Читать онлайн Перстень Дарины, автора - Девиль Александра, Раздел - ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перстень Дарины - Девиль Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перстень Дарины - Девиль Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перстень Дарины - Девиль Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Девиль Александра

Перстень Дарины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Пригодилось Дарине монашеское одеяние, взятое Мартыном в дорогу по совету Лукьяна Всеславича. И за это Дарина не раз вспомнила добрым словом своего мужа, похороненного второпях, без тех почестей, которые были бы ему возданы, случись несчастье в более спокойное время, а не среди тревоги и суеты, которой был охвачен город, осажденный Бурундаем.
Наверное, если бы Дарина не переоделась монашком и не спрятала туго заплетенные косы под шапку, ей не удалось бы беспрепятственно покинуть окрестности Владимира-Волынского. Но на двух бродячих монахов никто не обращал внимания, и татары, довольно терпимые к чужой вере, не останавливали их.
Обратный путь занял вдвое больше времени, потому что Дарина и Мартын не могли взять лошадей, которых татары по дороге все равно бы отобрали. Гораздо безопаснее было выглядеть нищими и слабыми странниками, у которых не было с собой ничего, кроме тощих котомок. Дарина и Мартын даже нарочно измазали себе лица, чтобы иметь еще более жалкий вид.
Дорога казалась Дарине бесконечной. Молодая женщина готова была в кровь сбивать ноги, лишь бы поскорее добраться до дома, где оставался ее сын. Только о нем, маленьком и беззащитном, были все ее мысли и молитвы.
Когда до дома оставалось уже совсем небольшое расстояние, она со страхом вглядывалась вдаль: что-то окажется там, на месте боярских владений? Не увидят ли измученные странники страшную картину пожарищ и разрушений, какие видели не раз на своем пути?
Но вот перед ними открылось поле со стогами, а по другую сторону дороги — луг, на котором паслось небольшое стадо овец. Эти приметы свидетельствовали о том, что мирная, скромная жизнь родного села продолжается и, значит, татарская буря его миновала. У Дарины немного отлегло от сердца.
Когда же она увидела на высоком крыльце боярского дома Ксению с маленьким Святославом на руках, то, боясь поверить своему счастью, могла лишь со слезами прошептать: «Слава Богу, слава Богу…»
Смеясь и плача, Дарина обнимала сына и свекровь и впервые в жизни искренне, от всей души назвала Ксению мамой.
— Теперь никого у меня нет на свете, кроме сыночка и тебя, матушка, — говорила Дарина, склонив голову к плечу боярыни, которая в эту минуту вдруг напомнила ей Ольгу, родную мать. — Я не любила Лукьяна Всеславича, но глубоко его чтила и была бы ему верной женой, клянусь Богом. Но раз уж судьбе угодно, чтобы я осталась вдовой, так буду жить ради своего ребенка. Мой сын — единственный мужчина, которого мне суждено любить. Когда я поставлю его на ноги, то сама уйду в монастырь.
— Это ты так говоришь сгоряча, дитя мое, — вздохнула Ксения, незаметно смахивая слезы с глаз. — Но пройдет время, и жизнь возьмет свое, ведь ты еще так молода.
— Нет, матушка, я знаю, что говорю. — Дарина сама почувствовала, что в голосе ее, только что дрожавшем от слез, прозвучала неожиданная твердость.
Умывшись и сменив одеяние монаха на черное покрывало вдовы, Дарина вышла в большую комнату, где собрались ближайшие слуги Ксении и Ольги, чтобы послушать молодую госпожу. Пришел и священник отец Епифаний. Пока Дарина и Мартын рассказывали о своих злоключениях, маленький Святослав сидел на коленях у няни и время от времени морщил личико и даже всхлипывал, словно понимал, что его маме пришлось много страдать. Потом Дарина не выдержала и, чтобы не расплакаться на глазах у слуг, прервала свой рассказ, дав знак Мартыну продолжать далее, взяла малыша на руки и унесла в другую комнату. Она считала, что теперь, оставшись вдовой и не желая больше выходить замуж, должна сама стать сильной и не показывать своих женских слабостей никому.
Уложив мальчика в колыбельку, Дарина села возле него и стала тихонько напевать песню, слышанную в детстве от матери. И вдруг к ее голосу присоединился еще один. Боярыня Ксения незаметно подошла сзади и запела колыбельную вдвоем с Дариной. Малыш улыбнулся и стал постепенно засыпать. Длинные ресницы смежились, прикрыв большие карие глаза.
— Удивительно, что такое бывает, — прошептала Ксения. — Я недавно заметила, что глазками своими карими Святослав похож не на отца, а на дядю. Когдая играю с ним, а он на меня смотрит и хлопает ресницами, мне порою кажется, что я вижу перед собой маленького Антона.
Дарина, расплакавшись, отбежала от детской кроватки. Ксения пошла за ней, спрашивая, отчего эти слезы. И тут юная мать, не в силах больше хранить свою тайну, сдавленным голосом произнесла:
— Антон не дядя Святослава, а отец! Да, да, отец! А я проклята, потому что все мужчины, которые были близки со мной, погибают…
Боярыня перевела встревоженный взгляд с невестки на внука, потом схватила Дарину за руку и увела подальше от кроватки малыша, в комнату, служившую чуланом. Здесь стояли сундуки с одеждой и тканями. Усадив Дарину на один сундук, Ксения села на другой и стала взволнованно расспрашивать:
— Как же это могло случиться? И почему ты так долго молчала? Ведь я даже догадывалась, что Святослав не от Карпа, но потом ты поклялась… Ведь ты поклялась мне?
Глаза Ксении горели, голос прерывался, руки дрожали. Дари на и сама была в таком же смятении и, мешая слова со слезами, стала объяснять:
— Но я ведь не давала ложной клятвы. Вспомни, матушка, как я говорила: «Клянусь Богом, что Святослав — твой внук!» А всей правды я не открывала потому, что боялась… Боялась, что, узнав, чей сын Святослав, ты не отдашь его мне, если я выйду замуж. Но теперь, когда я решила остаться одна, мне нет нужды молчать. Мы вдвоем будем растить нашего мальчика.
— Боже мой!.. Сын Антона!.. А как вы могли сблизиться с Антоном? Ведь он был чист, как девушка, готовился стать монахом. И ты была еще дитя…
— Горе сблизило нас. Горе и дружба. Я боялась, что нас поймают, продадут в рабство, а там мою чистоту растоптал бы какой-нибудь… Ах, матушка, как мне было страшно тогда!.. Антон это понимал и готов был жениться на мне из христианского милосердия. Но до церкви было далеко, и мы с ним решили, что обвенчаться можно потом, после. Антон был добрый и чистый, и я любила его как брата…
Обе женщины, обнявшись, заплакали, и некоторое время в тесноте чулана не было слышно ничего кроме всхлипываний и сдавленных восклицаний. Ксения первой взяла себя в руки и, вытащив платок, утерла слезы себе и Дарине. Потом уже ровным, не дрожащим голосом заговорила:
— Не знаю, Божий ли это промысел или случайность, но только в наших судьбах одна и та же история повторилась дважды. Я долгие годы хранила эту тайну в своем сердце. Думала, что так и умру, не открыв ее никому. Но теперь увидела в тебе свое собственное отражение и должна поведать всю правду. Ты, наверное, не раз удивлялась, Дарина, почему Антон и Карп такие разные?
— Да, матушка. Я часто думала, что трудно найти братьев, более несхожих друг с другом. Наверное, Карп весь пошел в отца, а Антон — в мать.
— Нет, дитя мое, они оба пошли в своих отцов. Моя тайна и заключается в том, что у Карпа и Антона разные отцы. Ты, наверное, слышала, каким жестоким и грубым человеком был мой покойный муж, боярин Гаврила. Когда пришли татары, он показал себя еще и предателем, пошел к ним на службу, чтобы они ему дали ярлык на новые земли. Мне бьшо стыдно за него, и я старалась, как могла, искупить его грехи молитвами и раздачей милостыни. Я никогда не любила Гаврилу, но, в юности оставшись сиротой, была выдана замуж моими опекунами. Эти жадные люди не спрашивали моего согласия, а потом не интересовались, каково мне замужем. Сначала я думала, что привыкну к мужу, но привыкнуть не смогла, а чувствовала к нему одно лишь отвращение. Потом родился ребенок, и я надеялась, что он станет утешением в моей горькой жизни. Но Карп был весь в отца, и чем старше становился, тем больше проявлялось в нем непомерное себялюбие и грубость. А потом… потом в моей жизни блеснул лучик счастья. Но это бьшо счастье греховной любви, а потому я до сих пор не знаю, от Бога ли оно ко мне пришло.
— А я думаю, что любовь всегда от Бога, — прошептала Дарина. — Только не каждому дано в этой жизни любить…
Но Ксения, занятая своими мыслями, не расслышала ее шепота и продолжала:
— Однажды… это было еще в Киеве до татарского разгрома я пришла в церковь одна, чтоб исповедоваться и попросить у батюшки совета, как укрепить мои душевные силы и терпение. Но в тот день в церкви не было старого священника, а был новый, молодой. И никого из прихожан не было, мы с ним оказались вдвоем. Его большие черные глаза заглянули мне в самую душу. Я будто где-то видела эти глаза — может, на иконе. И, не сдержавшись, рассказала священнику всю правду о моей горькой жизни. А он вдруг признался, что видел меня рядом с Гаврилой в день свадьбы и уже тогда пожалел меня и заметил мою красоту. Мы долго с ним говорили… но не столько говорили, сколько смотрели друг на друга. А потом… — Боярыня отвернулась и замолчала.
— И где же сейчас этот священник? — спросила Дарина, взволнованная не меньше Ксении. — Как его имя?
— Его давно уже нет в живых. — Боярыня с трудом перевела дыхание. — Он погиб в Переяславле, когда налетели татары. А звали его отец Михаил. Но для меня он был не священником, не монахом, а любимым человеком. Мы с ним понимали, что грешим, но потом сполна искупили свой грех… А Антон для меня был не просто любимый сын, но продолжение Михаила.
Дарина разволновалась еще сильнее и, глядя на свекровь расширенными глазами, быстро спросила:
— А Михаил был сыном знатного грека и киевской боярыни Елены?
— Откуда ты знаешь? — застыла в удивлении боярыня.
— Боже мой!.. — Дарина, обхватив голову руками, закачалась из стороны в сторону. — Не дважды, а трижды повторилась судьба! Воистину, «нет ничего нового под солнцем»… Слушай же, матушка Ксения, историю, которую мне рассказала моя мама, а ей — боярыня Елена, ее крестная мать.
И Дарина пересказала историю, запечатлевшуюся в ее памяти слово в слово. Потом вытащила из-за пазухи заветный оберег с латинской надписью и сказала:
— Это кольцо прошло через войны и бедствия — и вот наконец попало к потомку своего владельца. Ведь мой Святослав — правнук того самого генуэзца Микеле, который спас Елену.
— Это Божий знак, — прошептала Ксения. — Кольцо — словно колесо судьбы, которая бросает человека от отчаяния к надежде.
— Оно должно было по праву принадлежать Антону, но теперь перейдет к его сыну.
Дарина хотела снять с шеи цепочку с кольцом, но Ксения остановила ее руку:
— Нет, дитя мое, ты отдашь кольцо Святославу, когда он вырастет, а пока носи его сама. Оно будет тебя защищать и давать надежду на лучшее.
— Все мои надежды — в моем сыне. Теперь я живу только для него. Я останусь в миру лишь до той поры, когда он вырастет и возмужает. А потом я уйду в монастырь.
— Не давай поспешных обетов, дочка. Ты еще слишком молода и неопытна, а жизнь велика и сложна. Ты еще устанешь от одиночества и захочешь любви.
— Но мне нельзя любить, матушка! Я приношу погибель тем мужчинам, которые…
— О, ты тут ни при чем. Так уж совпало, увы…
— А я усматриваю в этом не совпадение, а перст судьбы, которая мне указывает быть одной. К тому же я еще в девичестве собиралась принять постриг. Мы с мамой хотели жить под защитой монастыря, отдав ему свои земли. Так надежней и верней в неспокойные времена. Но моим намерениям помешали вначале разбойники, а потом Карп. Теперь же я вполне могу поступить так, как собиралась когда-то.
— Что ж, дитя, воля твоя, я перечить не стану, — улыбнулась Ксения. — Мне ведь только лучше, если ты не выйдешь замуж. Значит, вы со Святославом всегда будете при мне.
С этого дня Дарина жила, сознавая значительность и предопределенность своей судьбы. Кольцо, совершившее магический круг, тайна рождения ребенка, повторенная трижды, провидение, хранившее ее среди бедствий и бурь, — все это казалось ей знаком свыше, свидетельством избранности. Она еще внимательнее стала читать Святое писание, чаще беседовать с отцом Епифанием и с Мартыном о богословии, и порой ей казалось, что она повторяет путь духовных исканий Антона.
А между тем жизнь вокруг шла своим неумолимым чередом. До окрестных сел доходили слухи о бедах, постигших княжества после походов Бурундая. Получив от князей дары, татарский полководец на этом не успокоился, а велел Даниилу и Васильку разрушить городские укрепления, чтобы сделать их земли беззащитными от татар. Уцелел только Холм, недавно отстроенный Даниилом. Странники шепотом рассказывали о том, на какую хитрость пошел Василько, чтобы спасти любимый город брата. Придя под стены Холма, Василько велел наместникам Константину и Луке Иванковичу сдать его, а сам при этом бросил на землю заранее приготовленные три камня. Воеводы поняли намек и не сдали город.
А татары тем временем двинулись в Польшу, взяли Су-домир и перебили всех его жителей. Затем, вернувшись, велели Васильку сжечь Владимир.
Слушая об этих бедствиях, женщины дрожали от страха и молили Бога о том, чтобы война обошла их селения. В эти тревожные дни Дарина впервые порадовалась тому, что живет не в столице, а в глуши, неприметной для вражеских полководцев.
Впрочем, селения, обойденные отрядами Бурундая, могли подвергнуться нападению мелких татарских ватаг или разбойного люда, всегда поднимавшего голову в смутные времена.
Однажды Мартын пришел с тревожной вестью: он видел возле церкви Борила-Змея, переодетого в чистое платье и с перевязанной рукой. Разбойник покупал у знахаря какие-то снадобья. Мартын осторожно проследил за ним и обнаружил, что бывший атаман скрылся в одинокой хижине на краю леса. Вскоре оттуда показался и старый знакомец татарин Гуюк, хромавший теперь на одну ногу.
Было ясно, что раненые разбойники пока залечивают свои увечья, а потом, возможно, снова соберут шайку и начнут грабить или наведут на село татар.
— Нет у нас теперь защиты, — вздыхала Ксения. — Лукьян Всеславич погиб, а нового урядника князь не скоро пришлет, не до того нынче князю.
А Фотиния, услышав о разбойниках, принялась громко вопить и причитать о том, что боярыням нужен защитник, поместью нужен хозяин, а стало быть, Дарине следует снова выйти замуж.
— Замолчи, старая дура! — не сдержалась Дарина. — Ты своими воплями уже один раз наделала горя, когда испугала до смерти мою маму. А теперь не докучай мне глупыми советами.
— Да, Фотиния, как была ты дура, так и осталась, — подтвердила Ксения. — Ну подумай сама: откуда в нашей глуши возьмутся достойные женихи для Дарины?
— И слава Богу, что их здесь нет, потому что я не собираюсь выходить замуж, — решительно заявила Дарина, положив конец разговору.
И вдруг через несколько дней в боярский дом явился человек, предложивший себя ей в женихи. И был это не кто иной, как бывший послушник, а ныне состоятельный купец Зиновий. Он приехал в родные края на добротной повозке, богато одетый и в сопровождении слуг. Раньше Ксения и Дарина даже не пустили бы его на порог, но теперь опасно было спорить с Зиновием, который давно уже имел связи с татарскими баскаками и мог в любое время натравить их на беззащитные владения вдовых боярынь.
Когда Зиновий, самодовольно улыбаясь, предложил Дарине стать его женой и поселиться с ним в Ольгином доме, она поначалу опешила от такой наглости, а потом, едва сдерживая гнев, спросила:
— И ты смеешь свататься ко мне после всех своих подлостей? Или забыл, сколько горя принес нашей семье?
— Вот я и хочу загладить свою вину, — заявил он. — Я бы мог и без женитьбы купить все ваши земли, потому что я теперь куда богаче иных кичливых боярынь. А мог бы и силой их отнять, потому что у меня есть друзья среди знатных татар, а у вас их нет. Но я хочу не просто владеть вашей землей, а сравняться с вами, родовитыми боярами. Так и будет, когда я женюсь на тебе, Дарина. К тому же ты нравишься мне. Не смотри, что я по рождению тебе не ровня; зато лучшего защитника, чем я, тебе не найти.
— Даже если бы ты был ровней мне по рождению и воспитанию, я бы тебя отвергла. Ты не нужен мне, и я не хочу выходить замуж.
— И не пугай нас татарами, — добавила Ксения. — Не вечны будут их набеги на наши земли. Скоро вернется Даниил и наведет порядок в княжестве.
— Это будет не так скоро, как тебе хочется, боярыня, — криво усмехнулся Зиновий. — А пока…
Дарина на несколько мгновений застыла, не слушая собеседника. Ей пришла в голову мысль, показавшаяся удачной, хоть и опасной. Дарина вдруг поняла, что есть возможность избавиться от Зиновия и отомстить ему за все его злодеяния. Надо было лишь ненадолго притвориться. Поднявшись с места, она предложила незваному гостю:
— Пойдем, я провожу тебя до ворот.
— Ты меня выпроваживаешь? Значит, отказываешь наотрез? — в его голосе звучала угроза.
— Я пока не готова к ответу, — потупилась Дарина и шагнула к двери.
Зиновий, обнадеженный ее словами и кротким видом, двинулся вслед за ней. Ксения проводила их встревоженным взглядом, догадавшись, что невестка задумала какую-то хитрость.
Дарина, выйдя во двор, осталась на несколько мгновений вдвоем с Зиновием и успела ему шепнуть:
— Я не могу говорить с тобой при свекрови. Завтра вечером приходи к рощице возле церковных ворот, там и потолкуем.
Выпроводив гостя, она тут же позвала Мартына и объяснила ему свой замысел:
— Надо устроить так, чтобы Борил-Змей и Гуюк расправились с Зиновием. Я уже однажды говорила им, что это он украл татарское золото из ларца. А теперь пусть они еще и услышат подтверждение тому из его же собственных уст. Сделаем так. Ты прикинешься знахарем и пройдешь будто бы случайно возле той хижины, где обитают Борил-Змей с татарином. Дашь им сушеных трав и скажешь, что из Киева прибыл бывший монах Зиновий, у которого есть самые лучшие снадобья. Сообщишь и о том, что вечером он будет встречаться со мной возле церкви, со стороны дубовой рощицы.
Сообразительному Мартыну не надо было долго объяснять. Побывав в монастыре, он взял у монаха-знахаря сушеных трав и утром следующего дня отправился клееной хижине. Дарина с Ксенией, тоже посвященной в ее замыслы, молились, чтобы все прошло удачно и верный Мартын не пострадал. Когда же он вернулся с хорошей новостью, выполнив свою часть работы, настал черед Дарины. Одевшись во все темное, накинув на голову покрывало, она пошла к церкви. Ксения перекрестила ее на дорогу и послала вслед за ней двух самых верных слуг, чтобы незаметно ее охраняли.
Маленькая рощица из молодых дубков почти примыкала к церковной ограде недалеко от ворот. Дарина обошла условленное место со всех сторон и выбрала, где ей лучше всего будет стоять во время разговора, чтобы в случае опасности быстро юркнуть в церковные ворота.
Зиновий появился незаметно, и Дарина даже вздрогнула, когда он сзади тронул ее за плечи. Оглянувшись, она слегка отстранилась от него и строгим голосом сказала:
— Не хватай меня руками, ты пока еще не муж.
— Но ведь буду им, а? — самодовольно ухмыльнулся Зиновий. — Всегда хотел жениться на такой вот пригожей и гордой боярыне. Деньги у меня уже есть, а теперь будет еще и боярское имение, и родовитая жена-красавица. После этого никто уже не посмеет обзывать меня смердом и холопом.
Дарина незаметно посматривала по сторонам, надеясь заметить какое-нибудь шевеление в кустах или край одежды, мелькнувший между деревьями. До появления разбойников ей не было смысла заводить разговор о ларце с золотом, и она тянула время, слушая Зиновия и почти не отвечая на его слова.
— Так как же мы с тобой договоримся, боярыня? — спрашивал он, все настойчивее подступая к ней. — Дома ты не захотела мне ответить из-за свекрови? Но здесь-то мы одни, бояться тебе нечего. Да и я не дам тебя в обиду старой боярыне. Говори, когда пойдем под венец? Отвечай прямо и без обмана. Иначе зачем ты меня позвала сюда?
— А если я не хочу под венец? — увернулась Дарина и, обхватив руками ствол дерева, выглянула из-за него с лукавой улыбкой. — Может, мне нравится быть вдовой: сама себе хозяйка, никто меня не обижает, владею сразу двумя поместьями. Боярыня ко мне относится как к дочке. А вдруг, если выйду замуж, она меня лишит наследства? Да и зачем мне какой-то муж?
— Значит, все-таки смеешься надо мной? — процедил Зиновий, постепенно наливаясь злобой. — Думаешь, я такой простолюдин, которого можно водить за нос? Смотри, как бы я над тобой не посмеялся. А не я, так кто-нибудь другой. Думаешь, ты единственная наследница, которой боярыня Ксения оставит все свое добро? А я вот скажу слово — и объявится ее сын-наследник, а тебя отправят в монастырь.
— Какой сын?.. — растерялась Дарина. — О чем ты говоришь? Разве у Ксении есть третий сын?
— О третьем не знаю, но хватит и тех двух. Может, один из них еще вернется в свой дом, если я ему скажу.
— Ты что это врешь?! — Дарина, еще мгновение назад избегавшая прикосновений Зиновия, теперь сама схватила его за воротник кафтана и стала трясти. — Разве можно над смертью шутки шутить? Антон погиб у всех на виду. И Карпа мы похоронили.
— Случается, что и мертвецы оживают, — прищурился Зиновий. — Слыхала ведь о привидениях?
— Безбожник ты!.. — Дарина вздрогнула и перекрестилась. — Не пугай меня своим враньем! А главное — не смей говорить такого при матушке Ксении, не растравляй ей душу.
— Какая ты боязливая! — хихикнул он и потянулся к Дарине. — Не бойся, ягодка, тебя никто не потревожит. Забудь мои глупые шутки. Давай поговорим наконец о нашей свадьбе.
И в этот миг Дарина, чуть отступив в сторону, заметила тень, мелькнувшую между деревьями. Теперь надо было увести разговор в нужное русло, и она сделала вид, что благосклонно принимает предложение новоявленного киевского купца.
— О свадьбе, конечно, можно поговорить. — Дарина кашлянула и горделиво приосанилась. — Но ты ведь знаешь, я боярская дочь и к плохому не привыкла. Мне нужен такой муж, который готов заплатить за меня высокую цену.
— Вот я и готов! — ударил себя в грудь Зиновий. — Мы с тобою — чудная пара. У тебя — знатность и красота, у меня — деньги и важные друзья среди татар.
— Какие у тебя деньги? — хмыкнула Дарина, нарочно повышая голос. — Наторговал по мелочам купчишка — и уже считает себя богачом. Да мне будет выгодней остаться со свекровью, чем выходить за тебя. Может, мы с ней еще найдем золото, которое припрятал боярин Карп. Вот у него-то уж действительно были могучие друзья среди татар. А у тебя небось…
В Зиновии взыграло уязвленное самолюбие, и он грубо оборвал Дарину:
— Молчи, спесивая дура! Золото твоего Карпа давно уже у меня в карманах! Да вы со свекровью переройте хоть весь дом, а ничего, кроме пустого ларца, не найдете!
— Значит, ты нас обокрал? — презрительно скривилась Дарина и, измерив глазами расстояние до церковной ограды, быстро отступила к ней.
— Не обокрал, а взял свое! — самодовольно заявил купец. — Мне за верную службу много полагалось, а Карп обращался со мной, как с собакой.
И тут прогудел грубый голос Борила-Змея:
— Собака ты и есть!
— Вор и собака! — добавил Гуюк.
Дарина кинулась в церковные ворота, возле которых ее ждал Мартын и двое слуг, посланных Ксенией. Теперь она была на безопасном расстоянии и могла наблюдать за дракой. Борил-Змей и Гуюк налетели на Зиновия, а он, отбиваясь, громко позвал своего холопа, стоявшего где-то неподалеку. В быстрой и свирепой разбойничьей драке Зиновий и Борил-Змей нанесли друг другу смертельные раны, а холоп, пользуясь хромотой татарина и своей непомерной силой, повалил его на землю и задушил. Но, оставшись единственным живым на поле брани, здоровенный детина вдруг почему-то испугался и, крестясь, убежал прочь.
Дарина не почувствовала раскаяния оттого, что подстроила драку, в которой ее враги истребили друг друга. Однако, памятуя Божьи заповеди, она в тот же вечер от души покаялась в грехах, как вольных, так и невольных, и поставила в церкви поминальные свечи.
«Ничего, — говорила она сама себе, — ради сына, ради его благополучия я и не на такое пойду. А злодеи получили по заслугам, но пусть их Бог простит».
Драки с убийствами были не редкостью в смутные времена, а потому никто в селе не удивился, когда возле церковной ограды оказалось сразу три трупа. Тело Зиновия забрали приехавшие с ним слуги, а Борила-Змея и Гуюка, как бродяг, из милосердия похоронили монахи.
Теперь, когда в окрестностях не осталось людей, от которых могла исходить опасность, у Дарины стало спокойней на душе. Лишь одна тревожная мысль язвила ее поначалу: из ума не шли слова Зиновия о неком воскресшем сыне боярыни Ксении. В детстве Дарина боялась привидений и теперь вдруг вспомнила эти страхи, порою даже пугалась темноты, в которой ей мерещилось злобное лицо Карпа. Первое время, когда Дарине было особенно страшно по ночам, она обращалась к Богу: «Господи, если есть на свете призраки, то пусть в моей жизни это будет призрак Антона, а не Карпа».
Но, как ни тяжело было Дарине побеждать свой страх, она боролась с ним в одиночестве, не рассказывая Ксении о коварных намеках Зиновия, которые могли разбередить раны в материнском сердце.
Потом, постепенно, страхи рассеялись, и у Дарины уже не осталось сомнений, что Зиновий солгал ей, желая растревожить, напугать и сделать легкой добычей для себя.
Пережив много горя и утрат, повидав бедствия войны, Дарина больше стала ценить простую, мирную жизнь. Она уже не сетовала на судьбу за то, что не посылает ей счастья любви, а благодарила за спокойствие, за возможность растить сына, видеть небо, землю и людей, живущих на этой земле.
Однажды вечером Ксения и Дарина сидели на крыльце, сматывая нитки в клубок. Святослав тут же, рядом, играл с котенком.
Обратив внимание, что Дарина задумчивым взглядом смотрит куда-то вдаль, Ксения спросила ее:
— Ты грустишь? Наверное, тебе скучно жить в глуши, бедное дитя. Я и сама иногда вспоминаю свою молодость в Киеве и поневоле грущу.
— Нет, матушка, мне вовсе не грустно, — улыбнулась Дарина. — Вон, видишь, удороги крестьянская изба, а в ней — огонек? Это значит, что за окошком — люди, что мирная трудовая жизнь идет своим чередом. Я уже много натерпелась горя и теперь понимаю: радость жизни — в самой жизни, в отсутствии смерти и войны.
— Воистину ты Божий дар, Даринушка, — прошептала Ксения.
Моток ниток соскользнул у Дарины с колен, покатился по полу. Святослав кинулся за ним наперегонки с котенком. Заливаясь смехом, малыш поднял свою добычу двумя ручонками и отнес матери.
— Вот умница, вот помощник, — погладила она его русую головку.
Карие глаза сына взглянули на нее с доверчивой детской мудростью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перстень Дарины - Девиль Александра



очень интересная книга
Перстень Дарины - Девиль Александраюля
17.10.2011, 23.37





Интересно было читать. Простое повествование, мало болтовни, а конец непредсказуем... Советую почитать.
Перстень Дарины - Девиль АлександраОксана
23.12.2012, 19.37





Очень жаль, что на этом сайте нет романа "1812.Обрученные грозой" Екатерины Юрьевой. Очень красивый, очень чувственный, очень нежный роман. Герой - просто мечта! Героиня - не вздорная малолетка, и не воинствующая феминистка, а rnнежная и ранимая молодая женщина 26-ти лет, как должно быть в духе той эпохи. В романе нет издевательств и унижений со стороны Героя, но очень проникновенно показана любовь и тоска по любви. Прочтите и насладитесь чтением этой прекрасной книги.
Перстень Дарины - Девиль АлександраIRina
25.01.2016, 18.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100