Читать онлайн Мастер поцелуев, автора - Дайли Джанет, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мастер поцелуев - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.99 (Голосов: 72)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мастер поцелуев - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мастер поцелуев - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Мастер поцелуев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Когда Сокол перешел в выпускной класс школы, отец сообщил, что выбрал для него факультет в одном из восточных университетов, куда осенью и отправит его. Новость совсем не обрадовала Сокола. Второй раз в жизни отец резко меняет его жизнь. Однако он понимал, насколько важны для него жизненный опыт и образование. А потому, когда пришло время уезжать, он собрался без малейшего протеста.
Отец проводил юношу до аэропорта и буквально до последней минуты твердил ему наставления и советы. Сокол слушал молча, как делал это всегда, затем мысленно просеял услышанное и оставил только то, что было, на его взгляд, ценным. Отец, сам того не желая, научил его главному – доходить до всего своим умом.
Пропасть, возникшая между отцом и сыном, могла быть уничтожена Фолкнером. Но он не хотел или не мог изменить своего взгляда на незаконнорожденность сына и его смешанное происхождение. Поэтому их близкие отношения так и не восстановились. Когда им случалось оставаться наедине, они говорили о чем угодно – о ранчо, школе или отцовых делах в Фениксе, но только не о том, что действительно волновало или тревожило мальчика.
Все эти годы Фолкнер активно скупал земли в Фениксе – некоторые продавал с огромной для себя выгодой, другие отводил под жилищные участки, а на остальных строил промышленные или торговые сооружения. Не брезговал Фолкнер и приобретением цитрусовых рощ и акций медных рудников. Многие шутили, что Фолкнер намеревается до того, как умрет, прибрать к рукам весь штат Аризона.
Итак, Сокол начал учиться. Каждое лето он возвращался на ранчо, чтобы поработать во время каникул. Парень никогда не требовал для себя снисхождения и брался за любую работу, за что снискал уважение всех ковбоев на ранчо. И все же между ним и теми, с кем ему приходилось общаться здесь, всегда стоял барьер, который Сокол так и не сумел преодолеть. Он был незаконнорожденным сыном мультимиллионера.
Только среди навахо он мог оставаться просто человеком. И поэтому всякий приезд в резервацию был для него праздником. Каждое лето Сокол проводил две недели у родственников своей матери – отец дал на это разрешение много лет назад после той ночи, когда мальчик сбежал с ранчо в резервацию.
В этот свой приезд Сокол направился верхом на высокогорное пастбище, где его дядя Кривая Нога держал овец.
В горах Сокол окунулся в знакомый с детства мир и следовал всем обычаям Людей, все глубже постигая их образ жизни. Он бережно расходовал воду, умывая лишь лицо и руки, как делали все, – чистота очень важна. Однако купались навахо редко, потому что на это уходит очень много воды. Стояло лето, и большинство членов семьи спали не в хогане, а снаружи, и Сокол всегда следил за тем, чтобы ненароком не перешагнуть через спящего и тем самым не навлечь на него какую-нибудь беду. Он вообще придерживался всех табу, принятых у его соплеменников. Избегал разбитых молнией деревьев, никогда не убивал койотов или гремучих змей… Для Сокола эти предрассудки казались не более смехотворными, чем маниакальная боязнь, которую белые испытывают по отношению к черным кошкам или тринадцатому числу, выпавшему на пятницу. А чего стоит одно только убеждение белых, что, пройдя под прислоненной к стене лестнице, навлечешь на себя несчастье…
Вместе со взрослыми мужчинами из дядиного семейства Сокол сидел в парильне, распевая монотонные молитвы, обращенные к северу, и очищая тело. По вечерам, когда семья собиралась вокруг костра, он вместе со всеми обсуждал новости и слушал занимательные истории. Чаще всего в эти дни они обсуждали новый дом, который власти штата строили для Кривой Ноги. Они подробно расспрашивали Сокола обо всем, ведь он жил в подобном доме. Родственников интересовала и его жизнь на Западе, они буквально засыпали Сокола вопросами. Во время этих бесед Сокол очень ясно почувствовал, с каким презрением родные его матери относились к белым.
Заветные две недели, как всегда, пролетели, словно один день. Наступило утро отъезда. Спустившись верхом в долину, Сокол пересел в свой пикап, который он оставил возле хогана одного из своих двоюродных братьев, и под жарким августовским солнцем отправился в другой мир – мир белых. Зной преследовал его весь день пути. Прохладнее стало лишь поздним вечером, когда Сокол подъехал к двору ранчо. Здесь царило непривычное оживление, и Сокол с запозданием вспомнил, что сегодня должен вернуться Чэд. Очевидно, импровизированная вечеринка в честь сына и наследника Фолкнера – в самом разгаре.
Соколу были совершенно чужды злоба или зависть. Он перенял у Людей способность принимать ситуацию, которую нельзя изменить, такой, какая она есть. При подобном отношении жизнь становится намного проще.
Остановив машину перед домом Ролинза, Сокол некоторое время прислушивался к звукам, доносившимся через двор из главного здания, – музыке, смеху, английской речи… Сокол выпрыгнул из кабины и вошел в дом, чтобы принять душ и переодеться.
Полчаса спустя он был уже в самой гуще веселящихся. Пробравшись вдоль стены к бару, Сокол взял банку холодного пива и скромно стал в стороне, наблюдая за присутствующими. Отыскал взглядом почетного гостя празднества – Чэда, стоявшего у буфета с Кэтрин, и тут заметил, что к нему подходит отец.
– Вижу, ты вернулся, Сокол, – приветствовал сына Фолкнер, несколько смягчив улыбкой серьезность тона.
– Да, – кивнул Сокол и отхлебнул пива. – Кривая Нога шлет приветы.
Он бессознательно подчеркнул, где именно он провел последние две недели.
– Ну и как он? – в вопросе слышался подлинный интерес.
– Отлично.
Сокол, разговаривая с отцом, не сводил взгляда со своего сводного брата. Сокол отметил про себя, что Чэд заметно возмужал и его красота стала более утонченной. В этот миг Чэд поднял голову и на долю секунды встретился взглядом с Соколом, затем посмотрел на стоящего рядом с ним отца и вновь на Сокола. Прищурившись, он принялся рассматривать брата, но тут его кто-то отвлек. Сокол перестал наблюдать за Чэдом и перевел свой взгляд на толпу.
«Кажется, Чэд рад вернуться домой», – подумал он.
– Этот прием устроен в честь приезда Чэда, – говорил между тем отец. – Сегодня вечером я сказал Чэду, что поручаю ему управление моей недвижимостью в Фениксе.
Новость не стала для Сокола неожиданостью. Отец долгие годы готовил Чэда к тому, чтобы тот со временем смог принять участие в семейном деле.
– Для этого его и готовили, – заметил Сокол, чтобы что-нибудь сказать, ибо это и так само собой разумелось.
– В следующем году ты получишь степень по управлению в бизнесе и политическим наукам. В настоящее время этого вполне достаточно, чтобы выдвинуться на работу с национальными меньшинствами в правительстве. Для меня не составит никаких затруднений протолкнуть тебя на какой-нибудь высокий пост в нашем штате.
Сокол перевел взгляд на отца и увидел, как он с самодовольным видом излагает этот давно задуманный им план. Сокол сразу же понял двойную цель, которую предследует сей замысел: отец покупает ему респектабельность и положение в обществе, тем самым как бы расплачиваясь с сыном за незаконнорожденность и смешанное происхождение; и в то же самое время не просто заводит выгодные связи, но и получает своего человека в правительственных кругах. Сокол признавал, что план этот – в своем роде гениален. Впрочем, он давно заметил удивительную способность отца извлекать огромную пользу для себя из всего, за что бы он ни брался. Ловко придумано: одним ударом – двух зайцев! И вину перед сыном загладить и упрочить свое влияние в обществе…
– Ты все отлично продумал, – заметил Сокол и вдруг уловил аромат диких цветов, который всегда сопутствовал появлению Кэтрин. Она прервала отца на полуслове. – Да, я… – говорил тот.
– Это все-таки прием, Фолкнер, – еще издали раздался звучный, глубокий, полный оттенков женский голос. Сокол полуобернулся: Кэтрин подходила, держа за руку сына. – Тебе не следует держаться в стороне и устраивать тайные совещания.
Сокол криво усмехнулся, забавляясь ситуацией. Кэтрин дозволяла ему существовать где-то рядом с семьей, но ревниво охраняла границы и восставала против любых попыток нарушить их. Она неизменно видела в Соколе угрозу для своего сына. И эта подозрительность передавалась Чэду.
– Здравствуй, Чэд. Фолкнер только что рассказал мне новость. Поздравляю, – он протянул руку, обмениваясь со сводным братом рукопожатием, сознавая, что Чэд расценивает его замечание как выражение зависти или обиды.
– Спасибо, – и Чэд тут же повернулся к отцу, как бы выключая Сокола из беседы.
Допивая пиво, Сокол искоса смотрел на Кэтрин Фолкнер. Какой странный тип красоты, – думал он, – холодная и лишенная признаков возраста. Он не мог понять, почему она так притягивает его. Возможно, потеряв мать, он невольно видит в Кэтрин ее преемницу. Или все дело в том, что от своих предков навахо, у которых родство передается по материнской линии, он унаследовал врожденное чувство верности и преданности «матриарху» семьи. Но как бы там ни было, тяготение к Кэтрин было подлинным и искренним.
Он постоял еще немного, а потом направился к одному из столов, расставленных в патио. За спиной он услышал шуршание нижних юбок – Сокол обернулся и увидел рядом с собой Кэрол. Скромное белое платье мало сочеталось с соблазнительным выражением ее зеленых глаз. Две недели воздержания обострили и без того сильное желание Сокола, а вид Кэрол возбудил вожделение еще сильнее.
Девушка вызывающе надула розовые губки:
– Ты пришел так поздно, что я не понимаю, зачем ты вообще здесь появился.
– Я только что вернулся, – он просто объяснял свое опоздание, но не извинялся за него. – Но ведь на самом деле ты не скучала по мне… раз здесь твой любимый Чэд, – поддразнил Сокол.
– Чэд считает, что я очень красивая, – колкостью на колкость ответила Кэрол.
Сокол подумал, что, пожалуй, в первый раз он полностью согласен со своим сводным братом. Прошлым летом он заметил, что Кэрол расцветает и превращается в очаровательную женщину. Увидел и возжелал, но ей рядом с ним было как-то неловко и тревожно, и настроение ее менялось, как ветер. Иногда она вела себя так, словно намеренно старалась привлечь к себе его внимание, но, как только Сокол выказывал интерес, Кэрол тут же убегала от него.
Но этим летом все было по-иному – почти с первого же дня его возвращения из университета. Теперь во взглядах, улыбке Кэрол, в том, как она двигалась, ясно читалось приглашение, а из глаз исчезла невинность. Для Сокола не имело ни малейшего значения, что он будет не первым мужчиной в ее жизни, как не заботило и то, с кем она спала до него. Навахо не ценит женскую девственность так, как ценит ее белый мужчина. Он считает, что лучше иметь дело с опытной женщиной, чем тратить уйму времени на то, чтобы преодолеть все страхи и опасения неискушенной.
В конце концов Кэрол призналась, что прошлым летом Сокол растревожил ее и пробудил в ней чувства, с которыми она не знала, как совладать. Однако сдержанность Кэрол полностью не исчезла даже сейчас. Она проявлялась в оправданиях, которые девушка выдумывала каждый раз, чтобы остаться с Соколом наедине, и в подчеркнуто дружеском обращении с ним в присутствии родителей и всех остальных. Сокол не возражал. Навахо не щеголяют интимными отношениями перед членами семьи и друзьями.
И вот сейчас он молча с улыбкой любовался Кэрол, только что заявившей, как ценит ее красоту сводный брат Сокола.
– А ты разве не считаешь, что я красивая? – с вызовом спросила Кэрол, так и не дождавшись ответа.
– Ты сама знаешь, что красива.
– Как-то странно ты это сказал, – с видом уязвленного достоинства надула губки Кэрол. – А из Чэда не приходится вытягивать каждое слово, как из тебя.
Сокол уже не раз отмечал, что она пытается возбудить соперничество между ним и Чэдом. Типично женская черта. А поскольку Сокол не поддавaлся на ее уловки, она стала проявлять некоторое недовольство.
Он не принял вызова и на этот раз:
– Я не собираюсь соревноваться с Чэдом за твое внимание.
– А кто говорит, что ты на это способен? – вспыхнула Кэрол и, резко повернувшись, отправилась на поиски Чэда.
Сокол проследил за ней взглядом, наблюдая с безразличием, к которому примешивалось веселое любопытство, как Кэрол усиленно флиртовала с его сводным братом. И он совсем не удивился тому, что парочка в конце концов ускользнула в ночную темноту. Уже не в первый раз Кэрол использовала Чэда, чтобы сравнять воображаемый счет в той игре, которую она вела с Соколом. Однако он знал, что настанет и его черед.


Два дня спустя Сокол отправился на пастбище. Пустив лошадь легким галопом, он перевалил через гребень холма и остановился у ветряка, возвышавшегося возле артезианской скважины. Спешившись, Сокол проверил двигатель водяного насоса, установленного на скважине. Все работало исправно. Вернувшись к лошади, щипавшей траву, он невольно остановился, уловив боковым зрением какое-то движение. Сокол обернулся и увидел, что к нему приближается всадник. Он сразу же узнал в нем Кэрол и спокойно ждал, пока она подъедет поближе. Ее волосы не были сегодня завиты в локоны, а свободно падали на спину, доходя почти до самой талии, а ветер подхватывал их, играя золотым чудом.
В свои восемнадцать лет Кэрол была уже полностью сложившейся женщиной, искушенной во всех приемах, способных разжечь кровь мужчины. И вот сейчас она пустила в ход свой арсенал. Остановив лошадь рядом с Соколом, Кэрол заставила ее танцевать, двигаясь боком, чтобы юноша смог полюбоваться в профиль ее пышной грудью. Она запыхалась от быстрой езды, на ее губах играла улыбка, сладкая и естественная, как дикий мед. Соколу страстно захотелось ощутить вкус ее губ, но он обуздал свое желание. Он знал, что время придет, а пока просто ласкал взглядом ничем не стесненные очертания ее груди под тонкой тканью блузки.
– Наконец-то я нашла тебя, – заявила Кэрол.
– Разве я потерялся? – спросил он с мягкой насмешкой.
Она вздернула носик, выражая демонстративный протест:
– Мамочка хочет, чтобы я напомнила тебе, что мы сегодня вечером обедаем в главном доме. Тебе надо вовремя вернуться, чтобы успеть принять душ и переодеться. Мамочке не хотелось бы, чтобы ты забыл или опоздал.
– Я не забыл, – Сокол подошел поближе, взял лошадь под уздцы и погладил ее бархатистую морду, чтобы успокоить животное.
– Иногда, когда ты уезжаешь один, ты забываешь о времени, Сокол. Никак не пойму, что тебя здесь так привлекает, – промурлыкала Кэрол.
Сокол отвел взгляд от Кэрол и глянул вдаль. Восхищение девичьей красотой сменилось в его душе восторгом перед вечной красотой земли.
– Навахо верит, что он сотворен из Всего, что необходимо для жизни. Он сотворен из Воды, потому что ее влага – в его поте, его крови. Он сотворен из Воздуха. Воздух наполняет легкие и передается в кровь. Он сотворен из Солнца, потому что его тело, подобно солнцу, излучает тепло. А еще он сотворен из Земли, из грязи, которая дает ему плоть и в которую он возвращается, когда умирает. «Все произошло из праха, и все возвратится в прах
type="note" l:href="#n_1">[1]
…» – Сокол обвел взглядом расстилавшийся перед ними простор. – Посмотри вокруг, Кэрол, и ты увидишь то «Все», из чего я состою. Через две недели я опять оставлю эту землю, чтобы уехать на Восток, но это будет последний раз. Когда вернусь весной, останусь здесь навсегда.
– А как же твоя ученая степень?..
Вопрос заставил Сокола вновь посмотреть на девушку, и в крови его опять вспыхнуло желание.
– Выходит, ты понапрасну потратил время на учебу, не так ли? – продолжала Кэрол.
– Учение никогда не бывает напрасным, – поправил ее Сокол.
Сокол двумя руками взял девушку за талию, приподнял в седле и, медленно опуская, поставил ее на землю. Глаза Кэрол засветились нетерпеливым блеском.
– Но ты ведь знаешь, что Фолкнер собирается дать тебе работу. Чэд будет управлять всей недвижимостью. А ты… Ты думаешь, Фолкнер передаст тебе ранчо?
– Зачем ему это? – Такая возможность казалась Соколу маловероятной, в особенности если вспомнить планы, которые отец строил насчет его будущего. Однако его это совсем не волновало. – Твой отец отлично со всем справляется.
– Но папа мог бы работать на тебя, – возразила Кэрол.
Некоторое время Сокол молча глядел на нее, присматриваясь к огоньку честолюбия, мерцавшему в ее глазах.
– Ты всегда представляла себя хозяйкой большого дома, не правда ли? – задумчиво спросил он безо всякого осуждения. – Ты вечно старалась подражать Кэтрин. И даже переняла некоторые из ее манер.
Склонив набок голову, Кэрол бросилa на Сокола взгляд, в котором сквозили одновременно забавное нахальство и желание защититься.
– Ах так? – бросила она с вызовом. – А я помню, как ты подростком по вечерам пробирался тайком к ее дому и часами сидел в кустах, глядя через стекло веранды, как она играет на пианино.
– А ты что, следила за мной? Или тайком пробиралась туда, чтобы хоть мельком да увидеть Чэда? – подтрунил Сокол, равнодушный к тому, что Кэрол знает о его чрезмерном интересе к жене отца.
Она жеманно отступила назад:
– Ревнуешь?
– Я никогда не ревновал к Чэду.
Он действительно не возражал против того, чтобы поле с диким овсом засевали до замужества обе стороны. И только потом, уже не от возлюбленной, а от жены он ожидал абсолютной верности. До того, как Кэрол отступила на шаг, она стояла рядом с Соколом, почти касаясь его. Желая вернуть это ощущение близости, он взял ее за плечи, пытаясь привлечь, но Кэрол засопротивлялась, упершись руками во влажную от пота рубашку на груди юноши.
– Мне надо возвращаться. – Ее сочные красные губы сложились в недовольную гримаску сожаления. – Я приехала только затем, чтобы передать тебе мамочкины слова.
На лице Сокола промелькнула легкая, понимающая улыбка.
– И это единственная причина, по которой ты приехала сюда?
Кожа девушки источала соблазнительный аромат диких цветов – тот самый редкий аромат, который всегда исходил от Кэтрин и который Кэрол каким-то образом переняла у нее.
– Конечно, – настаивала она.
Продолжая улыбаться, Сокол нагнулся, приблизив свои губы к ее губам. Кэрол инстинктивно потянулась навстречу поцелую и теснее прильнула к юноше. Она дрожала от предвкушения близости, но Сокол, дразня девушку, так и не коснулся ее губ. Протянув руку за ее спину, он раскрыл откидной клапан седельной сумки.
Кэрол, казалось, не замечала, чем занята рука Сокола за ее спиной, и тогда он прошептал на ухо девушке:
– Если ты и вправду приехала только затем, чтобы передать мне мамочкин наказ, то почему по пути остановилась и сняла лифчик?
Кэрол рванулась из его рук, и в ее зеленых глазах вспыхнул гнев, когда она увидела белый кружевной бюстгальтер, свисавший с его пальцев. Однако Сокол понимал, что ее возмущение вызвано вовсе не его открытием. Кэрол сердилась скорее оттого, что он не стал скрывать того, что раскусил ее уловку. Кэрол хотелось представить все так, словно их объятие было непроизвольным и совершенно не запланированным ею. А Сокол поддразнивал девушку тем, что разгадал цель ее женских хитростей, – она желает его.
– Зачем ты все это делаешь? – воскликнула Кэрол с хорошо рассчитанным возмущением.
– Тебе нравится, чтобы тебя преследовали, не так ли? – он крепче сжал ее в объятиях. Кэрол сопротивлялась, но Сокол увидел, как губы ее приоткрылись, приглашая к поцелую. – Почему ты сопротивляешься? Оттого, что считаешь, что мы дурно поступаем, или оттого, что это усиливает твое наслаждение?
– Сокол, прекрати! Отпусти меня! – гневно запротестовала девушка.
Юноша помедлил секунду, затем разжал объятия и отступил назад.
– Хорошо.
На лице Кэрол промелькнула растерянность. Она ожидала совсем не этого, и ей вовсе не хотелось, чтобы ее отпускали. Но Сокол, не тая усмешки в голубых глазах, протянул ей свою кружевную находку.
– Тебе надо будеть надеть эту штуковину, когда поедешь назад. А не то мамочка станет задавать тебе очень неприятные вопросы.
– Чтоб тебе пусто было, Сокол. – Кэрол попыталась скрыть разочарование под резкостью и выхватила лифчик из его руки.
Сокол гортанно рассмеялся, забавляясь ее замешательством. Кэрол замахнулась, чтобы ударить его, но Сокол схватил девушку за руку и вновь привлек ее к себе.
– Скотина! – прошипела она.
– А ты такая соблазнительная, – прошептал он с мягким упреком и заглушил ответ, прижавшись ртом к ее губам. И она тут же ответила на властность его поцелуя с яростной, голодной жадностью. Тело ее обмякло, прильнуло к телу Сокола.
Страсть вспыхнула в обоих, жаркая и необузданная. Сокол позволил ей разгореться – по его телу, ставшему необычайно чувствительным, струился огонь. И все же он не поддавался ни спешке, ни нетерпеливости. Он возьмет ее, когда подойдет нужный момент, который выберет сам, не покоряясь несдержанности торопившей его Кэрол.
Он не считал, что поступит плохо, овладев ею. В близости нет ничего дурного или греховного. В ней нет ничего сложного или запутанного. Все очень просто. Это единственное, в чем сходятся обычаи навахо и белых. Плотская близость и вожделение – естественны и неотвратимы, как жизнь и смерть.
А это значит, что Соколу нет нужды самому отказываться от наслаждения, которое сулит тело Кэрол. Ее руки ласкали лицо юноши, трепали его густые волосы, она все теснее прижималась к нему, целуя губы, подбородок, шею Сокола. Он слегка отстранился от девушки, чтобы опытной рукой начать быстро и уверенно расстегивать пуговицы на ее блузке.
– Здесь так открыто, – прошептала она протестующе, хотя блузка уже соскользнула с ее плеч. – Что, если нас кто-нибудь увидит?
На этот вопрос невозможно было найти удовлетворительный ответ, и Сокол не стал и пытаться отыскивать его. Сняв блузку с плеч Кэрол, он шагнул в сторону и расстелил ее на земле. Снял свою шляпу и повесил на луку седла. Затем сбросил рубашку и положил ее рядом с блузкой Кэрол, чтобы жесткая, выгоревшая на солнце трава не колола их обнаженных тел. Когда он обернулся, Кэрол стояла полуобнаженная и ждала, наблюдая за его приготовлениями.
Сокол протянул ей руку. Она колебалась только миг, затем положила свою маленькую белую ручку на его большую коричневую ладонь и позволила ему уложить себя на импровизированное ложе. Сокол медленно склонился над девушкой, не сводя глаз с ее стройного тела.
– Красивое у меня тело, Сокол? – спросила она задыхающимся, но требовательным голосом.
Сокол прилег рядом с ней, вытянулся во весь рост и, приподнявшись на одном локте, посмотрел на Кэрол.
– Да.
Его рука легла на трепещущее тело девушки. Погладила плоский живот и поднялась выше, к пышной груди.
– Я представляю, как в один прекрасный день твои груди отяжелеют и нальются молоком, а младенец будет жадно их сосать.
Палец Сокола скользнул к напряженному соску. Когда Кэрол застонала от безудержной страсти, Сокол улыбнулся, и рука его, едва коснувшись шеи, зарылась в шелковистые волосы, разметавшиеся вокруг головы девушки, как золотая корона.
– Твои волосы блестящие и яркие, как солнечный свет, – он искренне и от всей души говорил ей то, что отказывался сказать на вечеринке, когда Кэрол требовала, чтобы он вступил в соревнование с Чэдом. – И на ощупь мягкие, как кукурузные рыльца. А глаза у тебя цвета она-камня.
Он приподнял ее голову, чтобы ощутить губами шелковистость ее щеки.
– Что такое она-камень? – прошептала Кэрол.
Комплимент пробудил в ней невольное любопытство, заставив на миг отвлечься от ласк.
– Навахо верят, что все на свете бывает двух родов – мужского и женского. – Сокол поцеловал Кэрол в шею, и она вновь застонала от наслаждения, а его рука уже остановилась на поясе ее джинсов. – Колорадо – это река-мужчина, потому что его воды несутся бурно и стремительно, а спокойная Рио-Гранде с тихим течением – женщина. Высокие, крепкие деревья – мужчины, а те, что поменьше и послабее, хотя и той же породы, – женщины. Точно так же и камни. У бирюзы есть два основных цвета. Темно-голубая бирюза – это он-камень, а та, что имеет зеленоватый оттенок, как твои глаза, – это камень-она.
Его пальцы проворно расстегнули застежку на поясе и потянули за язычок «молнии». Кэрол стала помогать ему стягивать с себя джинсы. Потом Сокол встал, чтобы снять свои выцветшие «леви». Отбросив брюки в сторону, он увидел в ее глазах лихорадочный блеск.
– Боже, ты выглядишь таким дикарем в этой набедренной повязке, – проговорила она, задыхаясь от возбуждения. – Зачем ты носишь ее?
– В ней гораздо удобнее, – слегка пожал плечами Сокол и сбросил повязку, скрывавшую его мужскую плоть.
– Когда я увидела тебя в таком виде, мне почудилось, что я – белая пленница, – Кэрол попыталась засмеяться, чтобы показать, что это всего лишь шутка. – Скажи, а навахо когда-нибудь крали белых женщин?
Ее голос дрожал от любопытства.
Сокол привык к этому вопросу. Всякий раз, когда женщина узнавала о его смешанной крови, она задавала его до или после того, как ложилась с ним в постель, и даже во время любовных ласк.
Он утвердительно кивнул:
– Белых женщин, мексиканок, апачей – всяких женщин. Совершенно неважно, какого они были роду-племени. Из-за того, что браки внутри клана запрещались, навахо иногда совершали набеги за женами.
Сокол опустился рядом с ней. Движение было плавным и неспешным, словно у змеи, скользящей в сухой траве.
– А что, если я буду сопротивляться?
Он без труда прочитал выражение, застывшее на лице девушки, – возбуждение от близости «опасного» полукровки. Губы его скривились в ленивой усмешке. Сокол придвинулся к Кэрол, и, приподнявшись, он грудью прижал ее к земле.
– Ты, как и все остальные, не так ли? Пьянеешь от мысли о «благородном дикаре», как кошка от валерьянки. – В его насмешке не было никакого осуждения, он всего лишь забавлялся. Крепкие пальцы Сокола обхватили запястья ее рук, вытянутых над головой. Зеленые глаза Кэрол светились от возбуждения. – Зов дикой природы, так ведь? Это придает остроты, а? Возбуждает сексуальные фантазии…
Скрытная девушка никогда бы не призналась в подобных мыслях, но Сокол не стал ждать, пока Кэрол начнет притворно отрицать, что они вообще когда-либо приходили ей в голову. Ее полураскрывшиеся губы сами сказали все, что ему было нужно знать, и Сокол прильнул к ним, чтобы напиться их зовущей сладости. Колено юноши вклинилось меж ног Кэрол и раздвинуло их. Кэрол изогнулась дугой, принимая его в себя, и с ее губ сорвался алчный, стонущий вскрик, заглушенный поцелуем Сокола. Приподнявшись на руках, он вдвинулся еще глубже в ее тело.
Какой-то частью сознания Сокол, словно наблюдая со стороны, отмечал контраст между белизной ее атласной кожи и бронзовым оттенком своей. Но скоро этот отстраненный наблюдатель исчез, изгнанный нетерпеливым ритмом, с каким двигались бедра девушки, приглашая Сокола к яростным толчкам. Сокол намеренно отодвигал миг удовлетворения, дожидаясь, пока Кэрол первая достигнет его. И только услышав вскрик Кэрол, он содрогнулся от неистового взрыва, пламенем пробежавшего по жилам. Судорога наслаждения еще несколько раз прошла по его телу, постепенно затихая.
Он лежал на ней, тяжело дыша, затем, собрав силы, вытянувшись, лег рядом, чтобы дать успокоиться неистово стучащему сердцу. Кэрол перевернулась на бок и уютно свернулась возле него. Ее рука по-хозяйски скользнула на грудь Сокола в безмолвном утверждении собственничества.
– Скажи, что любишь меня, Сокол, – приказала девушка хриплым, дрожащим голосом.
Оба они только что испытали общее удовлетворение, как это неизменно бывало всегда у Сокола с женщинами, но требование Кэрол вызвало в его глазах проблеск удивления.
– Что такое любовь? – ворчливым тоном поинтересовался он. – Навахо не верит в «романтическую» любовь, какой ее понимают белые.
Сокол давно подметил, что это слово легко и свободно употребляют применительно к доброй полусотне самых различных чувств и жизненных ситуаций. Любовью называют сексуальное желание. Если человеку нравится что-то, то он и это называет любовью. Заботиться о ком-то – это тоже любовь. Несколько раз Сокол просил своих собеседников, помянувших любовь в разговоре, определить, что значит сие слово. И всегда выходило так, что под личиной любви скрывалось какое-то другое чувство.
Эта пресловутая романтическая любовь всегда казалась ускользающей – неосязаемой, неуловимой и неопределимой. И Сокол пришел к выводу, что ее не существует. Он взвесил оба отношения к женщинам – навахо и белых людей – и заключил, что отношение навахо намного разумнее.
– Как же в таком случае навахо выбирает себе жену? – засмеялась Кэрол, уверенная, что он говорит несерьезно.
– Он судит по тому, есть ли в женщине качества, которые он ищет. Жена, естественно, должна уметь готовить и следить за домом. Она должна быть такой, чтобы мужчине хотелось спать с ней. Она, конечно же, должна быть сильной и здоровой, способной принести ему детей и работать вместе с ним.
Все эти качества он находил в Кэрол. И, кроме того, у нее было одно преимущество: она знала, кто он. Немаловажным он считал и то, что они знакомы практически всю жизнь, это, по его мнению, создавало прочный фундамент для будущего. Но время сделать ее своей женой еще не настало. В будущем году, закончив университет и получив степень, он женится на ней.
– Какой шовинизм! – воскликнула в возмущении Кэрол. – Стряпать, стирать и вынашивать детей – совсем не мой идеал семейной жизни. Я хочу от замужества гораздо большего.
Сокол заглянул ей в глаза, читая в них, как в раскрытой книге. Он понял, что Кэрол сейчас представляет себе Кэтрин Фолкнер, всезнающую и умудренную опытом матрону, первую леди Феникса. Это обеспокоило его, но лишь на миг.
– Шовинизм? Да среди навахо царит матриархат. У мужчины нет ничего своего, кроме одежды и седла. Все остальное – земля, дом, домашний скот – принадлежит его жене. Он просто работает на нее, – объяснил Сокол с ленивой улыбкой.
– Вот это звучит гораздо лучше, – Кэрол прижалась поближе к нему, но Сокол, увидев, как солнце, клонящееся к закату, удлинило тени на земле, вскочил и потянулся за набедренной повязкой и джинсами.
– Я так и думал, что это может тебя привлечь, – он оглянулся через плечо. Кэрол все еще лежала, потягиваясь, как самодовольная белая кошка. Она жадна и избалованна, но это его не тревожило. Он знает, как с ней управляться. – Лучше бы тебе одеться, – посоветовал Сокол.
– Дай полежать еще немножко, – она скользнула по нему соблазняющим взглядом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мастер поцелуев - Дайли Джанет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 5Глава 6

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Мастер поцелуев - Дайли Джанет



Эта книга та же, что и "Ночной путь"
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетЕлена
27.06.2011, 15.48





Роман заслуживающий прочтения. Здесь переплетены детские радужные мечты и обиды, отроческие переживания, боль, предательство и зрелая всепобеждающая любовь.
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетННВ
26.06.2012, 12.03





довольна прочтением. хорошо написано.
Мастер поцелуев - Дайли Джанетг.т.п.
10.11.2012, 11.54





довольна прочтением. хорошо написано.
Мастер поцелуев - Дайли Джанетг.т.п.
10.11.2012, 11.54





Название не соответствует содержанию. Половина книга - это описание его нерадостного детства и юности. Средненький (но это на мой взгляд).
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетМаруся
7.01.2013, 7.09





Супер роман!Читала в 3раз и опять получила огромное удовольствие..
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетЮлия
10.01.2016, 14.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100