Читать онлайн Мастер поцелуев, автора - Дайли Джанет, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мастер поцелуев - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.99 (Голосов: 72)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мастер поцелуев - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мастер поцелуев - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Мастер поцелуев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Ланна медленно просыпалась, переходя от сна к яви. Она купалась в какой-то сказочной теплоте, в мягком сиянии, и ей не хотелось выходить из этого состояния – в глубине сознания она помнила: что-то очень страшное нависло над ней и ждет, пока она откроет глаза.
Спальню заливал яркий солнечный свет, его лучи пробивались даже сквозь плотно сомкнутые веки. Ланна перекатилась на другой бок, пытаясь спрятаться от этого ослепительного блеска, – хотелось уснуть опять и вернуться в мир сновидений, где ей было так хорошо. Но от резкого движения в голове застучали невидимые молоточки, а виски заломило от острой боли.
– Зачем я выпила так много шампанского, – простонала она и откинула одеяло в сторону.
И тут Ланна почувствовала резкую щемящую боль в груди – она вспомнила то, от чего хотела укрыться во сне, – Джон мертв. Ланна села на краешке кровати, вцепившись в нее руками, а в ее памяти проносились разрозненные воспоминания о прошлой ночи – обрывочные, без всякой последовательности, порой смутные и неопределенные.
Хуже всего Ланна помнила, что происходило с того момента, когда она выпила виски, до того, как она уснула. Осторожно повернув голову – чтобы не разбередить боль еще сильнее, – она обернулась на пустую кровать. Неужели это ей только приснилось? Были ли они с Соколом близки минувшей ночью? Ланна помнила, как просила его не оставлять ее одну и как он остался. Но лег ли он с ней в постель?
Почему никак не удается восстановить все, что произошло ночью? Конечно, из-за шампанского… Нет, было еще что-то… Ах да, аспирин и виски, которое Сокол насильно заставил ее выпить.
Холодок пробежал по коже и заставил Ланну задрожать от озноба. Внезапно она осознала, что совершенно раздета. Почему отец, раздевая ее прошлой ночью перед сном и укладывая в кровать, не надел на нее пижаму? Нет, это был не отец – это Сокол. Ланна вспомнила, как она постоянно путала их в своем сознании. Удивительно. Ведь у Сокола нет ничего общего с ее отцом… Она никак не могла отделить реальность от сна – были ли они близки с Соколом, или все-таки это произошло лишь во сне. Отчего ей могло пригрезиться такое?
А может быть, это было на самом деле? Но почему она позволила ему? Она ведь не из тех, кто спит со всеми подряд. Возможно, она была слишком пьяна, чтобы сопротивляться. Нет, наверняка никакого принуждения не было – иначе это не вызывало бы у нее в памяти ощущения удовольствия. Если бы ей только удалось избавиться от этой тупой боли в голове, она смогла бы припомнить все более отчетливо.
Внезапно она услышала совершенно отчетливый стук. Прошло несколько секунд прежде, чем Ланна поняла, что это не молоточки в ее голове. Кто-то стучит в ее дверь. Вероятно, миссис Морган, подумала Ланна, обхватив голову руками и от всей души желая, чтобы соседка поскорее убралась прочь. Но стук не прекращался. Напротив, он становился все сильнее и настойчивее.
Ланна глянула на будильник, стоящий на ночном столике у кровати. Почти полдень. Наверное, миссис Морган тревожится и хочет убедиться, что с ней все в порядке. Если Ланна не откроет дверь, соседка может вызвать управляющего домом. Они откроют дверь и войдут.
Ее халат лежал в ногах кровати, выделяясь ярким алым пятном на серебристом атласном покрывале. Ланна взяла халат и встала, неуверенно пошатываясь. Она долго пыталась продеть руки в рукава, и в конце концов это ей удалось. Все это время в дверь продолжали стучать. – Иду, – слабо отозвалась Ланна и поспешила из спальни, завязывая на ходу поясок халата.
Стук прекратился. А когда она открыла дверь, то оказалось, что на пороге стоит вовсе не миссис Морган. Это был Чэд Фолкнер. Ланна испуганно смотрела на него, не сразу узнав. Взгляд его светлых карих глаз, в свою очередь, пробежал по девушке, задержавшись на вырезе распахнувшегося халата, затем остановился на встрепанной копне сверкающих каштановых волос.
– Здравствуйте, – сумела наконец выговорить Ланна. Потом, опомнившись, попыталась руками привести волосы в относительный порядок. – Я… я только что проснулась.
– Я уже начал беспокоиться – вы так долго не открывали.
На этот раз Чэд был одет в строгий костюм темного цвета, совсем непохожий на тот, светлый, с жилетом, что был на нем в больнице. Но и этот костюм был ему к лицу. И Ланну вновь взволновала его ошеломительная внешность.
– Можно войти? – вопросительно улыбнулся Чэд.
– Да… да, конечно, – Ланна отступила в сторону, пропуская его в комнату. Одновременно она запахнула халат. – Мне… я очень сожалею о смерти вашего отца…
Банальные, обычные в таких случаях слова – они совсем не выражали того, что чувствовала Ланна.
– Благодарю вас, – Чэд с явным участием изучал ее бледное лицо. – Как вы себя сегодня чувствуете?
– Вероятно, так же ужасно, как выгляжу.
– Вы необычайно привлекательная женщина, Ланна, даже и сейчас, – сказал Чэд. – Но думаю, вы и сами это знаете.
Комплимент этот неожиданно взволновал Ланну сильнее, чем можно было ожидать. С тех пор, как она порвала со своим любовником, у нее совершенно пропало сексуальное желание. После минувшей ночи, после близости с Соколом – если они действительно были близки – оно вновь вернулось к ней. А Чэд принадлежал именно к тому типу мужчин, которые могли пробудить в ней желание. Ланна бросила взгляд на его левую руку – обручального кольца на ней не было.
– Спасибо за то, что позвонили прошлой ночью, – сказала она и после небольшой паузы предложила: – Сварить вам кофе?
– Для меня не надо, а вот себе непременно сварите. Я должен извиниться за то, что разбудил вас, – улыбнулся Чэд. – Мне и в голову не пришло, что вы еще спите.
– Прошлой ночью я легла очень поздно. – Ланна повернулась и пошла на кухню.
В глаза ей бросились бутылка виски и стакан, стоявшие на стойке. Чэд, последовавший за Ланной, понял, куда она смотрит.
– Вчера вам пришлось очень несладко, не правда ли? Надеюсь, это немного облегчило ваше состояние, – сказал он, кивнув на бутылку.
– Оно помогло мне забыться, – согласилась Ланна, а про себя подумала, что именно из-за виски и случилось многое из того, что она так и не может вспомнить. – Думаю, Сокол понимал это и потому, наверное, заставил меня выпить. Я уже довольно сильно опьянела к тому времени, когда он ушел. А я даже и не поблагодарила его за то, что он побыл со мной, – спохватилась она, но затем вспомнила, что все его действия были вызваны вовсе не добротой – он заботился не о ней, а о семье Фолкнеров. – О, я понимаю, почему он не уехал сразу, а остался здесь, – проговорила она, набирая воду в чайник. – И понимаю, почему он не хотел, чтобы я звонила в больницу. Мало ли кто что мог подумать…
– Но это лишь отчасти… Дело совсем не в этом. Я не хотел, чтобы вы оставались в одиночестве, – слова эти прозвучали удивительно искренне. И Ланна видела, что он действительно говорит от всей души – Чэд стоял совсем рядом с ней. Как сильно его заботливость отличается от бездушного обращения Сокола. – Надеюсь, вы в это поверите.
От него веяло возбуждающим благоуханием дорогого мужского одеколона, и это только усиливало очарование Чэда. Молодой человек смотрел на Ланну так выразительно, что девушка невольно поверила: она единственная женщина, о которой он беспокоится. Эта мысль пьянила ее сильнее вчерашнего спиртного. Она не могла устоять против столь сильного обаяния и такой красивой внешности, соединенных в одном мужчине.
– Вы очень добры, мистер Фолкнер, что так заботитесь обо мне. – В горле Ланны от волнения словно застрял какой-то ком. Она поставила чайник на плиту, забыв зажечь под ним огонь. – Я уверена, что в такое трудное время, как сейчас, у вас и без того немало забот – семья, бизнес и еще с полдюжины самых важных дел, требующих вашего внимания.
– Вас, Ланна, я отношу к числу важных. Мне бы хотелось, чтобы вы звали меня Чэдом. В последние месяцы вы были очень близки с моим отцом. И я надеюсь, что позже, когда все уляжется, мы с вами сможем получше познакомиться.
У Ланны замерло сердце. В конце концов, может быть, она не будет такой уж одинокой.
– Мне бы этого хотелось, – просто проговорила она.
Чэд не производил впечатления человека, бросающего слова на ветер. Ланна от всей души надеялась: он говорит то, что думает. И особенную радость у нее вызывала мысль о том, что он не женат.
– Сегодня я заехал к вам, потому что хотел убедиться, что с вами все хорошо. А кроме того, заверить вас, что ни в одном газетном репортаже не будет упоминаться ваше имя. В печати выйдет сообщение о том, что у отца случился сердечный приступ, когда он навещал судью Гарви, близкого друга нашей семьи, который живет неподалеку отсюда, – говорил между тем Чэд. – Маловероятно, чтобы кто-нибудь стал расследовать эту историю, но, если в прессу просочится хоть словечко о том, что вы к ней причастны, кое-какие репортеры захотят встретиться с вами и проверить ее. – Он вынул из внутреннего кармана пиджака визитную карточку и протянул Ланне: – Не позволяйте никому взять у вас интервью. Ничего не отрицайте. Не разговаривайте ни с кем из журналистов, а немедленно позвоните мне. Я сам все улажу. Не хочу, чтобы вы стали предметом грязных догадок и комментариев, на которые так горазды эти репортеры.
Никто и никогда, кроме Джона, так не заботился о ее репутации. Ланна всегда считала, что этот отличавший его оттенок галантности – качество, уходящее в прошлое вместе со старшим поколением. Оказывается, оно еще живо. Когда Ланна брала у Чэда карточку, он нежно сжал ее пальцы. Это было так приятно – видеть свою руку в его руке. Ланна не могла отвести глаз от этого ласкового рукопожатия.
– Ничего не надо говорить, Ланна. Я не хочу, чтобы все эти события причиняли вам лишнюю боль. Знаю: отец бы одобрил то, что я делаю. Он сам бы этого хотел.
Чэд нежно взял ее за подбородок и приподнял ее голову. Ланна бессознательно качнулась навстречу. Он медленно, почти нерешительно наклонился к ней. Когда губы Чэда коснулись ее губ в ласковом братском поцелуе, Ланна задрожала. А затем поцелуй сделался более чувственным – губы искали друг друга, знакомились и изучали, как это обычно бывает в первый поцелуй. Затем Чэд с видимой неохотой оторвался от ее губ и выпрямился, изучающе глядя на девушку своими карими глазами с поблескивающими в них янтарными искорками.
– Простите меня, – неожиданно извинился он. – Мне не следовало этого делать. Но теперь я понимаю, почему отец считал вас такой неотразимой.
– Мы были только друзьями, – Ланну огорчило, что он раскаивается в том, что поцеловал ее. Ей самой поцелуй доставил огромное удовольствие.
– Да, я помню, – по его лицу промелькнуло выражение досады. – Просто, когда я к вам прикоснулся… Ну, скажем, что это пробудило во мне вовсе не платоническое чувство…
Это неожиданное признание вызвало у Ланны ощущение радости. Чэд волновал ее, и приятно было сознавать, что это чувство не было односторонним. Он так красив и очарователен, что за ним, вероятно, охотится немало женщин. Но Ланна тут же одернула себя. Надо трезво оценивать ситуацию: Чэд – сын Фолкнера и должен унаследовать немалую часть его денег, а это сразу же вознесет его на другую общественную ступень. Туда, где Ланне нет места. Однако Джону не было дела до того, бедна она или богата, и к какому классу принадлежит. Но разве Чэд не его сын? Она продолжала считать Чэда старшим из братьев, поскольку Джон говорил, что первенец похож на него. Жаль, что она не расспросила его о сыновьях подробнее. Но о чем-то расспрашивать Чэда сейчас было бы слишком бесцеремонным.
Чэд выпустил ее руку и отступил назад.
– Мне очень хочется остаться и побыть с вами еще немного, но слишком много неотложных дел, – произнес он с сожалением.
– Когда похороны? Я хотела бы присутствовать на заупокойной службе… если можно.
– Разумеется, можете, – улыбнулся Чэд, и у Ланны буквально дух захватило от его неожиданной, быстрой улыбки. – Моего отца знают почти все в этом городе, так что похороны, естественно, будут очень многолюдными. А если кто-то станет вас расспрашивать – в чем я сомневаюсь, – просто ответьте, что вы знакомы с одним из членов нашей семьи и пришли выразить соболезнование. Ну, в частности, скажите, что знакомы со мной.
Он подождал, пока Ланна записала время и место похорон.
– Мне будет не по себе, если я не провожу Джона в последний путь, но я не хочу поставить вас в затруднительное положение, – сказала она.
– Я знаю, что вы меньше всего хотите причинить неприятности, – по лицу Чэда было видно, что он удовлетворен их разговором и вполне оценил тактичность Ланны. Затем он глянул на часы и спросил озабоченно: – Ничего, если я сейчас уйду?
– Да, конечно, – сказала она.
Но Чэд продолжал стоять, и Ланна по его виду поняла, что он хочет еще что-то сказать.
– Можно мне позвонить вам в начале следующей недели, когда все будет улажено? – нерешительно спросил Чэд.
«Он определенно хочет увидеться со мной опять», – подумала Ланна, и глаза у нее засияли.
– Звоните, пожалуйста. По вечерам я обычно бываю дома, если не выхожу за покупками.
– Тогда до скорой встречи…
Чэд наконец направился к входной двери.
Еще долго после его ухода с лица Ланны не сходила счастливая улыбка. Будущее больше не пугало ее. И она с надеждой пыталась заглянуть в него. А пока… Пока она заглянула на кухню и обнаружила, что забыла включить горелку под чайником на плите.


Сокол сбросил скорость и взятый напрокат старенький автомобиль плавно свернул на частную дорогу, въезд на которую обозначали два столба, сложенные из необожженного кирпича. По обе стороны асфальтовой полосы расстилалась выжженная солнцем земля – пустынный сад, где росли местный сорт колючих груш, кактусы сегваро и низкорослый кустарник. Подъездная дорога делала разворот возле нескладного дома из необожженного кирпича, крытого красной черепицей. Сокол остановил машину и оставил ее в начале дорожки, выложенной камнем, ведущей к парадной двери дома.
Широким скользящим шагом он с неспешной быстротой шел к дому. Дверной звонок был сделан в виде черного кольца, висящего в центре двери. Сокол повернул кольцо и, встав спиной к двери, стал ждать, – взгляд его прищуренных голубых глаз не торопясь скользил по подернутому дымкой голубому небу и отдаленной гряде гор, серой полосой возвышавшихся на горизонте. Дверь за его спиной приоткрылась, и Сокол обернулся. На пороге стояла Кэрол, стройная, как тростинка, одетая в дорогое черное траурное платье. Она приветливо улыбалась.
– Входи, Сокол. – Кэрол широко распахнула дверь и отступила в сторону, впуская его.
Ее пшенично-золотые волосы были острижены в короткую, пушистую стрижку, которая делала Кэрол намного моложе. Зеленые глаза, как это всегда бывало при встречах с Соколом, смотрели на него с напряженной искательностью. Сокол не знал, что она пыталась найти в его взгляде, – может быть, прощение, хотя с того черного дня прошло так много лет.
Он перешагнул через порог и прошел в прихожую. Дверь за ним закрылась.
– Я еду в аэропорт. Заехал только затем, чтобы предупредить тебя, что вылетаю на ранчо.
Сокола здесь никто не ждал, и его присутствие не желательно. Но и он не собирался задерживаться.
– Ты ведь вернешься в понедельник на похороны… – начала было Кэрол.
– Нет.
– Но…
Сокол не дал ей договорить.
– Похороны – это ваш обычай погребать мертвых, но не мой, – бросил он, высокомерно приподняв бровь.
– Кто это, Кэрол? – крикнул требовательный мужской голос, и в выложенной мозаикой арке, ведущей в просторную гостиную, появился Том Ролинз. Увидев Сокола, он остановился как вкопанный, его ноздри раздувались от гнева. Годы избороздили лицо Тома глубокими морщинами, придававшими ему старческий вид.
– Что тебе здесь нужно, Сокол?
– Я приехал вовсе не затем, чтобы засвидетельствовать свое почтение, – на губах Сокола заиграла кривая насмешливая улыбка. – Заглянул к вам только затем, чтобы предупредить, что уезжаю. На похороны в понедельник захочет поехать куча парней, так что на ранчо останется слишком мало работников. А если туда приеду я, то еще один человек может отправиться на похороны.
– Какое тебе, черт побери, дело до того, сколько работников поедут на похороны? – резко бросил Ролинз.
– Это верно. Мне до этого нет никакого дела, – небрежно согласился Сокол. – Но я знаю, что это нужно и важно парням. Следовательно?.. – Он безразлично пожал плечами.
– Собрался уезжать – уезжай, – Ролинз махнул рукой в сторону двери.
– Пожалуйста, не надо, папочка, – раздраженно пробормотала Кэрол, оборачиваясь к отцу.
– Ты мне, Том, не приказывай, или я могу передумать, – произнес Сокол обманчиво спокойным и невозмутимым тоном.
– Сейчас неподходящее время для споров, папочка. – Кэрол попыталась образумить отца и не дать разразиться безобразному скандалу.
Том бросил на Сокола последний уничтожающий взгляд, повернулся на каблуках и с гордым видом удалился. Сокол расслабил напрягшиеся мышцы и с нарочитой небрежностью перевел взгляд на Кэрол.
– Мне очень жаль, – извинилась она.
– Это перестало быть важным много лет назад, Кэрол, – ответил Сокол, наблюдая за тем, как она вздрогнула, словно от удара.
– Как я хотела бы изменить то, что случилось, – начала было она, но не успела закончить, услышав топот бегущих ног.
В прихожую ворвался, широко улыбаясь, мальчик лет двенадцати, миниатюрная копия Фолкнера. Он был похож на деда во всем – от темно-каштановых волос до лукаво смеющихся голубых глаз. От Кэрол он унаследовал только стройность.
– Здравствуй, Сокол! – восторженно воскликнул мальчик. – Дедушка Том сказал, что ты летишь назад на ранчо. Можно мне с тобой?
– Джонни! – Кэрол даже голос понизила от удивленного неодобрения. – Ты же знаешь, что в понедельник – похороны дедушки. Что скажут люди, если на кладбище не окажется его единственного внука?
– Ну, ма, – жалобно протянул мальчик. – У меня больше не будет случая проехаться на новой лошади, которую мне купил па. После похорон мне придется опять возвращаться в школу.
– Иногда я тебя не понимаю, Джонни Фолкнер, – Кэрол не скрывала своего раздражения. – Оказывается, тебе гораздо важнее прокатиться на новой лошади, чем выразить уважение своему деду и проститься с ним в последний раз. Что подумают о тебе люди, если узнают?
– Да, Джонни, – сухо улыбнулся Сокол, насмешливо делая большие глаза. – Это очень важно, что подумают люди. Тебе необходимо слушаться свою маму. Она большой авторитет в этом деле.
Кэрол вновь вздрогнула как от удара, лицо ее побледнело от внутренней боли. И Сокол спросил себя, почему он намекнул на ее чувствительность к мнению других – потому ли, что она сама напомнила ему об этом, или оттого, что он не хотел, чтобы Джонни вырос таким же ограниченным и полным предрассудков, как его родители… и его деды и бабки.
– Но сам же ты не собираешься ехать на похороны, Сокол, – напомнил ему Джонни. – Я только что слышал, как дедушка Том говорил об этом бабушке.
– Вся разница в том, Джонни, что никому нет дела до того, буду я там или нет.
Это было правдой. Кроме того, несмотря на то, что Сокол больше уже не верил, что тела мертвых являются пристанищами духов, он не видел никакого резона в том, чтобы глазеть на накачанное формалином тело или на обитый атласом ящик, в который это тело уложили. Это не доказывает ничего иного, кроме факта, что человек умер.
– Почему? – вопрос был задан из чистого упрямства.
Сокол негромко рассмеялся, заметив уголком глаза, как неловко дернулась Кэрол.
– Скажу тебе то, что сказал мне однажды твой дед, когда я был примерно в твоем возрасте: «Когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы понять ответ на свой вопрос, тебе не понадобится никто, кто на него бы ответил».
Полуобернувшись, он взялся за дверную ручку, и в тот же самый момент раздался звонок в дверь. Сокол открыл и сразу же узнал толстого, приземистого и лысого человека, стоявшего на пороге, – это был Бенджамен Колдер, один из многочисленных поверенных Фолкнера. Держался он напряженно и было видно, что ему не по себе. «Должно быть, с дурными вестями», – решил про себя Сокол.
Взгляд вошедшего упал на Сокола и тут же скользнул прочь, не найдя в нем ничего достойного внимания. Впрочем, это и неудивительно. Сокол сомневался, найдется ли в Фениксе хоть один человек за пределами семьи Фолкнер, кто знал бы о его существовании.
– Меня ждут, – это заявление поверенного было адресовано Кэрол.
Та шагнула вперед и встала рядом с Соколом, по-хозяйски положив руку на плечо Джонни.
– О да, конечно, мистер Колдер, я знаю, – произнесла она. – Входите, пожалуйста.
Сокол отступил в сторону от двери и бессознательно укрылся в тени комнатного папоротника. Он, как всегда, отошел на второй план. Сокол собирался было уйти сразу же, как только Колдер уйдет из прихожей, но замер на месте, услышав дробный перестук каблучков, в котором сразу же узнал шаги Кэтрин. Он не видел ее с тех пор, как прошлой ночью расстался с ней в больнице.
– Вы прибыли как раз вовремя, Бен, – приветствовала она адвоката резким нетерпеливым голосом. На ней было черное элегантное платье, и выглядела она поистине царственно. Но на лице Кэтрин нельзя было заметить ни малейшего признака горя – один только гнев. Сокола, стоявшего возле двери в тени, она не заметила.
– Что это за вздор относительно нового завещания? – требовательно спросила Кэтрин.
Адвокат отступил перед ее натиском.
– Это не вздор, миссис Фолкнер, – попытался он успокоить ее убеждающим тоном. – Мистер Фолкнер примерно с месяц назад велел мне составить новое завещание.
– Кто является основным наследником? – Кэтрин интересовали не подробности, а главное. – Да поможет мне бог, если он лишил наследства Чэда в пользу этого своего проклятого незаконного полукровки. Клянусь, что я… – Она внезапно умолкла, когда Сокол сделал шаг вперед и вышел из-за комнатного папоротника.
– Не останавливайтесь, Кэтрин, – уголок его рта подергивался, – это как раз становится интересным.
– Ты никогда не увидишь ни пенни из этих денег. – Ненависть светилась в ее глазах желтым светом, как у пумы, защищающей своего детеныша. – Обещаю тебе это. Эта сука навахо, которая породила тебя на свет, была шлюхой, и я приведу с полдюжины человек с голубыми глазами и такой же кровью, как у тебя, которые поклянутся в этом на свидетельском месте в суде. Это будет самая долгая и самая скверная судебная битва, которую ты когда-либо видел.
– Теперь, когда Фолкнер мертв, вы можете наконец сказать все то, что таили про себя эти долгие годы, не так ли?
Сокола не трогали ее угрозы. Ни одна из них не может причинить ему боли. Единственный, кто будет страдать, это она сама.
Адвокат, красный как рак, неловко поеживался от того, что стал невольным свидетелем этой мерзкой сцены.
Спокойствие Сокола только подхлестнуло Кэтрин.
– Ролинзу следовало бы убить тебя, когда он поймал тебя после того, как ты изнасиловал его дочь…
Она не обратила внимания на то, как резко поперхнулась Кэрол, словно ей не хватило воздуха. Сокол повернул голову на звук и увидел в широко раскрытых глазах Джонни потрясение и растерянность. Мальчик все равно рано или поздно услышит эту историю. Сокол испытывал к нему лишь легкую жалость из-за того, что он узнал ее сейчас и при таких обстоятельствах.
– Люди об этом узнают, – бушевала Кэтрин, продолжая свои угрожающие тирады. – И они узнают, как ты по-прежнему продолжаешь запугивать и терроризировать Кэрол. Все уже заметили, как меняется ее поведение, когда она сталкивается с тобой. Она боится противоречить тебе, боится того, что ты можешь сделать… Нет, хватит. Ты больше не сможешь шантажировать нас.
– Извините меня, миссис Фолкнер, но… – нерешительно прервал ее адвокат. – Я не знаю, кто этот человек, но…
– Позвольте мне самому представить себя, – Сокол мягко шагнул вперед. Его голубые глаза горели дерзким, беспечным светом. – Меня зовут Джим Белый Сокол. Думаю, Кэтрин весьма выразительно объяснила, кем и чем я являюсь.
Поверенный нерешительно пожал ему руку, продолжая неотрывно смотреть на Кэтрин.
– Этот человек… мистер Сокол… он не является главным наследником… В завещании есть распоряжения и насчет вас, – поспешил он заверить Сокола. – Вы получите совершенно недвусмысленный документ о том, что вам принадлежит половина хозяйства ранчо и некоторая наличность, в то время как другая половина ранчо и управление им переходят к Чэду, но…
– Что «но», Бен? – с вызовом спросила Кэтрин, ярость которой начала постепенно стихать.
– Основное количество его недвижимого имущества, находящегося здесь, в Фениксе, – за исключением того, что завещано вам, членам семьи и некоторым служащим, – переходит к… мисс Ланне Маршалл. – Это заявление прозвучало, как выстрел, заставив всех присутствующих застыть в потрясенном молчании.
Сокол откинул голову назад и от всей души громко рассмеялся, и его хохот прозвучал, как раскат грома в тишине прихожей. Сокол смеялся над собой, смеялся над остальными и над Фолкнером, где бы тот ни был сейчас, потому что ему удалось посмеяться над ними всеми.
Повернувшись, Сокол подошел к входной двери и распахнул ее. Он все еще хмыкал про себя, шагая по выложенной камнем дорожке к своему автомобилю. Возле его взятой напрокат машины остановился новый роскошный автомобиль. Из него вышел Чэд. При виде Сокола его красивое лицо помрачнело. Он нахмурился, быстрыми шагами подошел к сводному брату и раздраженно спросил:
– Что ты здесь делаешь?
Сокол продолжал дерзко улыбаться, в глазах его плясал озорной огонек.
– Я как раз собрался уезжать, братец. Сожалею, что не могу задержаться и посмотреть, как вытянется твое лицо, когда ты узнаешь, какое место тебе придется занять в ряду наследников.
И Сокол, подмигнув и широко ухмыльнувшись, хлопнул Чэда по спине и легкой походкой направился к своему автомобилю.
– О чем ты говоришь? – резко бросил Чэд.
Но Сокол только улыбнулся и сел за руль. Хлопнула дверца, завелся двигатель, и старенькая машина тронулась с места. Краем глаза Сокол увидел, как Чэд спешит к дому. И он вновь расхохотался во весь голос.


По кладбищу гулял сухой горячий ветер. Его жаркие порывы заглушали и уносили прочь слова молитвы, которую читал священник, так что Ланне почти ничего не было слышно. Она стояла в самых дальних рядах участников траурной церемонии, собравшихся кольцом вокруг могилы. У нее не было черного платья, и она не нашла ничего лучшего, чем надеть на похороны джерси кофейно-коричневого цвета – почти того же оттенка, что и ее каштановые волосы.
Небо было затянуто пыльной дымкой, сквозь которую пробивался только ослепительный блеск палящего солнца. Оно раскаляло сухую почву, а налетавший порывами ветер поднимал с земли частицы песка и пыли и швырял их в траурную толпу. Ланна чувствовала, как тяжелое платье прилипло к ее горячей, влажной коже, не давая телу дышать – темная ткань буквально поглощала солнечную жару.
За головами и плечами собравшихся она видела полированный гроб, заваленный венками и букетами. Ей подумалось, что Джон уходит в последний путь, провожаемый одуряющим благоуханием, но сама она не ощущала ничего, кроме запаха сухой пыли, – горячий ветер уносил цветочный аромат прочь. Слегка повернувшись, Ланна смогла разглядеть и семью Джона, выстроившуюся в ряд возле гроба.
Чэд стоял и угрюмо смотрел на гроб. Каштановые волосы, растрепанные ветром, блестели на солнце. Ланна видела, какой мрачный отпечаток наложили на его лицо смерть отца и треволнения последних дней. Словно почувствовав на себе взгляд Ланны, Чэд посмотрел в ее сторону. Губы его внезапно сжались, на скулах заиграли желваки. Но в глазах девушки он не прочитал ничего, кроме глубокого сочувствия и симпатии, лицо Чэда смягчилось, и он отвел взгляд в сторону.
Рядом с ним, почти скрытая его высокой фигурой, стояла мать, вдова Джона. Лица ее Ланна не видела – оно было скрыто за длинной черной вуалью. Ланне невольно подумалось, что миссис Фолкнер – одна из тех редких женщин, которые способны с такой естественной стойкостью переносить тяжелые удары судьбы.
Женщина, стоявшая по другую сторону от Чэда, была также одета в черное. Вуали, правда, на ней не было, но сверкающие золотые волосы покрывала маленькая черная шляпка. Она держала за руку стройного мальчика, затянутого в черный костюм. Мальчуган был удивительно похож на Джона, и Ланна решила, что это его внук. Рядом с мальчиком – еще один мужчина. Ланна не видела лица, его заслоняли от нее стоящие впереди, удалось рассмотреть только плечо темного пиджака. Она решила, что это должен быть второй сын Джона – тот, что женат.
Взгляд Ланны вернулся к гробу, и горло девушки сжалось при мысли, что в этом полированном ящике покоится ее друг. Ей так и не удавалось расслышать, что говорит священник, а потому она опять перевела взгляд на семью Джона. Что-то не давало ей покоя. Ланна никак не могла осознать что, но затем поняла: она не видела Сокола. Среди стоящих около гроба родственников его не было. Она оглядела лица стоящих вокруг, но и среди них не нашла Сокола. Почему его нет на кладбище? Странно. Ланне казалось, что он очень связан с семьей Джона.
Внезапно размышления Ланны были прерваны голосами и движением людей вокруг. Она поняла, что похороны закончились. Люди начали расходиться, тихо переговариваясь между собой. Некоторые подходили к родным Джона, чтобы выразить им свое соболезнование. Ланна остановилась в нерешительности. Ей тоже хотелось подойти к семье Джона, чтобы словом поддержать их, но она не была уверена, что это окажется разумным. Несколько минут она стояла, не зная, как поступить, и пытаясь собраться с мыслями, затем наконец повернулась и пошла прочь.
Маленький «Фольксваген» выглядел в ряду черных лимузинов и «Кадиллаков» совершенно неуместно. Как, впрочем, и его хозяйка. Ланна чувствовала, что она чужая и лишняя среди этих богатых, благополучных людей, расходившихся после похорон одного из них. Если бы не Джон, она никогда бы не оказалась здесь… Углубившись в невеселые мысли, Ланна медленно шла между могил к своей машине и на ходу отыскивала в сумочке ключи.
Кто-то шел за ней. Ланна слышала шаги, но не обращала на них внимания до тех пор, пока кто-то не схватил ее за локоть, останавливая. Девушка вздрогнула и, отбросив волосы, которые ветер разметал по лицу, обернулась. Это был Чэд. Он встретился с ней глазами, но не сказал ничего, изучающе глядя на Ланну. Теперь, вблизи, она еще яснее видела, как он мрачен и угрюм.
Ланне хотелось что-нибудь сказать – хоть несколько утешительных и ободряющих слов, – но она помнила: они стоят на виду у всех. Мимо них шли люди, направлявшиеся к своим машинам. Обстоятельства вынуждали к простой безличной любезности.
– Как много собралось народу, – произнесла она.
– Да. Пришли очень многие. Был мэр. И даже представитель губернатора и сенатор, – Чэд с едва заметной сухостью поддержал тему.
Затем он полуобернулся и, взяв ее под руку, сказал:
– Пойдемте. Я хочу познакомить вас с остальными членами нашей семьи.
К тому времени, когда они с Чэдом вернулись к свежей могиле, число друзей, подошедших выразить вдове мистера Фолкнера свои соболезнования, уже заметно поредело. Двое каких-то внушительного вида мужчин негромко беседовали с миссис Фолкнер, явно не спеша уходить. Чэд подвел Ланну к белокурой женщине с мальчиком.
– Это мой сын Джон Фолкнер и моя жена Кэрол.
Ланна замерла в немом потрясении. Жена? Сын? Так значит… Она отчаянно старалась не показать своего удивления и вежливо улыбнуться. Кажется, ей это удалось.
– А это Ланна Маршалл, – продолжил Чэд.
– Рада познакомиться с вами, мисс Маршалл, – белокурая женщина протянула Ланне руку и улыбнулась с надменным дружелюбием.
Ланна смогла только кивнуть в ответ. Жена Чэда оказалась очень красивой. Это была та нежная прелесть фарфоровой куколки, которая иногда присуща блондинкам. Сочетание волос цвета бледного золота с зелеными глазами выглядело просто поразительно. Ланна почувствовала себя обычной простушкой по сравнению с этой изысканной красавицей.
Поздороваться с мальчиком было намного проще.
– Ты очень похож на своего дедушку, Джон, – пробормотала она.
– Да, это все говорят, – мальчик пожал плечами.
Однако и он изучал Ланну с немалым любопытством.
А ей трудно было смотреть жене Чэда в глаза. Она не могла не вспоминать, как страстно поцеловал ее Чэд… Ланна была растеряна и ощущала себя виновной в том, что разрешила себе увлечься Чэдом до того, как узнала, что он женат.
– Мама, – позвал Чэд.
Женщина в черной вуали обернулась на зов, затем извинилась перед последним собеседником, задержавшимся, чтобы выразить сочувствие, и подошла к ним.
– Хочу представить тебе Ланну Маршалл, – объяснил Чэд матери. Затем обратился к Ланне: – Это моя мать, Кэтрин Фолкнер.
– Мне бы хотелось, чтобы мы встретились при других обстоятельствах, миссис Фолкнер, – сказала Ланна и протянула вдове руку.
Она не сумела ясно разглядеть выражение лица миссис Фолкнер под паутиной черной вуали, но в холодном прикосновении ее руки Ланна ощутила напряженную отстраненность.
– Не могу с вами не согласиться, мисс Маршалл. Насколько мне известно, вы были очень близки с моим покойным мужем, – отозвалась Кэтрин своим звучным, хорошо поставленным голосом.
– Да, мы с ним стали очень хорошими друзьями, – Ланна почувствовала потребность вступиться за свою честь, но ее объяснение было принято все с той же холодной отчужденностью.
– О да, конечно, – ответила вдова. – Прошу извинить меня. Я хотела бы перемолвиться несколькими словами со священником, прежде чем он уйдет.
– Разумеется, – пробормотала Ланна, но жена Джона стремительной походкой уже направилась в сторону человека в черной рясе.
Ланна украдкой взглянула на Чэда, все еще пытаясь освоиться с мыслью о том, что он – женатый сын Джона. Но раз это так, где же другой, неженатый? Она обвела взглядом людей, стоявших вокруг свежей могилы: Чэд с женой и сыном и еще какая-то пожилая пара, с которой Ланну не познакомили. Больше никого. Все остальные уже разошлись. Ланна, преодолевая замешательство, обратилась к Чэду, стоящему с понуро опущенной головой.
– Где ваш брат?
Чэд резко вскинул голову, словно этот вопрос напугал его.
– Что вы о нем знаете? – спросил он устало.
Ланна удивленно нахмурилась, пораженная его реакцией.
– Ничего… Джон говорил мне, что у него двое сыновей, но я не заметила среди ваших родных больше никого, кто бы… – Она замялась.
Человек в темном костюме, который во время отпевания стоял рядом с женой Чэда и которого она со спины приняла за второго сына Джона, оказался пожилым мужчиной. Теперь он негромко переговаривался со столь же немолодой женщиной – видимо, его женой.
Чэд отозвался не сразу, словно соображая, что ответить.
– Дело в том, что это мало кому известно… Видите ли, мой отец имел любовную связь с другой женщиной. Уверен, что вы понимаете, почему моя мать так болезненно к этому относится.
– Конечно, – неловко выговорила Ланна, ошеломленная открытием, что второй сын Джона оказался незаконным.
В это время к ним присоединилась миссис Фолкнер и решительно вмешалась в разговор:
– Чэд, ты уже сказал ей?
– Нет, – тихо ответил он. Так тихо, что можно было подумать: Чэд сожалеет о том, что мать задала этот вопрос.
– Что он должен был мне сказать? – Ланна вовсе не была уверена, что ей стоит об этом спрашивать. Взгляд ее перебегал с матери на сына.
– Вы теперь наследница, мисс Маршалл, – казалось, Кэтрин Фолкнер упрекает Ланну за то, что та этого не знала. – Джон оставил вам целое состояние.
– Что? – Ланна даже задохнулась от неожиданности. – Это наверняка ошибка.
Она выжидающе посмотрела на Чэда. Он, конечно же, опровергнет заявление матери и скажет, что произошло всего лишь какое-то недоразумение.
– Это не ошибка, – его легкая улыбка словно говорила Ланне, что ей следует радоваться новости. – Вы вскоре получите оформленное по всем правилам уведомление об официальном утверждении завещания. Нашей семье уже сообщили о содержании последнего завещания моего отца. Вряд ли уик-энд намного задержит процесс оформления всех необходимых бумаг.
– Но… – потрясенная Ланна никак не могла вспомнить, что она хотела сказать.
– Почему бы вам не дать мне ключи от вашей машины? Я попрошу Тома отогнать ее к нашему дому, – предложил Чэд. – А вы можете поехать с нами. Это даст мне возможность объяснить вам, что все это означает.
Ланна замялась в нерешительности, затем отдала ему ключи, которые Чэд в свою очередь вручил пожилому худощавому человеку, стоявшему рядом с ними.




ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мастер поцелуев - Дайли Джанет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 5Глава 6

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Мастер поцелуев - Дайли Джанет



Эта книга та же, что и "Ночной путь"
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетЕлена
27.06.2011, 15.48





Роман заслуживающий прочтения. Здесь переплетены детские радужные мечты и обиды, отроческие переживания, боль, предательство и зрелая всепобеждающая любовь.
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетННВ
26.06.2012, 12.03





довольна прочтением. хорошо написано.
Мастер поцелуев - Дайли Джанетг.т.п.
10.11.2012, 11.54





довольна прочтением. хорошо написано.
Мастер поцелуев - Дайли Джанетг.т.п.
10.11.2012, 11.54





Название не соответствует содержанию. Половина книга - это описание его нерадостного детства и юности. Средненький (но это на мой взгляд).
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетМаруся
7.01.2013, 7.09





Супер роман!Читала в 3раз и опять получила огромное удовольствие..
Мастер поцелуев - Дайли ДжанетЮлия
10.01.2016, 14.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100