Читать онлайн Наследство для двоих, автора - Дайли Джанет, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство для двоих - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство для двоих - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство для двоих - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Наследство для двоих

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Лондон стал первой остановкой в их путешествии за границу. Полная возбуждения и неистощимой энергии, Эбби никак не могла взять в толк, почему первый день их пребывания в новой стране протекает так неинтересно. Ей хотелось выйти наружу и обследовать этот город, жители которого ездят не по той стороне улицы и разговаривают так чудно, что она их насилу понимает. Ей хотелось прокатиться на красном двухэтажном автобусе и поглядеть на дворец, где живет королева.
– Бэбс, мне кажется, она будет мучить нас до тех пор, пока мы что-нибудь не предпримем, – сказал Дин, поймав Эбби за руки и заставив неподвижно встать напротив своего стула.
Одного взгляда на улыбающееся лицо отца было достаточно, чтобы она поняла: он смирился со своей участью.
– Бен говорит, что я – вся в дедушку, никогда не отступаюсь от своего.
– Наверное, он прав, – согласился Дин. Временами упрямство дочери граничило с одержимостью, однако эта особенность девочки смягчалась природной добротой и открытостью ее натуры. Она не такая застенчивая и чувствительная, как Рейчел, нередко думалось Дину, когда он вспоминал, как неотступно следила за ним вторая дочь взглядом своих синих глаз. Они редко вспыхивали тем лукавым огоньком, который был присущ Эбби.
– Бен всегда прав, – уверенно заявила девочка.
– По крайней мере, в большинстве случаев. – Дин любовно щелкнул дочку по носу и перевел взгляд на Бэбс. Та – все еще в пижаме – устроилась на диване, заваленном кучей больших и малых подушек. – Давай-ка выведем ребенка на прогулку, Бэбс. Свежий воздух и немного солнца нам не повредят.
– Сомневаюсь, дорогой. – Она потянулась к чашке с кофе, стоявшей на краю журнального столика. Вместо того, чтобы спускаться по утрам в ресторан, семейство предпочитало заказывать завтрак прямо в гостиничный номер. – Я чувствую себя даже хуже, чем после барбекю у Макдоннелов. Мне кажется, что мои глаза превратились в пару очищенных виноградин, нафаршированных косточками, а в теле – такая тяжесть, будто я вешу центнер.
– Если она стала такой толстой, значит, ей действительно не мешает размяться, правда, папа? – с притворной озабоченностью проговорила Эбби.
– Ты совершенно права.
– А вот у меня есть мысль получше, – сказала Бэбс и на секунду умолкла, чтобы глотнуть кофе. – Вы с Эбби отправитесь на прогулку, а меня оставите в покое.
– Ну уж нет! – Эбби вырвалась из отцовских рук и, подойдя к дивану, забрала у матери недопитую чашку. – Раз мы приехали сюда на каникулы, то должны развлекаться.
Через час, в течение которого не умолкали бурные споры, троица все же вышла из отеля и направилась бродить по улицам Лондона. Точнее, брели Дин и Бэбс, а Эбби скакала впереди, словно молодая козочка. Ей не терпелось поскорее познакомиться со звуками и образами этого незнакомого города.
Неожиданно она остановилась и с озабоченным лицом направилась к родителям.
– А почему нет тумана? Ведь в Лондоне всегда должен быть туман!
– Но не каждый же день, – сказала Бэбс. – Здесь – как и у нас дома, в Техасе. Иногда туман собирается по ночам или ранним утром, а иногда висит только над рекой и над пастбищами.
– Да, тогда мне бывает страшно, – кивнула Эбби, однако ее глазенки светились от восторга.
– Гляди, пожалуйста, по сторонам, а то обязательно на кого-нибудь наткнешься, – предупредила ее мать.
– И не уходи далеко от нас, – добавил Дин, когда Эбби снова вприпрыжку пустилась вперед. – А не то потеряешься.
– Хорошо, папа. – Девочка неохотно замедлила шаг.
Если бы здесь была Рейчел, подумалось Дину, она шла бы рядом с ним, крепко держа его за руку, особенно в общественных местах, где много незнакомых. Она всегда вела себя так и объясняла это тем, что боится потеряться, однако Дин знал: на самом деле Рейчел была чересчур робкой и чувствовала неуверенность, будучи предоставлена самой себе. А вот для Эбби не существовало такого понятия, как «незнакомец». Как бы ни были похожи внешне его дочери, они отличались друг от друга, как день и ночь.
– Я совсем забыл тебе сказать, Бэбс. Сегодня утром, когда ты еще спала, я договорился о том, чтобы нам предоставили гида. Завтра он повозит вас с Эбби по городу и покажет достопримечательности. Я же до конца недели, вероятно, буду занят с утра до вечера, заканчивая дела, связанные с представительством нашей фирмы в Лондоне.
– Эбби это не понравится. – Такая мысль не нравилась и самой Бэбс, но она предпочла об этом умолчать.
– Ей предстоит увидеть слишком много нового, так что она даже не заметит моего отсутствия. Присматривай за ней получше. Ты же знаешь, какая она егоза, – улыбнулся Дин. – Вертит головой в разные стороны, как игрушечная собачка на заднем стекле машины.
* * *
В течение следующих трех дней Бэбс и Эбби в сопровождении незаметной Жюстин и гида по имени Артур Бигсби с интересом осмотрели все положенные достопримечательности. Они наблюдали торжественную смену караула у Букингемского дворца, но Эбби была здорово разочарована тем, что ей так и не удалось увидеть королеву. Кроме того, их дом в Ривер-Бенде был, по ее мнению, гораздо лучше дворца, хотя, признала она, и меньше по размеру. Сильное впечатление произвели на нее блеск драгоценностей в королевской короне и прочие монаршие регалии, хранящиеся в замке Тауэр. Девочка вступила в непримиримый спор с Артуром, который пытался убедить ее в том, что Биг Бен – это самый большой колокол Часовой башни здания парламента в Вестминстере. В Техасе любому было известно, то Биг Бен – это часы.
Эбби понравилось Вестминстерское аббатство, хотя она и не понимала, кому охота, чтобы его хоронили в церкви. Для этого существуют кладбища. Она с упоением кормила голубей на Трафальгарской площади, а один даже сел ей на голову.
Когда за обедом они встретились с Дином, девочка обрушила на отца бесконечный поток впечатлений и вопросов. Почему на площади Пиккадили-серкус нет цирка?
type="note" l:href="#n_7">[7]
Почему англичане называют ужин «поздним чаем», а пирожные – бисквитами? А если есть «поздний чай», то что такое «ранний чай»?
В конце концов Дин ткнул пальцем в ее тарелку и сурово велел:
– Ешь.
– А вот бедный Артур выносил все это безропотно, – съязвила Бэбс. – Она совершенно вымотала этого беднягу. Как, впрочем, и меня.
– Ладно, завтра все будет иначе. Мы, наверное, отправимся в «Крэббет Парк» и посмотрим на их лошадей.
– Правда, папочка? Мы честно-честно поедем туда завтра? – восторженно затрещала Эбби.
– Да, выедем пораньше утром, чтобы провести там побольше времени.
– Поезжайте вдвоем с Эбби, – предложила Бэбс. – Я ведь даже не могу отличить жеребца от мерина.
– Но это же так просто, мамочка! Бен говорит, что для этого надо всего лишь…
– Эбби, перебивать взрослых – невежливо. – Дин изо всех сил пытался сделать строгий вид и при этом не рассмеяться.
– Я точно тебе говорю, Дин, кое-какие вещи, которые она знает, могут заставить покраснеть даже Жюстин, – заметила Бэбс и продолжила мысль с того места, на котором ее перебила Эбби. – Так вот, я лучше отправлюсь в тот бутик в Челси, который называется «Базаар». Он принадлежит какой-то Мэри Куант – самому модному сейчас модельеру. Я ведь тут еще ни разу не ходила по магазинам.
– Мне тоже хочется по магазинам, – с горячностью заявила Эбби, – но я лучше поеду с папой в «Крэббет Парк».
– А разве мы не можем пройтись по магазинам все вместе – прямо после обеда? – спросил Дин. – Я ведь тоже в них еще не заглядывал. – Ему хотелось купить что-нибудь симпатичное для Рейчел.
– У меня назначена встреча с парикмахершей. Если ты хочешь, чтобы сегодня на ужине у твоего лондонского управляющего я выглядела прилично, я не могу ее отменить.
– В таком случае мы отправимся по магазинам вдвоем с Эбби, а с тобой встретимся позже в гостинице.
Таксист высадил их у входа в универсальный магазин на Селфридже. Обычно для Дина всегда было целой проблемой выбрать что-нибудь для Рейчел, особенно если речь шла об одежде. Он никак не мог решить, понравится ли ей тот или иной подарок и подойдет ли он ей вообще. Теперь, когда рядом с ним находилась Эбби, Дин рассчитывал, что ему будет легче справиться с этой задачей.
Они вошли в секцию детской одежды, и Дин сразу же приметил отделанное кружевами платьице в сиреневую клетку.
– Взгляни, Эбби, оно тебе нравится?
– Ничего, – сморщила носик девочка, – но я не люблю сиреневый цвет. Посмотри лучше вот на это голубое платьице, папа. Правда, хорошенькое? Оно подошло бы к моим глазам.
– Наверняка. Может, примеришь? И сиреневое – тоже.
– Ну папа… – стала сопротивляться девочка.
– Сделай это хотя бы для меня. Мне просто хочется посмотреть, как ты в нем будешь выглядеть.
– Ладно, – согласилась она, не забыв при этом демонстративно вздохнуть.
Через несколько минут Эбби вышла из примерочной, облаченная в клетчатое платье.
– Ну вот, сам смотри. – Она сделала медленный пируэт. – Оно мне совершенно не идет.
Дин не мог не согласиться: Эбби платье не шло. Однако он смотрел на дочь и видел на ее месте Рейчел – спокойную и сдержанную, с темными волосами, стянутыми в хвост на затылке. Ей бы это платье подошло.
– Ладно, снимай его и примерь голубое. – Как только девчушка снова скрылась в примерочной, Дин повернулся к продавцу и сказал: – Я возьму это сиреневое платье, но мне хотелось бы, чтобы оно было отправлено по определенному адресу.
– Однако ваша дочь…
– Я покупаю его не для Эбби.
– Очень хорошо, сэр. Мы будем счастливы переслать его по любому адресу, который вы назовете.
После голубого платья Эбби перемерила еще с полдюжины других нарядов – от спортивной одежды до вычурных, предназначенных для торжественных событий туалетов. В итоге она выбрала три, без которых более не представляла своей жизни. Пока Дин расплачивался за покупки, Эбби заметила, как еще один служащий магазина упаковывает то самое платье в сиреневую клетку, от которого она отказалась.
– Папа, – дернула она отца за рукав, – я же сказала тебе, что мне это платье не нравится.
– Ты имеешь в виду сиреневое? – прикинулся он. – Наверное, его купили для какой-нибудь другой девочки. – Ох, слава Богу! – Эбби театрально закатила глаза к потолку, изображая огромное облегчение. – А я-то уж испугалась, что ты его для меня купил.
Продавец вручил Дину пакеты с обновками, а Эбби уже снова засуетилась:
– Куда теперь, папочка?
– Куда хочешь. А впрочем, уже довольно поздно. Может, вернемся в отель?
– Но мы же с тобой собрались ходить по магазинам! – удивленно вздернула брови девочка.
– Вот и сходили. – В подтверждение своих слов Дин потряс пакетами.
– Ах, папочка, как же я тебя люблю! – расплылась в широкой улыбке Эбби.
Когда они вернулись в гостиницу, Жюстин приняла из рук Дина пакеты и сообщила, что миссис Лоусон еще не вернулась от парикмахерши. Взглянув на часы и мысленно сделав поправку на разницу во времени, он вошел в спальню и плотно прикрыл за собой дверь. Телефон располагался на тумбочке, стоявшей между кроватями. Дин снял трубку и набрал номер диспетчерской отеля.
– Чем могу служить? – раздался доброжелательный голос с классическим английским произношением.
– Я хотел бы заказать международный разговор с Калифорнией.
Дин сообщил телефонистке все необходимые сведения, в течение минуты слушал щелчки и шорохи на линии, пока в трубке наконец не раздались длинные глухие гудки. А затем, перекрывая слабый треск помех, раздался голос Кэролайн. Как обычно в таких случаях, он почувствовал прилив радости.
– Привет, дорогая. – Дин крепче сжал телефонную трубку, словно не желая отпускать от себя любимую.
– Дин? – В ее голосе прозвучало удивление и радость. – А я думала, что ты уехал…
– Я звоню из Лондона. Невыносимо скучаю по тебе, вот и решил позвонить. Как ты поживаешь? Судя по голосу, замечательно?
Дин закинул ноги на покрывало, откинулся на подушки и стал смотреть в белый потолок над головой. Однако там он отчетливо видел лицо Кэролайн.
– У меня все хорошо. У Рейчел – тоже. Она стоит рядом со мной и дергает меня за руку. По-моему, хочет поздороваться с тобой.
– Передай ей трубку.
Через секунду он услышал голосок Рейчел.
– Дин, это вправду ты? И ты звонишь мне из Лондона?
Несмотря на торопливую скороговорку вопросов, в голоске девочки звучала трогательная нежность. Но не из-за этого Дин почувствовал боль. Его вновь укололо ее обращение. Она никогда не называла его «папа» или «папочка» – всегда только «Дин». На этом настояла Кэролайн. Она также настаивала на том, чтобы Рейчел с самого начала знала об обстоятельствах своего рождения. Она не собиралась, подобно другим, скрывать от дочери, что ее родители не были ни женаты, ни разведены. Ее одноклассники и друзья наверняка будут задавать ей ехидные вопросы или делать обидные замечания, и они станут не такими болезненными для девочки, если она будет к ним готова. По мнению Кэролайн, то, что Рейчел называла его Дином, давало ей некоторый простор для маневра в случае расспросов об ее отце. Она могла сама выбирать, что рассказывать, а о чем умолчать. Дин был вынужден согласиться с Кэролайн, хотя ему все это и не нравилось. Ему не нравилось, что Рейчел было известно о его другой семье и другой дочери, не нравилось, что она задавала о них вопросы, не нравилось чувство собственной вины.
– Да, это я, и звоню из Англии. – Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы говорить спокойным, радостным тоном. – Сегодня я тебе кое-что купил. Подарок тебе уже отослали, так что ты получишь его уже через несколько недель.
– А что ты купил?
– Не скажу. Это сюрприз. Но, думаю, тебе это очень понравится. Кстати, угадай, куда я поеду завтра.
– Куда?
– В «Крэббет Парк». Помнишь книжку про леди Энн Блант, которую я прислал тебе на Рождество? Мы с тобой читали ее, когда я приезжал в январе.
– Да! – восторженно закричала девочка. – О том, как они с ее мужем верхом путешествовали в Персию, Индию, через всю Аравию, Месопотамию и Египет, а на обратном пути перебирались через бурные реки и пересекали пустыни. Она еще жила с бедуинами и выучилась их языку. А потом изучала арабских лошадей и купила самых лучших, чтобы они не вымерли. Бедуины назвали ее «благородная повелительница лошадей». И хотя у нее был свой дом в Англии, она так полюбила лошадей и пустыню, что вернулась жить в Египет, а потом там и умерла. Но ее дочка в Англии тоже полюбила «арабов», сохранила их и стала выращивать лучших в мире лошадей. – Рейчел наконец оборвала свою скороговорку и мечтательно вздохнула. – Какая чудесная история! Я перечитывала ее много раз.
– Молодец, – похвалил ее Дин. Он испытывал гордость, сознавая, что сумел привить дочери любовь к «арабам».
– Правда, иногда маме приходится помогать мне с некоторыми словами.
– Понимаю. – В книге действительно время от времени попадались арабские слова, произнести которые был не в состоянии даже он. – Так вот, завтра я еду на коневодческую ферму, которая когда-то принадлежала ее дочери, леди Вентворт.
– Честно? Ой, как бы я хотела поехать с тобой!
– Мне бы тоже этого хотелось, девочка, – с усилием сказал он. – Может быть, когда-нибудь так и случится. – И все же, как ни напрягал свое воображение Дин, он не мог представить себе день, когда он, не таясь, сможет брать Рейчел в поездки вроде этой.
– Да. – В ее голосе тоже не было особой надежды, но девочка старалась этого не показывать. – Кстати, Дин, я забыла тебе сказать: я уговорила маму взять мне этим летом тренера по конному спорту. Вчера у меня было первое занятие. Он говорит, что у меня хорошая природная посадка и сильные руки. Я, разумеется, рассказала ему, что мы с тобой уже ездили верхом и ты меня кое-чему научил.
– Похоже, мне уже пора подыскивать хорошую лошадку для новой наездницы.
– Мне бы хотелось этого больше всего на свете, Дин! – дрожащим от счастья голосом проговорила девочка.
– Займусь этим сразу же по возвращении домой.
Дин поговорил с Рейчел еще пару минут, а затем трубку снова взяла Кэролайн. Однако вскоре после этого он услышал, как открывается дверь гостиничного номера, возвещая о возвращении Бэбс. Дин торопливо попрощался и повесил трубку.
Она не должна ничего знать, видеть и слышать. Нужно притворяться, будто ничего этого не существует. Таково было соглашение, существовавшее между ним и Бэбс. Дин как мог старался выполнять его условия, чтобы не причинять жене новых страданий.
* * *
После недолгого путешествия на юг от Лондона, по живописным деревенским дорогам Сассекса, ведущим в сторону Брайтона, они приехали на знаменитую ферму, где выращивали арабских скакунов. Она была основана в 1878 году лордом и леди Блантами на их родовых землях. Хотя ландшафт здесь был не таким плоским, как в Техасе, зеленые пастбища, большие старые деревья и прекрасные арабские лошади в загонах напомнили Эбби ее дом в Ривер-Бенде. Пока девочка не увидела «Крэббет Парк», она даже не подозревала, как соскучилась по дому.
– Дедушка говорил, что эти лошади – родственники наших, – сказала она, переводя взгляд с одной на другую. Ей хотелось найти хотя бы одну, похожую на Риверроз, Риверсан или Ривермэджик, оставшихся в Техасе.
– Кто-то из них, может, и родственник, – согласился отец. Они шли по аккуратно подстриженной лужайке, где ежегодно – в дни памяти леди Вентворт – проводились знаменитые Воскресные парады лошадей. – Интересно, покажут ли они нам стойло Сковронека?
– А ты знаешь, что, когда Сковронека привезли из Польши в Англию, его поначалу использовали в качестве рабочей лошади? Можешь себе представить знаменитого жеребца, которого запрягают в двуколку или сдают внаем? Бен говорит, что рабочие лошади именно так и используются.
– Но в то время он не был знаменит. И не забывай, тогда шла война. Вторая мировая война. И у людей были совсем иные заботы, нежели беспокоиться об арабских лошадях.
– Бен говорит, Сковронеку еще повезло, что он оказался здесь, потому что солдаты-коммунисты украли лошадей из конюшен, в которых он родился. А когда они выводили из стойла отца Сковронека – он был очень спокойным и воспитанным, – тот стал брыкаться, и его застрелили. Ужасно, правда?
– Конечно, дорогая.
– И все равно здорово, что леди Вентворт приметила его и поняла, что это великолепная лошадь. Он был белоснежного цвета, представляешь? Дедушка и Бен говорят, что это большая редкость.
– Так и есть.
– Гляди, папа! – Эбби заметила башенные часы под остроконечной крышей, чуть выше сводчатого входа в главные конюшни, построенные из коричневого кирпича. – Бен говорит, что конюшни, в которых он работал в Польше, были тоже украшены башенными часами. Вот и нам надо завести такие же, тогда и мы станем знаменитыми.
– Одних часов для этого недостаточно, Эбби, – улыбнулся Дин. – Нужно, чтобы в конюшнях было много племенных кобыл и два-три выдающихся жеребца-производителя.
– А у нас они есть?
– Пока нет, но скоро будут.
– Ты собираешься купить здесь каких-нибудь «арабов»?
– Может быть, но для начала мы должны на них взглянуть и убедиться, что они нам подойдут.
Большую часть дня они провели, рассматривая выставленных на продажу «арабов». Они ходили вокруг каждой лошади, рассматривая ее с разных сторон, тщательно проверяя ее ходовые качества, дыхание, экстерьер. На их обозрение были выставлены все лошади – от жеребят и тех, которых только что начали объезжать, до взрослых племенных кобыл. Гнедые, каурые, серые в яблоках – они горделиво выступали в поводу, и их шкуры блестели на солнце, словно атлас. Эбби хотелось купить всех этих красавцев.
Хотя Дин не мог придраться ни к одному из них, эти животные вызывали у него не более чем мимолетный интерес. Ему бы даже не удалось точно сформулировать, что конкретно он ищет – некую неуловимую ауру, которая выделяла бы коня из массы других.
Когда они отъезжали от конюшен, Эбби почувствовала, как у нее защипало в глазах. Одна ее половинка не хотела покидать место, которое так сильно напоминало ей дом, другая – всеми силами стремилась в настоящий Ривер-Бенд.
– Мне кажется, дедушке понравилась бы эта серая кобыла. Она похожа на Ривервинд, а дедушка ее очень любит. – Заговорив о дедушке, Эбби испытала еще более сильный приступ тоски, но боялась признаться в этом отцу из опасения, что он не возьмет ее с собой в путешествие, которое ожидало их дальше. – Почему ты не купил ни одной лошади? Они тебе не понравились?
– Понравились, но не до такой степени, чтобы их покупать. Надеюсь, нам больше повезет в Египте, – с улыбкой ответил Дин.
– Мы еще не скоро вернемся домой? – с печалью в голосе спросила Эбби. – Наверное, дедушка и Бен ужасно по нас соскучились.
* * *
Каир был наполнен какофонией звуков. В ней сливались резкие гудки автомобильных клаксонов, гортанная арабская скороговорка, крики ишаков, протяжное пение муэдзинов и верблюжий рев. Это был город контрастов, где рядом с современными зданиями возвышались древние шпили минаретов, автомобили катились по узким улицам бок о бок с повозками, запряженными ослами, колясками и верблюдами, которых гнали на бойню. Тротуары были запружены пешеходами, одни из которых были одеты по-европейски, а другие носили традиционные арабские балахоны и головные уборы. Чудовищная бедность соседствовала здесь с сияющими лимузинами и беспредельным богатством, пески пустыни – с плодородными речными берегами.
После спокойного Лондона здесь, казалось, царил вечный хаос. Бэбс сразу же возненавидела этот город и наотрез отказалась выходить из отеля. Жюстин тоже была напугана Каиром, который населяли одни только язычники. Эбби пришлось безвылазно сидеть в гостинице, отчего ее тоска по дому росла день ото дня.
После долгих уговоров ее отцу все же удалось убедить мать покинуть отель и съездить хотя бы на одну короткую экскурсию – на пирамиды Гизы и в предместья египетской столицы. Он договорился о том, что их будет сопровождать гид по имени Ахмед.
Когда они приехали в Гизу, там их уже ждала пара оседланных лошадей, на которых они должны были добраться до самих Великих пирамид. Накануне Ахмед с восточной горячностью уверял их в том, что им предоставят настоящих арабских скакунов, но теперь, взглянув на них, Эбби сразу же поняла, что эти тощие лошади не имеют к «арабам» ни малейшего отношения. Взобравшись в седла, они с отцом под палящим солнцем тронулись по направлению к пирамидам, вонзившим свои острия в слепящее безоблачное небо. Эбби была разочарована. Пирамиды выглядели точно так же, как на виденных ею картинках, разве что еще более древними и потрескавшимися.
Подъехав к подножию пирамид, они увидели машину, в которой их ждали Ахмед и Бэбс. Лошади уступили место верблюду, которого погонщик называл Суси. И вот они уже раскачиваются на спине этого ревущего и мычащего «корабля пустыни». Эбби с отцом покатывались со смеху, глядя, как Бэбс испуганно уцепилась за луку причудливого седла, когда верблюд взял с места неторопливой рысцой. Однако экскурсия уже не казалась Эбби такой забавной, когда через несколько минут она попыталась приласкать верблюда, а басурманская скотина вместо благодарности взяла да и плюнула в нее, поставив таким образом мерзкую слюнявую точку в этом увлекательном приключении.
За ужином отец предложил Эбби сопровождать его в запланированной на следующий день поездке на конезавод «Эль-Захраа», где выращивали знаменитых арабских скакунов.
* * *
Конезавод раскинулся на шестидесяти акрах пустынной земли в Эйн-Шамсе, за пределами Каира. До того, как был свергнут король Фарук, завод назывался «Кафр-Фарук» и находился в ведении Королевского сельскохозяйственного общества, однако с приходом к власти президента Насера был переименован в «Эль-Захраа» и управлялся теперь ведомством с более демократическим названием: Египетская организация сельского хозяйства. По странной иронии судьбы «Эль-Захраа» был расположен рядом с тем самым местом, где в свое время находился конезавод Шейх-Обейд, созданный в свое время леди Энн Блант.
Окутанные облаком мельчайшей, словно пудра, пыли, машины ехали по обсаженной пальмами дорожке, направляясь к главным конюшням «Эль-Захраа». По обеим ее сторонам располагались загоны для лошадей. Один только песок, ни единой травинки. Эбби сразу же поняла, что ни «Крэббет Парк», ни тем более Ривер-Бенд это место ничем не напоминает. Зеленый цвет тут отсутствовал начисто – один только песок и слепящее жаркое солнце.
Лошади в отдалении показались ей иссушенными до костей, а когда машины подъехали поближе, девочка поняла, что не ошиблась. У них были точеные головы, выгнутые шеи и высоко посаженные хвосты, что выдавало в них настоящих «арабов». Но где же атласные шкуры? И почему они такие тощие?
Эбби спросила об этом отца, и тот объяснил:
– Египтяне любят худых лошадей, а про наших говорят, что на них слишком много мяса. Знаешь, какая у них любимая поговорка? «Лошади – для езды, а не для еды».
Эбби решила, что поездка в Египет оказалась пустой тратой времени. Она не допускала мысли, что отец может заинтересоваться этими ходячими скелетами или тем более купить их для отправки в Ривер-Бенд.
И все же она ошиблась. После трех часов изнурительных разглядываний и ощупываний животных он все-таки нашел лошадь, которую искал все это время. В одном из загонов несколько однолеток сосредоточенно склонились над охапкой клеверного сена. При приближении Эбби и Дина один из них оторвался от кормежки, поднял голову и взглянул на непрошеных гостей. Такой классически прекрасной головы, как у этого животного, Дин не видел еще никогда и теперь в изумлении замер, встретившись взглядом с огромными черными глазами молодого коня.
Вот она, лошадь его мечты – в песках пустыни, под слепяще-синим небом, в окружении колеблющихся волн полуденного зноя. Дину казалось, что стоит ему моргнуть, и это видение растает. Наконец глаза его стали слезиться. Он невольно на мгновение прикрыл глаза, но ничего не изменилось.
* * *
– Повторяю тебе, Бэбс, такой красивой головы, как у этого жеребенка, мне еще не приходилось видеть ни у одного «араба».
Дин стоял перед зеркалом в гостиной, повязывая галстук, а Бэбс накладывала последние штрихи своего вечернего макияжа перед зеркалом в ванной комнате.
– А по-моему, не такой уж он и замечательный, – вставила Эбби, хотя ее мнения никто не спрашивал. С помощью Жюстин она уже оделась к ужину и теперь, стоя в гостиничной спальне, делала пируэты, наблюдая, как красиво развевается юбка ее нового голубого платья.
– Я еще не знаю, сколько они за него запросят, но когда речь идет о таком жеребенке, цена не имеет значения. Ты часто говоришь о харизме.
type="note" l:href="#n_8">[8]
Так вот, этот жеребенок ею обладает. Его зовут Эль-Кедар ибн Судан. – Дин потуже затянул узел галстука и поправил его, чтобы он сидел точно посередине воротника. – Их управляющего сегодня не было на месте. Мне придется позвонить ему и договориться о встрече на завтра. Куда же запропастилась эта бумажка, на которой мне записали его имя? – Дин поискал глазами на тумбочке. – Должно быть, осталась в кармане другого пиджака. Эбби, принеси мне, пожалуйста, пиджак. Он висит на спинке стула.
Девочка сняла пиджак и, небрежно перекинув его через руку, сделала еще один пируэт, глядя на свою юбку.
– Осторожно, – предупредил отец. – Ты растеряешь все, что лежит у меня в карманах.
Как раз в этот момент из пиджака вылетела почтовая открытка и упала на пол изображением вниз.
– Ты собрался послать дедушке открытку? – спросила девочка и, подняв ее, стала читать: – «Дорогая Рейчел…»
– Читать чужие письма невежливо, Эбби, – одернул ее отец, забирая открытку из ее рук, прежде чем она успела прочесть остальное. Он отошел в сторону и сунул открытку во внутренний карман своего вечернего пиджака. Эбби вприпрыжку последовала за ним.
– А кто такая Рейчел? – с любопытством спросила она.
Он метнул быстрый взгляд в сторону открытой двери в ванную, затем положил ладонь на макушку дочери и улыбнулся:
– Всего лишь моя знакомая. Ты довольна?
– Ага. – Желая насладиться своим отражением, Эбби поскакала к зеркалу, которое только что освободил ее отец. Она посмотрела на темноволосую синеглазую девочку в голубом платьице, белых кожаных туфельках и чулочках с кружевными оборками, а затем снова крутанулась вокруг своей оси, наблюдая за кружением юбки.
Сосредоточенно застегивая бриллиантовую сережку, из ванной появилась Бэбс в шуршащем вечернем платье из розового шифона.
– Как ты думаешь, Дин, ожерелье мне тоже надеть или это будет чересчур?
– Я бы надел.
– Правда? Думаю, тогда у тебя был бы чрезвычайно глупый вид, – с серьезным видом ответила Бэбс. Но в глазах ее прыгал веселый огонек. Дин рассмеялся.
Эбби также решила принять участие во всеобщем веселье. Прыгая вокруг матери, она лукаво посмотрела на отца и сказала:
– Представляешь, мамочка, папа хочет послать открытку какой-то девочке по имени Рейчел!
Молчание. Абсолютное молчание воцарилось в комнате. Улыбка сползла с отцовского лица. Поняв, что случилось нечто непоправимо страшное, Эбби обернулась к матери. Белая как мел, та смотрела на отца с выражением неописуемой боли в глазах.
– Бэбс… – Протянув руки, он сделал шаг по направлению к жене.
– Выйди из комнаты, Эбби. – Мать проговорила это торопливым тоном, в котором звучало отчаяние. Словно вот-вот должно было произойти что-то ужасное.
– Но… – Немного испуганная, Эбби смотрела на мать. Та стояла совершенно неподвижно, не отрывая взгляда от отца.
– Выйди сию же минуту! – Мать повернулась спиной к Эбби и теперь смотрела на высокий комод. Тело ее было напряжено и дрожало. Девочка почувствовала на своем плече руку отца и невольно отшатнулась.
– Пойди к Жюстин, и пусть она тебя причешет. – Мягко, но непреклонно он подвел дочь к двери гостиной.
Уже оказавшись на пороге, она повернулась к отцу.
– Папа, я…
– Я знаю, милая. Все хорошо, – с улыбкой перебил он ее.
Однако Эбби чувствовала, что ничего хорошего во всем этом нет, хотя и не понимала, что она сделала плохого. Ведь ей только хотелось пошутить, потому она и сказала про эту открытку. Неужели они не поняли, что это – шутка? Они ведь сами подшучивали друг над другом, а почему же ей нельзя?
Дверь прикрыли, но осталась щель, и до слуха Эбби почти сразу же донесся низкий голос матери. Ей с трудом удавалось сдерживаться.
– Как ты мог, Дин? Как ты позволил, чтобы она обо всем узнала?
– Она ничего не знает, я клянусь!
– Ты уверен? Что ты ей сказал?
– Ничего.
Теперь дверь закрыли плотно, и продолжение спора между родителями осталось для Эбби тайной. Повернувшись, она медленно поплелась к одному из кресел. Едва удерживаясь, чтобы не заплакать, девочка плюхнулась на подушки и стала смотреть на свое голубое платьице. Оно ей больше не нравилось.
Зазвонил стоявший рядом телефон. Раз, другой. После третьего звонка в гостиную вошла высокая стройная Жюстин и взяла трубку. Эбби сидела, не поднимая глаз. Сейчас, как никогда раньше, ей хотелось оказаться дома, в Ривер-Бенде.
– Номер Лоусонов, Жюстин у телефона. Звонок? Из Америки? Да, я подожду.
Эбби вглянула на свою няню.
– Если это дедушка, я хочу с ним поговорить.
Вместо ответа Жюстин отмахнулась от нее и, покрепче прижав к уху телефонную трубку, заткнула другое пальцем.
– Алло? Это Жюстин. Да, мисс Андерсон, он здесь. Они с миссис Лоусон одеваются к ужину. – Сообразив, что звонит секретарша ее отца, Эбби снова откинулась в кресле. – Конечно, мисс Андерсон, я сейчас же позову его. – С озабоченным видом Жюстин положила трубку рядом с телефоном и почти бегом направилась к хозяйской спальне. – Мистер Лоусон! – позвала она и громко постучала.
– В чем дело, Жюстин? – Хотя дверь заглушала все звуки, в голосе Дина явственно слышались нетерпеливые нотки. Эбби еще ниже сползла в кресле.
– Звонит ваша секретарша. Ей нужно срочно с вами поговорить. У них там… несчастный случай.
– Положи трубку. Я поговорю отсюда.
– Какой несчастный случай? – встрепенулась Эбби. Однако Жюстин ничего не ответила и подошла к телефону. Убедившись, что трубку в спальне сняли, она положила свою на рычаг и застыла у телефона, опустив голову, будто в молитве.
Эбби не на шутку заволновалась.
– Что случилось, Жюстин?
И в тот же момент из спальни послышался страшный крик, тут же перешедший в рыдания. Эбби вскочила с кресла и побежала к двери в родительскую спальню. На секунду задержавшись у порога, она с силой толкнула ее и ворвалась внутрь. Ее взгляду предстал отец. Он крепко обнимал мать, заходившуюся в рыданиях. Дин выглядел ошеломленным и, казалось, сам был готов расплакаться.
Девочка неуверенными шагами подошла к родителям.
– Папа… Что случилось?
– Эбби… – Отец ослабил объятия, в которых сжимал Бэбс, и они вместе повернулись к дочери. В его глазах читалась боль. Мать безуспешно пыталась остановить слезы.
Родители одновременно протянули руки по направлению к Эбби, но она уже боялась подойти к ним. Ей хотелось повернуться и бежать, однако ноги сами по себе несли ее по направлению к вытянутым, трясущимся рукам матери.
– Милая… Твой дедушка… – заговорила мать, но тут же прикрыла рот ладонью. Из ее глаз покатились еще более обильные слезы, смывая тщательно наложенный макияж.
– Что с ним? – помимо своей воли спросила Эбби.
– Произошел несчастный случай, – с отчаянием сказал отец, закрыв глаза и крепко сжимая зубы. – Он переходил улицу и… не заметил машины.
Эбби с испугом переводила взгляд с отца на мать.
– Но ведь он поправится, правда?
Отец отрицательно покачал головой.
– Нет, малышка. Нет… – Он сжал пальцы вокруг ее рук, отчего девочке стало больно. – Я знаю, как сильно ты его любила.
– Нет, – затрясла головой Эбби. Ее хотели убедить в том, что дедушка умер, а она не хотела в это верить. – Он поправится. Вот увидите. Сами увидите, когда мы вернемся домой.
Мать повернулась и спрятала лицо на плече у отца, одновременно обняв Эбби за плечо и притянув к себе. А вот Эбби плакать не могла, боясь, что в таком случае все окажется правдой.
– Я хочу домой, папа.
– Мы уезжаем, милая.
* * *
Похороны были пышными, даже по техасским меркам. На них пришли все, включая губернатора. Но Эбби не плакала даже в этот день. Слезы пришли позже, когда они вернулись в Ривер-Бенд и девочка осталась наедине с собой. Бен нашел ее в стойле Ривервинд. Эбби крепко прижалась к любимой кобыле и горько рыдала. Ему пришлось долго убеждать ее в том, что она никоим образом не должна винить себя в смерти дедушки.
Это событие многое изменило в их жизни. В течение следующего года Дин продал основанную его отцом компанию по производству бурильных жидкостей и ненадолго вернулся в Египет, чтобы все же купить лошадь своей мечты. Учитывая нескончаемые формальности, долгое морское путешествие и двухмесячный карантин, никого не удивило, что новый жеребец оказался в Ривер-Бенде только через год.
Тем временем старые стойла снесли и на их месте начали строить новые современные конюшни. Это был первый шаг в программе модернизации лошадиного хозяйства, в результате которого в течение последующих десяти лет все в Ривер-Бенде было перекроено на новый лад. Дин изменил даже заведенную Р.-Д. традицию, в соответствии с которой имена всех лошадей начинались со слова «Ривер».
type="note" l:href="#n_9">[9]
Теперь он регистрировал своих новых «арабов» под именами с приставкой «Нахр», что в переводе с арабского также означало «река». Так, вывезенный им из Египта Эль-Кедар ибн Судан превратился в Нахр-эль-Кедара.
Теперь поездки в Египет стали ежегодными. Эбби больше не ездила с ним до тех пор, пока не стала подростком, и по-прежнему не разделяла его восхищения пустыней и выросшими в ней «арабами» – худыми и с тонкими спинами. Когда Нахр-эль-Кедару исполнилось пять лет, Дин решил продать всех выращенных дедушкой лошадей вне зависимости от их качеств и потенциала и разводить только коней, имеющих чисто арабские корни. С этим Эбби также не могла согласиться. Ей казалось, что отец последовательно отвергает все, что было сделано ее дедом: сначала его компанию, а теперь и лошадей. И все же, любя отца, она старалась понять, что им двигало, и не обвинять его в неверности памяти Р.-Д.
Впрочем, в ее собственной молодой жизни происходило и без того слишком много новых событий, чтобы еще забивать себе голову этими невеселыми раздумьями. Выставки лошадей, в которых она по-прежнему принимала участие, школа, друзья, первые свидания… Не мучаясь излишней скромностью, Эбби сознавала, что растет настоящей красавицей. Одноклассники бегали за ней просто гурьбой. Разумеется, она понимала, что состояние и известность родителей также способствуют ее популярности.
В год, когда Эбби предстояло окончить школу, ее жизнь стала совсем уж сумбурной. Согласно традиции, в этот год она должна была выйти в свет, а значит, вдобавок к белому платью, обязательному для первого бала, нуждалась в роскошных выходных нарядах от лучших модельеров. На этом настаивала Бэбс.
Придирчивый выбор пятнадцати бальных платьев, бесчисленные примерки, покупка разнообразных женских принадлежностей… Эбби казалось, что приготовления не кончатся никогда. Сезон еще не успел начаться, а она уже похудела на три килограмма. Поначалу подготовка к первому выходу в свет представлялась ей сплошным развлечением, а на деле же оказалась изнурительной работой.
– Вот так, хорошо, – одобрила Бэбс реверанс, который они отрабатывали с Эбби вот уже полчаса. – Теперь давай еще разок, только наклоняйся пониже.
– Еще ниже? Так вот почему это называют «далласским нырком».
Для традиционного светского поклона, при котором девушке было положено чуть ли не ткнуться носом в пол, у дебютанток было много прозвищ: «далласский нырок», «техасский бульк». Официально же это движение называлось «реверанс желтой розы». Исполненное должным образом, оно выглядело полным достоинства и изящества, однако при малейшей оплошности, при любом неверном шаге могло обернуться настоящей катастрофой.
– Тебе надо побольше тренироваться, и тогда это станет получаться естественно и непринужденно – как одно плавное и грациозное движение.
– У меня так никогда не получится, – пробормотала Эбби в свои юбки, стараясь наклонить голову как можно ниже и приседая чуть ли не до самого пола. Она повторяла это движение уже сотый раз, и мышцы на ногах нестерпимо болели.
– А теперь повернись и проделай то же самое перед зеркалом. Не забывай: одно плавное, грациозное движение. – Бэбс изящно продемонстрировала дочери, как это нужно делать.
– Ты жульничаешь, мама. На тебе – брюки, – возмутилась Эбби, одновременно позавидовав тому, как легко все это получается у матери.
– Большинство девушек совершают ошибку, практикуясь в брюках, шортах или обычных платьях. Когда же доходит до дела, они начинаются путаться в длинных юбках своих бальных платьев. Я помню один бал, – со смехом продолжала Бэбс, – когда Сисси Конклин зацепилась за собственный подол и упала на пол головой вперед. Было так смешно смотреть, как она лежит, распростершись на полу в своем платье, словно утка на подносе! Я смеялась просто до слез. Она была страшно заносчивой девчонкой – эдакая всезнайка, – и я была рада, что это приключилось именно с ней.
– Ты меня удивляешь, мама. Это было нехорошо! – решила поддразнить ее Эбби.
– Она была не лучше. Впрочем, сейчас это уже неважно, – пожала плечами Бэбс. – У ее папаши было нефтяных скважин больше, чем на корове блох.
– Нужно не забыть передать это Кристоферу. Он считает тебя автором самых удачных афоризмов. – Эбби встала перед зеркалом высотой в человеческий рост и победоносно улыбнулась. – Вот уж позеленеют другие девицы, узнав, что Кристофер будет сопровождать меня на балу!
– До него, между прочим, осталось всего три дня, так что лучше практикуйся.
– Oui,
type="note" l:href="#n_10">[10]
мама, – с театральной покорностью ответила Эбби и, сделав низкий реверанс, посмотрела на свое отражение.
Позади нее стояла хромированная металлическая постель с четырьмя медными шарами на столбиках. На покрывале, которым она была застелена, были изображены голубые кукурузные початки, гармонировавшие с синими обоями. Справа от постели находилась дверь, ведущая в коридор второго этажа. Внезапно она бесшумно открылась, и на пороге возник Джексон – чернокожий слуга, которого много лет назад нанял еще сам Р.-Д. Теперь его волосы были седыми. Он, как всегда, был сдержан и полон достоинства. Желая сообщить о своем присутствии, слуга деликатно кашлянул.
– Да, Джексон?
– Мисс Лоусон, миссис Лоусон, – церемонно обратился он к находившимся в комнате женщинам. – Мистер Лоусон просил передать, что он вернулся домой и находится в библиотеке.
– Спасибо, Джексон, – ответила Бэбс.
Слуга удалился так же бесшумно, как и возник. Несколько секунд Эбби смотрела на закрывшуюся дверь.
– Представляешь, за все эти годы он ни разу не назвал меня Эбби. Даже по ошибке. Только – мисс Лоусон.
– И не назовет. Джексон весьма гордится своей ролью в этом доме. Он не просто слуга, он – настоящий дворецкий, и я всегда ощущала исходившую от него солидность. Он правит этим домом. И отчасти – нами.
– Это верно, – согласилась Эбби, уже не думая о Джексоне. Теперь ее мысли были заняты тем, о чем он им сообщил. – Пойду покажу папе, как здорово у меня стал получаться «техасский бульк». Может, уговорю его попрактиковаться со мной в вальсе.
Прежде чем мать успела возразить, девушка уже была возле двери. Она подобрала свои шуршащие юбки и легко сбежала вниз по лестнице. Примерно на полпути она услышала, как зазвонил и тут же умолк телефон. Видимо, трубку сняли после первого же звонка. Поскольку звонили, судя по всему, не ей, она обогнула резную балясину перил и направилась в библиотеку. Толкнув раздвижные двери, Эбби вошла в комнату. Отец сидел за письменным столом с телефонной трубкой в руке. Едва взглянув на него, девушка присела в глубоком реверансе, словно отдавая дань своему королю. Она ожидала услышать смех, но, подняв глаза, увидела, что он все так же безучастно сидит, прижимая к уху трубку и уставившись безучастным взглядом куда-то вбок. И вновь Эбби почувствовала: случилось что-то очень нехорошее.
– Что случилось, папа? – Она видела, как отец положил трубку и вдавил ее в аппарат с такой силой, что она, казалось, вот-вот сломается пополам. – Папа!
Не видя ничего вокруг себя и не замечая стоявшей рядом дочери, он встал из-за стола и подошел к дверям. Все в нем – глаза, лицо, походка – казалось, дышало страхом. Обеспокоенная, Эбби последовала за ним в коридор.
– Что с тобой, папа? – с тревогой спросила она, ухватив его за рукав.
Дин посмотрел на дочь невидящим взглядом. Несколько секунд его губы беззвучно шевелились.
– Я… Я должен уехать… Извини…
Освободив свою руку, он пошел к входным дверям, а Эбби увидела спускавшуюся по лестнице мать.
– Мама, с папой что-то случилось. Ему позвонили и…
Остаток пути Бэбс проделала бегом.
– Дин! – Никогда еще она не видела мужа таким потерянным и сломленным, даже после внезапной и преждевременной смерти Р.-Д. – Что случилось?
Он схватил руки жены так крепко, что его ногти впились в ее запястья. Бэбс стерпела. Скажи она, что ей больно, и он уйдет, думалось ей.
– О, Боже… Бэбс… – Слова будто доносились из глубокого черного колодца, в который превратилась его душа. – О, Боже… Она не могла умереть!
Бэбс напряглась. Перед лицом охватившего его горя что-то сжалось внутри нее.
– Что он говорит, мама? – Эбби стояла недостаточно близко, чтобы разобрать сказанные глухим голосом слова.
– Умер один человек… Старый друг твоего отца в Калифорнии. – Полными слез глазами она взглянула на Дина. – Боюсь, ему придется поехать туда. Ты не могла бы оставить нас вдвоем, Эбби? Прошу тебя…
Краем глаза Бэбс видела, как дочь поднимается по ступенькам, но все ее внимание было приковано к мужу. Ей было мучительно видеть его таким.
– Ты должна понять, Бэбс, мне нужно ехать, – потерянно проговорил Дин. – Я обязан быть там.
– Я понимаю, – мягко ответила она.
Он разжал руки, и женщина почувствовала острую боль в запястьях. Они вместе дошли до входной двери, и она смотрела, как муж торопливо спускается по крыльцу и идет к машине. Бэбс медленно закрыла дверь и, тихо всхлипывая, прислонилась к ней изнутри. Никто из них не упомянул имя Кэролайн, но она поняла, что Дин потерял человека, которого любил больше всех.
– Я рада, – прошептала Бэбс и тут же прижала ко рту кулачок. – Прости меня, Господи, но я рада, что она умерла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наследство для двоих - Дайли Джанет

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526272829303132

Часть вторая

33343536373839404142434445

Ваши комментарии
к роману Наследство для двоих - Дайли Джанет



изначально этот роман претендует на нечто большее, чем просто жанр ЛР. Но слабенько. Затянуто... Но вероятно, в жизни так тоже бывает, когда люди не умеют слушать и не умеют совладать с завистью...
Наследство для двоих - Дайли Джанетeris
23.08.2011, 21.22





В целом мне понравилось!Книга ,довольно,интересная.Словно,сериал какой-то "смотришь" :)
Наследство для двоих - Дайли ДжанетЛюдмила
2.09.2011, 15.38





Я, очень много читаю в этой рублике, эта книга произвела на меня неизгладимое впечатление, думаю она займет достойное место, среди классики, я бы ее приравняло к "Унесенным ветром" Птичке певчей и другим. Читается на одном дыхании, смысл потресающий
Наследство для двоих - Дайли ДжанетЗоя
18.02.2013, 6.40





Можно почитать на досуге
Наследство для двоих - Дайли ДжанетГалина
8.03.2014, 23.01





Можно почитать на досуге
Наследство для двоих - Дайли ДжанетГалина
8.03.2014, 23.01





Понравилось. Жизненно. К одной сестре, прошедшей через трудности, пришло переосмысление ценностей в жизни. У другой это произошло очень поздно. Не надо обвинять всех вокруг, а надо прежде всего посмотреть на себя, в себе покопаться. Это бывает очень сложно и не всегда приятно.Тем кто хочет легкого чтива не сюда.
Наследство для двоих - Дайли Джанетиришка
22.06.2014, 21.28





Замечательный роман.Зацепил.
Наследство для двоих - Дайли ДжанетИда
6.02.2016, 20.03





10!!! Мне роман очень понравился, это целая сага о трех поколениях семьи, история о том, как зависть, ревность, месть - ломают жизни людей, иллюстрация того, что ребенок недолюбленный в детстве становится не способным любить и нередко зацикливается на себе.
Наследство для двоих - Дайли ДжанетНюша
8.02.2016, 1.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100