Читать онлайн Игра до победы, автора - Дайли Джанет, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игра до победы - Дайли Джанет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игра до победы - Дайли Джанет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дайли Джанет

Игра до победы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Им удалось заказать место в ресторане на девять вечера. В назначенное время два автомобиля с водителями заехали за ними в отель, чтобы отвезти компанию на набережную Сены.
По ночам Париж не менее прекрасен, чем днем. Площадь Согласия выглядела волшебно: высящийся в ее центре обелиск и окружающие статуи освещались прожекторами, а в подсвеченных фонтанах сверкали алмазные струи воды. На другом конце широкого бульвара во всем своем великолепии купалась в море света Триумфальная арка.
– Думаю, после обеда нам стоит разыграть из себя усердных туристов и съездить на Монмартр, чтобы поглядеть на огни ночного Парижа. – Тяжелые жемчужные серьги в ушах Лес качнулись, ударив ее по плечам, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на Тришу, сидевшую с ней рядом на заднем сиденье полутемного салона автомобиля.
Триша наклонилась вперед и коснулась руки Рауля, небрежно перекинутой через спинку переднего сиденья. Блестящая ткань ее черного атласного вечернего костюма переливалась в свете уличных фонарей.
– Рауль, а вам уже доводилось смотреть на Париж ночью с Монмартра? – спросила она, когда он обернулся.
– Да.
– С кем? Знаю, что джентльмены не отвечают на такие вопросы, но я сомневаюсь в том, что вы джентльмен, – шутливо съязвила Триша.
– Вам самой решать, – пожал плечами Рауль, показывая полное безразличие.
Лес посмотрела на дочь, чьи заигрывания получили столь небрежный отпор. Сегодня вечером Триша выглядела юной, но весьма изысканной светской дамой. На ней – черный атласный пиджак, приталенный, с пышными рукавами и зубчатыми лацканами, а под ним – облегающее гибкую девичью фигуру вечернее платье из белого атласа с глубоким вырезом, заканчивающимся фестоном в виде сердца. Вместо шляпы на голове у Триши была повязана черная лента, к которой прикреплена черная вуаль. Лес посоветовала дочери не одеваться слишком нарядно и вызывающе, ибо в Париже даже продавщицы из магазинов одеты стильно и со вкусом.
Автомобиль подкатил к старинному галеону, стоящему на якоре у берега. Корабль весь светился огнями, отражающимися в водах Сены. Шофер открыл заднюю дверцу, подал Лес руку, и она грациозно выскользнула из машины. Выпрямилась и разгладила мерцающую ткань узкой, прямой юбки черного цвета в черный же горошек. Затем поправила черный поясок на широкой блузке, которая по контрасту с юбкой была сшита из белой жаккардовой материи в белый горошек.
Следом подъехала машина с Чандлерами. Компания поднялась на борт галеона. Летняя ночь была теплой, но они все же решили не брать столик на открытом воздухе, а спуститься вниз. Метрдотель провел их в спокойный уголок, подальше от шума и сутолоки, кипевших возле входа на кухню. Рауль отодвинул один из стульев для Лес и, подождав, пока она сядет, уселся напротив. Все дружно отмахнулись от меню: еда подождет, прежде всего – аперитивы. Когда официант принес напитки, начались новые тосты за лошадь, чья победа свела их вместе сегодня вечером.
Во главе стола сидел Вик Чандлер. Триша – по левую сторону от него, рядом с Раулем. Опершись на локоть, Вик нагнулся к девушке, привлеченный, видимо, необычной смесью молодости и светской искушенности, сочетавшихся в ее внешности.
– Скажи мне, Триша, – спросил он, – у тебя ведь наверняка остался в Штатах какой-нибудь молодой человек, с которым ты обручена?
– Нет. – Прозрачная черная вуаль прикрывала лицо Триши до половины, создавая впечатление, что ее темные глаза загадочно и лукаво мерцают из-под маски. – Нет никого особого. Я предпочитаю играть на открытом поле.
– На поле для поло? – поддразнивающе спросил Вик, глянув на Рауля.
– Кстати, раз уж речь зашла о поло… – Лес пригубила чинзано, затем опустила стакан, придерживая его края кончиками пальцев. – Роб говорил мне, что вы, Рауль, также тренируете и продаете пони для поло. Это правда?
Она решила обращаться к нему по имени, отбросив былую официальность, неуместную на дружеской вечеринке.
– Да. Сейчас у меня имеется на продажу около двадцати пони с большим опытом игры, а также много прочих, находящихся на различных стадиях продвинутой тренировки.
– Я знаю, что Роб после того, как поездил на пони, купленных Генри в ваших краях, спит и видит приобрести для себя хотя бы несколько лошадей, выведенных в Аргентине.
– Мы с ним говорили об этом, – кивнул Рауль.
– Да, в тот вечер в пабе, – вставила Триша.
– Независимо от того, что мы решим насчет вашей школы, мы, скорее всего, в любом случае приедем в скором времени в Аргентину, чтобы поглядеть на лошадей. В том числе и на ваших, – сказала Лес.
– Буду рад возможности показать вам своих пони. Я всегда рекомендую предполагаемым покупателям вначале лично испытать лошадей, лучше всего во время игры. – Рауль помолчал, слегка улыбаясь. – Поскольку у нас своя школа, то никогда не бывает нехватки игроков, чтобы составить команду для импровизированной игры. Хотя я и уверен, что мои пони в числе лучших в Аргентине, если вы не найдете в моих табунах того, что хотите, я познакомлю вас с другими владельцами конюшен, у которых имеются пони на продажу.
– Вы очень добры.
– Доброта имеет к этому очень мало отношения, миссис Томас. – Прошу вас, – прервала его Лес, – я предпочла бы, чтобы меня звали просто по имени.
Она почувствовала, как его взгляд скользит по ее лицу, касаясь волос, глаз и губ. Линия его рта слегка дрогнула, словно Рауль остался удовлетворен тем, что увидел.
– Как пожелаете, – сказал он и вернулся к прежней теме. – Итак, дело не в доброте. Это чисто деловое предложение. Вы увидите моих пони первыми и получите тем самым некий стандарт, по которому сможете судить об остальных лошадях. Если вы приедете до конца августа, то у вас будет возможность получше познакомиться со школой, и в запасе останется еще достаточно времени, чтобы ваш сын записался в нее.
Лес невольно улыбнулась, оценив его деловую стратегию, хотя и испытала приступ разочарования: он так и не назвал ее по имени после того, как она сама это предложила.
– Мы будем у вас в августе, – сказала Триша. – Позже мы просто не сможем приехать, потому что иначе я не успею к началу осеннего семестра. А я не собираюсь отпускать Роба и Лес одних. Аргентина буквально заворожила меня.
– Она не выпускает из рук книгу о вашей стране. – Лес поднесла вино к губам и говорила, глядя на Рауля поверх края стакана. – И уже успела сделать всевозможные интересные открытия, вроде того, скажем, что конституция Соединенных Штатов послужила моделью для вашей конституции.
– В августе? Так вы не пробудете дома даже и месяца и опять отправитесь в новую долгую поездку? – заметила Диана.
– Ты всегда любила путешествовать, – вспомнил Вик. – Хотя Эндрю не был от этого в особенном восторге. Ну а теперь, когда вы расстались, ты, кажется, наверстываешь упущенное.
– Возможно, и вправду создается такое впечатление, но на самом деле поездка в Европу была задумана очень давно. Просто наш отряд путешественников уменьшился на одного человека, – сказала Лес, ощущая на губах крепкий вкус чинзано.
– Тебе надо найти себе какого-нибудь мужчину, – заявила Диана, и Лес бессознательно взглянула на Рауля, вспомнив, хотя и смутно, как он держал ее в своих объятиях и как они танцевали, тесно прижавшись друг к другу.
– Найдет, – уверенно промолвил Вик. – Лес правильно все понимает. Новые места, новые лица. Посмотреть, что предлагает жизнь, и взять это. Самый лучший способ избавиться от старой золы в очаге – это разжечь новый огонь.
– Умоляю вас, дайте отдышаться, – смеясь, запротестовала Лес.
– Как давно вы с Эндрю разошлись? – спросил Вик.
– Три месяца назад.
Иногда Лес казалось, что с тех пор прошло гораздо больше времени. Может быть, это всего лишь отголоски какого-то тяжелого сна. Каким-то краешком сознания она ожидала, что однажды утром проснется и все пойдет так, как шло прежде.
– Знаешь, Лес, как говорят в таких случаях: «Развод – не смерть, всегда можно опять жениться или выйти замуж!» – Вик захохотал над своей собственной остротой.
Подошел официант, чтобы спросить, не решили ли они, что пришло время просмотреть меню, и тем самым избавил Лес от необходимости отвечать Вику.
А тот уже повернулся к официанту.
– Да, давайте займемся меню. И нам нужно еще выпивки для всех, за исключением этой юной леди. – Он потрепал Тришу по руке. Стакан перед ней стоял почти нетронутый. – Пришлите на наш стол… хм… sommelier
type="note" l:href="#n_28">[28]
. Мы сделаем еще заказ.
Всем были розданы папки с меню, и Лес обратила внимание на то, что Рауль затратил на выбор еды очень мало времени. Он бегло просмотрел перечень блюд и отложил меню в сторону. Триша повернулась к нему, подняла свою папку, почти полностью заслонившись от Лес, и принялась советоваться с Раулем, указывая то на одну, то на другую строку меню.
Лес сделала вид, что тоже углубилась в чтение.
– Рауль, вы уже сделали свой выбор? – спросила она, прерывая совещание полушепотом, которое вели ее дочь с аргентинцем.
– Да, – ответил Рауль, отодвигаясь от Триши.
– Вы всегда принимаете решения так быстро?
– В некоторых случаях – да.
– А если речь идет о чем-нибудь важном?
– Приходится подумать подольше, – признался он, сухо улыбнувшись.
– Значит, вы не считаете выбор еды важным делом? – предположила Лес.
– Некоторые блюда вкуснее других, но пища – всегда есть пища. Не так ли? – спросил Рауль, насмешливо изогнув бровь.
– Говорить такое во Франции – это почти святотатство, – засмеялась Лес. – Если официант услышит вас, ему захочется вышвырнуть нас вон.
Постепенно все выбрали кто что желал, и заказы были переданы официанту. Немало времени ушло и на выбор вин к тому или иному блюду. Здесь им на помощь пришел второй официант, подающий вина, который давал советы с авторитетным видом врача, прописывающего пациентам лекарство.
Как заведено во Франции, обед – это не просто утоление голода, а развлечение, нечто вроде концерта с перерывами после каждого блюда. И в течение всего представления предупредительный официант следил за тем, чтобы бокалы обедающих оставались полными.
Когда подали основное блюдо, Лес заметила, как Рауль склонил голову к Трише, прислушиваясь к тому, что девушка негромко говорила ему на ухо. Лес открыла рот, собираясь сказать что-нибудь, что отвлекло бы его внимание. И тут ее словно ударило. Она поняла, что делает… что она делала весь этот вечер. Она воевала с собственной дочерью за внимание Рауля… соперничала с Тришей, как женщина с женщиной. Она не пыталась защитить Тришу. Она хотела отбить Рауля для самой себя.
– Лес, что-нибудь случилось? – спросила Диана, увидев, как на лице подруги появилось ошеломленное выражение.
Вопрос не сразу дошел до Лес, но поняв, о чем спрашивает Диана, она быстро ответила:
– Нет.
И подняла к губам бокал с вином.
Она едва ощущала вкус рыбы, запивая каждый кусочек еды вином. Стоявший перед ней стакан наполнялся в ту же секунду, когда она допивала последнюю каплю. Всякий раз, когда Лес глядела через стол и видела, как оживленно беседуют Триша с Раулем, к ней словно кто-то прикасался оголенным электрическим проводом и в душе вскипал гнев ревности. Она ненавидела себя за это. Нет ничего хуже, чем обижаться на дочь за то, что та молода и красива, и все же Лес никак не могла преодолеть ужасной зависти к Трише.
Перед сладким был подан сыр. Лес он показался твердым и безвкусным, как мел. Когда она наклонила голову, чтобы отпить вина, то почувствовала что все окружающее плывет и кружится перед глазами. Она совершенно не представляла, как много успела выпить за этот вечер, но явно слишком много. Нет, нельзя во второй раз ставить себя в глупое положение. Лес поставила стакан и отодвинула стул от стола.
– Вы извините меня? – Она встала, держась за спинку, чтобы сохранить равновесие. – Боюсь, я сегодня слишком много выпила. Пожалуй, мне пора уходить.
Кто-то из сидящих за столом начал вставать, но Лес не могла различить, кто именно.
– Нет, – сказала она. – Оставайтесь и заканчивайте обед. Со мной все будет в порядке. Снаружи ждет водитель. Он сможет отвезти меня в отель.
– Я поеду с тобой. – Триша сложила льняную салфетку и положила рядом со своей тарелкой.
– Я не желаю, чтобы ты ехала со мной. – Меньше всего Лес хотелось оказаться сейчас наедине с Тришей, она боялась, что вино развяжет ей язык и тогда один Бог знает, чего она наговорит дочери. – Я не беспомощна, Триша. – Резкость ее тона, казалось, толкнула назад девушку, начавшую уже приподниматься. – Пожалуйста, все оставайтесь и продолжайте веселиться. Я доберусь сама.
И прежде чем еще кто-нибудь успел возразить, Лес отошла от стола и направилась к выходу так быстро, как только могла без опаски, что упадет. Но едва она оказалась снаружи и вдохнула свежего воздуха, все стремительно поплыло у нее перед глазами. Лес сжала голову руками, пытаясь остановить кружение, и тут почувствовала, что ее кто-то подхватил и поддержал, пока наконец это бешеное вращение не прекратилось.
Чья-то рука обняла Лес, и она благодарно прислонилась к сильному плечу стоящего рядом человека.
– Pardon, monsieur. Un moment
type="note" l:href="#n_29">[29]
, – Лес глубоко вдохнула, наполняя легкие теплым ночным воздухом, чтобы немного протрезветь. – Merci
type="note" l:href="#n_30">[30]
.
Отодвинувшись в сторону от мужского плеча, на которое она опиралась, Лес подняла глаза и узнала в своем сострадательном французе Рауля Буканана.
– Итак, мой лорд Ничего, вы спасаете меня опять. – Насмехаться над ним заставляла ее уязвленная гордость. Лес сердито оттолкнула от себя его руку. – Но на этот раз я не нуждаюсь в вашей помощи.
– Я присмотрю за тем, чтобы вы благополучно сели в машину, – сказал Рауль и помахал водителю, ожидавшему, прислонясь к заднему крылу одного из наемных автомобилей.
Лес готова была глядеть куда угодно, но только не на него. Отвернувшись, она лишь сейчас заметила, как отливает серебром Сена, как пляшут на воде, образуя прихотливый узор, огни огромного галеона, как рассыпались светящейся пылью звезды над головой. Это Париж. А летние ночи в Париже должны быть наполнены весельем и смехом. И ей нестерпимо захотелось опять стать беззаботной. Молодой и дурашливой. А почему бы и нет?
Лес почти с вызовом повернулась к Раулю, не обращая внимания на приближающийся автомобиль.
– Я хочу танцевать. Всякий, кто приезжает в Париж, должен танцевать, а я еще ни разу…
– Нас ждет машина. – Рауль кивнул на остановившийся рядом лимузин.
Лес услышала, как открылась дверца, и с досадой посмотрела на шофера, готового помочь ей сесть на заднее сиденье.
– Он подождет. Ему за это платят. Потанцуйте со мной, – приказала она, раскинув руки. – Вы аргентинец. Мы будем танцевать танго. Вы должны уметь.
В ее голосе звучал оттенок обоюдоострого сарказма: одна сторона лезвия была направлена против Рауля, другая – против нее самой. И все же она зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Увидев, что Буканан даже не шевельнулся, она взяла его руку и положила себе на талию. Ее пальцы скользнули в его ладонь, и Лес, приняв танцевальную позу, вытянула наотлет левую руку Рауля.
– Вы готовы? Раз, два, три. Та да-да-ду да-да-да. – Но Лес так и не удалось стронуть Рауля с места. – Так вы не любите танго? – с вызовом спросила Лес. – А ведь оно так к вам подходит.
Она с трудом сдержала распирающий ее смех, грозивший перейти в истерику.
– Последнее танго в Париже.
Но Рауль не нашел ничего смешного в ее неудачной шутке.
– Отлично, – решительно заявила Лес, – если вы не хотите со мной танцевать, я приглашу шофера.
Выпустив его руку, она повернулась к автомобилю и ожидавшему возле водителю.
Рауль остановил ее.
– Мы будем танцевать. Но не танго.
– Хорошо. Не танго, – согласилась она, на этот раз ожидая, что уже не она сама, а он обнимет ее и начнет танец.
Лес почувствовала, как на ее талию легла знакомая сильная рука, и заскользила вслед за Раулем по уличному асфальту. Через несколько шагов она поняла, что они танцуют вальс. Лес стала негромко напевать мелодию, и ночь внезапно показалась ей великолепной. Руки, держащие ее в объятиях, и запах одеколона Рауля пробудили в ней страстные желания, которые, как она думала, были давно уже погребены. Она закрыла глаза, но от плавного кружения танца в голове у нее все поплыло, Лес сбилась с шага и, лишившись устойчивости, привалилась к Раулю. Ритм танца нарушился, и все чары мгновенно улетучились.
– Думаю, лучше нам остановиться, – сказала она, опустив голову. Затем окинула улицу невидящим взглядом, потеряв всякое представление о том, где находится. – Где машина?
Оказалось, что лимузин по-прежнему стоит неподалеку. Рауль сделал знак шоферу, чтобы тот подогнал к ним автомобиль, и поддержал Лес под руку. Когда машина остановилась возле них, он открыл заднюю дверь и помог ей сесть. Лес откинулась назад, запрокинув голову на изогнутую спинку сиденья. Она закрыла глаза, чувствуя себя еще более одинокой и обиженной, чем прежде, и по-прежнему не находя слов, чтобы выразить ревность, которую испытывала к Трише.
С противоположной стороны распахнулась дверь. Лес удивленно подняла голову и увидела, что Рауль садится на пассажирское сиденье рядом с ней.
– Вам совсем не надо ехать со мной, – запротестовала она. – Водитель сам доставит меня в отель.
– А где вы прикажете ему остановиться по дороге? – спросил Рауль.
Лес не нашлась, что ответить, и отвернулась, глядя в окно.
– Вы, видимо, считаете, что я пьяна. Хотелось бы мне, чтобы так оно и было… тогда бы я не помнила, что делала.
– В отель, месье? – Водитель-француз смотрел на их отражения в зеркале заднего обзора.
– Да.
Машина катила по улице. Лес смотрела в окно на глубокую тень деревьев Булонского леса, расплывавшихся в темноте на краю бульвара. Сквозь густую листву смутно виднелись тусклые цепочки огоньков, отмечая дороги и улицы, пересекающие знаменитый парк.
– Водитель, – она наклонилась вперед и постучала шофера по плечу. – Отвезите нас в лес.
– В Булонский лес? Нет, мадам, – решительно воспротивился шофер, глядя на Лес в свое зеркальце. – Ночью там небезопасно. Кишмя кишит всяким отребьем – проститутки и сумасшедшие бразильцы, переодетые в женское платье. Нет, мадам.
– Я хочу посмотреть на них. Поезжайте через парк.
Теперь Лес уже не просила, а приказывала. Она откинулась на сиденье, не слушая его сердитого брюзжания на французском. Поворчав, водитель подчинился и на следующем перекрестке свернул в парк.
По обе стороны дороги возвышались столетние деревья. Это была лишь одна из того множества путей-дорожек, что разбегались паутиной по огромному парку на западе Парижа. Свет стоявших на обочине фонарей освещал лишь массивные стволы, но не проникал в пышные лиственные кроны и не рассеивал глубоких теней на земле. Яркие лучи автомобильных фар, высвечивающих дорогу впереди, только усиливали ощущение тьмы по сторонам.
На освещенном перекрестке, где сходились две извилистые парковые дороги, стоял у самой обочины какой-то автомобиль. Женщина в коротком обтягивающем платье и в туфлях на высоких острых каблуках, пригнувшись к окну, разговаривала с сидящим внутри водителем. Рядом с ней небрежно привалился к крылу машины мужчина, а под фонарем ждали еще две женщины в кричащей одежде и с густым слоем краски на лицах – это с первого взгляда выдавало в них проституток.
Поравнявшись со стоящим на обочине автомобилем, водитель лимузина немного притормозил, чтобы проверить, не выезжает ли на перекресток с боковой дороги какая-нибудь машина. В это краткое мгновение Лес увидела, как стоявший рядом с проституткой человек – явно сутенер – распахнул дверцу машины и толкнул женщину на пассажирское сиденье. Больше ей ничего не удалось рассмотреть – лимузин уже набирал скорость, словно опуская занавес над маленькой сценкой из чужой жизни, разыгрывающейся в чужом, далеком от Лес мире.
В темном углу, где сидел Рауль, вспыхнула спичка. Лес обернулась к нему, наблюдая, как желтый свет играет на его резко вылепленном лице, пока Рауль прикуривает одну из свои тонких черных черут. Во всем его облике Лес ясно прочла молчаливое неодобрение. Выпустив длинную струю дыма, Рауль задул огонек. На какой-то миг по салону лимузина распространился запах горящей серы, который тут же заглушил аромат сладкого табачного дыма.
– Разве вас не забавляет это путешествие на темное дно Парижа? – насмешливо спросила Лес.
– Нет. – Все внимание Рауля было, казалось, полностью сосредоточено на горящем кончике сигары, зажатой между его большим и указательным пальцем.
Лес посмотрела вперед, на дорогу, становившуюся все оживленнее. То тут, то там виднелись проститутки. Одни – в сопровождении сутенера, другие – сами по себе. Женщины неторопливо прогуливались вдоль дороги поодиночке или парами, иные стояли и курили либо беседовали с подругами. Все они провожали взглядами проезжающий автомобиль. И у всех на лицах застыло одно и то же скучающее выражение.
– Здесь вы можете достать все, что только пожелаете, – цинично сказала Лес. – Наркотики, секс – двадцать минут любви… Все, разумеется, за деньги.
Они нагнали какую-то медленно ползущую по дороге машину, водитель которой, высунувшись в окно, изучал выставленный на продажу сексуальный товар. Шофер лимузина, недовольно ворча, был вынужден сбавить ход, но даже и малая скорость оказалась слишком высокой, когда потихоньку катившая впереди машина резко остановилась. Чертыхаясь, шофер резко вывернул руль и ударил по тормозам. Завизжали шины, лимузин занесло и он встал поперек дороги. Лес отбросило в сторону, на Рауля. Он инстинктивно подхватил ее.
Теплая волна захлестнула Лес, когда она почувствовала крепость поддерживающих ее рук и крепкий запах табака в его дыхании. Ее руки оказались прижатыми к груди Рауля, и она ощутила под гладкой тканью пиджака мощное биение его сердца. Все что ей оставалось сделать – склонить голову, и его губы прикоснулись бы к ее губам.
Шофер лимузина, приглушенно ругаясь, разворачивал машину, выруливая в прежнем направлении.
– С вами все хорошо? – пророкотал низкий голос Рауля у самого уха Лес.
Лес закрыла глаза. Ей хотелось сказать «нет», но она, разумеется, не могла этого сделать. У нее все хорошо. С ней не творится ничего неладного – совершенно ничего.
– Да, все хорошо.
Она напрягла руки, оттолкнулась от Рауля и села, как сидела прежде, отвернувшись от него и глядя в окно. Подбородок ее был гордо и решительно вздернут. Она ни в ком не нуждается… Ей не надо от него ни сочувствия, ни милостей…
Проституток, стоящих под фонарями на обочине, становилось все меньше, пока наконец путь вновь не сделался совершенно безлюдным. Но когда лимузин свернул на одну из боковых дорог, они, казалось, попали в новый, совершенно иной мир. Лес опять увидела женщин, стоящих или прогуливающихся вдоль обочины, но эти были одеты намного лучше, чем те, которые встречались им прежде. «Видимо, это более дорогие шлюхи», – безразлично подумала она.
Но после того, как они проехали мимо нескольких женщин, Лес почудилось в их внешности что-то необычное. Она окончательно утвердилась в своем подозрении, когда заметила высокую стройную девушку с длинными темными волосами, свисавшими до самой талии. Девица прогуливала на поводке доберман-пинчера. Ни одна шлюха не могла себе позволить такого. У этой породы собак такая дурная репутации, что к проститутке с доберманом не решится подойти ни один из возможных клиентов. А порядочная девушка, даже под охраной свирепого пса, не выберет для одинокой вечерней прогулки такое место, как это.
В Лес вспыхнуло любопытство, и она стала внимательнее вглядываться в следующую пару, мимо которой проезжал лимузин. Ей опять бросилась в глаза более дорогая и изысканная одежда. И хотя аксессуары были слишком броскими и кричащими, шикарные платья отвлекали внимание от явных недостатков в сложении девиц – толстых талий и узких бедер.
– Это мужчины, – догадалась она.
– Да, мадам, – ответил шофер. – Это так называемые бразильцы, которые постоянно носят женские платья и дефилируют по парку. Некоторые из них делают вид, что они проститутки, а потом грабят мужчин. Полиция пытается от них избавиться. Но их ничем не выкуришь – как крыс из сточных труб Парижа.
Ей доводилось видеть в клубах мужчин, изображающих из себя женщин, но она никогда еще не сталкивалась с трансвеститами. Они вряд ли забредают в те круги, где она обычно вращается, иронически подумала Лес.
Когда они поравнялись еще с троими мужчинами, стоящими под фонарем, Лес обратила внимание на одного из них, одетого в особенно красивое платье. Однако шелковый шарф, повязанный как обычный шейный платок, явно выделялся из стиля и портил все впечатление от изысканного наряда.
– Остановите машину, – сказала она.
– Мадам…
– Halte!
type="note" l:href="#n_31">[31]
– крикнула Лес.
Ее рассердило, что водитель встречает в штыки каждую ее просьбу. Тот с большой неохотой подчинился и затормозил.
– Что вы собираетесь делать? – строго спросил Рауль, но Лес вовсе не собиралась объясняться с ним.
Она открыла дверцу и начала выбираться из машины. Рауль схватил ее за руку, чтобы остановить, Лес высвободилась и выскочила из лимузина.
– Подождите здесь, – приказала она водителю. – Я скоро вернусь.
Когда она захлопывала дверь, из машины донеслись новые проклятия, на этот раз уже по-испански.
Глянув, нет ли на дороге машин, Лес двинулась на другую сторону, направляясь к троице в женских платьях, стоящей под фонарем. Она ускорила шаги, когда услышала, как сзади хлопнула автомобильная дверца и раздался топот бегущих ног. И прежде, чем Рауль успел ее догнать, подошла к трансвеститам, которые с подозрением смотрели на нее во все глаза.
– Un moment, – сказала Лес и указала на того в белокуром парике, что стоял слева. – L'echarpe, – она указала на шарф, завязанный узлом вокруг его шеи. – L'echarpe n'est pas chic comme ca
type="note" l:href="#n_32">[32]
.
Шаги остановились где-то подле нее, но Лес, не обращая на Рауля внимания, дотронулась до шелкового узла, чтобы показать трансвеститу, как надо его завязать. Тот отпрянул, недоверчиво глядя на нее из-под накладных ресниц.
– S'il vous plait
type="note" l:href="#n_33">[33]
, – настойчиво повторила Лес и опять потянулась к шарфу.
На этот раз «бразилец» не отстранился. Лес умело распустила узел и стала расправлять узорную шелковую ткань, пока шарф не лег вокруг шеи мягким кольцом. Она перевязала узел заново, не так туго, и перебросила один конец шарфа ему на спину, а другой оставила спереди.
– Viola
type="note" l:href="#n_34">[34]
. – Лес отступила на шаг и жестом пригласила остальных полюбоваться своей работой. Те одобрительно кивнули.
– Merci
type="note" l:href="#n_35">[35]
, – пробормотал «бразилец». Однако он все еще, кажется, был смущен ее действиями и не видел в исправлениях особого смысла.
– De rien
type="note" l:href="#n_36">[36]
, – пожала плечами Лес, отметая его благодарность, и двинулась прочь. – Bonsoir, mesdames
type="note" l:href="#n_37">[37]
. – Она поняла свою ошибку и рассмеялась. – До свидания, господа.
Когда Лес повернулась, чтобы вернуться к машине, Рауль стоял в шаге от нее. Его пальцы крепко сжали ее руку. Вырваться из этой хватки было невозможно, и Рауль потащил ее через дорогу к лимузину, ожидавшему их с включенным двигателем.
– Idiota, – пробормотал он, и хотя Лес знала всего лишь несколько слов по-испански, перевода ей не потребовалось.
Водитель выскочил из машины и распахнул дверцу, тревожно оглядываясь на трансвеститов, которые вполголоса беседовали под фонарем. Рауль убедился, что Лес села в машину, захлопнул за ней дверь и, обойдя лимузин сзади, уселся с противоположной стороны.
Когда он оказался на сиденье рядом с ней, Лес сказала:
– Если они хотят одеваться по-женски, им следует знать, как делать это правильно.
Рауль ничего не ответил.
– В отель, – приказал он водителю. – И больше никаких остановок.
– Слушаюсь, месье, – с видимым облегчением ответил шофер.
– Во всяком случае, я не понимаю, почему вы так рассердились? – Лес метнула на Рауля недовольный взгляд. – Чего вы боялись? Что они могли сделать? Ограбить меня? Я оставила сумочку в машине, и единственное, что «бразильцы» могли забрать, это драгоценности, но они застрахованы. А изнасилование в данном случае мало вероятно. Я уверена, что они знают: для того чтобы стащить трусики, требуются две руки, но при этом становится довольно трудно удержать жертву.
Ответом ей было только молчание.
Тяжело вздохнув, Лес откинула голову на спинку сиденья.
– Ладно, может быть, это действительно был глупый поступок.
Автомобиль вырвался из парка на оживленные парижские улицы. Лес закрыла глаза, желая… Она не знала сама, чего ей хочется. Вероятно, быть не такой смущенной и такой одинокой? В глазах у нее мелькали огни уличных фонарей, свет которых проникал сквозь полусомкнутые веки. Она отпустила мысли свободно блуждать, не сосредоточиваясь ни на чем, кроме убаюкивающего покачивания автомобиля.
Когда они приехали в отель, Рауль вошел вместе с ней, взял у портье ключ и проводил Лес до лифта. Она подумала, что следовало бы отказаться от его эскорта, однако ее тронула настойчивая забота Рауля о том, чтобы она благополучно добралась до своей комнаты. Боль, гнев и желание вести себя нарочито вызывающе пропали и сменились какой-то легкой неясной тоской и печалью.
Подойдя к ее номеру, Рауль отпер замок и распахнул перед Лес дверь. Она прошла прямо в гостиную и бросила сумочку на стул. Затем привычным, бессознательным жестом подняла руки и начала вынимать заколки, чтобы распустить волосы, уложенные во «французскую косу».
– Ключ на столе.
Обернувшись, Лес взглянула на дверь. Рауль все еще стоял на пороге ее номера. Он указывал в направлении темного полированного бюро возле стены, где оставил ключи от номера.
– Отлично.
Лес смотрела на него, не в силах оторвать глаз, зачарованная привлекательностью Рауля, которую при всем желании не могла отрицать. Она видела, как ладно сложено его стройное мускулистое тело, как ярко блестят его голубые со стальным отливом глаза. Он выглядел таким мощным и полным жизни.
– Если нет больше ничего…
– Нет.
Она резко отвернулась, опять поворотясь к нему спиной, и высыпала шпильки на сиденье стула рядом с сумочкой. Взгляд ее остановился на двери спальни. Нет ничего горше, чем одной тащиться к кровати, залезать в постель и лежать там в одиночестве. Лес было необходимо, чтобы кто-нибудь обнял ее, чтобы ее любили, чтобы она была кому-нибудь нужна. Обхватив себя руками, чтобы унять нахлынувшее на нее чувство пустоты, она сжала пальцами плечи.
– Я хочу, чтобы кто-нибудь был рядом со мной в постели и любил меня.
Это заявление, казалось, отозвалось эхом в тишине гостиной.
– Вы всегда получаете то, что хотите? – резко, даже грубо спросил Рауль.
Лес обернулась к нему лицом.
– Я родом из Кинкейдов.
До сих пор она всегда добивалась всего, чего желала.
– Мне следовало бы догадаться. И вы ожидаете, что люди будут выполнять все, что вы им приказываете. Так ведь? – с вызовом спросил он, и болезненно обострившаяся чувствительность Лес различила в ледяном выражении его лица отказ.
Глубоко уязвленная, она сердито выкрикнула:
– Убирайтесь прочь! Уходите и оставьте меня в покое.
И метнулась через комнату к небольшому холодильнику, где хранились миниатюрные бутылочки со спиртным.
– Может, мне позвонить горничной, чтобы она помогла вам?
– Нет! – она хотела, чтобы в постель ее уложил он, а не горничная. Пальцы Лес крепко сжали бутылку с джином, другой рукой она ухватилась за верх холодильника, стараясь устоять на ногах. – Вы мне не нужны. Мне никто не нужен. Сейчас же убирайтесь прочь.
Какой-то миг в комнате не раздавалось ни единого звука, кроме ее собственного хриплого дыхания. Затем Лес услышала, как закрылась дверь, и затряслась от безмолвных рыданий. Взгляд ее упал на маленькую бутылочку со спиртным, которую она держала в руке. Она смела ее прочь вместе со стаканами и емкостью для льда. Все это посыпалось на застланный ковром пол и с приглушенным грохотом раскатилось в разные стороны. Лес опустилась на колени, цепляясь руками за верх холодильника.
– Боже милостивый! Что здесь происходит? – Эмма выбежала из своей комнаты, пытаясь на ходу запахнуть свой длинный хлопчатобумажный халат. Голова ее была обмотана атласным шарфом, чтобы не растрепать волосы во время сна. – Лес, с вами все в порядке?
– Да. – Она прижала ладони к щекам, чтобы вытереть слезы, затем с трудом встала.
Нога Эммы в ночной туфле случайно задела стакан, и тот покатился по ковру и остановился у ножки стула.
– Откуда этот разгром? – подозрительно сузив глаза, спросила секретарь.
– Совсем не то, что вы предполагаете, Эмма. Хотя, знает Бог, я дала вам достаточно поводов думать, что я превратилась в алкоголичку. Но сейчас я вдруг расхотела пить. Выпивка совсем не помогает. От нее становится только хуже. Я поняла это и… – Она небрежно и безразлично махнула рукой в сторону бутылки и бокалов, раскатившихся по полу. – Все, что видите, это результат моего открытия.
Она смотрела, как Эмма поднимает с пола разбросанные осколки и целые бокалы и ставит их на верх маленького холодильника.
– Где Триша?
– С Чандлерами. Я… уехала пораньше. – В душе у Лес все щемило от боли. – Трудно привыкать к одиночеству, Эмма. Не знаю, что я буду делать, если Роб и Триша тоже перестанут меня любить.
– Это невозможно. Вы же их мать. А вот что вам сейчас нужно – так это хорошенько выспаться. Утро вечера мудренее. Проснетесь, и все ваши печали покажутся вам не такими уж страшными.
Но Лес думала об Одре. Любила ли она сама свою мать? Или их связь держалась только на признательности и чувстве долга? Есть ли между ними настоящая близость? Триша и Роб – единственные, кто у нее остался. И мысль о том, что она может потерять их, была Лес невыносима. Они обязаны заботиться о ней так же сильно, как она заботилась о них. Она не хочет, чтобы они обижались на нее так, как она иногда обижалась на Одру. Это было бы ужасной иронией.
– Вы ложитесь спать? – Эмма закончила прибирать в гостиной и остановилась на пути к своей комнате.
– Да.
Одна. Она будет спать одна, как и всегда.


Лес, медленно просыпаясь, перекатилась на спину и несколько секунд лежала неподвижно. Она ожидала, что сейчас на голову обрушится и застучит невидимыми молоточками тупая боль похмелья, но боль не приходила. Сознание было слегка затуманено, но как после сна, а не от алкоголя. Она потянулась, раскинув руки и прогнув спину. Затем расслабилась и открыла глаза, оглядывая по-лутемную спальню с занавешенными шторами. Полежала еще немного неподвижно, потом спустила ноги на пол. Шурша простынями, потянулась к шелковому халату, лежавшему в ногах кровати.
Солнечные лучи пытались пробиться сквозь складки плотных штор и ослепительно сияли в щелях между занавесями. Лес набросила на себя халат. Как приятно ощутить всей кожей прохладу легкой гладкой ткани и мягкую податливость плюшевого ковра под босыми ногами. Лес подошла к окну, нащупала шнур, раздвигающий шторы, и в комнату хлынуло яркое утреннее солнце.
Внизу, на площади Согласия, приглушенно гудели, как пчелы в улье, рои автомобилей. Глядя на восьмиугольную площадь, которую с одного края огибала Сена, Лес завязала на талии внутренние завязки халата и принялась за шелковый поясок.
Оглядывая классические пропорции площади Согласия, Лес с трудом могла представить себе кровавый террор, который когда-то видела знаменитая площадь. Сооруженная как площадь Людовика XV, чтобы утвердить его славу, она была переименована затем в площадь Согласия, символизирующую согласие и мир между людьми, и в ее центре на месте, где прежде стояла статуя Людовика XV, был воздвигнут обелиск. Лес невольно подумала: а когда она сама сможет наконец достигнуть в своей жизни согласия и внутреннего покоя?
В дверь, соединявшую спальню с другими комнатами номера, постучали.
– Гостиничное обслуживание!
Лес узнала голос Триши и улыбнулась.
– Входите.
Она окончательно затянула поясок халата и повернулась к открывающейся двери. Дочь в домашнем халатике вкатила в комнату столик на колесах, застеленный белой льняной скатертью и уставленный едой: кофейником с чашками, кувшином с соком и корзиной с круассанами. Здесь же красовался миниатюрный набор джемов и мармеладов и небольшая ваза со свежими цветами.
– Я услышала, что ты зашевелилась, и подумала, что, возможно, захочешь выпить кофе, – сказала Триша и подкатила столик к креслу в стиле Людовика XV.
– Захочу. – Лес подошла к столику и наполнила чашку дымящимся кофе из серебряного кофейника.
Отставив чашку в сторону, чтобы кофе немного остыл, она принялась за сок.
– Как ты себя чувствуешь? – Триша взяла один из круассанов.
– У меня нет похмелья, если ты спрашиваешь именно об этом, – сухо ответила Лес, запустив пальцы, как гребень, в спутавшиеся после сна волосы и убирая их с лица.
Триша уселась на кровать, скрестив ноги, и впилась зубами в слоеный рогалик. Лес взяла чашку с блюдцем и отнесла их к дамасскому стулу.
– Что вчера ночью случилось с Раулем? Он ушел, чтобы проводить тебя, и больше не вернулся.
Лес охватило сладкое оцепенение. Опустив глаза, она изучала темную жидкость в своей чашке, так похожую по оттенку на цвет волос Рауля.
– Он приехал вместе со мной в отель. А куда он пошел после этого, я не знаю.
– Во всяком случае, в ресторане он так и не показался. Мы ждали его почти целый час, а потом решили, что он не вернется. – Триша собирала крошки, упавшие на колени. – Кажется, вчера вечером ты поладила с ним лучше, чем прежде. Он наконец начал тебе нравиться?
Лес резко подняла голову и посмотрела на дочь, пытаясь понять, догадалась ли Триша, что мать вчера вечером соперничала с ней из-за Рауля. Но вопрос, видимо, и в самом деле был задан столь же небрежно и ненамеренно, как и прозвучал.
– У меня нет к нему никакой неприязни, – сказала Лес и отхлебнула горячего кофе, надеясь, что Триша никогда не узнает о ее ревности.
– Ну, тебе надо признать, что он – сама мужественность, – заявила Триша, широко улыбаясь. Было видно, что ей приятно даже подшучивать над тягой, которую она к нему испытывает.
– Да, этого у него не отнимешь, – согласилась Лес. Она знала это слишком хорошо. – Но я по-прежнему считаю, что он для тебя не пара. И это материнская привилегия и обязанность – сказать тебе об этом, – добавила она, предупреждая возражения, которые готовы были уже сорваться с губ дочери. – Я не хочу видеть, как ты ставишь себя перед ним в дурацкое положение. Это слишком больно ранит. Уж мне-то, как ты знаешь, это известно.
Наступило молчание. Лес, не глядя на дочь, чувствовала, что Триша изучает ее, но так и не подняла глаз от чашки с блюдцем, которые держала в руках.
– Ты имела в виду Эндрю, когда это сказала, не правда ли? – спокойно спросила Триша. – Я понимаю, что ты должна скучать по нему.
И Лес в который уже раз попыталась проанализировать и понять, какие чувства испытывает сейчас к бывшему мужу. Нет, она не скучает. Слишком сильны горечь и боль от развода, чтобы она могла чувствовать что-либо, кроме них.
– Не думаю, – сказала она. – Больше всего мне не хватает уверенности в том, что принесет завтрашний день. Я всегда знала, что собираюсь делать, что должно случиться, чего ждать. Теперь я не ведаю даже приблизительно, каково будет мое будущее. Иногда это пугает меня, – призналась Лес.
– Если у него ничего не получится с Клодией, вы с папой сойдетесь опять вместе?
Лес тяжело вздохнула.
– Тяжелый вопрос, – ушла она от прямого ответа. Да и можно ли вообще прямо ответить? Может, пару месяцев назад она и могла бы без колебаний сказать «да», но теперь это маловероятно. – Слишком много здесь замешано гордости и болезненных чувств… Да и кроме того, он женат.
– Я знаю, что па любит тебя и всегда будет любить. Он сам мне это сказал. Разве ты все еще не любишь его? – нахмурилась Триша.
Хотя Лес совершенно ясно понимала мечту, которую лелеяла ее дочь, она не верила, что мечта эта когда-либо исполнится. Слишком многое было разрушено, и она сама не знала, много ли любви к Эндрю осталось в ее душе.
– Ты всегда очень трезво смотрела на вещи, Триша. И ты, конечно же, не можешь верить, что мы с Эндрю сможем начать все сначала, если у них с Клодией что-нибудь пойдет не так.
– Я считаю, что сможете. – Триша с отсутствующим видом оторвала кусочек от круассана.
Лес наблюдала за ней, боясь, что каким-то образом не оправдывает ожиданий Триши, что она не может вести себя с ней полностью так, как должна вести себя мать с дочерью, – возможно, потому, что слишком во многом похожа на свою мать. А о прошлой ночи лучше вообще не вспоминать – она на самом деле относилась к дочери как к сопернице.
– Я понимаю, Триша, что у нас с тобой в прошлом были свои трудности, – начала она нерешительно. – И я не всегда понимала тебя. Но я очень сильно тебя люблю. Ты ведь это знаешь, не так ли?
– Да.
Какой-то порыв, казалось, словно столкнул Тришу с кровати. Она вскочила на ноги и, шагнув к столику на колесах, смахнула на него крошки с ладоней.
– Иногда мне просто хочется, чтобы ты дала мне возможность стать взрослой, – проговорила она. – Позволь мне принимать самостоятельные решения хоть в чем-нибудь. Лес, пусть я порой и ошибаюсь, но я должна делать свои собственные ошибки.
– Такие ошибки, как Рауль, полагаю? – голос Лес сделался жестче.
– Если Рауль – это ошибка, то – да, такие, – упрямо заявила Триша, а затем решительно попыталась разрядить атмосферу. – Уже далеко за девять. В любую минуту может приехать из аэропорта Роб. Пойду, пожалуй, оденусь.
Она двинулась к двери.
– Спасибо за утренний кофе.
– Ладно.
Вряд ли это можно было назвать удовлетворительным завершением беседы. Лес поставила на столик чашку с блюдцем, спрашивая себя, почему ей никогда не удается в разговорах с дочерью найти верный тон. Иное дело – Роб. Они понимают друг друга. Но после любых объяснений с Тришей у Лес всегда остается чувство, что она опять не сумела ясно выразить то, что хотелось.


Выйдя из комнаты матери, девушка остановилась, задумавшись. Она была убеждена: что бы мать ни говорила, единственная причина, по которой Лес настроена против Рауля, – это то, что он старше Триши. Это несправедливо. Может быть, Лес сама того не замечает, но ее мнение окрашено горечью и обидой на Эндрю за то, что отец женился на более молодой. Все эти рассуждения о материнской привилегии – это просто ревность к любым взаимоотношениям между юной девушкой и зрелым мужчиной. В каком-то смысле Триша даже жалела мать, но она не собирается идти ей на уступки и будет добиваться Рауля так же решительно, как и прежде.
Щелкнул замок, и входная дверь в люкс открылась. В гостиную вошел Роб, а за ним – портье с чемоданами. Трише сразу же бросилось в глаза, какой у брата раздраженный и раздосадованный вид. Он нетерпеливо подошел к Трише и, не здороваясь, требовательно спросил:
– Какая из комнат моя?
– Вот эта, – указала она на дверь. – И здравствуй, наконец, дорогой братец.
– Извини. Здравствуй. – После этого более чем краткого приветствия Роб повернулся к носильщику и махнул в сторону двери, на которую указала Триша. – Отнесите чемоданы туда.
Затем отвернулся и с усталым видом пробежал рукой по волосам и крепко потер затылок.
– Тяжелая ночь? – спросила Триша.
Роб слегка кивнул, продолжая потирать шею. На лице его промелькнуло недовольное выражение, а рот юноши скривился жалобно и удрученно.
– Можно сказать и так, – пробормотал он.
– Не рассказывай. Дай-ка я угадаю сама. Минувшей ночью вы с леди Син устроили прощальную пирушку, и ты отведал грешных наслаждений сверх всякой меры.
Роб искоса, с подозрением посмотрел на сестру.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Да брось ты, Роб, – насмешливо бросила Триша. – Ты ведь был с ней, не так ли?
– Да, с ней. Ну и что из того? – с вызовом спросил Роб.
– А то, что если хоть половина из того, что я слышала о ней, – правда, то ты вряд ли сидел сложа руки и вел с ней вежливые разговоры. Держу пари, она даже научила тебя кое-чему новенькому, – поддразнила она брата.
– Да, кое-чему научила, – признался Роб с таким видом, словно ему вспомнилось нечто такое, о чем лучше умолчать.
– Она действительно такая извращенка, как утверждают? – спросила Триша.
Роб посмотрел на сестру, замявшись в нерешительности.
– Если ты имеешь в виду хлыст, цепи и все такое, то она этого не употребляет. И я не нашел ничего особенно извращенного в том, как она трахается, – проговорил он, как бы оправдываясь.
– Роб, но ты ведь не относишься к ней серьезно, правда? – встревожено нахмурилась Триша.
– Вряд ли, – глумливо пожал плечами Роб. – Она показала мне, как можно хорошо поразвлечься, и научила меня кое-чему новому. Мы с ней немножко покайфовали и отлично провели время. Вот и все. – Он решительно прервал обсуждение темы. – Где Лес? Она уже проснулась?
– Да. Завтракает в своей комнате, – кивнула Триша на дверь позади себя.
– Пойду-ка скажу ей, что я уже здесь.
Триша посмотрела ему вслед, а затем пошла принимать душ.


В Сене отражались здания и зеленые деревья, стоящие на берегах. По воде весело бежали прогулочные суденышки, bateaux mouches, наполненные туристами. Лес шагала по мощенному камнем причалу. Триша шла рядом, а Роб обогнал их и держался впереди. Они только что вкусно и сытно перекусили в ресторане, стоящем рядом с причалом, и теперь решили прогуляться пешком до отеля.
Взгляд Лес скользнул с реки на массивные каменные блоки, прикрывающие берега и образующие нечто вроде мощных стен. По верху стен росли деревья и кустарники, делавшие набережную похожей на парк. То тут, то там по каменным откосам карабкались заросли плюща, прикрывая огромные плиты зеленой накидкой. В стены были вделаны громадные железные кольца, напоминавшие о прошлом веке, когда Сена была рекой, по которой в Париж доставляли торговые грузы.
– Который сейчас час? – Роб остановился и подождал, пока они догонят его. Он был весь натянут, как струна, от нетерпения.
– Почти два, – Лес посмотрела на ручные часики.
– Ты не думаешь, что нам пора возвращаться в отель? – спросил Роб, когда они подошли к ступенькам, ведущим наверх, к улице, возвышавшейся футов на тридцать над набережной.
– У нас еще много времени, – успокоила его Лес, неторопливо поднимаясь по ступенькам. – Рауль придет не раньше трех, так что нам нет нужды спешить. А отсюда до гостиницы не более, чем пятнадцать или двадцать минут ходу.
– Ты успела изучить все, что говорится в проспекте, который он нам оставил? Я сумел только взглянуть на эту книжицу, и тут же вы утащили меня на ленч, – пожаловался Роб.
– Да, я прочитала его от корки до корки.
– И что ты об этом думаешь? – спросил Роб.
– Думаю, что все это очень интересно – Лес хотелось бы отложить разговор с Раулем на потом, хотя она и понимала, что оттянуть его надолго вряд ли удастся. Во всяком случае, она все равно полностью готова к деловым переговорам, и личное ее отношение к Раулю никак не будет влиять на решение, которое она примет.
Триша остановилась около одного из киосков, разглядывая книги и журналы.
– Взгляни-ка на эту, – сказала она, и Лес задержалась, чтобы посмотреть юмористическую книгу, которую взяла в руки дочь. Перелистав несколько страниц, Триша вернула книгу продавцу, заявив, что не собирается ее покупать, и перешла к следующему киоску, рассматривая на ходу названия выставленных напоказ изданий.
– Что же, мы так и будем останавливаться у каждого лотка? – запротестовал Роб.
– А почему бы и нет? – мягко укорила его за нетерпение Триша. – Смотри, какие забавные книжки. И все с картинками.
– Ты прожила в Париже целую неделю. Разве ты не могла раньше пересмотреть всю эту макулатуру? Почему это надо делать именно сегодня! И я не понимаю, зачем мы вообще вышли в город, – хмуро проворчал Роб. – Мы могли бы поесть и в отеле. Мне не показалось, что этот ресторан настолько уж хорош, что дальше некуда. И меню было на французском. Я даже не смог его прочитать.
– Ресторан-то был французским. Мы – в Париже, – напомнила ему Лес.
– Мой брат – великий путешественник, объехавший весь мир, – насмешливо протянула Триша.
– Ну и что из того, что в Париже? Мне до этого нет дела, – упрямо сказал Роб, с мятежным видом засунув руки в карманы. – И я по-прежнему не понимаю, зачем нам понадобилось выходить из гостиницы.
– Роб, ты приехал в отель в девять часов утра. А наша встреча с Раулем назначена на три. Ты же наверняка не ожидал, что мы проведем пять часов, не высовывая носа из своего номера, – попыталась убедить его Лес.
– Твоя ошибка, Лес, в том, что ты не предложила нам пойти на поле для поло в Булонском лесу. Тогда бы Роб сменил гнев на милость, – сказала Триша.
– Если бы мы остались в отеле, я смог бы изучить проспект, который оставил тебе Рауль. Может быть, для тебя это ничего и не значит, но для меня это очень важно. Вы поступайте, как хотите – мне до этого нет дела, а я возвращаюсь обратно в гостиницу. – И Роб, не дожидаясь ответа, решительно пошел прочь.
– Иной раз, когда на него находит дурное настроение, он становится таким дерганым, – проговорила Триша, глядя вслед удаляющейся фигуре брата. Ее раздражало его детское поведение.
– Для него очень важна встреча с Раулем, – вступилась за сына Лес. – Роб хочет доказать нам всем и себе самому слишком многое.
– А разве мы не хотим того же? – пробормотала Триша.
Лес с любопытством посмотрела на дочь, удивленная ее замечанием. Она прежде даже и представить себе не могла, что Триша когда-нибудь почувствует потребность кому-то что-то доказывать.


Ровно в три часа зазвенел дверной звонок.
– Я открою.
Триша быстро вскочила на ноги и побежала к двери люкса, выходящей в коридор.
Лес осталась сидеть на стуле с позолотой и парчовой обивкой, скрестив ноги. Ее платье-рубашка с пуговицами впереди было слегка распахнуто снизу, так, что виднелись колени и узкая полоска бедер. Она сложила руки на коленях и попыталась принять позу невозмутимого спокойствия.
Триша широко распахнула дверь и радостно приветствовала Рауля:
– Здравствуйте.
Когда Рауль вошел в номер, Лес невольно устремила на него глаза. Высокий и стройный аргентинец двигался с непринужденной грацией наездника. Его мягкие и вместе с тем густые волосы были гладко зачесаны назад, их темный цвет подчеркивал черноту бровей и ресниц Рауля и яркую голубизну глаз. Широкое угловатое лицо, покрытое темным загаром, оставалось совершенно невозмутимым и бесстрастным, когда он ответил на приветствие Триши.
Однако Лес заметила, что Рауль немедленно перевел взгляд прямо на нее, и пожалела, что не нашла времени уложить волосы во «французскую косу», вместо того чтобы просто связать их сзади черным шарфом. Тогда к намеренно свободной позе прибавился бы и более изысканный вид. Лес сейчас в этом очень нуждалась – сердце ее неистово билось, и она никак не могла его успокоить.
Между ними встал Роб.
– Как хорошо встретиться с вами снова, Рауль. – Он протянул Буканану руку, но тут же отдернул ее назад. – Я забыл о вашем запястье. Триша рассказала мне, что вы его повредили. Как ваша рука?
Рауль согнул и разогнул пальцы правой руки, показывая, как она работает. Сгибались они довольно свободно, но из-под манжета рукава виднелась белая повязка, туго обхватывающая запястье.
– Рука? Намного лучше, – сказал Рауль.
Триша закрыла дверь и, подойдя к Буканану, остановилась рядом.
– Что с вами произошло прошлой ночью? Мы ждали-ждали вас в ресторане, но вы так и не вернулись.
Женский интерес, который так явно читался на лице Триши, еще раз укрепил Лес в принятом решении. Она не собирается соревноваться с дочерью из-за мужчины. Кто бы он ни был. Их с Тришей связь слишком ценна для нее, чтобы можно было рисковать ею из-за простого физического влечения. Между ними никогда нe встанет ни один мужчина. Конечно, Лес сделает все, что в ее силах, чтобы отвадить Тришу от Рауля, но совсем не из-за того, что ревнует и хочет заполучить его для себя. Независимо ни от чего, она по-прежнему считала, что разница в возрасте и опыте между ними слишком велика. Если Лес сумеет удержать дочь от того, чтобы та не наставила себе синяков и шишек, то она непременно попытается это сделать.
Опустив взгляд, она слушала, как Рауль отвечает Трише низким голосом с едва различимым акцентом.
– После того как я проследил, чтобы ваша матушка благополучно добралась сюда, я счел, что нет никакого смысла возвращаться в ресторан, а потому поехал в свой отель. Сожалею, если заставил вас волноваться без нужды.
– Пожалуй, заставили, – дерзко сказала Триша.
– В таком случае примите мои извинения, – сказал Рауль и вновь посмотрел на Лес.
– Прошу вас, садитесь, – вежливо пригласила она, указав на кушетку в стиле Людовика XV под стать стулу, на котором сидела.
– Не уверена, что поблагодарила вас как следует за то, что вы вчера вечером проводили меня до отеля.
– В этом нет нужды. – Он подошел к софе на витых ножках и сел. Триша уселась на противоположном конце кушетки.
Лес поймала Рауля на слове: раз он считает, что нет нужды благодарить его, то и не надо. Она была только рада оставить эту тему.
– Могу я предложить вам кофе? – Лес глянула на полуседую женщину, скромно державшуюся на заднем плане. – Эмма, вы не нальете?
– Разумеется, – ответила секретарша и подошла к инкрустированному бюро, на котором стоял наготове поднос с чашками и серебряным кофейником. – Вам со сливками или с сахаром, мистер Буканан?
– Благодарю вас, ни с тем ни с другим.
– Эмма, а я вообще не буду никакого кофе, – сказал Роб, пододвинул свой стул поближе к софе и сел, наклонившись вперед в нетерпеливом ожидании беседы.
Эмма поставила две чашки, наполненные кофе, на круглый столик с мраморным верхом перед кушеткой – для Рауля и Триши, а затем вернулась за третьей.
– Что вы хотите, чтобы я еще рассказал о своей школе? – Рауль потянулся за своей чашкой.
– Уверена, что после того, как Роб просмотрел вашу брошюру, у него возникли кое-какие вопросы, – Лес приняла у Эммы чашку с блюдцем. – Спасибо.
– Так что вас интересует? – Рауль повернулся теперь уже к Робу.
Они начали разговор. Лес отпила кофе, но горячая жидкость обожгла ей язык, и она отставила чашку в сторону, чтобы остыла, а сама принялась разглядывать носки своих туфель, избегая смотреть на Рауля, пока тот говорит. Она слушала разговор Роба с Букананом, не вникая в содержание того, что они обсуждали. Роб может говорить о поло часами, если его не остановишь. Она слышала, какая увлеченность звучит в его голосе. Мальчик полностью ушел в разговор. Он умирает от жажды узнать побольше об этой школе, о которой мечтает с тех пор, как впервые о ней услышал.
Лес подняла глаза на сына. Рыжеватые волосы, оттенком лишь немного темнее ее собственных, падали на спину Робу, загибаясь локонами на воротнике его пиджака. Хотя он стал бриться теперь каждый день, щеки все еще сохраняют юношескую гладкость. Выражение лица – такое серьезное, несмотря на все оживление, с которым Роб ведет разговор. И глаза – серьезные. Угольно-черные глаза, горящие каким-то внутренним огнем, которого Лес не понимала. Ей было знакомо это его выражение: Роб словно желает чего-то так отчаянно, так сильно, что это доставляет ему внутреннюю боль. Она узнает это выражение, но никак не может постичь его смысла.
Беседа на время стихла. Лес попробовала отхлебнуть кофе и обнаружила, что, сама не замечая, задумавшись, успела выпить всю чашку до дна. Эммы в гостиной уже не было. Она ушла в свою комнату, чтобы не мешать разговору. Лес встала и спросила:
– Кто-нибудь желает еще кофе?
– Нет, спасибо, – сказал Рауль.
Триша тоже отрицательно покачала головой.
– Лес, что ты об этом думаешь? – спросил Роб, когда мать отошла к длинному столу у окна.
– О чем?
Она не вслушалась в разговор и не знала толком, о чем именно он спрашивает.
– О школе, разумеется. Мне кажется, она мне идеально подходит. Там дают как раз именно то, что мне нужно. – Роб отодвинул стул и подошел к матери, словно пытаясь передать ей ту уверенность, которую сам ощущал.
Требовательная мольба в его взгляде была так красноречива, что у Лес не оставалось ни малейших сомнений: он действительно нашел то, что искал. Однако она спросила:
– Так ты убежден, что это именно та школа, где тебе хочется учиться?
– Да. Мы все равно собираемся в Аргентину покупать лошадей, так почему бы нам одним выстрелом не убить двух зайцев! Зачем мне ехать куда-то в другое место? Эта школа – одна из лучших, – убежденно сказал Роб.
– А ты не думаешь, что разумнее, может быть, подождать, пока мы не приедем в Аргентину? Там ты получишь возможность посмотреть школу своими глазами до того, как примешь окончательное решение, – предложила Лес, наливая себе кофе.
– Зачем? Если я запишусь туда, а потом окажется, что там не учат всему, что мне нужно, я всегда могу уйти из школы. Ведь я не обязан корпеть там, если все будет по-иному, чем мне представляется. Но не думаю, что такое может произойти.
– Понимаю.
Лес вернулась к своему стулу и присела на краешек, держа чашку на коленях.
– Кажется, мой сын принял решение. Как он сказал, вашу школу нам рекомендовали как одну из лучших. А это именно то, что мне хочется для него.
Она повернулась лицом к Раулю, глядя ему прямо в глаза. Их разговор не имеет отношения ни к чему, кроме поло. Лес надеялась, что она ясно показывает это Раулю.
– Уверен, что вы не разочаруетесь в своем выборе, – заметил он.
– Я поеду вместе с ним, – продолжала Лес. Она не могла отпустить сына одного, когда так многое еще не выяснено окончательно. – Но не знаю, как долго я там буду оставаться. Решение приму на месте, в Аргентине.
– Я тоже поеду, – вставила Триша.
– Разумеется, все будут вам рады, – сказал Рауль. – Но должен сказать вам, что тамошняя обстановка может показаться вам слишком спартанской. Хотя у нас есть плавательный бассейн и теннисный корт, особых удобств там нет. Обслуживающий персонал заботится лишь о самом необходимом. Estancia – это не курортное местечко.
– Я понимаю. Уверена, что смогу некоторое время потерпеть небольшие неудобства, – проговорила Лес с язвительными нотками в голосе. – И я вовсе не ожидаю, что меня обязаны развлекать, пока я буду в вашей estancia.
– Рауль, какая в августе погода в тех местах, где вы живете? – спросила Триша.
– Климат почти такой же, как в северной Флориде. Дни – теплые и мягкие, а по ночам может быть прохладно, – Рауль отвечал только из вежливости, чтобы отделаться от девушки, внимание его было сосредоточено на Лес.
– В вашей брошюре говорится, что школа помещается на юго-западе от Буэнос-Айреса, – сказала она.
– Да. Примерно в трех-четырех часах езды на автомобиле. Когда будете составлять планы своей поездки, я посоветовал бы вам заказать номер в гостинице, чтобы провести первую ночь в Буэнос-Айресе. Вы устанете после долгого перелета из Соединенных Штатов.
Теперь, когда решение было принято, осталось обсудить множество подробностей. На этот раз Лес принимала в беседе самое живое участие. Но ей все равно было трудно говорить с Раулем так, чтобы при этом не волновалась ее женская суть.
Только позже, когда Лес смотрела, как Триша провожает Рауля до двери, она вдруг поняла, насколько трудной может оказаться эта поездка в Аргентину. Но она поедет – потому что туда поедет Роб. Это то, чего ему сейчас хочется больше всего на свете.
Может быть, неправильно отказываться от своей собственной жизни ради детей, но, кроме них, у нее ничего не осталось. Она нуждалась в них.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Игра до победы - Дайли Джанет

Разделы:
123456789

ЧАСТЬ II

10111213141516

ЧАСТЬ III

171819202122232425

ЧАСТЬ IV

26– прими горячий душ. а потом мы посмотрим, что можно придумать насчет растирания. 272829Эпилог

Ваши комментарии
к роману Игра до победы - Дайли Джанет



роман захватывает с самого начала. актуально для тех, кому за сорок. муж ушел к молоденькой. как собрать себя из осколков. взаимоотношения с детьми и новой любовью.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
30.06.2011, 21.33





Вот это роман! Будто все произошло со мной. Испытала такие сильные эмоции, сопереживая героине. Когда в 40 лет бросает муж, уходя к молодой, кажется, что земля ушла из-под ног, хочется, чтобы со временем он пожалел об уходе, но нет, все складывается иначе, муж обожает молодую красавицу жену, ждет пополнения в своей новой семье, он счастлив, а еще дочь встает на сторону отца. А что остается главной героине? Только думать о том, что половина жизни прожита, молодость позади, дети выросли и в тебе не нуждаются и ты никому не нужна.
Игра до победы - Дайли ДжанетАлла
25.11.2013, 6.56





Очень понравилось. Думаю, в жизни бывает еще круче. Тема довольно интересная. Материнская любовь и любовь к мужчине - как тут выбирать? Хорошо если дети не против, а если в штыки, что делать? Сочувствую героине и переживаю - как у нее все сложится. Советую - читать однозначно. Это первая книга Дайли Джанет, которую я прочитала и думаю не последняя. 10.
Игра до победы - Дайли ДжанетВасилиса
9.07.2015, 18.02





Роман понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетЕлена
12.07.2015, 9.07





А мне роман не понравился,прочитав коментарии,думала что роман сразу захватить,но захватывать там не чему.Очень растянуто и нудно,а в конце вообще не понятно к чему автор включил смерть рода.Вообщем роман не понравился.
Игра до победы - Дайли ДжанетОльга
12.07.2015, 19.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100