому из них!
В сердцах он бросил трубку, на дрожащих ногах подошел к окну и долго смотрел на располагающиеся перед ним виноградники.


Всю обратную дорогу в усадьбу Келли опять и опять вспоминала всю сцену, стараясь разобраться в тех ужасных заявлениях и обвинениях, которые обрушил на нее Гил Ратледж. Немного успокоившись, она попыталась проанализировать свалившуюся на нее информацию.
Я знаю, чем она занималась на самом деле. Чем же занималась Кэтрин Ратледж? Воплощала в жизнь мечту, которую разделяла со своим покойным мужем, – создать калифорнийские вина, не уступающие лучшим винам Франции. Засадила свои виноградники саженцами винных сортов, в то время как другие виноградари, повыдергав винные, сажали на их место либо столовый виноград, либо вообще занимали площади посадками грецкого ореха и сливы. Сохранила завод во время «сухого закона», производя церковное вино и вино для аптек. Свято хранила память о муже. И наконец достигла всего, о чем мечтала, заставив немалое число знатоков признать вина имения Ратледж не уступающими лучшим бордоским винам. Вот чем она занималась, но из слов Гила явствует, что это не так. Что же не так – все целиком или частично? Должно быть, частично. Ведь значительная часть этого документирована – на виноградниках действительно выращены новые сорта, эксперты действительно с похвалой отзывались в печати о здешних винах, и она действительно посвятила свою жизнь виноделию, а во времена «сухого закона» продавала вино аптекам и церквям.
Что же из этого можно счесть ложью?
Озадаченная Келли перешла к следующей загадке: знаю тайны, которые она не один год держит под замком в хранилище. Видимо, он говорил о винохранилище в погребах, где собраны все вина, произведенные в имении за долгие годы. Если б тайна была одна, он так бы и сказал, но говорил он о тайнах – следовательно, их не одна, а больше. Не один год – значит, хранятся эти тайны уже какое-то время. Но что можно спрятать в хранилище? Она бывала там. Хранилище – это полки до самого потолка, заполненные бутылками. Вещь сколько-нибудь объемистую там не спрятать. А вдруг все-таки возможно?
Последнее попроще. Знаю и о несчастном случае, который вовсе никакой не несчастный случай.
Несчастных случаев, если Гил имеет в виду то же, что и она, Келли известны здесь только два. Муж Кэтрин, Клейтон Ратледж, погиб во Франции в автокатастрофе, и дед Келли, Эван Дауэрти, погиб на винном заводе при странном стечении обстоятельств. Если то или иное не являлось несчастным случаем, значит, было совершено убийство. Кто же из них убит? И кем? Кэтрин?
Зачем она ломает голову, пытаясь разгадать эту загадку? Ведь это не имеет ни малейшего отношения ни к ее отцу, ни к гибели барона. А если имеет? Так или иначе, это имеет отношение к Кэтрин, ведь именно Кэтрин видела ее отца, склонившегося над телом барона Фужера.
Не доезжая до главных ворот, ведущих в усадьбу, Келли свернула на дорогу, ведущую на винный завод. Хранилище было единственной зацепкой. Оставив машину в тени коричных деревьев, она оглянулась. Джипа на стоянке не было, значит, Сэм отсутствует.
Когда Келли вошла в проходную, сторожа на посту не было.
Поколебавшись лишь одно мгновение, Келли направилась к металлическому шкафчику на стене. В нем на крючках висели запасные ключи ко всем замкам предприятия. Келли отыскала среди них ключ от вино-хранилища, достала его и покинула помещение, так никем и не замеченная.
С ключом в руке она подошла ко входу в старые погреба, расположенные на противоположной стороне здания. Вступив в сумрак погребов, она остановилась и, сняв солнечные очки, поплотнее закуталась в шарф. Здесь царила тишина, абсолютная, едва ли не зловещая. Не было ни голосов, ни шума работ – ничего. По стенам вырытых ходов и туннелей горели лампочки, освещавшие гигантские очертания старинных бочек и полки с бочонками.
В тишине шаги Келли казались особенно гулкими, пока она не остановилась перед решетчатой кованой дверью, украшенной гербом, с изображением буквы Р. За прутьями решетки находилось винохранилище – ряды и ряды лежащих на боку бутылок.
Келли вставила ключ в замок и повернула его. Одно усилие – и дверь с ее хорошо смазанными петлями бесшумно отворилась. На противоположной стене на полках лежали бутылки – сотни и сотни бутылок – от самого пола до потолочных сводов.
Кроме маленького деревянного стола и стула, полок с пустыми ячейками, предназначенными для вин будущих урожаев, и грубо сколоченной лестницы, в комнате ничего не было.
Пройдя по комнате, Келли убедилась, что стены хранилища совершенно ровные. Они не скрывали ни ниш, ни каких-либо тайников. Келли еще раз окинула взглядом бутылки и вздохнула. Если что-то здесь и спрятано, то вещь эта должна быть маленькой. Возможно, здесь между бутылок втайне хранятся какие-то документы, бумаги? Но ведь держать их здесь рискованно, опасно. Хранилище постоянно навещает с полдюжины рабочих, а также мастера и их помощники, у каждого из которых здесь находятся дела, уж не говоря о гостях, которых приводят сюда ознакомиться с коллекцией. Любой из посетителей может наткнуться на бумаги. А если в них содержится что-то компрометирующее, почему бы их не сжечь?
Зачем вообще здесь прятать что бы то ни было? Помещение это предназначено исключительно для хранения вин, произведенных в имении. Если среди бутылок обнаружится посторонний предмет, это немедленно вызовет подозрение.
И все-таки что-то здесь спрятано. Келли попыталась вообразить, как бы поступила она, собираясь что-то спрятать в этом помещении. Стала бы она прятать это между бутылок?
Нет. Бутылки нередко достают, чтобы посмотреть на этикетки.
Внутри бутылки? Да.
«Не один год держит под замком», – подумала Келли, вспоминая брошенную Гилом фразу. Сколько это – не один год? Лет тридцать? Сорок? Пятьдесят?
Она попыталась восстановить в памяти даты. За Клейтона Ратледжа Кэтрин вышла замуж в конце первой мировой войны, а Гил покинул имение в начале шестидесятых. События эти разделяют лет сорок. Келли переместилась туда, где хранились вина конца первой мировой войны. Она принялась по очереди вынимать бутылки, проверяя, есть ли в них вино. Дойдя до вин двадцатых годов, времени «сухого закона», она стала проверять тщательнее, методичнее, потому что в душе у ней зародилось ужасное подозрение.
Оставив часть бутылок непросмотренной, она переметнулась в самый конец двадцатых годов, после гибели Клейтона. Вытащив бутылку, она внимательно изучила ее. Бутылка ничем не отличалась от прочих. Но так ли это? Выяснить это можно было лишь одним способом.
Отнеся бутылку на стол, Келли удалила пробку. Понюхав содержимое, она поморщилась, так как в нос ей ударил сильный запах уксуса, говоривший о том, что вино прокисло.
Она проверила еще одну бутылку – результат тот же. Озадаченная, она вернулась к полке. Что, если подозрения ее неоправданны? Откупоривать каждую бутылку в поисках той, заветной, она не решилась.
Еще одну. Она рискнет открыть только одну бутылку.
* * *
Кожаный ремень врезался в плечо, потому что сумку оттягивали две винные бутылки. Направляясь к дому, Келли прижимала я себе сумку, боясь, что бутылки звякнут. Домоправительница возникла в дальнем конце нижнего холла, бесшумно вплыв туда с террасы.
– Миссис Варгас, – окликнули ее Келли, – где Кэтрин?
Женщина застыла.
– Мадам завтракает на террасе.
– Вместе с Натали?
– Мадам Фужер еще не освободилась.
– А Сэм там? – спросила Келли, торопливо шагнув вперед.
– Да, мисс. Вы к ним присоединитесь?
– Да, но завтракать не буду. Вы не будете так любезны принести нам бокалы для вина?
– Конечно, конечно.
Когда Келли появилась на террасе, Сэм вскочил.
– А я уж начал беспокоиться, не случилось ли чего! – Он пододвинул ей стул – поближе к себе.
– Я же сказала, что вернусь.
Она села, осторожно опустив сумку на колени.
– Надеюсь, вы хорошо прогулялись? – Кэтрин любезно улыбнулась и подцепила на вилку ломтик лососины.
– Вообще-то утро у меня выдалось очень занятое.
– Чем же вы занимались? – В глазах Сэма промелькнул некоторый интерес.
Домоправительница внесла бокалы, которые попросила Келли. Она заметила, что Кэтрин недоуменно нахмурилась.
– О бокалах попросила меня мисс Дуглас.
– Я подумала, почему бы нам за завтраком не выпить вина, – пояснила Келли, доставая из сумки бутылки. – Тогда я по пути заехала в погреба и выбрала вот эти бутылки. – Келли поставила бутылки на стол этикетками к Кэтрин.
Та, увидев их, слегка побледнела.
– Ваш выбор крайне неудачен. Заберите это, миссис Варгас!
– Нет, – спокойно, но решительно возразила Келли, и пальцы ее сжали горлышко бутылки. – Мне кажется, нам стоит попробовать именно это вино. Что скажете, Сэм?
– Мне совершенно не хочется его пробовать, и уж, конечно, не стоит открывать эту бутылку, – резко сказала Кэтрин. – Вина Ратледжей я знаю как собственных детей. Вина этого урожая уже давно потеряли свой букет.
Сэм взглянул на этикетку.
– Кэтрин права, Келли. Это красное вино из разносортицы, и пить его надо, пока оно молодо. Как и у божоле, жизнь у него недолгая. А теперь уж оно превратилось в уксус.
– Давайте его откроем и посмотрим. Что тут страшного? – настаивала Келли. – Если вино испортилось, мы не станем его пить.
– Но это бессмысленно, – продолжала упорствовать Кэтрин.
– Вы не правы, Кэтрин. Смысл в этом есть. – Келли долгим взглядом посмотрела на Кэтрин. – И вы это знаете не хуже моего.
Сэм переводил взгляд то на одну, то на другую из спорящих.
– Про что речь?
– Хотите сами ему сказать или это сделать мне? – спросила Келли и уловила еле заметный неуверенный кивок Кэтрин. – Речь пойдет про времена «сухого закона», Сэм, и про ту курсовую работу, посвященную истории виноделия в Напа-Вэлли, которую я написала много лет назад, еще в колледже. Работа оказалась такой удачной, что местная газета ее напечатала. Работая над ней, я брала интервью у старожилов. Они рассказали мне массу историй о бутлегерах и о том, что те вытворяли – от рискованных поездок под покровом ночи до перевозок винных бутылей в гробах. Винные заводы, связанные с бутлегерами, должны были каким-то образом отчитываться перед казной за утерянное имущество. То владелец утверждал, что сотня галлонов вина пролилась, когда сломался насос, то – что винные бочки сгорели при пожаре, а иногда… иногда бочки наполняли подкрашенной водой, чтобы федеральный чиновник, постукав по ним, решил, что в них вино.
Открыв эту бутылку, Сэм, вы обнаружите в ней подкрашенную воду.
– Это правда, Кэтрин? – Прищурившись, он метнул в нее острый взгляд.
– Да, – ответила она тихо, почти шепотом. Она была бледна, а в водянисто-голубых глазах застыла боль. Голову она ухитрялась держать высоко поднятой, но выглядела она старой, очень старой.
– Как вы… – голос ее прервался.
– Как я это выяснила? – докончила за нее вопрос Келли. – Утром я говорила с вашим сыном. И о так называемом несчастном случае мне тоже все известно.
– Но это и был несчастный случай! – Рука в узловатых венах взметнулась вверх, тонкие пальцы сжались в кулак. – Поверьте мне! Гибель Эвана была ужасной и трагической случайностью!
Эван. Ее дед. Опустив глаза, Келли разглядывала свои руки.
– Может быть, вам стоит рассказать мне вашу версию случившегося.
– Это было так давно. Так безумно давно. – Она слабо покачала головой. – Я не знала, что наше вино поступало в незаконную продажу… до того вечера не знала.
Говорила она теперь тихим прерывистым голосом и выглядела поникшей, на грани обморока.
– Эван Дауэрти был управляющим всего имения. Все было в его руках – счета, прием и увольнение рабочих, закупка оборудования, продажа готовой продукции – все. При жизни Клейтона он отчитывался перед ним. Потом – передо мной. – Рука ее опустилась на колени. – Его фотографии сохранились?
– Мне никогда не попадалась его фотография.
– Эван был красивым мужчиной и вел себя соответственно – этакий неотразимый статный жеребец и притом еще весьма и весьма неглупый. Во время «сухого закона» для него было легче легкого продавать вино из погребов на черном рынке, а потом заметать следы, фальсифицируя бухгалтерские записи и счета. Даже и сейчас мне неизвестно, начал ли он свои темные дела еще при нас или же когда мы с Клейтоном более двух лет находились во Франции. По возвращении оттуда вместе с Жераром Бруссаром и Клодом я целиком ушла в заботы о новых виноградниках. Разногласия между мсье Бруссаром и Эваном меня мало интересовали. Чем вникать в них, проще было говорить деду Клода, что следует и впредь предоставлять Эвану возможность поступать, как он того желает и как он привык. Я считала, что это наилучший выход, дед Клода почти не говорил по-английски. Как бы он стал объясняться с инспектором, управляться с бумагами и отчетами? Да и зачем, когда существовал Эван?
У Кэтрин вырвался вздох, полный сожаления.
– Я никогда не подвергала сомнению ничего из того, что он делал на винодельне. Некоторые вещи меня удивляли, например, зачем мы закупаем такое количество винограда у других производителей, но я предпочитала поменьше общаться с Эваном. В прошлом он позволял себе кое-какие двусмысленности, а то, что не было высказано, говорили его взгляды. От Эвана Дауэрти можно было всего ожидать, уж такой это был мужчина. Когда нянька моих сыновей забеременела и выяснилось, что он был тому виной, я возмутилась и настояла, чтобы он женился на ней. Он послушался, но при этом ничуть не остепенился. Думаю, что в каждой женщине он видел свою потенциальную добычу, и не успокаивался, пока не завоевывал ее.
Голос ее стал глуше, взгляд был устремлен как бы внутрь себя, в ее далекое прошлое. Сэм поставил на стол бутылку.
– Так что же случилось в тот вечер, Кэтрин?
И тут произошла еле заметная психологическая подмена: противниками отныне были не Келли и Кэтрин, а Кэтрин и Сэм.
– В тот вечер? – Она обратила к нему невидящий взгляд, потом собралась и несколько секунд внимательно разглядывала его, пока не поняла: он не успокоится, не узнав всю правду до конца. – Был поздний час. Я вышла на прогулку. Мне было грустно и одиноко в тот вечер и как-то не по себе. Раньше я всегда была при деньгах и не привыкла стесняться в тратах. Но после катастрофы у меня осталось так немного. Особенно трудно было свыкнуться с этим в первый год. Меня возмущала моя бедность. Я не хотела смиряться с ней, но в тот вечер я осознала наконец, что отныне моя жизнь будет зависеть от того небольшого дохода, что приносит имение.
На солнце набежало облачко, и терраса погрузилась в тень. Легкий порыв ветра подхватил концы шарфа на шее Келли и принялся трепать их в воздухе.
– Когда в темноте я различила фигуру Клода, спешившего куда-то, я поняла, что мне необходимо с кем-то поговорить, пусть даже это будет ребенок. Я окликнула его и спросила, почему он так поздно гуляет. Он ответил, что идет домой, и показался мне расстроенным, непривычно тихим. Я решила, что, может быть, у него неприятности в школе, и спросила, что случилось. Вначале он не хотел мне говорить, но потом признался, что видел, как Эван грузит вино из погребов в свой грузовик. Он был очень растерян.
«Зачем мсье Дауэрти это делал?» – подумала я.
Я старалась придумать объяснение, зачем могло понадобиться Эвану грузить вино так поздно и без помощи рабочих, но все это не выдерживало никакой критики. Я велела Клоду идти домой к деду и не беспокоиться, а сама немедленно пошла поговорить с Эваном. В конце концов я обнаружила Эвана в погребах. Но прежде чем увидеть, я услышала его. Насвистывая что-то, он тащил бутыли с вином.


– Куда вы переносите их? – Кэтрин встала, решительно загородив ему проход между рядами бочонков.
– Так, так, так! – Рот его искривился в эдакой ленивой, дразнящей ухмылке, в то время как бутылочно-зеленые глаза его беззастенчиво обежали взглядом всю ее фигуру. Несмотря на холод подземелья, она почувствовала, что ее бросило в жар. – Убей меня, если это не вдовушка собственной персоной, и к тому же совершенно одна? Заскучали одна, желаете побеседовать, не так ли?
– Я, кажется, задала вам вопрос!
– Здесь в погребах зябко. Вам следовало бы одеться потеплее, во что-нибудь более плотное, чем эта блузочка. – Он поставил на пол бутылки. – Лучше вам надеть мою куртку, а не то, не ровен час, просквозит вас до смерти.
Он повел плечами, сбрасывая куртку, и от этого движения под клетчатой рубашкой его четко обозначились мускулы. Невольно она обратила внимание на это.
– Мне не нужна ваша куртка, – намеренно холодно проговорила Кэтрин и смерила его ледяным взглядом.
Но никакого действия это не возымело, и Эван приблизился к ней.
– Как это «не нужна»! – Кэтрин упрямилась, чувствуя, что если сдастся, то утратит в его глазах всякий авторитет. – Перестаньте! Мы только накинем ее вам на плечи, и вы согреетесь!
Когда он протянул руки, чтобы укутать ее в куртку, первым побуждением ее было отодвинуться, отпрянуть. Но она взяла себя в руки и дала ему накинуть ей на плечи куртку и стянуть воротник у горла. Куртка сохранили тепло его тела и его крепкий мужской запах. Запах этот не давал ей дышать.
– Вот так. Разве не лучше? Поплотнее запахнув на ней куртку, он коснулся ямочки на ее подбородке, легонько погладил ее.
Лицо Кэтрин по-прежнему оставалось холодно-невозмутимым.
– Мне интересно знать, что вы собирались делать с этими бутылками и с теми, что в грузовике. – Она старалась не отвлекаться, не потерять хладнокровие.
– Продать их, конечно. – Лениво окинув ее взглядом, он улыбнулся – неспешно, высокомерно.
– Кому же?
– Одному знакомому в Сан-Франциско. – Выпустив из рук отворот куртки, он провел пальцем По ее щеке. – Я так и знал, что кожа у вас очень гладкая. И могу поклясться, что гладкая она не только на щеке.
На этот раз она оттолкнула его руку.
– Что за знакомый такой? Он изобразил улыбку.
– Знаете, не могу припомнить, как его фамилия!
– Вы торгуете незаконно! Вы таскаете мое вино и продаете его на черном рынке! Как я раньше-то не догадалась! – Она была взбешена.
– Ну бросьте, бросьте! Не стоит из-за этого так волноваться! – проворковал он. – Вы взваливаете на себя слишком уж большой груз! Слишком много работаете. Это все от одиночества, понимаю. Особенно трудно небось по ночам, когда рядом нет мужчины. Некому обнять, прижать к груди. Ох как не сладко, должно быть!
Руки его потянулись к плечам Кэтрин.
– Прекратите! – Рванувшись, Кэтрин отвернулась от него. – Вы втянули меня в бутлегерство! Да понимаете вы, что произойдет, если вас поймают?
– На забивайте этим свою хорошенькую головку. Ничего не произойдет. Не впервой. – Он повернулся так, чтобы лицо ее было обращено к нему.
– Не впервой? – Сначала ее охватил гнев, а потом страх перед тем, какими последствиями эта его деятельность может обернуться для нее. Кэтрин в ужасе отшатнулась – не от него, а от мысли, что может случиться.
– Вы понимаете, что, если вас поймают, меня лишат лицензии и завод будет конфискован! Я разорюсь!
– Я очень осторожен. – Он придвинулся к ней, голос его был мягким и сладким, как мед. – Уверяю вас, что я очень осторожен. Вы можете рассчитывать, что Эван и тут вас не подведет. А вы и не знали? А каким образом, думаете, вы получали прибыль в последние годы? Не от продажи церковного вина, это уж точно! Нет, я честно делился с вами прибылью.
– Вы должны это прекратить. Риск слишком велик! – Она хотела было отступить еще на шаг, но уперлась в бочонки.
– Вы беспокоитесь обо мне. Приятно сознавать это! – Он оперся руками о бочонок, заключив Кэтрин в кольцо. – И вообще мне в вас многое приятно!
Кэтрин уперлась руками ему в грудь, чтобы удержать его на расстоянии.
– Да ничуть я не беспокоюсь о вас! – опять вспылила она. – Это я о себе беспокоюсь.
– У вас глаза горят как синие угольки. Я всегда подозревал, что за холодностью вашей таится огонь. – Он взял ее за подбородок.
Она попыталась отвернуться, но безуспешно.
– Перестаньте! Оставьте меня в покое! – Она хотела оттолкнуть его, отодвинуться, чтобы он не был так близко. Но он лишь обнял ее за плечи.
– Но на самом-то деле вы не хотите, чтоб я оставил вас в покое, правда? – доверительно шепнул он.
– Хочу! – Она запрокинула голову, чтобы бросить на него сердитый взгляд, и тут же поняла свою ошибку, потому что рука его сжала ей голову, и губы его приникли к ее губам.
Она боролась, крепко сжав губы, но он то впивался в них, то осыпал их мелкими поцелуями, не обращая внимания на то, что руки ее отталкивают его, а тело выгнулось, стремясь освободиться. Когда она принялась отбиваться, он засмеялся тихим гортанным смехом.
– Кошечка сердится? Тем громче она мурлычет! Дай-ка послушаю!
Без всякого труда он отвел и сцепил ей руки за спиной и уткнулся ей в шею, лаская губами бившуюся там жилку.
Чуть ли не стеная от собственной беспомощности, Кэтрин закрыла глаза – как же ненавидела, как презирала она его за то, что он заставил вспомнить минуты их близости с Клейтоном, когда Клейтон целовал ей лицо и шею, возбуждая ее, волнуя, вспомнить, как сжимали ее руки Клейтона, и она знала, что еще ни одному мужчине и ни одной женщине не было так хорошо вместе! Как хочет она испытать это вновь, этот жар и эту жажду, боль, преображаемую в безотчетное счастье!
Забывшись воспоминаниями, она не чувствовала, как крепко вцепляется пальцами в его рубашку, прижимаясь к нему, не чувствовала, как напрягается ее тело в жажде еще более тесной близости, не чувствовала ничего до тех пор, пока ее вдруг не обдало холодом и сразу же вслед за этим жесткая рука его легла на ее обнаженную грудь.
– Нет! – Она дралась, лягалась и царапалась, пытаясь высвободиться. – Пусти! Слышишь! Пусти же!
– Вы слышите, что говорит мадам? – произнес мальчишеский голос, старавшийся звучать посолиднее.
– Клод! – Кэтрин почти выкрикнула это – таким облегчением для нее было увидеть эту долговязую фигуру высокого не по тегам мальчишки с таким серьезным выражением лица.
Эван покосился на него через плечо.
– Я вижу, этот щенок опять за тобой приплелся? Лучше пусть отправляется восвояси, ты не находишь? – Он опять повернулся к ней и осклабился. – Он еще маленький, ему не понять!..
Он прижал к себе ее бедра, так чтобы она ощутила твердую выпуклость впереди.
– Иди себе, мальчик! – сказал он, не сводя с нее глаз. – Леди не нуждается в твоей помощи.
Кэтрин обомлела, шокированная его совершенным безразличием к присутствию Клода.
– Как и в твоем! – придя наконец в себя, выпалила она и опять попыталась вырваться, но он лишь смеялся над ее усилиями.
Внезапно Клод бросился к ним и вклинился между ними, стараясь оторвать от нее Эвана. Тот обернулся и сильно отпихнул Клода, так что мальчик, отлетев, растянулся на каменном полу.
Эван ухватил теперь Кэтрин за кисть и держал, не давая вырваться.
– Убирайся! – приказал он Клоду. – Не то я так двину, живо хвост подожмешь! – И засмеялся, глядя как Клод, стоя на четвереньках, с потемневшим от гнева лицом поднимается на ноги. – Вот теперь нам не помешают! – И он с улыбкой опять притянул к себе Кэтрин. – Легкая паника естественна. Но у тебя это затянулось. Ладно, я не тороплюсь.
– Нет, – не сказала, а почти выдохнула она, упираясь в него руками.
Раздался какой-то глухой звук, и Эван замер, словно ошеломленный. Катрин увидела, как закатились его глаза и как он медленно осел на пол. Клод смотрел на нее с выражением ужаса.


– Клод ударил его, – пояснила Кэтрин. – Ударил, защищая меня, и убил. Клод вовсе не хотел его убивать. Это был трагический несчастный случай, и я сразу поняла, что должна его так представить.
– Почему? – Сэм подался вперед, силясь понять. – Почему ты не стала звонить в полицию?
– И тем вызвать скандал судебного расследования? – Кэтрин покачала головой. – Как могла бы я объяснить свое появление в погребах в столь поздний час? Сказать, что я пришла туда для беседы с Эваном Дауэрти? Мы оба знаем, что подумали бы люди. И сейчас бы подумали, а тогда нравы были еще строже. И разве я могла допустить, чтобы полиция заподозрила его в связях с бутлегерами? Раскрытие этого преступления означало бы для меня полный крах. А Клод… Ведь Клоду было только шестнадцать лет. Это погубило бы всю его жизнь!
– И вы скатили бочку с полки, имитируя несчастный случай, – высказала догадку Келли, сразу же подумав об отце и обо всех тех, чью жизнь бесповоротно и круто изменил поступок Кэтрин. Смерть Эвана Дауэрти означала, что сын его вырос без отца, а она, Келли, лишилась деда.
– Да, так я и сделала. Мне надо было превратить это в несчастный случай, – сказала Кэтрин; она медленно кивнула, сразу словно съежившись от усталости. – А потом я повернулась и увидела Гила, он смотрел на меня – холодно, осуждающе. – Она обхватила себя за плечи, как будто ей стало холодно от воспоминаний. – Я так и не знаю, почему он вдруг там очутился. Он любил красться, выслеживать, вынюхивать. Может быть, в тот вечер он играл в какую-нибудь игру. Мы никогда не говорили с ним об этом. – Через стол она пристально глядела на Келли, ее глаза смиренно молили об участии. – Гибель Эвана была несчастным случаем.
– Да, – мягко сказала Келли, сожалея, что захотела выяснить правду.
– Если позволите, – пробормотала Кэтрин и потянулась за палкой, – я очень устала. Думаю, мне лучше пойти прилечь.
Сэм пришел ей на помощь – отодвинув ее стул, он придержал ее под руку, помогая встать. Таким заботливым, внимательным Келли его еще не видела.
– Ты просто устала, а больше ничего? – негромко спросил он.
Ее белая голова взметнулась вверх – подобие ее былой уверенности.
– Конечно!
Вот и все, подумала Келли, и ничего-то нового, доказывающего вину или невиновность отца, она не узнала.
– Кэтрин! – Она выждала, пока старуха обернулась. – Я не задавала вам этот вопрос – в тот вечер вы возле завода выдели еще кого-нибудь?
– Еще кого-нибудь? – В глазах Кэтрин мелькнуло страдание.
А может, то был испуг?
– Видели, правда? Взгляд старухи затуманился.
– Когда я наклонилась, чтобы посмотреть, жив ли еще Эмиль, а потом подняла глаза, единственное, кого я увидела, был призрак. Маленький мальчик, который смотрел холодно и осуждающе. Я все глядела и глядела, а он исчез.
Кэтрин медленно двинулась к двери на террасу, и Келли поймала на себе суровый взгляд Сэма.
– Очень нужно тебе было спрашивать? – Он вернулся к столу.
Она не ответила Сэму, лишь пожала плачами.
– Думаешь, она видела там Гила?
– Думаю, что видела она именно то, что сказала, – призрак.
Сэм говорил очень уверенно. Но, на беду свою, Келли не верила в призраков, если те не были призраками во плоти.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324

Ваши комментарии
к роману Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанет



Очень понравилось!
Под сенью виноградных лоз - Дайли ДжанетЛюдмила
4.10.2011, 21.47





Роман понравился
Под сенью виноградных лоз - Дайли ДжанетМаруся
15.01.2013, 10.16





прочитала на одном дыхании. жаль эпилога нет.
Под сенью виноградных лоз - Дайли Джанетиришка
13.03.2013, 21.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100