Читать онлайн Перстень Дарины, автора - Девиль Александра, Раздел - ГЛАВА ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перстень Дарины - Девиль Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перстень Дарины - Девиль Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перстень Дарины - Девиль Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Девиль Александра

Перстень Дарины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТАЯ

Солнечный свет, казавшийся особенно ярким после темной грозовой ночи, пробился сквозь ветви, которыми был завален вход в убежище, и нарушил крепкий, хоть и тревожный сон Антона и Дарины. Едва открыв глаза и вспомнив все злоключения плена и свой отчаянный побег, молодые люди затаились, не решаясь в первые минуты даже пошевелиться и заговорить. Потом, осторожно отодвинув ветку и выглянув наружу, Антон прошептал:
— Кажется, все тихо. Наверное, они ищут нас в другом месте.
— Они подумали, что мы убегаем назад, к дому, — предположила Дарина. — Но долго ли они будут искать? Когда мы сможем выйти отсюда?
— И выходить опасно, и здесь оставаться страшновато, — вздохнул Антон. — Кто знает, чья это землянка или нора? Попробую все-таки оглядеться…
Он раздвинул ветки и хотел было высунуть голову наружу, но тут откуда-то сбоку явственно послышался топот копыт. Юноша и девушка вновь затаились, боясь пошевелиться. Сквозь ветки и листья они увидели двух всадников из ватаги Борила-Змея. Разбойники ехали шагом и переговаривались между собой. Один сказал другому:
— Ну все, больше нет времени за ними рыскать, а то другие пленники отощают и упадут в цене.
— И то правда, — откликнулся его товарищ. — Скажем Борилу-Змею, чтобы трогался в путь.
Антон и Дарина сидели, не шевелясь, пока окончательно не стихли голоса всадников и шорох травы под копытами их лошадей. Только удостоверившись, что разбойники отъехали далеко, беглецы позволили себе облегченно вздохнуть. Дарина потерла нос, который щекотала пыльца от какого-то растения, но, несмотря на все усилия, все-таки не удержалась и чихнула. И тут же, испуганно переглянувшись с Антоном, прошептала:
— Ничего, они уже далеко, не услышат. Они искали нас ночью и утром, а теперь поедут дальше.
— Дай Бог, чтоб это было так, — вздохнул Антон. — Им не с руки задерживаться, но и нас не хотят упускать… Выждем немного, пусть они продвинутся вниз по реке, а потом выйдем.
— И куда пойдем? Назад?
— Нет, тоже вниз по реке, только на расстоянии от разбойников.
— Идти за ними? — ужаснулась Дарина. — Но куда, зачем?
— До дома нам сейчас намного дальше, чем до Олешья, — пояснил Антон. — А в Олешье много греков и русичей, там есть христианские храмы, в них дадут нам убежище и помогут вернуться домой.
— А ты бывал в этом Олешье?
— Нет, но я знаю одного монаха, который оттуда родом. Он рассказывал мне, что от Божского лимана до Олешья — рукой подать, в два раза ближе, чем от Меджибожа до Теребовля. А мы уже, считай, дошли до лимана.
— Лиман — это там, где река переходит в море? А мы будем добираться берегом или плыть по морю?
— Лучше, конечно, плыть, это быстрей.
— Но где мы возьмем лодку?
— Еще не знаю. Может, где-нибудь найдем или попросим у рыбаков.
— Да кто ж нам ее отдаст даром?
— А у меня в поясе еще есть три золотые греческие монеты. Я могу заплатить за лодку.
— Нет, монеты береги для Олешья, — рассудительно заметила Дарина. — Там ведь тоже надо будет кому-то уплатить, чтобы довезли до дома. А пока обойдемся без лодки, будем пешком добираться.
— По лесу, по степи? А хватит у нас с тобою сил? Что мы будем есть? В реке хоть рыбы можно наловить, а в лесу или в степи мы сами можем стать чьей-то добычей. Слышала ведь, как по ночам волки завывают?
Дарина невольно поежилась и согласилась со своим спутником:
— Да, лучше добираться по реке и по морю вдоль берега. Но при этом на воде затаиться трудней, чем в лесу.
— Уж как-нибудь с Божьей помощью, — пробормотал Антон, перекрестившись. — Только бы лодку найти…
Выждав еще минуту, беглецы решили покинуть укрытие. Осторожно, чуть ли не на цыпочках, они сделали несколько шагов и осмотрелись по сторонам, пытаясь определить, где река. Наконец ветер донес до них запах речной воды, и они двинулись на этот запах сквозь мокрые после ночной грозы заросли орешника.
— Жаль, орехи еще не созрели, а то ведь есть хочется так, что живот свело, — пробормотала Дарина.
— Потерпи немного, здесь должна быть лесная ягода, — подбодрил ее Антон.
И вправду, через несколько шагов они набрели на поляну, усеянную лесными ягодами. Изголодавшиеся путники набросились на эти кисло-сладкие дары природы, срывая их прямо с листьями и пригоршнями запихивая в рот. Наконец, оборвав почти все ягодные кусты, Антон и Дарина немного заглушили свирепый голод и двинулись дальше, к реке. Но, когда перед ними сверкнула серебристо-голубая гладь воды, они остановились и, спрятавшись за прибрежными ивами, внимательно осмотрели берега, потом несколько минут следили за речным руслом.
Берег поблизости казался пустынным, а на реке в отдалении виднелась пара маленьких рыбацких лодочек. Убедившись, что вокруг нет ничего подозрительного и угрожающего, юные беглецы двинулись вдоль берега вперед — туда, где русло реки расширялось, переходя в лиман.
Голодные и оборванные, они брели до полудня, а потом, обессилев, свалились прямо в мягкую траву прибрежной рощи и уснули.
Их дневной сон был, несмотря на усталость, насторожен и чуток, а потому они проснулись, едва лишь до их слуха донесся плеск весел на реке. Антон и Дарина переглянулись и, поняв друг друга без слов, стали осторожно пробираться к берегу. Затаившись в прибрежных кустах, они наблюдали за рыбацкой лодкой, которая неторопливо причаливала к берегу.
Вечерело, и двое рыбаков, расположившись в уютном месте между ивами, разожгли костер. Подвесив над огнем котелок с водой, они бросили в него несколько очищенных рыбин, луковицу и соль. Скоро манящий запах рыбной похлебки стал сводить с ума голодных беглецов. Первой не выдержала Дарина. Схватив Антона за руку, она лихорадочно зашептала:
— Пойдем попросим у них еды, иначе я умру! Да и ты тоже совсем худой и бледный, как тень. Пойдем, они же по виду христиане, не татары, так неужели же нас не пожалеют? А если окажутся жадными, отдай им один золотой!
— Да что ты? Золотую монету за похлебку? — Антон невесело усмехнулся. — Впрочем, ты права… Если некогда за чечевичную похлебку было отдано право первородства, так уж золотая монета — пустяк…
И молодой послушник, больше не раздумывая, вышел из-под укрытия деревьев и шагнул к рыбакам; боярышня двинулась за ним.
Рыбаков не слишком удивило появление двух молодых путников потрепанного вида. От худощавого юноши в монашеском платье и от хрупкой девушки не исходило никакой опасности, поэтому рыбаки даже не насторожились. Один из них, рыжий увалень, посмотрел на измученных беглецов с жалостью, другой же, темнолицый и черноволосый, словно обугленный, окинул их внимательным и немного колючим взглядом.
— Приветствую вас, добрые люди, — с поклоном обратился к ним Антон.
Ларина в точности повторила его поклон.
— Здоров будь, братец, и ты, сестрица, — откликнулся рыжий.
— А откуда ты знаешь, монашек, что мы добрые? — усмехнулся черноволосый. — Может, мы какие-нибудь лиходеи, а?
— Да полно тебе, Головня, людей пугать, — упрекнул его товарищ.
— А мы бы ни за что и не поверили, будто вы злодеи, — храбро заявил Антон. — Приветствую вас как людей доброго ремесла, коим занимался еще великий апостол Симон-Петр.
— Гляди-ка, Семен, он говорит совсем про тебя! — усмехнулся темнолицый Головня. — Только ведь мы с Семеном не апостолы, а простые рыбаки. Не ждите от нас ни чудес, ни ангельской доброты.
— Да мы и не ждем, — сказал Антон, с трудом подавляя острый приступ голода. — Мы знаем, что ремесло ваше нелегкое, и хотим вам честно заплатить за то, чтобы вы продали нам вашу лодку.
Дарина, стоявшая на шаг позади Антона, едва удержалась, чтобы не схватить его за рукав и не крикнуть: «Сперва еды попроси, а потом лодку!»
Но Антон продолжал в том же духе:
— Мы с сестрой случайно отстали от торгового каравана и заблудились. Но, если вы дадите нам лодку, мы поплывем за своими и догоним их в Олешье.
— Отдать вам лодку? — Семен почесал затылок. — А на чем же мы будем рыбачить?
— Я дам вам взамен золотую греческую монету, за нее вы купите себе у греков две, а то и три лодки! — заявил Антон, протягивая рыбакам на ладони заманчиво блеснувший золотой кругляшок.
— Да на что нам эта монета, мы люди не торговые, — чуть растерянно сказал Семен.
Но Головня, видимо, знал цену деньгам, а потому охотно откликнулся на предложение Антона:
— Что ж, давай, в наших краях бывают греческие купцы, у них много всякого товара. А порыбачить, Семен, мы сможем пока и на дедовой лодке.
Увидев, с какой поспешностью товарищ сгреб в кулак монету, Семен простодушно заметил:
— Так ведь если за нее можно две лодки купить, то вам, ребятки, от нас полагается сдача.
Антон только этого и ждал, он тут же с готовностью предложил:
— А вы уплатите нам сдачу едой, мы очень проголодались, пока блуждали по лесу.
— Еда за отдельную плату, — запротестовал Головня. — Это на торгах золотой имеет ценность, а здесь, в диком месте, наша лодка — на вес золота.
— Да полно тебе жадничать, братец, — оборвал его Семен. — Сегодня улов у нас хороший, подкормим ребятишек. Смотри, какие измученные, прямо от ветра шатаются.
Головня, хоть и неохотно, но согласился с товарищем. Антону и Дарине дали рыбного супа с хлебом, и изголодавшиеся путники с жадностью набросились на еду.
Наблюдая за ними, Семен вздохнул и спросил с жалостью:
— И давно вы заблудились?
— Да уж третий день блуждаем, — ответил Антон, быстро переглянувшись с Дариной.
Она поняла, что отвечать он будет то, что считает нужным, и дает ей понять, чтобы она молчала, соглашаясь с его ответами.
— А караван ваш ехал издалека? — полюбопытствовал Головня.
— Из Дорогобужа.
— А где это? — удивился Семен. — Далеко, наверное. Небось, у вас там князья, бояре правят? А у нас места дикие, князья-бояре нас не защищают. Раньше тут половцы хозяйничали, да и бродники иногда пошаливали. А нынче татары пришли. Но нам-то, бедным рыбакам, все равно, кто здесь будет править, лишь бы наши деревеньки не жгли. А рыбки в реке на наш век хватит.
Головня, внимательно поглядев на лица и руки молодых путников, внезапно спросил:
— А вы сами-то не из князей, не из бояр? Уж больно у вас руки белые и тонкие. И как звать вас?
— Меня — Феодосии, а сестру — Евдокия, — сказал Антон и, заметив, как пристально рыбак смотрит на красивое лицо Дарины, поспешил добавить: — Мы с детства живем при монастыре, я уже принял постриг, а сестра пока еще послушница, но тоже скоро будет монахиней.
— Вот и правильно, — заметил Семен. — В такое неспокойное, лихое время знатным людям лучше жить при монастыре.
— А разве в наших землях бывают спокойные времена? — усмехнулся Головня, и его кривая усмешка почему-то не понравилась Дарине.
Когда молодые путники насытились, Семен предложил им заночевать возле рыбацкого костра, но Антон, повинуясь необъяснимой внутренней настороженности, отказался:
— Спасибо, добрые люди, но мы с сестрой спешим, надеемся догнать наш караван.
— Ну, глядите, воля ваша, — развел руками Семен. — Только стерегитесь лихих людей, чтоб не захватили вас и не продали в рабство татарам. Да и сами татары могут нагрянуть. Лучше вам ночью плыть, а днем таиться в камышах или в роще. Держитесь все время левого берега—и при хорошей погоде дня через два приплывете в Олешье.
— Да от того Олешья уж лет десять, как почти ничего не осталось, — хмуро заметил Головня. — Вначале бродники его разорили, а потом татары.
— Но хоть церкви-то там сохранились? — с надеждой спросил молодой послушник.
— Церкви? — пожал плечами Головня. — Не знаю. Одну, правда, видел, уцелела. В ней греки службу правят.
— Точно, есть одна, — подтвердил Семен. — А может, и не одна. Да вам-то что об этом печалиться? Вы же будете под защитой своего каравана.
— И то правда, — через силу улыбнулся Антон. Попрощавшись и поблагодарив рыбаков, молодые путники направились к лодке. Семен дал им в дорогу хлеба и сушеной рыбы, помог оттолкнуть лодку от берега, а Головня только махнул рукой на прощание.
Сумерки уже окутали землю, на небе все отчетливей проступал желтый серп луны, загорались редкие звезды. Юным беглецам предстоял неспокойный ночной путь в неизвестность. Они дружно налегли на весла, и скоро утлая рыбацкая лодочка, скользя вдоль темных берегов, удалилась от того места, где остались ее прежние владельцы.
Некоторое время Антон и Дарина гребли молча и усердно, а потом немного замедлили движение и даже приостановились, чтобы отдышаться. Прохлада, исходившая от ночной реки, приятно освежала их усталые тела.
— Знаешь, Антон, — вдруг сказала Дарина, — ты назвался моим братом, и я в самом деле почувствовала, что ты мне как брат.
— А я и по закону мог бы стать твоим братом, если бы ты вышла замуж за Карпа, — откликнулся юноша. — Карп ведь задумал на тебе жениться. Но теперь, узнав, какой он злодей, я не пожелаю тебе такого мужа.
— Да я бы никогда за него не пошла! — содрогнулась Дарина. — Он страшный, отвратительный человек! Ты совсем на него не похож.
— А вот отец любил Карпа больше, чем меня, потому что Карп сильный, а я слабый, — вздохнул Антон.
— Твой отец, наверное, был не очень хорошим человеком, — заметила Дарина.
— Не знаю. Я его плохо помню. Мне было лет семь, когда он умер.
— А я своего отца и вовсе не знала. Он погиб, защищая Киев от Батыевых орд. Вместе с ним погибли мой дедушка и дядя. Мама увезла меня в Галицкое княжество, когда я была еще младенцем.
— Твоя мама, наверное, сейчас плачет, убивается. Как же она отпустила тебя одну?
— Я ее уговорила отпустить меня под вечер погулять. Сама я во всем виновата. — Дарина прикусила губу, сдерживая слезы, и решительно взялась за весла. — Все, хватит нам разговаривать, пора двигаться дальше.
Они гребли молча, не решаясь возобновить беседу. Течение реки слегка помогало неопытным гребцам, но темнота мешала им замечать препятствия. Один раз они попали в камышовые заросли, а потом наткнулись на корягу, торчавшую из воды. В слабых лучах ночных светил едва просматривались неровные очертания левого берега, поросшего деревьями и кустами.
— Ночью плыть тоже опасно, — вздохнул Антон. — Мы не знаем здешних мест и в темноте можем повредить лодку. Хорошо, что эта коряга оказалась не острая. А если бы наткнулись на подводный камень?
— Что же нам делать? — растерянно спросила Дарина. — И днем опасно, и ночью…
— Придется пристать к берегу. Попытаемся разжечь огонь и как-нибудь пересидим темноту. А перед рассветом, когда небо чуть прояснится, поплывем дальше.
На берегу неопытным путникам с трудом удалось разжечь костер, который их не столько грел, сколько спасал от укусов мошкары. В рыбацкой лодке они нашли кусок старой овчины и, постелив его на охапку веток, улеглись на этом тесном ложе, свернувшись калачиком. Сон к ним не шел из-за тревоги, да еще из-за ночной прохлады. Чтобы не замерзнуть, юноша и девушка прижимались друг к другу. Дарина, которая еще совсем недавно теряла голову в объятиях Назара, сейчас ничего подобного не испытывала и лежала рядом с Антоном, чувствуя к нему лишь спокойную сестринскую нежность и доверие. Ей вдруг захотелось поговорить с молодым послушником откровенно, не таясь, словно со священником на исповеди, но она не знала, с чего начать. И Антон, словно угадав ее мысли, заговорил первым:
— Я все удивлялся, отчего это бродники вдруг налетели, наловили людей. Ведь они уже давно не разбойничали в наших краях. Но потом, когда толстяк проговорился, я понял, что это дело рук моего брата. Карпу хотелось от меня избавиться, но так, чтобы никто ни о чем не догадался. Вот он и разрешил своим дружкам-разбойникам взять в плен не только меня, но и других людей, чтобы это выглядело очередным нападением торговцев живым товаром. А сам уехал подальше, отвел от себя подозрения. Карп ведь и подумать не мог, что в руки его знакомцев-лиходеев случайно попадет девушка, которую он прочил себе в жены. Знатные-то боярышни по вечерам дома сидят, а если и выходят со двора или куда-то едут по дороге, так всегда в сопровождении ратников и холопов.
— Сама я во всем виновата, — вздохнула Дарина и, повернувшись к Антону, заметила в его глазах слабый отсвет далеких звезд. — Не знаю, как и назвать мой проступок — глупостью или грехом. Ты будущий монах, священник, вот и рассуди. Знаешь, почему я оказалась вечером одна, да еще в чистом поле? Все потому, что пришла на свидание к парню-простолюдину.
И Дарина, подхваченная волной неудержимой откровенности и доверия, рассказала Антону обо всем: о своем желании хоть немного насладиться мирской жизнью перед уходом в монастырь, о доброте матери, позволившей ей это, о бесстыдном натиске Назара, от которого она бежала купа глаза глядят, пока не попала в руки разбойников. Антон слушал девушку, не прерывая, не выражая своего отношения к ее рассказу ни вздохом, ни жестом. А она, закончив говорить, с тревогой его спросила:
— Ну, что ты на это скажешь? Наверное, я грешница, которую надо осудить? А разбойники и тяжкий плен — это справедливая кара за мой грех?
— Нет, ты не грешница, дитя, — мягко заметил Антон. — Ты просто юная девушка с горячей кровью. Ты полюбила первого же ладного парня, который встретился на твоем пути.
— Нет, теперь я знаю, что вовсе не полюбила его! — вскинулась Дарина. — Теперь я вспоминаю о нем почти с ненавистью. Ведь он даже не попытался отбить меня у разбойников, трус!
— Но ты же сама говорила, что разбойников было четверо, а он один. Они имели при себе оружие, а у Назара не было ничего, кроме охотничьего ножа.
— Но он мог бы кинуться в селение за подмогой, повести людей мне на выручку!
— Откуда ты знаешь, что он этого не сделал? Может, люди под его предводительством тебя искали, но не нашли. Разбойники ведь умеют ловко заметать следы. Да и, потом, Назар мог уйти до того, как они набросились на тебя, и попросту не знать, что ты попала в беду. Не обвиняй его понапрасну, пока не выяснишь всей правды.
— Добрый ты человек, Антон, почти ангел, — вздохнула Дарина. — Всех-то ты стремишься оправдать. А вот я почему-то думаю, что Назар не только все видел, но и… но и, может быть, все подстроил, потому что… потому что был в сговоре с твоим братом.
— Какой вздор тебе приходит в голову, Дарина! — пожурил ее Антон. — По-твоему, честный охотник из селения мог связаться со злодеями-душегубами?
— Не знаю… Но помнишь, как толстяк проговорился, что за твое похищение заплатил боярин Карп, а помог ему в этом деле кто-то еще. Одноглазый помешал толстяку договорить, но я потом все думала и гадала, кто же помог твоему брату. И вот мне пришло в голову, что это мог быть Назар.
— Ты рассуждаешь неразумно. Даже если предположить, что Карп и Назар как-то связаны, то при чем здесь твое похищение? Братец мог кому-то заплатить, чтобы похитили меня, но не тебя. Ты ему нужна на свободе, а не в татарском плену. Так что, выходит, Назар тут ни при чем. Не мог он быть помощником Карпу.
— А кто же тогда?
— Не знаю… Меня тоже мучает эта мысль. Горько разувериться в товарище, но боюсь, что предателем мог оказаться Мартын. Он нарочно отошел в сторону, словно искал ягоды, а сам в это время дал знак разбойникам, чтобы хватали нас с Зиновием. Могло ведь такое быть, правда?
— Могло, наверное, — пожала плечами Дарина. — Если будем живы и вернемся домой — узнаем правду. А если пропадем в плену, то… — Она умолкла, чтобы не заплакать.
Антон немного помолчал, поглаживая Дарину по голове. И она на мгновение почувствовала себя младшей сестренкой, которую утешает добрый старший брат.
— Знаешь, что я подумал, Дарина? — вдруг спросил он. — Как только Карп услышит, что вместе со всеми похищена и ты, он кинется за нами в погоню, чтобы вызволить тебя и жениться.
— Что?.. Мне страшен такой вызволитель. Он едва ли лучше того хана, которому разбойники собирались меня продать. Неужели у меня такая беспросветная доля?.. Ведь я еще совсем молода, Антон, брат мой!.. — Она вздрогнула и крепче прижалась к юноше. — Поверишь ли, я теперь жалею, что не отдалась Назару. Лучше бы он был у меня первым мужчиной, а не какой-нибудь страшный татарин или безобразный разбойник-боярин…
— Успокойся, дитя, сестра моя, — прошептал Антон, прижимая ее голову к своему плечу. — Бог поможет тебе спастись от злых людей и примет тебя в лоно святой Церкви. Ты ведь хочешь стать монахиней?
— Да, — через силу ответила Дарина, облизав пересохшие губы.
— Вот и хорошо. Это лучший удел для чистого душой человека.
Они надолго замолчали, и Дарине даже показалось, что Антон понемногу засыпает. Но одна мысль, вдруг поселившись в ее голове, не давала ей покоя, и девушка не удержалась от осторожного вопроса:
— А ты когда-нибудь был влюблен, хотел на ком-нибудь жениться?
Она спросила это тихим шепотом, чтобы не разбудить юношу, если он уже спит. Но Антон тотчас откликнулся:
— Наверное, нет. Хотя я понимаю женскую красоту и вижу в ней дар Божий. Но сам еще ни разу не был по-настоящему близок с женщиной. А теперь, уж верно, и не буду.
— Неужели ты еще девственник? — удивилась Дарина и даже приподняла голову, словно в темноте могла разглядеть лицо Антона. — Но ведь тебе, наверное, уже лет двадцать. Парни в эти лета почти всегда… Ну, во всяком случае, я такое слыхала.
С Антоном она могла без смущения говорить о том, чего никогда бы не произнесла вслух при других мужчинах. И он отвечал ей просто и откровенно:
— Да, мне уже двадцать, но я не спал с женщинами. Когда я был еще подростком, мой брат, всегда любивший грубые забавы, насильно притащил меня в спальню, чтобы я наблюдал, как он совокупляется с двумя продажными девками. Мать в это время была на богомолье и не могла помешать бесчинствам Карпа. И вот я, увидев грязную картину разврата, почувствовал отвращение ко всему, что связано с плотскими утехами. Подрастая, я избегал женщин, не любил развлечений и пьянства. Меня с пятнадцати лет называли монахом.
— А женщины в тебя не влюблялись?
— Не знаю, я их о том не спрашивал. Одна молодая красивая вдова хотела со мною сблизиться, но в последнюю минуту я вдруг вспомнил отвратительную картину сношений Карпа с гулящей девкой и не смог ответить на ласки вдовы. И с того дня я окончательно решил, что мой удел — монашество.
— Грустный удел, и все-таки я тебе завидую, — вздохнула Дарина. — Ты знаешь свою дорогу на этом свете, а я не знаю, для чего родилась. И совсем не уверена, что хочу стать монахиней…
— Просто ты еще мало знаешь о Боге и о святых людях. Когда поймешь, что духовный подвиг отраднее всяких мирских развлечений, то сама с легкостью придешь к жизни праведной. А пока успокой свою мятежную душу и постарайся уснуть.
Дарина закрыла глаза и тихо прошептала молитву. Она не была уверена в том, что с легкостью сможет отказаться от мирской жизни, но слова Антона привнесли умиротворение и покой в ее душу. Она уснула хоть и неглубоким, но целительным сном, пригревшись рядом со своим невинным спутником.
В предрассветный час молодые люди проснулись у давно потухшего костра и тут же с тревогой осмотрелись вокруг. Немного размявшись, поплескав себе в лицо речной водой, чтобы освежиться, и съев по куску хлеба от краюхи, которую дал им на дорогу Семен, они взялись за весла. Их руки, уже привыкшие к гребле, успели слегка огрубеть и не болели так сильно, как в первые дни плена. Антон и Дарина шевелили плечами, отогреваясь под утренним солнышком после ночной прохлады.
Рассвет занимался все ярче, вспыхивая разноцветными бликами на широкой воде лимана, и мысли Дарины все более прояснялись. То, что казалось ей смутным и далеким ночью, теперь обретало четкость. Девушка даже почувствовала что-то вроде прилива радости, хотя для этого и не было причин.
Она с улыбкой взглянула на Антона — и встретила ответный ласковый взгляд его больших карих глаз. Тонкое бледное лицо юноши в радужном свете утра показалось ей каким-то нездешним, словно у пришельца с заоблачных высей. «Какой он чистый, добрый, нежный, — вдруг подумала Дарина. — Он похож на ангела. Наверное, таким же был архангел, оповестивший Деву Марию о непорочном зачатии».
Вокруг было безлюдно и тихо. Весла с легким плеском погружались в дрожащее зеркало воды, ветерок шелестел листвой прибрежных дубрав, из глубины которых доносилась трель соловья.
— До чего хорош этот мир! — вдруг воскликнула Дарина, подняв к небу мечтательный взгляд. — Бог создал все таким красивым и чудесным! Но люди — люди могут все испортить…
— Это оттого, что дьявол постоянно стремится отвоевать у Бога людские души, — сказал Антон. — Он поселяет в людях зависть, тщеславие, алчность, похоть и другие пороки. А они потом приводят к войнам и прочим бедствиям.
— Но как же хорошим людям уберечься от плохих? — простодушно спросила Дарина. — Ведь Бог не всегда защищает нас от дьявольских прислужников — таких, как боярин Карп.
— Хорошие люди должны помогать друг другу.
— Вот ты и помоги мне уберечься от твоего брата!
— Я помогу тебе поскорее оказаться в монастыре, куда Карп не доберется.
— Но ведь я не смогу попасть в монастырь до возвращения домой, — вздохнула Дарина. — А едва только я вернусь, Карп тут же меня схватит и перекроет мне все пути к монастырю. Может, он настигнет меня еще в дороге. Ведь, узнав, что я похищена, он, наверное, уже кинулся вслед за разбойничьей ватагой.
— Не знаю, что и придумать… — растерялся Антон. — Может быть, в Олешье мы попросим… Но нет, вряд ли там имеется женский монастырь…
— Но уж церковь там есть, а в церкви меня смогут обвенчать с хорошим человеком, и после этого я буду защищена от Карпа.
Дарина бросила быстрый взгляд на Антона, и он, уловив ее мысль, покачал головой и тихо возразил:
— Если ты подумала обо мне, то напрасно. Из меня плохой защитник. Карп очень быстро сделает тебя вдовой, ему ведь ни меня, ни тебя не жалко.
— Но Карпу нужна не столько я, сколько мои земли! Если я принесу их в приданое вашей семье — так не все ли ему равно, через него или через тебя?
Антон грустно улыбнулся и снова возразил:
— Нет, Дарина, я в этом деле не помощник. Моя душа, тело и все мое состояние принадлежат только Богу и святой Церкви. Я не могу быть ни мужем, ни землевладельцем.
— Но это ведь только для вида, чтобы спасти меня от Карпа! — волнуясь, воскликнула девушка. — Если ты хоть немного жалеешь меня, как сестру, как подругу по несчастью, так помоги!
— Нет, Дарина, нет, я не могу обманывать Бога, — покачал головой Антон.
— Бог простит обман, если это для благого дела! Ведь мы же с тобой защищаемся от злодея, от прислужника сатаны, разве не так?
Горячие убеждения Дарины, казалось, поколебали Антона, и он после минутного раздумья произнес:
— Мне надо об этом поразмыслить.
Юные путники опять надолго замолчали, работая веслами. Тревожную тишину вокруг нарушал лишь щебет птиц и плеск воды. Между тем солнце светило все жарче, подбираясь к середине неба. Непокрытую голову Дарины стали припекать жгучие лучи.
— Может, пристанем к берегу? — спросила она, заслоняясь рукой от солнца и осматриваясь вокруг. — Ты же сам говорил, что днем плыть опасно.
— Пока вокруг безлюдно, надо двигаться вперед. В темноте ведь тоже опасно плыть.
Но уже через несколько минут путники убедились, что вокруг не так уж безлюдно. На левом берегу, близ которого они плыли, открылся простор широкой безлесной равнины. И посреди этой равнины скакал отряд всадников, число которых, как заметили издали Антон и Дарина, было около двенадцати. По одежде, шапкам с меховой опушкой и особым колчанам для стрел в них нетрудно было угадать монгольских воинов.
Зоркие кочевники сразу же заметили одинокую лодку на широкой глади лимана и с гиканьем поскакали к берегу. Уже различимы стали их узкоглазые, скуластые лица. Антон, в одно мгновение стащив со своей головы шапку послушника, натянул ее на голову Дарине и велел ей пригнуться, скорчившись в лодке.
— Может, не заметят, что ты девушка, — прошептал он побелевшими губами.
Юноша принялся грести от берега к середине реки, хотя и понимал, что это напрасно: монголы, бросившись в воду на конях, легко могут догнать и остановить беззащитную лодочку.
Молодые беглецы, шепча молитву, уже предвидели ужас нового плена, но в последнюю минуту что-то остановило диких всадников. Издалека посмотрев на двух тщедушных путников в лодке — не то монахов, не то рыбаков, монголы, видимо, решили, что такая добыча не стоит хлопот, и повернули обратно.
Антон и Дарина после пережитого страха с удвоенным усердием налегли на весла, стремясь поскорее миновать открытый участок берега и подплыть туда, где можно было скрыться в роще или в камышах.
— Да, теперь я вижу, что днем плыть нельзя, — пробормотал Антон. — Это только кажется, что татар здесь нет, а на самом деле они объезжают дозором захваченные земли.
— Давай пристанем к берегу и хоть немного отдохнем, — попросила Дарина. — У меня от страха сердце так стучит, что прямо выскакивает из груди.
Они углубились в камышовую заводь и, втащив лодку на берег, стали искать удобное пристанище. В одном месте ветви плакучих ив образовывали густой шатер, под которым лежали охапки сухой травы со следами костра — видимо, кто-то уже останавливался здесь на ночлег.
— Чем не шалаш? — Дарина улыбнулась измученной улыбкой и упала на душистое сено. — Я бы прямо сейчас уснула, но очень хочется пить и есть.
— Пить можно сколько угодно, здесь рядом из песка бьет родничок, — заметил Антон. — А вот есть надо очень осторожно, чтобы запаса хватило до Олешья. Если бы мы плыли непрерывно, то были бы там уже завтра, а так ведь нам приходится половину пути прятаться. Кто знает, когда прибудем? Поэтому разделим сухари и рыбу на три части, одну съедим сегодня, две — завтра. А потом, с Божьей помощью, может, еще добудем еды.
Утолив голод, Дарина мечтательно пробормотала:
— Сейчас бы чего-нибудь сладкого… вот бы найти лесных ягод… а еще лучше — меда…
— Совсем дитя, — усмехнулся Антон. — Ладно, пойдем поищем. Может, что-то и найдем.
Меда и лесных ягод в прибрежной дубраве они не нашли, зато набрели на одинокую дикую яблоню и завершили скудный обед ее кисловатыми плодами. Вернувшись затем к своему ивовому шалашу, молодые путники улеглись рядом на сухую траву и решили, что лучше им будет немного поспать.
— Я возьму тебя за руку, тогда мне не так страшно, — сказала Дарина.
— Совсем дитя, — снова прошептал Антон с улыбкой. Они так и уснули рядом, взявшись за руки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перстень Дарины - Девиль Александра



очень интересная книга
Перстень Дарины - Девиль Александраюля
17.10.2011, 23.37





Интересно было читать. Простое повествование, мало болтовни, а конец непредсказуем... Советую почитать.
Перстень Дарины - Девиль АлександраОксана
23.12.2012, 19.37





Очень жаль, что на этом сайте нет романа "1812.Обрученные грозой" Екатерины Юрьевой. Очень красивый, очень чувственный, очень нежный роман. Герой - просто мечта! Героиня - не вздорная малолетка, и не воинствующая феминистка, а rnнежная и ранимая молодая женщина 26-ти лет, как должно быть в духе той эпохи. В романе нет издевательств и унижений со стороны Героя, но очень проникновенно показана любовь и тоска по любви. Прочтите и насладитесь чтением этой прекрасной книги.
Перстень Дарины - Девиль АлександраIRina
25.01.2016, 18.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100