Читать онлайн Приглашение, автора - Деверо Джуд, Раздел - ГЛАВА ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приглашение - Деверо Джуд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.44 (Голосов: 119)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приглашение - Деверо Джуд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приглашение - Деверо Джуд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Деверо Джуд

Приглашение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Это просто рай, думала Джеки, это как сделать одну за другой пятнадцать «бочек», это так же хорошо, как сама жизнь. Она лежала на своей хорошенькой кушетке, занятая лучшим, что можно вообразить: слушала радиопрограмму, включенную Вильямом. На самом же деле она наблюдала, как он начищает свою и ее обувь, целую гору футовой высоты. Он ворчал на нее, а она ненавидела его за мужскую самонадеянность, но, может, и ей неплохо открыть корзину для рукоделия и взять ножницы вместо пассатижей. И, наверное, будет неплохо надеть сияющую обувь…
За окном дождь, Вильям затопил камин, изгнав из дома холодный ночной горный воздух. Он же настоял на том, чтобы Джеки прилегла на кушетке, накрыл ее теплым одеялом, и теперь ей ничего не остается, как тихо лежать и слушать радио. И наблюдать за ним, подумала она. Кто бы мог подумать, что вид мужчины, делающего что-то очень домашнее — вроде чистки обуви — будет так ее волновать? Но это простое занятие заставляло ее больше думать о любви, чем его поцелуи. А ведь Джеки точно известно, что не на страсти основан хороший брак… Ведь, если что-то нужно смонтировать, один из вас должен читать инструкцию, пока другой собирает. Джеки всегда казалось, что мужчины не любят получать от женщины вообще какие-нибудь распоряжения. Эти мелкие споры могут испортить вечернее и послеобеденное время.
Джеки твердо знала, что влюбленные должны уметь сосуществовать день за днем, чтобы иметь возможность жить в мире и гармонии.
Вот это и было ее трудностью в отношениях с Вильямом. С ним было чрезвычайно легко жить, если забыть эту его глупую идею все планировать, а также требование, чтобы она клала вещи туда, куда положено — по его мнению. С ним было легко жить — каждый день, день за днем. Когда он был голоден, он не высматривал, где ближайшая женщина, которая приготовит ему горячую еду, как будто для нее это выделение желез — вроде грудного молока. Он не ждал, что она все на свете для него сделает. Вот сейчас он полирует Джеки туфли, а она делала это за свою жизнь всего лишь пару раз. В конце концов, кому было замечать, чищены ее туфли или нет? Другим пилотам? Чарли? Аэропланам?
Его голос вывел ее из задумчивости.
— Джеки, — сказал он, и кротость в его голосе немедленно заставила ее броситься к оружию. Голос прозвучал так, будто он сделал что-то, что не должен был делать, или же собирался сделать то, что делать не должен.
— Да? — откликнулась она тоже невинно.
— Приводя в порядок твой стол, я нашел нечто очень интересное.
— Ну и что же это было? Ножницы, выступившие из шеренги на полдюйма?
Он не обратил внимания на ее насмешку, так что она поняла, что он поймал довольно крупную рыбу.
— Я нашел письмо из журнала, в котором тебя просят написать для них что-нибудь о полетах.
— А-а, — протянула она, пытаясь придумать, как его перевести на другую тему. Но она знала, что его главная цель — вставить ее имя в книги по истории и, раз он не может сделать ее победительницей гонок, может, он преуспеет в превращении ее в писательницу.
— Я думаю, что это великолепная идея, — продолжал он кротко, — все, что ты знаешь об аэропланах — бесценно. Ты можешь помочь новому поколению молодых женщин научиться летать, приохотив к этому через чтение. Ты можешь поделиться своим мастерством и вдохновить целую нацию.
— Да, правда, если я сделала бы это, у меня не было бы нужды снова садиться в аэроплан. Тогда я могла бы отрастить крылья и лететь прямо на небеса.
Снова он проигнорировал ее замечание.
— Посмотри на это.
Журнал прислал статью как образец: Найте Стинсон, летающая машинистка, рассказывает о своем первом полете. Просматривая статью, он насмешливо фыркнул.
— Летающая машинистка, между прочим. А ты — истинный пилот.
— К твоему сведению, Найте — моя подруга, и пилот замечательный. — Ее голос прозвучал немного враждебно, как будто она была готова сражаться за свою подругу.
— Извините меня, я не хотел тебя обидеть. Прости, если мне случается подумать, что ты лучший пилот на свете — среди мужчин и женщин. Даже архангел Гавриил завидует твоим полетам.
Когда она взглянула на него, он улыбнулся ей так, что она поняла — он ей отплатил.
— Почему же ты не хочешь попробовать писать?
С беспомощной улыбкой она подняла забинтованную руку, показав ему, что такая задача ей непосильна. Вильям моментально схватил перо и бумагу.
— Расскажи, о чем тебе хотелось бы поведать, я это запишу.
— Полеты развлекают, поэтому мне это нравится. Вы тоже должны это испытать.
— Посерьезнее, Джеки. У тебя должно быть нечто, что ты хотела бы сказать миллионам молодых женщин, интересующимся, как стать пилотом.
Она подумала немного, потом засмеялась.
— Кое-что я могу сказать миру. У тебя ручка наготове?
С удовлетворенной улыбкой Вильям начал писать:
— Если женщина занимала когда-нибудь нижайшую ступень на социальной лестнице, она останется на ней до конца жизни, невзирая на то, чего потом достигнет. Даже если ей случится стать президентом Вселенной, люди скажут: «Мисс Джоунс, прежде секретарь, сейчас президент Вселенной». Сложность в том, что она подпрыгнула выше себя, ибо в глубине души мы все осознаем, что мисс Джоунс на самом деле только секретарь в приемной. С другой стороны, если мужчина сделается президентом Вселенной, люди говорят: «Мистер Джоунс, который раньше трудился в почтовой конторе, сейчас управляет Вселенной». Сложность в том, что этот мистер Джоунс слишком великолепен, чтобы занимать такое низкое положение. Различие между ними в том, что мисс Джоунс — это секретарь, претендующий быть мировым лидером, а мистер Джоунс — это мировой лидер в процессе развития, даже когда он сортирует почту.
Еще до того, как она закончила первое предложение, Вильям отложил ручку и перестал писать. Полностью закончив свое заявление, она самодовольно засмеялась. Ей не хотелось писать статьи, похожие на засахаренные, пахнущие фиалками вещи, пытаясь убедить молодых женщин идти в авиацию. Чтобы летать на самолете, женщине нужно быть самоуверенной, потому что мир авиации очень грубый. Нужно очень жестко конкурировать с мужчинами, полагающими, что вас ждет неудача уже потому, что вы женщина, а кроме того, по их мнению, вы обязательно должны быть не сообразительны и некомпетентны.
— О чем ты сейчас думаешь? — спросила она невинно.
— То о чем я думаю, не подойдет для этого журнала. Ладно, я хочу есть. Пойдем спорить, кто будет нарезать тебе еду. Мне нравится путь, ведущий меня к победе.
Его помощь на кухне она приняла со смехом.


Когда Джеки проснулась на следующий день, у нее было ощущение радости бытия. Она была еще нездорова, ведь так? Ну, ладно, точнее — не совсем здорова, но все-таки в той мере, что не должна принимать решение об уходе Вильяма. Когда она выздоровеет, он, конечно, должен уйти, но сейчас можно отложить это решение. Он ее друг, и он ей помогает. Вот и все, что их связывает.
Какое изумительное воскресное утро! Вильям приготовил пироги с черникой, пропитав их маслом с сиропом; она оба хохотали, как дети. Странно все-таки, как по-детски могут вести себя двое взрослых, когда их никто не видит. Все, что они говорили, казалось им или очень остроумным, или смешным. Она не помнила, чтобы они столько хохотали, даже когда были детьми. Джеки всегда рассматривала жизнь как вызов, где что-то завоевывают, а Вильям, видно, считал, что Джеки — его вызов. Что бы ни было в прошлом, настоящее было другим: вместе им было легко и весело.
После завтрака Вильям мыл посуду, а Джеки, изображая великое страдание от боли, которой не было, вытирала. Когда посуда была чистая, они пошли в столовую, где Вильям предложил читать ей комиксы из газеты. Совершенно естественно, что она должна была сидеть в кольце его рук, чтобы можно было разглядывать картинки, а как еще сидеть? Вот она и ела яблоко, откусывая с ним по очереди — раз она, раз он. В общем, сцена из рая.
Звук рожка и шуршание гравия приближающейся машины вызвали на лице Джеки выражение ужаса.
— Это Терри, — сказала она в страхе, как будто это самое ужасное, что могло случиться. В следующую секунду она отбросила руку Вильяма и встала, в суматохе пытаясь прибрать комнату. Казалось, всюду бросаются в глаза признаки совместного проживания с Вильямом, и она судорожно пыталась уничтожить все следы.
— Что с тобой произошло? — спросил он, не двигаясь с кушетки.
— Это Терри, — повторила она снова, как будто эти слова все объясняют. У большого кресла стояли домашние туфли Вильяма. Его рубашка с оторванным карманом свисала из ее корзины для шитья: она обещала ее зашить, когда заживет рука. Его плащ висел на вешалке у двери.
В суматохе она пыталась все это собрать, но ее руки уже были заняты — она искала место, куда все это можно спрятать. Что, если у Терри появится причина заглянуть в кладовку? Джеки двинулась в спальню, потом остановилась. Это было последнее место, где можно прятать вещи Вильяма.
Неслышно перед ней появился Вильям и взял вещи из рук.
— Я уберу их, — сказал он спокойно.
В его тоне было что-то такое, что ей не хотелось бы слышать. Без сомнения, она задела его чувства, но сейчас она об этом не могла думать. Об объяснении с ним она должна беспокоиться позже.
— Терри не должна видеть, что со мной здесь живет мужчина, — сказала она, пытаясь прикрыть ложью свои действия. Но один-единственный взгляд в глаза Вильяма сказал ей, что он ей не поверил. Он понял, что она смущена присутствием мужских вещей в ее столовой только потому, что это вещи «неподходящего» мужчины, молодого человека. Более того — не такого мужчины, которого она с гордостью представила бы своим друзьям.
Пока Джеки искала еще какие-нибудь следы присутствия Вильяма, она старалась не думать, что делает. Позже она убеждала себя (и Вильяма), что она только старалась защитить свою репутацию.
Она взглянула на него, нагруженного вещами:
— Может быть, ты… — начала она.
— Конечно, — ответил он, повернулся и пошел по лестнице наверх.
Она хотела его позвать, но остановилась, услышав громкий стук в дверь. Она повернулась и пошла открывать.
— Чем, в самом деле, ты занимаешься? — спросила Терри, — я стучала четыре раза. Только сегодня утром я услышала о несчастном случае с тобой. Почему ты не позвонила? Может, я смогла бы приехать ухаживать за тобой.
— Как мило, что ты предлагаешь помощь, но я уже здорова. В самом деле…
— А мне сказали, что это не так.
Терри вошла после Джеки и осмотрела комнату. На взгляд Джеки, улик пребывания другого человека не было, но комната неуловимо изменилась: меньше беспорядка и больше аккуратности.
— Что-то происходит, — сказала Терри, повернувшись и пристально вглядываясь в подругу. — Что происходит?
— Ничего, — ответила Джеки, но должна была прочистить горло в середине слова: даже на собственный слух прозвучал так, как будто она лжет.
— Мм… — протянула Терри, совершенно неудовлетворенная. Так что ты делала эту неделю?
Как будто обессилев (что было на самом деле), Терри прямо упала в большое низкое кресло. Ее муж на этой неделе потерял еще одну работу, и у них было сражение. «Работа — это же не связка ключей, — кричала она на него, — ты не мог ее потерять без причины. Что ты натворил?» Что потом случилось, лучше не вспоминать. Только несчастный случай с Джеки дал возможность Терри уехать из дома сегодня.
Но ей не хотелось говорить о своей жизни, она ни думать, ни говорить о ней не хотела. У Джеки захватывающая жизнь, у Джеки есть все, что может быть хорошего в жизни, все, что должен иметь человек.
Усаживаясь поудобнее, Терри засунула руку под подушку кресла и — как малышка Джек Хорнер — вытянула лакомство в виде мужского носка.
С носком в руке она выглядела озадаченной. Затем, увидев, как покраснела Джеки, и как Джеки вырвала носок у нее из руки, Терри рассмеялась.
— У тебя есть мужчина, — смеясь, констатировала она. — Так вот почему ты так долго не открывала дверь. Ну, признайся, кто же он?
Видимо, даже неудачное замужество не может излечить женщину от мечты о любовной связи. Хотя собственный муж оказался не так хорош, Терри продолжала свято верить, что где-нибудь именно ее ждет не дождется рыцарь и настоящая любовь.
При виде смущения Джеки Терри начала настаивать:
— Кто он? Не могу поверить — что-то происходит, а ты ничего мне не рассказываешь. Я не могу прислушиваться ко всем шептаниям в городе, так что ты облегчишь мое положение, если сама скажешь мне, кто он.
— Никто, — твердо ответила Джеки. — Хочешь чаю?
— Конечно, но информации я хочу больше.
То, что происходит в моей жизни, не касается Терри, огрызнулась мысленно Джеки. Но Терри здесь была ни причем, так что Джеки силилась не терять терпения, невзирая на множество неуклюжих, наводящих и смущающих вопросов, которые задавала Терри.
— Какого чая тебе заварить? — наконец, спросила Джеки, так вцепившись рукой в банку с чаем, что побелели костяшки пальцев.
— Тот, что ему завариваешь, — самодовольно сказала Терри, сделав Джеки гримасу.


— Ищете что-нибудь? — спросил Вильям у сына Терри. На первый взгляд, «мальчик», кажется, не делал никаких пакостей, только бродил около самолета, припаркованного в ангаре, но Вильям знал всех в Чендлере. Мужчины семьи Пелмен были никчемны, ленивы, тупы и враждебны. Вильям не доверял бы этому переростку даже в церкви.
— А ты что тут делаешь? — спросило большое дитя, сердито вздернув густые черные брови. Он был красив грубой красотой — толстогубый, с глубоко посаженными глазами, и полон того духа борьбы, который людям часто придают тупость и пренебрежение к другим. Хотел он этого или нет, но, казалось, он бросал вызов всякому, кто вступал с ним в контакт; всякому, кто мог намекнуть, что он не такой сообразительный, как все остальные.
Внезапно выражение его лица прояснилось: он обрадовался своей догадливости, точно обезьяна, когда она сообразит вдруг, как решить задачу, поставленную перед ней ученым.
— Да ты при ней, что ли?
— Простите? — с каменным лицом спросил Вильям. Он не был уверен, но, кажется, этому Пелмену было около восемнадцати и звали его Лэри.
— Здесь эта Джеки. А ты при ней, точно? — К ужасу Вильяма, Лэри подтолкнул его локтем, как будто они были лучшие друзья, парни с общими тайнами.
— Я на нее положил глаз, когда она только появилась. Мать сказала — хоть она вообще-то ничего не соображает — ну, что эта леди облетела весь мир, и я сразу сообразил, что она делает кое-какие штучки. Понял, о чем я? — Он подмигнул Вильяму. — Делает кое-какие штучки, о которых леди в Чендлере и слыхом не слыхивали. Так вот, сейчас Джеки в этом задрипанном городке, а я так и не слыхал, что бы она с кем-то была, понял, о чем я? Так я сообразил, что она прямо извелась по мужику. И думаю — вот и помогу ей успокоиться. Она старая лошадка, но я соображаю: она будет на седьмом небе от счастья, когда к ней в постель попадет настоящий мужик. Может, она томится по этому делу все это время, да еще после того, как занималась с этими любителями, парнями-иностранцами. Ясно, я понял, что ты тут первый, ладно, давай, делай, что хочешь. Нормально — ты Монтгомери, и… порядок. Слушай, а потом дашь мне отступного — я ее ведь первый заметил. Можешь работу дать мне и отцу, ну и… премия сейчас… и потом. Что скажешь?


— Ты не видела мои туфли?
Молча ужаснувшись, Джеки повернулась к кухонной двери и увидела стоящего там Вильяма, с выражением потерявшегося мальчика на лице. Только что она потратила тридцать минут, пытаясь заставить Терри поверить, что у нее нет никакого мужчины, уж точно никого из Чендлера, и вот оно — Вильям на пороге. И спрашивает о своих туфлях, ни больше ни меньше.
Она была готова убить его, но знала — чтобы она ни сказала, будет еще хуже. Через час после того, как Терри увидит Вильяма Монтгомери в ее доме, весь городок Чендлер будет жить сплетней, что старушка Джеки ухватилась за малыша Вильяма.
— Неужели это Вилли Монтгомери? — воскликнула Терри. — Я не видела тебя целую вечность. Что ты здесь делаешь?
«Что собирается Вильям сказать на это? Собирается сказать правду? Что он вертится все время около меня, точно так, как делал это в детстве?» — пронеслось в голове Джеки.
— Джеки и я собираемся вести вместе бизнес.
— Как мило! А как твои родители поживают?
Пока Вильям отвечал на эти вопросы, Джеки вглядывалась в него. Обычно Вильям был очень аккуратный, волосок к волоску, рубашка тоже всегда заправлена. Сейчас он был растрепан, а на его щеке было темное пятно, как будто or ушиба. Поглядев на его руки, она увидела, что костяшки пальцев на правой руке слегка кровоточат. Когда он увидел, куда направлен ее взгляд, он спрятал руку за спину и держал ее там, отвечая на вопросы Терри о его семье.
— Ну, и каковы твои успехи в школе? — продолжала спрашивать Терри.
Это дало Джеки долгую минуту передышки, потому что она поняла, что в голове Терри не укладывается, что Вильям может быть мужчиной, состоящим при Джеки, человеком, которого бы Терри допрашивала с удовольствием следователя времен испанской инквизиции.
Суть дела была в том, что Терри расспрашивала Вильяма таким тоном, каким взрослые говорят с детьми. Каждую минуту Джеки ждала, что услышит вопрос, моет ли Вильям уши.
— Так ты помогаешь Джеки? — удовлетворенно говорила Терри. — Как ты великодушен, притом, что и своя жизнь требует внимания. У такого красивого молодого человека, как ты, должно быть, сотни хорошеньких подружек.
— Есть несколько, — ответил Вильям, добродушно улыбаясь.
Эта улыбка вызвала в Джеки ярость. Это была улыбка мальчика, который убеждает пожилую женщину, что он старается вести себя наилучшим образом.
Снаружи клаксон затрубил беспрерывно: ужасный сын Терри домогался, чтобы мать уезжала, и немедленно.
— Если тебе понадобится любая помощь при уходе за Джеки, дай мне знать. — Терри говорила это, надевая шляпку, которую ей подал Вильям. — Ты всегда был джентльмен, правда ведь, Джеки. Ты вспомни, какой он был. Даже когда он был маленьким мальчиком, он был такой вежливый.
Джеки не хотела ничего отвечать: она не хотела вспоминать, что знала Вильяма маленьким мальчиком.
— Да, конечно, ты помнишь, — повторила Терри, не получив ответа от Джеки. — Ты ведь была его няней, и обычно он тебя сопровождал везде. Ну и эскапады вы оба вытворяли! А сейчас, Вилли, как это приятно, что ты помогаешь Джеки, когда понадобилось. Ну, хорошо. Пожалуйста, передай привет твоим родителям. Может быть, ты бы сошелся с моими ребятками.
— Да, — сказал Джеки чрезвычайно противным тоном, — может быть, мы сможем поиграть с ними в следующий раз… В песочнице. Или, может, лучше пойти с ними в цирк. Они могут покататься на слонах и поесть сахарной ваты.
Терри выглядела удивленной и сконфуженной, слыша ее голос, полный ненависти.
— Хорошо… возможно…
— У Джеки болит рука, — сказал миролюбиво Вильям, и его спокойствие раздражало Джеки еще сильнее. — Это из-за руки она в таком напряжении.
— Проводишь меня до машины, хорошо? — обратилась Терри к Джеки.
Крепко прижав руки к бокам, Джеки пошла со своей подругой к машине, где ее огромный сын сидел, возвышаясь над рулем. Когда они подошли, он отвернул голову, но Джеки успела заметить полосу высохшей крови — от носа через всю щеку.
— Не думай, что ты можешь от меня отвертеться, — весело сказала Терри, когда они подошли к машине, — я все выясню, что за мужчина у тебя появился.
Джеки сжала зубы.
— Вильям не ребенок, и ты это знаешь. Ты даже не заметила, что он стал мужчиной, — неожиданно выпалила она.
Терри выглядела обескураженной, как будто Джеки выговорила, что это не так.
— Ты считаешь, что я задела его чувства, спрашивая о его родителях? Дети в таком возрасте очень чувствительны.
— Вильям не ребенок. — Голос Джеки прозвучал громче, чем ей хотелось бы. Ну почему она не может быть более мудрой и хладнокровной? Нет, она это может, так же, как может рассказать Терри о том, что начинает чувствовать к Вильяму.
— Конечно, нет, — сказала спокойно Терри. — Вилли не ребенок, но уж если ты видела когда-нибудь кого-то в пеленках, то всегда его и видишь в этих пеленках. — Она склонила голову набок. — Да что с тобой делается? Я думаю, очень мило, что Вильям заботится о тебе. Уж ты, точно, частенько заботилась о нем когда-то. Помню его всегда позади тебя. Все в школе обычно посмеивались над тем, как бегал за тобой Вилли Монтгомери. — Она закончила речь и, обняв Джеки за плечи, грустно взглянула на нее. — Вилли должен быть тебе самым близким, пока у тебя нет собственных детей.
— Ну да, если бы я родила его в десять лет! — выпалила Джеки очень ядовито.
Терри испугалась горячности Джеки.
— Извини, — сказала она миролюбиво, — не сомневаюсь, что бездетность должна быть для тебя болезненным напоминанием. Я ничего не имела в виду, кроме того, что сказала. Только считаю, что очень хорошо, что Вилли здесь с тобой. Он очень добр.
Джеки не могла больше ничего слышать, абсолютно ничего, Терри назвала все, как надо, и добилась того, что Джеки почувствовала, что ей добрая сотня лет. Если верить Терри, Джеки — старая бездетная женщина, уже прожившая своей век, и теперь без всякой надежды на будущее. По мнению Терри, Джеки должна быть благодарна, что юный мужчина, такой, как Вильям, «помогает» ей, пока она калека. У Терри это прозвучало так, как будто не рука у нее порезана, а Джеки больна по меньшей мере возрастным артритом — передвигается в инвалидном кресле, а милый, юный Вилли Монтгомери, от всей доброты своего сердца, катит эту инвалидную коляску.
Терри взялась за ручку дверцы машины, но потом быстро ухватила Джеки за плечо и отвела в сторону, чтобы ее не мог услышать сын.
— Не думай, что забуду об этом твоем мужчине. Тебе не удастся сохранить от меня секрет.
— У меня нет от тебя секретов, — ответила Джеки сердито и честно.
Терри глядела так, как будто ей хотелось заплакать. Джеки была в ее жизни в центре внимания, и она не могла даже вообразить, что она ее обидела. Может быть, Джеки говорит правду, и у нее просто нет мужчины. Может быть, Терри не права? Может быть, в Джеки поднялась внезапная, необъяснимая враждебность, потому что Терри что-то приняла за правду — а это не так, и сейчас Джеки смущена, потому что на самом деле у нее никого нет.
— Помнишь, я тебе рассказывала об Эдварде Брауне? Он снова о тебе спрашивал, — сказала она мягко, взглянув на своего мрачного большого сына, сидящего в машине. — Он о тебе спрашивал несколько раз. Ты в самом деле ему нравишься, а он — добыча неплохая.
Внутри Джеки эмоции прямо клокотали — она не могла говорить. Терри приняла ее молчание за поощрение.
— Он очень милый человек, Джеки, — убежденно сказала Терри. — Ему около пятидесяти пяти, вдовец. Его дети выросли, так что с ним у тебя трудностей не будет. Ты же знаешь, неродные дети могут создавать хлопоты. Он достаточно состоятелен, так что сможет поддерживать тебя после того, как ты перестанешь летать.
Джеки знала, что имеет в виду Терри: «Когда ты образумишься, решишь стать взрослой и бросишь возиться с этими дурацкими самолетами, тогда этот человек позаботится о тебе».
Терри даже не представляла, какие мысли проносятся в голове у Джеки. По ее мнению, положение Эдварда Брауна было чудесным. Мужчина, владеющий всеми обувными магазинами в радиусе сотни миль, с приятным домом, украшенным антиквариатом, унаследованным от родителей. Сильный и надежный мужчина, уют в доме были для Терри воплощением мечты. Ей не хотелось больше жить с треволнениями. Пьяная ярость ее мужа и кровавые битвы между ним и сыновьями волновали ее больше, чем хотелось бы. По мысли Терри, счастье — это покупка чего-то хорошенького и хрупкого с чувством уверенности, что это не разобьют за двадцать четыре часа.
— Такой приятный мужчина, этот Эдвард Браун, — продолжала воодушевленно Терри — он живет в Чендлере пятнадцать лет, и все его только хвалят. Ни одного скандального слова. Его жена тоже была милая, и они, точно, жили в большой любви. Он очень горевал, когда она умерла два года назад — как я понимаю — он теперь очень одинок. Любая незамужняя женщина в Чендлере от двадцати до пятидесяти хотела бы быть с ним рядом. Он встречается с женщинами и сейчас, но с одной и той же не бывал больше двух раз. А о тебе он спрашивал несколько раз. Я говорила ему, что он может позвонить тебе, но он сказал, что хочет знать, как ты к этому отнесешься. Я думаю, он робеет. Джеки, уж я-то знаю, какая ты можешь быть требовательная. Думаю, что он считает тебя знаменитостью, так что немного побаивается звонить тебе без предварительного разрешения. — Терри настойчиво глядела в глаза Джеки:
— Можно ему сказать, чтобы он позвонил?
— Я… Я не знаю, — честно призналась Джеки. «Ну, почему жизнь должна быть такой запутанной?»
Дежки поняла, что другого пути освободиться от Терри нет, как только позволить ей позвонить этому Эдварду Брауну. А почему бы Джеки и не встретиться с этим очень и очень подходящим мужчиной? Разве она занята еще кем-то? Или хотя бы встречается с кем-то еще? Любит другого мужчину? Нет, у нее этого нет. Она полностью и абсолютно свободна. И кроме того — ее тяга к Вильяму, может, на девяносто процентов состоит из одиночества. Ее обычно окружали люди, а сейчас она вдруг оказалась так одинока, что, возможно, любой мужчина, неважно какого возраста, будет казаться ей хорошим.
— Скажи ему, пусть позвонит, — разрешила Джеки с каким-то слабым чувством вины.
Терри крепко обняла свою подругу, а потом села в ржавую старую машину позади своего сердитого сына, который помчался прочь с такой скоростью, что летящий гравий из-под колес ударил Джеки по ногам.
Когда Терри уехала, Джеки решила сейчас же объясниться с Вильямом. Ей не понравился тот факт, что он так вульгарно объявил о своем присутствии Терри, и, имей Терри немного больше проницательности, она могла бы сообразить, что Джеки и Вильям были… были каким-то образом вместе.
В доме она обнаружила, что Вильям, сидя, на кушетке, читает газету. Он посмотрел на нее — казалось, он ждет, что она сядет рядом, и они закончат читать комиксы, как будто визит Терри ничего не изменил.
Едва закрыв дверь, она сказала жестко:
— Я хочу с тобой поговорить.
— Что я опять натворил? — спросил он изумленно.
Она не собиралась легкомысленно отнестись к предмету разговора. Что, он не соображает, какого рода пересуды могут пойти?
— Можешь убираться с этой своей игрой с Терри в маленького мальчика, это не для меня.
Господи! Она только намеревалась отругать его за то, что он подверг опасности ее репутацию, скомпрометировав ее, когда вошел в комнату, спрашивая о своих туфлях. Но с губ сорвались совершенно другие слова.
— Как ты мог позволить Терри обращаться с собой, как с ребенком? — допытывалась она. Пару раз Вильям моргнул, глядя на нее.
— Так это тебе причинило боль? — И он, подняв газету, закрыл ею лицо. — Пожилые всегда относятся к более молодым, как к детям. Всегда. И они всегда так будут относиться, и неважно, сколько тебе лет.
Как ей показалось, Вильям таким образом положил конец дискуссии, но Джеки вдруг ужасно рассердилась.
— Пожилые! — зашипела она. — Что это значит? Терри моего возраста, она даже на три месяца меня моложе!
Совершенно невозмутимый, Вильям перевернул страницу газеты.
— Некоторые и в двадцать старики, а другие молоды и в шестьдесят.
— И что именно это доказывает?
Вильям не затруднил себя ответом, что рассердило ее еще больше. Продолжая читать эту проклятую газету, он закрывал ею свое лицо, так что она его не видела. Трудно, просто невозможно кому-нибудь найти серьезный аргумент для самой важной в жизни темы. С самого начала она была уверена, что Вильям ошибается, несерьезно принимая во внимание разницу в их возрасте. Он вел себя так, как будто это неважно.
— Что ты сделал с сыном Терри? — спросила она пытаясь другим путем заставить его реагировать.
— Изо всех сил старался научить его манерам: он кое-чему еще должен поучиться.
Джеки отчасти хотелось поблагодарить его за вмешательство, а отчасти она была немного раздосадована. Всякая женщина хочет быть прекрасной принцессой, за честь которой сражается красивый молодой мужчина, который затем непременно окажется принцем. Но в реальном мире Джеки не нравилось заключение, что она принадлежит Вильяму, и поэтому он имел право делать что-то самоуправное, вроде того, что он проделал с сыном Терри.
Принцесса или нет, но ответ Вильяма подействовал — паруса на лодке у нее спущены. Она чего-то добивалась от него, но не знала — чего именно.
— В городке есть человек, который хочет со мной встретиться, — сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало обыкновенно, но даже по тому, как она говорила, было заметно, что ей хочется вызвать у Вильяма ревность. Когда он не поднял глаз от газеты, она промурлыкала:
— Терри говорит, он ужасно милый… Эдвард Браун. Ты его знаешь? Терри сказала, что он замечательный человек. В годах, с жизненным опытом. Он прожил в браке долгие годы — уже объезжен, так сказать. Должен понимать женщин…
Она все стояла, ожидая хоть какой-нибудь реакции от него. Наконец он медленно свернул часть газеты, которую читал, так, чтобы эта часть была поверх других разделов, и начал читать другой раздел.
— Я думаю, что должна с ним встретиться, — сказал он из-за газеты.
— По… Что?
— Мистер Браун — это милый человек. Он очень нравится моей маме, да и отцу тоже.
— Ты хочешь, чтобы я встретилась с ним? — Даже она сама слышала у себя в голосе недоверие.
— Я думаю, ты должна пойти. — Он взглянул на нее из-за газеты. — В самом деле, Джеки, тебе нужно осмотреться. Ты не можешь от Чарли перейти ко мне. Тебе нужно посмотреть, какой здесь есть выбор.
Она не знала, было это сказано, чтобы ее рассердить или только сконфузить.
— К твоему сведению, я знакома с массой мужчин, кроме тебя и Чарли.
— Ммм, — заметил он. — «Иностранцев, парней-любителей…» — Любителей?.. это были слова не Вильяма. Звучало почти как цитата кого-то еще.
— Что с тобой происходит такое?
— Я не представляю, что ты имеешь в виду. Ты сказала, что Терри предложила тебе встретиться с Эдвардом Брауном. Я согласен, что ты должна пойти. Что я сказал не так? Я понял, что ты хочешь встретиться с мистером Брауном, или ты не об этом говорила?
Что она могла сказать? Что она просто хотела, чтобы он ревновал?
— Да, конечно, это хорошая мысль. Я… я скажу Терри.
Неожиданно зазвонил телефон. Джеки машинально взяла трубку. Звонила Терри, чтобы сказать ей, что она только что «случайно» встретила Эдварда Брауна на улице, они стали разговаривать и, видимо, Эдвард хочет пригласить Джеки сегодня вечером.
— У тебя все в порядке? — Терри задала этот вопрос так, как будто она спрашивала Джеки, рада ли она получить пару миллионов долларов.
Джеки отказалась говорить о том, что она делает.
— Хорошо, — отвечала она Терри. — Да, я встречусь с Эдвардом в «Коесеветри», самом лучшем ресторане Чендлера, в восемь вечера сегодня.
— Ах да, Джеки, — сказала Терри, — надень это свое бежевое шелковое платье. То, с золотыми пуговицами.
— А я думала надеть комбинезон, который надеваю для работы в самолете, — насмешливо протянула Джеки. Она сыта по горло теми, кто считает, что она не знает, как себя вести, как одеваться и как распоряжаться собственной жизнью. Тут же она почувствовала себя виноватой, что разговаривает с Терри так язвительно. — Я там буду и постараюсь выглядеть респектабельно.
— Ну хорошо, — сказала нерешительно Терри, сознавая, что снова она что-то сделала не так. Но в то же время она чувствовала — цель оправдывает средства, потому что была уверена, что Джеки и Эдвард отлично подойдут друг другу и влюбятся немедленно. И когда-нибудь Джеки еще будет ей благодарна за это знакомство.
Опустив трубку, Джеки взглянула на Вильяма, на его лицо, закрытое газетой.
— У меня встреча сегодня вечером, — сказала она, и ей казалось, что сердце у нее стучало прямо в горле. Очень глупо, но она вдруг представила Вильяма, отбрасывающего газету в сторону, обнимающего ее и говорящего ей, что она не должна идти на свидание с другим мужчиной.
Но ничего подобного не произошло. На самом деле Вильям сделал какое-то замечание, не имеющее значения, так что Джеки, опустив плечи, поплелась из комнаты. Ей не привелось увидеть, как Вильям смял в ком газетные страницы и как швырнул этот ком в камин с такой силой, что подвинул большое полено. Это полено вывернуло ближнее полено на пол, так что он чуть не сжег коврик при камине. Джеки не привелось увидеть, как пламя на прикаминном коврике, на полу, и на ковре, и на четырех журналах Вильям затаптывал с такой яростью, что менее прочный пол просто провалился бы. Через час или позже, когда она вернулась одетая, Вильям все еще спокойно читал газету, как будто уход Джеки на свидание не имел для него никакого значения.


Джеки должна была отметить, что, если судить только по внешнему виду, в Эдварде Брауне было все, что только может пожелать женщина: высокий, мускулистый, широкоплечий, узкобедрый. Небольшие запасы жира на нем позволяли женщине догадываться, что он будет радоваться вкусной пище. У него были темные волосы, только на висках чуть-чуть с сединой, и чудесные карие глаза. Хотя он был очень красив, в нем было спокойствие, говорившее, что сам он не представляет, как привлекателен.
«Неудивительно, что женщины Чендлера по нему убиваются», — подумала Джеки.
— Мисс О'Нейл, — сказал он, протягивая руку. — Не могу выразить, как мне приятно, что вы приняли мое приглашение. Я ваш многолетний поклонник.
— Я надеюсь, что не так уж много лет, — ответила она, сверкнув глазами, чем озадачила его: видимо, он не понял ее юмора.
Любезно, с хорошими манерами, которые у него, возможно, были от рождения, он подвинул ей стул. Когда они смотрели меню, воцарилось длительное, почти неловкое молчание. Затем Эдвард со знанием дела заказал бутылку французского вина. Когда был сделан заказ, Джеки еле удержалась, чтобы не посмотреть на часы. Кажется, вечер будет очень длинным. Она надеялась, что Вильяму интересно, где она и что делает. Она напомнила себе, что не имеет значения, что думает и что делает малыш Вилли Монтгомери. Это преходящая часть ее жизни.
— Весь ритуал такого свидания немного угнетает, вы согласны? — заметил Эдвард, глядя на нее через свет свечей в подсвечнике. — Это заставляет пару обыкновенных людей нервничать и сомневаться. Да и ставит их в невероятную ситуацию, заставляя отыскивать друг в друге хорошие качества.
Джеки засмеялась.
— Да, мне тоже это кажется ужасным. Его глаза блеснули.
— Вам обо мне так же много рассказывала Терри, как и мне о вас?
На это Джеки расхохоталась. ФБР сколько не знает об уголовниках, столько Терри по телефону рассказала об Эдварде Брауне. Она много раз подчеркивала, как Эдвард интересуется Джеки.
— Я думаю, что он влюблен в тебя с давних времен, — говорила Терри. — Он о тебе много знает и задавал мне тысячи вопросов.
— И не сомневаюсь, что ты меня прямо святой изобразила, — отвечала Джеки.
— Ты разве ждала, что я буду ему говорить о твоих недостатках? — спросила Терри, а потом, глубоко вздохнув, добавила:
— Он любит разглядывать мой альбом, посвященный тебе.
Так что сейчас Джеки было интересно знать точно, что рассказывала Терри этому человеку.
— Да, Терри говорила о вас беспрестанно. Единственное, что она упустила, есть ли на вас татуировка. Снова Эдвард был обескуражен.
— Нет, нет ни одной, — ответил он серьезно. — А, я понял. Вы подумали так потому, что я служил во флоте.
Джеки ни о чем таком не думала, а только хотела внести каплю легкомысленности в эту ситуацию, но ее не поняли. От объяснения ее удержало появление салатов.
— Думаю, мы можем немножко поговорить о том, как жили прежде, — сказал он:
— Конечно, вам это проще, вы ведь всемирно известны.
Джеки ненавидела, когда люди так говорили. Это звучало так, как будто ей не нужно ничего, что есть у других людей: любви, дружбы и тепла.
Какое-то время Эдвард занимался салатом, а Джеки наблюдала за ним. Она его вообще не знала и приняла его предложение отчасти в пику, но когда глядела на него, то размышляла: этот тип мужчины, за которого я должна выходить замуж. Этот мужчина без недостатков: хороший возраст, происхождение, образование. Это человек, которого она может показать всем, и каждый скажет: «Какой прекрасный человек ваш муж!»
— Вы потеряли мужа тогда же, когда и я овдовел? — спросил он сочувственно, так сочувственно, как Джеки еще не слышала.
Его вопрос шел от самого сердца, и Джеки также ответила:
— Да, — ожидая, что он скажет еще. «Вокруг него сделалось печально, романтично», — подумала она, понимая, почему Терри и другие женщины так сильно хотят, чтобы он женился.
— Вы знаете, что самое главное в моей потере? — Когда она кивнула, он продолжил:
— Я потерял того, кто меня знал. Мы с женой прожили много лет вместе, и она только раз взглянет на меня и скажет: «У тебя болит голова». Каждый год на Рождество наши взрослые дети дарили мне комнатные тапочки и галстуки, а моя жена — маленькие корабли в бутылках или вырезанные из слоновой кости силуэты кораблей, потому что только она знала о моей мечте — кругосветном путешествии, когда я уйду от дел. Она покупала мне всю одежду точно по моему вкусу. Готовила именно то, что я люблю. Много лет, прожитые вместе, позволили нам достичь этой степени комфорта, и вот все это я потерял.
Джеки молчала — в это время она думала о Чарли: как много он знал о ней, и плохого, и хорошего.
— Когда мой муж хотел, чтобы я сделала что-нибудь, что не хотела делать, он знал точно, какою лестью можно заставить меня сделать это.
Эдвард засмеялся.
— Кора всегда очень много тратила. Не на себя, конечно, на меня и детей. Временами я сердился на нее, но она всегда знала, как надо меня успокоить.
Когда унесли тарелки из-под салата, Джеки осознала, что они беседуют об одиночестве, великом одиночестве, которое чувствовал каждый при потере очень близкого человека. Они говорили о том, что потеряли. Как ей нравилось, что Чарли называл ее разными словечками. В тот день, когда они встретились, Чарли назвал ее ангелом, и ей это очень понравилось, а через неделю он перестал называть ее своим ангелом. Через год или больше после того, как они поженились, она его спросила, почему он ее так не называет. Чарли засмеялся и сказал: «Потому что ты, дорогая моя, не ангел. Ты — дьяволенок».
Джеки мучилась, сознавая, что ее тянет к Вильяму от одиночества. Разве теплое тело не лучше, чем пустое место рядом? Она и Вильям — разве на самом деле не неудачники оба? Он просто создан для нее, ведь так? И ведь между ними очень много различий!
— Что вы намереваетесь делать? — спросил Эдвард.
— Я расширяю фрахт и перевозку пассажиров, а Вильям Монтгомери мой партнер в этом деле.
— Вильям Монтгомери? А, вы говорите о малыше Вилли? — Он весело засмеялся. — Я догадываюсь, конечно, что он немного подрос, верно? Сколько ему сейчас?
— Двадцать восемь, — сказала она, берясь за ножку бокала.
— Дети растут, быстро взрослеют. Разве неудивительно, что вот вы видите ребенка на трехколесном велосипеде, и вот он уже женится? — Он тепло улыбнулся ей, как бы приглашая присоединиться к нему. — Конечно, это ведь и наше собственное зеркало: только недавно были смеющимися подростками, и вот уже люди среднего возраста.
Джеки нехотя ему улыбнулась. Интересно, каждую ли женщину шокирует первое обращение к ней как к женщине среднего возраста? Джеки сообразила, что все же это выражение, казалось, больше подходит к ее родителям, чем к ней.
— У вас нет детей?
— Нет, — ответила Джеки тихо. То, как он задал ей этот вопрос, прозвучало так, как будто шансов у нее больше нет.
— Женщина, которая выйдет за меня замуж, должна быть готова иметь детей.
— Да? — спросила Джеки с воодушевлением.
— Ну да. — Он тепло ей улыбнулся, ее энтузиазм ему понравился. Его жена всегда сожалела о судьбе женщин, у которых не было детей. Она повторяла, что женщина без детей как бы «не закончена». — У меня сын и дочь в Дэнвере, я горжусь тем, что у меня два внука. Мальчику шесть месяцев и девочке два года. Прекрасные, необыкновенные, талантливые… — Он прервал свою речь и застенчиво улыбнулся. — За минуту я всю картину вам обрисовал. — Когда Джеки раскрыла было рот, желая спросить, как их увидеть, он махнул рукой. — Нет, хватит. Хочу услышать, что вы о себе расскажете. Вы сказали, что планируете расширить свой бизнес, связанный с полетами. Считаю, что очень разумно с вашей стороны взять в партнеры молодого человека, такого, как Вилли. У него деньги Монтгомери, а при его молодости он сможет летать вместо вас. Джеки глянула на него с сильным раздражением.
— Вильям как пилот — так себе.
— Ах, вот как. Но я уверен — вы сможете нанять других. У него, кажется, есть молодые кузины, которые летают? Вспоминаю, что некоторые из них летают здесь.
— Мне больше нравится летать самой, — сказала она, опустив голову.
Эдвард тут же увидел, как обидел ее.
— Конечно, вы и сами можете. Простите меня.
Я не хотел ничего такого сказать. Вы годами живете без отдыха. А я вот-вот отойду от дел. Поэтому я и думаю, что эта дорога подходит и для других.
Он возражал так горячо, что было ясно, что он отступил, только щадя ее чувства. Опять воцарилось неловкое молчание. Джеки, опустив голову, крошила на тарелке рыбное блюдо. Она заказала рыбу, потому что не могла справиться с вилкой, ей казалось неудобным просить мужчину нарезать ей отбивную. Только Вильям… Прекрати! — приказала она себе.
Эдвард до конца не понимал, что обидного он ей сказал. Когда его жене исполнилось сорок — скоро и Джеки будет столько же — она два дня плакала. Она сказала, что молодость кончилась, и что она не хочет быть женщиной среднего возраста. Может быть, в этом трудность и у Джеки. Ей не хочется встретиться лицом к лицу с фактом, что у нее теперь не может быть детей. Вот-вот газеты перестанут писать истории о том, что она, самый молодой пилот, сделала то или другое. Может быть, ухудшилась острота зрения или ее реакция. А может, видя, как пилоты помоложе делают все очень хорошо, и как стареет собственное тело, она впадает в гнев. Часто именно возраст заставляет кого-то впервые рассердиться.
«Может быть, — думал он, — она беспокоится, привлекательна ли еще для мужчин или нет».
— Мне нравятся зрелые женщины, — сказал он, — они больше разбираются в жизни. — В его глазах промелькнула искорка. — Они не ждут от мужчины чрезмерного.
Он намекал на себя, но Джеки этого не поняла.
— Вы хотите сказать, женщина постарше знает, что она найдет в муже, чтобы больше не ждать прекрасного молодого человека, который покорит ее?
Это было совсем не то, что он подразумевал, и уж совсем не то, что он сказал. Временами казалось, что ее что-то волнует, но он не так хорошо ее знал, чтобы разобраться, в чем тут дело. И он решил, что лучше просто сменить тему.
— Я собираюсь когда-нибудь совершить кругосветное путешествие, — сказал Эдвард, решив, что говорить о путешествии приятнее, чем говорить о старости.
— Что вы говорите?! — воскликнула Джеки, придавая своему голосу хоть немного интереса. Она знала, что он не собирался унизить ее, говоря, что ему нравятся зрелые женщины. Она — женщина зрелая. Тогда почему же эхом в ее ушах звучат слова Вильяма: «Я очень хочу на тебе жениться, а детей у тебя будет столько, сколько ты захочешь». Он ведь не сказал: «…столько детей, сколько тебе позволит иметь возраст до климакса». А сможет ли зрелая женщина заиметь дюжину ребятишек?
— А вы когда-то были моряком? — заставила она себя задать вопрос.
Этот вопрос озадачил Эдварда, сообразившего, что она думает, будто говоря о кругосветке, он собирается сам управлять судном. Принимая во внимание ее мастерство в управлении самолетами, было понятно, что она предполагает и в других способность к тому, что умеет делать сама.
— Я имел в виду, что собираюсь отправиться в круиз вместе с несколькими сотнями других пассажиров.
— А-а, — протянула Джеки в ответ, и это было все. Она бывала в городах, когда туда в порт заходили корабли, совершавшие круизы, и внезапно каждый магазин, каждый ресторанчик начинал буквально клубиться от туристов, скупающих все, что могло быть названо сувениром.
— Поедемте со мной, Джеки, — сказал Эдвард, удивив и себя, и ее.
— Что?!
— Я все бумаги оформлю, все оплачу. Я не жду, что вы за меня выйдете замуж. Я куплю нам отдельные каюты, и мы будем путешествовать компаньонами, друзьями. Вместе поглядим на мир. Или даже так — вы поглядите на мир во второй раз. — Он наклонился над столом и взял ее руку в свою — большую и теплую. — Я знаю, мы можем быть друзьями. Я так много о вас читал, хочется все узнать о вашей, такой напряженной, жизни. Особенно о том времени, когда вы перевозили обожженных детей в больницу и вас пригласил президент. Должно быть, вы прямо начинены такими историями.
— Не лучше ли взять с собой радио?
— Простите, не понял.
— Брать меня с собой, чтобы я рассказывала всякие истории — это все равно что иметь с собой радио. Вы можете накормить меня обедом — и я включена. Купите мне безделушку, и вы уже имеете рассказ. Оплатите весь круиз, и вы избавлены от скуки на корабле, где месяцами совершенно нечем заняться.
Когда она закончила речь, он сидел, распрямившись на стуле, с каменным выражением лица. Это был скорее вид бизнесмена, чем вид человека, обедающего с хорошенькой женщиной.
— Извините, — сказала она, глубоко вздохнув. — Мистер Браун, я не имею в виду ничего обидного, но я думаю, что вы влюбились из-за восторгов Терри по поводу того, что мне удалось совершить в жизни. А я женщина, точно такая же, какой была и ваша жена. Я не общественный институт, а уж тем более — не особенно хорошая рассказчица. Я живу напряженно и не намереваюсь уходить на покой.
О Господи, но так она испортит все дело. Это очень приятная личность, наподобие Терри. Но почему у нее такое чувство, что девяносто процентов интереса к ней у Терри и Эдварда основано на ее славе? Какая другая причина могла быть у этого человека, чтобы приглашать ее? Уж определенно она не самая красивая незамужняя женщина в городе. Тогда почему он интересуется именно ею?
И он уже ответил на этот вопрос: ему нужна компаньонка. Ему пятьдесят пять лет, он устал искать длинноногих женщин, чтобы начать семейную жизнь. На этом этапе своей жизни он хочет иметь кого-то, с кем можно поговорить, а кто лучший кандидат для этого, как не женщина, облетевшая весь мир и «начиненная историями»?
После отповеди Джеки вечер уже нельзя было спасти. В неловком молчании они провели остаток ужина.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Приглашение - Деверо Джуд

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Эпилог

Ваши комментарии
к роману Приглашение - Деверо Джуд



В восторге!!! Сразу перечитала. Так красиво описана любовь!!! Рекомендую.
Приглашение - Деверо ДжудЛана
6.11.2012, 7.17





Очень люблю Джудит Макнот и Деверо, мои любимые авторы, спасибо за прекрасные книги!
Приглашение - Деверо ДжудОльга
10.11.2012, 15.31





Немножко скучноват,да еще фантазия автора насчет девственника до 28 лет.А если бы Чарли не умер,то Вильям бы им так и остался?6 баллов.
Приглашение - Деверо ДжудНика
6.01.2013, 23.48





замечательно ставлю смело 10
Приглашение - Деверо Джудatevs17
26.07.2013, 14.53





Мне понравилась книга и ничего 'что он на десять лет ее моложе' но что в 28 он не был нис одной жнщиной это конечно перебор.И в эпилоге я бы хотела больше узнать как сложилась жизнь у героев романа.
Приглашение - Деверо ДжудАнна Г.
9.02.2014, 10.02





Я в восторге! Единственное, соглашусь с Анной - в эпилог хотелось бы больше узнать о главных героях. 10 баллов
Приглашение - Деверо ДжудНастя
18.11.2014, 23.10





Кто хочет отдохнуть-самое оно!
Приглашение - Деверо ДжудНаталья 66
2.11.2015, 20.30





Конечно, это чистой воды фэнтази! Но как же все-таки приятно помечтать! 10 баллов!
Приглашение - Деверо ДжудЛюбительница
3.05.2016, 20.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100