Читать онлайн Наследство для двоих, автора - Дайли Джанет, Раздел - 33 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство для двоих - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство для двоих - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство для двоих - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Наследство для двоих

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

33

Поднятая ветром пыль кружилась между ног ярко наряженных арабских лошадей. Весело развевалась бахрома и взлетали вверх кисточки, украшавшие сбрую, которая по вычурности могла сравниться разве что с нарядами самих всадников – арабскими бурнусами и головными платками, реявшими на ветру подобно разноцветным флагам.
– Гляди, мамочка, какие красивые лоша-адки, – восторженно пропела Иден.
Дернув свою пятилетнюю дочь за руку, Эбби едва успела утащить ее с дороги, по которой мимо них во весь опор пронеслись несколько коней.
– Если не будешь слушаться меня, то, честное слово, уздечку на тебя надену. Сколько раз тебе говорить, стой рядом и не лезь никуда!
Строго посмотрев вниз, Эбби невольно обратила внимание на ручонку с кривым мизинчиком – точь-в-точь, как у отца. И еще волнистые волосы – она тоже унаследовала их от Маккрея. Уж лучше бы ничто не напоминало в девочке об этом человеке. Эбби старалась убедить себя, что у Иден есть только один отец – Доби. Так хотелось верить, что Маккрея не существовало вовсе, однако, к сожалению, это было невозможно. За его победным прорывом на нефтяные месторождения Луизианы последовали новые успехи, и теперь практически весь Хьюстон говорил о нем.
– Но мне ничего не видно, – надула губы Иден.
Эбби в душе согласилась с дочерью: в этой толпе ребенок, должно быть, чувствовал себя, как в лесной чаще. Но тем не менее осталась непреклонной.
– Ничего, увидишь. Лошадки проскачут прямо перед твоим носом.
Это был настоящий парад коней и всадников. Золото, серебро и медь сияли на костюмах из ярко-красной, синей, пурпурной и черной ткани, на которой тоже играли солнечные блики. Тряхнув хвостиком черных волос, Иден посмотрела вверх на мать и требовательно потянула ее за рукав.
Эбби пришлось склониться, чтобы дочка смогла прошептать ей на ухо:
– А наш Уиндсторм красивее всех этих лошадок, правда, мам? Нам бы еще нарядить его получше – тогда он точно выиграл бы. Правильно я говорю?
Речь шла о пятилетнем жеребце – сыне Ривербриз, любимой кобылы Эбби.
– Я тоже так думаю, – заговорщически подмигнула Эбби дочери, не в силах сдержать улыбку.
– Потому что он самый лучший конь в мире, – добавила Иден без тени сомнения.
– Ну может, и не самый, – позволила себе усомниться Эбби, хотя в глубине души была согласна с дочкой.
– Нет, самый, – упрямо настаивала на своем Иден, не желавшая даже слушать о том, что ее любимец способен хоть в чем-то уступить кому-то.
– Что ж, посмотрим. – Вообще-то Эбби знала, что ее дочь не так уж далека от истины. В Скоттсдейле были представлены самые лучшие лошади страны. Уиндсторм уже победил на нескольких региональных чемпионатах, и для заслуженного всеобщего признания ему недоставало победы только здесь, на одной из самых престижных национальных выставок.
Путь сюда оказался долгим и трудным. И тем не менее мечта всей жизни Эбби была близка к осуществлению. Ей все-таки удалось поставить собственное дело с разведением чистокровных арабских лошадей. Она арендовала у Доби еще изрядный кусок земли, построила отдельные конюшни для кобыл и жеребцов, купила десять и взяла в аренду еще трех высокопородных кобыл плюс одного жеребца. Причем все это на свои кровные. Бизнес на организации званых вечеров процветал, принося неплохие доходы. К тому же удавалось с большой выгодой продавать жеребят. Каждый год расходился весь помет. Эбби распродавала всех, сохранив лишь Уиндсторма и его сестру, родившуюся в прошлом году от того же отца.
Эбби хорошо запомнилась поездка в Скоттсдейл, предпринятая ровно шесть лет назад: беспокойные ночевки в спальных мешках на дне кузова ржавого пикапа, холодные сандвичи на завтрак, обед и ужин, хромая кобыла во взятом взаймы прицепе и каждый цент на учете, чтобы было на что заправиться на пути домой.
А теперь… Теперь все было по-другому: кругленькая сумма в банке и арабский жеребец, который имел все шансы на то, чтобы стать чемпионом. Правда, добиться всего этого оказалось не так легко. Никто, кроме верного Бена, не помогал ей. Даже Доби.
Иногда в ее душу закрадывалось подозрение, что Доби ненавидит все, чем она занимается, ненавидит даже ее успех. Эбби догадывалась, что муж в глубине души надеется, что когда-нибудь она оступится и больно ушибется. Что, впрочем, было неудивительно: его самолюбие было сильно уязвлено тем, что от продажи жеребят она выручала очень неплохие деньги. Из этих доходов Доби не разрешал ей потратить ни цента на ферму или Иден, заявляя, что и сам, без «лошадиных денег», в состоянии содержать семью. Эбби не спорила.
Их совместная жизнь давно уже перестала быть браком, если о браке вообще можно было вести речь с самого начала. Они с Доби жили под одной крышей, спали в одной постели и время от времени пользовались друг другом для удовлетворения своих физиологических потребностей. Вот и все. Так было сейчас, и будущее вряд ли сулило какие-либо изменения. Бывали времена, когда Эбби страстно хотелось, чтобы все было по-другому, но у нее были лошади. У нее была Иден. А потому ей легко удавалось преодолевать подобные моменты тоски, забывая о несовершенстве жизни.
– А ну-ка пошли. – Она взяла Иден за руку, как только мимо них проехал последний всадник, участвовавший в соревнованиях в классе национального костюма. – Посмотрим, где наш Бен.
– А где Бен? – обеспокоенно рванулась вперед Иден, потащив мать следом. – Вдруг потерялся!
– Сомневаюсь. Должно быть, дожидается нас у входа в конюшню.
Эбби повела дочь, уверенно прокладывая путь в бурлящем людском море. На выставке царила атмосфера цирка: многоцветье костюмов, яркие шатры, тележки со снедью – и все это на фоне знойного неба пустыни и пальм, покачивающих зелеными кронами. Работники выставки, владельцы лошадей и дрессировщики, одетые кто в жокейские костюмы, кто в футболки и джинсы, а кто и в наимоднейшие изделия известных модельеров, сновали в толпе зрителей – туристов, местных зевак и любителей лошадей. И стар и млад явился сегодня на дневной показ, чтобы вблизи увидеть потомков гордых сыновей арабской пустыни здесь, в центре пустыни американской. Тут действительно было на что посмотреть: арабские лошади, окруженные ореолом славы и тайны, стоили того.
Подойдя к конюшне для жеребцов, Эбби сразу же заметила Бена. Он стоял в тени, терпеливо дожидаясь их. Наклонившись, она показала на него дочке:
– А вот и он. Видишь?
Не говоря ни слова, Иден отпустила руку матери и стремглав понеслась к старику. Ее черный хвостик на затылке весело запрыгал из стороны в сторону. Эбби с улыбкой смотрела вслед своей маленькой дочурке, одетой, как взрослая, в кавалерийские сапожки, крохотные галифе и белую сорочку с галстуком-бабочкой на резинке. Ей вспомнились времена, когда и она точно так же, не помня себя от радости, неслась, бывало, навстречу Бену. И тогда, и теперь Бен был спокоен и учтив, разве что позволял сейчас Иден неизмеримо больше, чем когда-то ее матери. От Эбби не могло укрыться, что ее дочь из старика вьет веревки. Ради Иден он готов был хоть на эшафот, стоило той только шевельнуть пальцем. «Маленьким кривым мизинчиком», – эта мысль, эхом прозвучавшая в мозгу Эбби, заставила ее, вздрогнув, спуститься с небес на землю.
– Мама, мама, а Бен знал, что мы сюда придем! – закричала Иден, когда Эбби подошла к ним. – Бен все на свете знает, правда?
– Все, – коротко ответила Эбби, добавив про себя: «Даже то, кто твой настоящий отец». Приходилось признать, что за долгие годы старый конюх превратился в верного хранителя многих семейных секретов.
При виде его морщинистого лица на нее нахлынула новая волна воспоминаний, в том числе о событиях не столь давних. Бен всегда был ее твердой опорой, скалой, неподвластной стихиям. Жизнь текла, меняя все вокруг него, и только он оставался неизменным. С возрастом морщин на его обветренном лице почти не прибавлялось. Впрочем, если приглядеться, можно было заметить, что его седые волосы за последнее время побелели еще больше. Да и походка стала немного шаркающей. Куда только девалась знаменитая твердая поступь? Годы все-таки брали свое, и ей было больно видеть это. Эбби грустно усмехнулась: новые седые пряди в прическе матери она воспринимала вполне спокойно, а вот старость Бена была для нее чем-то невероятным. Словно он обязан был оставаться вечно молодым.
– А я когда-нибудь буду знать столько же, сколько знаешь ты? – пытливо посмотрела на него Иден.
– Возможно, со временем, – медленно кивнул он с видом мудреца.
– Может, зайдем внутрь, посмотрим, кого Рейчел надеется увидеть чемпионом? – предложила Эбби. Если стоять на месте, ожидая, пока ее дочь закончит задавать вопросы, то можно было застрять здесь на месяц, а то и дольше.
Длинный зал был поделен на роскошно оформленные стойла, которые тянулись вдоль обеих стен здания. Каждое коневодческое хозяйство, участвовавшее в выставке, арендовало по три-четыре стойла, а иногда и больше, причем только одно из них использовалось по назначению. Остальные были переоборудованы в экстравагантные киоски с неповторимой отделкой и обстановкой, цель которых заключалась в рекламе конезавода и его лошадей.
Один из таких киосков имел вид шатра бедуинского шейха: темная ткань, натянутая по бокам, поднималась вверх в виде палаточной крыши. Иден немедленно потянула Эбби внутрь – ей не терпелось попрыгать на плюшевых подушках с золотыми кисточками на углах. Другое стойло было превращено в библиотеку: стены, обшитые ореховыми панелями, и книжные полки у фальшивого камина. Остальные рекламные киоски отличались в основном обтекаемыми линиями современного дизайна – их хозяева надеялись привлечь глаз посетителя блеском металла и пластмассы. Людям, проходившим мимо, оставалось только восторженно ахать, восхищаясь фантазией оформителей.
И все же подлинными звездами выставки были лошади.
Дойдя примерно до середины прохода, Эбби заметила большой киоск в виде викторианской гостиной со старинной мебелью и чайным сервизом из настоящего серебра. Внутри посетителям в качестве закуски предлагались изысканные маленькие бутербродики. Этот киоск представлял Ривер-Бенд. Быстро пробежав взглядом по лицам примерно десятка посетителей рекламного гнездышка, Эбби узнала управляющего фермой и еще нескольких, но Рейчел среди них не было. Она и не ожидала ее там увидеть. Сейчас, когда в Скоттсдейле в самом разгаре были торги и светские приемы для избранных, Рейчел вряд ли стала бы сидеть в этой будке.
Почти каждый из находившихся в киоске Ривер-Бенда щеголял в красной лоснящейся куртке, на груди которой бросалась в глаза надпись «Сирокко» – кличка жеребца, на которого Рейчел возлагала все свои надежды. От этих курток на выставке уже рябило в глазах. Конезавод раздавал их здесь направо-налево – достаточно было только согласиться надеть эту обнову. Реклама недешевая, зато надежная. Курток вокруг было так много, что временами казалось, что ярко-алая цунами накрыла весь Скоттсдейл.
Рейчел не жалела денег ради того, чтобы обеспечить своему жеребцу корону чемпиона. На протяжении нескольких месяцев каждое более или менее заметное издание, в котором можно было встретить хотя бы упоминание об арабских лошадях, было буквально напичкано рекламными статьями, посвященными Сирокко. Стоимость этой кампании исчислялась уже сотнями тысяч долларов. Эбби не могла себе позволить состязаться с Рейчел, используя в качестве оружия мешок с деньгами, и та прекрасно это знала. Нет, Эбби опять была далеко не бедной, но у нее не было тех неисчерпаемых финансовых ресурсов, которыми располагала Рейчел.
Не желая больше терять времени на созерцание суеты в киоске Ривер-Бенда, Эбби направилась в сторону сверкающего чистотой стойла, над которым красовалась уже намозолившая глаза крупная надпись: СИРОККО ИЗ РИВЕР-БЕНДА. Почти до самого верха это стойло было огорожено стальной решеткой, за которой маячила неизменная куртка знакомого кровавого цвета. О, Господи, и тут… Ей хотелось получше разглядеть гнедого, почти красного, жеребца, которого все вокруг прочили в чемпионы Скоттсдейла, но Иден снова напомнила о себе, дернув мать за руку:
– Ма-ам, я тоже посмотреть хочу.
– Ладно, сейчас посмотришь, коротышка. Иди ко мне. – С этими словами она попыталась поднять дочку, помогая себе бедром. – Ох, и тяжелая же ты стала…
– Знаю. Это потому что я расту. Бен говорит, что когда-нибудь выше тебя вырасту.
– Уж в этом-то я не сомневаюсь, – согласилась Эбби, опять против собственной воли вспомнив Маккрея, который действительно не был обижен ростом. Однако затем она полностью переключила внимание на великолепного гнедого.
Словно уловив желание зрителей, жеребец повернулся из стороны в сторону, представ перед ними во всей красе. Он будто говорил всем: «Смотрите, смотрите все, каков я». Его темная грива и такой же хвост струились крупными сверкающими волнами, а тонкие ноги блестели, как отполированное черное дерево. С ними контрастировала красноватая атласная шкура, густо пламеневшая, как затухающий костер. Он словно свысока рассматривал собравшихся, гордо задрав свою изящную маленькую голову.
Раньше Эбби видела только фотографии этого коня, на которых он неизменно изображался в венке победителя. Ее Уиндсторм одержал уже не одну победу, но еще ни на одном состязании ему не приходилось сталкиваться с таким мощным соперником. Рейчел выставляла своего жеребца почти исключительно на Западном побережье США, действуя под чутким и умелым руководством небезызвестного Тома Марша, который в этой области не без оснований снискал всеобщее признание в качестве непревзойденного мастера и соответственно брал за свои услуги.
К стойлу подошли еще два конезаводчика. Как и Эбби, они не принадлежали к самым крупным представителям этого бизнеса, но вместе с тем не могли пожаловаться на то, как у них идут дела. В этот день всем не терпелось взглянуть на жеребца, о котором уже вовсю говорил весь Скоттсдейл, хотя тот еще даже не начал участвовать в соревнованиях. Эбби невольно прислушалась к разговору.
– Должен сказать, этот Сирокко по-настоящему впечатляет, – неохотно процедил один. – Он словно приглашает полюбоваться собой.
– Н-да, он победит. Вряд ли кто-то станет в этом сомневаться, – откликнулся другой. – Даже если в его классе и отыщется жеребец получше, победа все равно достанется именно этому. Все делают вид, что деньги и слава богачей на мнение судей не влияют. Да только нас не проведешь. Стоит им только увидеть, как этого жеребца выводит на арену сам Том Марш, за которым стоят миллионы Кэнфилда, и все как по команде выставят в своих карточках чемпионские баллы. Помяни мое слово.
– Должно быть, ты прав.
– Уж я-то знаю, что говорю. Они никогда не допустят, чтобы победил жеребец с какой-нибудь маленькой фермы. Так что мне на этого коня смотреть нечего. Хорош, нехорош – все равно чемпион.
Парочка удалилась, а Эбби постаралась убедить себя, что так могут говорить только те, кому на выставке ничего не светит. Беседа на тему «зелен виноград». У ее Уиндсторма есть отличные шансы одержать верх над Сирокко. Конечно, как следует подать коня публике стоит немалых денег, но не только деньги определяют успех. Они не могут купить победу, хотя она и в самом деле далеко не всегда достается самому достойному. Обычно все зависит от субъективного мнения. Разные судьи обращают внимание на разные вещи.
– Не нравится он мне, – объявила Иден, скривив ротик. – Задавака какая-то. Правда, мамочка?
– Какой-то, – машинально поправила ее Эбби.
– Какой-то. Но все равно задавака. Правда?
– Кажется, есть немного. – И все же ей трудно было согласиться с тем, что надменный вид портит этого жеребца. Самоуверенность, пусть и чрезмерная, зачастую помогает побеждать. Хотя ей больше по душе была спокойная гордость Уиндсторма. В ее жеребце было что-то орлиное, особенное, что не так часто встречается в лошадях. В нем чувствовались сила и благородство одновременно.
– Но Уиндсторм победит его, ведь правда, мам? – Для Иден Уиндсторм был самым чудесным конем на свете, и ее в какой-то степени можно было понять. Рядом с этим жеребцом прошла вся ее коротенькая пока жизнь: еще в младенчестве она вертелась между его ног, играя в прятки, а в трехлетнем возрасте уже ездила на нем верхом, когда Эбби вела коня на пастбище и обратно. В альбоме Эбби была даже фотография, на которой ее дочь была запечатлена спящей, свернувшись калачиком на животе Уиндсторма, как на подушке.
– Посмотрим, – сдержанно ответила Эбби и повернулась к Бену, ожидая услышать от него менее предвзятое мнение. – Что ты о нем думаешь?
– Красивый, гордый, голова классическая, круп плоский, хвост посажен, как надо. Многие наверняка увидят в нем идеал арабского жеребца.
– И ты туда же? – Эбби не испытала удовольствия, услышав столь лестную оценку качеств Сирокко.
Бен еле заметно повел головой в сторону.
– По мне, так шея у него длинновата. Может, со стороны оно и красиво, но устойчивость уже не та. Это раз. Второе: коленные сухожилия и кости слабоваты. Он может запросто сломаться, во всяком случае, так мне кажется. Однако если его на арену выведет человек знающий, то он сумеет скрыть эти недостатки.
– А как на его фоне будет выглядеть Уиндсторм? – поинтересовалась Эбби, рука и бедро которой уже начали затекать под тяжестью тела Иден. Она опустила дочь на землю. – Постой чуть-чуть на ножках, – успокоила мать девочку, когда та недовольно захныкала.
– Некоторые скажут, что шея слишком коротка, – пожал плечами Бен. – Другим он покажется слишком крупным для арабского коня. Третьим Уиндсторм не понравится своей серой мастью.
– Знаю, – вздохнула Эбби. В конце концов победит какое-то из мнений, в правильности которого всегда будет повод усомниться. Тут уж ничего не поделаешь.
– Мамочка, а можно я посмотрю вон тот телевизор? – Иден показывала на киоск на противоположной стороне прохода, где был установлен монитор, воспроизводивший видеозапись с изображением «фирменного» жеребца.
Немного поколебавшись, Эбби разрешила ей подойти поближе к экрану. Иден будет на виду, в каких-нибудь нескольких шагах от нее. Пусть там повертится – может, хоть успокоится немножко.
– Ладно, к телевизору можешь подойти, но от него – ни шага! Ты поняла меня? И чтобы никому там не мешать.
– Хорошо, мамочка, – торжественно пообещала дочь и тут же сорвалась с места.
Эбби проводила ее настороженным взглядом, однако, удостоверившись, что Иден удобно устроилась на ковре перед телеэкраном, успокоилась и повернулась к Бену. Теперь ее внимание снова принадлежало ему. И еще гнедому красавцу жеребцу за загородкой.
– До меня доходили слухи, что нрав у Сирокко не сахар, – произнесла Эбби. Что касается ее Уиндсторма, то у него такой проблемы не было. В его спокойном темпераменте невозможно было усомниться – стоило только увидеть, как он ведет себя с пятилетней Иден.
– Знает ли этот конь, что такое быть конем? Вот что интересно, – задумчиво откликнулся Бен. – Каков его мир? Путешествия в прицепе, жизнь в разных стойлах, прогулки на поводу да еще круги почета на арене, где со всех сторон орут и свистят. Есть ли у него время побегать всласть по лугу, как Уиндсторм у себя дома? И катался ли кто-нибудь на нем по широкому полю – просто так, забавы ради, как ты на Уиндсторме? Сомневаюсь. А вот выставок и дрессуры на его долю хватает – это уж точно. Как тут не обозлишься? – Бен снова покачал головой. – Если у него дурной нрав, то это скорее не его вина. Да ты любую лошадь возьми, которую постоянно таскают по выставкам, и увидишь, что у нее не все дома.
– Не спорю. – Эбби не могла похвастаться таким богатым опытом, как Бен, однако знала немало лошадей, в основном совсем молодых, чья успешная карьера была испорчена выставочной ареной. Они настолько привыкали к людям, что начинали шарахаться от других лошадей. Некоторые впадали в настоящую панику, оказываясь в табуне на пастбище.
– Где-то тут должен быть жеребец, которого нынешней зимой привезли из России. Мне бы еще его посмотреть, – пробормотал Бен, внимательно рассматривая другие рекламные киоски.
– Я думаю, это дальше по проходу, стойла через три. Сейчас только заберу Иден и догоню тебя.
Однако Иден вовсе не намеревалась уходить. К тому же сама Эбби внезапно оказалась в плену у супружеской пары, которая купила когда-то одного из жеребят от Ривербриз. Пожилые супруги теперь, умиляясь, совали ей под нос последние фотографии жеребенка, который к этому времени превратился в хорошенькую двухлетнюю кобылку. И вот – она выступает на выставке в классе «перспективной молодежи». Эбби почувствовала, как ее душу наполняет гордость. Так значит, в Скоттсдейле будут выступать два отпрыска ее любимицы! Уиндсторм и эта, молоденькая, которой дали смешную кличку Силверлайнинг – Серебряная Накидка.
– А где Бен? – теперь уже Иден дергала ее за руку.
– Я думала, ты смотришь телевизор, – нахмурилась Эбби, вздрогнув от неожиданности.
– А-а, там снова старое показывают, – заныла та.
– Вы помните мою дочь Иден? Познакомься, Иден, это миссис и мистер Холквист. Они купили у нас маленькую кобылку, которую ты все время звала Перчиком. Помнишь?
– Ага. Здрасьте… А где Бен?
– Он пошел посмотреть другого коня.
– Можно мне к нему?
– Нет. Стой здесь. – Притворившись, что не замечает кислой мины, которую скорчила Иден в знак протеста против строгости матери, Эбби продолжила вежливый разговор с Холквистами. Если их кобыла добьется здесь признания, они вполне могут захотеть купить у Эбби еще одного жеребенка. Такой возможности упустить нельзя. – Я планирую снова случить Ривербриз нынешней весной. Мы уже вели переговоры насчет того, чтобы «познакомить» ее с сыном Баска, однако, прежде чем договариваться окончательно, Бен хочет сначала взглянуть на русского жеребца, которого недавно привезли в Америку.
– Вон он – Бен! Я пошла к нему! – Иден стремглав помчалась прочь, прежде чем Эбби успела остановить ее.
– Не знаю, правильно ли я сделала, что взяла ее с собой сюда, – вздохнула Эбби, беспомощно глядя на толпу, в которой только что растворилась ее дочь. Она не была до конца уверена, действительно ли Иден видела Бена, – хотелось бы верить, что да. – Вот так каждый день, с тех пор как мы приехали.
– Но здесь так весело, так интересно. Вряд ли вы можете всерьез сердиться на нее, – проворковала миссис Холквист.
– Наверное, и в самом деле нет. Одно только и утешает – уснет быстро.
– Еще бы, – засмеялась знакомая. – Мне бы хоть половину ее энергии.
– Мне тоже не помешало бы, – улыбнулась Эбби. На мгновение ей показалось, что она наконец заметила Бена в конце прохода, однако вокруг толпилось так много людей, что он тут же снова исчез из виду. – Что ж, пойду искать свою непоседу. Думаю, позже встретимся еще раз. Мы постараемся прийти посмотреть вашу лошадку.
– Удачи вам.
– Вам тоже. – Она быстро пошла по проходу, озираясь по сторонам в поисках своей непоседливой дочки и Бена.
* * *
Войдя в длинную конюшню, Маккрей остановился, чтобы немного освоиться. Затем медленно двинулся по широкому коридору, слившись с бурлящим людским потоком, который тек, то затихая, то ускоряясь. Отчего-то ему не очень хотелось идти к рекламному киоску Лейна Кэнфилда. Его привело сюда нечто другое, но что именно, оставалось загадкой для него самого. Во встрече с Лейном особой необходимости не было. Можно было бы встретиться и через пару недель, а то и через месяц. Это ничего не изменило бы. Но это означало бы необходимость отправиться в Хьюстон. Может быть, именно этого ему и хотелось избежать? Прошло уже почти три года, с тех пор как он вернулся. Иногда казалось, что времени прошло гораздо больше, а иногда – что это случилось только вчера.
Кто-то наткнулся на него, буркнув:
– Извините.
– Ничего страшного, – ответил Маккрей, вежливо остановившись. Однако толкнувший его мужчина уже удалялся. И тут кто-то потянул его за штанину. Глянув вниз, он увидел, что за его джинсы, задрав голову, держится маленькая девочка. Ее глаза были огромными, отличаясь поразительной голубизной. И еще в них стояли слезы.
– Ты случайно не видишь мою мамочку?
– Твою мамочку?.. – озадаченно откликнулся эхом Маккрей.
– Да. Моя мама потерялась. И мне страшно, – пояснила девочка с обеспокоенным видом.
– Значит, мама. А я было подумал, что это ты потерялась, – усмехнулся Маккрей. Забавная девчушка.
– Нет, я оставила ее вон там, а сама пошла к Бену. – Девочка ткнула ручонкой влево. – Только Бена я не нашла, а когда вернулась, мамы здесь уже не было. Ты мне не поможешь ее найти? – Она снова запрокинула головку, и огромные синие глазищи вопросительно уставились на него.
Вокруг было полно народа, и ему оставалось только удивляться, почему она остановила свой выбор именно на нем. Его знания о том, как обращаться с детьми, были не просто скудными. Скорее их вообще не было. Но эти синие глаза смотрели на него с такой неподдельной мольбой. Опустившись перед девочкой на корточки, он сдвинул шляпу на затылок.
– Конечно, помогу. Ради таких синих глаз чего не сделаешь. – Улыбнувшись, Маккрей нажал на крохотную кнопочку ее носа, а затем, посадив девочку на локоть, выпрямился вместе с нею. – Посмотрим, где здесь радиорубка. Дадим объявление по громкоговорителю. Ну как, козявка, устраивает тебя такой вариант? – Он взглянул на нее, чувствуя, как ее крохотная ручонка доверчиво легла ему на плечо. Вместе с тем ее взгляд был предельно серьезен.
– Никакая я не козявка, а девочка.
– В самом деле? – Маккрей сделал вид, что сомневается. – И сколько же тебе лет?
– Целых пять с половиной. – А зовут-то тебя как?
– Иден. А тебя как?
– Маккрей Уайлдер, – ответил он. Его позабавило то, как быстро от ответов она перешла к вопросам.
– Маккрей – это имя или фамилия? – Она насупленно глядела на него, в то время как он шел к основному выходу, надеясь отыскать там кого-нибудь из представителей администрации выставки.
– Имя.
– Смешное какое-то. Правда, мое тоже смешное. Иден. Папа говорит, что так назывался какой-то сад
type="note" l:href="#n_17">[17]
и глупо называть так девочку. А мама говорит: не слушай его.
– Знаешь, я, пожалуй, соглашусь с твоей мамой. Иден – просто замечательное имя для девочки.
– Ты это честно? А то мама говорит, что некоторые люди чего угодно наплетут, лишь бы тебе понравиться, а на уме у них совсем другое.
– Умная женщина твоя мама.
– Еще какая умная. Даже умнее папы.
– Ну если сам папа перед ней пасует, то, значит, самая умная на свете.
– Не-е, – наморщила нос Иден. – Мой папа в лошадях совсем не разбирается. Но все равно хороший.
– Вот и отлично.
– Ну где же моя мама? – заерзала девочка у него на руках, завертев головой по сторонам.
– Наверное, сбилась с ног, разыскивая тебя. Есть у меня такое чувство.
– Может, пойдем обратно? А вдруг она там! – Она пристально посмотрела на него.
– Думаю, нам легче и быстрее будет просто вызвать ее по громкоговорителю. Тогда она придет к нам. – Чувствуя на себе пронзительный взгляд ребенка, Маккрей чуть-чуть скосил глаза на девочку. – Что-нибудь не так?
– А откуда у тебя усы?
– Не брил их, вот и выросли.
– А они щекочутся?
– Некоторым девочкам от них и в самом деле щекотно.
– А мне попробовать можно?
Эта просьба застала его врасплох – он даже остановился, не зная, как ответить маленькой нахалке, сидевшей у него на руках. Может, просто рассмеяться? Однако она была настроена предельно серьезно.
– Что ж, попробуй, – пожал плечами Маккрей.
Он внимательно наблюдал, с какой осторожностью и любопытством девочка притрагивается к его усам. Такому сосредоточенному виду позавидовал бы любой ученый, проводящий ответственные исследования. Ее маленькие пальчики пробежали по его верхней губе, ощупывая край коротко подстриженных усов. Затем Иден с озадаченной улыбкой отдернула руку.
– Щекочутся, но самую капельку. А вообще-то мягкие. Отчего так?
– Не знаю, – устало нахмурился Маккрей. – Скажи, ты всегда ведешь себя так с незнакомыми людьми? Разве мама не говорила тебе, что нельзя доверять тем, кого ты не знаешь?
– Ага, говорила, – беспечно кивнула девчонка. – И еще говорила, что я болтаю слишком много. Ты что, тоже так думаешь?
– У нас с твоей мамой скорее всего не было бы существенных противоречий, – сухо заметил он.
– Противотереть? С моей мамой? – не поняла Иден. – А что это значит?
– Это значит, когда один человек говорит одно, а другой – совершенно другое. Например, если бы твоя мама говорила «хорошо», а я говорил «плохо», это значило бы, что я ей противоречу. Не слишком красивая картина получилась бы.
– А-а, – глубокомысленно протянула она, энергично кивнув. Однако Маккрей сомневался, что она разобралась в его путаном объяснении.
Он подбросил ее чуть-чуть, поудобнее пристраивая на руке.
– Пойдем-ка посмотрим, может…
– Иден!!! – раздался за их спиной истерический выкрик.
– Стой, – приказала Иден, в то время как он ошеломленно озирался, не сразу поняв причину женского вопля. – Вот она – моя мама! Нашлась.
Маккрей увидел худенькую темноволосую женщину, продиравшуюся к ним сквозь толпу. Однако, увидев его, она остановилась как вкопанная. Эта женщина показалась ему очень знакомой – у него даже защемило сердце. Эбби… Это была Эбби! На какую-то долю секунды он забыл обо всем на свете, даже о ребенке, которого держал на руках. Широко открыв глаза, Маккрей будто впитывал в себя образ этой женщины, которой не видел целых шесть лет, вернее, шесть лет и два месяца.
Поразительно, но за все это время она почти не изменилась. Разве что прическа стала чуть короче – концы темных волос едва касались плеч. Под широкими складками юбки-брюк для верховой езды по-прежнему угадывались худые и стройные бедра, а широкий тугой пояс подчеркивал осиную талию. Ей удалось сохранить отличную фигуру. А в глазах ее полыхал все тот же синий огонь, столь памятный ему. Годы сделали ее красоту лишь еще более зрелой и смелой, дав Эбби то, чего ей так не хватало прежде.
От неожиданной встречи она сперва побледнела. Теперь же краска вдруг, словно одним толчком, снова залила ее лицо. Маккрей продолжал с любопытством наблюдать за ней.
– Куда ты несешь ее? Что ты собрался сделать с моей дочерью? – Не успел он опомниться, как Эбби вырвала Иден из его рук и изо всех сил прижала к своей груди.
– Я даже не знал, что это твоя дочь. – Маккрей никак не мог прийти в себя от сыпавшихся на него неожиданностей. – Правда, мне следовало догадаться об этом, когда я увидел, до чего синие у нее глаза.
– Мы шли к дяде, который должен был позвать тебя по громкоговорителю. Вот так, мамочка. – Воспользовавшись короткой заминкой, Иден поспешила привлечь внимание к себе. – Мы так рады, что ты нашлась. А то я уж беспокоиться начала.
– Представляешь, она уверена, что это ты потерялась, – вставил свое слово Маккрей, не увидев, а скорее ощутив, что девочка снова смотрит на него. Господи, отчего ему так хотелось снова взять ее на руки? Почему-то это желание нахлынуло на него именно в эту секунду, когда его душа ныла от боли. Боль была настоящей, физической – она гнездилась в его сердце. Маккрей уже было протянул к Иден руки, но, встретив настороженный взгляд, вовремя сдержался.
– Почему ты меня не послушала? Почему не стояла рядом, как я тебе сказала? Тогда ничего и не случилось бы, – принялась Эбби строго отчитывать дочку. По тому, как гневно сверкали ее глаза, можно было безошибочно догадаться, что самым неприятным для нее в этом происшествии была неожиданная встреча с Маккреем. Будь ее воля, она всеми силами постаралась бы избежать подобного.
– Но я же вернулась назад, когда не нашла Бена. А тебя там уже не было, – попыталась оправдаться Иден, слегка обиженная строгостью тона.
Однако ее объяснения, похоже, не слишком волновали Эбби, которая принялась допрашивать Маккрея:
– И как же это, интересно, получилось, что она оказалась с тобой?
Маккрей громко хмыкнул.
– Во всяком случае, это не я придумал. Она сама подошла ко мне, а уж почему, я не знаю. Должно быть, есть во мне что-то, что вызвало у нее доверие.
– К сожалению, она слишком мала, чтобы по-настоящему разбираться в людях. – Язвительность, с которой Эбби произнесла эти слова, окончательно разбила надежду на то, что она за прошедшие годы успела переменить к нему свое отношение.
– Его зовут Маккрей. Ты знала это, мамочка? Смешное имя, но мне нравится. И мое имя ему тоже нравится. Правда?
– Правда. – Ему доставило болезненное наслаждение то, что дочь Эбби прониклась к нему симпатией.
– Зачем ты здесь? – Задав этот вопрос, Эбби в ту же секунду красноречиво посмотрела в сторону киоска, рекламировавшего успехи Ривер-Бенда, очевидно, подразумевая тем самым, что знает ответ на собственный вопрос. Ее рот сжался в тонкую прямую линию. – Что-то не верится, что ты вдруг воспылал любовью к арабским скакунам.
– А у нас есть свой арабский скакун, – вылезла вперед Иден. Ее глаза горели от возбуждения. – Самый красивый конь на свете. Зовут Уиндсторм. Хочешь посмотреть?
– Конечно, хочу, Иден. – Приняв приглашение малышки, Маккрей с ленивой улыбкой посмотрел в глаза Эбби, чье лицо оставалось все таким же мрачным и злым.
– Я уверена, Иден, что у мистера Уайлдера найдутся более важные дела, чем глядеть на нашего жеребца. Это, знаешь ли, очень занятой человек.
– Но он говорит, что хочет, – заныла Иден и добавила с гордой улыбкой: – И вообще, мамочка, нехорошо противотереться с кем-то.
– Ты хочешь сказать, противоречить кому-то, – машинально поправила ее Эбби.
– Я и говорю: противотереться.
– Умненькая девочка. Вся в маму, – заметил Маккрей. – Так где же этот ваш конь, Иден?
– Он в другой конюшне. Сейчас мы отведем тебя туда. Правда, мам?
– Как-нибудь в другой раз. – Ее горящий взгляд предупреждал Маккрея, что ему сейчас лучше молча убраться отсюда подобру-поздорову. – Нам нужно в первую очередь разыскать Бена. Я уверена, мистер Уайлдер поймет нас. Не так ли, мистер Уайлдер?
– Нет, не понимаю. – Он вовсе не собирался сдаваться без боя.
– Послушай… – начала она, еле сдерживая бурливший в ней гнев, однако ей помешал высказаться до конца старикан, который шаркающей походкой подошел откуда-то сзади.
– Ну вот и слава Богу, нашлась-таки. – Он положил на плечо Иден свою заскорузлую руку со стариковскими пятнами на коже. – Мы от волнения чуть с ума не сошли, детка. Сколько раз мама говорила тебе, что нехорошо убегать без спросу? А?
Эбби была раздосадована тем, что Бен выбрал именно эту минуту, чтобы подойти к ним. Однако его радость при виде Иден была столь неподдельной, что было трудно всерьез рассердиться на него. И все же надо было как-то ввести его в курс дела.
– Вы помните Бена Яблонского, не так ли, мистер Уайлдер? – с натянутой любезностью осведомилась она. И тут же увидела, с какой растерянностью уставился Бен на Маккрея. Такого с ним еще никогда не случалось.
– Конечно. Привет, Бен, старина. Рад снова видеть тебя. – Маккрей сделал шаг вперед, протягивая старику руку.
Бен вопросительно посмотрел на Эбби. Она еле заметно мотнула головой, давая понять, что Маккрею ее секрет до сих пор не ведом.
– Добрый день, мистер Уайлдер. – Бен скованно пожал протянутую руку.
– Знаешь, Бен, а он хочет посмотреть нашего Уиндсторма! – возбужденно выпалила Иден, и, повернувшись затем к матери, радостно затараторила: – Ну теперь-то, когда и Бен нашелся, мы можем отвести его в ту конюшню? Ну пожалуйста, мамочка…
В этот момент Эбби мечтала, чтобы рот Иден был плотно закрыт, пусть для этого пришлось бы залепить его пластырем. Однако поскольку такой возможности у нее не было, ей не оставалось ничего иного, как воззвать к благоразумию Маккрея, которому давно пора было смекнуть, что она и минуты не желает видеть его рядом с собой. А он все разыгрывал из себя осла.
– Нам, право, не хотелось бы отнимать у вас время, мистер Уайлдер.
– Ничего, у меня его предостаточно. Я сам скажу, когда мне будет некогда.
– Что ж, мы покажем вам нашего коня, – процедила Эбби сквозь зубы, не желая устраивать бурную сцену на глазах у дочери. Похоже, и Маккрей догадывался об этом. Значит, остается только одно: выполнить неприятную процедуру как можно скорее. Она решительно поставила Иден на землю. – Иди ножками, ты слишком тяжелая.
– Я могу посадить ее себе на плечи, – с готовностью вызвался Маккрей.
– Нет! – отрезала Эбби и тут же пожалела, что сказала это слишком резко. Конечно, допускать сближения между Маккреем и Иден было нельзя ни при каких обстоятельствах, однако действовать следовало более деликатно. – Для нее будет полезно пройтись, – поспешила она смягчить ситуацию. – Пусть разрядится немножко, а то что-то возбудилась не в меру. – Эбби подтолкнула дочь к Бену. – Вы с Беном идите впереди, а мы пойдем за вами. Только смотри, держи его за руку покрепче и не отпускай.
Иден сразу же выскочила вперед, чтобы вместе с Беном возглавить шествие, и Эбби осталась рядом с Маккреем. Однако она не могла взглянуть на него. Она не могла даже дышать. Она и подумать не могла, что новое свидание с ним способно причинить ей такую боль. Почти во всем он был таким же, каким она запомнила его. Разве что выражение лица стало чуть жестче да пара новых морщин появилась на лбу. Но небрежная улыбка была все той же, и обаяние тем же – насмешливым и вызывающим одновременно.
Ее обуял неподдельный ужас, когда она увидела его с Иден на руках. Ужас от того, что он мог каким-то образом разузнать, что Иден – его дочь, и захотеть забрать ее. Отнять у матери. Даже сейчас она невольно вздрагивала, вспоминая о том первом подозрении. И этот ужас был сильнее любого из всех тех чувств, которые обуревали ею сейчас, когда она смотрела на Маккрея.
– Что-то мы даже не поздоровались как следует, – укоризненно произнес Маккрей, когда они все вместе вышли из конюшни под палящее солнце Аризоны. – Не годится так. Может, наверстаем упущенное? Хотя бы для приличия. Ну что ж, здравствуй, Эбби. Как жизнь?
– Замужем.
– Слышал уже. И где же твой муж – тоже здесь?
– Нет. – Сейчас ей меньше всего хотелось рассуждать с ним на тему семьи и брака, тем более брака, который был чистой фикцией. – Он дома. На ферме в это время полно дел. Он не смог выбраться сюда. – Она чувствовала себя так, словно ехала сейчас верхом на лошади без седла. Вот-вот ее скакун перейдет на галоп, и нужно быть заранее готовой к этому, иначе и моргнуть не успеешь, как слетишь на землю.
Обернувшись, Иден объявила:
– А вот и наша конюшня, правда, мам? Тут наш Уиндсторм стоит, правда?
– Правда, милая.
– Это самый красивый конь на свете. Вот увидишь, Маккрей, – пообещала кроха.
– Перестань «тыкать», Иден. Для тебя этот человек «мистер Уайлдер». Вот так к нему и обращайся. – Для Эбби было невыносимо слышать, как фамильярно беседует с ним ее дочь.
– Ничего, пусть называет меня просто Маккреем. Я не возражаю.
– Зато я возражаю. И была бы тебе весьма благодарна, если бы ты не вмешивался в воспитание моей дочери, – поставила его на место Эбби.
Ускорив шаг, она преодолела последние несколько метров желтого песка и, опередив Маккрея, вошла в прохладную тень конюшни. Бен отпустил ручонку Иден, и та, словно сорвавшись с цепи, помчалась к стойлу – третьему слева по ходу.
– А мы к тебе, Уиндсторм! Да еще и гостя привели!
Несмотря на испорченное настроение, Эбби не могла удержаться от улыбки при виде того, как жеребец поднял голову и ласково заржал, приветствуя дитя, бегущее к нему со всех ног. На ее взгляд, Уиндсторм был само совершенство, что, впрочем, можно было сказать о внешних данных многих других лошадей. Однако самым главным в нем были его необычное благородство и доброта.
Хотя в жилах его текла горячая кровь настоящего арабского скакуна, в этой горячности преобладала любовь к жизни и свободе, нежели необузданная, дикая страсть. И каждый новый помет жеребят от «браков» Уиндсторма с породистыми кобылицами наследовал не только его гордый вид, но и покладистость. Исключением не был даже жеребенок, родившийся у кобылицы, которую все боялись из-за ее бешеного нрава. Между тем ценность любого жеребца-производителя определялась именно его способностью передавать потомству свои лучшие качества. И Эбби было приятно сознавать, что подобное сокровище находится в ее руках.
Вот и теперь ее сердце учащенно билось от радости и восхищения – как всегда, когда она подходила к стойлу Уиндсторма. В этом чувстве не было ничего от раздутого тщеславия, а потому она не стыдилась его. К пяти годам Уиндсторм стал совсем светло-серым, почти белым. Несколько прядей в его длинной гриве и хвосте были словно отлиты из серебра. Темная кожа просвечивала лишь на морде, в особенности вокруг глаз, отчего они казались неправдоподобно большими.
– Ну как тут мой мальчик? – ласково проворковала Эбби, в то время как жеребец склонил голову, чтобы она почесала его под ухом. Эта ласка нравилась ему больше всего.
– Я так и знал: у нее должен быть мальчик. Не знал только, кто именно, – раздался за ее спиной шепот Маккрея. Она и не подозревала, что он стоит так близко, однако, быстро оглянувшись, убедилась, что слух ее не обманывает: от Маккрея ее отделяли какие-нибудь несколько дюймов.
Ее сердце забилось так гулко, что ей показалось, что она оглохла. Что-то подсказывало ей, что стоит лишь обернуться, и она, как в старые времена, окажется в его объятиях и почувствует на губах сладость его поцелуя. От нее всего-то и требовалось, что одно легкое движение, молчаливое приглашение к близости. В душе зазвенела тонкая предательская струнка, зовущая к уступчивости.
Возвращение любви? Нет, Эбби не могла позволить себе подобной глупости. Она уже обожглась один раз – второго не будет. И потому она сделала шаг в сторону, подальше от Маккрея.
– Тебе, кажется, не терпелось увидеть моего жеребца? Что ж, сделай одолжение: вот он, перед тобой.
Эбби сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучал ее голос, ведь внутри ее била крупная дрожь.
Маккрей подошел поближе к стойлу, а Иден вскарабкалась на брикеты сена, откуда было удобнее смотреть за деревянную загородку.
– Правда, красивый? – с гордостью задала она вопрос. – Я видела его в ночь, когда он родился. Такая сильная гроза была: гром гремел-гремел, ветер дул-дул. Поэтому его и назвали Уиндсторм.
type="note" l:href="#n_18">[18]
Маккрей недоверчиво сдвинул брови.
– Да ты ведь сама в то время была совсем крошечной.
– Я была маленьким ребеночком, – согласилась Иден. – Но мама говорит, что, когда он родился, я смотрю на него, а сама все смеюсь и смеюсь. Очень рада была, что он родился. – Словно поняв, о чем речь, Уиндсторм замотал в ее сторону головой. Уверенно схватив его за ноздри, Иден оттолкнула конскую морду, но потом ласково погладила по атласной щеке. – А ну не балуйся, глупыш, – выговорила она ему. – Видишь, какие у него жилы? – обратилась девочка к Маккрею. – Это значит, что он сухой. А это очень хорошо.
– Ты, я гляжу, неплохо разбираешься в лошадях.
– Ага, – без ложной скромности признала Иден. – У меня есть свой пони, зовут Джоджо. Он тебе тоже понравится.
Глядя на их головы, едва не соприкасавшиеся, Эбби удивлялась, как Маккрей до сих пор не увидел, насколько эта девочка похожа на него. Сама она давно уже заметила это поразительное сходство: те же темные волнистые волосы, те же густые брови, тот же рот, тот же подбородок. А руки? Эбби с болью и нежностью наблюдала за тем, как эти маленькие изогнутые пальчики гладят лошадиную голову. Она не могла допустить, чтобы он узнал правду. Не имела права!
– Иден, подойди сюда, милая. – Нужно было разделить их, отвлечь дочь от Маккрея.
– Но мама…
– Никаких «но»! Что я тебе сказала? Ты уже замучила мистера Уайлдера своей бесконечной болтовней. – Едва Иден сползла с брикетов, Эбби тут же схватила ее за руку и отвела к Бену. – Увези ее отсюда, а потом я сама вас найду.
– До свидания Мак… мистер Уайлдер. – Иден встала вполоборота, чтобы помахать ему на прощание.
– До свидания, Иден. Как-нибудь еще увидимся.
И тут внутри Эбби словно что-то хрустнуло. Все бурные эмоции, которые она до сих пор прятала внутри, внезапно хлынули наружу.
– Нет, ты больше не увидишь ее! Прошу тебя, оставь мою дочь в покое. И меня тоже!
В ее голосе звучали слезы, и это бесило ее, однако она не чувствовала, что слезы текут и по ее щекам. Не чувствовала до тех пор, пока Маккрей не приложил ладонь к ее щеке и большим пальцем смахнул слезинку с ее нижнего века.
– Ты плачешь, Эбби. Почему? – Нежность и обеспокоенность, прозвучавшие в его словах, едва не заставили ее позорно капитулировать. Ей так хотелось утонуть в его крепких объятиях.
Но Эбби не могла позволить себе этого. И не в силах была ответить ему. Она просто положила локти на перекладину стойла, повернувшись к нему спиной. Ей даже в голову прийти не могло, что по прошествии столь длительного времени, после всего, что он с ней сделал, она будет по-прежнему испытывать к нему душевное влечение. Неужели душа ее настолько несуразна, что она способна продолжать любить мужчину, которому ни за что нельзя доверять?
– Значит, не забыла? – голос Маккрея потеплел.
– А я и не пыталась ничего забыть, – солгала она.
– Может, поужинаем сегодня вместе? Вспомним старые времена… Можешь взять с собой дочку и Бена, если тебе рядом с ними спокойнее, – предложил он с едва уловимой насмешливостью, которая в чем-то была даже изысканной.
– Из «старых времен», как ты изволил выразиться, для меня имеет значение только один момент – когда ты ушел. Может, подаришь мне это счастье снова?
– Нет уж, позволь, ведь это ты ушла от меня, – напомнил он с внезапным раздражением.
Его гнев был как нельзя более кстати. Он придал ей силы, необходимые для того, чтобы завершить этот разговор.
– Значит, это была я? Что ж, должно быть, мне слишком не понравилось то, как ты манипулируешь людьми.
– Это я-то манипулирую? А ты сама? Будто я не знаю, какова истинная причина, по которой ты вышла замуж за этого фермера! Признайся, ты же не любишь его. И окрутила с единственной целью – прибрать к рукам землю, которая когда-то принадлежала твоему семейству.
– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто наплел тебе такую чушь. Все понятно: ты пожаловал сюда, чтобы встретиться с Рейчел. Что же ты до сих пор здесь стоишь? Беги же, ищи ее!
– Я приехал сюда, чтобы встретиться с Лейном.
– Тогда иди ищи его. Только ко мне не приближайся! – Она быстро пошла прочь. В горле кипели слезы, в сердце поселилась тупая боль. Ее догадка оказалась правильной, и от этого боль становилась только сильнее. Маккрей был здесь, чтобы увидеться с Лейном и Рейчел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наследство для двоих - Дайли Джанет

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526272829303132

Часть вторая

33343536373839404142434445

Ваши комментарии
к роману Наследство для двоих - Дайли Джанет



изначально этот роман претендует на нечто большее, чем просто жанр ЛР. Но слабенько. Затянуто... Но вероятно, в жизни так тоже бывает, когда люди не умеют слушать и не умеют совладать с завистью...
Наследство для двоих - Дайли Джанетeris
23.08.2011, 21.22





В целом мне понравилось!Книга ,довольно,интересная.Словно,сериал какой-то "смотришь" :)
Наследство для двоих - Дайли ДжанетЛюдмила
2.09.2011, 15.38





Я, очень много читаю в этой рублике, эта книга произвела на меня неизгладимое впечатление, думаю она займет достойное место, среди классики, я бы ее приравняло к "Унесенным ветром" Птичке певчей и другим. Читается на одном дыхании, смысл потресающий
Наследство для двоих - Дайли ДжанетЗоя
18.02.2013, 6.40





Можно почитать на досуге
Наследство для двоих - Дайли ДжанетГалина
8.03.2014, 23.01





Можно почитать на досуге
Наследство для двоих - Дайли ДжанетГалина
8.03.2014, 23.01





Понравилось. Жизненно. К одной сестре, прошедшей через трудности, пришло переосмысление ценностей в жизни. У другой это произошло очень поздно. Не надо обвинять всех вокруг, а надо прежде всего посмотреть на себя, в себе покопаться. Это бывает очень сложно и не всегда приятно.Тем кто хочет легкого чтива не сюда.
Наследство для двоих - Дайли Джанетиришка
22.06.2014, 21.28





Замечательный роман.Зацепил.
Наследство для двоих - Дайли ДжанетИда
6.02.2016, 20.03





10!!! Мне роман очень понравился, это целая сага о трех поколениях семьи, история о том, как зависть, ревность, месть - ломают жизни людей, иллюстрация того, что ребенок недолюбленный в детстве становится не способным любить и нередко зацикливается на себе.
Наследство для двоих - Дайли ДжанетНюша
8.02.2016, 1.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100