Читать онлайн Игра до победы, автора - Дайли Джанет, Раздел - 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игра до победы - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игра до победы - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Игра до победы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

26

По возвращении из Аргентины Лес ждало письмо от Триши. Она быстро пробежала глазами короткое, чопорное послание, затем перечитала его еще раз, на этот раз медленно. Письмо было резко критическим и неодобрительным,
Лес попыталась было утешить себя тем, что дочь отреагировала именно так, как и следовало ожидать, но от этого ей не стало легче. Заканчивалось послание холодным и резким заявлением: «Собираюсь в эти выходные приехать домой». Лес долго смотрела на эту строчку, думая о том, что в пятницу должен приехать Рауль. Как поведет себя Триша, неожиданно для себя столкнувшись с ним в родительском доме? Вздохнув, Лес сложила письмо и сунула его обратно в конверт. До встречи с дочерью – еще несколько дней, а пока надо подумать о делах, накопившихся за время ее отсутствия.
Свидание с Тришей было не единственным ожидавшим Лес испытанием. Сразу же после приезда она позвонила Одре и ухитрилась отложить встречу с ней до конца недели, жалуясь на усталость с дороги, на завал корреспонденции и всяческой работы, требующей времени и внимания. Однако то, что эта встреча будет нелегкой, было для нее ясно.
Когда Лес сообщила Эмме Сандерсон, что Рауль остановится у них дома и будет жить у нее, на втором этаже, секретарь даже глазом не моргнула. Лес не обнаружила в выражении ее лица ни намека на одобрение или неодобрение. Разумеется, она никогда не спрашивала мнения Эммы о своих делах, и маловероятно, чтобы та добровольно вызвалась его высказывать. И все же Эмма была настолько предана Эндрю, что в душе она, разумеется, молчаливо осуждала свою хозяйку. Что же касается до матери, то Лес сомневалась, чтобы Одра оказалась настолько же сдержанна.


– Ты из семьи Кинкейдов! Думаю, тебе надо подумать о приличиях, прежде чем вступать в такую безвкусную любовную связь, – неодобрительно заявила шокированная Одра Кинкейд, когда Лес наконец обрушила на мать свою маленькую бомбу. – Одно дело – завязать с этим игроком в поло тайную интрижку. Но совсем другое – допустить, чтобы он жил под одной с тобой крышей… и спал в твоей постели. Невозможно представить, чтобы хоть одна женщина из нашей семьи жила бы с мужчиной без святого таинства брака! Я бы ни за что в жизни не пошла на такое!
– О да, Одра, я уверена, что ты никогда бы так не поступила, – сухо согласилась Лес.
Она могла с точностью предсказать, как отнесется мать к ее сообщению. Дело не в том, что Одра придерживается старомодных взглядов. Она могла исповедовать чрезвычайно свободный образ мыслей во всем, за исключением одного, – тех случаев, когда дело касалось правил поведения Кинкейдов в обществе.
Зато Мэри неожиданно встала на сторону сестры и бурно приветствовала ее экстравагантное сообщение.
– Думаю, это чудесно! Наконец-то мы опять видим прежнюю дерзкую и смелую Лес. Просто дождаться не могу, когда мы познакомимся с ним.
– Познакомишься очень скоро. Отсюда я еду прямо в аэропорт, чтобы встретить Рауля.
Именно поэтому Лес не стала откладывать на потом разговор с Одрой, понимая, что после приезда ее возлюбленного «подходящий» момент для объяснений с матерью так никогда и не наступит.
– Только не вздумай, Мэри, нагрянуть к нам сегодня вечером, – добавила она.
– Мэри, как ты можешь так ей потворствовать? – с негодованием спросила Одра.
– Это ее жизнь. Она должна жить так, как сама считает нужным, а не по твоей указке, Одра, – сказала Мэри.
Ай да Мэри! Она говорит с матерью не как дочь, а как нежная, но строгая родительница.
– Запомни мои слова – она еще пожалеет об этом! – воскликнула Одра, всем своим видом давая понять дочерям, что разговор на эту тему закончен. Она, как всегда, оказалась на высоте: одновременно выказала свое неодобрение и показала, что умывает руки, не отвечая за последствия неразумного и неприличного поведения дочери.
Мэри переглянулась с Лес и пожала плечами: чего другого можно было ожидать… Обе они улыбнулись. Однако Лес припомнились слова, только что произнесенные сестрой, – наконец-то вернулась «прежняя дерзкая и смелая Лес». Дерзкая и смелая? Может быть, она и в самом деле вела себя так, но это было впервые в жизни – в сорок два-то года! – когда она на самом деле бросила вызов и открыто не повиновалась матери.
Больше они к этому не возвращались. Через полчаса Лес уже мчалась в автомобиле от дома матери, стоящего на берегу океана, к аэропорту. Когда она добралась туда, оказалось, что самолет Рауля уже приземлился, и Лес направилась прямо к выходу из таможенного отделения.
С тех пор как они виделись в последний раз, прошла неделя, но промелькнула она как один день. Накопилась такая куча дел и столь многое надо было уладить, что время текло незаметно. А вот теперь минуты тянулись невыносимо медленно. Лес одолевало лихорадочное нетерпение – ей хотелось поскорее увидеть Рауля, и одновременно она испытывала смутную неловкость. Может, она действует слишком поспешно? Может быть, она так стремительно бросилась от замужества к любовной связи, не дав себе времени разобраться, чего в действительности хочет. Только потому, что так еще и не научилась жить самостоятельно, не опираясь ни на кого другого…
Однако все ее сомнения разом исчезли, когда в двери таможни показался Рауль – высокий и притягательный, с голубыми глазами, глядящими из-под черных ресниц только на нее одну. Лес без колебаний бросилась в его объятия и почувствовала, как губы Рауля прижались к ее губам в быстром и крепком поцелуе. Когда он наконец поднял голову, Лес затопило горячее, опьяняющее чувство.
– Как прошел полет? Что с лошадьми? Они хорошо перенесли перевозку?
– Все хорошо. Нас немного поболтало в воздухе, но ничего серьезного, – сказал Рауль.
Лес с нехотой высвободилась из его объятий.
– Если ты готов, то мой автомобиль стоит снаружи.
Багажа у Рауля оказалось немало: седла, сбруя, снаряжение для поло, не считая его собственных вещей – так что погрузка в машину заняла у них некоторое время. Лес порадовалась, что приехала на микроавтобусе, а не на легковом автомобиле, иначе для всего просто не хватило бы места.
Пока они ехали к ней, беседа текла легко и непринужденно. Они говорили обо всем, что только приходило в голову, о поло, об Экторе, о полете Рауля и о том, что успела сделать Лес с тех пор, как вернулась из Аргентины.
– Я получила письмо от Триши. Она пишет, что хочет приехать домой на эти выходные. Вероятно, она успеет на последний рейс сегодня вечером или на первый завтра утром, – сказала Лес, словно предупреждая Рауля, что, возможно, все пойдет не так гладко, как хотелось.
– Ты еще не поговорила с ней с тех пор, как вернулась?
– Нет. – Лес, не отводя взгляда от густого потока машин на дороге, распрямила пальцы, крепко стискивающие рулевое колесо. – Уверена, что это огорчит ее, но со временем она примирится с тем, что произошло… как примирился Роб.
– Тебя беспокоит, что могут возникнуть осложнения?
– Думаю, без сложностей не обойтись. – Она пыталась взглянуть на вещи трезво. – Я просто не хочу, чтобы дети обижались на тебя, если этого можно избежать. Время от времени между мной и Робом с Тришей случаются разногласия, и я не желаю, чтобы ты оказался в них замешан.
– Это твои дети, – сказал Рауль. – Я не стану вмешиваться в ваши отношения.
Лес улыбнулась, чувствуя облегчение от того, что он с ней согласился.
– Я считаю, что это избавит нас от множества недоразумений в будущем.
– Согласен.
Лес потянулась через сиденье и крепко сжала руку Рауля, на миг задержав ее в своей руке.
– Я очень рада, что ты здесь, Рауль.
– И я рад.
Когда они подъехали к дому, Лес свернула на дорогу, ответвляющуся от огибающего дом подъездного пути и ведущую к гаражам и конюшням. Роб был на малом тренировочном поле, работая с одним из пони, которого они приобрели у Рауля. Впереди показался поворот к гаражам, и Лес сбавила скорость.
– Ты не хочешь вначале разгрузить свои вещи у конюшни?
Самой ей хотелось, чтобы он пробыл еще немного подольше только с ней одной. Если они подъедут к конюшням, то непременно придется представлять Рауля Джимми Рею Тернбуллу и беседовать с Робом.
– Это можно сделать и позже, – сказал Рауль.
– Я и сама так думала. – Лес свернула к гаражу, чувствуя, как по лицу ее разливается счастливая улыбка.
Они припарковали микроавтобус около гаража, Рауль выгрузил через заднюю дверцу свои чемоданы и последовал за Лес к дому. Они прошли коротким путем мимо бассейна и вошли в гостиную через двойные французские окна. После яркого солнечного света казалось, что в комнате почти темно. И Лес успела пройти несколько шагов, прежде чем заметила Тришу, сидящую на диване.
– Триша! – На лице ее вспыхнула улыбка. Она так давно не видела дочь, что не могла испытать при внезапной встрече ничего, кроме радости. – Я думала, что ты прилетишь только сегодня вечером. Ты давно здесь?
– Достаточно давно. – Триша встала, переведя холодный как лед взгляд с Лес на Рауля и его багаж. – Достаточно давно, чтобы успеть поговорить с Робом и выяснить, что у вас здесь творится.
Внешне она держалась с подчеркнутым спокойствием, но Лес чувствовала, что внутри у дочери все неистово дрожит от обиды и гнева.
– Я ему не поверила, – продолжала Триша, – и потому захотела увидеть своими глазами, правда ли это, что он вселяется сюда вместе с тобой. – Она вновь глянула на чемоданы, стоящие на полу. – И вот увидела, не так ли?
– Триша, я хотел бы объяснить, – сказал Рауль. И Лес поразило, как непривычно звучат эти слова. – Я понимаю, что вам трудно примириться…
– Ах так? Вы действительно понимаете? – с вызовом воскликнула Триша. – Одно дело потерять мужчину, который уходит к другой женщине, и совсем иное, если эта женщина – твоя собственная мать!
– Я никогда не был вашим, чтобы вы могли меня потерять, – спокойно вставил Рауль.
– Вы правы. Я знаю, что вы правы. – Триша с силой потерла пальцами лоб. – Но от этого мне вовсе не легче.
– Рауль, ты не возражаешь, если я поговорю с Тришей наедине? – сказала Лес.
Ей не хотелось втягивать Рауля в спор, который может начаться между ней и дочерью.
– Я буду в конюшнях.
Лес подождала, пока он выйдет из гостиной через французские двери, а затем подошла к дивану.
– Триша, давай сядем и обо всем поговорим.
Девушка с недовольным видом откинулась на подушки, и Лес присела рядом, подобрав под себя ноги и повернувшись к Трише. Некоторое время она изучающе смотрела на напряженное лицо дочери, такое гордое и прекрасное.
– Триша, какие слова я могу добавить к тому, что уже написала тебе в письме? Это случилось и все тут… Больше ничего не скажешь. Было влечение, и у нас оказалось так много общего, что… это просто росло с каждым днем…
Лес решила на этот раз оставаться спокойной и не поддаваться гневу, как поддалась она, говоря с Робом.
– И, как ты говорила прежде, у нас с ним нет ничего общего, – печально покачала головой Триша. – Он слишком стар для меня, но, как видно, не слишком молод для тебя.
– Он не намного моложе меня, всего на пять лет. Кажется, ты считаешься в нашей семье человеком без предрассудков, – напомнила Лес. – Что дурного в том, что женщина старше мужчины?
– Ничего. Я… я просто не могу поверить, что вы… – Она замолчала и стала перебирать складки на своей юбке. – И все же, когда я увидела, как вы идете через патио, смеясь и улыбаясь друг другу, то поняла, что это похоже на правду. Может быть, именно это и особенно горько.
Лес не ожидала подобного признания. В горле у нее встал комок.
– Я так боялась, Триша, что ты будешь меня за это ненавидеть.
– Когда я получила твое письмо, то, кажется, могла бы убить тебя, – сказала Триша. – Но у меня было много времени, чтобы хорошенько обо всем подумать. Возможно, я не любила его. Может быть, мне просто нравилось думать, что я люблю. Ведь это не настоящая любовь, когда чувство есть только с одной стороны, правда?
– Думаю, я понимаю, почему никогда не волновалась за тебя так сильно, как за Роба. Ты всегда мыслишь ясно и здраво.
Триша в припадке возбуждения вскочила на ноги и, отойдя на несколько шагов от дивана, начала расхаживать по комнате.
– Мне хотелось разозлиться как следует. Я все твердила себе, что если я взорвусь и начну в ярости швырять вещи на пол и ругать тебя на чем свет стоит, то мне станет легче. Именно это я и собиралась сделать. Это всего лишь один вариант из того, что я замышляла, – поправилась она с горькой иронией, остановившись спиной к Лес. – Я разыграла в своем воображении несколько вариантов. И все они, уверяю тебя, – Триша резко обернулась лицом к матери, – все они были изумительно мелодраматичными. Я собиралась предстать перед тобой ироничной, оскорбленной, язвительной… И во всех вариантах я представляла себе, как выхожу из дома с клятвой, что ты видишь меня в последний раз.
– Я рада, что ты так и не выполнила ничего из задуманного, – улыбнулась Лес.
Сейчас она испытывала скорее сочувствие к дочери, чем чувство облегчения, что Триша так и не взорвалась.
– Но я сама не могу понять, почему не делаю ничего такого. Словно из-под меня выдернули ковер и я шлепнулась на пол и сижу, пытаясь решить, какой из ушибов больше болит. Ну, гордость… Это я сознаю. Но что еще? – Она безостановочно расхаживала по комнате. – На какое-то время я перестала мыслить ясно и здраво. Это случилось, когда я встретила Рауля. Мне было восемнадцать – или почти восемнадцать. Полностью сложившаяся женщина. И вот появился мужчина – красивый, старше меня, обаятельный, иностранец – все это так волнующе. Это была бы la grande passion, великая страсть. Перед нами стояло столько преград, которые надо было преодолеть, – возраст, разные культуры, происхождение, – но мы бы боролись за чувство, которое нас охватило. И все бы в конце концов уладилось, потому что мы по-настоящему были бы страстно влюблены друг в друга. – Триша прервала свое насмешливо-высокопарное описание воображаемого романа, остановилась и вздохнула, глядя в пол. – Все это звучит так глупо, не так ли?
– Нет, – сказала Лес. – Когда мне было шестнадцать, на Хоупуортской ферме работал молодой конюх. Я вздыхала по нему все лето, прекрасно понимая, что Джейк и Одра взовьются до потолка, да что там: откажутся от меня, если я выйду замуж за простого рабочего с конюшни. Но мука, которую я испытывала, была восхитительной. И заметь, он не имел обо всем этом ни малейшего представления. Для него я была просто дочерью большого босса. Но я воображала себе Бог знает что, когда он седлал для меня лошадь или помогал мне сесть верхом.
Лес не стала рассказывать Трише, как увидела его в машине целующимся с какой-то местной девушкой. Это был жестокий удар, после которого она страстно и непримиримо ненавидела этого парня.
– Я понимаю, – закончила Лес, – что это было не совсем так, как у тебя, потому что ты сейчас старше, чем я тогда, но переживания те же самые.
– Как жаль, что ты не вспомнила этого раньше. Хотя я, наверное, не стала бы тебя слушать. – Триша горько и насмешливо вздохнула, иронизируя сама над собой. – Одна из моих подруг предположила, что я просто пережила то же самое, что и многие девушки, которые увлекаются знаменитостями, – рок-звездами или футболистами. Привлекает не сам человек, а его слава. Может, она права. Я готова согласиться, что именно это чувство и толкнуло меня к Раулю. Но я не могу заставить себя смириться с тем, что его заполучила ты.
– Триша, мне бы очень хотелось сказать что-нибудь такое, что утешило бы тебя. Но тут ничего не скажешь. – Лес не поднимала глаз, разглядывая свои руки.
– И я не могу вести себя как хороший спортсмен, который, проиграв, поздравляет противника, и сказать, что я рада за тебя. Ну, дескать, лучший мужчина… достается достойной женщине… побеждает сильнейший и всякую такую чушь. Это совсем не то, что я чувствую.
– Я не ожидала, что ты это скажешь.
Триша вновь подошла к дивану и села, двигаясь так, словно на плечах у нее лежала непомерная тяжесть. Она наклонилась вперед и оперлась локтями о колени, словно ей было нелегко выдерживать вес тела.
– Наверное, мне так тяжело еще и потому, что я понимаю: теперь ты и папа никогда уже больше не будете вместе. После того, как ты завела любовную связь с другим мужчиной, он не захочет вернуться обратно. Если бы ты ждала его, то может быть…
– Ты понимаешь, что ты говоришь? – нахмурилась Лес. – Значит, ты думаешь, если бы он пожелал вернуться, я тут же должна была простить его и забыть, что он бросил меня, чтобы жениться на другой женщине? Но мне он другого мужчину простить не может. Куда же подевались все твои современные взгляды, твой протест против двойных стандартов?
– Это не я так думаю, а отец, у которого до сих пор сохранились старомодные взгляды. Я знаю, что именно так он и видит отношения мужчины и женщины, – объяснила Триша и хмуро замолкла. – Все равно это не имеет никакого значения. Папа не собирается бросать Клодию, особенно сейчас, когда появился ребенок.
– Ребенок, – пробормотала Лес.
– Да. – Триша подняла нa нее глаза. – Я считала, что ты уже знаешь. Теперь у меня есть новый братец, Аллен Томас. Он родился прошлой ночью. Па присутствовал в родильной палате. Стоило послушать, какой у него был голос, когда он позвонил мне сегодня утром. Он говорил так, словно младенца родил он сам, а не Клодия.
Лес не могла не вспомнить, что Эндрю даже в голову не пришло остаться с ней, когда она рожала Роба и Тришу. И она поняла, что он сильно изменился.
– Я рада за него, – сказала она. – Именно так и должно быть.
– Честно говоря, я отчасти и приехала так рано, чтобы успеть посмотреть на своего новорожденного братца. А сюда заглянула, чтобы взять свою машину. – Триша замялась и глянула на чемоданы, которые Рауль оставил стоять в гостиной. – Думаю, будет лучше, если я останусь на выходные у папы.
– Уверена, что он будет рад. – Лес огорчало, что Триша испытывает подобные чувства, но она понимала: дочери понадобится немалое время, чтобы свыкнуться с новой ситуацией. – Когда увидишься с Эндрю, передай ему мои поздравления.
Вскоре после того, как Триша уехала, в сводчатом проходе в гостиную появилась Эмма Сандерсон.
– Здравствуйте, Эмма. Были за мое отсутствие какие-нибудь звонки? – спросила Лес, гадая про себя, как много из ее разговора с Тришей успела услышать секретарь.
– Ничего важного.
Негромко стукнули створки французских дверей, Лес оглянулась и засмотрелась на то, как Рауль входит в гостиную. Она увидела на его лице вопросительное выражение и, спохватившись, вспомнила о стоящей рядом секретарше.
– Рауль, ты, конечно, помнишь вашу встречу с Эммой в Париже, не так ли? Она мой секретарь и мажордом – могу сказать, мой Эктор…
– Помню. Как поживаете, миссис Сандерсон? – кивнул Рауль.
– Благодарю вас, отлично. Добро пожаловать во Флориду, мистер Буканан, – с вежливой улыбкой ответила Эмма.
– Я разберусь со своими звонками попозже, Эмма, – сказала Лес, давая понять, что та может идти, подождала, пока секретарша вышла из комнаты, а затем повернулась к Раулю.
– Я видел, как Триша уезжала на своей машине, – сказал тот.
– Да, она останется на этот уик-энд у своего отца. Однако со временем все это уладится. Мы расстались с ней в относительно хороших отношениях, – добавила она быстро, чтобы показать Раулю, что не огорчена и не озабочена.
Внезапно ее охватило беспокойство. Понравится ли Раулю место, где он будет теперь жить? Лес нервно сложила ладони, слегка потерев их одна о другую.
– Что тебе сейчас хочется? Выпить немного? Или, может быть, лучше я сначала покажу тебе дом, чтобы ты мог сразу расположиться?
– Посмотрим дом. – Рауль поднял чемоданы, стоящие у его ног.
– Там столовые, а позади – кухня.
Лес указала в сторону комнаты, через раскрытую дверь которой виднелись полированный стол и стоящие возле него стулья, затем быстро двинулась ко входу в бывший кабинет Эндрю.
– Это библиотека.
Она открыла дверь, чтобы Рауль мог взглянуть вовнутрь. Без юридических книг Эндрю и без прочих его вещей и безделушек библиотека выглядела немного пустынной и голой.
– Я подумала, что ты, может быть, захочешь использовать эту комнату как кабинет, где ты мог бы работать.
И не дожидаясь, пока он ответит на ее предложение, Лес отошла от двери и поспешила в фойе. Ее одолевало детское нетерпение. Хотелось побыстрее показать Раулю свой дом. Отчасти из гордости за свое жилье, а отчасти из потребности убедиться, что оно ему понравилось. Пусть он ничего не говорит, покуда не увидит все…
– Ты можешь оставить свои вещи внизу у лестницы, мы вернемся за ними потом, – предложила она, подождала, пока он поставит чемоданы у резной балясины перил, затем взяла за руку и повела в холл, над которым возвышалась галерея.
Не входя в двери «утренней» комнаты, Лес остановилась, мельком глянув на седовласую женщину, сидящую за письменным столом в алькове.
– Эту гостиную мы зовем «утренней», и ты, как правило, можешь найти меня здесь. Мы с Эммой используем ее как кабинет. Эммины комнаты вон там – в конце этого холла.
Все еще держа Рауля за руку, она повела его дальше, к сводчатому выходу.
– Спальни Триши и Роба находятся вон там, под другой галереей. Там же и спальни для гостей.
Они вернулись обратно к дубовой лестнице, и Лес выпустила руку Рауля, чтобы он смог взять свой багаж. Она легко взбежала по ступенькам впереди него и открыла дверь, ведущую в ее собственные комнаты. Войдя в гостиную, остановилась и придержала дверь, пока Рауль вносил в комнату свои чемоданы.
– Вот здесь я и живу. – Лес пошла прямо в свою комнату, словно второй спальни, принадлежавшей прежде Эндрю, вовсе не существовало. – Я освободила шкафы, чтобы было место для твоих вещей. И два выдвижных ящика в комоде – пустые. Если тебе понадобятся еще ящики, я велю передвинуть сюда комод из другой спальни…
Лес вдруг сообразила, что тараторит без остановки, и разом умолкла. Обернувшись, она увидела, что Рауль оглядывает комнату. Медленно опустил чемоданы на пол. Затем перевел взгляд на ее кровать, и Лес впервые за это утро ощутила неловкость.
– Я никогда не думала… Тебя это смущает, Рауль? Ты считаешь, что это дом другого мужчины?
До сих пор такая возможность ни разу не приходила ей на ум. Мужчины – такие гордые существа, с таким развитым чувством собственной территории. Может быть, он откажется спать в постели, в которой она лежала с другим.
Рауль не спеша подошел к Лес и обнял ее за плечи.
– Если бы я так думал, то мне пришлось бы считать тебя женщиной, принадлежащей другому мужчине, а?
– Видимо, так… – Она с облегчением прижалась к нему, обняв Рауля за талию и откинув назад голову. – Я соскучилась по тебе, Рауль.
– А я соскучился по тебе. – Рауль обнял ее, и его губы прижались к ее губам, рассказав о том, как сильно он соскучился, гораздо выразительнее, чем любые слова.
Лес нашла этот способ объяснения чрезвычайно вдохновляющим.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Лес осталась в кольце его рук. Прильнув к Раулю и обводя кончиком пальца чувственный абрис его губ, она спросила:
– Тебе понравился дом?
– Очень удобный, но я знал, что он таким и окажется.
– Обед начинается в восемь. Не хочешь ли ты чего-нибудь перед едой?
Она говорила без всякой задней мысли, вовсе не предлагая Раулю любовные ласки вместо съестного или спиртного, и только потом сообразила, что могут значить ее слова. Рауль рассмеялся глубоким гортанным смехом.
– Это очень соблазнительно, но вначале я хотел бы принять душ и переодеться после перелета на такое расстояние в грузовом отсеке с лошадьми.
Лес принюхалась к открытому вороту его рубахи, вдыхая знакомый запах Рауля, который без труда отличала от всех прочих грубых ароматов, которыми пропиталась его одежда.
– От тебя и вправду пахнет лошадьми, – согласилась она, затем подняла голову и всмотрелась в складки под его глазами. – Ты, должно быть, устал после полета. Нам просто придется лечь сегодня пораньше.
– Превосходная мысль, – лукаво усмехнулся Рауль.


Те две ночи, проведенные в отеле в Буэнос-Айресе, напомнили Лес о том, каково это спать в одной постели с мужчиной. Они с Эндрю все последние годы спали в разных спальнях. А теперь она вот уже неделю просыпалась и чувствовала, что ее обнимает рука Рауля, или сама она уютно свернулась возле него в клубочек, или же нога его закинута на нее – и Лес явно предпочитала такое пробуждение тем многочисленным утрам, когда она открывала глаза и видела рядом с собой только пустую подушку. Ее беспокойный сон, раздражавший некогда Эндрю, казалось, вовсе не был помехой Раулю. Пару раз разметавшаяся во сне Лес невольно будила Рауля. И каждый раз он привлекал ее к себе поближе и сонно рычал на ухо: «Лежи спокойно». И всякий раз она обнаруживала, что ей не хочется двигаться.
Во время этой первой недели они, что называется, притирались – взаимно приспосабливаясь к повседневным привычкам друг друга. Как-то само собой установилось, кто первым идет в ванную, где в шкафах и комодах лежат чьи вещи… Постепенно они выработали общий распорядок. Это была та степень интимности с мужчиной, которой Лес не наслаждалась уже много времени – с самых первых лет своего замужества с Эндрю. А это происходило так давно, что теперь она уже и не помнила, было ли тогда по-другому или лучше, чем теперь.
Она мало бывала в обществе, сосредоточившись главным образом на домашних делах и на конюшнях. Она и не подумала бы менять образа жизни, если бы не приближался День Благодарения. Ее не удивило, когда Триша позвонила, чтобы сказать, что улетает в Аспен кататься на лыжах с несколькими своими новыми друзьями по учебе. Несмотря на то, что Триша смирилась в конце концов с нынешней ситуацией, она все еще чувствовала себя неловко, находясь в обществе Рауля и матери. Однако дочь, кажется, не питала никакой непрязни к ней, что давало Лес надежду, что со временем эта неловкость исчезнет.
Когда позвонила Одра, чтобы подтвердить время, в которое состоится праздничный обед, Лес была почти уверена, что мать исключит Рауля из числа тех, кто приглашается на семейное сборище, поскольку решительно не одобряла любовной связи дочери. Однако Лес забыла способности матери смотреть сквозь пальцы на нескромные поступки своей родни.
– Ты приведешь своего друга? – спросила Одра.
Лес поняла, что отныне с этого момента мать будет именовать Рауля именно так. Она никогда не признает, что он – любовник дочери, живущий в ее доме. Она будет притворяться, что ничего не знает, точно так же, как притворялась, что ничего не знает о любовницах Джейка. Все это казалось Лес очень печальным, но теперь она, по крайней мере, была уверена, что к Раулю будут относиться как к другу.
В этот год на Новую Англию обрушилась ранняя снежная буря, помешавшая братьям Лес и их семьям приехать в Палм-Бич на праздники, так что на обед соберутся только Мэри с пятью детьми, все еще живущими дома, и Лес с Робом и Раулем. Лес была этому рада. Собрание всего семейства Кинкейдов могло произвести на неподготовленного человека ошеломляющее впечатление.
И вот настал День Благодарения. Точно в два часа все они сели за тщательно приготовленный праздничный обед. Лес знала обыкновение Одры разъединять пары, рассаживая гостей, и потому ожидала, что ей придется сидеть за одним концом стола, а Раулю – за другим. Однако она оказалась приятно удивлена, обнаружив, что он занимает место напротив нее.
После супа молодая служанка внесла огромное деревянное блюдо, на котором красовалась жирная индейка, зажаренная до золотистой корочки. Одра сделала девушке знак поставить блюдо перед Россом Карпентером, мужем Мэри. Теперь, когда Джейка с ними не было, на этот второй после его смерти День Благодарения на обеде не оказалось ни одного из его сыновей, и обязанность разрезать индейку перешла к зятю.
– В вашей стране не празднуют что-то подобное Дню Благодарения, мистер Буканан, не правда ли? Это исключительно американская традиция. Но я считаю, что хорош всякий повод, который собирает всю семью вместе. Моя семья очень важна для меня, и я уверена, что вы, как испанец, сумеете меня понять. – Одра, сидевшая во главе стола, выглядела подлинным матриархом.
– Я аргентинец, – вежливо поправил ее Рауль. – И у меня нет семьи, поэтому я, возможно, не испытываю по поводу праздника и общего сбора столь сильного чувства, как вы.
– Как это прискорбно, что у вас нет никого, кроме себя самого, – искренне сказала Одра.
– При моей профессии я нахожу в этом даже некоторое преимущество. Играя в поло, мне приходится очень много путешествовать, а это значит, что я провожу немало времени вне дома. Для семьи, будь она у меня, это было бы нелегко.
– Но, насколько мне известно, у вас есть ранчо в Аргентине.
– Есть, но я провожу там только три или четыре месяца в году, не более.
– И все же, насколько я понимаю, ранчо – это ваш дом, – слегка нахмурилась Одра.
– Это место, куда я приезжаю, – ответил Рауль, и Лес решила, что он дал очень точное определение своему поместью. Хотя старинный, неуклюжий каменный особняк более всего приближался к тому, что можно было бы назвать домом Рауля, он вряд ли по-настоящему был привязан к этому месту.
– Как печально. Мой дом и семья всегда имели для меня большое значение. Мои дети знают, что двери этого дома всегда открыты для них. У них всегда есть место, куда прийти. Это и их дом тоже. – Одра села на своего любимого конька и начала подробно развивать тему, пока служанка вносила тарелки с различной снедью, сопутствующей жареной индейке на столе.
– Это то, что делает мою семью крепкой. За эти годы, кроме кровной родни, к нам присоединились и другие. – Одра благосклонно улыбнулась пухлому Россу, а затем многозначительно посмотрела на Рауля. – Но никто или ничто никогда не встает между нами…
– Хорошо сказано, бабушка Кинкейд, – вставил Роб.
С тех пор как Рауль приехал во Флориду, Роб в первый раз позволил себе хоть намеком показать, что по-прежнему считает, что любовник матери может присвоить себе любовь Лес, предназначающуюся ему, Робу. Его бабка высказалась более тонко – она дала понять, что Рауль может присоединиться к ним, но она не позволит ему отделить Лес от семьи, и в особенности от самой Одры.
Когда обед закончился, взрослые перешли в гостиную, а молодежь – Роб и дети Мэри – направилась к крытой лестнице, ведущей к домику на берегу океана, где они собирались всласть послушать музыку, не опасаясь, что родители начнут шикать и требовать, чтобы убавили громкость.
– Роб, – окликнула Лес сына.
На лице юноши промелькнуло возмущенное, обиженное выражение.
– Я догоню вас, – сказал он остальным и, когда на лестнице затих удаляющийся громкий топот ног и шутливая перебранка его кузенов и кузин, повернулся к матери. – Я так и знал, что ты начнешь мне что-нибудь выговаривать за то, что я сделал это замечание.
– Если ты знал, зачем же говорил? Я думала, что ты понял…
– Я понимаю. Я просто хотел убедиться, что и он понимает, – с вызовом ответил Роб. – В чем дело? Неужели я должен следить за каждым своим словом, которое произношу в его присутствии?
– Разумеется, не должен.
– Тогда за что ты на меня набросилась? Я сделал всего лишь одно невинное замечание, а ты превращаешь это в дело государственной важности, – запротестовал Роб.
– Я всего лишь хочу, чтобы вы с Раулем ладили. Я думала, что вы…
– А мы и ладим. Мы с ним настоящие закадычные приятели – товарищи по поло, о'кей? Удовлетворена? – это был уже сердитый и нетерпеливый вызов.
– Хорошо, Роб…
Нет, совсем не то хотела она услышать, но Лес понимала, что не добьется ничего, пытаясь и дальше обсуждать эту тему. По крайней мере, он смирился с нынешним положением. Не только ей одной, но и сыну приходится привыкать к тому, что в доме теперь находится мужчина. Надо просто дать им – и Робу, и всем прочим – больше времени, чтобы все встало на свои места.
– Тебя ждут в домике. Иди побыстрее, а не то пропустишь еще одну ссору из-за пустяков, которую наверняка затеяли сейчас твои кузены.
– Сколько мы собираемся здесь пробыть? Мне скоро нужно возвращаться в конюшни.
– Одра рассчитывает, что мы останемся у нее по крайней мере еще на час. Поедем домой так скоро, как сможем.
Лес заботливым движением поправила воротник его рубахи. Как ей хотелось сказать своему болезненно уязвимому сыну что-нибудь такое, что могло бы успокоить его мятущуюся душу.
– О'кей. – Роб повернулся и направился к лестнице.
Лес смотрела, как он бежит вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и, когда сын скрылся, вздохнула, смутно обеспокоенная. Роб в последнее время стал такой обидчивый и раздражительный, и не только с ней, но и вообще со всеми. И все же еще вчера она встретила его в конюшне счастливого, как жаворонка. Лес надеялась, что эти резкие перемены настроения вызваны просто юношеским периодом созревания. Наверное, все дело именно в этом. Будь здесь что-нибудь другое – что именно, она даже боялась подумать, – все выглядело бы намного хуже.
– Что-нибудь случилось? – спросила Мэри.
Лес, обернувшись, покачала головой.
– Нет. Это просто Роб…
И этим было все сказано. Она намеренно переменила тему разговора.
– Ты не собираешься сказать мне, что думаешь о Рауле? – сухо спросила она.
– Он мне понравился и, говоря честно, гораздо больше, чем я ожидала. Он довольно хорошо оборонялся против Одры. Я помню, как в первый раз привела домой бедного Росса. Одра устрашила его гораздо сильнее, чем Джейк.
– А разве она нас всех не устрашает? – пробормотала Лес.
– Я оставила Одру одну в гостиной. Лучше нам вернуться к ней, пока она не решила, что все семейство дезертировало. Ты идешь? – Мэри задержалась в дверях.
– А где Рауль?
– Вышел на веранду выкурить сигару. Может быть, нам стоит начать курить, как ты думаешь, Лес? Я еще никогда не пробовала прибегать к такому оправданию, чтобы сбегать из комнаты. – По лицу сестры скользнула усмешка.
– И всякий раз выслушивать лекции об опасности заболеть раком? Нет уж, избавь меня, – насмешливо подхватила Лес. – Скажи Одре, что я скоро приду. Хочу пойти взглянуть, как там Рауль.
Мэри двинулась назад к гостиной, а Лес прошла через стеклянные двери, ведущие на открытую веранду. Рауль стоял возле перил, рассеянно глядя на волны, накатывающиеся из океана. Услышав шаги, приближающиеся к нему по деревянному полу веранды, он повернул голову к Лес. Она подошла и встала рядом с Раулем, опершись руками о перила.
– Хороший был обед, – сказал Рауль.
– Еда была отменной, – поправила Лес, не вполне уверенная, что определение «хороший» можно отнести также и к атмосфере за столом. – Кинкейды временами оказывают подавляющее впечатление, – отважилась она вызвать его на откровенность.
– Вот, значит, в чем твой секрет. – Складки у рта Рауля стали глубже.
Лес рассмеялась, внезапно успокоившись.
– Наконец-то ты понял, что считаешь меня такой неотразимой именно из-за кинкейдовской породы.
Рауль вынул руку из кармана и, обняв Лес вокруг талии, привлек ее к себе.
– И из-за этого тоже среди многого прочего.
Лес легонько поцеловала Рауля, затем отстранилась, чтобы погладить пальцами кончик его подбородка.
– Нам совсем не обязательно задерживаться здесь слишком надолго.
– Ты хочешь уехать?
– Считаю, что уже вполне достаточно демонстрировала тебя Одре.
– Эктор назвал бы ее грозной женщиной, – улыбнулся Рауль. – А тебя он однажды сравнил с тигрицей, защищающей своих тигрят.
– Эктор?
– Ты в этом отношении точь-в-точь как твоя мать, – сказал он.
– Мне надо еще хорошенько подумать, прежде чем я решу, можно или нет считать это комплиментом, – с упреком проговорила Лес.
– Это правда, а правда никогда не льстит или не оскорбляет. – Рауль поцеловал уголок ее рта, чтобы вернуть мягкость обиженно надутым губам. – Нам пора возвращаться в дом, а не то твоя мать сочтет меня невежливым…
– Да, пора, – вздохнула она.
– Почему ты приезжаешь сюда, если тебе здесь не нравится? – нахмурился Рауль.
Вопрос удивил Лес, заставив задуматься над ответом.
– Думаю, что, говоря по правде, мне нравится навещать мать. Внешне мы все протестуем против собственнической требовательности Одры, но все равно приезжаем к ней. Вся наша семья очень близка между собой, и именно она является хранительницей ее устоев. Может быть, мы видимся и не слишком часто, но, когда нам нужна помощь, мы обращаемся только друг к другу и никогда к посторонним. Мы, Кинкейды, – очень тесный союз. Я знаю, что Эндрю иногда чувствовал себя лишним на семейных собраниях. Это ощущают многие из мужей и жен, приходящих в нашу семью. Но никто не показывает им этого намеренно. Думаю, я вышла сюда, чтобы сказать тебе это.


Всю следующую неделю Рауль устраивал пробные матчи, решая, кто из игроков войдет в их с Робом будущую команду. С большинством из кандидатов он переговорил, еще находясь в Аргентине, и теперь должен был сделать окончательный выбор.
– Так что ты собираешься предпринять? – спросила Лес, когда они пешком возвращались из конюшен к дому, чтобы поесть. Рука Рауля тяжело лежала на ее плече, свидетельствуя об усталости, которую Лес и без того читала на его лице.
– Думаю, что сейчас я больше всего нуждаюсь в горячей ванне и хорошем растирании.
– Нет! Я имела в виду отбор игроков. Я думаю, что Брубейкер, когда ты поставил его в защиту, играл очень неплохо.
Она наблюдала большую часть утренних тренировок, в ходе которых Рауль испытывал игроков в разных позициях, иногда меняя их местами после каждого чуккера и время от времени ставя каждого то на одну, то на другую сторону.
– Надежный парень. Может стать сильнейшим в команде. – Однако Рауль не был готов к тому, чтобы связывать себя обещаниями. – Мне понравился и Мастерсон в качестве игрока под первым номером. У него много огня. Он может зажечь команду. Тем не менее Роб против него. Он утверждает, что Мастерсон желает заграбастать всю славу себе. Признаю, что он действительно выказывает подобную склонность.
– У Лоулза очень хороший подбор пони, – заметила Лес.
– Да, решение – дело не из легких… – Морщинки вокруг глаз Рауля сбежались веселой паутинкой, когда он увидел, как она пытается взвесить вклад, который может внести в команду каждый из игроков. – Надо учесть многие факторы – мастерство игрока, стиль его игры, сочетается ли он с другими, каковы у него пони или может ли он дополнить свой состав лошадей, чтобы быть во всеоружии. Но самое главное из всего, является ли он simpatico? – Они подошли к французским дверям, и Рауль снял руку с плеча Лес, чтобы она смогла пройти впереди него. – А после всего этого мы должны решить, как много мы будем им платить.
Лес кивнула. Она только недавно начала понимать, что подготовка к соревнованиям влечет за собой гораздо больше дел и хлопот, чем она думала прежде.
– Не хочешь ли поработать сегодня днем и выбрать, в каких турнирах мы будем принимать участие? Тогда мы смогли бы набросать примерное расписание поездок и прикинуть расходы, – сказала она.
– Да, и нам надо убедиться, что у пони будет достаточно времени для отдыха, если придется перевозить их в трейлерах на большие расстояния…
Войдя в дом, они направились через гостиную прямо в фойе.
– Да, меня тоже беспокоит, что из Техаса сразу придется отправляться в Нью-Йорк. Может быть, гораздо разумнее принять участие в турнире «Оук-Брук». Я…
– Лес, извините меня, – прервала их разговор Эмма Сандерсон, вышедшая в прихожую из холла с галереей. – Я услышала, что вы пришли, а только что позвонила Конни Дейвенпорт. Она хочет узнать, почему вы не ответили на ее приглашение на прием. Она опасалась, что вы просто не получили его. Что мне ей ответить?
Лес остановилась и взглянула на Рауля.
– Конни – это моя подруга, и она ежегодно устраивает предрождественский прием с угощением в миллион калорий. Не могу сказать, что мне хочется идти туда, но не могу же я вечно скрывать тебя ото всех и наслаждаться твоим обществом в одиночку, не правда ли? – Лес улыбнулась Раулю и повернулась к Эмме: – Скажите ей, что мы приедем.
– Очень хорошо. Я запишу в ваш календарь на субботу, – сказала секретарша и ретировалась в коридор.
– Надеюсь, ты не возражаешь? – Ладонь Лес скользнула в руку Рауля, и они двинулись вверх по огромной дубовой лестнице. – Я знаю, что ты не большой охотник до приемов.
– Некоторые из них бывают не так уж и плохи. Это зависит от компании.
– Я знаю точно, что они скажут, когда увидят меня с тобой. «Ох уж эта счастливица Лес Томас. Она-то, будьте уверены, непременно найдет себе кого-нибудь вроде этого парня. Еще бы, она – из Кинкейдов», – насмешливо проговорила Лес. – Языки будут работать вовсю.
Внезапно ей отчаянно захотелось, чтобы этот прием состоялся поскорее. После тех жалостливых взглядов, которые ей пришлось вынести, когда ее бросил Эндрю, Лес не терпелось упиться сладостью мести. Она не могла дождаться, когда увидит, как лица знакомых вытянутся при виде Рауля. Никто больше не сможет назвать ее «бедной Лес».
Войдя в их общую спальню, она подтолкнула Рауля к ванной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет

Разделы:
123456789

ЧАСТЬ II

10111213141516

ЧАСТЬ III

171819202122232425

ЧАСТЬ IV

26– прими горячий душ. а потом мы посмотрим, что можно придумать насчет растирания. 272829Эпилог

Ваши комментарии
к роману Игра до победы - Дайли Джанет



роман захватывает с самого начала. актуально для тех, кому за сорок. муж ушел к молоденькой. как собрать себя из осколков. взаимоотношения с детьми и новой любовью.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
30.06.2011, 21.33





Вот это роман! Будто все произошло со мной. Испытала такие сильные эмоции, сопереживая героине. Когда в 40 лет бросает муж, уходя к молодой, кажется, что земля ушла из-под ног, хочется, чтобы со временем он пожалел об уходе, но нет, все складывается иначе, муж обожает молодую красавицу жену, ждет пополнения в своей новой семье, он счастлив, а еще дочь встает на сторону отца. А что остается главной героине? Только думать о том, что половина жизни прожита, молодость позади, дети выросли и в тебе не нуждаются и ты никому не нужна.
Игра до победы - Дайли ДжанетАлла
25.11.2013, 6.56





Очень понравилось. Думаю, в жизни бывает еще круче. Тема довольно интересная. Материнская любовь и любовь к мужчине - как тут выбирать? Хорошо если дети не против, а если в штыки, что делать? Сочувствую героине и переживаю - как у нее все сложится. Советую - читать однозначно. Это первая книга Дайли Джанет, которую я прочитала и думаю не последняя. 10.
Игра до победы - Дайли ДжанетВасилиса
9.07.2015, 18.02





Роман понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
12.07.2015, 9.07





А мне роман не понравился,прочитав коментарии,думала что роман сразу захватить,но захватывать там не чему.Очень растянуто и нудно,а в конце вообще не понятно к чему автор включил смерть рода.Вообщем роман не понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетОльга
12.07.2015, 19.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100