Читать онлайн Перстень Дарины, автора - Девиль Александра, Раздел - ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перстень Дарины - Девиль Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перстень Дарины - Девиль Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перстень Дарины - Девиль Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Девиль Александра

Перстень Дарины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Сознание возвращалось к Дарине постепенно, проблесками. Сперва она увидела огонек свечи на столе, потом — белый потолок, по которому скользили неясные тени, занавеску на окне, чуть колеблемую ветром. И наконец, из рассеявшегося мрака перед ней, а вернее, прямо над ней возникло лицо человека. Она лежала на кровати, а этот человек сидел рядом и смотрел на нее сверху. Его лицо казалось Дарине смутно знакомым и в то же время пугающе новым, непривычным и чужим. Еще через пару мгновений она поняла, что это Фьяманджело. Он был теперь без повязки на голове, и его темные волнистые волосы падали на лоб, слегка прикрывая след от ожога. Взгляд, устремленный на Дарину, был пристальным и каким-то затаенно страстным, и это завораживало ее, пробуждая давно забытые ощущения молодого женского тела. Был ли Фьяманджело красив, она не знала. Но, кажется, он был больше, чем красив, в нем чувствовалась необъяснимая и властная мужская притягательность.
Они находились вдвоем в комнате, и это была не та комната, где он играл с приятелями в кости, а совсем другая, гораздо более уютная, похожая на опочивальню знатного человека.
Фьяманджело встал и, подойдя к столу, налил из кувшина в кружку какой-то напиток. Дарина, не отрываясь, смотрела на его ладную фигуру в свободной белой рубашке с расстегнутым воротом и облегающих черных штанах, перехваченных наталии широким поясом. Ей вдруг подумалось, что именно так и должен выглядеть мужчина, к которому она всегда смутно стремилась в мечтах, хотя и не знала, кем и каким он будет. И вот неожиданно все сошлось в этом загадочном чужеземце, все в нем было ей по вкусу: стройный стан, широкие плечи, загорелая кожа, густые темные волосы, пристальный взгляд черных глаз… Ондаже одет был так, что это подчеркивало его мужскую сущность. И он привлекал ее не только внешне; Дарина чувствовала к нему непостижимую внутреннюю симпатию, как будто заранее угадывала в опасном незнакомце своего друга.
Она не успела додумать, откуда это ощущение дружественности, как Фьяманджело снова присел к ней на кровать и подал кружку с напитком. Дарина, ни на мгновение не усомнившись, приняла питье из его рук и, сделав несколько глотков, почувствовала, как сладковатый мятный бальзам возвращает ей силы.
— Тебе уже лучше? Ты можешь говорить? — спросил Фьяманджело.
— Могу и должна. — Дарина, приподнявшись, села на кровати. — Я должна рассказать тебе свою историю. Может, тогда ты пожалеешь меня и отпустишь. Я ведь не рабыня, а благородная боярыня.
— Иногда боярыни тоже становятся рабынями, — хрипловато усмехнулся Фьяманджело. — Я даже благодарен мошеннику Харитону за то, что он отдал мне долг не деньгами, а тобой. Как раз сегодня мне чертовски хотелось женщину — именно такую, как ты, красивую и благородную славянку. Ты мне понравилась с первого взгляда, и я горю от нетерпения…
Он вдруг заключил Дарину в объятия и прижался к ее губам страстным поцелуем. Она почувствовала, что голова ее пошла кругом, и, собрав всю свою волю, оттолкнула Фьяманджело. Он не стал удерживать ее силой, только внимательно заглянул ей в глаза, и Дарине показалось, что это был испытующий взгляд, стремившийся проникнуть в ее сокровенные тайны. И еще у нее вдруг возникло странное чувство, будто в этом человеке есть что-то близкое и давно ей знакомое. Слегка отодвинувшись от Фьяманджело, она протянула руку к его лицу, словно желая на ощупь изучить эти черты, — и внезапная догадка молнией сверкнула в ее голове.
— Я знаю, на кого ты похож, — прошептала Дарина. — Наверное, я слишком ждала встречи с ним, и теперь мне в каждом чудится Антон… Он был ангелом. Ты тоже «ангел», но «ангел огня», Фьяманджело… Как странно…
— Да, в самом деле странно, — пожал он плечами. — Меня не в первый раз за кого-то принимают. Когда-то киевский купец Зиновий тоже говорил, будто я похож на его покойного друга.
— Ты знал Зиновия? — встрепенулась Дарина. — Этот предатель вовсе не был другом Антона, он помог разбойникам захватить несчастного в плен. Антон так и не узнал правды и погиб, считая предателем невинного человека, Мартына. Мартын сопровождал меня в караване и теперь, наверное, тревожится, ищет меня повсюду, а я здесь… Отпусти меня, Фьяманджело, ведь ты христианин.
— Я уже не помню, кто я. — Губы Фьяманджело скривились в невеселой усмешке. — А ты, наверное, боярыня Дарина? Зиновий рассказывал мне и про тебя. Рассказывал, что ты вышла замуж и думать забыла о бедняге, с которым вы вместе бежали из плена. Трудно поверить, что Зиновий был предателем, уж очень он жалел своего друга. Сокрушался, что тело Антона так и не было найдено и предано земле. Хотя что в этом странного? Мать бедного монашка умерла, а брату и жене брата до него не было дела.
— Зиновий лгал даже там, где для этого не было причин. Зачем он рассказывал все это тебе, чужому человеку? Чтобы выставить себя в лучшем свете?
— И много ли он солгал?
Пронзительный взгляд Фьяманджело смущал Дарину, она невольно опустила глаза и поспешно ответила:
— Мать Антона, слава Богу, не умерла, хотя здоровье ее пошатнулось. А жена его брата… то есть теперь уже вдова, никогда не забывала Антона. Едва у меня появилась надежда, что он жив, как я сразу же пустилась на его поиски.
Фьяманджело внезапно вскочил с места и подошел к окну, словно желая вдохнуть вечерней прохлады.
А Дарина вдруг почувствовала, что ею овладевает странная, почти неестественная слабость. Она подумала, что таково может быть действие напитка, который дал ей Фьяманджело. Видимо, он это сделал для того, чтобы лишить пленницу воли сопротивляться. Но при этой мысли Дарина почему-то не испытала ни гнева, ни возмущения.
Фьяманджело вернулся к кровати так же стремительно, как отошел. На ходу он сбросил с себя рубашку, и Дарина невольно отметила скульптурный рисунок его плеч и груди.
— Это знамение свыше, что ты оказалась здесь, — прошептал он и медлительным движением привлек ее к себе.
Дарина почувствовала, как его руки перемещаются по всему ее телу, расстегивая халат, сдвигая с плеч нижнюю рубашку. Что-то неуловимо знакомое почудилось ей в теплом запахе его кожи, и Дарина заплетающимся языком спросила:
— Может быть, ты все-таки Антон?
— Разве я похож на этого бедного монашка? — Фьяманджело страстно ее поцеловал и повторил свой вопрос: — Я похож на него? Он также тебя целовал? Ты любила его?
— Любила, но как брата. Антон был слабым, неопытным юношей, — пролепетала Дарина, ощущая себя во власти колдовских чар. — Он не умел так целовать, как ты…
— А кто умел? Назар?
— Зиновий рассказал тебе даже о Назаре?.. — Она нахмурилась, упершись руками в грудь Фьяманджело. — Почему тебя интересует мое прошлое? Кто ты?
— Неважно, кем я был. Сейчас, сию минуту, я хочу только одного: быть твоим возлюбленным, твоим страстным любовником. Я хочу, чтобы в моих объятиях ты тоже забыла о прошлом.
Дарина чувствовала, что неодолимая сила влечет ее к этому человеку. Он уже не казался ей чужеземцем, и, удивившись, что так хорошо понимает каждое его слово, она вдруг осознала, что он говорит с ней на ее родном языке. Да и сама она не заметила, как перестала вспоминать и подыскивать итальянские слова, изъясняясь уже так, словно перед ней был русич. Это открытие на миг всколыхнуло волю Дарины, затуманенную колдовским напитком, и она опять спросила:
— Может быть, ты все-таки Антон?.. Ведь мы с тобою говорим по-славянски.
— Что же в том удивительного? Я плавал по морям, бывал в разных землях, вот и научился разным языкам. Здесь, в Суроже, много русских купцов, я часто слышу их речь.
— Да… верно… — Дарина сама чувствовала, что голос ее звучит невнятно, как во сне. — Ты не можешь быть Антоном. Всем известно, что Фьяманджело — бывший пират. Значит, тебе приходилось убивать людей, ведь так? А Антон никогда бы не смог убить человека…
По лицу Фьяманджело скользнула тень, и он ответил с недоброй усмешкой:
— Наверное, и ты многого не могла в те годы, когда была невинной девушкой.
В его глазах вдруг появилось отчуждение, а руки, державшие Дарину в объятиях, разжались. Почувствовав себя лозой, лишенной опоры, Дарина упала спиной на кровать. И тогда, посмотрев на себя словно со стороны, она увидела свое почти обнаженное тело, сиявшее пленительным теплым светом на фоне мягкого синего шелка, которым было застелено ложе. Фьяманджело медленно повернул к ней голову. Его загоревшийся взгляд скользнул по ее груди, животу и стройным ногам. Этот взгляд волновал Даринудаже сильнее страстных объятий. Никогда прежде она так не желала близости с мужчиной, как в эту минуту. Ей уже было все равно, кто перед ней — друг или враг. Она протянула руки навстречу Фьяманджело, и он тут же, почувствовав ее немой призыв, сжал Дарину в объятиях.
На мгновение все происходящее показалось ей чистейшим безумием — отдаваться незнакомому человеку здесь, в пиратском вертепе, где совсем рядом пировали его дружки. Но ее затуманенная голова уже не властвовала над телом, и у Дарины лишь хватило воли спросить между двумя поцелуями:
— Сюда никто не войдет?
— Нет, я запер дверь, — ответил он глуховатым голосом.
И больше в эту ночь между ними не было сказано сколько-нибудь связных слов; лишь вздохи, стоны и страстные восклицания звучали в тишине опочивальни.
Никогда прежде Дарина не испытывала ничего подобного и не думала, что такое может быть. Она, уже давно потерявшая надежду ощутить себя женщиной, уверенная в своей холодности, теперь с каждым мгновением убеждалась, что ее женская сущность не умерла, а просто спала глубоким сном. Пробужденная в руках умелого любовника, она возносилась к вершинам неведомых прежде восторгов.
Ее предыдущий любовный опыт был ничто по сравнению с близостью Фьяманджело. Дарина не знала женского счастья ни с робким, неопытным Антоном, ни с грубым насильником Карпом, ни с холодновато-степенным Лукьяном. И даже Назар, которого Дарина по-своему любила, не пробудил в ней женщину, потому что в своих порывистых и поспешных ласках стремился лишь к собственному удовольствию, не заботясь о том, чтобы и она познала вкус любви.
Фьяманджело был совсем другим: он, казалось, думал о любовнице больше, чем о себе, и угадывал каждое ее желание прежде, чем она сама его сознавала.
В какую-то минуту Дарине вдруг подумалось: «Если он так хорош со мной, первой встречной, которую считает невольницей, то каков же он со своей возлюбленной?» И она позавидовала той женщине, которая была главной в жизни Фьяманджело.
Когда закончился неистовый любовный поединок, Фьяманджело нежно обнял Дарину и стал гладить ее волосы, убаюкивая как ребенка. Этот его жест вызвал в ее памяти смутное воспоминание, и она сквозь наплывающий сон прошептала:
— Ты, наверное, добрый… как Антон.
Ответил он или промолчал, она не поняла, потому что стала стремительно погружаться в сладкий омут блаженного забытья…
Просыпалась Дарина долго и медленно, с трудом обретая память после ночного наваждения. Наконец ее мысли пришли в некоторый порядок, и она решилась открыть глаза, чтобы встретиться взглядом со своим загадочным любовником.
Но кровать рядом с ней оказалась пуста, да и в комнате никого не было. Растерявшись, Дарина даже на какое-то мгновение подумала, что все происшедшее ночью ей только приснилось. Но тут взгляд ее упал на собственное обнаженное тело, и, смутившись сама перед собой, она поспешно прикрылась одеялом. Рядом с кроватью на скамье лежала женская одежда, — но не та варварская, в которую Дарину обрядили похитители, а привычное ей славянское платье. Не раздумывая, она тут же облачилась в это платье, и оно пришлось ей как раз впору. За занавеской, отгораживавшей часть стены, она нашла кувшин с водой, небольшую круглую лохань и кусок чистого мягкого полотна. Чуть поодаль на сундуке лежало зеркало, гребень и лента для волос. Умывшись, Дарина расчесалась, заплела косы и, посмотрев на себя в зеркало, удивилась той яркости, какую обрел ее облик за прошедшую ночь. Губы и щеки до сих пор горели от бесчисленных поцелуев, а глаза лучились пламенем пережитого восторга. Прижав ладони к лицу, словно стараясь притушить этот внутренний огонь, Дарина прошлась по комнате, осторожно выглянула в окно сквозь полуопущенную занавеску. Окно выходило во двор и располагалось довольно высоко от земли, — видимо, опочивальня была на втором этаже. Двор весь зарос высокой травой и кустарником. Двое оборванцев подозрительного вида брели между этими зарослями, посматривая наверх. Дарина поспешила отойти от окна и почему-то испугалась. Она вспомнила, что все еще беззащитна в этом вертепе, куда ее привезли как пленницу. И даже колдовская ночь с Фьяманджело может оказаться лишь случайным ярким видением в череде тоскливых дней, которые ее ждут.
Но странный внутренний голос подсказывал Дарине, что все теперь изменится в ее судьбе, что она встретилась, наконец, с кем-то самым главным.
Она ждала, что Фьяманджело скоро вернется в комнату и откроет ей свою тайну. В ожидании его Дарина села на скамью у стола и вздохнула. Запах свежего хлеба пробудил в ней чувство голода. Хлеб лежал на столе в маленькой плетеной корзинке. Рядом стояла кружка молока. Слегка подкрепив свои силы едой, Дарина почувствовала, что уже не может сидеть на месте и ждать, чтобы кто-то за нее решал ее судьбу.
Толкнув дверь, она с удивлением обнаружила, что ее вовсе не заперли, да и за порогом нет сторожей. Спустившись по темной лестнице вниз, она оказалась в той самой комнате, в которой накануне сидели игроки в кости. Теперь здесь никого не было. Дарина перешла дальше, в помещение корчмы, где вчера за длинными столами пили и спорили шумные посетители. Трое или четверо вчерашних спорщиков валялись на лавках и под лавками мертвецки пьяные.
Чувствуя себя, как в странном сне, Дарина медленно проследовала к выходу. Теперь ей оставалось лишь толкнуть тяжелую дверь — и очутиться на свободе. Но ждала ли ее свобода на улицах чужого, незнакомого города? Впрочем, оставалась надежда на то, что купеческий караван уже прибыл в Сурож и она сможет найти Мартына и Калиника.
И вдруг Дарина поняла, что ей не хочется уходить на свободу, что ее страшит разлука с Фьяманджело и она не может исчезнуть, не проникнув в его тайну. Несколько мгновений она стояла перед дверью, не зная, на что решиться, и вдруг за ее спиной раздались шаги. Слегка повернув голову, она краем глаза увидела, как от стены отделилась чья-то фигура. Дарину охватило тревожно-сладкое предчувствие. Не раздумывая больше, она скользнула за дверь.
Она шла по улице, словно летела, и не сомневалась, что этот человек следует за ней. Дорога, выложенная диким камнем, попетляла между приземистыми домишками и вывела Дарину на берег моря. Справа причудливыми ветвями раскинулись длиннохвойные южные сосны, слева поднимались скалистые отроги высокой, поросшей зеленью горы. Дарина искала уединенное место и нашла его в тени между соснами, усевшись на гладкий камень, покрытый настилом из мягких сухих иголок.
Не поворачивая головы, она знала, что он стоит за ее плечом, и чувствовала себя, как странник на перепутье.
— Дарина… — внезапно раздался его голос.
Она вздрогнула, боясь оглянуться, потому что это был голос Антона. «Значит, все-таки жив?..» — замерло ее настороженное сердце, и, медленно подняв взгляд на стоявшего рядом человека, Дарина вскрикнула от радости: то был Фьяманджело.
— Так ты и есть Антон! — воскликнула она с благодарной улыбкой и, вскочив с места, доверчиво положила руки на плечи того, кто был когда-то ее добрым невинным другом. — О, теперь, при свете дня я вижу: это лицо Антона! Его черты, его большие карие глаза. Если сбрить усы и бороду, убрать загар, морщины на лбу и след от ожога — это будет то самое лицо!
— Я не могу быть Антоном, — вздохнул Фьяманджело. — Разве он был таким, как я? Ведь ты любила его как брата, когда сама еще была девочкой. Меня же в эту ночь ты любила так, как настоящая женщина любит настоящего мужчину.
— Верно… — Дарина растерялась и почувствовала, что горячий румянец заливает ей щеки. — Я и не думала, что на свете бывают мужчины, подобные тебе… Но если ты не Антон, то кто же тогда? Если б у него был брат-близнец, боярыня Ксения мне бы сказала. Неужели она могла скрыть?.. Кажется, недаром Зиновий намекал мне, что один из наследников боярыни жив. Наверное, увидев тебя в Суроже, он догадался, чей ты сын.
— Почему же он сказал об этом тебе, а не самой боярыне?
— Он и мне бы не намекнул, если б не хотел пригрозить. Негодяй звал меня замуж, а я отказывалась, говорила, что хочу остаться с Ксенией. Тогда он заявил: «Не думай, что ты у боярыни единственная наследница. Я вот скажу слово — и объявится ее сын-наследник, а тебя отправят в монастырь».
— И давно это было?
— Да уж больше четырех лет прошло.
— И что же, Зиновий все эти годы молчал обо мне?
— Молчал, потому что покойники не говорят. Зиновия убили в тот же день, когда у нас с ним был тот памятный разговор.
— А кто убил?
— Это долгая история. Карп, мой покойный муж, служил татарам и однажды привез от них ларец с золотыми монетами. А Зиновий подсмотрел, где боярин хранит свой клад. И вот в день, когда на Карпа напали княжеские ратники, чтобы взять его под стражу, Зиновий выкрал золото из ларца и бежал в Киев, где вскоре стал богатым купцом. Но другие приспешники Карпа узнали — да не без моей помощи — кто прикарманил золото, которое они хотели разделить между собой. Вот эти-то разбойники и порешили Зиновия.
— И среди подобных опасностей вам с боярыней Ксенией приходилось жить? Какже две беззащитные женщины это вынесли?
— О, ты еще не обо всех опасностях знаешь, — сказала Дарина с оттенком невольной гордости. — Но, правда, не всегда мы были беззащитны. Князь Даниил поставил в селах своих урядников. В округе Меджибожа княжеским урядником был воевода Лукьян Всеславич, и при нем-то мы чувствовали себя почти в безопасности. Однажды он выручил нас из беды, спас мне жизнь, и я вышла за него замуж.
— Ты любила его?
— Нет, я стала его женой из благодарности. Лукьян Всеславич был пожилым вдовцом, человеком строгим и сдержанным, и я не чувствовала к нему ничего, кроме уважения. А потом он погиб в бою с татарами.
— Зиновий рассказывал про какого-то Назара. Уж он-то, наверное, был бравый молодец, не чета пожилому воеводе?
— Назар был грубоватый, самоуверенный простолюдин, и я не чувствовала к нему ни дружбы, ни уважения. Если б мы с ним долго были рядом, я бы, может, и полюбила его, но лишь телом, а не душой. Для истинной любви этого мало.
— Где же теперь Назар?
— Он тоже погиб. Сказать по правде, я стала бояться, что приношу несчастье. Ведь Антон, Карп, Назар и Лукьян — все погибли. Боже мой!.. — Дарина вдруг испуганно посмотрела на Фьяманджело и схватила его за руки. — Но если ты не Антон, а брат его, то и тебе грозит беда! Я не должна была с тобой сближаться, потому что на мне проклятье!..
— Ты сама себе придумала это проклятье. — Он прижал ее руки к своей груди. — А я не отказался бы от твоей любви даже под страхом смерти.
— Неужели все это не снится мне?.. — прошептала Дарина. — Я ведь давно уже утратила надежду встретить такого мужчину, которого полюбила бы и душой, и умом, и телом. А теперь я смотрю на тебя и боюсь проснуться…
— Значит ли это, что ты любишь меня? Но ведь я Фьяманджело, пират, гуляка, игрок. А ты искала совсем другого — чистого юношу, почти ангела. Если бы ты его нашла, то не была бы со мной?
— Это совсем другое. С Антоном меня связывала дружба, а не любовь.
— Выходит, ты пустилась в такой опасный путь только ради случайной детской дружбы?
— Не только. Когда я осиротела, боярыня Ксения заменила мне мать, и я всей душой привязалась к этой доброй и достойной женщине. Мы с ней часто говорили об Антоне, он был ее любимым сыном. А теперь она больна, и я поклялась ей и себе, что непременно привезу Антона домой.
— Антон, конечно, нужен своей матери. Но нужен ли он тебе?
Глаза Фьяманджело пытливо вглядывались в Дарину, и этот взгляд смущал ее, вызывая неясные подозрения. У нее не бьшо ни сил, ни желания что-либо скрывать от человека, внезапно ставшего ей столь близким, и она сказала:
— Да, нужен. Антон — отец моего сына.
Фьяманджело вздрогнул, изменившись в лице, и даже слегка отодвинулся от Дарины. Голос его прозвучал глухо и хрипло:
— У тебя есть сын? И он не от Карпа?
— Моему Святославу уже шесть лет, — сказала Дарина, невольно улыбнувшись при воспоминании о малыше. — Он сын Антона, но об этом знала только моя мать. Позднее я открыла эту тайну также Ксении. Мы были близки с Антоном только один раз, потому что…
— Потому что ты не хотела отдавать свою невинность какому-нибудь насильнику или поганому нехристю. Я, как сейчас, помню твои слова: «Хочу, чтобы первым мужчиной у меня был русич, христианин, добрый и ласковый человек. Ты ведь не причинишь мне боли, правда?» Мы были детьми тогда.
Последние сомнения покинули Дарину. Она еще не могла охватить умом, как такое возможно, однако бесспорное доказательство было налицо: только Антон мог знать и в точности повторить слова, которые она ему сказала перед тем, как они расстались со своей невинностью в объятиях друг друга.
И вот теперь человек, которого она знала слабым и неопытным юношей, пройдя через горнило судьбы, предстал перед ней в образе сильного, искушенного и опасного пирата, и их близость была уже не робким соединением двух агнцев, а страстным и яростным любовным поединком мужчины и женщины.
Дарина невольно покраснела, стесняясь того Антона, каким он был раньше. Ее вопрос прозвучал тихо и почти с обидой:
— Почему же ты сразу не развеял мои сомнения? Почему старался скрыть, что ты и есть Антон?
— Я хотел, чтобы ты полюбила меня как женщина. Ведь того монаха, каким я был раньше, ты просто жалела и любила по-сестрински, а мне хотелось совсем другого. Если бы ты сразу узнала, что я — это он, между нами не было бы такой ночи.
Она подняла на него глаза и долго вглядывалась в его лицо, стараясь изучить и запечатлеть каждую черту. Два разных образа, соединившиеся в этом мужчине, постепенно сливалисьдля нее в единый, и Дарина теперь понимала, почему в таинственном чужеземце Фьяманджело ей чудилось что-то близкое и давно знакомое.
Антон притянул ее к себе, и снова, уже в который раз после их невероятной встречи, они слились в долгом поцелуе. Слегка задохнувшись, Дарина пробормотала:
— Как теперь хорошо… Я уже не стесняюсь Антона и не боюсь Фьяманджело.
— Мы с тобой теперь навеки связаны, у нас есть сын, это великое счастье, Божий дар. И я люблю новую Дарину еще сильнее прежней.
— А разве ты любил меня тогда, семь лет назад? — удивилась она. — Ты ведь был таким невинным и строгим богомольцем. Мне казалось, что ты просто жалеешь меня, как младшую сестру.
— Может, с самого начала так оно и было, но потом мои чувства очень быстро перешли в любовь, которой ты не заметила.
Она отстранилась от него с некоторой резкостью и, глядя ему в глаза, требовательно спросила:
— Почему же ты не вернулся ко мне, почему позволил жить без тебя все эти годы? Как могло получиться, что послушник Антон переродился в пирата Фьяманджело?
— О, это длинная история, — вздохнул он, устремив затуманенный взгляд вдаль, на ярко-синюю равнину моря, наплывающего к берегу пенными гребешками волн.
— Но я не двинусь с места, пока не услышу эту историю до конца.
Он слегка улыбнулся и, взяв рукуДарины в свои, начал говорить.
И в эту минуту она вдруг отчетливо увидела в нем прежнего Антона — такого, каким он запечатлелся когда-то в памяти ее неопытного юного сердца.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перстень Дарины - Девиль Александра



очень интересная книга
Перстень Дарины - Девиль Александраюля
17.10.2011, 23.37





Интересно было читать. Простое повествование, мало болтовни, а конец непредсказуем... Советую почитать.
Перстень Дарины - Девиль АлександраОксана
23.12.2012, 19.37





Очень жаль, что на этом сайте нет романа "1812.Обрученные грозой" Екатерины Юрьевой. Очень красивый, очень чувственный, очень нежный роман. Герой - просто мечта! Героиня - не вздорная малолетка, и не воинствующая феминистка, а rnнежная и ранимая молодая женщина 26-ти лет, как должно быть в духе той эпохи. В романе нет издевательств и унижений со стороны Героя, но очень проникновенно показана любовь и тоска по любви. Прочтите и насладитесь чтением этой прекрасной книги.
Перстень Дарины - Девиль АлександраIRina
25.01.2016, 18.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100