Читать онлайн Перстень Дарины, автора - Девиль Александра, Раздел - ГЛАВА ДЕСЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перстень Дарины - Девиль Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перстень Дарины - Девиль Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перстень Дарины - Девиль Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Девиль Александра

Перстень Дарины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Младенца назвали Святославом. Юная мать с таким трогательным обожанием относилась к своему сыну, что даже самые злые языки умолкали при взгляде на Дарину с ребенком — мать и дитя будто сошли с иконы тончайшего рисунка, изображавшего Богородицу с младенцем.
Впрочем, горестное потрясение, пережитое Дариной из-за внезапной смерти Ольги, вполне объясняло некоторую преждевременность родов, да и повитуха Ефросинья смогла убедить в этом любопытных баб. А для боярыни Ксении достаточно было той клятвы, которую юная роженица дала в самую трудную минуту своей жизни.
Время постепенно притупляло остроту горя, и Дарина уже не плакала, вспоминая мать. Всю любовь и нежность своего сердца она отдавала сыну, и крошечное существо спасало ее от отчаяния, давало силы жить дальше и бороться за лучшую долю. Иногда, склонившись над детской колыбелью, Дарина доставала из-за пазухи заветное кольцо и обращалась к душам Ольги и Елены, спрашивая у них совета и утешения. Она полюбила читать Священное писание и нашла в нем мудрые слова, которые когда-то ей повторяла мать.
По вечерам Дарина вместе с Ксенией читала книги Нового Завета, укачивая Святослава. И он таращил на мать и бабушку свои огромные карие глазенки, словно понимал, о чем они говорят. Порой Дарине думалось, что если бы Антон откуда-то сверху увидел, как с первых дней жизни воспитывается его сын, ему бы это понравилось.
Младенец был утешением не только для Дарины, но и для Ксении, хотя сдержанная боярыня в этом и не признавалась. После всех печальных событий она могла бы впасть в уныние, но ей надо было оставаться сильной ради внука и ради Дарины, к которой, неизвестно почему, она испытывала теплое чувство, чем-то похожее на ее нежную материнскую любовь к Антону.
Урядник Лукьян Всеславич, собиравшийся доставить Карпа на княжеский суд, не стал распространять свой гнев на мать и жену боярина, и женщины могли жить почти в спокойствии, не опасаясь каждую минуту за свое шаткое благополучие.
Маленький Святослав, который был предметом неустанных забот матери и бабушки, рос крепким и голосистым, рано начал держать головку, ползать, и лепетал с такой ангельской улыбкой, что это вызывало у женщин слезы умиления. Дарина, отказавшись от услуг кормилицы, прикладывала ребенка только к своей груди, сама его пеленала, а купала вдвоем со свекровью или с верной Ефросиньей.
Однажды боярыня, наблюдая за невесткой, играющей с малышом, вдруг сказала:
— А ведь ты его так сильно любишь, что даже не верится, что он сын Карпа.
Дарина вздрогнула и, быстро оглянувшись, спросила:
— Разве я не клялась перед иконой, что этот ребенок — твой внук, матушка?
— Да, да, я верю тебе, дитя мое, ты не могла солгать Богородице, для этого ты слишком юна и чиста душой. — Ксения подошла к младенцу и нежно погладила его русую головку. — Это даже лучше, что он будет похож на тебя, а не на Карпа.
— А то, что я люблю своего сына, разве удивительно? Ведь женщины любят детей, рожденных даже от злодеев и насильников. — Дарина немного помолчала и, сбоку взглянув на боярыню, осторожно добавила: — Вот я слыхана, что твой покойный муж был человеком недобрым, а ты ведь любила своих сыновей.
— Да, — вздохнула Ксения, — я любила их почти одинаково, пока они были детьми. Но когда Карп вырос, в нем стало появляться все больше отцовского. Боярин Гаврила был человеком жестокосердным и равнодушным даже к своим детям. Но Карпа он полюбил, когда тот чудом выжил после оспы. Гаврила часто потом повторял: «Вот это — истинно мой сын, сильный, выносливый, нашего рода, ходынского». Я тогда была беременна Антоном, и Господь уберег меня от болезни, но Антон родился слабеньким, я с трудом выходила его. Потом он вырос, выправился, стал моей радостью и утешением. А Гаврила любил его куда меньше, чем Карпа, и часто повторял: «Младший — весь в тебя, такой же неженка и богомолец». А я, грешная, стала замечать, что люблю Антона больше, чем Карпа, но ничего не могу с этим поделать…
Взор боярыни затуманился, подернулся слезами, как бывало с ней почти всегда при воспоминании об Антоне. В какой-то момент Дарине захотелось сказать Ксении, что ее любимый сын не сгинул безвозвратно, что на этом свете есть его продолжение — маленький Святослав. Но юная женщина сдержала свой порыв, ибо вдруг поняла, что если боярыня узнает правду, то полюбит Святослава также истово, как любила Антона, и уже никогда не отпустит внука от себя. Это было бы не страшно, если бы Дарина всегда жила со свекровью в одном доме, но ведь судьба могла перемениться, и тогда при расставании трудно будет отобрать ребенка у сдержанной, но твердой боярыни Ксении.
Мысль о переменах в судьбе невольно связывалась у Дари ны с замужеством. И хотя она пока не видела вокруг никого, кто подходил бы на роль жениха и сердечного друга, но мечта о будущей любви не покидала ее сердце.
Иногда во сне Дарине виделся Назар, и она, просыпаясь, нещадно ругала себя, а потом принималась молиться, просила Бога уберечь ее от соблазна. И, словно в ответ на горячие молитвы, провидение ограждало ее от встреч с Назаром, хотя он никуда не уезжал, а по-прежнему жил в соседнем селе, только теперь уже не в бедной хижине, а в добротном доме своей богатой жены.
Первое время образ Назара тревожил Дарину только по ночам, днем же она, поглощенная материнскими заботами, не позволяла себе даже думать о молодом охотнике. Но скоро воспоминания о нем помимо воли начали и днем тревожить ее сердце. В такие минуты Дарине страстно хотелось просто увидеться с ним, услышать его голос, встретиться с горящим взглядом его глаз. Она не смела признаться в своем сокровенном желании никому на свете и могла беседовать лишь сама с собой, да и то мысленно. Дарина все перебрала в уме: и низкое происхождение Назара, и его женитьбу, и повадки лихого бабника, — но ничто не помогало избавиться от греховных мыслей о нем. Наконец однажды она поняла, что ей не удастся победить соблазн запретами, что надо пойти ему навстречу, дать себе волю, — а там уж будь что будет…
И судьба, словно только и ждала этого решения, тут же подкинула ей встречу с Назаром. Ксения слегка прихворнула, и Дарине пришлось пойти в церковь на воскресную службу без нее. Людей в этот раз собралось больше обычного, и Дарина взволновалась, заметив краем глаза Назара, стоявшего в отдалении. Он был один, без жены, и Дарина чувствовала затылком его неотступный взгляд. Когда она вышла из церкви, две молодые служанки, сопровождавшие ее, отвлеклись, а Назар вдруг оказался рядом и успел шепнуть, что ждет ее завтра в знакомом месте у ручья.
Все случилось как когда-то, больше года назад. Но теперь все изменилось, и молодой вдове, боярыне, живущей в доме свекрови, негоже было идти на свидание к мужчине, простолюдину, да еще и женатому.
Дарина все это понимала, но бороться с соблазном больше не могла, да и не хотела. Она решила вкусить, наконец, запретный плод и почувствовать себя женщиной, побывать в объятиях мужчины, а не хрупкого ангела или мерзкого насильника.
Обмануть Ксению было легко: Дарина просто сказала ей, что идет в материнский дом проверить, как слуги управляются с хозяйством, а заодно и взять у знахарки Катерины новые снадобья. Такие хлопоты были обычным делом для молодой боярыни, которой после смерти матери надлежало приглядывать за своим прежним домом, и Ксения ей часто в этом помогала. Теперь же прихворнувшая боярыня без всякого подозрения отпустила невестку одну.
Дарина шла с замиранием сердца, но при этом с твердым решением не отталкивать Назара, не убегать от него так безрассудно, как когда-то.
Начало сентября выдалось таким теплым и ясным, что даже не чувствовалось приближения осенних холодов и дождей. Мягко шелестела листва, сквозь которую просвечивали лучи заходящего солнца. Дарина бежала по тропинке и вновь чувствовала себя беспечной и невинной девочкой, решившей вскружить голову пригожему парню.
И словно какая-то сила бросила ее в объятия Назара, заставила ответить на его горячий поцелуй и пролепетать что-то невнятное в ответ на страстный шепот: «Так хочу тебя, краса моя, что сил больше нет…»
Дарина не сопротивлялась, словно пловец, отдавшийся на волю волн, и скоро лежала почти обнаженная под сенью ивы на широком плаще охотника. Поцелуи и объятия Назара кружили ей голову, и юной женщине казалось, что еще миг — и она познает настоящее блаженство. Но блаженство не наступило, даже когда Назар овладел ею со всем пылом молодого и здорового мужчины, добившегося близости с давно желанной женщиной. Дарина не могла воспылать ответной страстью и в какой-то миг ощутила, что ей обидна та нетерпеливая дерзость, с которой он получает удовольствие, не заботясь о ее чувствах, словно она была бессловесной игрушкой для любовных утех.
Когда все кончилось и удовлетворенный Назар, тяжело переводя дыхание, лег с нею рядом, Дарина тщетно ждала, что он с нежностью объяснит ей, как она хороша и желанна ему. Но Назар молчал, а после короткой передышки снова ее обнял и предложил:
— Ну что, давай еще раз? Только уж теперь ты меня покрепче приласкай.
— А ты спросил, хочу ли я еще раз? — вдруг вскинулась Дарина и, схватив брошенную на ветви дерева одежду, стала поспешно натягивать ее на себя.
— Что такое?.. — Назар привстал и потянул ее за руку. — Чем я тебя обидел? Или тебе со мной нелюбо? Почему же пришла?
— Я думала, что мне будет хорошо, — призналась Дарина. — Но пока я не чувствую ничего, кроме страха и тревоги.
— Аты не бойся, место здесь укромное, нас никто не найдет. А если б даже и нашли, что за беда? Ты теперь вдова, женщина вольная, никто тебя не накажет, не побьет. А ежели свекровь обидится, так уйдешь от нее, — у тебя ведь и свой дом имеется. Ну, развеселись, прижмись ко мне!
Назар вскочил на ноги и обнял готовую убежать Дарину. После крепкого поцелуя она с волнением прошептала:
— Как странно… когда ты меня целуешь и обнимаешь, у меня голова идет кругом, а потом почему-то наступает такая пустота, что даже досадно… и никакого удовольствия…
— На меня еще никто не жаловался, — горделиво объявил Назар. — А в тебе, видать, маловато пыла, или ты уж очень боязлива.
— Не знаю… Отпусти меня, Назар, мне как-то не по себе.
— А вот не отпущу, поймалась птичка! — засмеялся он, удерживая ее. — Ты мне еще желаннее, чем раньше, потому что теперь ты женщина, а не глупая девчонка. Когда еще такой случай выпадет нам с тобою натешиться друг другом?
— Давай прежде присядем, поговорим. — Дарина, выскользнув из его рук, опустилась на ствол поваленного дерева. — Я не могу тешиться, Назар, когда душа не на месте. Пойми и ты меня. Один древний проповедник сказал: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время рождаться и время умирать. Время обнимать и время уклоняться от объятий». Видно, мое время еще не настало…
— Не знаю я этих проповедников, — пробурчал Назар. — Я грамоте не обучен, церковных книг не читал. Я и в церковь-то вчера пришел, чтобы на тебя полюбоваться.
— А раньше? Раньше ты зачем приходил в церковь? Чтобы на других девок и баб любоваться?
Дарина порывисто вскочила на ноги и побежала вниз по тропинке. Назар догнал ее и снова стал обнимать. Женщина почувствовала, как он уверен в своей силе и власти над ней, и ее захлестнула обида, смешанная со стыдом.
— Воли рукам не давай! — вскрикнула она, грубовато оттолкнув его. — Ты бы лучше поговорил со мной, расспросил, что у меня на душе.
— Разве ж с красивыми бабами надо говорить? — пожал плечами Назар. — Они для другого дела созданы. По мне, так лучше бы ты вовсе была немая, потому что я твоих слов не пойму.
Дарина поморщилась от досады и сделала несколько шагов в сторону. Назар в два прыжка оказался рядом с ней. И в этот миг ветви деревьев раздвинулись, и прямо навстречу любовникам вышла Христина — жена Назара. Дарина видела ее лишь раз, да и то издали, но сразу же узнала, вернее, догадалась, кто она. Одного взгляда на большой живот и бледное лицо Христины было достаточно, чтобы понять, как нелегко сейчас было беременной женщине, преодолевшей немалое расстояние от своего села до места, где ее муж встретился с другой. Дарина почувствовала жгучий стыд. Первой ее мыслью было, что Христина следила за Назаром и все видела, но потом Дарина поняла, что это не так: ведь если бы ревнивая жена обнаружила их раньше, то не допустила бы, чтобы они стали любовниками.
— Так вот ты где! — воскликнула Христина, обращаясь к мужу. — А сказал мне, будто идешь к уряднику! Но мое сердце чуяло, что врешь! Недаром люди поговаривали про это место у ручья!
— Замолчи, Христя! — прикрикнул на нее Назар.
Но обманутую женщину было уже не остановить. Резко повернувшись к Дарине, она уперла руки в бока и заголосила:
— А ты, боярыня, не боишься ли греха? Уж если тебе невмоготу, так милуйся с ровней! Назар ведь простой мужик, да еще и женатый! Не стыдно ли тебе обнимать чужого мужа, у которого жена на сносях? Меня не жалко, так пожалей хоть моего ребеночка, который вот-вот родится! У тебя-то сын в холе и неге растет, в боярских покоях, а ты в это время отбиваешь мужа у меня, горемычной!..
Назар пытался унять крикливую жену, но она вырывалась из его рук и только сильнее повышала голос.
Не помня себя от стыда, Дарина стремглав кинулась прочь и, не разбирая дороги, падая и хватаясь за кусты, почти скатилась к подножию холма. Назар, оттолкнув цеплявшуюся за него Христю, помчался вслед за Дариной и догнал ее уже на нижней дороге, ведущей к боярскому поместью. Когда он сзади поймал боярыню за руку, она вздрогнула, вспомнив, как когда-то, больше года назад, в таком же вечернем сумраке, на этой же дороге ее схватили сзади цепкие руки разбойников.
— Не бойся ничего, Дарина, — запыхавшись от бега, промолвил Назар. — Я прикажу Христе, и она замолчит, никакой огласки не будет.
— Разве только в огласке дело? — вскинулась Дарина. — Христя правильно меня стыдила, я виновата перед ней, а ты виноват еще больше. Почему мы с тобой раньше не вспомнили о твоей беременной жене? Простить себе не могу…
— Да мне на Христю наплевать, она и без меня проживет, у нее отец богатый, — заявил Назар. — Не слишком-то я ее и люблю.
— Но ведь она тебя любит! И она ждет ребенка! Зачем же тогда женился на ней?
— А может, тебе назло!
— Назло или нет, но теперь ты не свободен.
— Для меня главное, что ты свободна. А я в любую минуту могу уйти от Христи, потому что хочу тебя, а не ее!
— Да ты… да у тебя нет ни души, ни ума, а только лишь одно тело! — вскрикнула Дарина и снова кинулась бежать прочь.
Назар догнал ее и стал силой удерживать в объятиях, уговаривая назначить день и место следующей встречи. Дарина вырывалась, он не пускал, и со стороны это было похоже на борьбу.
Внезапно рядом раздался громкий окрик:
— Эй ты, смерд, отпусти боярыню или отведаешь моего кнута!
Назар от неожиданности ослабил хватку, и Дарина, вырвавшись из его рук, отбежала под защиту всадника, которым оказался не кто иной, как Лукьян Всеславич, внезапно выехавший из-за придорожных деревьев. Низко надвинутый шлем скрывал его лоб, седеющая борода обрамляла лицо, и Назар, не сразу узнав урядника, крикнул ему с недоброй насмешкой:
— Это кто мне тут грозит кнутом? Ты, что ль, старик?
— Я для тебя не старик, а княжеский воевода, — прозвучал суровый ответ.
Назар, сделавший было несколько шагов к всаднику, остановился и уже более миролюбиво заметил:
— Ошибся, не признал тебя, Лукьян Всеславич. Но ведь и ты меня, видно, не признал, если кнутом грозишься. С Назаром-охотником так никто не говорит. Разве я не проявлял храбрость, когда сражался в княжеском войске? Разве есть в чем меня упрекнуть?
— Дерзости и хвастовства у тебя даже больше, чем храбрости, — пробурчал Лукьян. — Как ты посмел схватить боярыню? Оставь ее в покое и больше никогда к ней не приближайся. Иначе узнаешь не только кнут, но и кандалы. Уж это я тебе обещаю.
— Не слишком ли ты строг, урядник? Ведь я свободный человек, не холоп. Кого хочу, того и обнимаю.
Рука Назара непроизвольно легла на рукоять кинжала. Лукьян в тот же миг спрыгнул с коня и наполовину вытащил меч из ножен. Назар быстро огляделся вокруг и отступил на два шага, словно выбирая место для боя. И тут сзади к нему, тяжело переваливаясь, подбежала Христина, преодолевшая, наконец, нелегкий для нее спуск с холма.
— Кланяюсь тебе, господин воевода, — задыхаясь, обратилась она к уряднику и крепко схватила Назара за руку. — Прости моего мужа неразумного, как я его прощаю.
— Хорошо, молодица, ради тебя, — кивнул урядник, задвигая меч в ножны. — Прошу его, но позабочусь, чтоб он здесь не околачивался, а уехал служить в княжеском войске. И ты вместе с ним поезжай, увези его от греха подальше.
Назар только теперь, опомнившись, до конца осознал, что перед ним — не просто почтенный боярин, а наместник князя, по одному приказу которого любого простолюдина могут высечь и заковать в цепи. Служба в княжеском войске была не худшим выходом для Назара, и он, смирившись, замолчал, только бросил исподлобья странный взгляд на Дарину. Христя стояла рядом с мужем и кланялась уряднику, довольная уже тем, что Назар дал молчаливое согласие уехать подальше от красивой боярыни.
Лукьян повернулся к Дарине и предложил так строго, что это прозвучало приказом:
— Пойдем, боярыня, я провожу тебя до дома.
Он шел, ведя лошадь под уздцы, и посматривал искоса на Дарину. Она молчала, стыдясь поднять на воеводу глаза, и скоро он сам заговорил:
— Не совестно ли тебе, благородной боярыне, вдове, так вольно вести себя со смердом, у которого жена на сносях? Не боишься ли ты дурной молвы?
— Это вышло случайно, сударь мой, и больше не повторится, — пробормотала она, отводя взгляд в сторону.
— Уж я позабочусь, чтобы не повторилось, — сказал урядник, как отрубил. — Может, тебе твоя честь и не дорога, но мне боярыню Ксению жалко, она-то не заслужила позора для своей семьи. И сын твой, невинный младенец, не заслужил, чтобы о его матери говорили худое.
— Поверь, Лукьян Всеславич, я… — лепетала Дарина, мысленно утешаясь тем, что урядник, по крайней мере, не знает всей правды о любовном свидании у ручья.
— Не надо оправдываться, — прервал он ее сурово. — Понимаю ведь, что дело молодое, кровь кипит, а Назар — самый красивый и удалой парень во всей округе. Но разве ж благородная женщина с чистой душой полюбит мужчину только за его красивое и сильное тело? Ведь если так выбирать, то и последнего негодяя, и круглого дурака, и низкого раба можно полюбить. Подумай об этом, боярыня. А уж я постараюсь оградить тебя от греха и соблазна. Князь Даниил сейчас строит крепости в новых городах, вот в один из таких городов я отправлю Назара с женой. Будет служить в крепости, а если придется, то и защищать ее от врага. На княжеской службе ему некогда будет думать о красивьх боярынях. Да и ты после его отъезда заживешь спокойней, вспомнишь, что должна заботиться о маленьком сыне, о больной свекрови, о боярском поместье. И в церковь будешь ходить молиться, а не переглядываться с молодыми красавцами.
Дарина слушала его и, пристыженная, все ниже опускала голову. Наконец, уже на подходе к дому, Лукьян Всеславич перестал ее отчитывать и, остановившись, внимательно заглянул ей в лицо. Голос его прозвучал глуховато и чуть хрипло:
— Аты, наверное, думаешь: «Какое он имеет право ругать меня, этот глупый чужой старик? Какое ему дело до меня?»
— Я вовсе так не думаю! — возразила Дарина и, подняв глаза, встретилась с пристальным, сверкающим взглядом Лукьяна.
— Не обессудь, если замучил тебя своими проповедями, — вздохнул он, подобрев лицом. — Но это все я говорю для твоего же блага. О твоем легкомыслии я никому не расскажу, но и ты впредь не поступай безрассудно.
«А ведь я нравлюсь этому уряднику как женщина, — вдруг подумала Дарина. — Почти нет сомнения, что нравлюсь». Вслух же она сказала:
— Благодарю тебя сердечно, Лукьян Всеславич, за то, что выручил меня сегодня и до дому проводил. Может быть, зайдешь к нам в гости? Матушка Ксения будет рада.
— В другой раз, — с улыбкой ответствовал урядник. — Сейчас я только что с дороги, весь пыльный, да еще в кольчуге.
— Как тебе будет угодно. Ты в нашем доме всегда желанный гость.
Расставшись наконец с Лукьяном, Дарина облегченно вздохнула и заспешила в дом. На душе у нее была тоска и еще какое-то гнетущее чувство, похожее на страх. Нет, она не боялась последствий любовной близости, поскольку уже знала от Ефросиньи, в какие дни женщине не грозит беременность. Скорее это был страх греха. Дарина решила про себя, что сегодня до глубокой ночи будет молиться, прося у Богородицы прощения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перстень Дарины - Девиль Александра



очень интересная книга
Перстень Дарины - Девиль Александраюля
17.10.2011, 23.37





Интересно было читать. Простое повествование, мало болтовни, а конец непредсказуем... Советую почитать.
Перстень Дарины - Девиль АлександраОксана
23.12.2012, 19.37





Очень жаль, что на этом сайте нет романа "1812.Обрученные грозой" Екатерины Юрьевой. Очень красивый, очень чувственный, очень нежный роман. Герой - просто мечта! Героиня - не вздорная малолетка, и не воинствующая феминистка, а rnнежная и ранимая молодая женщина 26-ти лет, как должно быть в духе той эпохи. В романе нет издевательств и унижений со стороны Героя, но очень проникновенно показана любовь и тоска по любви. Прочтите и насладитесь чтением этой прекрасной книги.
Перстень Дарины - Девиль АлександраIRina
25.01.2016, 18.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100