Читать онлайн Наследство для двоих, автора - Дайли Джанет, Раздел - 42 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство для двоих - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство для двоих - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство для двоих - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Наследство для двоих

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

42

Трибуны возбужденно ревели, подбадривая несущихся к финишу лошадей. В это время конюх вел в паддок белого жеребца, сияющего, как снежная вершина. Эбби шла рядом. На ней было платье из синего жаккардового шелка с голубым рисунком и широкополая шляпа с такой же лентой. Синий был условным цветом Уиндсторма на скачках. Готовился очередной старт.
Нервы были напряжены до предела, ладони взмокли от возбуждения. Сейчас ей казалось, что так не нервничал даже Алекс, когда на прошлой неделе Иден наконец убедила его прокатиться вдвоем с ней на Джоджо. Позже он признался: «Мне бы раньше научиться ездить верхом – тогда бы мама больше меня любила». Эти слова прозвучали горьким эхом из ее собственного прошлого. Когда-то давно Эбби сама стала учиться верховой езде с единственной целью завоевать расположение отца.
Алекс теперь часто бывал у них, при всякой удобной возможности тайком прибегая поиграть с Иден. Иногда Эбби задавала себе вопрос, правильно ли она делает, позволяя мальчику приходить к ним, однако Иден нуждалась в друге-ровеснике, точно так же, как и Алекс. Спокойный нрав мальчика и боевой характер девчонки прекрасно уравновешивали и взаимодополняли друг друга. И все же было одно «но» – Рейчел…
«Вечно эта Рейчел», – подумала Эбби с внезапным беспокойством и раздражением. К чему вспоминать о ней в этот прекрасный июньский день? Только настроение себе портить. И это накануне заезда, в котором будет выступать Уиндсторм! Чем изводить себя воспоминаниями о Рейчел, не лучше ли предаться азарту скачек?
Однако она прекрасно знала, что от мыслей о сопернице ей вряд ли удастся избавиться. Сегодня утром один из ее приятелей, тоже любитель арабских лошадей, сообщил, что жеребец Рейчел победил на вчерашних скачках, опередив ближайшего преследователя на целых три корпуса. Через три недели Сирокко станет соперником Уиндсторма на скачках «Либерти классик», если, конечно, Уиндсторму удастся хорошо выступить на сегодняшних отборочных соревнованиях.
«Обязан хорошо выступить», – мысленно поправила себя Эбби. Причем не только здесь, но и на «Либерти классик» – скачках, победителя которых неофициально именовали Чемпионом чемпионов. Этим Чемпионом должен был стать ее Уиндсторм. Эбби не допускала даже мысли о том, что может вновь проиграть своей давней сопернице.
Иден дернула ее за руку.
– Мама, как ты думаешь, Мак здесь? – Девочка старательно разглядывала небольшую группу людей, собравшуюся у паддока. На детском личике лежала печать искреннего недоумения.
– Не знаю, – ответила Эбби, зная, однако, что он должен приехать непременно.
На протяжении последних трех с половиной месяцев она, как и обещала, регулярно устраивала «случайные» встречи, давая Маккрею возможность увидеться с дочерью. Правда, в последнее время эта задача существенно затруднилась, поскольку Доби откуда-то выведал, что Маккрей снова объявился в здешних местах. По этому поводу муж уже дважды устраивал ей допрос с пристрастием. Ему непременно надо было знать, общалась ли Эбби со своим прежним знакомым. Она признала, что разговаривала с ним, однако попыталась представить дело так, будто все разговором и ограничилось. Вряд ли Доби поверил ей. Его невысказанные подозрения и ее чувство собственной вины стали дополнительным испытанием для брака, который и без того нельзя было назвать образцовым.
Эбби никак не могла найти выход из тупика, в который загнала себя. Поначалу она тайно надеялась на то, что Маккрею в конце концов надоест играть роль папаши и он потихоньку исчезнет с горизонта. Тогда все наладилось бы само собой. Однако наблюдая за тем, как узы между Маккреем и Иден крепнут день ото дня, Эбби понимала, что ее надежде скорее всего не суждено сбыться. Иногда она задавалась вопросом, кого больше обманывает, продолжая разыгрывать этот постыдный фарс: Иден, Доби, саму себя?
– Мак всегда приезжает посмотреть, как выступает Уиндсторм. На все скачки. Почему же сегодня не приехал? – продолжала допытываться Иден. Отсутствие Маккрея не на шутку встревожило ее – еще одно свидетельство взаимного притяжения родственных душ.
– Не знаю, – терпеливо повторила Эбби. – Может быть, слишком занят.
В начале этой недели она разговаривала с ним, и Маккрей сообщил ей, что планирует вылететь на скачки прямо с буровой в Вайоминге. Он рассчитывал прибыть примерно в полдень. Однако его вполне могла задержать плохая погода, тем более что летел он не рейсом коммерческой авиалинии, а самолетом собственной компании. Но если вылет задержался из-за грозы, то почему он не позвонил, не попросил кого-нибудь, чтобы ей передали о его задержке? Разве что… В памяти Эбби внезапно всплыла фотография в утренней газете, на которой был изображен частный самолет, разбившийся в грозу. У нее защемило сердце…
В этот момент на ее талию легла чья-то сильная рука. Вздрогнув от неожиданности, Эбби резко обернулась. Перед ней стоял Маккрей, живой и невредимый. На губах его блуждала знакомая ленивая усмешка.
– Маккрей… Ты долетел, – облегченно пробормотала она.
– А ты думала, не долечу? – Взгляд его темных глаз был столь пронзителен, что ей казалось, он видит ее насквозь.
На какое-то мгновение все вокруг для нее померкло. Она не слышала даже выкриков Иден, старавшейся заставить взрослых обратить внимание и на нее.
– Я… Мы… Иден все думала, прилетишь ты сегодня или нет.
– Только Иден? – Крепкая ладонь надавила на ее спину чуть сильнее, и ей показалось, что он хочет поцеловать ее. Однако вместо этого Маккрей наклонился и подхватил Иден на руки.
– А ну признавайся, ты и в самом деле думала, что я не приеду сегодня поболеть за Уиндсторма? – с шутливой угрозой спросил он девочку. – Ведь это ты официально записала меня в клуб его болельщиков.
– Но я смотрю-смотрю, а тебя все нет и нет. А мама говорит, что ты, наверное, сильно занят, вот и не смог приехать.
– Так и сказала? – Он подбросил Иден чуть повыше и полуобернулся, чтобы лучше видеть Эбби. – Ну это она ошиблась. Запомни: сколько бы ни было у меня дел, ради такого случая я всегда найду время. Сама подумай, разве могу я подвести мою любимую девочку?
– Все равно ты опоздал, – непреклонно напомнила ему Иден. – Уиндсторма уже увели седлать. Ему скакать скоро.
– Приношу глубокие извинения, но виноват лишь отчасти. Задержался в автомобильной пробке – вся дорога от аэропорта забита машинами, да еще авария с кем-то приключилась, так что пришлось почти целый час стоять на месте.
– Значит, вот в чем причина? А я уж думала… – Эбби замолкла на полуслове, с запозданием вспомнив, что ей не следовало выдавать своего беспокойства.
– И что же ты думала? – устремил на нее Маккрей пытливый взгляд.
– Да так, ничего. Пойдем лучше в паддок. Мне нужно поговорить с тренером, прежде чем скомандуют «по коням». – У ворот загона она остановилась, пропуская вперед конюха, который вел еще одного арабского жеребца.
– Осторожнее, Эбби, подчас ты выдаешь себя с головой, – раздался над ее ухом тихий голос Маккрея. Он стоял сзади с Иден на руках. – Тебе не мешало бы получше следить за собой.
– Как? О чем это ты? – несколько растерялась она.
– О том, как ты посмотрела на меня, когда я приехал. Со стороны могло показаться, что ты мне обрадовалась. – Его слова звучали насмешливо, но глаза смотрели вполне серьезно.
Эбби промолчала. Да и что скажешь, если это было чистой правдой? На какое-то мгновение она дала волю чувствам, и это с ее стороны было самой настоящей глупостью. Ошибкой, которой вполне мог воспользоваться Маккрей. Иногда у нее было только одно желание: схватить Иден в охапку и бежать куда глаза глядят – от Доби, от Маккрея, от всех на свете. Однако у нее были еще мать, Бен, лошади. Надо было думать и о них. Господи, и зачем только Маккрей вернулся? Раньше все было так просто, и она отчаянно пыталась уцепиться за эту простоту существования. Но и Маккрей не оставлял попыток всячески осложнить ей жизнь.
Эбби обменялась парой фраз с Джо Гиббсом, тренером Уиндсторма. Она сама не понимала, зачем ей понадобился этот пустой разговор, разве что для того, чтобы лишний раз получить заверение в том, что жеребец находится в отличной форме и полностью готов к состязаниям. А может быть, у нее было подспудное желание хотя бы на минуту избавиться от общества Маккрея. После взвешивания пришел жокей в одежде с отметками из синего шелка. В руках у него были легкое седло и жилетка с номером.
Тренер лично взялся седлать Уиндсторма. Эбби, наблюдавшая за этой процедурой со стороны, чувствовала себя абсолютно лишней. И все же уходить почему-то не хотелось. Здесь находились еще полдюжины «арабов», лошадей, которым предстояло участвовать в заезде. Два жеребца были ветеранами ипподрома с внушительным списком громких побед. Фаворит – каурый красавец с плосковатой головой – потерпел в нынешнем сезоне всего два поражения.
– Похоже, ты нервничаешь, – заметил Маккрей.
Взглянув на него из-под широких полей шляпы, она обнаружила, что Иден уже слезла с его рук. Наступила очередь Бена отвечать на нескончаемые вопросы девочки.
– Нервничаю, беспокоюсь, извожусь, грызу ногти, – раздраженно признала Эбби, умолчав, однако, что в ее нынешнем состоянии отчасти виноват именно он. – Сегодня Уиндсторму предстоит нелегкая борьба.
– Не слышу уверенности в твоем голосе. Неужели ты забыла, что он победил на трех предыдущих соревнованиях?
– Нет, не забыла. Однако он никогда еще не участвовал в стартах на милю, да и с лошадьми такого класса ему еще не приходилось тягаться. Тут поневоле забеспокоишься. Скорее всего ты просто не понимаешь, насколько важны для нас эти скачки. От того, насколько успешно он здесь выступит, будет зависеть, сможем ли мы выставить его на «Либерти классик» четвертого июля.
– Но мне казалось, он уже включен в список участников «Либерти».
– Верно, включен, но если он не осилит эту дистанцию, мы снимем его. Дистанция «Либерти» – миля с четвертью. – Эбби сосредоточила все свое внимание на серебристо-белом жеребце, который казался уже разгоряченным в ожидании борьбы, но в то же время полностью безучастным к возне тренера и конюха. – Он должен победить. Должен!
– Значит, ты слышала…
Эбби напряглась всем телом. Она хотела притвориться, что не понимает, что он имеет в виду, но Маккрея было трудно провести. Лучше даже не пытаться.
– О победе Сирокко? Да.
К ним, ведя Иден за руку, подошел Бен.
– Пора занимать места. Скоро начнется.
Пожелав жокею удачи, они покинули паддок и направились в ложу для владельцев лошадей. Иден не могла усидеть на месте, а потому кресло, разделявшее Эбби и Маккрея, оставалось пустым.
Эбби всегда стоило немалых сил притворяться, что она не замечает его, однако сегодня это оказалось еще труднее. Хотелось верить, что причиной ее необычной взвинченности является наэлектризованная атмосфера ожидания. Однако она с внезапным смущением вспомнила, что, по сути, уже призналась Маккрею в чем-то важном. Этим признанием стала ее тревога, которой она не смогла скрыть, когда представила, что его самолет разбился. Слава Богу, Иден продолжала тараторить без умолку. Сейчас ее болтовня казалась истинным спасением.
– Мамочка, а ты не забыла поставить на кон деньги, которые дала тебе бабушка?
– Бен уже поставил. Квитанция у него.
– А сколько он выиграет?
– Ничего не выиграет, милая, если наш Уиндсторм не победит. – Понимая, что такой ответ вряд ли удовлетворит ее дочь, Эбби взглянула на табло тотализатора. В настоящее время шансы Уиндсторма, значившегося под четвертым номером, оценивались как семь к одному. То, что болельщики были не слишком высокого мнения о ее жеребце, вряд ли могло ее радовать. – Думаю, она может выиграть долларов семьдесят.
– Ого! А ты тоже поставила на Уиндсторма?
– Нет.
– Но почему? Ты могла бы выиграть целую кучу денег, – возбудилась Иден.
– Но могла бы и проиграть. – Однако не это было главной причиной, почему Эбби не сделала ставки. Отчего-то ей казалось, что ставить на собственного жеребца – плохая примета.
– Нет, ты скажи, почему, – никак не отвязывалась от нее дочь. – Ты же знаешь, что он самый быстрый конь на свете. И он победит. Я точно знаю, что победит!
– Понимаешь, Иден, есть целая тысяча причин, по которым скачки могут быть проиграны, – постаралась втолковать ей Эбби. – Он может плохо стартовать от ворот или оказаться в ловушке, зажатый со всех сторон другими лошадьми. Какая-нибудь лошадь может налететь на него или упасть перед ним. Ты еще очень многого не знаешь.
– Я все знаю, – самоуверенно заявила девочка, на которую объяснения матери не произвели ни малейшего впечатления. Повернувшись к Маккрею, она полуутвердительно произнесла: – Зато ты, Мак, поставишь на Уиндсторма, правда?
– Уже поставил. – Он вытащил из нагрудного кармана рубашки несколько квитанций и помахал ими перед ее носом.
– Ого сколько! А можно мне подержать?
– Конечно, – протянул он ей бумажки.
– И сколько денег ты выиграешь?
– Много, – улыбнулся Маккрей.
– Вот это да! Жаль, я не могу ничего поставить на нашего Уиндсторма, – сокрушенно вздохнула Иден, глядя на квитанции. – Я хотела взять с собой денежки из моей копилки, но мама не позволила.
– Повторяю тебе, ты еще слишком маленькая, – строго напомнила ей Эбби. – Детям запрещается делать ставки на скачках.
– Ну и ладно. Зато когда вырасту, точно поставлю на Уиндсторма, – заявила Иден. – Посмотрите тогда, сколько у меня денег будет!
– У меня такое впечатление, что у нее не по возрасту развита тяга к азартным играм, – скривив рот на сторону, прошептал Маккрей Эбби.
– Должно быть, в папочку, – парировала она, тут же пожалев, что сама напомнила ему о его отцовстве.
– Согласен, – смиренно признал он, устремив нежный взгляд ей прямо в лицо.
Почувствовав, как загораются у нее щеки, Эбби отвернулась, полностью переключив внимание на беговую дорожку. Как раз в этот момент прозвучал сигнал, возвестивший о скором начале заезда. Толпа снова пришла в возбуждение. Статный жеребец со всадником, одетым в пурпурно-золотые восточные одежды, возглавил процессию «арабов». Семеро скакунов – семеро соперников шли к стартовым воротам. Их появление было встречено громом аплодисментов.
– Смотри, мамочка, Уиндсторм! – восторженно запищала Иден, первой заметившая серебристо-белого жеребца, который, впрочем, официально значился в реестре как серый.
Уиндсторм шел танцующей рысью, круто изогнув шею и, как белое знамя, распустив хвост. Некоторые лошади оробели, услышав рев трибун. Но не таков был Уиндсторм. Он явно рисовался перед зрителями, словно вышел не на беговую дорожку, а на арену выставки.
– Иногда я думаю, не совершили ли мы ошибку. Наверное, нам следовало начинать со скачек, а не с выставок, – поделилась Эбби с Беном своими сомнениями.
– Не волнуйся, он прекрасно знает, что от него требуется, – ответил Бен, не отрывая от глаз бинокля. Он тщательно рассматривал каждую лошадь.
Каких-нибудь несколько минут назад Эбби казалось, что ее беспокойство достигло предела. Однако теперь выяснилось, что нервный озноб может быть и вдвое сильнее. Когда лошади перед стартовыми воротами прошлись легким галопом, чтобы размяться, она обнаружила, что сидит на самом краешке сиденья. Помимо коня Эбби, в семерке был лишь еще один серый жеребец, да и то масть его была скорее темной, чем светлой. Таким образом, Уиндсторма можно было легко различить среди остальных. Однако с такого расстояния трудно было разглядеть, в каком состоянии он находится перед стартом.
– Как он там, Бен?
– Немножко потеет. Но это хорошо.
– Дай посмотреть. – Выхватив у него бинокль, она быстро навела его на Уиндсторма. На шею жеребца легла тень – это пот напитал его шерсть. Он немного нервничал, и это было неплохим признаком; значит, готов к борьбе и знает, чего от него ожидают. Главное, чтобы не перенервничал – иначе попусту растратит силы. Чем придирчивее рассматривала Эбби своего жеребца, тем больше крепла в ней уверенность: он настроен на победу. Она всей душой надеялась на это и молилась за него.
– А мне можно посмотреть? Ну мамочка… – дернула ее за локоть Иден, сбив бинокль с фокуса.
– Не сейчас, – отрезала Эбби.
Первый жеребец уже занял исходную позицию. Быстро поднеся бинокль к глазам, она убедилась, что Уиндсторма вывели на четвертую позицию без всяких осложнений.
Как только последняя лошадь заняла свое место, над трибунами из громкоговорителей разнесся голос диктора:
– Лошади у ворот. К пятому старту все готово.
От раскатов этого громоподобного объявления каждый нерв вибрировал, как камертон.
Она замерла на месте с биноклем у глаз, и каждая секунда казалось ей вечностью. Сейчас ей было видно абсолютно все. Жокей подбадривал Уиндсторма перед стартом, однако тот вовсе не нуждался в этом. Белый жеребец беспокойно прядал ушами, готовый сорваться с места по первоми сигналу седока. В конце концов он вскинул голову, удивляясь, почему тот медлит.
Но вот забили колокола, ворота распахнулись, и лошади ринулись вперед.
– Пошли!..
Трибуны откликнулись гулким ревом.
Эбби вскочила с места, опустив бинокль.
– Как он стартовал? Я не заметила…
Уже на первых секундах три лошади вышли в лидеры. Уиндсторма среди них не было.
– Нормально стартовал, – встал рядом с ней Бен и тихо добавил: – Да ты не торопи, не торопи его. Пусть сам определит, как ему удобнее бежать.
Его слова будто издалека донеслись до Эбби, которая во все глаза смотрела на скачущих лошадей. Она не сразу поняла, что Бен разговаривает не с ней, а с жокеем, погоняющим Уиндсторма.
– …Уиндсторм идет пятым, Каслан – шестым, – прогудел диктор.
Белый жеребец шел в группе аутсайдеров, отставая от лидера на пять с половиной корпусов. Вместе с тем бежал он на удивление легко и плавно, не нагоняя никого, но никому и не уступая. Эбби снова поднесла к глазам бинокль.
– Мама, мне ничего не видно!
– Встань на сиденье рядом с Беном. – Эбби сдвинулась вправо, давая ей место. Лошади выходили на прямую.
– Уже четвертый… – Она неосознанно вцепилась в рукав рубашки Маккрея, пытаясь сдержать возбуждение при виде того, как Уиндсторм настигает лидеров. – Кажется, пошел на рывок. Не рано ли? Не рано ли?..
Однако жеребец продолжал мчаться с навостренными ушами. Значит, силы в запасе еще есть.
Она потеряла его из виду, когда лошади пошли на финальный круг. Уиндсторм превратился в расплывчатое белое пятно на фоне темной массы лошадиных тел. Эбби стало трудно дышать – нервный спазм перехватил горло.
Два лидера вышли из-за поворота, голова в голову стремясь к финишу. Однако сбоку от них, особняком летел Уиндсторм. Он словно птица несся над землей, ускоряя бег с каждым новым толчком мощных задних ног. Его расширенные ноздри жадно пили ветер.
Рев трибун словно отодвинулся куда-то далеко, заглушенный громким топотом копыт. Уиндсторм почти поравнялся с лидерами. Бинокль был теперь не нужен. Набрав полные легкие воздуху, Эбби закричала что было сил, умоляя своего жеребца бежать еще быстрее. Когда до финиша оставалась одна восьмая дистанции, белый жеребец настиг лидеров и начал выходить вперед. Другие жокеи уже вовсю нахлестывали своих скакунов, но тот, который мчался на Уиндсторме, не отрывал рук от уздечки, уверенно направляя своего коня к финишной черте. Белый жеребец вышел на полкорпуса вперед, на корпус, на два…
Эбби завизжала, когда Уиндсторм пересек финишную черту, по-прежнему продолжая увеличивать отрыв от преследователей.
– Он победил! Победил! Победил! – Она повернулась к Маккрею и торжествующе рассмеялась.
– А я что тебе говорил?
Обрадованная столь блестящей победой, Эбби не в силах была скрыть ликования. Переполнявшее ее возбуждение искало выход, и она, не помня себя от радости, бросилась Маккрею на шею. Он тут же обвил ее руками за талию и легко поднял в воздух.
Лишь когда их губы соприкоснулись, она, опомнившись, попыталась отстраниться от него. Однако его ладонь крепко лежала на ее затылке, не позволяя этого. Все вокруг словно замерло. Лишь бешеные удары собственного сердца и крупные черты лица Маккрея перед ее глазами напоминали, что все это происходит не во сне, а наяву.
– Нет, нет, не надо, Эбби, – прошептал он.
И поцеловал ее. Его теплые губы мягко и властно пленили ее рот, взяв то, что она в этот момент и сама готова была ему отдать. Эбби не могла отрицать, что этот поцелуй ей очень понравился. Она ответила на него, с наслаждением ощутив трепещущую в сердце сладость.
Объятия длились каких-нибудь несколько секунд, однако когда Маккрей наконец опустил ее на пол, чтобы подхватить визжащую и смеющуюся от счастья Иден, Эбби показалось, что прошла целая жизнь. Они все смеялись и обнимались, радуясь победе Уиндсторма. Даже Бен не был исключением. Ощущение поцелуя Маккрея не сходило с ее губ. Эбби невольно вздрагивала от сладостного воспоминания всякий раз, стоило ее взгляду упасть на него. То же чувство отражалось в его глазах каждый раз, когда он смотрел на нее. И это смутно тревожило ее.
Всей компанией они вышли на круг почета, чтобы участвовать в церемонии награждения. А когда пришло время фотографироваться, Иден стала настаивать на том, чтобы в групповой снимок был включен и Маккрей. Однако он предпочел удалиться под тем предлогом, что ему необходимо получить выигрыш.
Эбби видела, как спина Маккрея скрылась в густой толпе. Она не хуже его понимала, что не сможет объяснить Доби, откуда на фотографии взялся Маккрей. Он ушел. И правильно сделал. Однако, позируя на фоне серебристо-белого жеребца, Эбби почувствовала, как ей жаль, что в эту минуту его нет рядом.
Торжественная церемония завершилась, и конюх увел Уиндсторма, чтобы произвести обязательный анализ на допинг. Жеребец по-прежнему игриво пританцовывал, словно ни капли не устал и готов хоть сейчас бежать снова.
Утаскивая за собой Иден, которой, как всегда, хотелось остаться на виду у публики, Эбби думала уже о предстоящих скачках, до которых оставалось всего три недели. На сей раз их ждала дистанция в милю с четвертью.
– Теперь-то уж Уиндсторм обязательно будет участвовать в «Либерти», – поделилась она мыслями с Беном, замедлив шаг, чтобы тот смог догнать ее. – Господи, что за наслаждение будет наблюдать, как перед финишной чертой земля из-под копыт Уиндсторма полетит в храп Сирокко. В скачках на милю Уиндсторм сегодня улучшил его результат на целую секунду.
– И не только. На этой дистанции он установил новый рекорд ипподрома для арабских скакунов, – вступил в разговор Джо Гиббс, неслышно подошедший сзади.
– Неужели? – удивленно посмотрела Эбби на тренера. Она действительно была поражена услышанным. – Я знаю, что у него хорошее время, но чтобы… – Она безудержно рассмеялась. – Ты слышал, Бен? – Ее разбирало любопытство: как будет выглядеть Рейчел, когда узнает эту новость?
Надо же, рекорд! Ей не терпелось поделиться этим известием с Маккреем. Она постаралась взять себя в руки, вспомнив о недавнем поцелуе, и машинально провела пальцем по губам, как если бы пыталась найти осязаемое подтверждение того, что оставило столь глубокий след в ее сознании… Или в сердце, если уж быть честной перед самой собой.
Словно невзначай Эбби посмотрела в ту сторону, откуда он должен был появиться. Стойла, выстроившиеся в ряд, казались островком спокойствия в бурном море трибун. Лошади высовывали головы из-за загородок, помахивали хвостами и притопывали копытами, стараясь отогнать назойливых мух. Некоторые хрустели сеном или пили воду, гремя ведрами. Иногда топот копыт усиливался, когда конюх выводил какого-нибудь жеребца прогуляться. Изредка к этим мирным звукам примешивались приглушенные голоса прохожих, останавливавшихся, чтобы погладить лошадь по бархатистому носу. А с трибун в это время вовсю неслись крики и улюлюканье.
Вдоль ряда стойл к ним вальяжной походкой приближался Маккрей. При виде его у Эбби учащенно забилось сердце, все ее тело слегка напружинилось, чувства обострились. Нельзя было сказать, что это ощущение было неприятным.
– Иден! – окликнула она дочку, которая уже вовсю болтала с конюхом, излагая тому во всех подробностях биографию Уиндсторма. – А вот и Маккрей.
– Извините, мне пора, – прощебетала девчушка, тут же бросившись навстречу хорошему знакомому. – Выигрыш забрал? – осведомилась она, еще не добежав до него.
– Конечно, – потряс он в воздухе веером из банкнот.
– Ого! Смотри-ка, мамочка, сколько денег выиграл Мак!
– И в самом деле немало, – согласилась Эбби с дочкой, которая, сбегав к Маккрею, уже успела возвратиться к матери. – Ты рассказала ему новость?
– Какую? – непонимающе уставилась на нее Иден.
Наклонившись, Эбби прошептала ей на ухо:
– Уиндсторм установил новый рекорд ипподрома для арабских лошадей.
– Вот это да! – Она, просияв, обернулась к Маккрею. – Уиндсторм – рекордсмен!
– У него самое лучшее время в скачках на милю для арабских лошадей на этом ипподроме, – пояснила Эбби, чувствуя, как ее вновь распирает от гордости за любимца.
– Просто великолепно! Значит, у нас есть повод отметить сразу три достижения: рекордное время Уиндсторма и мой выигрыш.
– А какое же третье? – поинтересовалась Иден.
– Я купил имение Джеффордов – дом, земельные угодья и все прочее. – Отвечая девочке, он смотрел на Эбби. – Это в каких-нибудь десяти милях от фермы.
– Мне это место знакомо, – сказала она, хотя видела владения Джеффордов, только проезжая мимо по дороге.
– Может, заглянешь как-нибудь? – предложил Маккрей, но Эбби не торопилась соглашаться. Ей не хотелось просто смотреть, где он живет, где ест, где… спит.
Не добившись от нее ничего, кроме молчания, Маккрей опять переключился на Иден:
– И как же будем праздновать? Что ты думаешь по этому поводу?
– Ну-у… – задумалась Иден, сосредоточенно поджав губы. – Мы могли бы купить большу-у-ущее мороженое. Может, игрушки какие-нибудь посмотреть. И еще пойти в кино, – уже вполне уверенно заключила она.
– Неплохо придумано, – тонко улыбнулся Маккрей.
– Только я не в счет, – поспешно произнесла Эбби. – Идите вдвоем, а нам с Беном нужно остаться присмотреть за Уиндстормом. – В подобных случаях она всегда уходила в сторону, давая Маккрею возможность побыть с Иден наедине.
– А я хочу, чтобы ты пошла с нами, – настойчиво заявила дочь. – Без тебя будет уже не то.
– Прости, милая, но не могу. Нам с Беном обязательно нужно быть здесь. – Эбби уже видела, что без скандала дело не обойдется, и внутренне готовилась к нему.
– Тогда и я никуда не пойду, – надулась Иден, всем своим видом давая понять, что на сей раз уговорить ее не удастся.
– Ну как же так, Иден? Тебе же всегда нравилось быть вместе с Маком, – попыталась урезонить ее мать.
– А мне хочется, чтобы сегодня мы веселились все вместе, как тогда, на лошадиной выставке.
– Не капризничай, Иден, – тяжело вздохнула Эбби, теряя остатки терпения. Эта упрямая девчонка и ангела способна была вывести из себя.
– Если ты с нами не пойдешь, мы все тут с тобой останемся. – Иден встала, решительно скрестив ручонки на груди и вызывающе вздернув подбородок.
– Ну и прекрасно. Сама же удовольствия и лишишься. – Однако с тем же успехом она могла бы попытаться уговорить осла. Эбби беспомощно взглянула на Маккрея, которого, судя по всему, довольно-таки позабавила борьба двух характеров. У Эбби даже мелькнуло смутное подозрение, уж не он ли подговорил Иден устроить эту сцену.
– Если не можешь справиться с противником, заключи с ним союз. Разве не этому учит нас народная мудрость? – улыбнулся Маккрей в усы. – Поехали с нами, а Уиндсторм прекрасно обойдется и без тебя. Ведь не каждый же день ты с ним возишься. Значит, и сегодня вытерпит как-нибудь.
– Понятно, опять ты ей потакаешь. Как всегда! – возмущенно проговорила Эбби, но гнев ее был напускным. В глубине души она сознавала, что ей хотелось, чтобы ее уговорили уехать отсюда. Однако, признавая это, приходилось признать и то, что ей хотелось быть вместе с Маккреем.
– Пожалуйста, мамочка, поедем, – заныла Иден, моментально почувствовав слабину. – Они хорошо позаботятся об Уиндсторме. Они все умеют, я точно знаю, – показала она пальцем на конюхов.
– Бен?.. – попыталась Эбби уцепиться за последнюю соломинку.
– А чего тут спорить? – пожал тот широкими плечами. – Она правду говорит.
– Вот видишь, даже Бен согласен, – просияла Иден от счастья, схватив Эбби за руку и потянувшись к мозолистой ладони Бена. – Ты тоже с нами, правда ведь? Вот увидишь, как всем нам будет весело!
Радость Иден была столь безбрежна, что Эбби показалось варварством портить ей настроение.
– Ладно уж, уговорили… Все четверо двинулись к парковке, на которой стояла машина, взятая Маккреем напрокат. От ипподрома до кинотеатра было не так уж далеко. Маккрей и Иден, которым в прошлом уже довелось побывать в этих местах, хорошо знали туда дорогу.
* * *
Через пару часов, когда они вышли из зрительного зала, мгла уже начинала затягивать небо, гоня прочь последние отблески пурпурного заката. К огорчению Иден, Эбби заявила, что пора возвращаться в мотель, и на сей раз она была непреклонна. Девочка пыталась убедить всех, что ни капельки не устала, однако уснула, стоило ей лишь опуститься на заднее сиденье машины.
Маккрей притормозил у входа в вестибюль.
– В каком номере вы остановились?
– В сто двадцать шестом – туда лучше идти через боковой вход. – Эбби начала рыться в сумочке в поисках ключей. – Бен, будь добр, разбуди Иден.
– Не надо, пусть спит, – остановил его Маккрей. – Я сам ее отнесу.
Зная, какой недовольной и капризной бывает Иден, когда ее будят, Эбби не стала спорить.
– Хорошо, неси.
Припарковав машину у бокового входа, Маккрей осторожно извлек Иден с заднего сиденья, а затем пошел в здание следом за Эбби и Беном.
Открыв дверь с табличкой 126, Эбби первой шагнула внутрь и впустила Маккрея, в то время как Бен проследовал дальше по коридору в свой номер.
– Положи ее туда, – махнула она рукой в сторону широкой кровати рядом с дверью.
Однако едва Маккрей начал опускать Иден, как та, захныкав, крепко вцепилась в него. И все же ему удалось уложить ее в кровать, осторожно расцепив ручонки, так и норовившие обвить его шею. Улыбнувшись, Эбби сняла шляпу и подошла к открытому чемодану, лежавшему на низком комоде. Ночная сорочка Иден, вернее, тенниска непомерной длины, лежала на самом верху аккуратно сложенной стопки вещей. Взяв ее в руки и повернувшись, чтобы направиться к дочери, она увидела, что Маккрей, сидя на краешке кровати, разул девочку и уже снимает с нее носки.
– Тебе не стоило беспокоиться об этом. Я сама переодену ее ко сну.
– Но мне очень хочется самому сделать это, – обернулся Маккрей, и пружины матраса тихонько скрипнули под ним. Выражение безмерной нежности удивительно смягчало угловатые черты его лица. – Это ее ночная рубашка?
– Да. – Эбби в нерешительности уставилась на его протянутую руку.
– Для тебя уложить Иден спать, наверное, все равно что чихнуть, – произнес он с долей зависти в голосе. – А я вот еще ни разу не укладывал свою дочь в постельку.
Поколебавшись еще секунду, Эбби наконец протянула ему ночную рубашку, настороженно следя за каждым его движением. Она была невольно тронута, видя, как неуклюже и вместе с тем чрезвычайно бережно он снимает с Иден платьице. Девочка недовольно морщила носик во сне, а Маккрей улыбался, не в силах налюбоваться на свое дитя. Его сильные руки оказались на редкость деликатными, стоило им коснуться спящего ребенка. Удерживая Иден в вертикальном положении, Маккрей натянул на нее рубашку, просунув сначала в вырез ее голову, а затем руки в рукава. Положив Иден на подушку, он заботливо укрыл ее сверху одеялом, и девочка сразу же уютно свернулась калачиком. Наклонившись, Маккрей осторожно поцеловал ее в лоб, а затем выпрямился и напоследок получше подоткнул под нее одеяло. Но и после этого он не сразу выключил лампу на прикроватной тумбочке, продолжая еще несколько секунд смотреть на спящую Иден. Наконец комната погрузилась в полумрак, и Маккрей, мягко, по-кошачьи ступая, подошел к Эбби.
– Ты только посмотри на нее, – умиленно пробормотал он. – Крохотная, невинная… Просто ангел во плоти.
Девочка и в самом деле выглядела ангелом. Белая подушка, на которой покоилась ее темноволосая головка, напоминала светящийся нимб. Щечки еще не утратили младенческой пухлости, а сомкнутые ресницы казались неправдоподобно огромными – сама чистота и святость. Однако Эбби, как никто другой, знала, что ее Иден вовсе не ангел. Наверное, и Маккрей не заблуждался на этот счет, но он видел далеко не все, на что способна эта непоседа. Общение с дочерью отпускалось ему малыми дозами.
Если уж говорить о том, что такое быть отцом, то минувший день был далеко не самым показательным, рассуждала про себя Эбби. Конечно, все было прекрасно и кое в чем даже приближалось к идиллии, однако подобные дни были не правилом, а скорее исключением. Сегодня он был не настоящим отцом, а скорее играл в отца. Но одно дело играть, и совсем другое – жить, когда Иден с тобой постоянно.
– Это впечатление обманчиво. Такой она бывает, только когда спит, – сочла своей обязанностью поставить его в известность Эбби. – Ты еще не видел, какая она, когда ее мучит грипп или простуда. Все время ноет, просит чего-то, то ей это не так, то другое. Вот уж когда с ней наплачешься, поверь мне. – Судя по его недоуменно-насмешливому взгляду, ее слова не произвели на него должного впечатления, а потому она поспешила продолжить: – Быть родителем – далеко не игрушки. Все ее сегодняшние капризы – это только забава по сравнению с тем, что бывает иногда, когда ей чего-нибудь не разрешают. Погоди, еще увидишь, как она умеет кричать и пререкаться. Тогда-то уж она наверняка не покажется тебе такой паинькой.
– В самом деле? – Казалось, он еле сдерживает ироническую ухмылку.
– В самом деле, – отрезала Эбби, раздраженная тем, что он не воспринимает ее слова всерьез. – И еще у нее есть обыкновение трещать без умолку. Вспомни, как она приставала ко всем, пока шло кино. А почему этот дядя так сказал? А почему эта тетя так сделала? Все ей растолкуй да объясни. Даже во сне болтает, к твоему сведению. Надо отдать тебе должное, ты выдержал несколько часов подряд. Но представь себе, что тебе приходится слушать ее болтовню изо дня в день, изо дня в день…
– И болтает, и болтает, и болтает, – поддакнул он.
– Совершенно верно. Стоит ей только начать, и потом уже не остановишь… – У Эбби внезапно вылетело из головы, что она только что собиралась сказать. Потому что Маккрей неожиданно взял ее за плечи и повернул лицом к себе.
Она в удивлении смотрела на него, ошарашенная тем, что его рот оказался так близко. Губы Маккрея шевелились у самых ее глаз, говоря:
– Совсем как ее мама.
Прежде чем она успела опомниться, он поцеловал ее – крепко, страстно. На какую-то секунду она утратила волю к сопротивлению, но потом все же отпрянула.
– Мак, я думаю…
– В этом и заключается источник всех твоих бед, Эбби. – Он не позволил ей вырваться из его объятий. – Ты слишком много думаешь и говоришь. Послушай, Эбби, а почему бы тебе не заткнуться? Хотя бы один раз в жизни.
Она хотела возразить ему, однако Маккрей не дал ей сделать этого, заглушив возражения, готовые сорваться с ее языка, новым поцелуем. И его совет внезапно показался ей на редкость мудрым. В самом деле, зачем отказывать себе в том, чего ей хочется так же сильно, как и ему? Неужели лишь затем, чтобы не выдать собственного желания? Однако как ни отпирайся, как ни обманывай себя или других, желание все равно останется. И она целиком погрузилась в сладость его объятий. Это было немного похоже на возвращение домой после долгого отсутствия. Радость, тепло, ощущение долгожданной встречи – множество чувств в одно мгновение заполнило ее душу. Было среди них и еще одно, назвать которое самой себе она пока не решалась.
Запустив ловкие пальцы ей в волосы, Маккрей принялся вытаскивать шпильки, скреплявшие строгий пучок на затылке. И когда темные волосы рассыпались по плечам, он немного отстранился, чтобы получше вглядеться в нее. Его глаза под набрякшими веками потемнели.
– Как же долго я мечтал об этом…
По-прежнему глядя ей в глаза, он приподнял Эбби и сел в ближайшее кресло, усадив ее себе на колени. Теперь ей не приходилось приподниматься на цыпочках, чтобы дотянуться до его лица. Можно было сколько угодно трогать его веки, гладить густые волнистые волосы, прикасаться к плечам, мышцы которых были сухими и крепкими, как канаты. Маккрей не оставался в долгу: его сильные руки ни на секунду не переставали ласкать ее. Их уста слились в долгом поцелуе, соскучившись по вкусу друг друга. Соскользнув с горла Эбби, пальцы Маккрея принялись расстегивать ее платье. И когда они прикоснулись к обнаженному телу, по ее коже пробежал сладостный озноб.
В плену страсти она потеряла счет времени. У нее не было ни малейшего представления, как долго они были вместе в кресле, целуясь, как два зеленых подростка, едва начавшие постигать сладкие таинства любви. Однако стоило только Иден забормотать что-то во сне, как материнский инстинкт Эбби сразу же взял в верх над чувствами. Один лишь тихий детский стон, и она снова была в первую очередь матерью. Мысль о своем ребенке теперь была для нее главной.
Эбби невольно напряглась в объятиях Маккрея, но тот попытался уговорить ее:
– Позволь мне любить тебя, Эбби. Ведь мы оба хотим этого.
– Не здесь. – Ей очень хотелось, чтобы он правильно понял ее. – Нам нельзя – Иден может проснуться в любую минуту. – Эбби бросила досадливый взгляд в сторону кровати, на которой спала дочь. – Лучше нам остановиться, пока не поздно. Пока один из нас не потерял голову, – нерешительно добавила она, вовсе не желая в душе высвобождаться из объятий Маккрея.
– Очевидно, ты имеешь в виду меня. – Его голос был насмешливым и одновременно сиплым от возбуждения.
– Я этого не говорила.
Тяжело вздохнув, он слегка оттолкнул ее. Таким был его безмолвный ответ. Она быстро соскочила с его колен, но тут же остановилась, чувствуя головокружение и слабость в ногах. Ей так хотелось сейчас снова упасть к нему в объятия. И все же, придерживая на груди расстегнутое платье, она нашла в себе силы проводить Маккрея до двери. Положив ладонь на дверную ручку, он на мгновение замер на месте, по всей видимости, страстно желая и в то же время не решаясь поцеловать Эбби.
– Между нами не все еще кончено, поверь, – наконец выговорил он.
– Да, – кивнула она, признавая, что ей вовсе не хочется, чтобы между ними все было кончено.
Нерешительная улыбка на его лице стала шире.
– Много же времени тебе потребовалось, чтобы признать это.
И он шагнул за дверь. Все произошло так быстро, что Эбби даже не успела с ним попрощаться.
Действуя словно робот, она заперла дверь и накинула цепочку, задумавшись над его словами. На протяжении последних четырех месяцев, с того самого дня, когда она увидела его в Скоттсдейле, Эбби продолжала настойчиво твердить себе, что мосты сожжены и ничего уже не вернуть. Однако теперь все представало перед ней в совершенно ином свете. Она желала его, жаждала до физической боли.
Эбби медленно подошла к раскрытому чемодану на комоде. Доставая из него свою ночную рубашку с кружевами, она невзначай заметила собственное отражение в зеркале: длинные волосы распущены и спутаны, губы полнее, чем обычно, веки чуть припухли, платье расстегнуто до самого пупа… Типичный вид женщины, которая только что самозабвенно занималась любовью. «Нет, не самозабвенно», – поправила она себя. Потребность любви после встречи с Маккреем ничуть не уменьшилась.
Глядя на себя в зеркало, Эбби словно лицом к лицу сталкивалась с причудливой реальностью. Одна половинка ее существа продолжала любить Маккрея с прежней страстью, другая – училась любить заново.
Она занялась привычными приготовлениями ко сну: умылась, почистила зубы, надела ночную рубашку… Однако сон никак не шел. Пришлось найти другое дело – готовить себе и Иден свежую одежду на следующий день, упаковывая все остальное в чемодан, за исключением туалетных принадлежностей, которые понадобятся утром. Бессознательно Эбби пыталась отсрочить момент, когда ей придется лечь в постель. Одной.
Поначалу она не обратила внимание на еле слышный стук. Было такое впечатление, что он донесся откуда-то из глубины коридора, где кто-то стучал в одну из дверей. Однако стук повторился, на сей раз более настойчиво. Откуда-то глухо раздалось:
– Эбби…
Она застыла в растерянности. Лишь через несколько секунд до нее дошло, что стучат в дверь, ведущую из ее номера в соседний. Подойдя к ней, Эбби стала ждать, когда стук возобновится. Ждать пришлось совсем недолго.
– Да?.. – нерешительно откликнулась она.
– Это я, Маккрей. Открой…
Повозившись немного с замком, она распахнула дверь.
Маккрей стоял, прислонившись к дверному косяку и поигрывая гостиничным ключом.
– Я дал администратору сто долларов и сказал, что сто двадцать восемь – мое любимое число. Надеюсь, я не ошибся?
Она ошарашенно уставилась на него, не в силах дать даже односложный ответ. Однако в конце концов ей все же удалось выдавить из себя:
– Нет…
И прежде чем Эбби успела опомниться, она очутилась в его объятиях. В его номере. Возможно, ей следовало дать ему отпор. Однако теперь это уже не имело никакого значения. Она была там, где ей надлежало быть. Надлежало быть всегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наследство для двоих - Дайли Джанет

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526272829303132

Часть вторая

33343536373839404142434445

Ваши комментарии
к роману Наследство для двоих - Дайли Джанет



изначально этот роман претендует на нечто большее, чем просто жанр ЛР. Но слабенько. Затянуто... Но вероятно, в жизни так тоже бывает, когда люди не умеют слушать и не умеют совладать с завистью...
Наследство для двоих - Дайли Джанетeris
23.08.2011, 21.22





В целом мне понравилось!Книга ,довольно,интересная.Словно,сериал какой-то "смотришь" :)
Наследство для двоих - Дайли ДжанетЛюдмила
2.09.2011, 15.38





Я, очень много читаю в этой рублике, эта книга произвела на меня неизгладимое впечатление, думаю она займет достойное место, среди классики, я бы ее приравняло к "Унесенным ветром" Птичке певчей и другим. Читается на одном дыхании, смысл потресающий
Наследство для двоих - Дайли ДжанетЗоя
18.02.2013, 6.40





Можно почитать на досуге
Наследство для двоих - Дайли ДжанетГалина
8.03.2014, 23.01





Можно почитать на досуге
Наследство для двоих - Дайли ДжанетГалина
8.03.2014, 23.01





Понравилось. Жизненно. К одной сестре, прошедшей через трудности, пришло переосмысление ценностей в жизни. У другой это произошло очень поздно. Не надо обвинять всех вокруг, а надо прежде всего посмотреть на себя, в себе покопаться. Это бывает очень сложно и не всегда приятно.Тем кто хочет легкого чтива не сюда.
Наследство для двоих - Дайли Джанетиришка
22.06.2014, 21.28





Замечательный роман.Зацепил.
Наследство для двоих - Дайли ДжанетИда
6.02.2016, 20.03





10!!! Мне роман очень понравился, это целая сага о трех поколениях семьи, история о том, как зависть, ревность, месть - ломают жизни людей, иллюстрация того, что ребенок недолюбленный в детстве становится не способным любить и нередко зацикливается на себе.
Наследство для двоих - Дайли ДжанетНюша
8.02.2016, 1.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100