Читать онлайн Игра до победы, автора - Дайли Джанет, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игра до победы - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игра до победы - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Игра до победы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Вокруг опустевшего старинного дома с закрытыми ставнями рыскал завывающий мартовский ветер. Когда открылась входная дверь, он ворвался вовнутрь, закружившись вокруг человека, выходившего с тяжелыми чемоданами. Стремительный и любопытный вихрь промчался по полутемному помещению, колыша чехлы, прикрывавшие мебель, и пытаясь приподнять ткань, чтобы узнать, что под ней скрывается. Затем дверь закрылась, ветер сник, оседая крохотным смерчем холодного воздуха, и исчез.
Лес поежилась и спрятала руки в перчатках под воротник пальто, запахивая его поплотней вокруг горла. Взгляд ее обежал опустевшую прихожую. Стены были пустыми, все висевшие на них прежде картины и украшения давно упакованы в ящики. Мебель, скрытая чехлами, толпилась как стадо каких-то серых бесформенных животных. А люстра из бронзы и хрусталя, заключенная в холщовый мешок, свисала с потолка безобразным комом.
На лестнице послышались шаги. Лес обернулась и увидела спускающуюся с верхнего этажа Мэри.
– Уже все? – Она говорила приглушенным голосом, словно боялась кого-то разбудить. Дом спал, закрыв ставни на окнах, как сонные веки.
– Да, – так же негромко ответила Мэри.
Они вместе пошли через прихожую к выходу. Высокие каблуки их туфель непривычно громко и резко стучали по обнаженному деревянному полу, некогда прикрытому восточным ковром, который теперь был скатан в рулон и спрятан где-то наверху вместе со всеми прочими вещами. И Лес внезапно захотелось пойти на цыпочках, чтобы не шуметь, и последние несколько шагов до двери она преодолела, старясь не будить гулкого эха.
Снаружи, повернувшись спиной к резкому мартовскому ветру, гуляющему по длинному портику, она подождала, пока Мэри запрет на замок входную дверь. Она слышала, как стучат костлявые обнаженные ветви деревьев, которые летом затеняют передний двор. Когда дверь была надежно заперта, Лес и Мэри быстро прошагали к микроавтобусу, стоящему на подъездном пути с включенным двигателем. Забравшись вовнутрь, кивнули на вопрос Стэна, готовы ли они.
– Какая жалость, – пробормотала Мэри, когда автомобиль отъезжал от дома.
Лес ничего не ответила, она просто смотрела на умолкший дом, одиноко возвышавшийся на фоне серого, продутого ветром неба. Время, которое она провела в этом доме, не всегда бывало счастливым и беззаботным. Случались ожесточенные драки с братьями и сестрами, приступы гнева и обиды на родителей и страдания от незначительных трагедий, которые только в юности можно пeреживать с такой остротой. И все же то дурное, что было в их жизни, постепенно тускнело в памяти, пока не превратилoсь в смутные воспоминания. Однако Лес понимала, что расставание с родным домом мучительно не только потому, что она пережила в нем столько счастливых минут. Дело еще и в другом, может быть, более важном. Когда она жила здесь, перед ней открывалось будущее, полное надежд и обещаний. Теперь она столкнулась с реальностью и обнаружила, что обещания не сбылись и жизнь ее пуста и бедна.


В аэропорту Лес встречала деловитая и расторопная Эмма Сандерсон. Она объяснила, что Эндрю занят в офисе и никак не мог отлучиться. Лес смотрела, как крепко обнимает Мэри ее младшая дочь и как тепло целует в щеку муж, и ей хотелось, чтобы и ее саму встречали так же радушно.
– Сегодня утром позвонила миссис Кинкейд, – сказала Эмма. – Она хочет, чтобы вы приехали к ней на ленч в пятницу.
Не успела Лес переварить это сообщение, как услышала, что Росс Карпентер говорит сестре:
– Ты получила точно такое же приглашение.
– Нет уж, спасибо, – мрачно поджала губы Мэри. – Единственное, что ей нужно, это отчет о доме. Вот и расскажи ей все, Лес. А я могу представить, какой меня ожидает дома хаос после двухнедельной отлучки. Как-нибудь обойдусь без перекрестного допроса, учиненного Одрой, до тех пор, пока не приведу все в порядок.
– Ну разве ты не счастливица, что у тебя такая преданная сестра? – улыбнулась Лес. – Придется мне самой принять на себя всю тяжесть первого удара.
– Видимо, так, – ответила Мэри и засмеялась.
Получив свой багаж, они разъехались. Часом позже Лес, усталая после долгого перелета, уже входила в свой дом, ощущая смутную подавленность. Следом за ней носильщик внес багаж.
Не успела Лес подняться на первую ступеньку дубовой лестницы, ведущей в ее комнату, как раздался телефонный звонок. Она остановилась, пропуская мимо носильщика с чемоданами, а затем посмотрела на свою домоправительницу и секретаря.
– Ответьте, пожалуйста, Эмма. Если это миссис Кинкейд, скажите ей, что я переодеваюсь наверху и что буду у нее в пятницу.
Эмма пошла к телефону в гостиной, а Лес начала подниматься по лестнице. Через пару секунд звонки прервались – домоправительница сняла трубку. Лес была уже почти наверху, когда Эмма окликнула ее:
– Лес! Это Эндрю.
– Я возьму трубку наверху.
Она бегом одолела последние несколько ступенек и прошла прямо к телефону, стоящему в гостиной между спальнями.
– Алло… – Она бурно дышала не столько от быстрого подъема, сколько от удовольствия, что Эндрю нашел все-таки время позвонить ей.
– Как ты долетела?
– Хорошо, только очень долго. – Лес отсутствующе глянула на носильщика, направлявшегося к лестнице. – Когда ты будешь дома?
– Я, собственно, отчасти поэтому и звоню.
– Ах, Эндрю! – В этом восклицании перемешались разочарование и раздражение. Она понимала, что значат его слова. Это была прелюдия к заявлению о том, что он вернется поздно. Хотя ее не было дома целых две недели, ничего не переменилось.
– Мне очень жаль, Лес, но у меня тут приезжий клиент, не из нашего города. И мне действительно нужно сегодня вечером сводить его куда-нибудь пообедать.
– Очень хорошо. – Однако Лес не собиралась в первый же вечер после возвращения домой сидеть в одиночестве в четырех стенах. – Я пойду вместе с тобой. Где и когда мы встретимся?
– Лес, я не могу просить тебя, чтобы ты так себя утруждала. Я знаю, что ты устала после поездки и…
– А ты и не просишь. Я сама вызвалась, – гневная решимость разогнала почти всю ее усталость.
Эндрю помолчал несколько секунд, а затем сказал:
– Ну если ты так хочешь… Я заказал столик в «Павийон» на восемь часов, но мы с ним договорились встретиться за полчаса до того, чтобы выпить в баре.


Ровно в семь тридцать Лес оставила свою машину служителю, чтобы тот отогнал ее на стоянку, и вошла в ресторан. Метрдотель двинулся ей навстречу.
– Bonsoir
type="note" l:href="#n_5">[5]
, мадам Кинкейд-Томас. – Он неизменно произносил ее двойную фамилию. Лес подозревала, что это был его способ напоминать о важности ее общественного положения. – Votre mari est ici. S'il vous plait
type="note" l:href="#n_6">[6]
.
Он с поклоном проводил Лес в бар, где уже сидел Эндрю со своими гостями.
Если у Лес и были какие-то сомнения по поводу того, почему он неохотно берет ее с собой сегодня вечером в ресторан, то они моментально исчезли, когда она увидела Клодию Бейнз, сидящую за небольшим коктейльным столиком. Брюнетка присвоила себе многие из привилегий, принадлежавших прежде Лес, – молодая женщина стала компаньоном Эндрю, его подругой и доверенным собеседником, но роль хозяйки за этим обедом принимать на себя она не собиралась.
Когда Лес подошла к столу, все трое мужчин вежливо встали. Она двинулась к Эндрю, чтобы тот представил ее своим клиентам. Жак Обир и Гийом Пуарье.
– Enchante, madame
type="note" l:href="#n_7">[7]
. – Жак Обир, высокий и стройный человек, вид которого выдавал определенно галльское пристрастие к женскому полу, очаровательнейше улыбнулся Лес. – Ваше присутствия для нас огромное удовольствие.
– Non, monsieur. Le plaisir est le mein
type="note" l:href="#n_8">[8]
, – ответила Лес по-французски, вернув галантному галлу его комплимент.
– Вы говорите по-французски? – с некоторым скептицизмом произнес Обир, с любопытством глянув на собеседницу: действительно ли она знает язык или только выучила несколько расхожих фраз.
– Oui
type="note" l:href="#n_9">[9]
, – утвердительно наклонила голову Лес. – Но я ни с кем не беседовала уже довольно давно, так что, может быть, буду говорить не совсем уверенно.
– Моя жена скромничает, – вмешался в разговор Эндрю. – Она бегло говорит по-французски. Ничего удивительного. Лес ухитряется два или три раза в год съездить на континент или в Англию.
К беседе присоединился второй француз, тучный мужчина с большой лысиной, окруженной короной редких темных волос. Лес показалось, что вначале он собирался заговорить на родном языке, но затем, глянув на Клодию, передумал.
– Это большая редкость, мадам, – сказал он по-английски. – Мало кто из американцев знает какой-либо язык, кроме своего собственного.
– К сожалению, это правда, месье Пуарье, – согласилась Лес. – Наша страна очень обширна, и очень немногие выезжают за ее пределы. Так что несмотря на то, что в средней школе второй язык – обязательный предмет, большинство быстро забывают его, просто потому, что им никогда не приходилось говорить с иностранцами. Иное дело – Европа, где дела ведутся на всех языках: французском, немецком, итальянском…
Список можно было продолжить, но Лес остановилась.
– И все же те из нас, кто не сведущ в иностранных языках настолько хорошо, чтобы вести беседу, завидуют тем, кто обладает способностями миссис Томас, – несколько высокопарно заявила Клодия, привлекая к себе внимание.
– Ах, я уверен, мадмуазель Бейнз, что у вас, несомненно, есть другие таланты, – вмешался очаровательный Жак. – Красота и ум – редкое сочетание.
Когда к ним подошел официант, чтобы принять заказ на напитки, и общее внимание обратилось на него, Лес спросила себя, не пытается ли она бессознательно утвердить свое превосходство над Клодией тем, что щебечет по-французски. Она сама точно не знала, на кого больше желает произвести впечатление – на Клодию или на иностранных клиентов Эндрю.
Пока они сидели в баре, разговор велся на общие темы, но вскоре после того, как компания переместилась в ресторан, речь пошла о делах. Иностранцам была нужна консультация по некоторым юридическим вопросам, и Лес обнаружила, что ей все чаще и чаше приходится выступать в роли переводчика, поясняя английские слова или фразы, смысл которых ускользал от французов или которых они не знали… Правда, раз или два она и сама не знала, как перевести некоторые юридические термины.
Все это время Лес очень явственно чувствовала, что присутствующие делятся на «мы» и «они». «Мы» – это были Эндрю и Клодия, а Лес попала вместе с французами в противоположный лагерь – «они». Она ощущала невидимую связь между Эндрю и Клодией. Это было видно по тому, как каждый из них схватывал на лету мысль другого, по тому, как они касались друг друга, когда хотели вставить замечание или подчеркнуть какую-нибудь важную деталь. Она понимала, почему Эндрю сказал, что им хорошо работается вместе, и все же, глядя на Клодию, Лес не могла избавиться от впечатления, что та вторглась на чужую территорию. И она спрашивала себя: не была ли ревность вызвана, кроме всего прочего, чувствами собственника. Ведь Эндрю был ее личной собственностью, а Клодия – нарушительницей, вломившейся в частные владения.
К концу вечера Лес почувствовала себя совершенно опустошенной – и умственно, и эмоционально. Когда служитель с автомобильной стоянки подогнал ее машину ко входу, она с облегчением послала французам прощальное au revoirs
type="note" l:href="#n_10">[10]
и уехала. Эндрю должен был приехать домой позже, после того, как отвезет гостей в их отель.
Когда она вошла в дом, в прихожей горел свет. Она не стала выключать его, подумав об Эндрю, и поднялась наверх. В ее отсутствие чемоданы были распакованы. Исчезли все признаки ее путешествия. Казалось, Лес никуда и не уезжала. Она переоделась в ночную рубашку и набросила сверху кимоно, слишком усталая и слишком напряженная, чтобы отправляться прямо в постель.
Эндрю приехал минут через сорок. Лес сидела в гостиной, стараясь успокоиться за стаканом с бренди. Он даже застыл от неожиданности, увидев, что она еще не ложилась.
– Я думал, что ты давным-давно в кровати. – Он распустил свой шелковый галстук и выдернул его из-под воротника рубашки. – У тебя был длинный и трудный день.
– Не такой уж длинный. – Лес встала из кресла, отставила стакан с бренди в сторону и подошла к мужу. Обняв Эндрю за шею, она взглянула ему в лицо. – И я совсем не так сильно устала, как кажется. Ты не забыл, что я уезжала на две недели?
Его руки медленно обняли Лес.
– Я не забыл, – проговорил Эндрю.
Однако он не спешил ответить на приглашение ее влажных губ, а когда наконец поцеловал жену, поцелуй был хотя крепким и долгим, но несколько пресным.
Лес не ждала от мужа проявления бурной страсти. Сегодня ночью ей хотелось лишь ощутить близость его тела, теплоту обнимающих ее рук – и ничего более. Ее вполне удовлетворило то, как Эндрю ответил на поцелуй.
Она потерлась лбом о его подбородок и еле слышно прошептала:
– В твоей комнате или в моей?
– В твоей.
Лес повернулась в объятиях Эндрю и, прижав руки мужа к своей груди и чувствуя всей спиной теплоту его тела, медленно направилась в спальню. Они разделись каждый сам по себе и юркнули в постель. Их близости предшествовала небольшая любовная игра – так хотелось им обоим.
А потом Лес лежала одна в темной комнате. Эндрю удалился в свою спальную сразу же, как только они разжали объятия. В сегодняшней их близости было мало страсти – они любили друг друга с каким-то безразличием, словно выполняя дежурную обязанность. Лес подозревала, что устала больше, чем ей вначале казалось, и оттого она не могла пробудить воодушевления ни в себе, ни в Эндрю. А возможно, сказывалось то смутное неудовлетворение, которое тревожило ее последние несколько дней. Лес вздохнула, откинулась на подушку и стала ждать, когда сон наконец возьмет свое. И вскоре это случилось, глаза ее закрылись сами собой, и все тревоги и сомнения отступили куда-то далеко и спрятались, выжидая, пока наступит утро.


Теплая солнечная флоридская погода отступила под напором штормового фронта. Три дня серая мелкая изморось то и дело сменялась тропическими ливнями, заливавшими все вокруг. И так же сыро и мрачно было на душе у Лес.
Дожди практически держали ее в заточении, и все долгие часы, пока Эндрю был на работе, она оставалась дома одна. Время тянулось медленно, и мысли Лес постоянно возвращались к одному и тому же предмету – к размышлениям о своей жизни, о своей бесполезности и праздности. До сих пор она еще никогда не чувствовала себя несостоявшимся человеком. У нее всегда было все, чего она хотела. Но сейчас Лес никак не могла избавиться от чувства, что она потерпела поражение. Она не стала яркой и умной личностью – а именно о такой дочери мечтала ее мать. Она не была той интеллектуальной и погруженной в серьезную работу женщиной, которой стремилась стать ее собственная дочь. И хуже всего то, что все это удалось сделать Клодии Бейнз – та была и умной, и яркой, и работа ее увлекала, и ждала большая карьера.
В пятницу все еще шел дождь. На месте Одры всякий отменил бы приглашение на ленч. Но Лес знала, что мать не из тех, кто станет менять свои планы из-за какой-то погоды. Тем более что добираться в гости под проливным дождем предстояло не ей самой, а дочери. Впрочем, Лес и сама была рада после недельного заточения выбраться из дома под любым предлогом, пусть даже это будет визит к матери, которая наверняка превратит ленч в некое подобие судилища. Никому и никогда еще не удавалось выполнить задание Одры так, как ей хотелось, так что Лес ожидали бесконечные упреки, в ответ на которые нужно будет оправдываться, почему то-то и то-то сделано так, а не иначе. В последние годы эта черта Одры заметно усилилась. Видимо, мать все же начинает стареть, подумала Лес.
Вопросы посыпались в тот же миг, как она вошла в особняк Кинкейдов, стоящий на берегу океана. Лес пришлось объяснять буквально все. Как была упакована та или иная вещь. Где она уложена. Почему именно там. Что оставлено, что выброшено, а что отдано на сторону. Только очень немногие из ответов Лес получили одобрение Одры. Вскоре нервы Лес были уже почти на пределе. Когда мать начала упрекать ее за то, что они упаковали ее лиможский фарфоровый сервиз и оставили дома, вместо того чтобы выслать сюда, Лес наконец потеряла терпение.
– Одра, почему ты послала заниматься домом Мэри и меня? Тебе следовало сделать все самой. Может быть, тогда все было бы выполнено так, как тебе хочется.
Мать смерила ее долгим строгим взглядом.
– Когда ты наконец научишься управляться со своим характером? – Вопрос, который Лес приходилось выслушивать множество раз, был задан с подлинно аристократической терпимостью. – Это не моя вина, что ты и Мэри не сумели как следует справиться с работой.
– Но мы все сделали. – Лес заставила себя говорить ровным тоном, но голос ее дрожал от этого усилия. – Во всяком случае, мы сделали все так, как считали уместным. Раз уж ты поручила это дело нам, то тебе придется удовлетвориться результатами.
– Совершенно верно, – как ни удивительно, согласилась Одра. – К сожалению, за ваши действия расплачиваться приходится мне. – Она отвернулась, показывая, что обсуждение закончено. – Сегодня мы сядем за ленч на застекленной веранде.
Одра никогда не позволяла, чтобы последнее слово в любой беседе оставалось за дочерью. Сдержав вздох досады и обиды, Лес последовала за матерью в комнату с громадными на три стены окнами из затененного стекла с видом на океан. В окна барабанили капли, и за стеклом, залитым дождем, расплывались очертания гнущихся под ветром пальм. Над штормовой зеленой Атлантикой низко нависли тяжелые облака, а громадные волны набегали на пляж и с шумом откатывались назад. Бушевавшая за окном непогода как нельзя лучше подходила к настроению, которое не покидало Лес все последние дни.
Они подошли к столику, сервированному на двоих, и сели друг напротив друга. Не успела Лес расправить на коленях льняную салфетку, как вошла служанка, поставила на стол салат из свежих авокадо и начала раскладывать его по тарелкам. Лес неохотно принялась за еду – беспокойство лишило ее всякого аппетита.
Мать сменила гнев на милость и во время ленча говорила только о семейных делах, рассказывая Лес, что произошло за те две недели, пока та отсутствовала. Она трещала без умолку, не обращая внимания на молчание собеседницы, – Одре и не требовалось, чтобы ей отвечали. Лес это вполне устраивало, она была занята своими мыслями и едва ли слышала что-нибудь из того, что говорила мать. Наконец служанка убрала тарелки, и Лес больше не надо было притворяться, будто она ест. Перед Одрой появился чайник и подогретые чашки.
– Что это с тобой, Лес? Ты могла бы проявлять больше интереса к тому, о чем я рассказываю. – Одра, наливавшая в чашку чай из керамического чайника, бросила на дочь неодобрительный взгляд.
– Я думала. – Лес приняла у матери поданную ей на блюдце чашку.
– Думала или дулась? – Одра налила чай себе.
– Думала, – твердо повторила Лес и положила себе сахару.
– О чем? У вас с Эндрю какие-нибудь разногласия? – Проницательные темные глаза с любопытством изучали дочь.
– Нет, мы с ним отлично ладим. А почему ты об этом спрашиваешь? – Сама тема разговора заставила Лес занять оборонительную позицию.
– У всякой пары от случая к случаю возникают какие-нибудь разногласия. В семейной жизни этого не избежать. А я знаю, что в последнее время юридическая практика отнимает у него массу времени. И ты, вполне естественно, можешь почувствовать, что тобой пренебрегают.
– Ну, я этого не чувствую, – сказала Лес. – Если между нами и бывают кое-какие трения, то не из-за этого. Во всяком случае, не прямо из-за этого.
Ей не хотелось откровенничать с матерью, но Одра умела выуживать интересующие ее сведения.
– Почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело? Возможно, я не сумею тебе помочь, но ведь иногда бывает достаточно того, что просто поговоришь с кем-нибудь о своих проблемах. – Одра уселась поглубже в кресле, расправила плечи и выпрямила спину, приготовившись слушать.
– Тут нет ничего такого, от чего земля бы затряслась, – Лес попыталась с самого начала показать, что ее затруднения в общем-то совсем незначительны. – Роб и Триша выросли и через год-другой будут жить совершенно самостоятельно. Поэтому теперь у меня будет много свободного времени, и надо подумать о том, чем его заполнить. Я больше не могу ничего не делать весь день, пока Эндрю работает.
– А мне кажется, что у тебя есть множество дел, которыми ты должна заниматься, – нахмурилась Одра. – Ты ведешь такую большую работу…
– Я не говорю об общественных клубах или местных благотворительных организациях, – нетерпеливо прервала ее Лес. – Я хочу делать что-то такое, что действительно можно назвать работой. Есть же женщины, занятые настоящим делом. Ну, скажем, у Шейлы Козгров – свой маленький магазин модного платья, а Билли Таунзенд открыла галерею искусств.
– Не понимаю, о чем ты. Что означает весь этот вздор? – пожав плечами, спросила Одра.
– Мне следовало заранее знать, что ты не поймешь. – Лес отодвинула стул, подошла к выходящей на океан стеклянной стене и напряженно застыла, глядя в окно.
– Тогда ты, может быть, возьмешь на себя труд объяснить поточнее, чего именно я не понимаю, – спокойно потребовала мать. Хотя она и не повысила голос, это была не просьба, а приказ.
– Я хочу изменить свою жизнь. Чем-нибудь заняться.
– Настоящим делом, – проговорила Одра, повторив сказанные ранее слова Лес. – А ты уверена, что все эти дорогие модные лавки, галереи искусств и есть то самое настоящее дело?
– Да.
Лес стояла, ссутулившись и засунув сжатые в кулаки руки глубоко в карманы расклешенной юбки. Она представляла, какой понурой выглядит со стороны ее поза, но даже не пошевелилась, чтобы подтянуться, хотя и опасалась, что мать одернет ее и Лес придется выслушать еще одну лекцию о хороших манерах. Кажется, им с Одрой никогда не удается поговорить друг с другом как взрослым и равноправным людям. Любой их разговор – это беседа умудренной опытом матери с несмышленой дочерью.
– Да, это настоящее дело, – сказала Лес. – Хотя я уверена, что ты не считаешь, что я достаточно умна, чтобы самой, без чужой помощи, заняться каким-нибудь бизнесом.
– А вот это неверно. – Одра поставила на стол чашку с блюдцем, которые до сих пор держала в руках. – Ты очень способная женщина, с хорошими манерами. Превосходный организатор. Очень умело и успешно ведешь домашнее хозяйство. Не хочу умалять достоинств твоей помощницы миссис Сандерсон, но знаю также, что ты внимательно присматриваешь за всем сама. – Лес медленно повернулась к матери, ошеломленно прислушиваясь к каждому слову, слетавшему с ее губ. – А как у тебя много общественных обязанностей и как ты успешно провела множество благотворительных акций! Всего я просто не смогла бы перечислить. Может быть, я и стара, Лес, но я отнюдь не слепа.
– Но ты всегда относилась ко мне…
– …как мать относится к ребенку, – охотно согласилась Одра. – Конечно, сейчас ты сама понимаешь, что для матерей дети на всю жизнь остаются детьми. Всегда кажется, что они еще не вполне взрослые, чтобы покинуть дом, жениться или выйти замуж, завести детей.
– Думаю, что так, – сказала Лес.
Однако ее все еще слегка изумляло то, что она слышит.
– А если уж говорить о настоящем, важном деле, что может быть более важным, чем твоя семья? – с нажимом спросила Одра. – То, что твои дети выросли, совсем еще не означает, что они перестали сталкиваться с трудностями и что они перестали в тебе нуждаться. Ты не думала о том времени, когда у тебя родятся внуки? Разве не тебе предстоит заняться ими, когда они появятся на свет? А как ты сможешь это сделать, если все твое время будет отнимать бизнес? Лес, ты – это якорь, который удерживает всю семью вместе. Без тебя все разбредутся в разные стороны. И потеряют ту близость, которая делает их теми, кто они есть. Именно семья и есть самое важное и настоящее. Семья.
Лес медленно покачала головой и вернулась к столу.
– Я спрашиваю себя, Одра, знала и понимала ли я тебя когда-нибудь?
– Я твоя мать. И совершенно неважно, понимаешь ли ты меня. Хорошо бы тебе это запомнить. А сейчас садись и пей чай, пока он совсем не остыл, – распорядилась Одра.
И Лес, улыбаясь, подчинились.


Не проехала она и полдороги от материнского дома, как дождь прекратился и сквозь разрыв в облаках хлынули сверкающие солнечные лучи. Когда «Мерседес» подкатил к дому в испанском стиле, на губах Лес все еще играла улыбка, не покидавшая ее в пути. Она оставила машину стоять у входа и взбежала по низким ступеням к резной входной двери.
– Эмма! – весело позвала она, врываясь в прихожую. – Я – дома. Звонил мне кто-нибудь?
Дневная корреспонденция была аккуратно сложена на столике в прихожей. Лес остановилась, чтобы просмотреть ее, пропуская различные счета и извещения. Они искала письма от Роба и Триши. Внизу стопки лежал тонкий коричневый пакет, адресованный ей лично.
Интересно, от кого это? Лес взяла сверток и посмотрела на обратный адрес. Бандероль пришла из отеля в Нью-Йорке, где они всегда останавливались. Спрашивая себя, что может оказаться в пакете, Лес просунула палец под край коричневой обертки и разорвала ее. Внутри находилась плоская коробка.
В это время послышались шаги. Из столовой вышла Эмма.
– Как прошел ленч?
Лес полуобернулась к ней, рассеянно улыбнувшись своей полной седовласой секретарше. Пальцы ее продолжали срывать обертку с коробки.
– Неожиданно оказался гораздо более приятным, чем я ожидала. Были какие-нибудь звонки?
– Звонила миссис Рандолф, чтобы напомнить о встрече за ленчем, назначенной на следующий вторник. Я заверила ее, что встреча записана в вашем деловом расписании. Миссис Рандолф просила, чтобы вы позвонили ей попозже – она хочет обсудить с вами сценарий встречи.
Лес открыла крышку коробки. Сверху лежал сложенный листок бумаги. А под ним – черная шелковая ночная рубашка, отороченная кружевом. Удивленно нахмурившись, Лес развернула письмо. Эмма продолжала что-то говорить, но Лес уже не слушала ее. Она быстро пробежала глазами машинописный текст, затем перечитала его еще раз, более медленно.


Дорогая миссис Томас.
Белье, находящееся в этой коробке, обнаружила одна из наших горничных, когда убирала Ваш номер после Вашего недавнего визита в Нью-Йорк. Мы взяли на себя смелость выстирать и выгладить свою находку, прежде чем отправить ее Вам. Надеемся, эта задержка не вызовет Вашего недовольства.
Мы весьма ценим то, что Вы являетесь постоянным клиентом нашего отеля.
С искренним уважением…
Письмо заканчивалось затейливой росписью.
Лес опять глянула на ночную рубашку и даже приподняла край черного лифа. Вещь была не ее. Она никогда не носила черного белья.
– Что-нибудь не так?
Лес наконец очнулась и поняла, о чем спрашивает Эмма. Что-то удержало ее от того, чтобы сказать секретарше, что пакет прислали ей по ошибке.
– Нет, конечно, нет. – Лес быстро положила листок назад в коробку. – Вы, кажется, говорили, что звонил Эндрю?
Она смутно припоминала, что Эмма произносила его имя.
– Да. – Эмма нерешительно смотрела на Лес, не будучи вполне уверена, что та ничем не расстроена. Но вслух она ничего не сказала. Независимо от того, как долго работают вместе работодатель и его служащий и на сколько они близки, их всегда разделяет тонкая невидимая линия, и Эмма не стала ее пересекать. – Он звонил, чтобы сказать, что сегодня немного задержится. Предлагает вам планировать обед часам к восьми.
– Спасибо. – Лес отошла от столика в прихожей, сжимая коробку в руках. – Просмотрите, пожалуйста, остальную почту.
И она двинулась к лестнице.
– Как насчет миссис Рандолф? – спросила Эмма. Лес остановилась, вцепившись в поручни, в голове у нее тяжело стучала кровь. – Она ждет вашего звонка.
– Потом, – ответила Лес, даже не повернув головы, и побрела по нескончаемой веренице ступеней на второй этаж.
Войдя к себе, она заперла дверь и подошла к выложенному изразцами камину. Достав письмо, она положила коробку и оберточную бумагу на кофейный столик, а затем подтянула поближе стоявший на дальнем конце стола телефон. Затем набрала номер, указанный на бланке отеля вверху письма. Надо как можно быстрее убедиться, что произошла какая-то ошибка, а не то разыгравшееся воображение сведет ее с ума.
– Это звонит миссис Томас из Флориды. Я хотела бы поговорить с миссис… – Лес замялась на миг, чтобы взглянуть на подпись под письмом. – С миссис Нэш.
– Подождите минуту, пожалуйста.
– Хорошо.
Однако Лес показалось, что прошла не минута, а целая вечность, прежде чем в трубке раздался голос женщины, представившейся как миссис Нэш.
– Я миссис Томас… Миссис Эндрю Томас, – начала Лес.
– Слушаю вас, миссис Томас. Я ждала вашего звонка. Мы нашли ночную рубашку, которую вы забыли, когда гостили у нас две недели назад. Она уже выслана по почте. Со дня на день посылка должна быть у вас.
– Но я… мне кажется, я ничего у вас не оставляла. Вы уверены, что это моя рубашка? – Ее рука стискивала телефонную трубку с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
– Совершенно уверена. Когда горничная нашла ее в вашем номере, она позвонила нам, чтобы спросить, что с ней делать. Мы решили, что лучше всего выстирать рубашку и отослать ее вам во Флориду. – В голосе женщины послышалось беспокойство. – Это черная шелковая ночная рубашка с кружевной вставкой на груди, не так ли?
– Да, именно так. – Лес глянула на вызывающее одеяние в лежащей на столике коробке и сама почувствовала, как нервно ломается ее голос. – Но я ничего не теряла. – Она закрыла глаза, пытаясь заглушить первый приступ раскалывающей голову боли. – Где горничная нашла ее?
– Кажется, она говорила, что рубашка лежала между простыней в ногах кровати. Вероятно, именно поэтому вы ее не заметили, когда укладывали вещи.
– Возможно… Спасибо, миссис Нэш.
Лес положила трубку на рычаги.
Она почувствовала, как все внутри у нее похолодело, и, прижав руки к груди, принялась слегка раскачиваться, чтобы унять боль. По щекам градом покатились слезы, и Лес ощущала на губах их соленый вкус. Ее сознание, казалось, онемело от сокрушительного открытия, которое она только что сделала, но что-то подсказывало ей, что это скоро пройдет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет

Разделы:
123456789

ЧАСТЬ II

10111213141516

ЧАСТЬ III

171819202122232425

ЧАСТЬ IV

26– прими горячий душ. а потом мы посмотрим, что можно придумать насчет растирания. 272829Эпилог

Ваши комментарии
к роману Игра до победы - Дайли Джанет



роман захватывает с самого начала. актуально для тех, кому за сорок. муж ушел к молоденькой. как собрать себя из осколков. взаимоотношения с детьми и новой любовью.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
30.06.2011, 21.33





Вот это роман! Будто все произошло со мной. Испытала такие сильные эмоции, сопереживая героине. Когда в 40 лет бросает муж, уходя к молодой, кажется, что земля ушла из-под ног, хочется, чтобы со временем он пожалел об уходе, но нет, все складывается иначе, муж обожает молодую красавицу жену, ждет пополнения в своей новой семье, он счастлив, а еще дочь встает на сторону отца. А что остается главной героине? Только думать о том, что половина жизни прожита, молодость позади, дети выросли и в тебе не нуждаются и ты никому не нужна.
Игра до победы - Дайли ДжанетАлла
25.11.2013, 6.56





Очень понравилось. Думаю, в жизни бывает еще круче. Тема довольно интересная. Материнская любовь и любовь к мужчине - как тут выбирать? Хорошо если дети не против, а если в штыки, что делать? Сочувствую героине и переживаю - как у нее все сложится. Советую - читать однозначно. Это первая книга Дайли Джанет, которую я прочитала и думаю не последняя. 10.
Игра до победы - Дайли ДжанетВасилиса
9.07.2015, 18.02





Роман понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
12.07.2015, 9.07





А мне роман не понравился,прочитав коментарии,думала что роман сразу захватить,но захватывать там не чему.Очень растянуто и нудно,а в конце вообще не понятно к чему автор включил смерть рода.Вообщем роман не понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетОльга
12.07.2015, 19.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100