Читать онлайн Игра до победы, автора - Дайли Джанет, Раздел - 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игра до победы - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игра до победы - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Игра до победы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

25

В пятницу сразу же после завтрака Лес вышла из дома и остановилась, поджидая, пока ее нагонит Эктор. Темную соболиную шубу она перебросила через руку. Для поездки вполне достаточно легкого костюма, который она надела сегодня утром, – в белом льняном жакете ей не будет холодно в весенней пампе в эти ранние утренние часы. Она бросила взгляд на автомобиль, стоящий перед серым каменным домом. Рауль уже укладывал в багажник последние чемоданы. Несмотря на то что Лес с Робом не намеревались улететь в Штаты ранее воскресенья, было разумнее провести последние несколько дней в Буэнос-Айресе, где в субботу должен был проходить матч по поло.
– Эктор, еще есть время передумать и поехать на матч вместе с нами. – Лес сделала последнюю попытку убедить старика сопровождать их.
– Estancia не сможет обойтись без меня три дня, – стоял на своем Эктор. Затем под его пышными усами показалась улыбка. – Я не преувеличиваю. Это сущая правда.
– Да, я вам верю, – вздохнула Лес.
Ей было очень жаль расставаться с ним так скоро. Когда они подошли к автомобилю, Лес остановилась, с грустью глядя на этого неунывающего человека, с которым так подружилась.
– Эктор, я буду скучать по вас… по нашим беседам и по нашим прогулкам верхом.
– Мы все будем скучать по вас, сеньора Лес. Вы наполнили этот дом светом. – Его темные глаза казались более ясными и нежными, чем обычно.
К ним подошел Рауль, но его внимание было устремлено на двух человек, копавших ямы возле самого фундамента дома.
– Что делают эти рабочие? – хмуро спросил он.
Эктор, улыбаясь, посмотрел на Лес.
– Сажают виноградные лозы. Я помню, что вы сказали, сеньора Лес. В следующий раз, когда вы к нам приедете, эти серые стены будут покрыты зеленью, и дом не станет казаться таким холодным.
«В следующий раз, когда вы приедете». Эти слова звучали словно эхо ее мыслей. Она хотела вернуться – в Аргентину, в пампы, в estancia. Эктор хотел, чтобы она вернулась. Она надеялась, что того же желает и Рауль, хотя старалась не загадывать так надолго вперед. Но Рауль никак не отозвался – ни на намерение Эктора украсить дом вьющимися лозами, ни на слова старика о возвращении Лес. Хмурая усмешка сошла с его лица, оставив одну лишь холодную бесстрастность.
Повернувшись, Рауль открыл дверь автомобиля.
– Пора ехать.
– До свидания, Эктор. – Лес сжала руку старого наездника и расцеловала его в обе щеки.
– Здесь, в Аргентине, мы говорим на прощание chau. Слишком много итальянцев, – проговорил Эктор, скрывая свои чувства под объяснением, почему аргентинское словечко так напоминает итальянское ciao.
Он нежно пожал руку Лес.
– Chau, – улыбнулась Лес и, чувствуя нетерпение Рауля, направилась к машине.
Усевшись на переднее сиденье, она, чтобы замять неловкость, стала пристраивать на коленях свою шубу. Рауль захлопнул дверь. И Лес на миг пожалела, что Роб не едет вместе с ними, а вместо этого предпочел добираться до Буэнос-Айреса со всеми прочими игроками. Впрочем, она тут же одернула себя: провести втроем в машине более четырех часов пути было бы, вероятно, нелегко. Все чувствовали бы немалое напряжение. Естественно, что Роб выбрал общество товарищей. Иногда она понимала, что воспринимает все слишком обостренно и находит сложности там, где их нет.
Рауль сел за руль, Лес обернулась и помахала на прощание Эктору. Машина тронулась с места, и перед взглядом Лес в последний раз поплыли суровый, старый дом, крыши над каменными конюшнями, зеленые поля для поло. Широкие листья эвкалиптов создавали шатер над длинным подъездным путем, отбрасывая на ветровое стекло узорные тени. «В следующий раз, когда вы приедете…» Лес опять вспомнились эти слова, и она спросила себя: когда это будет?
– Фургон с лошадьми уже выехал?
– Почти час назад, – ответил Рауль.
– Видимо, Роб встретит нас в отеле. – Лес глянула на неулыбчивое лицо Рауля и заметила, как он грустен и задумчив. – Что-то неладно?
– Нет.
Ответ казался непривычно резким и кратким. Рауль протянул руку, включил радио и, покрутив ручку, нашел какую-то музыку, чтобы заполнить тягостную тишину. Рауль часто становился молчаливым перед ответственными матчами. Как он однажды сказал Лес, это был его способ сосредоточиться на стратегии игры. Она не стала вторгаться в его размышления и вскоре углубилась в свои собственные мысли.


Весенний Буэнос-Айрес восхитил Лес. Палисандровые и райские – paraiso – деревья, выстроившиеся вдоль городских улиц, щедро украсились розовыми и желтыми цветами. Почти на каждом углу благоухали цветочные киоски – буйные всплески красок, живых и ярких, словно на палитре художника.
Лес обнаружила, что гораздо интереснее разглядывать улицы в боковое окно автомобиля, чем смотреть перед собой на дороги, по которым они проезжали. В этом вихрящемся водовороте машин мог чувствовать себя свободно только записной сорвиголова, бесшабашный удалец, но Рауля, казалось, совсем не тревожили сумасшедшие зигзаги, которые выписывали идущие впереди и рядом с ними автомобили, беспорядочно перестраивавшиеся из линии в линию.
Лес узнала фасад отеля, в котором они останавливались прежде. Машина резко затормозила, и швейцар в ливрее степенно подошел, чтобы открыть для Лес дверь. Она подождала на широкой лестнице у входа, пока из багажника выгрузят чемоданы. Рауль сказал швейцару что-то по-испански, а затем присоединился к Лес и, взяв ее под руку, повел в гостиничный холл. Его лицо оставалось все таким же озабоченным и задумчивым, почти мрачным.
После того как они зарегистрировались, портье проводил их в номер с двумя спальнями. Заглянув во вторую спальню, Лес заметила, что в стенном шкафу висят вещи Роба – бриджи и рубашка для поло.
– Думаю, Роб уже побывал здесь и ушел.
Рауль, стоявший около окна, выходящего на город и Рио-де-ла-Плата, даже виду не подал, что услышал ее. Лес замялась в нерешительности, а затем пошла в ванную, чтобы освежиться с дороги. Когда она вернулась через несколько минут, Рауль все еще стоял около окна, даже не сменив позы.
Лес смотрела на него, не зная, как поступить, затем подошла к окну и, постаравшись улыбнуться, спросила как можно беспечней:
– О чем ты думаешь?
Какой-то миг Рауль пристально смотрел на Лес, словно перед ним стоял чужой для него человек. Она неожиданно ощутила неловкость.
– Пойдем.
Он обнял ее за плечи и повернул от окна.
– Я хочу, чтобы ты кое на что поглядела.
И он подтолкнул Лес к двери.
– Куда мы идем? – спросила она, но Рауль не ответил.
Когда они вышли из отеля, оказалось, что автомобиль Рауля все еще стоит перед входом.
Рауль подвел Лес к машине, и не успела она усесться на пассажирское сиденье, как он резко захлопнул дверцу и обогнул автомобиль, чтобы самому сесть за руль. Лес молча следила, как он заводит двигатель. На скулах Рауля играли желваки, выдававшие непонятное напряжение, владевшее им. Казалось, он за что-то сердится на Лес, и это смущало ее и сбивало с толку.
Пока Рауль с трудом продирался через беспорядочный поток машин в центре города, Лес пыталась понять, что разгневало ее возлюбленного, что случилось неладное, в чем она провинилась. Ее тревожило, что это может быть каким-то образом связано с Робом. И еще она не могла понять, почему Рауль держит в секрете, куда они едут. Если они направляются на поле для поло, почему бы ему не сказать об этом прямо. Какой толк в подобной загадочности?
Захваченная своими мыслями, Лес мало обращала внимания на места, по которым они проезжали, пока Рауль не сбавил ход и не свернул в узкую улочку. Лес буквально оцепенела, когда наконец заметила, где они оказались. По обе стороны дороги в беспорядке громоздились убогие хижины из жести, досок и картона. Las villas miseria. Трущобы. Зачем Рауль привез ее сюда? Она смотрела в окно на хаос ветхих хибарок. Над жестяной крышей одной из лачуг торчала, как кочерга, покосившаяся телевизионная антенна. Автомобиль свернул в боковую улочку, еще более узкую, чем прежняя. Они углублялись все дальше в эту область нищеты, и недоумение Лес возрастало с каждым метром пути. – Рауль, куда мы едем?
Ее голос наконец-то произвел на него хоть какое-то впечатление. Рауль с вызовом глянул на Лес холодным взором.
– Хочу показать тебе место, где я когда-то жил.
Он опять отвернулся, глядя прямо перед собой на узкую дорогу, вдоль которой громоздились одна на другую жалкие лачуги. Лес настолько ошеломило его заявление, что она не знала, что и подумать. То, что Рауль решил открыть перед ней свое прошлое, вызвало в ней смятение и тревогу, или даже нечто вроде протеста, и Лес не могла найти слов, чтобы выразить для самой себя это странное чувство.
– Ты хочешь это увидеть? – спросил Рауль.
И тогда Лес с усилием собралась с мыслями и после короткой заминки ответила:
– Да. Хочу.
Она смотрела на тянущиеся вдоль дороги хибарки. Рауль несколько раз сворачивал с одной улочки на другую, но вид за окном оставался все столь же неприглядным. Ей вспомнилось, что говорил Рауль, когда они несколько месяцев назад проезжали по этим местам по дороге в estancia, – о нехватке жилья и постоянном притоке в столицу людей из сельской местности в таком количестве, которое город не в состоянии вместить.
Рауль остановил автомобиль на одной из глухих улочек, выключил двигатель и вышел из машины. Лес подождала немного, но затем поняла, что он и не собирается обойти, как обычно, вокруг автомобиля и открыть для нее дверцу. Он стоял на обочине дороги, глядя на теснящиеся перед ним хижины. Лес поколебалась, затем выбралась из машины сама и осторожно двинулась вперед, чувствуя, как из тусклых окошек и покосившихся дверных проемов на нее смотрит множество любопытных глаз. Ее белый льняной костюм и туфли на высоких каблуках с открытыми пальцами решительно не подходили для этих мест. Вокруг было тихо, словно их присутствие заставило примолкнуть ближайшие окрестности. Лишь откуда-то издали доносились голоса играющих детей. Лес понадежнее сжала под мышкой свою сумочку и подошла к Раулю.
На лице у него застыло холодное отстраненное выражение. Казалось, Рауль не обращает на Лес никакого внимания, однако он подождал, пока она не поравняется с ним, и только потом зашагал на другую сторону улицы. Лес последовала за ним, держась немного позади, и остановилась, когда остановился Рауль.
– Это было здесь – там, где растет вон тот куст. – Он указал на небольшой клочок земли, наполовину огороженный какой-то самодельной оградой.
– Я соорудил себе из картонных ящиков что-то вроде домика, достаточно большого, чтобы в нем можно было спать. Иногда я разводил снаружи маленький костер, но только очень маленький. Я боялся, что дом мой сгорит. Раздобыть картонные ящики всегда бывало нелегко. Мальчик на побегушках при конюшне зарабатывает мало денег. Я был постоянно голодным. – Рауль говорил словно сам с собой, словно Лес не было рядом. – Много раз я забирался на огороды соседей и крал оттуда овощи. Иногда я набивал карманы зерном на конюшне и тогда варил кашу в консервной банке на моем маленьком костре.
Лес молча смотрела на Рауля, не в силах подыскать ни единого нужного слова. Ей хотелось прикоснуться к нему, взять его за руку, но этого она тоже не могла почему-то сделать. Так они и стояли, рядом, бок о бок, но разделенные невидимой стеной.
– Мне хотелось стать лошадью… одним из этих могучих и быстрых животных, за которыми я ухаживал. Только я не позволил бы ни одному человеку оседлать меня. Я бегал бы на воле, свободный как ветер.
Рауль умолк и долго смотрел на клочок земли и чахлый куст, яростно цеплявшийся за жизнь, – на тех немногих тощих, как прутики, ветках, что еще не успели обломать окрестные ребятишки, упрямо зеленела листва.
– У меня был небольшой мешок, в который я складывал свои пожитки, – продолжал Рауль. – Их было совсем немного, и я брал мешок с собой, куда бы ни шел.
Рауль повернул голову и посмотрел на Лес.
– Ты все увидела? – требовательно спросил он.
– Да.
Они пошли назад к машине. На этот раз Рауль открыл перед Лес дверь и усадил ее на пассажирское сиденье. По дороге в отель оба они молчали. И Лес не хотелось нарушать это долгое молчание. В голове у нее вертелись тысячи вопросов. В том, что ей было известно о Рауле, зияло слишком много пробелов. Она не могла сказать ничего об увиденном, не могла сделать ни единого замечания, чтобы это не прозвучало бессмысленной банальностью.
Когда они подъехали к отелю, Рауль оставил автомобиль служителю, чтобы тот отогнал машину на стоянку, и молча проводил Лес в ее номер. Войдя в гостиную, Лес подошла к стоящему в стороне столу, положила на него свою сумочку и только потом обернулась к Раулю. Он раскурил тонкую черную черуту и, глядя на Лес, выпустил струю дыма.
– Вижу по твоим глазам, что тебя одолевают вопросы. Ты хочешь знать, как это все было, не так ли? – коротко бросил он.
Лес на миг опустила глаза, потом решительно подняла взгляд на Рауля.
– Вначале я собиралась сказать: «если тебе хочется мне рассказать…» Но теперь я говорю «да». Я очень хочу все знать. Я солгала бы, если бы стала утверждать, что не хочу.
Рауль вновь затянулся своей черной сигарой, словно выигрывая время на то, чтобы решить, стоит ли рассказывать ей о своем детстве, затем повернулся и отошел от Лес к окну. Теперь она видела только его спину.
– До того, как я приехал в Буэнос-Айрес, я жил в пампах…
Он опять, как и ранее в villas miseria, говорил о себе в единственном числе. В предыдущих беседах Рауль упоминал, что приехал в город вместе с матерью, и, следовательно, должен был бы употреблять множественное число: мы приехали, мы жили… Лес очень сбивало с толку это очевидное противоречие.
– Ты ведь еще не видела западные пампы, – продолжал Рауль.
– Нет, – сказала Лес.
– Земля там намного суше, намного пустыннее, чем в тех местах, где находится estancia. И там всюду пыль. – Рауль не отрывал взгляда от окна, время от времени затягиваясь сигарой. – Мой отец был крестьянином. У нас имелся маленький клочок земли. Мать рассказывала мне, что жили мы в те времена хорошо. На столе всегда было вдоволь еды. А потом в один прекрасный день, когда мне было три года, отец ушел. Я так никогда не узнал, почему. Помню только, что mia madre
type="note" l:href="#n_48">[48]
плакала… плакала не переставая. Нам пришлось оставить дом и землю. Они больше не были нашими. Думаю, отец продал хозяйство и забрал деньги с собой. – Акцент Рауля сделался грубее, а голос упал до хриплого шепота. – Мать пошла работать на большую estancia неподалеку от того места, где раньше был наш дом, и нам разрешили жить в хижине для рабочих. Это была глинобитная лачуга под жестяной крышей с одной большой комнатой, очень похожая на ту, под деревом ombu, где мы с тобой укрылись от дождя.
– Я помню.
И еще она помнила, как он сравнивал эту хибарку с домом, в котором вырос.
– Первые свои деньги я заработал, когда мне было шесть лет. Я носил воду для лошадей на этой estancia. В тот год, когда мне исполнилось восемь, мать заболела. Все деньги, которые мы скопили, чтобы переехать в Буэнос-Айрес, ушли на доктора. Именно тогда я бросил школу и пошел работать в estancia конюшенным мальчиком. Матери не становилось лучше. На следующий год священник из деревни пришел поговорить со мной. Он сказал, что мать умирает. Думаю, я уже знал, что она никогда не поправится. – Рауль повертел сигару в пальцах, задумчиво глядя на тонкий дымок. – В эту же ночь я забрал несколько песо, которые у нас оставались, одежду и немного еды и ушел.
– Ты бросил мать? – Лес была ошеломлена.
– Si. – Рауль бесстрастно посмотрел на нее. – Она умирала. Я ничем не мог ей помочь. Она все равно вскоре умерла бы. А если бы я не уехал тогда в Буэнос-Айрес, то когда бы смог это сделать? Полагаю, именно так я тогда подумал. Она умирала, и у меня не было больше никаких причин оставаться.
– Значит, ты бросил ее так же, как и твой отец, – с упреком проговорила Лес, но потом ей в голову пришла другая мысль. – Или ты хотел бросить ее прежде, чем она сама покинет тебя?
– Я уже не помню, о чем тогда думал. Это было слишком давно. Позже я услышал, что она умерла вскоре после того, как я сбежал. Конец моей истории ты уже знаешь. И очень хорошо, что знаешь. Человек не может измениться и стать другим, не таким, каков он есть.
– Это же самое говорил о тебе Эктор, – вспомнила она. – И все же ты переменился, Рауль. Посмотри, кем ты был и кто ты сейчас.
Но изменился ли он? Не оставался ли он по-прежнему маленьким мальчиком, желающим быть лошадью? Он научился ездить верхом, делаясь с лошадью единым целым – как легендарный гаучо, наполовину человек и наполовину конь, – и по-прежнему живет как странник, скиталец, свободный в своем беге и всегда оставляющий позади себя что-нибудь или кого-нибудь.
– Те женщины, которых ты любил, Рауль… Хочу спросить тебя, ты бросал их из-за поло или из-за того, что хотел избежать боязни, что они сами бросят тебя? Бросать – это ведь твоя особенность, не так ли? Ты всегда уходишь прежде, чем кто-нибудь сделается тебе слишком близким.
– Ты забыла об Экторе, – сказал Рауль. – Он мой друг уже многие годы. Я завишу от него.
На какой-то миг Лес поверила, что ошиблась в своих выводах, но вдруг ее осенило:
– Но ведь Эктор для тебя не опасен, Рауль. Он калека. Как же он может сам тебя бросить?
– Ты слишком много наслушалась психиатров. Вероятно, я просто действую реалистически. Поло – это вся моя жизнь. А женщинам не нужен муж, который постоянно в отъезде, – во всяком случае тем женщинам, что я знал. И потому я покидал их прежде, чем успевал слишком сильно к ним привязаться, или же они – ко мне.
Он раздавил сигару в пепельнице.
– А как насчет меня, Рауль? – Лес невольно шагнула к нему. – Когда ты собираешься бросить меня?
Рауль выпрямился и, неподвижно застыв на месте, долго смотрел на нее, затем поднял руки и бережно взял ее лицо в свои ладони. В его прикосновении было так много нежности, что Лес чуть не заплакала. Он внимательно всматривался в ее лицо, словно вбирая в себя каждую черточку.
– Когда я смотрю на твое лицо, то вижу нечто такое, чего не могу выразить словами. Это ощущение преследовало меня с самого начала, – негромко произнес он. – Но теперь я знаю, что это. Я гляжу на тебя и вижу потребность быть любимой. И это притягивает меня, потому что у меня есть та же самая потребность. И мне совсем не хочется бросать тебя, querida
type="note" l:href="#n_49">[49]
.
Он приблизил свои губы к ее губам, и нежность сменилась утолением жгучей потребности, которую оба они испытывали. Их окутал лихорадочный жар, давший им силу преодолеть все ограничения плоти. И в неистовом объятии Лес и Рауль пережили такой миг неземного блаженства, какой только могут пережить, соединившись, мужчина и женщина.
Позже, когда они лежали, переплетясь телами, на простынях в блаженном изнеможении, Лес глянула на смятую одежду, брошенную в спешке грудой на полу, затем повернулась на бок лицом к Раулю и пробежала пальцами по его груди. Он поймал ее руку, прервав это волнующее путешествие, поднес ее пальцы к губам и поцеловал, а затем вновь опустил ее руку на свою грудь и накрыл ладонью.
В дверь номера постучали.
– Это, должно быть, пришла горничная, чтобы сменить простыни.
Лес начала откидывать покрывало, чтобы встать, но Рауль не отпустил ее руку.
– Поменять, когда мы лежим на них? Интересно посмотреть, как ей это удастся, – усмехнулся он и потянул к себе Лес, так что она теперь лежала поверх Рауля, протестующе барахтаясь и смеясь.
Раздался новый стук, на это раз более громкий, чем прежде.
– Дай мне встать, Рауль, – проговорила Лес тихим воркующим голосом.
Рауль тесно прижал Лес к себе, его рука скользнула под одеяло, и обхватила ее ягодицы.
– У нее есть ключ, – прошептала Лес. – Она может войти в любую секунду.
– И ты будешь окончательно скомпрометирована, не так ли?
– Да. – И тут они услышали, как в замок вставляют ключ. – Рауль, дай мне одеться.
В смеющемся голосе Лес послышались нотки отчаяния. Рауль не стал ее больше удерживать, Лес выскочила из-под одеяла.
Вся ее ночная одежда – халаты и сорочки – висели в шкафу. Единственное, что оказалось под рукой для того, чтобы наспех прикрыться, – рубашка Рауля. Лес быстро набросила ее на себя и, поддернув длинные рукава, начала застегивать пуговицы. Дверь номера открылась, и Лес услышала, как в маленькую гостиную, разделяющую ее с Робом комнаты, кто-то вошел. Дверь спальни, выходящая в гостиную, была по-прежнему распахнута настежь – они с Раулем, охваченные любовным порывом, и не подумали закрыть ее. Лес бросила быстрый взгляд на Рауля: он тоже встал и не спеша натягивал на себя бриджи.
– Это моя рубашка, – проворчал он с шутливым упреком. – А мне что прикажешь надеть?
– Пусть уж лучше горничная полюбуется твоей грудью, чем моей, – парировала Лес, слыша, как шаги приближаются к двери спальной. – Uno momento
type="note" l:href="#n_50">[50]
, – крикнула она, поспешно закатывая рукава рубахи.
Она в тревоге оглянулась на Рауля, который застегивал «молнию» на брюках, и повернулась к двери.
И тут же застыла, ошеломленная. На пороге стоял Роб. Лицо его медленно заливала багровая краска, а укоризненный взгляд перебегал с Рауля на смятые простыни на кровати и наконец обратил всю ярость возмущения на Лес.
– Я не ожидала, что ты днем вернешься сюда, – пробормотала она.
– Чего же ты ждала? Ведь это было так очевидно, – скривив губы, процедил Роб. Он весь дрожал от переполнявшей его ярости и обиды. – Ну и как, понравилось тебе барахтаться с ним в постели, дорогая матушка?
Его сарказм так же больно кольнул Лес, как появившееся на лице сына выражение уязвленной добродетели. Хотя она могла догадываться, что чувствует Роб: одно дело знать о ее любовной связи с Раулем, и совсем другое – получить столь красноречивое подтверждение.
– Роб, попытайся, пожалуйста…
– Что попытаться, Лес? – с горечью воскликнул он. – Попытаться понять, что моя мать – потаскуха, которая спит в гостиничных номерах с каким-то жиголо, играющим в поло? Да ты ничем не отличаешься от любой уличной дешевки!
– Ну хватит!
Рауль обогнул кровать и двинулся к Робу. Глаза его сверкали от гнева. Лес быстро шагнула вперед, чтобы встать между ними, и протянула руки, останавливая Рауля.
– Не надо, Рауль. – Лес не хотела, чтобы он вступил в какое-либо столкновение с ее сыном. Она-то понимала, какими это грозит последствиями. – Позволь мне самой все уладить.
Рауль заколебался, его мышцы напряглись под ее руками.
Она оглянулась на Роба, но тот уже шагнул за порог. Лес побежала за ним, не желая, чтобы он уходил вот так – разъяренный, ничего не поняв и не получив никаких объяснений.
– Роб, подожди!
Она догнала его в гостиной и попыталась схватить за руку, прежде чем он успеет выйти в коридор, но Роб выдернул руку и резко обернулся к ней.
– Ты отвратительна, ты хоть понимаешь это?
Лес отшатнулась, увидев на его лице презрение и враждебность. Ее ошеломило, что все это исходит от ее собственного сына.
– Для тебя ничто не имеет значения, кроме того, что захотелось тебе самой, – бросил Роб ей в лицо. – Тебе наплевать на то, что я чувствую.
– Это неправда. Меня это очень волнует, – страстно возразила она. – Ты нашла чертовски удачный способ показать свою заботу. Ты представляешь хоть немного, каково это – обнаружить, что моя собственная мать путается с моим же тренером, с человеком, который должен стать капитаном нашей команды? Господи Боже, да ты же старше его. Разве ты не видишь, насколько все это дешево и отвратительно?
– Нет, я так не считаю! – Лес не желала больше выслушивать его оскорбления. – Я – не твоя собственность, Роб. Хотя я и твоя мать, но я не обязана жить так, как тебе угодно.
– Ну тогда и черт с тобой! – в ярости крикнул Роб и, прежде чем Лес успела остановить его, бурей вылетел из номера, захлопнув дверь перед самым ее носом.
«Что же я наделала?» – пронеслось в голове у Лес, потрясенной этой вспышкой. Гнев ее мгновенно прошел, сменившись страхом, что она окончательно оттолкнула от себя сына. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы это произошло. Она остановилась в нерешительности, прижав ко рту сжатые в кулаки пальцы и не зная, что предпринять.
На плечи ей легли руки, Лес вздрогнула от неожиданности и обернулась. Это был Рауль. Он нежно обнял ее, и Лес опустила голову ему на грудь, ища защиты и утешения. – Зачем я спорила с ним? – спросила она сама себя. – Ведь так не пробьешься через глухую стену, которой он отгородился. Роб слишком впечатлителен.
– Злость у него скоро пройдет, – попытался успокоить ее Рауль.
Но это ее мало убедило.
– Я беспокоюсь за него, – приглушенно проговорила Лес, уткнувшись лицом в свои сжатые в кулаки пальцы, лежащие на груди Рауля. – Он был так зол, когда выбежал из номера. Как ты думаешь, что он может сделать? Он совсем не знает города. Он не может даже говорить по-испански.
Она высвободилась из объятий Рауля и направилась в спальню.
– Я должна найти его.
Рауль схватил ее за запястье.
– Где ты будешь его искать?
– Не знаю. Но с ним может Бог знает что случиться. Мне надо разыскать его, – стояла на своем Лес. – Ты сам видел, в каком он был состоянии. Я не могу допустить, чтобы он бродил по улицам незнакомого города.
– А я не могу позволить тебе бродить по улицам, разыскивая его, – заявил Рауль. – Скорее всего он направился в поло-клуб.
– О да! – Лес с радостью ухватилась за это логическое предположение.
– Оставайся здесь на тот случай, если он вернется, а я съезжу и посмотрю, там ли он.
С этим разумным предложением Лес не могла спорить и неохотно согласилась.
– Ты позвонишь мне, если найдешь его?
– Ну конечно, – пообещал Рауль.
Однако ожидание показалось ей адом. Минуты тянулись за минутами, час шел за часом, а Рауль позвонил всего лишь однажды, чтобы сообщить, что в клубе Роба никто не видел и что он собирается проверить еще один поло-клуб. Лес чуть не лишилась рассудка от тревоги, гадая, что с Робом. То ей представлялось, что он попал под автомобиль, то – что он ввязался в уличную драку… В тысячный раз она жалела, что ответила ему так резко, что не подождала, пока не пройдут охватившие сына обида и негодование, а затем уже не попыталась убедить его… Каждый раз, когда она слышала, как на их этаже останавливается лифт и в коридоре раздаются шаги, она замирала в надежде, что это Роб, но всякий раз звук шагов затихал в отдалении от ее двери.
За окном начали сгущаться сумерки, и висящая над городом дымка окрасилась в багрово-розовый цвет. На серых бетонных громадах зданий то здесь, то там вспыхивали огоньками окна, а внизу, предвосхищая наступающую тьму, ярко засверкали цепочки уличных фонарей, выстроившихся вдоль широких проспектов. Лес стояла у окна, глядя, как по улицам течет мерцающей огненной рекой сгустившийся к вечеру поток автомобилей с зажженными фарами.
Ее уши напряженно ловили каждый звук, но единственное, что ей удавалось услышать, – томительную тишину, царящую в комнате. И вдруг в замке щелкнул, поворачиваясь, ключ. Лес резко обернулась к двери. В ней разом вспыхнула надежда: вернулся Роб. И тут же сменилась опасением: скорее всего Рауль.
Дверь открылась. Беспечно и бодро шагая, в комнату ввалился Роб. И Лес охватило безмерное облегчение. Она двинулась навстречу сыну.
– Роб, где ты был? Я так волновалась за тебя. С тобой все в порядке?
Она беспокойно осматривала его: не видно ли на мальчике синяков или каких-нибудь повреждений.
– Я как огурчик, честно, – проговорил Роб со сверкающей улыбкой.
Все его поведение совершенно переменилось. Гнев и горечь пропали. Лес ожидала, что Роб вернется угрюмым и неприступным, но от так и светился весельем и добродушием.
– Ты выпил, Роб?
– Только стаканчик пива…
Должно быть, он заметил недоверие матери.
– Думаешь, я пьян? Что ты хочешь, чтобы я сделал – прочитал скороговорку: «На дворе трава, на траве – дрова», или встал на одной ноге, закрыл глаза и коснулся пальцем носа? – Роб говорил ясно и отчетливо, а координация движений явно была ненарушенной.
– Где ты был все это время? Что ты делал? – спросила сбитая с толку Лес.
– Поймал такси и поехал проведать Тони. Мне пришлось оставить свой автограф на гипсовой повязке на его руке. Он завтра придет смотреть матчи по поло, так что ты сможешь увидеть мою подпись своими глазами, – выдвинул еще одно доказательство Роб, а затем широкими шагами прошествовал на середину гостиной. – Я очень много думал, когда ушел отсюда. – Он умолк и бросил на мать сияющий взгляд. – Это просто удивительно, насколько теперь для меня все стало ясным. Не могу понять, почему я не видел этого раньше. Точно так же, как у тебя нет права приказывать мне, что я должен или чего не должен делать или с кем дружить, а с кем не дружить, так и у меня самого нет права приказывать тебе. Это не твое дело, чем я занимаюсь, оставаясь один. Полагаю, что и не мое дело вмешиваться в то, чем занимаешься ты…
Лес не знала, что и подумать об этой полной перемене взглядов.
– Роб, ты в самом деле так считаешь?
– Эй, я уж совсем было зарвался. Я это признаю. У меня не было никакого права выходить из себя и вести себя так, как я вел.
Он говорил так искренно, что невозможно было усомниться в его чувствах, и все же Лес не оставляло смутное ощущение: за этим внезапным и полным перевоплощением скрывается что-то такое, в чем она пока не может разобраться. Но она гнала подозрения, убеждая себя: главное – сын переменил свое отношение к ней, а что именно послужило тому причиной – это не имеет совершенно никакого значения.
– Я рада, что ты так считаешь. Я…
Ее прервал новый щелчок ключа, поворачивающегося в замке. Секундой позже в комнату с мрачным видом вошел Рауль. Заметив Роба, стоящего рядом с Лес, он замедлил шаг.
– Роб пришел всего несколько минут назад, – объяснила Лес.
– Ваша матушка беспокоилась за вас, – заметил Рауль с легким упреком.
– Она мне сказала.
И хотя Лес пристально наблюдала за Робом, – ей хотелось знать, как поведет себя сын в присутствии Рауля, – она не заметила в выражении его лица почти никаких изменений. Он оставался таким же невозмутимым и уверенным в себе. Не появилось даже малейшего намека на неприязнь или обиду. Роб вел себя как равный с человеком, который был его наставником и любовником его матери.
– Роб ездил проведать Тони, – объяснила Лес Раулю и замолчала в нерешительности. Приняв наконец решение, она подошла к своему возлюбленному и взяла его под руку. – Думаю, Роб, что тебе надо знать: когда Рауль на следующей неделе приедет во Флориду, он остановится у нас дома.
Прежде она собиралась известить об этом сына во время полета домой, но, кажется, лучше рассказать обо всем прямо сейчас.
Роб посмотрел на Рауля, и на его лице промелькнуло какое-то странное выражение.
– Полагаю, это означает, что он расположится в бывшей комнате отца?
– На самом деле, Роб, он будет жить в моей комнате.
Роб безразлично пожал плечами.
– Лес, как я уже сказал, ты не имеешь права приказывать мне, как устраивать свою жизнь, а у меня нет права диктовать тебе, как устраивать твою. – Он сунул руки в карманы ветровки. – Пойду-ка я, пожалуй, приведу себя в порядок перед обедом.
Он прошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Лес пристально смотрела ему вслед. Ее пальцы с силой сжали руку Рауля.
– Как странно, не правда ли?
Ее поражало, как быстро переменилось отношение сына к ее связи с Раулем.
– Si, очень странно.
– Я всегда знала, что рано или поздно он успокоится и примет все, как оно есть… Но какое облегчение, что это наконец-то произошло!
Лес не вполне представляла себя, как бы ей пришлось поступить, если бы против нее восстали оба ее ребенка. С тех пор как она написала то письмо Трише, от дочери не было никаких вестей. Лес еще предстоит нелегкое выяснение отношений с нею, когда та вернется во Флориду. Но, по крайней мере, сейчас хоть Роб на ее стороне.




ЧАСТЬ IV



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет

Разделы:
123456789

ЧАСТЬ II

10111213141516

ЧАСТЬ III

171819202122232425

ЧАСТЬ IV

26– прими горячий душ. а потом мы посмотрим, что можно придумать насчет растирания. 272829Эпилог

Ваши комментарии
к роману Игра до победы - Дайли Джанет



роман захватывает с самого начала. актуально для тех, кому за сорок. муж ушел к молоденькой. как собрать себя из осколков. взаимоотношения с детьми и новой любовью.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
30.06.2011, 21.33





Вот это роман! Будто все произошло со мной. Испытала такие сильные эмоции, сопереживая героине. Когда в 40 лет бросает муж, уходя к молодой, кажется, что земля ушла из-под ног, хочется, чтобы со временем он пожалел об уходе, но нет, все складывается иначе, муж обожает молодую красавицу жену, ждет пополнения в своей новой семье, он счастлив, а еще дочь встает на сторону отца. А что остается главной героине? Только думать о том, что половина жизни прожита, молодость позади, дети выросли и в тебе не нуждаются и ты никому не нужна.
Игра до победы - Дайли ДжанетАлла
25.11.2013, 6.56





Очень понравилось. Думаю, в жизни бывает еще круче. Тема довольно интересная. Материнская любовь и любовь к мужчине - как тут выбирать? Хорошо если дети не против, а если в штыки, что делать? Сочувствую героине и переживаю - как у нее все сложится. Советую - читать однозначно. Это первая книга Дайли Джанет, которую я прочитала и думаю не последняя. 10.
Игра до победы - Дайли ДжанетВасилиса
9.07.2015, 18.02





Роман понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
12.07.2015, 9.07





А мне роман не понравился,прочитав коментарии,думала что роман сразу захватить,но захватывать там не чему.Очень растянуто и нудно,а в конце вообще не понятно к чему автор включил смерть рода.Вообщем роман не понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетОльга
12.07.2015, 19.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100