Читать онлайн Перстень Дарины, автора - Девиль Александра, Раздел - ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перстень Дарины - Девиль Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перстень Дарины - Девиль Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перстень Дарины - Девиль Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Девиль Александра

Перстень Дарины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Свадьба Лукьяна и Дарины прошла скромно и тихо, как того и хотел воевода, считая, что ему, пожилому вдовцу и суровому воину, не пристало шумное веселье. Подарком к свадьбе Дарины было золотое кольцо и ожерелье от жениха, а также два нарядных платья, сшитых Катериной и Фотинией.
Новобрачные поселились в Ольгином доме, оставив пока Святослава у Ксении, как она того хотела. Дарина вовсе не радовалась такому уединению с мужем, за которого вышла из уважения и благодарности, отнюдь не испытывая к нему страстной или нежной любви. Лукьян тоже был сдержан в проявлении чувств, и лишь иногда в минуты близости у него прорывались слова о том, как он любит свою молодую жену и гордится ее красотой и смелостью. Дарина только вздыхала, позволяя мужу любить, но не чувствуя ни радости, ни волнения от его ласк. Лукьян говорил ей, что через месяц после свадьбы увезет ее во Владимир, где в это время пребывали Даниил, Василько и другие Романовичи. Воевода собирался познакомить молодую жену со многими знатными людьми Галицко-Волынского княжества, и она с нетерпением ждала отъезда, ведь ей давно хотелось увидеть большой мир и новых людей. К тому же поездка положила бы конец тягостному для нее уединению с Лукьяном.
Но сие ожидаемое событие случилось даже раньше, до того как закончился медовый месяц. К Лукьяну из Владимира-Волынского прибыл посланец с приглашением на свадьбу дочери князя Василька. Дарину это приглашение обрадовало куда больше, чем ее мужа, и она приветливо встретила гостя, которым оказался старый друг Лукьяна, воевода Прокопий. Он был примерно одних лет с Лукьяном, но более шумный, веселый, любитель выпить чарку-другую.
За столом Дарина сидела вместе с мужем и гостем, но почти не принимала участия в разговоре, а больше слушала, узнавая много нового для себя. Раньше она была сосредоточена на своей жизни и своем маленьком мирке, в последнее же время стала все яснее понимать, что маленький мирок каждого человека зависит от большого мира, который в любую минуту может вторгнуться в любую жизнь и все разрушить. Потому-то теперь молодая женщина старалась вникать во все разговоры умудренных опытом мужчин.
— Ты уже слышал, Прокопий, про татарского темника по имени Бурундай? — спросил Лукьян, пригубив вино. — Не легкомысленно ли князю играть свадьбу, когда татарин со своими полками движется на запад?
— О Бурундае уже месяц как идет молва, — ответил Прокопий, осушив свою чарку до дна. — Но ведь он продвигается через наши земли в Польшу, хочет захватить Судомир.
— Бурундай, пожалуй, будет посильнее Куремсы.
— Но нам-то он ничем не грозит. Он нашим князьям предлагает дружбу, называет их мирниками.
— А вдруг это хитрость татарская? — нахмурил брови Лукьян.
— Негоже тебе, друг, носиться с такими мрачными мыслями, да еще во время медового месяца, — улыбнулся Прокопий. — Если бы татары хотели напасть, они бы разгромили те крепости, которые встречались у них на пути.
— Татары не любят осаждать крепости, ты ведь знаешь. Да и, потом, может, у Бурундая пока недостаточно сил для осады. Однако же, продвигаясь потихоньку вперед, он будет окружать наши крепости, оставлять их у себя в тылу, в лагере.
— Ну, его лагерь далеко отсюда, в Поднепровье, — отмахнулся Прокопий. — А князья Романовичи не глупее нас с тобой, верно? Если бы они подозревали, что Бурундай что-то замышляет против них, так не устраивали бы во Владимире пышную свадьбу.
— Дай Бог, чтоб они были правы и удача от них не отвернулась, — вздохнул Лукьян.
Дарине, немного уставшей от серьезности и хмурости своего мужа, хотелось верить его более веселому другу, и она, не утерпев, вмешалась в разговор:
— Князья ведь умнее своих подданных и знают, что делать.
— Устами младенцев глаголет истина, — рассмеялся Прокопий. — А ты, Лукьян, не огорчай свою молодую жену. Видишь, как ей хочется поехать в княжий град на веселую свадьбу?
При взгляде на Дарину суровое лицо Лукьяна невольно смягчилось, в глазах блеснули искорки. Она улыбнулась ему в ответ, радуясь скорой поездке.
Маленького Святослава решили в дорогу не брать, оставить его с Ксенией. Основную часть своих ратников Лукьян по просьбе Дарины тоже оставил в селе, чтобы охраняли боярский дом. В дорогу отправились лишь пятеро воинов, да еще те трое, которые прибыли с Прокопием. Мартын тоже попросился в поездку, и Лукьян с Дариной охотно согласились взять с собой монаха-странника, уже доказавшего свою ловкость и храбрость.
Когда подошло время прощаться с сыном, радостное возбуждение Дарины сменилось пронзительной печалью.
Тревога матери передалась ребенку, и он, скривив личико, поднял на нее полные слез глаза и уже приготовился громко зарыдать. Она прижала мальчика к себе и стала осыпать поцелуями, сама потихоньку плача. Наконец, оторвавшись от него, шагнула в сторону, к оседланной для нее лошади. Малыш, словно почувствовав, что мать уезжает далеко, протянул к ней ручонки и закричал:
— Мама, мамочка моя!..
Она кинулась к нему, подхватила на руки, заглянула в ясные детские глаза — и вдруг обратила внимание, что они совершенно такие же, как у Антона — карие и большие.
Подошла Ксения и осторожно взяла у Дарины малыша, повторяя:
— Иди, маленький, к бабушке на ручки, а мама скоро вернется, мама скоро вернется.
И в эту минуту Дарине вдруг до боли захотелось рассказать Ксении, кто на самом деле приходится отцом Святославу. Но было не время и не место для такого откровения, и Дарина промолчала.
А дальше началась дорога, уводившая ее от родных мест в неведомые дали, к новым поворотам судьбы.
Лукьян Всеславич гордился тем, что его молодая жена решила отправиться в путь верхом, а не в повозке, как это сделали бы большинство женщин. А Дарине, в душе которой жило неосознанное и невинное женское тщеславие, хотелось въехать в княжий город красиво, на коне, а не в тарахтящей повозке. Она взяла с собой в поездку свои немногочисленные драгоценности и те два платья, что были сшиты ей к свадьбе, и питала надежду, что на княжеском веселье будет выглядеть не хуже других.
Перед отъездом Лукьян Всеславич поручил Мартыну купить мужское монашеское платье, которое могло бы быть впору Дарине. На удивленный вопрос жены он пояснил, что в столь неспокойное время женщине иногда лучше путешествовать не в женской одежде, а под видом монаха. Впрочем, он тут же заметил, что до переодевания дело вряд ли дойдет.
Присутствие рассудительного Мартына придавало Дарине уверенности. К тому же друг Антона был молод, скромного происхождения, и рядом с ним она не испытывала робости, как перед своим почтенным мужем-воеводой.
Лукьян и Прокопий сказали, что при хорошей погоде дорога займет не более пяти дней и удлинить ее могут только непредвиденные обстоятельства. Впрочем, такие обстоятельства явились уже на третий день пути. Переночевав в Тихомле, путники рано утром выехали за город и уже собирались направиться в сторону Шумска, но тут какие-то звуки или запахи насторожили Лукьяна, и он, сделав знак своим спутникам остановиться, сам выехал на вершину холма и оттуда осмотрел окрестности. Заподозрив неладное, Прокопий, а за ним и Дарина тоже устремились к холму. Лукьян показал им рукою вдаль, и они увидели сквозь легкую пелену утреннего тумана монгольские шатры, возле которых паслись лошади и поднимался дымок от костра.
— Кто это там? — удивилась Дарина.
— Татары, — мрачно ответил Лукьян.
— Так близко?.. — ужаснулась она.
— Должно быть, это сам Бурундай расположился здесь лагерем, — заметил Прокопий. — Похоже, он, как и мы, идет в сторону Шумска. Но он же не собирается воевать с русичами, а идет на поляков.
Дарине показалось, что этими словами Прокопий пытается успокоить не только своих спутников, но и самого себя.
— Не знаю, на кого идет Бурундай, но нам теперь дорога в Шумск закрыта, — твердо заявил Лукьян. — Повернем на север и будем добираться до Владимира через Острог и Дубен.
Дальнейший путь был отравлен для Дарины тревогой и страхом. Она видела, что не только ей, но и бывалым ратникам-воеводам становится не по себе, когда они издали слышат ржание коней или чуют запах костра. В такие минуты воины зорко всматривались вдаль — не покажется ли на горизонте отряд зловещих всадников на низкорослых и быстроногих монгольских лошадях, не мелькнет ли хвостатое знамя кровавого цвета, не запестреют ли шатры кочевого лагеря.
Чтобы отвлечь молодую боярыню от мрачных мыслей, Лукьян и Прокопий в дороге рассказывали ей историю князей Романовичей, Даниила и Василька, которые, в малолетстве лишившись отца, росли среди боярской смуты, познали и предательство союзников, и горький хлеб изгнания. Бояре, не раз приводившие в Галич то северских князей, то венгров и поляков, были в конце концов усмирены возмужавшими Романовичами. Даниилу понадобилось сорок лет, чтобы вернуть владения своего отца, но и после он не знал покоя, защищая от татарского гнета родные земли. И во всех делах, во всех походах рядом с ним был младший брат Василько. Редкая дружба двух князей-братьев позволила Галицко-Волынскому княжеству избежать междоусобиц и укрепиться.
— Если уж невозможно все русские княжества объединить и уберечь от поганых, так пусть хоть наше сохранит свои вольности под могучей рукой Даниила, — сказал Прокопий.
— Дай-то Бог, — вздохнул Лукьян, с тревогой поглядывая в южную сторону.
— А почему христианские государи запада не помогут русичам? — простодушно спросила Дарина. — Ведь татары — общий враг.
— Среди западных государей тоже нет единства, — пояснил Лукьян. — Тамошние князья разделились на гибеллинов — сторонников императора и гвельфов — сторонников Папы Римского. Император одно время даже завел переписку с монгольским ханом, в то время как Папа требовал войны.
— Да ведь и русские княжества не хотят объединяться, — сказал Прокопий. — Сейчас не то, что при Владимире Святом и Ярославе Мудром. Был я в Новгороде, Минске и Гродно, — всюду люди требуют от своих князей жить не вкупе с другими, а отдельно. Видно, для Руси настало время всеобщего разъединения.
— Потому орда и чувствует себя вольготно, — мрачно заметил Лукьян.
— Странно, какие в мире царят превратности… — внезапно задумалась Дарина. — В иные времена происходит собирание земель, а в иные — разделение. Не об этом ли говорится у святого проповедника: «Время разбрасывать камни, и время собирать камни»?
— Твоя молодая жена рассуждает совсем как философ, — усмехнулся Прокопий.
Лукьян промолчал, только с гордостью взглянул на зардевшуюся Дарину.
А она долго еще раздумывала о законах большого мира, и иногда ей было обидно чувствовать себя в этом мире песчинкой, гонимой ветрами судьбы.
В последний день пути, когда до Владимира-Волынского оставалось уже недалеко, с южной стороны над холмами и перелесками показался черный дым, сразу настороживший спутников Дарины. Увидев, как все повернулись туда, где небо застилалось темным облаком, Дарина испуганно обратилась к мужу:
— Давай не будем сворачивать, Лукьян Всеславич, поедем дальше! Там, наверное, татарский лагерь, а дым — от их костров.
— Нет, это не костры, — покачал головой Лукьян. — Это дым от пожарища.
— В той стороне наша крепость, — заметил Прокопий. — Она недавно построена по приказу князя Даниила. Похоже, там беда.
Воеводы переглянулись и поняли друг друга без слов. Лукьян обратился к жене:
— Вы с Мартыном постойте здесь, а мы пока подъедем к крепости и проверим, что там случилось.
— Нет, я не хочу оставаться! — запротестовала Дарина. — Я тоже поеду с вами! Прошу тебя, Лукьян Всеславич, позволь.
Он вздохнул, хмуро глянул на нее, но потом разрешил. Когда ратники во главе с Прокопием двинулись в сторону крепости, Лукьян отстал и, подъехав поближе к Дарине, вполголоса спросил ее:
— Почему ты так испугалась? Из-за Назара?
— Что?.. — растерялась Дарина. — При чем тут Назар?
— А ты не знала, что он служит в этой крепости?
— Откуда же мне знать? Клянусь тебе, Лукьян Всеславич, я ничего не слышала о Назаре с тех пор, как он уехал. И не спрашивала о нем и… — Дарина хотела добавить: «…и не думала о нем», но это было бы неправдой, и она промолчала, решив не обманывать мужа даже в мелочах.
— Ладно, не клянись, я тебе верю, — пробормотал Лукьян и поехал вперед, к Прокопию.
Сердце Дарины заколотилось от тяжкого предчувствия. Еще не увидев крепости, она уже знала, что там великая беда, и молила Бога о том, чтобы хоть Назар остался жив. Это было главным для Дарины — не потому, что в ее сердце еще теплилось подобие любви к Назару, а потому, что она чувствовала свою невольную вину перед ним и его семьей.
Скоро путникам открьшась гнетущая картина разрушения: все деревянные части маленькой крепости сгорели, а каменные торчали угловатым остовом посреди черной от пепла травы и догорающих головешек. Но самым страшным оказалось множество мертвых тел — окровавленных, изувеченных, обгоревших, — которые путники увидели среди обломков крепости.
Дарина на мгновение отвернулась от ужасного зрелища, но потом пересилила себя и попыталась посмотреть на кровавую правду глазами воинов, которые сталкиваются с подобным слишком часто, сражаясь за родную землю и своих князей. Взгляд ее устремился к мужу-воеводе. Он неподвижно стоял над каким-то распростертым телом, пригвожденным копьем к земле. Подъехав к Лукьяну, Дарина тоже взглянула на убитого воина — и тут же покачнулась, едва не упав с лошади: перед ней лежал Назар. Еще несколько минут тому назад он, видимо, был жив, потому что кровь из ран его пока не застыла, смертельная бледность только-только начала покрывать его красивое лицо. Дарина отвернулась, чувствуя приступ дурноты.
— Не надо тебе на это смотреть, — глухо промолвил Лукьян. — Вы с Мартыном отойдите в сторону.
— А ведь битва-то была совсем недавно, — заметил растерянный и сразу помрачневший Прокопий. — Кто же это? Неужели Бурундай? Не может быть, ведь он называл наших князей мирниками… Нет, это, наверное, разбойники или какие-нибудь дикие монголы.
— Вот нам бы и надо выяснить, кто виновник, — откликнулся Лукьян. — Но, похоже, спросить не у кого, все защитники крепости мертвы.
— Все мертвы, — подтвердил ратник, осмотревший тела. — И все мужчины. Наверное, женщин и детей угнали в плен.
— А может, женщин и детей здесь не было, может, их заранее отправили в город, — предположил Прокопий. — Ведь крепостца-то была еще совсем маленькая, ненадежная. Что будем делать, Лукьян Всеславич?
Воевода раздумывал лишь несколько мгновений, а потом решительно сказал:
— Дарина и Мартын пусть едут во Владимир, а мы с тобой, Прокопий, пойдем по следу нападавших и выясним, кто они. Ратников же разделим поровну: четверо будут сопровождать Дарину, а четверо останутся с нами.
— Нет, Лукьян Всеславич, я от тебя ни на шаг! — испуганно заявила Дарина.
— Не бойся, дитя, тебе и без меня ничего не грозит, — успокоил ее воевода. — Город уже недалеко, доберетесь еще до сумерек.
Но Дарина не хотела расставаться с мужем не потому, что боялась за себя. Ей было страшно другое: она вдруг увидела мрачное предзнаменование в том, что все мужчины, которые были с нею близки, погибают. В один миг перед ее мысленным взором проплыли лица Антона, Карпа и Назара. И только Лукьян, пока еще живой и здоровый, был ее последней надеждой на то, что она не проклята, не отмечена зловещей печатью. И потому Дарина, едва не цепляясь за мужа, вскричала:
— Умоляю тебя, Лукьян Всеславич, поедем вместе! Сообщим князю, и он вышлет сюда много воинов! Ведь вас так мало, а злодеев может оказаться тьма! Прошу тебя, не надо ехать за ними!
Воевода слегка улыбнулся: ему, видимо, было приятно такое беспокойство молодой жены. Но уступить ее просьбам он не мог и, мягко отстранившись, ответил:
— Нельзя терять времени, Дарина. Сейчас мы пойдем по свежим следам, а потом будет поздно. Но ты не тревожься, мы будем осторожны, понапрасну рисковать не станем. Поезжай во Владимир, а там остановишься в доме Евдокии. Она знает о нашем приезде и приветливо тебя встретит, поведет в княжеский дворец на свадебный пир.
— А ты, Лукьян Всеславич? — чуть не заплакала Дарина. — Ведь я должна была идти на этот пир с тобой!
— Надеюсь, что так оно и будет, — ободряюще улыбнулся воевода. — Мы с Прокопием постараемся не задерживаться. Разведаем, кто напал на крепость, — и тут же обратно. Может, догоним вас еще в дороге.
Почти весь оставшийся путь Дарина оглядывалась, надеясь, что муж догонит ее и в город они прибудут вместе. Но ожидания оказались напрасны: впереди уже обрисовались стены города, а сзади, на дороге, было пусто, даже пыль не клубилась.
Как и предполагал Лукьян, Дарина прибыла в столицу Волынского княжества еще до сумерек. Лучи заходящего солнца красноватыми отблесками играли на куполах церквей, подсвечивали кладку крепостных стен. Дарине, никогда не видевшей городов, кроме маленького Меджибожа, все вокруг было интересно, все в диковинку, хоть она и знала от бывалых людей, что Владимир-Волынский тоже не так уж велик и совсем не так великолепен, как был Киев в лучшие свои времена.
Храмы, каменные стены, большое количество людей на улицах — все удивляло Дарину, все нравилось ей.
Маленькие избы на окраине сменились в центральной части города высокими теремами, украшенными резьбой и расписными башенками. Двое ратников из сопровождения Дарины были местными жителями и показали ей княжеский дворец, вокруг которого толпилось множество людей. Это были, в основном, простые горожане, решившие хотя бы издали поглядеть на княжескую свадьбу.
Дом Евдокии оказался недалеко от хором князя. Дарина спешилась и, отдав поводья Мартыну, уже хотела собственноручно стучать в ворота, но один из ратников услужливо сделал это за нее. На стук вышла сама хозяйка — словно только и ждала появления гостей. Дочь Лукьяна Всеславича в этот раз показалась Дарине куда приветливее, чем при первом знакомстве. Она радушно ввела Дарину в дом, оставив ее спутников на попечение слуг, и первым делом спросила:
— А отец, наверное, сразу по прибытии пошел к князю? Правду сказать, мы вас ждали еще вчера, и князь спрашивал о Лукьяне Всеславиче у моего мужа.
— Мы задержались, потому что пришлось сделать крюк на север, — пояснила Дарина. — По прямой дороге нам показалось ехать опасно, там были замечены татары. А потом, уже недалеко от города, мы увидели разгромленную и сожженную крепостцу…
Она рассказала Евдокии, какое страшное и загадочное происшествие задержало ее отца, решившего выяснить, кто виновник злодейства. Евдокию рассказ Дарины насторожил и, наверное, испугал, хоть она и старалась скрыть свой страх.
— Будем надеяться, что это дело рук каких-нибудь диких татар, которые не подчиняются хану, — сказала дочь воеводы, пройдясь из угла в угол. — Князь Даниил быстро с ними справится. Сейчас он собрал к себе на совет бояр и воевод, среди которых мой муж. А всем остальным знатным людям велел идти во дворец, веселиться на свадьбе его племянницы. Венчание было вчера, а сегодня свадьбу играют уже второй день. — Евдокия улыбнулась, и сразу стало видно, как она еще молода и девически беспечна. — Ведь дочь князя Василька — моя давняя подруга. Я говорила ей о тебе, и она велела непременно привести тебя на свадебный пир. Вот увидишь, какая наша невеста красавица! Ты ведь хочешь пойти в княжеский дворец?
— Хочу, — простодушно призналась Дарина. — Но прилично ли мне идти туда одной, без мужа? Может, подождем, когда Лукьян Всеславич вернется?
— Но ты ведь пойдешь не одна, а со мной. С нами будет тетка моего мужа и еще одна родственница. А отец, когда вернется, тоже отправится прямиком в княжеские палаты. Или, может, ты не хочешь сейчас идти потому, что устала с дороги?
— Нет, я совсем не устала! — оживилась Дарина. — Я только умоюсь и переоденусь в другое платье.
Вскоре принаряженная Дарина уже шла рядом с Евдокией по улице, ведущей к княжескому дворцу. Их сопровождали две пожилые родственницы и двое слуг, раздвигавших перед знатными женщинами толпу уличных зевак.
Сумерки уже опустились на город, но во дворце было светло, потому что множество факелов и свеч озаряло пиршественный зал, где веселились нарядные гости.
Дарина робела, боясь показаться неловкой и неуклюжей перед знатными людьми; особенно ее пугала предстоящая встреча с Даниилом и Васильком. Войдя в зал и остановившись на пороге, она быстро пробежала взглядом по лицам гостей, отметив двух пожилых бородатых мужчин, и тихо спросила у Евдокии:
— Которые из них князья? Наверное, те, с длинными бородами?
— Нет, князей здесь нет, — качнула головой Евдокия. — Они в другом конце дома принимают гонцов и держат совет с ближними боярами. Там и мой муж. Но скоро все придут сюда, подожди. А пока пойдем, я представлю тебя жениху и невесте.
В этот миг заиграла музыка, и многие гости поднялись с мест и вышли на середину зала танцевать. Возникла некоторая суматоха, чему Дарина была очень рада, поскольку это позволило ей подойти к новобрачным почти незаметно, а не на виду у всех гостей, сидящих за столом. От волнения у Дарины слегка шумело в голове, и голос княжеской дочери долетел до нее словно издалека:
— Я рада видеть жену нашего славного воеводы. И тебе скажу, Евдокия: приятно заметить, что вы с молодой мачехой в добрых отношениях и ты не сердишься на нее и на отца, как порою бывает.
— Конечно, не сержусь, — спокойно отвечала Евдокия. — Отец всегда был для моей матери верным мужем, хоть она болела не один год. Почему же я должна мешать ему теперь? Пусть и он на старости лет узнает хоть немного счастья.
Дарина, о которой две знатные женщины, ее ровесницы, говорили так, словно она не стояла рядом, почувствовала легкую досаду. По словам Евдокии получалось, что молодая мачеха должна служить утешением для старика, а ее собственные чувства никого не интересуют. Впрочем, Дарина не стала задерживаться на этой неприятной мысли, чтобы не портить праздник ни себе, ни другим. Она незаметно посматривала на танцующих, стараясь запомнить их нехитрые и довольно однообразные движения. Такие плавные, чинные танцы, не похожие на пляски простонародья, были редким развлечением при дворах русских князей; они перешли в Галицко-Волынское княжество из польских и венгерских дворов.
Когда Дарина с Евдокией, поздравив новобрачных, пошли к столу, на их пути внезапно возник статный молодой мужчина в богатом кафтане и, уставившись на Дарину веселыми голубыми глазами, воскликнул:
— А я приметил тебя, госпожа, когда ты въезжала в город на коне! Красавица, да еще и ловкая наездница — не часто встретишь такую боярышню!
— Она не боярышня, а жена моего отца, — строго сказала Евдокия. — А ты, Гурий Ярунович, не пей много вина и не заглядывайся на чужих жен.
— Что за беда, если и погляжу, я ведь не съем глазами! — усмехнулся весельчак. — А ты, Евдокия, прояви учтивость, познакомь меня со своей мачехой. Я Лукьяна Всеславича уважаю, так и ее буду уважать.
— Ну куда от тебя денешься, неугомонный? — улыбнулась Евдокия. — Вот, смотри, Дарина: это Гурий Ярунович, один из первых волынских купцов. Хоть и молод, а уже поднаторел в своем деле. Плавает по морю в Сурож, там торговлю ведет.
У купца Гурия было красивое лицо и молодцеватая осанка; он чем-то отдаленно напомнил Дарине Назара. И тут же перед ее мысленным взором встала страшная картина, увиденная сегодня утром. Дарина невольно помрачнела и опустила глаза. Евдокия увела ее от собеседника и усадила рядом с собой за стол.
Дарина не сразу принялась за еду и питье; сначала присмотрелась, как держат себя за столом другие женщины, а потом и сама стала им подражать, и все у нее получалось не хуже. Вскоре она заметила, что многие мужчины посматривают на нее с интересом. Раньше ей бы польстило мужское внимание, теперь же ее мысли занимало только одно: вернется ли Лукъян живым и здоровым. Повернув голову, Дарина встретилась взглядом с купцом Гурием, но тут же опустила глаза. В голове у нее вдруг тяжелым колоколом прозвучало: «Если и Лукъян погибнет, — значит, я проклята, несу смерть мужчинам и должна оставаться одна». Она вздрогнула от этой леденящей мысли и лишь усилием воли заставила себя сохранить спокойный вид.
Но постепенно крепкое вино княжеского застолья развеселило Дарину, заставило легче смотреть на мир и просто радоваться своей молодости и красоте. Уже не смущаясь, она взглянула на молодого купца и обменялась с ним улыбками.
Заиграла музыка, начался танец. К Дарине подошел Гурий и с поклоном пригласил ее танцевать. Она встала, подала ему руку и горделиво прошествовала с ним на середину зала. Нехитрые движения танца она быстро заучила, да и опьянение придавало ей уверенности.
В те минуты, когда пары сходились близко, рука к руке, Гурий успевал перемолвиться с Дариной.
— Где же ты так долго скрывалась, боярыня? Чья ты дочь? Почему я раньше тебя не видел? — спрашивал он, и глаза его призывно блестели в полумраке.
— Я жила в селе под Меджибожем вдвоем с матерью, вдовой. Потом и она умерла.
— И старик Лукъян позвал тебя замуж? А ты согласилась, чтобы иметь защиту и уехать с ним из глуши в княжий град?
— Нет, не потому. Лукъян Всеславич сделал мне много добра. Я уважаю, почитаю своего мужа.
— Но ты ведь не можешь любить этого старого вдовца.
— Отчего же не могу? Он не такой уж старый.
— Ох, не верю я твоим смиренным речам и опущенным глазкам.
Гурий смотрел на нее пристально, с насмешливой улыбкой, и под его взглядом Дарина почему-то начинала чувствовать себя раздетой. Она невольно оглянулась на Евдокию — не заметила ли та, как молодой купец заигрывает с женой ее отца. Но Евдокия как раз была занята разговором и не смотрела в их сторону.
Очередность танцевальных движений снова приблизила Гурия и Дарину вплотную друг к другу, и купец, обняв ее за талию, быстро прошептал:
— Нравишься ты мне, Дарина. А я тебе нравлюсь?
Она отодвинулась в сторону, зардевшись от смущения и удовольствия. Разум подсказывал ей, что надо думать только о муже и ни о ком другом, а невольное женское кокетство, разбуженное опьянением, подавляло рассудочную осторожность.
Дарине хотелось, чтобы танец длился как можно дольше, отвлекая от мрачных мыслей. Но внезапно музыка смолкла и танцующие остановились, повернувшись к двери. Дарина тоже взглянула в ту сторону, куда все смотрели, — и в тот же миг хмельное оживление покинуло ее.
В зал, шатаясь, вошли трое мужчин — грязных, окровавленных и обессиленных. Дарина, замирая от ужасного предчувствия, узнала воеводу Прокопия и двух его ратников. Сделав несколько шагов, Прокопий прислонился к стене и сполз по ней на пол. В наступившей гробовой тишине тревожным набатом прозвучал его сдавленный голос:
— Беда!.. Передайте князю, что Бурундай идет не с миром, а с войной. Хочет застать врасплох…
На другом конце зала, словно откликаясь на лихую весть, раздался громкий и суровый голос:
— Коварный враг обманул нас, притворившись союзником. Только что татарин прислал нам своих послов с требованием, чтобы мы покорились. Теперь он держит в руках наши города, а мы не успели подготовиться к битве.
Дарина сразу же поняла, что это говорит сам князь. Даниил и его брат Василько стояли рядом, плечо к плечу — оба высокие, статные, с благородными лицами, седыми волосами и бородами.
Слова князя, как и появление Прокопия, означали одно: к княжеству подступила беда и война.
Женский плач и горестные причитания огласили зал, еще недавно полный музыки и веселья. Дарина и Евдокия одновременно кинулись к раненому Прокопию, стали спрашивать его:
— Что с Лукьяном Всеславичем? Где он?
Воевода в изнеможении качнул головой и чуть слышно пробормотал:
— Там, во дворе… на повозке.
Дарина и Евдокия посмотрели друг на друга расширенными от страха глазами. Но оставалась еще слабая надежда на то, что Лукьян Всеславич просто ранен, и обе женщины, жена и дочь, шепча молитвы, поспешили во двор.
В повозке под рядном лежали окровавленные, изрубленные тела Лукьяна Всеславича и двух ратников. Отвернувшись от страшной картины, Дарина почувствовала, как у нее внутри все холодеет, как душа катится в пустоту, словно снежный ком. Вокруг толпились, бегали и шумели люди, раздавался лязг оружия, женские крики и стоны. Евдокия громко рыдала над отцом. А Дарина, каменея в своем отчаянии, только беззвучно повторяла: «Проклята, я проклята…» и не вытирала слез, катившихся по щекам. В толпе испуганных и занятых своими бедами людей она чувствовала себя чужой и одинокой; никому до нее не было дела.
И вдруг чьи-то крепкие руки обняли ее за плечи. Вздрогнув, она повернула голову и встретилась взглядом с Гурием Яруновичем.
— Не плачь, боярыня, — сказал он ласково. — Пойдем со мной, здесь тебя никто не утешит, кроме меня. Я отведу тебя в дом.
И тут внезапно Дарина с ужасом в глазах отшатнулась от купца и закричала:
— Нет, нет!.. Не прикасайся ко мне! Я проклята, проклята!.. Я приношу погибель мужчинам! Я должна быть одна!
Услышав такое, Гурий сам отшатнулся от Дарины и, невольно перекрестившись, пробормотал:
— Да она полоумная!..
Он исчез в толпе, но Дарина этого даже не заметила. Ею уже овладела другая мысль. Забыв о собственной обреченности, она думала теперь лишь о своем ребенке, оставшемся в селе, которое, может быть, уже занято ордынскими воинами. «Святослав, маленький мой!» — прошептала Дарина и кинулась бежать, не разбирая дороги, продираясь сквозь людской поток.
В конце улицы, где было уже не так многолюдно, мелькнуло черное монашеское платье Мартына. И Дарина устремилась к нему, как обессилевший пловец к спасительному бревнышку плота.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перстень Дарины - Девиль Александра



очень интересная книга
Перстень Дарины - Девиль Александраюля
17.10.2011, 23.37





Интересно было читать. Простое повествование, мало болтовни, а конец непредсказуем... Советую почитать.
Перстень Дарины - Девиль АлександраОксана
23.12.2012, 19.37





Очень жаль, что на этом сайте нет романа "1812.Обрученные грозой" Екатерины Юрьевой. Очень красивый, очень чувственный, очень нежный роман. Герой - просто мечта! Героиня - не вздорная малолетка, и не воинствующая феминистка, а rnнежная и ранимая молодая женщина 26-ти лет, как должно быть в духе той эпохи. В романе нет издевательств и унижений со стороны Героя, но очень проникновенно показана любовь и тоска по любви. Прочтите и насладитесь чтением этой прекрасной книги.
Перстень Дарины - Девиль АлександраIRina
25.01.2016, 18.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100