Читать онлайн Мастер поцелуев, автора - Дайли Джанет, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мастер поцелуев - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.99 (Голосов: 72)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мастер поцелуев - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мастер поцелуев - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Мастер поцелуев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Вставай! Мне нужно одеться.
Он задернул «молнию» на «левисах» и нагнулся, чтобы выдернуть из-под Кэрол клетчатую рубашку.
Но девушка демонстративно раскинулась на его рубахе еще привольнее, словно дразня: а ну-ка, отними… В голубых глазах Сокола заиграл дьявольский озорной огонек, он опустился на колени, чтобы вступить с девушкой в шутливую борьбу.
Но, едва коснувшись земли, он ощутил еле уловимую вибрацию – от топота конских копыт. В тот же миг Сокол вскочил на ноги и, выпрямившись во весь рост, оглядел горизонт. Если бы любовная игра не притупила его чувств, лишив их естественной остроты, он почуял бы приближение всадников задолго до того, как они показались в поле зрения.
– Одевайся, – на сей раз прозвучал категорический приказ. – Сюда кто-то едет.
– О боже мой, – в ужасе прошептала Кэрол. Вскочив на ноги, она схватила свои джинсы и принялась торопливо их надевать.
Сокол узнал мчащихся галопом верховых, хотя те еще не приблизились настолько, чтобы можно было разглядеть лица. Всадников – четверо. Впереди, напряженно и скованно застыв в седле, скакал Чэд Фолкнер. Рядом с ним – Том Ролинз. Немного позади – рабочие с ранчо – Билл Шорт и Лютер Уилкокс.
– О нет! Это папочка, – всхлипывала за его спиной Кэрол. Сокол оглянулся и увидел, что она никак не может справиться с застежкой джинсов.
Сокол стремительно шагнул к девушке и молниеносным движением застегнул «молнию», но тут же понял, что нет никакой надежды провести Ролинза. Конечно, подъехав поближе, он увидит достаточно, чтобы догадаться, что происходило до его приезда. Сокол поднял с земли свою ковбойку и сунул руки в рукава, не потрудившись застегнуть пуговицы или заправить рубаху в джинсы. Кэрол в это время безуспешно пыталась непослушными пальцами справиться с крючками лифчика, и Сокол, шагнув, встал так, чтобы заслонить девушку от приближавшихся всадников.
Верховые резко остановились на всем скаку шагах в пяти от Сокола и Кэрол и, бросив поводья, соскочили с седел. Сокол смотрел только на Ролинза, не обращая внимания на его спутников. Ростом отец Кэрол был невелик, однако жилист и крепок. Кротость его была обманчивой, и Сокол никогда не недооценивал воли и силы Тома. Ворочать таким огромным ранчо – означало держать в узде более тридцати грубых, а порой и буйных ковбоев, и Сокол с раннего детства видел, как Ролинз умело с ними управляется.
Он был справедливым и мудрым человеком. Единственное, в чем он был по-настоящему слеп, это только в отношении своей дочери. Ролинз был свято убежден, что Кэрол не способна сделать ничего дурного. Сокол мгновенно понял: то, что произошло, меняет его планы – теперь ему придется жениться на Кэрол нынешним летом, а не будущим, как он рассчитывал. Он уважал этого человека, который взял его в свою семью, вырастил и научил всему, что Сокол знает о скоте и ведении хозяйства на ранчо. И еще юноша не раз убеждался: в какой бы ярости ни был Ролинз, он всегда прислушивается к разумным доводам.
Однако сейчас выражение жесткой и холодной ярости, застывшей на лице Ролинза, говорило, что он не расположен выслушивать объяснения. Но Сокол не отступил и встретил, не отводя глаз, свирепый взгляд Тома. Он слышал, как за его спиной задыхается от всхлипываний Кэрол.
– Что, черт возьми, все это значит? – проревел Ролинз громовым голосом. – Что ты сделал с моей маленькой девочкой?
Сокол был готов к подобной вспышке и потому не дал воли гневу.
– Том, я… – начал Сокол, но так и не докончил фразы.
– Папочка, я не хотела! – истерически провизжала Кэрол. – Он взял меня силой, папочка. Он заставил…
Сокол, ошеломленный ложным обвинением, резко обернулся. Красное от стыда лицо Кэрол было залито слезами. Белые лямки лифчика свободно свисали с ее плеч, и она прикрывала грудь скомканной блузкой. Сокол был ошеломлен ее предательством.
– Сучий ублюдок, я относился к тебе как к сыну! – с ненавистью проревел Ролинз. – А ты ответил мне тем, что изнасиловал мою дочь!
Сокол обернулся, чтобы яростно опровергнуть навет, но не успел сказать ни слова. Словно кувалда ударила ему в солнечное сплетение, лишив дыхания и заставив согнуться. И тут же в его подбородок с сокрушительной силой врезался кулак, распрямив Сокола и отбросив на землю. Голова раскалывалась от мучительной боли.
В его сознании эхом отдавались женские вопли, и он потряс головой, пытаясь прийти в себя. Он заставил себя привстать на колени и, пошатываясь, сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, увидел, как Кэрол бежит к Чэду. Но встать так и не удалось – новый удар швырнул его в пыльную траву.
Сокол вновь стал подниматься, упершись руками в сухую жесткую землю, однако не успел он поднять даже голову, как носок сапога вонзился ему в ребра, приподняв тело в воздух и перевернув его на спину. Теперь им владел один только инстинкт, заставивший Сокола откатиться в сторону от нападающего и встать на колени.
Когда Ролинз двинулся к нему, Сокол рванулся навстречу. На голову его обрушился кулак, но Сокол успел обхватить руками Ролинза и повис на нем всей тяжестью, чтобы свалить его с ног. Он был намного крупнее и тяжелее противника, и сумел бы опрокинуть того на землю. Но Ролинз не упал. Что-то поддержало его. И в следующий миг пара крепких рук оттащила Сокола от нападавшего. Вначале он решил было: кто-то пытается остановить драку, но тут же осознал, что держат только его. Руки Сокола были, как тисками, прижаты к телу мертвой хваткой, и он не смог отразить следующего удара – кулак впечатался ему в живот.
Бешено сопротивляясь, Сокол почти освободил одну руку, но к тому, кто его схватил, присоединился второй. Каким-то отдаленным краем сознания он понимал, что мужчины, держащие его за руки, – это ковбои, Билл Шорт и Лютер Уилкокс, люди, рядом с которыми он не один час провел в седле и вместе с которыми бок о бок работал на ранчо. Но кулаки Ролинза обрушивались на него, как молоты, затмевая сознание и солнечный свет в глазах.
Ослепший, оглушенный и беспомощный, Сокол чувствовал, как подкашиваются ноги, как его покидают последние силы. Тело обмякло, и он давно упал бы, если б двое ковбоев не удерживали его на весу. Хрустнула кость, и Сокола захлестнул туман мучительной боли. Удары продолжали сыпаться один за другим, но юноша начал проваливаться в черное забытье и уже почти ничего не чувствовал. Его тело становилось все тяжелее и тяжелее, обвисая на руках державших его мужчин. Голова моталась на шее, как на шарнире, перекатываясь из стороны в сторону при каждом ударе Ролинза. И наконец чернота окончательно поглотила Сокола, и он тяжело осел, как мертвый.
– Он кончается, хозяин, – сказал Лютер Уилкокс, стоявший справа от Сокола.
– Поднимите его, – проклекотал Ролинз дрожащим от ярости голосом, едва переводя дух.
Какое-то мгновение стояла тишина. Затем Лютер пробормотал нерешительно, пытаясь образумить Ролинза:
– Нельзя убивать его, хозяин. Господи боже, да он… – он бросил косой взгляд на Чэда. Не сказав того, что почти уже выговорил.
Кроме того, Лютер считал, что Ролинз достаточно уже расправился с Соколом, а на большее прав у него нет. Уилкокс пару раз видел своими глазами, как дочь Ролинза нынешним летом уезжала вместе с Соколом верхом на прогулку. Стало быть, если Сокол и не упустил своего, оставшись с девушкой наедине, то лишь потому, что она сама его к этому подтолкнула. Лютер вовсе не был уверен, что Сокол – первый и единственный у Кэрол. А Фолкнер? Что будет, когда он узнает, что убили его сына?..
И вновь наступило долгое молчание. Лицо Ролинза все еще пылало жаждой мести, но яростный огонь в его глазах погас. Лютер покосился на ковбоя, обхватившего руками скрюченное тело Сокола.
– Отпусти его, Билл, – распорядился он, кивнув и понизив голос, показывая тем самым, что не покушается на власть Ролинза и его право отдавать приказы.
Билл разжал руки, и Сокол тяжело рухнул на сухую землю. Ролинз, казалось, опомнился, кулаки его медленно разжались, он обернулся и посмотрел на дочь. Кэрол уже успела с помощью Чэда надеть блузку и теперь стояла, спрятав лицо у него на груди. Чэд обнимал ее за плечи. Встретив взгляд Ролинза, он мрачно усмехнулся в ответ, а затем попытался отвести руки девушки, вцепившейся ему в рубашку, и отстраниться.
Но пальцы Кэрол еще сильнее сжали клетчатую ткань.
– Держи меня, Чэд, – всхлипнула она.
– Подожди немного, – мягко приказал Чэд. – Я приведу твою лошадь.
Когда Чэд отошел от нее, Ролинз шагнул к дочери. Лицо Кэрол, опустившей голову, скрывала завеса спутанных золотых волос. Ролинз положил руку ей на плечо, но Кэрол задрожала и отвернулась. Он что-то негромко пробормотал – девушка утвердительно кивнула. Ролинз убрал руку с плеча дочери, плечи его поникли, растерянно и беспомощно. Казалось, это он, а не Сокол потерпел только что поражение.
По пути к лошади Кэрол Чэд остановился возле распластанного на земле Сокола. Постоял немного, разглядывая его, затем пeрешагнул через неподвижное тело брата и, взяв лошадь под уздцы, отвел ее к девушке.
Гнедой пони, на котором приехал Сокол, поднял голову и протестующе заржал, увидев, что пятеро всадников скачут прочь от скважины. Но он был слишком хорошо обучен, чтобы броситься вслед за остальными. Лошадь, насторожив уши, посмотрела на человека, лежащего на земле, – тот не шевелился. Опустив голову, гнедой вновь принялся щипать пожелтевшую траву, слегка хрустевшую на зубах.


Когда Сокол пришел в себя, над землей гулял холодный ветер, а на темнеющем небе появились первые звезды. Все вокруг расплывалось в сумеречном свете. Вначале он никак не мог сообразить, где он и почему лежит на земле. Затем попытался подняться. Тело пронзила такая резкая и сильная боль, что юноша закричал и вновь рухнул на пыльную траву. Прошло немало времени, прежде чем сознание его опять прояснилось, и тогда Сокол понял, что у него сломано несколько ребер справа.
Держась за грудь, он вновь попытался встать. На этот раз ему удалось подняться на ноги, но устоять оказалось нелегко – его шатало, как пьяного. В голове словно стучали какие-то молотки, путая мысли. Сокол чувствовал, как саднит разбитое лицо и что-то неладное творится с носом – должно быть, он тоже сломан. Оба глаза заплыли, остались лишь узкие щелки. Нестерпимо болело все тело, а одеревеневшие мышцы сводило судорогой. Разбитые губы запеклись, и Соколу казалось, что в них всажены тысячи иголок. Он попробовал облизнуть их языком и ощутил вкус пыли, перемешанный с кровью.
Он поднес было руку ко рту и замер, услышав рядом какой-то негромкий звук – словно бы звон уздечки. Сокол вгляделся в темноту и различил на фоне ночного неба в нескольких шагах от себя знакомый силуэт своего коня. Он попробовал шагнуть к нему, но сигналы, которые мозг посылал ногам, путались и терялись. Ноги почти не слушались его, и Сокола бросало из стороны в сторону, словно на палубе в бурю.
Когда ему наконец удалось нащупать поводья, лошадь шарахнулась, почуяв запах крови. Сокол начал уговаривать испуганное животное, перейдя на язык навахо. Гнедой нервно фыркал, но позволил ему ухватить поводья. Забросив их на шею лошади, Сокол продел ногу в стремя и, собрав всю свою волю, превозмогая дикую боль, взобрался в седло. Он мертвой хваткой вцепился в седельную луку, оставив поводья висеть свободно и предоставив лошади идти самой.
Гнедого не надо было понукать, ему не терпелось вернуться в корраль, и он припустился домой тряской рысью. Каждый его шаг отзывался нестерпимой болью во всем теле Сокола, и уже через сотню ярдов он опять потерял сознание. Только инстинкт удерживал его в седле: ноги сами сжимали лошадиные бока, а руки – луку седла.
Сокол не знал, сколько прошло времени, но, очнувшись от вызванного болью забытья, понял, что лошадь остановилась. Он толкнул гнедого ногой, понукая идти дальше. Лошадь заржала, но не тронулась с места. Сокол с усилием выпрямился, пытаясь осмотреться, но его так сильно качало в седле, что он чуть не упал. Прошло несколько секунд прежде, чем он понял, что находится около одного из корралей ранчо. Откуда-то из полутьмы, совсем рядом с ним, доносились негромкие звуки – кто-то вел лошадь в поводу, но боль застилала глаза Сокола густым туманом, не давая ничего увидеть. Все его силы сосредоточились на том, чтобы спешиться, не потеряв сознания от новой вспышки боли.
– Сокол!
Кто-то окликал его. Голос был знакомым, но Сокол не сразу узнал встревоженный и резкий голос отца:
– Я только что узнал, что ты попал в беду. И как раз собирался ехать тебя разыскивать.
Сокол уже спустил одну ногу на землю, но вторая выскользнула из стремени, и он потерял равновесие. Его бросило в сторону, и Сокол упал бы, если бы не ухватился за седельную луку. Привалясь к боку гнедого, он с большим трудом сосредоточил взгляд на потрясенном лице отца, застывшего на полушаге.
– Господи! – хрипло вырвалось у Фолкнера, увидевшего, в каком состоянии находится Сокол. Затем он громко закричал: – Фрэнк! Педро! Скорее сюда, помогите мне!
– Нет! Не подходи! – яростно и резко выкрикнул Сокол, когда отец шагнул к нему.
Но по телу Сокола разливалась безмерная усталость, грозившая захлестнуть его окончательно. Боль пульсировала в разбитом лице, растекалась палящим жаром по ногам и рукам. Откуда-то из темных глубин сознания всплыло воспоминание о том, что этот корраль соединялся с соседним общей длинной поилкой для лошадей. Вода! Только вода может сейчас привести его в чувство… Отпустив седельную луку, он приказал себе, едва передвигая бесчувственными, заплетающимися ногами, добраться до поилки.
Доковыляв до длинного деревянного желоба, он вцепился руками в окованный железом край, чтобы не упасть. Затем погрузил в воду голову до самых плеч. Холодная вода обожгла лицо, но в голове прояснилось. К нему возвращалось сознание. Теперь он вновь мог думать. Он почувствовал, как что-то теплое течет у него из носа, но это была не вода. Кровь… Значит, действительно сломаны не одни только ребра, но и нос. Уголком заплывшего глаза он увидел, что к нему приближается отец, и вспомнил, что тот ему только что говорил.
– Так, значит, ты собирался искать меня? – разбитые и сильно распухшие губы с трудом выговаривали слова. – Стало быть, кто-то наконец сделал нечто такое, что не входило в твои планы? Ты разве забыл предупредить Ролинза, что собираешься через несколько лет купить мне кое-какое общественное положение?
Все еще держась за края поилки, он повернулся к отцу, за спиной которого столпились все работники ранчо. Но Соколу, охваченному дерзким безразличием, было все равно, слышит ли его слова кто-либо еще, кроме отца.
– Я даже представить не мог, что ты так… сильно избит, – пробормотал Фолкнер. Это было запоздалое признание, слабая попытка избежать грубых вопросов.
– А чего же ты ждал? – с омерзением бросил Сокол. Ярость, с которой он выкрикнул эти слова, растревожила сломанные ребра – бок пронзила мучительная боль, и Сокол невольно задохнулся, схватившись за грудь.
– Надо позвать доктора, – отец опять шагнул к Соколу.
– Нет! – Сокол тяжело привалился к поилке, пережидая, пока пройдет боль. Склонив голову, он закрыл глаза, и подумал, что доктор здесь ничем не поможет. Переломанные кости со временем сами срастутся, а внутренних повреждений у него, по всей видимости, нет – треснувшие ребра не задели легкие.
– Я поговорю с Томом и все улажу, – сказал Фолкнер.
Собрав все силы, Сокол поднял голову и выпрямился. Стоять было трудно, ноги подгибались, но он твердо посмотрел в лицо отцу.
– Много лет назад ты, Фолкнер, посоветовал мне, чтобы я все делал по-своему, как сам сумею. И мне не нужно, чтобы ты сейчас улаживал мои дела. Я управлюсь с Ролинзом без твоей помощи, как справлялся со всеми другими, – проговорил он с презрительной небрежностью.
Отец побледнел. Было видно, что он не знает, что предпринять, и старается не придавать значения пренебрежительному заявлению сына.
– Может быть, раз уж все так получилось, тебе лучше вернуться в университет пораньше…
Губы Сокола скривились в гримасу, которая должна была изображать улыбку.
– Сбежать? Это именно то, что должен сделать в таком случае навахо, не так ли? – спросил он с вызовом. – Когда дело начинает пахнуть жареным и врагов становится слишком много, он пускается наутек. Готов поспорить, что тебе это пришлось бы по душе – тебе… и Тому… и Кэрол. Так для вас было бы проще, не правда ли? А больше всего вам понравилось бы, если б я никогда не вернулся. Но я не собираюсь бежать. – Сокол умолк, и последние его слова повисли в тишине, тяжелой и наэлектризованной. – И даже больше: отныне я буду поступать только по-своему. А если тебе это не нравится, Фолкнер, то можешь убираться к черту.
И Сокол, тяжело ступая, пошел прочь. Каждый шаг давался ему с трудом и отзывался во всем теле мучительной болью. Рабочие ранчо провожали его нестройным гулом голосов, а отец, молча застыв на месте, смотрел ему вслед.
Свет горел в окнах коттеджа Ролинза, коттеджа, который был домом Сокола на протяжении одиннадцати лет. Сокол переборол охватившую его усталость и, цепляясь за перила лестницы, вполз на заднее крыльцо. Его избитое тело требовало отдыха, но ночь еще не кончилась.
Войдя на заднюю веранду, он глянул в зеркало, висевшее над раковиной, и не узнал себя. На него глядел какой-то монстр со спутанными черными волосами и распухшим лицом, покрытым синяками и ссадинами.
Сокол отвернулся от зеркала и увидел через распахнутую кухонную дверь, что Том Ролинз сидит за столом и пристально смотрит на него. Его руки крепко сжимали чайную чашку. Сокол шагнул в кухню.
– Я пришел, чтобы забрать свои вещи, – процедил он слабым от боли голосом.
– Бери, и чтоб духу твоего здесь не было! – прорычал Ролинз.
В прежнее время Сокол смолчал бы, но сейчас все изменилось.
– Ты знаешь меня, Том. И ты знаешь, что я не насиловал твою дочь. Ты мог относиться ко мне как к сыну, но я – последний человек на свете, которого ты бы хотел себе в зятья. Не это ли так взбесило тебя, Том? Мысль о том, что твоя дочь выйдет замуж за полукровку? За незаконного отпрыска Фолкнера? – проговорил он с презрительным вызовом.
Кровь бросилась Ролинзу в лицо. Он не вымолвил ни слова, но отвел взгляд в сторону. Сокол понял, что удар достиг цели – он сквитался с Томом. Обогнув стол, он направился к коридору, ведущему к его комнате. И тут на кухне появилась Вера Ролинз. Увидев Сокола, она замерла на месте, словно пораженная громом, затем лицо ее вспыхнуло гневом.
Но прежде, чем она успела сказать хоть слово, Сокол заговорил вновь, обращаясь к обоим:
– Кстати, я не был первым у вашей дочери, хотя признаюсь: будь она девственницей, меня это вряд ли остановило бы.
Проходя мимо Веры, он отодвинул ее плечом в сторону и проковылял по темному коридору к своей комнате. Распахнув дверь, вошел, потом закрыл ее за собой. Он некоторое время постоял, прислонившись к двери и прижав руку к сломанным ребрам. Собравшись с силами, Сокол подошел к кровати и сдернул на пол шерстяное одеяло, свернутое в ногах. Это было то самое одеяло, с которым он когда-то много лет назад пришел в этом дом. Опустошив ящики и вешалки платяного шкафа, он свалил на одеяло всю свою одежду и остановился, чтобы в последний раз взглянуть на комнату, которая больше ему не принадлежала.
Из-за двери послышался слабый звук. Что там еще затевается? Какая-то очередная хитрость? Сокол, не оборачиваясь, замер, напряженно прислушиваясь. Дверная ручка потихоньку повернулась… Мышцы Сокола, несмотря на боль, сжались, готовые к отпору. Дверь бесшумно распахнулась – это была Кэрол.
– Сокол, мне очень жаль, что так получилось, – донесся до юноши ее извиняющийся шепот. – Я сама не знаю, почему я это сказала. Я была так… испугана. Ты должен мне поверить. Ма и па убьют меня, если узнают…
Сокол медленно обернулся. Глаза Кэрол расширились, когда она увидела его лицо. Девушка побледнела и отвернулась.
– Ну что, отвратительный у меня вид, не так ли?
– Пожалуйста… прости меня, – пробормотала она, не в силах еще раз взглянуть на Сокола.
– Если я прощу тебя, то, стало быть, должен и забыть то, что произошло? Так ты считаешь? – Сокол отвернулся и начал связывать углы одеяла. – Почему бы тебе не побежать к Чэду? Он простит тебя.
Левой рукой Сокол поднял свернутое в узел одеяло, и тут его пронзила такая острая боль, что он резко задышал, чтобы немного унять ее.
– Сокол, пожалуйста, – Кэрол повернулась к нему, опустив голову, и прошептала еле слышно: – Если бы на твоем месте был Чэд, ничего этого бы не случилось.
Губы Сокола скривились в усмешке, искаженной болью. Он протянул руку и провел пальцами по прядке длинных золотистых волос Кэрол.
– Какое сияние!.. Но нет, это не солнечный свет, – проговорил он, словно размышляя вслух, и вышел из комнаты.
Путь через двор ранчо к бараку, где жили рабочие, показался Соколу бесконечным – ноги подгибались от слабости. Когда он наконец распахнул дверь и вошел, в бараке воцарилась тишина. Но Сокол слишком устал и слишком плохо себя чувствовал, чтобы обращать внимание на пристальные взгляды. Один его глаз полностью заплыл, а от второго осталась только узкая щель, и через эту амбразуру Сокол разглядел свободную незастланную койку с матрасом, свернутым в цилиндр в головах. Прохромав с неловкой поспешностью к койке, он уронил рядом с ней свой узел.
Всего лишь несколько секунд ушло на то, чтобы расправить матрас, осторожно опуститься на него и, превозмогая боль, вытянуться на нем. Он не потрудился снять ботинки или найти одеяло, чтобы укрыться, – едва коснувшись спиной грубой постели, Сокол закрыл глаза и тут же уснул. Это был глубокий целебный сон, отключивший сознание и позволивший телу самому начать долгую восстановительную работу.
Он провел во сне, ни разу не проснувшись, целые тридцать шесть часов. Когда он наконец открыл глаза, то обнаружил, что засохшая кровь смыта с его тела, грудь стягивает тугая повязка и чьи-то мозолистые руки подносят ему чашку с горячим бульоном. Переведя глаза с рук на лицо сидящего на краю постели человека, Сокол узнал Лютера Уилкокса.
– Что это? Яд? – спросил он хрипло, пытаясь приподняться, и почувствовал, что все его тело словно бы окаменело. – Кажется, ты решил закончить то, что начал…
– Да это уже вроде ни к чему, – Лютер подождал, пока Сокол возьмет чашку с бульоном, вернулся к столу, на котором раскладывал пасьянс, и закончил: – Кэрол уехала в Феникс и поживет там некоторое время с мистером и миссис Фолкнер.
Затем он сел на стул спиной к Соколу, взял карты и молча углубился в пасьянс, не обращая более на больного никакого внимания.


Три дня спустя Сокол оседлал лошадь, взял кое-какие свои пожитки и уехал в каньон. Он провел у родственников матери около месяца. Окреп и поправился, но жизнь в резервации была не для него, и он опять вернулся на ранчо.
Никто не спросил его, где он был или по какому праву поселился в бараке для работников. Утром он вместе с остальными ковбоями выехал на пастбище и начал работать. Ролинз не поручал ему никаких работ и не требовал отчета о том, что Сокол сделал за день, но всякий раз, когда они сталкивались, глаза Тома загорались ненавистью.
Так прошел еще один месяц, и Сокол услышал о том, что Кэрол и Чэд поженились. Для него это ровным счетом ничего не значило. А спустя полгода Кэрол родила мальчика, которого назвали в честь деда – Джоном Букананом Фолкнером.




ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мастер поцелуев - Дайли Джанет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 5Глава 6

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Мастер поцелуев - Дайли Джанет



Эта книга та же, что и "Ночной путь"
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетЕлена
27.06.2011, 15.48





Роман заслуживающий прочтения. Здесь переплетены детские радужные мечты и обиды, отроческие переживания, боль, предательство и зрелая всепобеждающая любовь.
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетННВ
26.06.2012, 12.03





довольна прочтением. хорошо написано.
Мастер поцелуев - Дайли Джанетг.т.п.
10.11.2012, 11.54





довольна прочтением. хорошо написано.
Мастер поцелуев - Дайли Джанетг.т.п.
10.11.2012, 11.54





Название не соответствует содержанию. Половина книга - это описание его нерадостного детства и юности. Средненький (но это на мой взгляд).
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетМаруся
7.01.2013, 7.09





Супер роман!Читала в 3раз и опять получила огромное удовольствие..
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетЮлия
10.01.2016, 14.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100