Читать онлайн Ночной путь, автора - Дайли Джанет, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночной путь - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночной путь - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночной путь - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Ночной путь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10

Ланна сидела, наклонившись вперед, руки судорожно сжимали пластиковый стаканчик, из которого она так и не отпила ни глотка. Кофе давным-давно остыл – кто-то ей принес его час назад… А может быть, прошло уже два часа. Она потеряла всякое представление о времени. Ланна выпрямилась, провела рукой по волосам и тяжело вздохнула.
Она поймала взгляд медицинской сестры, сидевшей за регистрационной стойкой, безмолвно спрашивая, нет ли новостей. Но та лишь покачала головой – никаких сообщений не поступало. Состояние Джона не изменилось. Джон по-прежнему оставался для Ланны всего лишь Джоном, а не Фолкнером. Она так и не успела еще полностью осознать, кем оказался ее друг. Но какая, впрочем, разница! Джон ли, Фолкнер ли – ее волновал друг, которого она привезла сюда, а не то, как его зовут.
Она цеплялась за мысль о том, что он все еще жив. Это само по себе уже давало надежду. И не было никаких сомнений, что врачи сделают все, что только возможно, чтобы спасти его.
Раздался телефонный звонок, и Ланна вновь впилась глазами в регистрационную сестру. Она изo всех сил напрягала слух, пытаясь расслышать, что та говорит.
– Слушаю вас, доктор… Да, нам удалось разыскать миссис Фолкнер по телефону два часа назад, на ранчо в северной Аризоне, – говорила сестра. – Она немедленно вылетела сюда на частном самолете. – Последовала долгая пауза. – Его сын?.. Нет. Домоправительница сказала, что он уехал куда-то на весь вечер, и она не знает, где его искать. Мы оставили для него записку с просьбой связаться с больницей, как только он вернется. – Молчание. – Да, доктор. Непременно.
Когда сестра положила трубку, Ланна поставила стаканчик с холодным кофе на стол, заваленный потрепанными журналами, и поспешила к регистрационной стойке. Глаза ее светились тревогой и надеждой.
– Это был врач, не так ли? – спросила она. – Как Джон себя чувствует? Что сказал доктор?
– Мне очень жаль, мисс Маршалл, но врачи считают его состояние по-прежнему критическим. Вот и вся информация, – ответила сестра.
– Но у вас наверняка есть еще какие-то сведения, – настаивала Ланна. – Джон пришел в сознание? Ему уже…
– Вы должны понять, мисс Маршалл, – строго прервала ее сестра, – мы можем сообщить подробную информацию только членам семьи мистера Фолкнера. Думаю, вам лучше уехать домой. Здесь вы ничем не можете помочь.
– Нет, – Ланна решительно отвергла это предложение. – Я буду ждать.
Повернувшись, она медленно побрела к тому месту, где сидела все это время, ожидая известий. Ей казалось, что голова ее словно налита свинцом, а живот сводит от напряжения. Должно быть, сказывается душевное потрясение и треволнения нынешней ночи, а может быть, и спиртное, к которому она не привыкла. «Похмелье», – горько усмехнулась она про себя. Джон обещал ей великое средство от похмелья. Казалось, это было целую вечность назад. Кто бы дал сейчас ему самому великое средство от смерти!.. Кончиком указательного пальца Ланна помассировала точку между бровями – ей стало немного легче.
«Боже, пожалуйста, спаси его. Пожалуйста, спаси», – твердила она про себя беззвучную молитву. Вслух она не могла произнести ни слова – рыдания перехватывали голос.
Проглотив жесткий комок, стоящий в горле, Ланна собрала все силы, чтобы справиться с обуревавшими ее чувствами. Просто так сидеть, ждать и осознaвать свою бесполезность и бессилие – это выбьет из равновесия кого угодно, но нельзя позволить эмоциям одержать над собой верх. Джону этим не поможешь. Как медицинская сестра, Ланна знала, что ближайшие несколько часов – критический период. Именно сейчас решается, будет ли Джон жить… Она оглядела холл приемного покоя, пытаясь отвлечься и сосредоточиться на чем-нибудь другом.
Внезапно в холл вошла пара, сразу же приковавшая к себе внимание Ланны. Мужчина и женщина. Девушка невольно отметила, что они как-то странно не подходят друг к другу! Дело не только в разнице в возрасте – было еще что-то неуловимое… Какой-то контраст, который Ланна не могла бы определить словами.
Женщина была немолода, но годы мягко обошлись с ее внешностью. По-девичьи стройную, отлично сохранившуюся фигуру облегали темно-зеленая юбка и терракотовый жилет поверх шелковой блузки, узор которой состоял из тех же цветов, что ее жилет и юбка. Изысканная одежда, казалось, делала женщину выше ростом, а тонкие каблучки только усиливали это впечатление. Шла она решительным шагом, властно цокая каблучками по мраморному полу приемного покоя, нимало не заботясь о том, что нарушает торжественную больничную тишину. Светло-каштановые волосы уложены в аристократически простую прическу, придававшую женщине вид элегантной холодности. Но главное, что сразу же бросалось в глаза и приковывало к ней внимание, – царственное величие, с которым она держалась.
Молодой мужчина составлял полную ей противоположность. Скромная, почти незаметная внешность. Он шагал рядом с женщиной мягко и беззвучно, как тень. Плавные движения естественно перетекали одно в другое. Казалось, он не идет, а скользит подле своей спутницы. Но при этом плечи и спина были совершенно прямыми, а посадка его головы менее всего говорила о том, что он ощущает какую-то зависимость от шествующей рядом властной особы. В нем явственно ощущалась гордость и непоколебимая уверенность в себе. Резкое, четко вылепленное лицо покрывал темный, бронзовый загар. Густые угольно-черные волосы в небрежном беспорядке падали на высокий лоб. А в профиль его лицо походило на какую-то хищную птицу.
Ланна почувствовала, что, несмотря на кажущееся ленивое безразличие, этот человек отлично видит и ощущает все, что происходит вокруг. Казалось, его взгляд только скользнул по холлу, но Ланна поняла, что он отметил каждую деталь, а чувства его инстинктивно впитали каждый звук и запах. Впрочем, все это Ланна отмечала чисто механически. Внезапно вспыхнувший интерес к необычной паре пропал столь же быстро, сколь и возник. И Ланну вновь охватила дрожь при мысли, что где-то там, в глубине больницы, лежит Джон, окруженный приборами и хлопочущими врачами… Идет борьба за его жизнь… А она сидит здесь в бездействии и ничем не может помочь… Нет, так можно сойти с ума. Надо думать о чем-нибудь другом…
Ланна взяла с заваленного журналами стола стаканчик с кофе. Поднесла его ко рту и ощутила на губах холодную горечь кофе… Ее вдруг охватило беспокойство: выключила ли она, уходя, газ под чайником? Ведь она собиралась сварить кофе, когда Джону стало плохо… А что, если она в спешке не заперла дверь квартиры? Эти два вопроса – невыключенный газ и незапертая дверь – вдруг приобрели для Ланны первостепенную важность. Она должна сейчас же найти телефон и позвонить соседке, миссис Морган, чтобы та проверила, все ли порядке.


Женщина остановилась у регистрационной стойки и назвала себя:
– Я – Кэтрин Фолкнер. Хочу увидеться со своим мужем, – всем своим видом и тоном она показывала: я не прошу ни у кого разрешения, а просто требую то, что мне положено…
Сокол стоял рядом с Кэтрин и наблюдал за реакцией медсестры на демонстративную властность супруги великого Фолкнера. Девушка на миг растерялась, но быстро овладела собой.
– Подождите, пожалуйста, минутку, – вежливо произнесла она, поднимая телефонную трубку. Негромко сообщила кому-то о прибытии семьи пациента и, выслушав ответ, утвердительно кивнула. Затем с легкой улыбкой обратилась к Кэтрин: – Доктор Сандерсон уже направляется сюда. Не желаете ли присесть, пока…
Но не успела сестра договорить, как Кэтрин повернулась и отошла от стойки так резко и внезапно, что девушка от неожиданности застыла с открытым на полуслове ртом. Кэтрин прошла по залу приемного покоя с таким видом, будто она явилась сюда только за тем, чтобы проведать какого-то чужого ей человека, а не узнать, будет ли жить муж.
Но Сокол видел, как она грызла ногти во время полета с ранчо в Феникс. Его удивляло, что у нее остались хоть какие-то чувства к мужу. Было время, когда он восхищался непоколебимой преданностью Кэтрин, но затем решил, что ее безответная верность человеку, который того не заслуживает, – просто обычная глупость.
Прошло столько лет, но он так и не преодолел своей привязанности к этой женщине. Кэтрин продолжала по-прежнему привлекать его, хотя Сокол давным-давно отказался от попыток заслужить ее похвалу или любовь. Ненависть Кэтрин к Соколу коренилась слишком глубоко. Он был зримым доказательством и постоянным напоминанием неверности мужа. А Фолкнер был настолько равнодушен к Кэтрин, что его не трогали ни ревнивый гнев, ни ее жалкое желание добиться его привязанности.
Кэтрин знала о чувствах, которые испытывает к ней Сокол. Какая ирония судьбы! Мечтать о любви мужа, а получать ее от пасынка, да к тому же еще незаконного. И поэтому Кэтрин вымещала свое разочарование на Соколе – это была своеобразная месть мужу. Так было и на этот раз, когда она взяла с собой Сокола, чтобы тот пилотировал принадлежащий семье двухмоторный самолет…
Она привезла его в Феникс вовсе не из чувства сострадания. Напротив, в этом был холодный расчет: пусть присутствует рядом со всеми в трудный для семьи час, но чувствует, что он здесь – лишний, посторонний. Кэтрин хотела, чтобы Сокол находился в больнице, рядом с отцом, но не имел бы возможности увидеться с ним. Устроить это нетрудно. Строгие больничные правила разрешают посещать больного только непосредственным членам его семьи. Фолкнер же никогда не признавался, публично или в узком кругу знакомых, что Сокол – его незаконный сын. Так что нет никаких оснований считать, что он это сделает теперь.
Сокол появился на свет в хогане навахо, не получив свидетельства о рождении, так что он не сможет доказать, кто его родители. А людей, желающих ему помочь в этом, нет – родственники навахо, презирающие все, что связано с белыми, не скажут ни слова об отце Сокола; белые, кто знают правду, будут ее отрицать… Том Ролинз и его жена будут продолжать держать происхождение Сокола в секрете из-за своей дочери… Несколько ковбоев, работавших на ранчо еще в те годы, когда Фолкнер путался с матерью Сокола, будут молчать из страха потерять работу: если их вышвырнут с ранчо, никто их уже к себе не возьмет – слишком велико влияние Фолкнера, да и работникам-то уже немало лет.
Однако Сокол прилетел вместе с Кэтрин совсем не из желания быть рядом с отцом, а только из желания быть с ней. Он знал, что может понадобиться Кэтрин, и, следовательно, он должен находиться подле нее, если ей будет трудно.
Сокол первым услышал, как почти бесшумно распахнулись двери лифта. Из них вышел высокий мужчина с редеющими седыми волосами в зеленом халате. Увидев Кэтрин, он решительно направился к ней. Держался он с обычной профессиональной уверенностью опытного врача, под которой Сокол ощутил беспомощность человека, столкнувшегося с проблемой, разрешить которую не в силах ни его мастерство, ни знания.
Когда врач приблизился, пронзительный взгляд Сокола сделался вежливо-безучастным. Юноша отступил, как обычно, незаметно принимая на себя роль человека, который всего лишь прислуживает стоящей рядом с ним женщине.
– Миссис Фолкнер? – вежливо спросил доктор, придав голосу выражение почтительности с некоторым оттенком озабоченности. – Я доктор Сандерсон. Рад, что вы наконец-то прибыли.
– Как он? – Кэтрин стояла с высоко поднятой головой.
– Могу заверить вас, миссис Фолкнер, мы делаем все, что в наших силах, – доктор мягко уклонился от прямого ответа. – Наше кардиологическое отделение – лучшее в штате.
– Я хочу видеть его, – потребовала она тоном, не терпящим возражений.
Врач бросил взгляд на Сокола, словно ожидая, что тот вмешается, но Сокол бесстрастно молчал.
– Мистер Фолкнер находится без сознания, но вы, разумеется, можете несколько минут посидеть возле него. Если вы пройдете за мной, я отведу вас к нему.
Доктор отступил в сторону, чтобы пропустить Кэтрин. Женщина выразительно посмотрела на Сокола. «Жди меня здесь», – сказал ее взгляд. Этот приказ явно отводил ему роль слуги, которую он и без того уже сам принял. Сокол кивнул, безмолвно соглашаясь.
Но Кэтрин, уже не обращая на него внимания, шла к лифту. Доктор поспешил за ней. И тут Сокол краем глаза уловил в приемном покое какое-то движение. Он повернул голову и увидел темноволосую девушку, которую впервые заметил, когда они с Кэтрин входили в холл. Только что она стояла в телефонной будке, но теперь спешила наперерез доктору. На бледном лице девушки ясно читались тревога и волнение, но голос ее прозвучал неожиданно спокойно и уверенно:
– Доктор! – негромко позвала она.
Врач в нерешительности остановился. Кэтрин всем своим видом показала, что торопится и недовольна задержкой, и это только усилило замешательство доктора. Он вопросительно посмотрел на Кэтрин, словно пытаясь прочитать на ее лице что-то еще, кроме простого нетерпения и недовольства промедлением. Что так смутило его? Сокол с любопытством наблюдал за разыгрывающейся сценой.
– Сестра, – доктор кивком подозвал проходившую мимо пожилую женщину в униформе. – Проводите миссис Фолкнер в отделение интенсивной терапии.
Смена эскорта только увеличила недовольство Кэтрин, но Сокола удивила не ее реакция, а то, как повела себя незнакомка. Услышав слова доктора, она замерла на месте. Быстро взглянув на Кэтрин, девушка хотела что-то сказать, но миссис Фолкнер было не до того, чтобы выслушивать каких-то неизвестных девиц. Она отвернулась и зацокала каблучками вслед за медсестрой. Но темноволосой девушке тоже было не до того, чтобы обижаться на пренебрежительное поведение Кэтрин.
– Доктор, как он? – спросила она врача. – Как себя чувствует мистер Фолкнер?
Глаза Сокола сузились. Он пристально разглядывал незнакомку. Какое ей дело до отца?
– Мы делаем все, что можем, – терпеливо повторил врач дежурную фразу.
В карих глазах девушки промелькнуло раздражение.
– Я – медицинская сестра. И я хочу знать, каково его состояние, – твердо выговорила она.
– Его шансы очень невелики, мисс Маршалл, – отрывисто бросил доктор. – У него уже дважды останавливалось сердце. Если остановится в третий раз, то будет просто чудом, если он останется в живых.
Несмотря на заверения, что она в состоянии вынести правду, темноволосая девушка сильно побледнела. Глаза ее расширились от потрясения и недоверия. Она открыла было рот, но не смогла произнести ни слова.
Сокол шагнул вперед.
– Кто эта женщина?
Вопрос был обращен к доктору, но Сокол не сводил глаз с девушки, которая проявляла такое беспокойство о Фолкнере.
Ее волосы напомнили ему измятый коричневый бархат – те же переливы света и тени, что и в живописно беспорядочных складках мягкой тяжелой ткани, придающие ей особое очарование. Каштановые завитки обрамляли лицо, каждая из черт которого, взятая отдельно, не производила особого впечатления, но общая картина… Огромные карие глаза, классические скулы, большой рот – все вместе было неотразимо. Простое платье цвета бледного золота не скрывало стройной фигуры. Тугие, выступающие груди при каждом вдохе вздымали лиф ее платья. Будь это при других обстоятельствах, Сокол испытал бы при виде такой женщины сильное чувственное желание, но сейчас его интересовала вовсе не ее красота.
– Мисс Маршалл была с мистером Фолкнером, когда у него случился сердечный приступ, – каким-то нерешительным тоном объяснил доктор Сандерсон.
Челюсти Сокола сжались во внезапном припадке гнева. Это была злость на отца за то, что так явственно скрывалось за этим объяснением, и за то унижение, которое вновь нанесено Кэтрин.
– Где это происходило? – вопрос, заданный резким тоном, казалось, вывел девушку из состояния удивления.
– У меня дома, – сказала она.
Сокол сдержал ярость и перевел взгляд с девушки на доктора.
– Был здесь уже кто-нибудь из прессы? – требовательно спросил он.
– Мне известно только о паре человек, – ответил врач, поняв ход его мысли. – Больница дала только краткое сообщение о состоянии мистера Фолкнера. И больше пока никаких подробностей.
– Я хочу получить имена всех, кто может знать об обстоятельствах, при которых произошел приступ. Больница не имеет права давать информацию о состоянии мистера Фолкнера. Любое заявление для прессы будет исходить только от членов семьи. Вам понятно, доктор? – в холодном голосе Сокола звучали стальные нотки угрозы и вызова.
– Полностью, – на лице доктора отразилось едва заметное облегчение, словно с плеч у него свалилась тяжкая и нежеланная ноша. – Я прикажу сестре Барроуз в регистратуре, чтобы она выписала для вас все имена.
– Хорошо… Тем временем, есть ли у вас какая-нибудь комната, где… мисс Маршалл могла бы подождать? – он замялся и посмотрел на темноволосую девушку прежде, чем назвал ее по имени. Но ту, по-видимому, не смущала щекотливость ситуации, или же она была слишком оглушена ночными событиями.
– Мисс Маршалл может пройти в комнату отдыха для медперсонала, – предложил он и указал Соколу коридор, ведущий туда. – Вы можете выпить кофе, там всегда есть горячий кофейник.
– Благодарю вас, – рука Сокола крепко ухватила Ланну под локоть.
Девушка не сопротивлялась, когда он повел ее прочь от доктора в сторону комнаты отдыха.
– Если миссис Фолкнер спросит… – начал врач.
Отпустив руку девушки, Сокол, успевший пройти уже несколько шагов, вернулся к доктору.
– Скажите ей, что я на время вышел. И ничего больше. Миссис Фолкнер узнает о мисс Маршалл в свое время, когда настанет более подходящий момент.
– Разумеется. Предоставляю все это вам, – согласился доктор с улыбкой облегчения.
Когда Сокол проводил темноволосую девушку мимо регистрационной стойки, доктор остановился, чтобы дать медсестре указания выписать имена, которые просил Сокол. Но прежде, чем он успел заговорить, сестра начала первой. До Сокола, свернувшего в коридор, донесся ее голос:
– Только что звонил сын мистера Фолкнера. Он скоро будет здесь.
Сокол встретил эту новость с мрачным удовлетворением. Дел здесь предстоит проделать немало и, главное, – быстро. Скорое прибытие Чэда означает, что теперь за работу возьмутся двое. А кое-какие из этих дел таковы, что для них потребуются вся сила и власть имени Фолкнера. Но Сокол не имел прав на использование этого имени. Тут уж ответственность ляжет на Чэда. Хмурая, безрадостная улыбка искривила губы Сокола, когда он подумал, что ему придется работать рука об руку со своим полубратом. Впервые в жизни.
Но прежде, чем можно будет начать действовать, Сокол должен получить ответы на кое-какие вопросы, чтобы точно знать, с чем им предстоит столкнуться. Скрывая резкость взгляда за завесой темных ресниц, он глянул искоса на шедшую рядом с ним девушку. Он чувствовал, как она дрожит не переставая. На напряженном лице – выражение страха. Чувство было подлинным, неподдельным. В этом Сокол не сомневался.
Он отыскал дверь комнаты отдыха медперсонала и шагнул вперед, чтобы распахнуть ее перед своей спутницей. На какую-то долю секунды он оказался совсем близко от девушки и ощутил исходивший от нее еле уловимый аромат сандала и мускуса. Затем он уловил в этом тонком запахе дух спиртного и распознал в нем шампанское. И в нем вновь вспыхнула злость на эту молодую привлекательную женщину, веселившуюся совсем недавно с его отцом.
В комнате отдыха никого не было. Темноволосая девушка вошла, казалось, она даже не заметила, что Сокол отпустил ее руку, чтобы закрыть дверь. Он окинул помещение взглядом и увидел кофейник, стоящий на столе, и рядом – стопку пластмассовых чашек.
– Хотите кофе? – казалось, его вопрос застал девушку врасплох, словно она забыла, что в комнате есть еще кто-то, кроме нее.
– Нет, – машинально ответила она, затем мгновение спустя передумала: – Да, пожалуйста.
Сокол наполнил две чашки. На столе подле кофейника стояли сахарница и банка сухих сливок.
– Сливки или сахар?
– Нет, – покачала головой девушка, и Сокол решил, что она отказывается и от того, и от другого.
Он прошел через комнату и протянул девушке чашку с кофе. Та взяла ее и стала безучастно отхлебывать обжигающий черный напиток. Вид у нее был очень хрупкий и беззащитный. Сокол понял, что она едва удерживается от слез, то и дело наворачивавшихся на глаза. Душевная мука, казалось, полностью поглотила ее, хотя девушка ничем внешне этого не показывала. Сокол с холодным отчуждением восхищался ее самообладанием. Для него было очевидно, что сия особа испытывает к его отцу глубокое чувство, но это ничуть не уменьшало раздражения молодого человека.
– Давно вы знакомы с Джоном Букананом? – Сокол не спросил, а буквально бросил ей в лицо этот вопрос.
Девушка вздрогнула и недоуменно посмотрела на него, смущенная и озадаченная яростной враждебностью, прозвучавшей в его голосе. «Так от нее ничего не добьешься», – подумал Сокол и постарался смягчить и выражение лица, и тон разговора:
– Почему бы вам не присесть, мисс Маршалл?
– Я не могу больше сидеть, – тихо проговорила девушка, и Сокол каким-то внутренним чутьем понял, что означают эти слова. Ее угнетало собственное бездействие, невозможность хоть как-то помочь Фолкнеру.
– Как давно вы с ним знакомы? – повторил он, не пытаясь более уговорить девушку присесть.
– С июня, – она прижала руку ко лбу и вздохнула. – По-видимому, уже более трех месяцев.
Значит они познакомились не совсем так, как решил вначале Сокол… Узнав, что девушка – медсестра, он подумал, что отец заприметил ее год назад, когда попал в больницу с первым инфарктом.
– Вы ведь медсестра? – спросил он. – Как вы с ним познакомились?
– Однажды вечером ехала домой после работы. Шел сильный дождь. Его грузовик сломался на дороге. Я остановилась, чтобы подвезти его, – она откинула назад голову, обозначив чистую, плавную линию шеи, и рассмеялась тихим, недоверчивым смехом: – До сегодняшней ночи я даже не знала, кто он такой. Ну разве можно в это поверить? Он сказал, что его зовут Джон Буканан и что он работает ночным сторожем. Я ему поверила. А почему, собственно, я должна была в этом сомневаться?
– Его зовут Джон Буканан Фолкнер, – проговорил Сокол с нажимом на фамилию.
Чем больше он узнавал об этой истории, тем менее его удивляло, что отец скрывал, кто он такой. Это было очень на него похоже: стараться сохранить инкогнито, чтобы завести любовную связь с женщиной, которую бы привлекал он сам, а не его положение. Разве он не сделал то же самое, выбрав себе в любовницы мать Сокола? Женщину из племени навахо, которая не имела ни малейшего представления о том, кем на самом деле был отец ее детей…
– Это уже здесь, в больнице, медсестра обнаружила, кто он. Почему Джон скрывал от меня свою фамилию? – недоуменно спросила девушка. – Я понимаю, отчего он таился от меня в первое время, но потом, когда мы стали друзьями… Неужели он думал, что это может как-то изменить мое отношение к нему?
Но Сокола вовсе не интересовало обсуждение мотивов, двигавших его отцом. Ему были нужны подробности, имевшие непосредственное отношение к обстоятельствам, при которых тот попал в больницу.
– Я хочу точно знать, что произошло нынешним вечером, мисс Маршалл. Что вызвало у него сердечный приступ?
Девушка пристально рассматривала чашку с кофе, которую сжимала в руках.
– Сегодня день моего рождения, – начала она почти бесстрастно, и по этой бесцветности и невыразительности голоса можно было догадаться, как много радости доставляло ей общество Фолкнера и как много она потеряла после того, что случилось. – Джон пригласил меня на праздничный ужин – шампанское, свечи и все такое. – Сокол без труда представил себе эту романтическую обстановку и отца, который веселится за праздничным столом, сидя с привлекательной юной женщиной. – Он ни слова не сказал о том, что неважно себя чувствует. Думаю, не хотел портить вечер. А я так ничего и не заметила, – в голосе девушки впервые прорвалось какое-то чувство, и это был горький укор самой себе. – Потом, когда мы приехали ко мне домой, я собиралась приготовить кофе…
– Потом? После чего – потом, мисс Маршалл? – внезапный вопрос Сокола прервал ее нерадостные воспоминания. – Меня не особенно заботят ваши любовные отношения с мистером Фолкнером… Я хочу только знать, был ли он одет, когда приехала карета «скорой помощи», и находился ли он в это время в постели.
– Да, он был одет! И нет – он не лежал в постели! – горячо воскликнула девушка. – Джон и я были друзьями! У нас не было любовной связи! Только простая дружба – с обеих сторон! Почему никто не желает в это поверить? Неужели это настолько невозможно?! – она отвернулась, задыхаясь от гневных рыданий.
Сокол ничего не ответил, молча изучая плачущую девушку. Ее возмущение выглядело совершенно искренним. Возможно, Сокол с самого начала неверно оценил ее взаимоотношения с отцом, но сейчас совершенно неважно, какими они были на самом деле. Главное – он получил ответ на два самых важных вопроса. Теперь можно начинать действовать.
Сокол повернулся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Ему даже в голову не пришло извиниться перед девушкой или как-то утешить ее. Однако эта бесчувственность не была намеренной. Никто никогда не проявлял к нему ни сочувствия, ни внимания, потому и он не привык их выказывать.
Регистрационная сестра уже приготовила нужный список имен. Но не успел Сокол просмотреть его, как в приемный покой вошел Чэд.
Отлично сшитый костюм из светлой шерсти скрывал начинающую полнеть талию – неизбежное следствие слишком многих лeнчей с мартини, – и это позволяло Чэду сохранять подтянутый вид. Он держался с напряженно прямой спиной – выправка, сохранившаяся после нескольких лет, проведенных в частной военной школе. Его неправдоподобно красивое, загорелое лицо обрамляли золотисто-русые волосы. Из прически не выбивалась ни единая прядка, словно Чэд явился в больницу прямо из парикмахерской – спокойный, невозмутимый, уверенный в себе баловень судьбы. И вдруг его безмятежные карие глаза похолодели – он увидел Сокола.
– Что ты здесь делаешь?
Сокол, не отвечая, отошел прочь от регистрационной стойки. Убийственный взгляд, которым одарил его сводный брат, уже привлек внимание медсестры, а Сокол не хотел, чтобы она слышала их разговор. Они прошли к дальней стене и остановились.
– Я прилетел сюда с Кэтрин… по ее просьбе… – начал Сокол.
Это сообщение еще больше возмутило Чэда. Он не понимал той жестокой игры, которую его мать вела с Соколом, и ревниво негодовал всякий раз, когда побочный сын отца оказывался так или иначе вовлеченным в семейный круг.
– Где Кэрол и Джонни? Они здесь? – бросил он, оглядывая холл приемного покоя в поисках жены и сына.
– Нет. Ее родители привезут их утром на машине.
Сокол внезапно подумал о том, что когда отец умрет, то не останется больше никого, кто стоял бы между ним и Фолкнерами с Ролинзами. Последние десять лет с молчаливого разрешения отца Сокол свободно приезжал на ранчо и уезжал, когда того хотел. Теперь же они позаботятся о том, чтобы сын индианки исчез навсегда. Но сейчас это мало заботило Сокола.
– Как там отец? Он что, того?..
Такой вопрос могли бы задавать друг другу, если бы умели говорить, стервятники, слетающиеся к упавшему животному, – подумалось Соколу. Долго ли еще осталось ждать или можно начинать рвать добычу? Странный вопрос для любящего сына… Но какую бы привязанность к отцу не испытывал Чэд в прошлом, это чувство давно разъела и исказила горечь. Слишком уж долго он находился в тени, на втором плане. Сокол не осуждал брата. Он понимал, что без стервятников в природе не обойтись – и они выполняют нужную работу. Ничего не поделаешь, если эти пожиратели падали иногда набрасываются на живую жертву, не дождавшись ее смерти.
– Он жив, но состояние не слишком хорошее, – сообщил Сокол, наблюдая, как его сводный брат пытается изобразить озабоченность и тревогу.
– Где он? Думаю, мне лучше пойти туда. Я наверняка нужен матери, – сказал Чэд.
– Есть более неотложные дела, которыми тебе надо заняться, – Сокол остановил Чэда, направившегося уже к регистрационной стойке.
– Что такое? – высокомерно осведомился Чэд: «Не тебе, дескать, решать, чем мне заниматься».
Сокол скривил губы в усмешке:
– Выяснилось, что Фолкнер находился у друга, когда у него случился приступ. А другом этим оказалась женщина…
Чэд не сразу осознал, что говорит Сокол, а когда понял, гневный румянец залил его загорелое лицо.
– Сукин сын! – пробормотал Чэд сквозь стиснутые зубы. – Он даже умереть не может без того, чтобы не затащить нас в свое дерьмо.
– Вот список тех, кому известны обстоятельства, при которых Фолкнер попал в больницу, – Сокол протянул брату листок бумаги. – Пока еще у прессы нет никакой зацепки, но мы оба понимаем, что если газетчики и телевидение сумеют что-нибудь раскопать, то поднимут такой шум, что чертям станет тошно.
– Так что же нам, шут его побери, делать? – Чэд запустил пальцы в свою безукоризненную прическу.
«Стало быть, уже «мы», – отметил про себя Сокол.
– Позвони судье Гарви. Он кое-чем обязан Фолкнеру. Ну, сам знаешь, политические долги. Фолкнер помог ему. Дом Гарви находится в том же районе, что и квартира этой женщины, и в радиусе действия той же самой «Скорой помощи». Я уверен, тебе удастся убедить Гарви, что в момент, когда начался сердечный приступ, Фолкнер находился у него в доме, – объяснил Сокол.
– Откуда ты узнал про Гарви? – насторожился Чэд, удивленно и подозрительно изучая сводного брата прищуренным взглядом.
– Слышал, – Сокол махнул рукой: не время, дескать, сейчас обсуждать такие пустяки. – Затем тебе надо будет подмазать людей из этого списка, чтобы они держали язык за зубами. Самым трудным будет изменить запись в журнале о вызове «скорой помощи». Сколько у тебя с собой наличных?
Сокол знал, что обычно Чэд носит с собой уйму денег. Повернувшись, чтобы регистрационная сестра за стойкой не видела, что он делает, Чэд достал из кармана бумажник и заглянул в него. Денег действительно оказалось немало.
– Хорошо, – сказал Сокол. – Я тут кое-что выиграл в покер, так что у нас двоих соберется достаточно, чтобы уладить это дело.
– Опять сплутовал и выманил у ребят всю получку? – ухмыльнулся Чэд.
– Я никогда не прибегаю к плутовству.
Сокол хорошо помнил тот единственный раз, когда Чэд сел играть в покер с рабочими на ферме. Он совершенно не умел скрывать своих чувств, на его красивом лице отражалось все, что творилось у него в душе, – читать его было легко, как детскую книгу. Не прошло и получаса, как он проигрался в пух и прах. А Сокол, как на грех, выиграл большинство ставок. Разразилась безобразная сцена, и неизвестно, чем бы закончилось дело, – какой дракой, а, может быть, и кровопролитием, – если бы не вмешались двое ковбоев, которые не играли с ними.
Тогда удалось поладить миром, но с тех пор, когда за карточным столом появлялся Чэд, Сокол тут же выходил из игры, независимо от того, выигрывал он или проигрывал. Сокол знал: Чэд уверен, что сводный брат просто боится его. На самом деле было множество причин, по которым Сокол избегал столкновений с Чэдом, но ни одна из них не имела ничего общего со страхом перед братом. Во-первых, он почти был уверен, что ковбои в драке встанут на сторону Чэда. Ни один из тех парней, кто позволил себе дружбу с Соколом, не остался работать на ранчо. Ролинз лично следил за этим. Но это было лишь полдела. Самым главным из того, что удерживало Сокола от схватки со сводным братом, было сознание: Чэд – сын Кэтрин. Причинить ему боль – означало причинить боль самой Кэтрин.
Сокол никогда не давал себе труда анализировать мотивы своих поступков и сами поступки, или же задумываться о прошлом. Сталкиваясь с какой-либо ситуацией, он действовал так, как, по его мнению, следует действовать в настоящий момент, и не терзал себя сомнениями – прав он или неправ. Точно так же он вел себя и сейчас, когда события требовали от него быстрых, решительных поступков. Он знал, что никто его за это не поблагодарит. Вернее всего, Чэд припишет все заслуги себе. Но Сокол преследовал только одну цель – уберечь Кэтрин от публичного унижения. Ничто другое его не волновало. И поскольку Чэд согласился с его планом, то следовало действовать, не теряя ни секунды.
– Думаю, тебе стоит позвонить Гарви прямо сейчас, – предложил Сокол. – А как только ты уладишь с судьей, тут же примемся работать со списком.
– Идет. – Чэд направился было к телефонной будке, затем остановился: – А как быть с этой женщиной?
– Обсудим это потом. Давай сначала разберемся с Гарви.
Судье пришлось слегка повыкручивать руки – словесно, разумеется, – после чего он согласился изложить нужную версию событий, чтобы сберечь доброе имя своего друга. Затем настал черед людей из списка, подготовленного медсестрой. Тактика была простой, но действенной. Братья убеждали каждого из них по отдельности помочь честной и ни в чем не повинной семье, которая может пострадать от грязи, которая на нее обрушится, и подкрепляли свои убедительные просьбы деньгами. В общем, все это заняло менее получаса. Сокол понимал: несмотря на то, что удалось скрыть правду, толки об этой истории все равно поднимутся немалые. Скандала избежать не удастся. Но он по крайней мере не просочится ни в газеты, ни на телевидение.
Осталась лишь одна сложность – запись в журнале вызовов «скорой помощи». Но и она разрешилась довольно просто. Сокол и Чэд вскоре встретились в приемном покое возле регистрационной стойки. На красивом лице Чэда играла усмешка.
– Фрэнк Бродмор уладит дело с журналом, – сообщил он довольно. – Нам повезло. Оказалось, что он по совместительству – юрист при этой больнице. Так что запись будет исправлена. Теперь принимаемся за женщину…
– Она здесь… – начал Сокол, но так и не успел закончить.
– Здесь?! – ошеломленно воскликнул Чэд, словно не веря своим ушам. – В этой больнице?
– Да. Она приехала в «скорой помощи» вместе с Фолкнером, – бесстрастно ответил Сокол.
– Где она сейчас? – Чэда не интересовало, как женщина попала сюда. Его занимало совсем другое: – Господи Боже, надеюсь, не в палате отца! Я не позволю, чтобы мать переживала подобное унижение!
– Кэтрин пока даже не подозревает о ее существовании. Уверен, что позже придется ей рассказать обо всем, но сейчас доктор… доктор Сандерсон… согласился держать в тайне от Кэтрин обстоятельства, при которых Фолкнер попал сюда, – объяснил Сокол. – Доктор разрешил мне отвести женщину в комнату отдыха для сотрудников – на тот случай, если в больницу прорвутся репортеры и начнут задавать вопросы.
– Я требую, чтобы ее немедленно убрали отсюда, – отрезал Чэд.
– Кажется, придется оставить ее здесь до тех пор, пока не станет что-либо известно о состоянии Фолкнера. Она утверждает, что они были всего лишь друзьями, – добавил Сокол, припомнив, как страстно и убедительно говорила об этом девушка.
– Друзьями? – брови Чэда приподнялись в высокомерном и насмешливом скептицизме. – Женщины всегда были нужны отцу только для одного.
По лицу Чэда было видно, что он причисляет и самого Сокола к той же самой категории кобелей, что и отца. Он до сих пор испытывал к сводному брату холодную ненависть из-за Кэрол, своей жены, которую Сокол познал – в библейском смысле – до ее замужества.
– Во всяком случае, она не показалась мне девушкой того рода, к которому ты ее относишь, – пожал плечами Сокол. – Она, видимо, по-настоящему любит Фолкнера.
– Он был и остается ублюдком, – хрипло выговорил Чэд. – Я никогда не понимал, почему женщины, включая и мою мать, этого не замечают. Но если эта девица и вправду о нем беспокоится, ее можно уговорить уехать отсюда.
– Если она кого и послушается, то только не меня, – заметил Сокол.
Он понимал, что после недавней беседы девушка примет в штыки любые его уговоры.
– Я поговорю с ней. Только покажи мне, где она находится, – приказал Чэд.
Сокол подчинился, но было видно: он делает это не из-за приказа, а потому, что считает, что Чэд лучше его справится с делом. В конце концов наследник Фолкнера действительно обладал неким обаянием и внушал людям доверие. Они прошли по больничному коридору и остановились перед комнатой отдыха. Когда Сокол распахнул дверь, темноволосая девушка стояла у окна и смотрела в ночную темноту. Услышав звук открывающейся двери и шаги за своей спиной, она стремительно обернулась. Но тут же оживление и надежда на ее лице сменились ледяной холодностью – она узнала смуглого молодого человека, оскорбившего ее недавно цинизмом и беспричинной враждебностью.
Сокол услышал, как Чэд за его спиной пробормотал:
– Х-м-м, отец впервые проявил хоть какой-то вкус…
Это было косвенное оскорбление, направленное в адрес Сокола, – намек на его мать, в жилах которой текла кровь навахо. В голубых глазах Сокола вспыхнул огонь, но лишь на миг… Вспыхнул и тут же погас.


Вначале Ланна подумала, что кто-то из больничного персонала принес ей вести о состоянии Джона. Но когда ее взгляд встретился с безразличными голубыми глазами – единственное, что можно было прочитать в них, это скрытое высокомерие, – девушку охватил холодный гнев. Она и подумать не могла, что этот человек осмелится вернуться после тех отвратительных обвинений, которые он бросил ей в лицо. А ведь можно было сразу понять: он – из тех, кто осмелится сделать что угодно. Любую низость, любую подлость…
Вместе с тем, его грубо откровенные вопросы заставили Ланну понять: другие люди, а их не менее полдюжины, думают, вероятно, про себя все то, что этот человек произнес вслух. Хотя Ланна знает, какова на самом деле правда, но от этого ей не было легче встречаться лицом к лицу с посторонними, таящими грязные мысли. И оттого она насторожилась, заметив за спиной смуглого грубияна второго мужчину.
Этот человек был красив – настолько красив, что дух захватывало. Ростом не выше своего спутника, он был одет в дорогой, отлично сшитый костюм, придававший ему серьезный и основательный вид. Человек пошел ей навстречу, и Ланна увидела, что, несмотря на мягкую улыбку, в светло-карих глазах светилась печаль. Это немного успокоило девушку. Кажется, первоначальная надежда оказалась верной – наконец пришел хоть кто-то, чтобы утешить ее.
– Я Чэд Фолкнер, сын Джона Фолкнера, – негромко произнес молодой человек.
Эти слова разом объяснили Ланне все. Действительно, мягкость и спокойная сила, чувствовавшиеся в мужчине, во многом напомнили ей Джона.
– Я приехал сразу же, как только узнал о случившемся. Спасибо вам за то, что оставались здесь до тех пор, пока не приехали члены семьи, мисс… – он выжидающе умолк, прося тем самым Ланну представиться.
– Ланна Маршалл.
Чэд взял руку Ланны и тепло сжал ее в своих руках, и девушке захотелось разрыдаться от облегчения: наконец-то нашелся человек, с которым она может разделить свою тревогу.
– К-как он? – спросила она. – Я ничего не слышала о нем вот уже полчаса, а может, и больше…
– Держится изо всех сил, – заверил Чэд и улыбнулся, чтобы подбодрить девушку. – Вы ведь знаете, какой он сильный. Настоящий боец.
– Да, – взгляд Ланны скользнул с Чэда Фолкнера на смуглого человека, молчаливо наблюдавшего за ними, и девушка увидела в его глазах насмешку. Кажется, он только и делает, что насмехается надо всем и всеми. – Джон и я – друзья, – быстро сообщила она прежде, чем у сына Джона успело сложиться ложное представление об их отношениях с его отцом.
– Да, я знаю. Я слышал, вы находились рядом, когда у него случился приступ. Для вас это наверняка было тяжелым ударом, – сказал Чэд, успокаивая ее.
И Ланна испытала невероятное желание положить голову на плечо этому человеку, который, казалось, так хорошо понимает все, что она чувствует.
– Мы были в ресторане, чтобы отметить мой день рождения. Затем Джон проводил меня до дома, и я пригласила его войти и выпить чашку кофе. Когда я вышла на кухню, чтобы сварить кофе, то услышала, как он упал. Я…
– Нет, нет я не прошу вас рассказывать об этом, – остановил ее Чэд, когда Ланна запнулась. – Ведь все произошло совсем не оттого, что вы праздновали день рождения, не так ли?
– Нет.
Ланне начало казаться, что она нечестно использует его заботливое к ней отношение. Она выпрямилась и отдернула свою руку, все еще покоившуюся в его ладонях. Затем слабо улыбнулась, чтобы показать, что с ней все в порядке. И все это время каким-то краем сознания она чувствовала, что смуглый человек отчужденно и холодно наблюдает за ними с непроницаемым выражением на лице.
– Ланна… Могу я вас так называть? – Чэд склонил набок голову и улыбнулся ей с такой непосредственной простотой, что Ланна тут же разрешающе кивнула. – Ланна, мне надо кое о чем вас попросить, но я не хотел бы, чтобы вы неверно меня поняли.
– О чем же? – Ланна вся обратилась во внимание: неужели она может хоть как-то помочь сейчас семье Джона.
– Я бы предпочел, чтобы никто не знал, что мой отец нынешним вечером находился у вас. Какой бы невинной ни была ваша дружба с отцом, это не будет иметь значения, если газетчики докопаются до обстоятельств. Я не желаю, чтобы репутации – и моей семьи, и ваша – пострадали, если в печати появятся какие-либо грязные инсинуации, – объяснил он. – Вы знаете, кем является мой отец, и вполне естественно, что пресса немедленно сообщит о том, что у него случился второй инфаркт. Избежать этого невозможно. Однако я хочу уберечь вас и мою мать от нечистоплотной возни, которую могут поднять газеты. Но сделать это я могу только, если мы будем действовать заодно.
– Как я могу помочь? – предусмотрительность Чэда и его забота о ее репутации тронули и совершенно обезоружили девушку.
– Я хотел бы, чтоб вы уехали домой. Сокол отвезет вас, – пояснил Чэд и, увидев, как омрачилось лицо девушки, добавил: – Обещаю вам, что позвоню, как только появятся хоть малейшие изменения в состоянии отца. Скоро должны появиться репортеры. Если мы хотим скрыть ваше имя от прессы, то будет разумнее, чтобы вас к этому времени здесь уже не было. А не то ваше присутствие вызовет массу вопросов, на которые трудно будет ответить. Мне не хотелось бы, чтобы вам пришлось пройти через все это.
– Да, да, я понимаю, – согласилась Ланна.
– Спасибо, Ланна, – его улыбка согрела девушку своей теплотой. – И обещаю, что ваше имя вообще не будет упоминаться. Знаю, это именно то, что он сам бы хотел.
В этом она ничуть не сомневалась. Джон был джентльменом в самом подлинном смысле этого слова. И точно таков же, кажется, его сын. Эта мысль показалась Ланне очень утешительной.
– Вы очень добры, мистер Фолкнер, – пробормотала она.
– Зовите меня Чэд, – попросил он с улыбкой, а затем, сразу помрачнев, произнес: – Мне очень жаль, что я не могу больше с вами оставаться, но вы, конечно же, поймете меня: я сейчас очень нужен матери.
– Естественно. Я и не думала вас задерживать, – заверила его Ланна, качнув темной головкой.
Чэд полуобернулся и прикоснулся к ее плечу, словно безмолвно утешая и успокаивая девушку.
– Сокол присмотрит за тем, чтобы вы благополучно добрались до дому. А я позвоню, как только появятся хоть какие-нибудь изменения.
– Спасибо.
Но когда Ланна посмотрела на молчаливого человека, который должен был сопровождать ее домой, в глазах ее вновь вспыхнула настороженность. Тот, кого Чэд назвал Соколом, ответил ей бесстрастным взглядом, по которому невозможно было догадаться, как он относится к заданию, которое поручил ему Чэд. Во всяком случае, он ничем не выразил своего неудовольствия.
Чэд задержался у двери, словно желая что-то сказать ему. Безразличный взгляд голубых глаз Сокола лениво переместился с девушки на Чэда. Ланна не расслышала, что сказал Чэд. Человек по имени Сокол коротко кивнул в ответ. Что бы ни было сказано, выражение его лица не изменилось. Когда Чэд вышел из комнаты отдыха, оставив ее наедине с Соколом, девушка почувствовала неловкость и смущение.
– Я могу вызвать такси, – предложила она.
Резкая линия его губ скривилась в насмешливой улыбке.
– Вы ведь не хотите расстроить планы Чэда, не так ли? – вежливо произнес он, с подчеркнутой медлительностью растягивая слова. – Он будет о вас беспокоиться. Разве вы хотите этого?
– Нет, – отрезала Ланна, спрашивая себя, почему ее не оставляет чувство, будто он над ней насмехается.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ночной путь - Дайли Джанет

Разделы:
1234

Часть вторая

56

Часть третья

789101112

Часть четвертая

1314151617181920

Ваши комментарии
к роману Ночной путь - Дайли Джанет



Книга великолепная! из редких книг, которые потянет перечитать.
Ночной путь - Дайли ДжанетЕлена
27.06.2011, 15.34





А мне наоборот книга показалась ужасной. Более депрессивного ЛР мне ещё не встречалось. А ещё у этой писательницы мне довелось прочесть "Гордые и свободные". Вообще вздёрнуться можно...Больше похоже не на ЛР, а на просто исторический роман.
Ночной путь - Дайли ДжанетМарина
8.06.2012, 4.51





Эта же книга идет еще и под названием "Мастер поцелуев".
Ночной путь - Дайли ДжанетМаруся
7.01.2013, 7.26





Читала без отрыва, отлично. Много нового и интересного можно узнать. Гг-и нормальные люди, без соплей. Советую
Ночной путь - Дайли Джанетиришка
18.07.2013, 13.50





Хорошая книга, интересный сюжет!!!
Ночной путь - Дайли Джанетjana
9.10.2013, 20.44





Действительно любовный роман, а не эротический рассказ. Характеры-весьма интересные, сюжет захватывает. Читается легко.
Ночной путь - Дайли ДжанетЛеля
27.02.2014, 22.15





Мне очень сильно понравился рассказ) я готова читать и читать его( у них была такая любовь , я ни как не могу выразить свои чувства об этом рассказе он суперский, и мне жаль что это конец, и не будет продолжения
Ночной путь - Дайли Джанетазиза
14.04.2014, 10.55





Интересно а не выдет фильм об этом рассказе? Я бы очень хотела посмотреть
Ночной путь - Дайли Джанетазиза
14.04.2014, 10.58





Прекрасный роман!Прощай домашние дела!
Ночной путь - Дайли ДжанетНаталья 66
25.10.2014, 15.44





этот роман-как глоток нектара
Ночной путь - Дайли Джанетрамирва
23.11.2014, 18.07





Прочитала книгу за один день.Считаю, что не зря потратила время и получила удовольствие от романа. Начало немного затянуто,а развязка очень стремительная. Все получили то, что заслужили.
Ночной путь - Дайли Джанетелена
8.11.2015, 20.22





роман хороший,о настоящем мужчине,борце.отец Сокола дерьмо
Ночной путь - Дайли Джанетаксинья
11.11.2015, 19.38





Интересный роман, начало и середина интригующие, но конец слишком стремительный, целый роман ждешь чего то ждёшь, а он бац- и закончился. Это уже второй роман , который читаю у этой писательницы (первый был "Похищение по-мексикански")все интересно, но конец смазан
Ночной путь - Дайли ДжанетЕ
1.05.2016, 22.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234

Часть вторая

56

Часть третья

789101112

Часть четвертая

1314151617181920

Rambler's Top100