Читать онлайн Перстень Дарины, автора - Девиль Александра, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перстень Дарины - Девиль Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перстень Дарины - Девиль Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перстень Дарины - Девиль Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Девиль Александра

Перстень Дарины

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Древняя Феодосия, которая была когда-то славным греческим полисом, уже почти пять веков как пришла в упадок, постепенно обветшав и превратившись в незначительное поселение с убогими хижинами.
Генуэзцы, обосновавшиеся здесь совсем недавно, еще не успели сколько-нибудь преобразить город, которому дали теперь имя Кафа, но оживление, связанное с приходом новых хозяев, было уже заметно. Строительные работы начинались тут и там, превращая опустевшие предместья в шумный и многолюдный базар, заполненный телегами, грудами камня и кирпича, досками, мешками и корзинами.
После двух дней пути по красивой дороге вдоль моря и гор Дарина с некоторым разочарованием ступила на узкие и пыльные улочки заброшенного селения, которому еще только предстояло стать городом — возможно, более блестящим, чем напоминающая о себе древними развалинами греческая Феодосия.
Впрочем, рядом с Антоном Дарине все казалось красивым, интересным и полным высшего смысла. Ей хотелось только одного: поскорее разрешить все трудности и отправиться вместе с мужем домой, к сыну и матери.
Один раз Антон признался Дарине, что побаивается встречи с Микеле Каффаро, на что она тут же заметила:
— Ты обязательно понравишься ему, он будет тобою гордиться. Ведь тебя невозможно не полюбить. И он поверит тебе, я об этом позабочусь.
— Для меня главное, чтобы ты верила в меня, жена, — улыбнулся Антон.
— О, во мне ты можешь не сомневаться, муж мой, — прошептала Дарина, глядя на него сияющими глазами.
Впервые в жизни слово «муж» не казалось ей тягостным и суровым, как в браке с Карпом и Лукьяном, а звучало для нее волшебной музыкой. Дарина с гордой радостью поглядывала на Антона и удивлялась тому, что природа и судьба сотворили чудо, подарив ей встречу с мужчиной, в котором соединились для нее влечение души, ума и тела. И это случилось, когда она уже потеряла надежду на истинную любовь. «Пока дышу — надеюсь», — прошептала Дарина заветные слова и, встретившись глазами с Антоном, почувствовала, что и он подумал то же самое.
Дом, где обосновался аббат Микеле Каффаро, был единственным в Кафе добротным каменным строением. Видимо, раньше он принадлежал какому-нибудь местному богачу, но после того как земля была продана генуэзцам, этот дом тоже перешел к ним.
У входа дежурили стражники с алебардами, которыми они тотчас преградили дорогу нежданным гостям.
— Нам с женой надо срочно переговорить с синьором Каффаро, — объявил Антон. — Клянусь, он будет рад нашему визиту.
Стражники подозрительно оглядели молодую пару, сопровождаемую двумя православными монахами — Мартыном и Антонием. Видимо, по осанке и одежде незнакомцев один из стражей понял, что супруги — люди не простые, и нехотя пояснил:
— Наш господин болен и никого не принимает.
— Доложи господину, что его желает навестить родственник по очень важному делу, — сказал Антон.
Привратники переглянулись и, кажется, немного заколебались, но тут подошел начальник стражи и с кривой усмешкой заметил:
— Ты не можешь быть родственником синьора Каффаро. Я тебя знаю: ты Фьяманджело, бывший пират, а у аббата все родственники — люди благочестивые.
Дарина быстро шепнула Антону: «Кольцо!» Он показал начальнику стражи свою заветную драгоценность и пояснил:
— Скажи аббату, что у меня есть перстень, который он шестьдесят лет назад отдал кому-то в Константинополе.
— Давай я покажу ему твой перстень, — протянул руку недоверчивый страж.
Антон взглянул на Дарину, и она глазами предостерегла его от неосторожности.
— Я не могу снять его с пальца, — заявил Антон. — Скажи, что кольцо старинное, фамильное и на нем есть надпись «Dum spiro spero».
Собеседник, видимо, наслышанный, что с Фьяманджело лучше не ссориться, пошел в дом самолично, не доверяя поручение своим подчиненным. Скоро он вернулся и с некоторым удивлением сообщил:
— Господин согласен вас принять. Входите вы двое, без своей свиты. — Он придирчиво оглядел Антона, чтобы удостовериться, что у незваного гостя нет при себе оружия. — Идите, фра Гаспаро вас проводит.
Последнее относилось к высокому и хмурому католическому монаху, который появился на пороге, словно молчаливая тень, и жестом пригласил Антона и Дарину следовать за ним.
С невольной робостью Дарина вошла в дом человека, от которого сейчас во многом зависела судьба ее и Антона. Миновав несколько комнат, обставленных с суровой простотой, посетители оказались перед дверью епископской опочивальни. Фра Гаспаро первым вошел в нее, сказал несколько слов хозяину, а потом повернулся к гостям:
— Святой отец ждет вас. Но не утомляйте его разговорами.
В опочивальне царил полумрак, шелковые занавески висели на окнах, ковры на полу заглушали звук шагов. Эта комната, в отличие от других, не напоминала монашескую келью, здесь присутствовала даже некоторая роскошь. Дарине показалось удивительным собрание такого количества красивых и редких вещей в доме, который находился в заброшенном уголке Тавриды, вдали от богатых и просвещенных городов Запада и Востока. Но впрочем, это обстоятельство лишь подтверждало, что генуэзцы верят в будущность Кафы, а потому обосновываются тут прочно и надолго.
На двух резных столиках красного дерева лежали книги в драгоценных переплетах. В изящном шкафу стояли богато инкрустированные ларцы и старинные вазы, стены украшала роспись.
Дарина вспомнила рассказ о том, как еше в Константинополе Микеле Каффаро прятал у себя в тайнике прекрасные иконы и сосуды. Видимо, любовь к изделиям искусных мастеров сопровождала его всю жизнь.
У стены напротив входа стояла кровать с откинутым пологом, и в ней на высоких попутках полулежал старик в белом одеянии и круглой шапочке на седых волосах. Его лицо, изможденное летами и недугом, все еще хранило следы благородной красоты, а в черных глазах, окруженных сеткой морщин, блестел живой и острый ум.
По бокам кровати, словно стражи, стали фра Гаспаро и еще один монах крепкого телосложения. Было видно, что бдительные слуги зорко охраняют своего господина и не допустят, чтобы незнакомцы остались с ним наедине.
Антон и Дарина, сделав несколько шагов к кровати, склонились в глубоком поклоне.
Голосом, довольно звучным для больного старика, аббат обратился к ним по-гречески:
— Каким языком вы владеете лучше — греческим или латынью?
— Я знаю и греческий, и латынь, — ответил Антон. — Моя жена знает их хуже, но я помогу ей все понять в нашем разговоре.
— Твое лицо мне кажется знакомым, — вдруг сказал аббат, присматриваясь к Антону. — Мы с тобой не могли видеться раньше?
— Нет, синьор, мы никогда не встречались.
— Откуда вы родом? Как ваши имена?
— Зовут нас Антоний и Дарина, мы родом из Руси.
— Из Руси?.. — Микеле немного встрепенулся, приподнявшись на подушках. — Ты сказал, что у тебя есть какое-то кольцо, которое должно меня заинтересовать?
— Да, синьор, вот оно. — Антон снял кольцо с пальца и протянул его на ладони епископу.
Но фра Гаспаро, не позволив ему приблизиться к хозяину, перехватил кольцо и услужливо подал его Микеле. Старик трясущимися руками взял свою фамильную драгоценность и долго рассматривал, беззвучно шевеля губами. Потом перевел пристальный, горящий взгляд своих больших черных глаз на Антона и спросил его:
— Откуда у тебя это кольцо?
— Когда-то давно, шестьдесятлет тому назад, в Константинополе киевской боярыне Елене это кольцо подарил любимый человек, — ответил Антон. — Потом юноша исчез, и Елена думала, что его убили. Она вернулась в Киев и там родила сына, названного Михаилом. Поскольку Елена была молодая вдова, никто не догадался, что ребенок у нее не от мужа, а оттого юноши, которого она любила. Она до конца дней осталась верна своей любви. Сын ее вырос и стал священником. Он погиб во время нашествия монгольской орды на Русь. Вскоре умерла и Елена. А перед смертью она поведала свою историю и отдала это кольцо крестнице — боярыне Ольге. Ольга же со временем все пересказала своей дочери Дарине, которая теперь стала моей женой.
Микеле Каффаро слушал Антона, подавшись вперед и, казалось, ловил каждое его слово. Было видно, как взволновал прелата рассказ о событиях давних лет.
— Значит, Елена и ее сьш умерли… — прошептал он, скорбно сдвинув брови, и тут же обратился к Дарине: — А ты, дитя мое, осталась единственной наследницей Елены?
— Нет, господин, я не вправе быть ее наследницей, потому что у Елены остался родной внук, — сказала Дарина, глядя прямо в тревожные и вопрошающие глаза Микеле.
— Внук? — удивился он. — Но ведь вы сказали, что ее сын был священником? А впрочем, священники греческого обряда, кажется, не дают обет безбрачия?
— Объясни ему все, — прошептала Дарина мужу.
— У Михаила был сын, который, к сожалению, так и не встретился со своим настоящим отцом, — вздохнул Антон. — Михаил любил женщину, бывшую замужем за грубым и жестоким человеком. Эта женщина родила мальчика — плод ее тайной любви с Михаилом. Долгие годы она скрывала происхождение ребенка, как в свое время это скрывала Елена.
— Так у Елены есть внук? — вскричал Микеле, откинув одеяло и спустив ноги на пол. — Кто он, где?
Дарина сделала шаг вперед и, указывая на Антона, тихо сказала:
— Вот он — ваш внук, синьор Каффаро.
— Антоний?.. Антонио?.. Такты мой внук?
Микеле вскочил на ноги, но к нему тотчас бросились фра Гаспаро и другой монах и подхватили его под руки, слоимо желая поддержать. Однако аббат отстранил их и, жестом подозвав к себе Антона, взял его за плечи и стал внимательно разглядывать неожиданного гостя, приговаривая:
— Мой внук, моя родная кровь… Даже если бы не это кольцо, я мог бы догадаться… Сама природа мне подсказала. Недаром твое лицо показалось мне знакомым. Это ведь мое лицо в молодости. Мои глаза… Я словно смотрю в зеркало прошлого… Гаспаро! — вдруг крикнул он своему помощнику. — Гаспаро, приведи сюда Луиджи, и немедленно! Луиджи помнит меня молодым, он должен узнать… Отдерните занавески, пусть в комнате будет светло!
Через пару мгновений, словно услышав зов друга, в комнату при помощи слуги приковылял сгорбленный старик и надтреснутым голосом спросил:
— Ты звал меня, Микеле?
— Подойди сюда, к свету, Луиджи! — велел аббат. — Ты немощен, друг мой, но у тебя пока еще хорошее зрение. Тебе никого не напоминает этот молодой незнакомец?
Луиджи недолго сомневался; едва разглядев лицо Антона, он тут же воскликнул:
— Клянусь своей грешной душой, никогда не видел такого удивительного сходства! Только волосы у него немного светлей… Если бы я не знал, что у тебя нет потомства, то решил бы, что этот юноша…
— Да! Да! — победоносно вскричал Микеле. — Он и есть мое потомство! Антонио — мой внук!
— Внук?.. Но как же это?.. — растерялся Луиджи и почти упал в подставленное ему кресло.
Фра Гаспаро подошел к своему господину и тихо ему прошептал:
— Прошу прощения, синьор, но такое сходство может оказаться просто случайным.
— А кольцо? А рассказ о Елене? Ведь этого никто посторонний не знал и не мог знать! О, недаром у меня с утра было предчувствие, что сегодня случится что-то необыкновенное! — заявил Микеле. — Гаспаро, зови слуг, пусть накрывают в гостиной стол, я хочу отпраздновать обретение своего внука! Антонио, мальчик мой, как жаль, что мы с тобою разной веры, но сегодня я хочу об этом забыть! Оденьте меня в светское платье!
— Синьор, излишнее возбуждение может вам навредить, — слегка нахмурился фра Гаспаро. — Врач предостерегал, чтобы вы не вставали с постели.
— Да что понимает этот невежественный эскулап? — отмахнулся Микеле. — Радость никогда не может повредить человеку. А хоть бы и повредила — не беда! Лучше несколько счастливых дней, чем годы одиночества и тоски. Иди, Гаспаро, выполняй мои распоряжения. И не бойся за меня, я не упаду. Мои внуки меня поддержат, не так ли, милые? — обратился он к Антону и Дарине.
— С радостью, господин! — в один голос откликнулись молодые супруги.
— И не зовите меня «господин», я ведь ваш дед, — подмигнул Микеле, взяв их за руки. — Понимаю, дети мои, что вам трудно сразу назвать меня дедом, но зовите хотя бы «падре». Ведь это вы сможете?
— Конечно, падре! — сказали они снова вместе и прижались губами к его рукам.
Дарина вдруг поняла, отчего Елена когда-то влюбилась в Микеле с первого взгляда, ведь даже теперь, в старости, он все еще излучал обаяние живого ума и душевной щедрости.
Микеле сел на скамью с высокой спинкой, усадил по обе стороны от себя АнтонаиДаринуи, переводя взгляд с одного молодого лица на другое, воскликнул:
— Бог мой, еще несколько минут назад я считал себя одиноким стариком, вечным скитальцем, бесплодно до живающим свой век! И вдруг обрел сразу двух прелестных детей — внука и внучку! А ведь я думал, что у меня нет потомства на земле.
— Ваш духовный сан обрек вас на одиночество, падре, — заметил Антон.
— Мой сан? — живо откликнулся Микеле. — Нет, дорогие дети, это мое бесплодное одиночество заставило меня выбрать монашескую стезю. Елена была последней женщиной в моей жизни, и я любил ее по-настоящему, потому и запомнил до конца дней. После того как мы с нею расстались, я попал в плен к стражникам венецианского дожа. Они не убили меня, как думала Елена, но искалечили. Я перестал быть мужчиной. Освободившись с помощью своих друзей, я жил только мыслью отомстить врагам. Я уже не мог быть мужем Елены, но все-таки мне хотелось ей помочь, хотелось хотя бы узнать, жива ли она. Я искал ее по всему Константинополю, но не мог найти. Дом, где я оставил Елену, оказался разгромленным, и я решил, что моя несчастная возлюбленная погибла. Друзья, среди которых был и Луиджи, увезли меня, почти обезумевшего, в Геную. Я долго приходил в себя, но все же моих душевных сил хватило, чтобы начать новую жизнь. Я принял сан и стал монахом, вечно занятым делами и странствиями. Лишенный телесных радостей, я жил духовными и смог многого достичь на этом поприще. Мое тщеславие было удовлетворено тем почтением, которое мне оказывали, а жажда познаний всю жизнь гнала меня вперед, к новым землям и новым испытаниям. Правду мне сказала когда-то в юности одна гадалка, что я доживу до старости и увижу смерть своих врагов. И вот мне уже восемьдесят лет, а я не только жив, но с этого дня еще и счастлив! — Микеле поочередно обнял Антона и Дарину.
Слуги принесли ему одежду, и скоро аббат, облаченный в светское платье, уже вел своих нежданно обретенных родственников в гостиную, где для них был спешно накрыт стол.
— Сейчас ты мне все расскажешь о себе, мой мальчик, — обратился Микеле к Антону. — Я хочу знать о твоей жизни каждую подробность. И как ты меня нашел? И какие заботы тебя гнетут? Мне все интересно. Я многое могу сделать для тебя. Ведь я богат, а мне некому было оставить свое наследство. Теперь ты будешь моим наследником.
Антон и Дарина заметили, как при словах о наследстве настороженно переглянулись фра Гаспаро и второй монах, и тут же Антон поспешил сказать:
— Нет, падре, нам ничего не нужно, кроме вашего совета и благословения. Нам необходимо вернуться на Русь, а для этого я должен получить согласие Генуэзской общины, ведь я на службе.
— Как, ты хочешь уехать от меня?! — возмущенно и растерянно воскликнул Микеле.
— Простите, падре, но, когда я вам расскажу свою историю, вы сами все поймете. Моя история похожа на вашу. Меня тоже считали погибшим. А я не знал, что на родине у меня есть сын. Я хочу вернуться к сыну и матери.
— Твой сын? Мой правнук? О, если бы я был не таким старым и больным, то непременно бы поехал к нему вместе с вами!.. — Микеле на несколько мгновений задумался, опустив голову, а потом встряхнулся и уже прежним, бодрым голосом заговорил с Антоном: — Однако же я хочу услышать всю правду. Как получилось, что ты не знал о сыне? Рассказывай, я не успокоюсь, пока не узнаю вашу с Дариной историю.
За столом Микеле почти не ел и не пил, только с отеческим любованием смотрел на нежданно обретенного внука и его жену. А они, немного утолив с дороги голод и жажду, тут же приступили к рассказу о своих злоключениях. Пока Антон говорил, Дарина незаметно наблюдала за двумя помощниками аббата, бдительно охранявшими каждый по шаг. Нетрудно было догадаться, что появление гостей их отнюдь не обрадовало, ибо означало, что после смерти аббата его имущество и деньги могут перейти не церкви, а неожиданному наследнику. Дарина видела, что и Антон это понимает, потому и сказал во всеуслышание, что ему от деда не нужно ничего, кроме совета и благословения. В столь плотной опеке монахов над аббатом таилась определенная опасность, и Дарина молила Бога, чтобы ее муж и его дед проявили мудрость и осторожность. Она также боялась, что возбуждение, вызванное неожиданной радостью, может повредить здоровью Микеле, окончательно уложив его в постель, — а тогда уж его помощники сделают все, чтобы поскорее избавиться от незваного наследника.
Но скоро Дарине стало ясно, что Микеле, несмотря на старость и склонность к искренним душевным порывам, не утратил той проницательности, которая позволила ему достичь в жизни высокого положения и богатства. Выслушав рассказ внука, он сразуже решил, как надо действовать дальше, чтобы обезопасить Антона и его жену.
— Гаспаро, Беато, сейчас же приведите секретаря, пусть составит мой указ, а я подпишу, — распорядился он. — Ты, Луиджи, будешь свидетелем. Этого мужчину, Антонио по прозвищу Фьяманджело, я признаю своим родным внуком и даю ему в дорогу все необходимые средства, а также охрану, чтобы он мог в безопасности вернуться домой. Далее. Немедленно ступайте к консулу и передайте, что я прошу его сегодня же пожаловать ко мне вместе со своими официалами[Официалы — должностные лица.]. Я добьюсь для тебя свободы, мой мальчик, — подмигнул он Антону. — Если ты должен Генуэзской республике, — я выкуплю долг.
Монахи переглянулись, но пошли выполнять указание своего господина без какого-либо неудовольствия. Было видно, что скорый отъезд нежданных гостей их вполне устраивает.
Когда они вышли, Микеле снова взял за руки Антона и Дарину и, глядя на них сияющими глазами, объяснил:
— Я не такой уж немощный старик, как они думают. Телом я уже хил, но разум мой ясен, как в молодости. О, я вполне понимаю, что появление у меня внука и наследника многим в Генуе будет не по душе. Тут же вспомнят, что наследник у меня незаконный, а мой сан не позволяет мне иметь потомство. Они все сделают, чтобы навредить вам или свести меня в могилу до того, как я что-либо отпишу в вашу пользу.
Дарина не удержалась от восклицания:
— Не надо нам никакого наследства, жизнь Антона и ваша куда дороже!
— Увы, часто приходится жертвовать меньшим, дабы сохранить большее, — вздохнул Микеле. — Я бы хотел, чтобы ваш второй дом был здесь, но вряд ли успею это сделать… Однако на дорогу я дам вам достаточно средств, чтобы их хватило также и для жизни в вашем поместье — хотя бы на первое время.
— Нам хватит, потребности русичей ныне очень скромны, — заверила его Дарина. — Для нас главное, чтобы вы помогли нам добраться домой.
— Вы так спешите от меня уехать? — огорчился старик. — Я-то надеялся, что вы еще побудете здесь.
Антон и Дарина не могли ему отказать и пообещали, что немного поживут в Кафе. «Только как бы поскорее передать матери, что мы живы и скоро вернемся?» — шепнул Антон Дарине. «Надо послатьдомой Мартына с Антонием, — нашлась она. — Монахи-странники смогут уехать незаметно, и по дороге их никто не тронет».
Озабоченный судьбой внука, старый больной Микст словно преобразился: осанка его стали прямой, голос звучал бодро и уверенно, глаза молодо заблестели, а лицо обрело твердое и властное выражение. Дарина снова увидела в старом аббате черты молодого воина, некогда спасшего славянскую красавицу Елену и навсегда похитившего ее сердце. Сравнивая деда с внуком, она с невольной гордостью отмечала, как много у них общего, и представляла прежнего Микеле в образе нынешнего Антона.
Чиновники Генуэзской общины в Кафе, пришедшие в дом влиятельного прелата по первому его зову, с удивлением выслушали новость о том, что он желает покровительствовать своему новоиспеченному внуку, но не посмели ему перечить, — тем более что за освобождение Фьяманджело от службы Микеле предложил им немалую сумму.
Уже к вечеру были составлены и подписаны все бумаги, необходимые для безопасного возвращения Антона и Дарины на родину. Но уехать в ближайшие дни они не могли, поскольку обещали Микеле погостить у него еще некоторое время.
Им была отведена лучшая комната в доме, и Дарина с некоторым смущением окунулась в роскошь, недоступную для сельской боярыни, живущей в деревянном тереме с голыми стенами и маленькими окнами из слюды. Две служанки принесли ей нарядное платье непривычного для славянок покроя, и она в первую минуту его отвергла, но потом ей захотелось предстать во всей красе перед Антоном и Микеле. Одевшись с помощью служанок, Дарина оглядела себя в большое венецианское зеркало — предмет, тоже недоступный в славянских теремах. Зеркало сказало ей, что она красива — красива уже не юной полудетской красотой, похожей на обещание, а цветущей, роскошной красотой женщины, умеющей дарить и получать любовь. Но лучше зеркала о ее красоте ей сказали восхищенные глаза Антона.
Наутро Микеле повел молодых супругов показывать город, и Дарина не раз ловила на себе взгляды мужчин, полные жадного интереса. В такие минуты она еще крепче прижималась к Антону, радуясь, что теперь у нее есть любимый, заменивший ей всех мужчин на свете.
Микеле, бодро шагая среди полуразрушенных домишек, рассказывал, какой он видит Кафу в будущем, когда отстроится и расцветет эта главная гавань генуэзцев в Тавриде. Фра Гаспаро, не отстававший от аббата, то и дело предостерегал его от излишнего возбуждения и утомления, но Микеле только отмахивался и шел все дальше.
Наконец он привел своих спутников на берег моря и, протянув руку в сторону горизонта, где голубизна волн сливалась с небом, задумчиво сказал:
— Вот такова была моя жизнь — как морская волна, которая то приближала меня к счастью, то отбрасывала назад, к горю. Впрочем, наверное, это закон любой жизни. Счастье не может быть вечным, как и горе. Мудрость в том, чтобы не отчаиваться в горькие минуты и ценить мгновения счастья. — Он долгим, пристальным взглядом посмотрел на Антона и Дарину. — Недаром знаком моей и вашей жизни стало кольцо. Оно словно круги на воде, символизирующие законы мира. На востоке некоторые люди понимают жизнь как череду превратностей — от счастья к несчастью и обратно. Светлое сменяется темным, расцвет — упадком, единение — расколом…
Он замолчал, задумавшись, аДарина вдруг вспомнила:
— «Все разрушится — и все восстановится, и еще не раз». Микеле взглянул на нее с ласковой, слегка удивленной улыбкой и сказал Антону:
— Твоя жена не только прекрасна, но и мудра.
— Она дана мне судьбой, — серьезно ответил Антон. — Она была первой женщиной в моей жизни и, я уверен, останется последней.
— Также, как и ты для меня, — тихо откликпужмл, Дарина.
Ей было такинтересно и весело в Кафе, что если бы не тревога о сыне и Ксении, то не хотелось бы отсюда и уезжать.
Впрочем, уже через день радость сменилась печалью: Микеле, который, казалось, воскрес для новой жизни, неожиданно слег. Видимо, радостные потрясения и заботы заставили его переоценить свои силы, и теперь он расплачивался за это новым недугом. Фра Гаспаро и пришедший ему на помощь лекарь корили аббата за неосторожность, за опасные прогулки, но он едва слушал их.
Были минуты, когда Дарина замирала от тяжкого подозрения: ей вдруг приходило в голову, что не только прогулки могли быть причиной недомогания, но также успокоительное питье, которым потчевал аббата лекарь: Она надеялась лишь на то, что Микеле достаточно проницателен, знает своих слуг и не даст себя отравить.
Прошел еще день, во время которого Дарина, Антон и верный Луиджи не отходили от больного. Ночью они решили поочередно дежурить у его постели, хотя фра Гаспаро их и отговаривал.
Под утро, когда рассвет уже заглянул в окна золотистыми лучами, Микеле вдруг открыл глаза и внятным, хотя и слабым голосом велел привести священника для исповеди. Дарина беззвучно заплакала на плече у Антона, и супруги вышли, оставив Микеле наедине со священником. Впрочем, исповедь длилась недолго. Скоро аббат вновь позвал к себе Антона и Дарину.
— Слава Богу, я успел сделать для вас все что мог, — сказал он со спокойной улыбкой. — Теперь вы сможете беспрепятственно уехать к себе на Русь. Даже татары по дороге вас не потревожат, у них с генуэзцами уже есть договор о торговых караванах. Спасибо вам, дети мои, что не отходите от меня до последних минут моей жизни.
— Эти минуты не будут последними! — воскликнула Дарина и, не сдержавшись, заплакала. — Мы и так чувствуем свою невольную вину, падре, что из-за нас вы так разволновались и слегли…
— Нет, напротив! Благодаря вам я прожил последние дни своей жизни счастливо и осмысленно. Мне давно уже не было так хорошо, как сейчас. Я покидаю этот мир с благодарной улыбкой. Жаль только, что могу не повстречать в ином мире Елену. Но я надеюсь на эту встречу, ибо ее и моя вера отличаются только земными ритуалами, а Бог у нас один, и он смилостивится над нами, грешными. Ведь мы с ней любили друг друга, как первые христиане, еще не знавшие церковных распрей… Мы любили искренне и простодушно, как первые люди на земле. И вы любите друг друга так же. И да будет с вами покой и радость. Передай этот крест моему правнуку. — Микеле снял с шеи золотой крест, украшенный мелкими бриллиантами, и вложил его в ладонь Антону. — Ну что ж, дети мои, я уже готов ко встрече с высшим судией. Поцелуйте меня на прощание. А я благословляю вас и надеюсь, что Господь тоже вас благословит.
Антон и Дарина прикоснулись губами к его лицу, потом к холодеющим рукам.
— У меня хорошая смерть, я спокоен, я… — речь Микеле прервалась на полуслове, и из его груди вырвался глубокий, хриплый вздох.
Антон и Дарина кинулись к старику, но он уже закрыл глаза и с тихой, почти счастливой улыбкой отошел в мир иной.
Дарина заплакала:
— У меня никогда не было ни деда, ни бабки, а этот старый чужестранец за несколько дней стал мне родным…
— Да… мне тоже, — сдавленным голосом произнес Антон, обнимая Дарину.
После похорон Микеле супруги покинули Кафу, сопровождаемые охраной из генуэзских солдат. Обоз, в котором они ехали, состоял из нескольких повозок, груженных снедью, одеждой, тканями и посудой. Никто из генуэзских чиновников не посмел задержать караван, составленный по приказанию Микеле Каффаро. Да и Фьяманджело здесь многим бьш известен как человек опытный и умеющий за себя постоять.
По дороге Антон и Дарина заехали в Сурож. Здесь бывший пират попрощался со своими моряками, с Тадео и прочими знакомцами, пообещав им когда-нибудь приехать в Солдайю и Кафу с торговым караваном.
Путь домой бьш неблизким и нелегким, но никогда еще Дарина не чувствовала себя в дороге так хорошо, как сейчас. Впервые она ехала не как пленница, не как спутница нелюбимого мужа и не как одинокая странница, пустившаяся в неизвестность, а как свободная и счастливая женщина. Счастье, прежде столь недостижимое, было у нее в руках, — но теперь оно казалось ей слишком хрупким, чтобы удержаться надолго. Она с замиранием сердца думала о том, что ждет ее дома, в далеком селении под Меджибожем. И если бы вдруг там случилось что-то недоброе, то, кажется, ее сердце разорвалось бы, не выдержав такой несправедливости сейчас, после стольких мытарств, на пороге новой жизни.
Когда наконец за поворотом дороги появились знакомые холмы родного селения, Дарина почувствовала, что уже не может выдержать неизвестность, что еще минута — и у нее прервется дыхание от страха и тревоги.
Тогда, попросив Антона, ехавшего верхом рядом с повозкой, дать и ей коня, Дарина вскочила в седло и вместе с мужем помчалась по дороге домой.
Словно из-под земли выросла боярская усадьба, показалась острая крыша терема. По дороге, что тянулась прямо от ворот усадьбы, шла высокая прямая женщина, державшая за руку мальчика. Сердце Дарины замерло, а потом гулко застучало, и она воскликнула, оглянувшись на Антона:
— Это они! Слава Богу!
Спешившись, Антон и Дарина кинулись навстречу сыну и матери. Ксения, что-то шепнув мальчику, выслала его вперед. Святослав подбежал сперва к Дарине, обнялся с ней, а потом остановился перед Антоном, нерешительно замявшись. Антон с улыбкой протянул к нему руки, и мальчик спросил:
— Ты мой отец?
— Да, сынок, я твой отец!
Святослав кинулся к нему, и Антон подхватил его на руки, зарывшись лицом в шелковые кудри сына.
— Отец, я так долго тебя ждал, — порывисто вздохнул мальчик, обнимая его за шею.
Подошла Ксения, и Антон, осторожно поставив сына на землю, обнялся с матерью.
Мартын, Антоний и слуги боярского дома, остановившись чуть поодаль, с улыбками наблюдали за столь удивительным соединением семьи. Картина чужого счастья вселяла в сердца простых людей смутную надежду на что-то истинное и высокое.
Ксения, предупрежденная ранее прибывшим Мартыном, успела подготовиться к встрече и даже не плакала, только голос ее слегка дрожал от сдерживаемых слез радости.
Антон тоже сдерживался, хотя глаза его слишком влажно блестели.
И только Дарина не пыталась скрыть своих слез, обнимая одновременно сына, мужа и названую мать. Впервые в жизни она чувствовала себя не былинкой на ветру, а защищенной женщиной в окружении любимой семьи.
Но плакала она еще и потому, что сознавала быстротечность земных радостей и хотела навеки запечатлеть счастливые минуты в своем сердце.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Перстень Дарины - Девиль Александра



очень интересная книга
Перстень Дарины - Девиль Александраюля
17.10.2011, 23.37





Интересно было читать. Простое повествование, мало болтовни, а конец непредсказуем... Советую почитать.
Перстень Дарины - Девиль АлександраОксана
23.12.2012, 19.37





Очень жаль, что на этом сайте нет романа "1812.Обрученные грозой" Екатерины Юрьевой. Очень красивый, очень чувственный, очень нежный роман. Герой - просто мечта! Героиня - не вздорная малолетка, и не воинствующая феминистка, а rnнежная и ранимая молодая женщина 26-ти лет, как должно быть в духе той эпохи. В романе нет издевательств и унижений со стороны Героя, но очень проникновенно показана любовь и тоска по любви. Прочтите и насладитесь чтением этой прекрасной книги.
Перстень Дарины - Девиль АлександраIRina
25.01.2016, 18.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100