Читать онлайн Искушение, автора - Деверо Джуд, Раздел - Глава двенадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушение - Деверо Джуд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушение - Деверо Джуд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушение - Деверо Джуд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Деверо Джуд

Искушение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двенадцатая

– Неужели эти дети никогда не веселятся? – спросила Темперанс, глядя на детей, неподвижно стоявших вдоль стен бальной комнаты.
В центре залы лежала куча роликовых коньков.
– Веселятся, конечно. Но они никогда раньше не были в бальной комнате, а вы леди, – шепотом ответила ей Грейс.
Последнее слово она произнесла так, будто Темперагк была чем-то на редкость утонченным и не стала бы пить чай из кружки, а только из чашечки тончайшего фарфора.
Темперанс вздохнула.
– Элис и Рамси... – она замолчала, увидев ужас на лицах обоих.
Будь их воля, они давно бы уже спрятались за обшивкой из дерева.
– И ради этого я недоспала сегодня, – Темперанс подавила зевок.
Вот что получается из ее блестящей идеи устроить детям праздник-сюрприз. Может быть, увидев угощение, они воспрянут духом. Эппи с сестрой готовят с четырех утра, а еще есть апельсины и шоколад, который прислала мать, поэтому, может быть...
Но Темперанс не могла избавиться от чувства разочарования. Два дня назад она лицом к лицу встретилась с этим ужасным человеком, Хэмишем. Ей пришлось просить прощения у него за свое грубое поведение в день их знакомства и вдобавок скромно и застенчиво выклянчивать его позволения на урок Библии по воскресеньям.
Конечно, этот отвратительный человек заставил ее унизиться. Он потребовал от нее отчета: о чем она будет рассказывать детям. В голове Темперанс носились шляпы и мысли о том, что еще за чудо пришлет ее мать на роль невесты, поэтому она не смогла быстро вспомнить о какой-нибудь библейской притче. Пытаясь выиграть время, она открыла одну из белых библий и увидела слово «Есфирь».
– Притча об Есфирь и Царе... Мне всегда она нравилась, и мораль притчи тоже очень хорошая.
– Все зависит от того, как вы ее преподнесете, – подозрительно произнес Хэмиш.
– А как бы вы ее преподнесли? – спросила Темперанс и улыбнулась ему так, как обычно улыбалась мужчинам, которые могли дать денег на ее прожекты.
После этого она прослушала сорокапятиминутную лекцию о морали притчи об Есфирь.
... – И все напрасно!
– Что? – спросила Грейс.
– Я говорю, что все мои мучения напрасны. Я могла бы накормить детей на открытом воздухе, но мне так хотелось, чтобы они не только поели, но и повеселились.
Но ей не удалось убедить детей даже хотя бы прикоснуться к конькам.
– Коньки действительно выглядят пугающе, – заметила Грейс.
– Неправда! – ответила Темперанс. – Половину своего детства я прокаталась на коньках по Нью-Йорку. Я сносила все на своем пути, маме постоянно жаловались на меня. Никто из соседских детей ни разу не обогнал меня и не перещеголял в трюках.
– Да, но эти дети не знают вас, к тому же они ни разу не видели коньки.
Темперанс привязала к ногам пару коньков, сделала несколько оборотов по зале, совсем незамысловатых, показывая детям, как все просто. Но они отказывались иметь дело со странными приспособлениями.
Темперанс была уверена, что Рамси только обрадуется, предложи ему что-нибудь рискованное, ведь, в конце концов, скакать на норовистом коне почти каждый день было для него делом привычным. Но мальчик посмотрел на нее, как на сумасшедшую, и сказал:
– На этих штуковинах убиться можно! – Затем отошел от нее и спросил: – А когда кормить будете?
– А если я... – начала она, но тут распахнулась дверь, и вошел Джеймс.
– Что здесь происходит? – нахмурившись, загремел он, обводя взглядом помещение. – Мне казалось, что здесь идет занятие воскресной школы.
Темперанс почудился блеск в его глазах. Дразнил он ее или был серьезен?
Она решила рискнуть. Выкатившись на середину залы (в тишине такой оглушительной, что, коснись сейчас пола пушинка, все бы вздрогнули), Темперанс подхватила пару коньков и протянула ему.
– Спорим, не сможете? – дерзко спросила она.
Блеск в его глазах превратился в целую галактику сверкающих звезд.
– На какую сумму спорим? – спросил он, взял коньки, присел на стул и начал их закреплять.
Но он не знал, как пользоваться ключом, который протянула Темперанс, чтобы расширить носки коньков под свои широкие ботинки. Вместо этого он пытался расшатать коньки, а когда не получилось, попытался насадить крючок на подошву.
Темперанс, услышав смешок, подумала, что лучше помочь. Джеймс будет не в восторге от насмешек детей.
– Вот так! – сказала она, вставила ключ, провернула, подогнала коньки под его размер и закрепила их на тяжелых рабочих ботинках Джеймса. – А теперь держите мою руку!
– Ха! – ответил Джеймс и поднялся на ноги. – Я лорд клана Маккэрн, мне не нужна женщина, чтобы... ух!
Он встал на коньки и попробовал прокатиться. Размахивая длинными руками в воздухе, Джеймс пытался удержаться на ногах и не упасть. Один ребенок захихикал, потом другой засмеялся. Джеймс еще сильнее замахал руками, катясь по полу. Ноги у него разъезжались, а когда он поехал быстрее, то начал размахивать руками с такой амплитудой, словно пытался взлететь. Еще двое детей негромко засмеялись. Остальные улыбались.
Джеймс поехал вперед, к Темперанс, а когда приблизился к ней, упал. Но как! Лицом он уткнулся ей прямо в грудь, а руками обхватил ее ниже спины.
Она невольно взвизгнула и стала его отталкивать. Но его ноги скользили, и он пытался ухватиться за нее. И каждый раз кольцом охватывал ее, дотрагиваясь до ее бедер и ягодиц. Когда она в очередной раз его оттолкнула, он не удержался, начал падать и увлек ее за собой так, что они упали бы вместе, причем он оказался бы сверху, сжимая ее грудь, но она быстро вывернулась от него и укатилась.
– У-у-у-х! – он катился к ней, пытаясь не упасть.
Темперанс, словно за ней гнались адские гончие, мчалась по другой стороне залы. Но Джеймс преследовал ее, протянув к ней руки. Темперанс пыталась уйти от него, но не могла противостоять его силе и неумелости: куда бы она ни ехала, он настигал ее.
Он поймал ее возле окна, почти врезавшись в Темперанс. Ей уже некуда было увернуться. Закрыв голову руками, она ждала удара, надеясь только, что они не вылетят вместе в окно.
Но, подъехав к ней, Джеймс обхватил ее, потянул вперед, и лишь потом они упали – приземление он смягчил своими руками, обхватив ее за талию. Она даже не упала: он поднял ее и положил на пол, а затем словно подбросил себя и затылком упал ей на живот, подняв руки к зрителям.
Только лежа на полу, Темперанс огляделась. Последние несколько минут она сражалась за свою жизнь, когда этот безумец гнался за ней по всей зале, но сейчас она увидела, что все здесь находившиеся истерически хохочут. Грейс обхватила руками живот и не разгибалась от хохота. Лицо Рамси побагровело от смеха. Остальные дети чуть не лопались, некоторые даже упали на пол, потому что не могли стоять.
– Вы притворялись! – прошипела Темперанс на ухо Джеймсу. – Вы прекрасно умеете кататься!
– А кто вам сказал, что я не умею? – шепотом ответил он, улыбаясь детям. – Я вырос не в этой деревне, поэтому кое-что знаю о внешнем мире. А вы думали, что после всех ваших асфальтированных дорожек в Нью-Йорке у вас лучше получится?
Темперанс взглянула на него – он лежал у нее на животе, словно на подушке, и, очевидно, собирался провести так весь день. Смех детей немножко утих, и они начали разговаривать друг с другом. Конечно, о том, как здорово Маккэрн...
Темперанс никогда не призналась бы себе в том, что она чувствует ревность, но она привыкла находиться в центре внимания.
В конце концов, люди платили, чтобы послушать ее речи. А сейчас она всего лишь шут из мелодрамы с коньками, и... Ладно, ей хотелось, чтобы дети хорошо о ней думали. Но, с другой стороны, это земля Маккэрна, его люди, а она скоро уезжает, поэтому можно позволить ему сделать из нее посмешище, которое дети запомнят на всю жизнь.
– Как вы смеете вести так себя со мной! – громко сказала она, столкнула его и поднялась на ноги.
Смех сразу стих, и все уставились на нее.
– Думаете, что можете посмеяться надо мной, и вам это так сойдет? – она почти кричала, сжав кулаки, словно хотела наброситься на него.
В зале стояла тишина. Джеймс медленно поднялся на ноги.
– Я не мог втянуть вас туда, где вы уже находились, – тихо сказал он, глядя на нее жестко и зло.
С минуту Темперанс колебалась. Он это серьезно? Но потом снова заметила блеск в его глазах и с трудом удержалась от улыбки.
– У вас хватит мужества справиться со мной?
На манер клоуна в цирке, она принялась преувеличенно жестикулировать, словно от злости, стараясь не упасть назад, широко расставив ноги и вращая ступнями, чтобы свободнее двигаться.
Поднявшись, Джеймс сначала вел себя так, будто делал все возможное, чтобы устоять на ногах. Руки перестали походить на лопасти маслобойки, но он продолжал то и дело ими взмахивать. Он хорошо катался. Темперанс это увидела только сейчас. И даже потеряй он намеренно равновесие, все равно бы не упал. Когда она была маленькой, ей не было равных, но сейчас она поняла: попадись ей тогда одиннадцатилетний Маккэрн, пришлось бы устраивать нешуточные соревнования.
Они находились в противоположных концах залы, а между ними дети, которые не сводили с них глаз и не произносили ни слова. Темперанс чувствовала, что они боятся. Настоящий ли это спор? Или взрослые снова притворяются?
Темперанс взглянула на Джеймса и увидела, что он быстро двигает подбородком. Она поняла, что он хочет ей сказать.
– Я убью вас! – закричала она, пару раз сильно оттолкнулась и помчалась к нему.
Правильно ли она поняла его жест? Поймает ли он ее, или она вылетит в окно? Но она верила ему.
За секунду до того, как она должна была врезаться в него, она сгруппировалась, втянула голову, выставила, одну ногу вперед, затем выкинула вверх руки и пронеслась у него между ног. Джеймс схватил ее за запястья – одно молниеносное движение, он поворачивается, и вот они катятся вместе в противоположном направлении, Джеймс едет спиной, держит поднятые руки Темперанс, а вся она на одном ролике катится у него между ног.
Когда Джеймс остановился у противоположной стены, Темперанс не шевелилась. Голова у нее все еще была опущена, нога поднята, а мышцы чуть не кричали от боли. Но дети не издали ни звука.
– Дети здесь? – прошептала она Джеймсу.
– Они напуганы, – ответил он шепотом.
И тут Темперанс услышала, как один ребенок захлопал, а затем по зале прокатился рев хохота и аплодисментов.
Через несколько минут они начали стихать, и тогда Джеймс взял ее под руки и поставил на ноги. Она боялась упасть и не шевелилась, потому что не привыкла к такой нагрузке и боялась, что трюк не удался.
Стоявшая рядом Грейс прошептала с изумлением:
– Я никогда не видела ничего подобного! Вы тренировались?
– Нет, – ответила Темперанс, держась за спину, – мы просто...
Она осеклась и посмотрела на Джеймса. Его окружили дети, у каждого в руках по паре коньков, все они стояли в ожидании, что он поможет их надеть.
– Мы просто...
От ответа Темперанс спасли входящие Эппи с сестрой с первыми четырьмя подносами, полными еды. Завизжав, все кинулись к подносам, в том числе и Грейс, а Темперанс вместе с Джеймсом остались в дальнем конце залы.
Темперанс не знала, что сказать. Вообще-то, все, что сейчас произошло, было чересчур интимным.
– Какая программа на следующий воскресный урок? – спросил он, и оба рассмеялись – неловкость исчезла.
– У вас есть растирание для лошадей? – спросила она, потирая синяк.
– Мне оно не нужно. Я пасу овец в горах, поэтому...
В этот момент один ребенок потерял равновесие и врезался Джеймсу прямо в спину. На сей раз он упал, не притворяясь, хватаясь за Темперанс и увлекая ее за собой – она свалилась на него сверху.
Конечно, дети решили, что это продолжение представления и с набитыми ртами стали снова над ними смеяться.
Темперанс сползла с Джеймса и посмотрела на него, поверженного, сверху вниз.
– Ну? – спросила она весело.
– В конюшне, на третьей полке, справа. Но сначала снимите с меня эти штуковины.
Улыбаясь, Темперанс наклонилась и при помощи ключа, висевшего у нее на шее, сняла с Джеймса коньки, а когда он сел рядом, сняла и свои. Сейчас зала гудела – все дети надели коньки и усердно толкали друг друга. Постоянно кто-нибудь падал, и вслед за этим неизменно следовали взрывы хохота.
Встав, Джеймс обнял Темперанс за плечи.
– Как вы думаете, без нас здесь будет скучно?– спросил он, стоя на одной ноге.
Она посмотрела на детей – что они только не делали, гоняя на коньках: визжали, смеялись, ели...
– Думаю, нет, – ответила она.
– Пойдемте, – сказал Джеймс, – я знаю, где можно взять бутылочку вина, немного сыра и прилечь на мягкое.
Его рука лежала на ее плече, а она обвила своей рукой его за пояс. Другую руку она положила на его твердый плоский живот. Обычно, если мужчина предлагал ей вино и «мягкое местечко», она бежала от него куда подальше, а если он продолжал настаивать – пользовалась стальным острием зонтика, чтобы удержать его на расстоянии.
– Звучит замечательно, – ответила Темперанс и помогла хромающему Джеймсу выйти из залы.
«Мягким местечком» оказался стог сена, не очень чистый, зато «вино» и «сыр» именно бутылкой вина и головкой сыра. Никаких стаканов, фарфоровых тарелок и свечей: только еда.
Едва они пришли на сеновал, где пахло конями и кожей, Джеймс присел на стог сена и стянул с себя рубаху.
– Вот здесь, – сказал он, протянул ей бутылку вина и показал на свое левое плечо.
Темперанс поняла, что он просит растереть его.
Что ей делать? Сказать ему, что достоинство не позволяет ей распивать вино вдвоем с мужчиной из бутылки? Что она неловко себя чувствует наедине с полуголым человеком? И не слишком ли глупо прозвучат такие заявления, если всего десять минут назад она каталась у него между ног?
– Чего же вы ждете? – нетерпеливо спросил он.
– Что сейчас сюда ворвется мамочка с угрозой оторвать мне голову, – ответила Темперанс.
Джеймс посмотрел на нее так, что было ясно: он прекрасно понимает, перед каким сложным выбором она сейчас находится.
Она не взяла бутылку – нужно сохранить здравый и трезвый ум – налила на ладонь растирание и начала массировать ему плечо. Его большое, широкое, сильное плечо. Гладить его по теплой, гладкой, загорелой коже.
Что ж, подумала Темперанс, пытаясь сдержать чувства рассудком, она вновь проходила испытание похотью. Еще раз. Нужно научиться преодолевать себя. Она не поддастся своим низменным потребностям и...
– А как насчет поваляться в сене? – спросил Джеймс, глядя на нее из-под опущенных ресниц.
Темперанс удалось рассмеяться, и напряжение вновь исчезло.
– Расскажите о своей первой жене. Если вы никогда ее не любили, почему тогда женились на ней?
Он скривился.
– Экономка слишком настойчиво интересуется вещами, которые ее не касаются.
– Ее также не касаются развлечения детей из вашей деревни, но она этим заинтересовалась!
– Да-а? Когда я вошел, мне вы показались не слишком развлекательной. Наоборот, казалось, что вам очень хочется убежать и спрятаться. Аи! Осторожней с ногтями!
– Простите, – притворилась искренней Темперанс. – Если хотите сами продолжать растирать себе плечо, только скажите.
– Нет, не хочу. Ниже, да, да, вот здесь!
Он прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями, и она поняла, что сейчас нужно либо уходить, либо чем-то очень быстро отвлечься.
– Итак, вы мне рассказывали о своей жене...
– Нет, это вы совали нос в мои дела, я же вам ничего не рассказывал!
Темперанс убрала руки с его обнаженной спины.
Джеймс немедленно начал рассказ, а Темперанс продолжила растирание.
– Я был влюблен в деревенскую девочку, но мой отец отправил меня в Лондон и соблазнял красивыми женщинами. Я не выдержал и женился на одной из них. На той, которую выбрал он. А потом привез ее сюда. Рассказывать в принципе нечего, кроме того, что, все два года нашего супружества она каждый день рыдала.
– Что же с ней случилось?
Джеймс помолчал и взглянул на висевшие на стене лошадиные сбруи.
– Однажды безлунной ночью она попыталась сбежать. Вскочила на одного из моих беспокойных коней и, как я думаю, собиралась в Мидлей, но заблудилась, – он понизил голос, – повела коня через скалу, и оба свалились в море.
Темперанс не удержалась от ненужного вопроса.
– Это было самоубийство?
– Нет! – резко ответил Джеймс. – Я не хочу, чтобы в этой семье было еще одно самоубийство, у нас и так греха хватает!
– Но ваша бабушка не кончала жизнь самоубийством! – выпалила она и тут же зажала рот рукой в ужасе от своей болтовни.
Секунду Джеймс молчал.
– Ладно, – тихо произнес он, – кто еще, кроме вас, сует нос, куда не просят?
Он еле сдерживался. Он не повысил голоса, но Темперанс понимала, что Джеймс не шутит.
– Вы немедленно расскажете мне о том, что вам известно о моей бабушке!
Но Темперанс не собиралась пугаться.
– Мне казалось, вы не любили ее. Разве не вы называли ее Великой Транжиркой?
Джеймс поднялся и взял свою рубаху.
– Я очень любил ее, несмотря на ее ошибки. Она всегда была очень добра ко мне. А теперь расскажите мне, что вам известно.
Темперанс ничего не хотела рассказывать и очень жалела, что не удержала язык за зубами. Но по лицу его она видела, что просто так он ее не отпустит.
– Сядьте, – сказал он, кивая на стог сена.
Темперанс повиновалась, присела и молчала, пока он расшнуровывал шнурки ее ботинок.
– У вас, наверное, создалось впечатление, что в этом доме никогда не было счастья, – произнес он, стягивая с нее ботинок.
Темперанс вздохнула, соглашаясь. Азартные игры. Убийство. Месть. Да, дом не похож на обитель счастья.
– Я знаю, что деревенские любят поговорить о моей семье, а особенно Грейс. Вы хотите... – он кивнул на ее ногу в чулке.
Она не знала, что ответить, стесняясь приподнять перед ним юбку и распустить подвязки. Может, сказать ему, чтобы он отвернулся? Вдруг ей дико захотелось вытянуть ногу и...
Но Джеймс решил эту задачу, он отвернулся и ждал, пока она распускала оба чулка и скатывала их. Она засунула их в карманы. Когда с чулками было покончено, Джеймс встал на колени перед ней и взял в свои большие руки ее маленькую ножку.
– Я знаю, что вы наслышаны об игре, смертельной вражде, отравившей поколения, но...
– Мне никто не рассказывал о смертельной вражде, – с интересом произнесла она. – Хотелось сложить все кусочки головоломки в одно целое.
Джеймс сильнее сжал ее лодыжку и покачал головой.
– Могила моей бабушки не освящена, это не дает мне покоя. А вы знаете что-то о ее смерти! Что именно?
– Ее убил ваш дедушка! – ответила она, еле дыша и ожидая взрыва.
Но взрыва не произошло. Вместо этого Джеймс открыл бутылочку с растиранием и стал втирать жидкость ей в лодыжку.
– У старика был дикий нрав, – заметил он.
– А сколько женщин он выбросил в окно? – спросила Темперанс, пытаясь немного поднять ему настроение.
Джеймс взглянул на нее с кривой усмешкой.
– Немного. Итак, сейчас вы мне расскажете все, что вам известно, а также откуда у вас такая информация.
И Темперанс нарушила свое слово хранить тайну...
– Их поженили насильно, – сказал он, растирая ей лодыжку, – и они оба ненавидели друг друга.
– Как вы и ваша жена, – тихо вставила Темперанс.
– Да, – бесцветно ответил он. – Но их брак был браком без любви с самого начала, и им ничего не хотелось, лишь бы побольнее ударить друг друга. Он играл, а она тратила.
Темперанс взглянула на него с интересом.
– А где все, что она купила?
Джеймс хмыкнул.
– Только не говорите мне, что вы поверили в эту старинную легенду и где-то в этом доме спрятаны сокровища Аладдина!
– Я думала... – обескураженно произнесла Темперанс.
Он вернулся к растиранию.
– Что вы думали? Что нам вместе стоит начать разбирать стены и искать? Неужели вы думаете, что этим не занимались мой дед и мой отец? И что мы с братом потратили не один день на поиски сокровищ?
– Но Грейс рассказала, что ее муж нашел счета за те вещи, которые купила ваша бабушка, серебряные вещи и даже золотые статуи работы Челлини!
Джеймс молчал, массируя ей лодыжку, и чем дольше он молчал, тем чаще билось ее сердце. Она обожала в детстве «Остров сокровищ».
– Какие счета? – тихо спросил Джеймс.
Темперанс глубоко вздохнула, пробуя успокоиться.
– Не знаю. Какая теперь разница, раз сокровищ нет? Но ведь ваша бабушка потратила все состояние, чтобы оно не досталось вашему деду, и не сказала перед смертью, куда спрятала...
Она не закончила свою мысль, потому что Джеймс схватил ее за плечи и поцеловал в губы. Ей хотелось, чтобы поцелуй длился бесконечно...
Но Джеймс слишком быстро оторвался от нее. Он был очень удивлен.
– Чем бы вы ни занимались в жизни, но уж точно не поцелуями!
У Темперанс сразу пропало все хорошее настроение, и она сбросила его руки.
– Это потому, что мне вовсе не хочется целоваться с вами!
– Неужели? – хитро спросил он, наклоняясь к ней, взял ее рукой за подбородок и заглянул в глаза. – Я вас обидел?
– Разумеется, нет! – ответила она с наигранной наглостью. – А вас вообще что-нибудь кроме секса интересует?
Он уставился на нее. Он явно не привык слышать от женщины такие слова.
– Я думаю о нем постоянно. У меня не клеится работа, если я одновременно не представляю, что бы я сделал в постели с женщиной. Я думаю о том, что...
Она понимала, что он дразнит ее, но их разговор зашел слишком далеко.
– А вы не забыли о счетах вашей бабушки? Эй!..
Джеймс схватил ее за руку и потащил в дом. Он, казалось, забыл о том, что она не обулась, и Темперанс, ступив на камни и что-то хлюпающее, ясно ощутила свои босые ступни. Хорошо, если бы под ее ногами оказался не конский навоз, думала она, пока он тащил ее в дом.
Темперанс укутала ноги юбкой и зевнула. Всю ночь она до раннего утра помогала Грейс делать шляпы. Весь день она провела в ожесточенных роликовых схватках, а сейчас, к вечеру, ей предстоит разбираться с домовыми книгами вместе с человеком, который заявил ей, что она не умеет целоваться.
– Ничего, – уже в семнадцатый раз повторил Джеймс.
Их окружали домовые книги, начиная с 1762 года.
– Окажись эти книги в Америке, их бы отправили в музей, – сказала Темперанс, снова зевая.
– Если хотите спать, идите! – произнес Джеймс, но было ясно, что, если она уйдет, он перестанет ее уважать.
Она вытянула босые ноги и похрустела пальцами. Шести свечей было очень мало, и в старой библиотеке было темно, как в пещере.
– Все-таки странно, что ваша бабушка никому ничего не сказала. Никто не ожидает смерти, и все равно мы составляем завещания. Несчастный случай может произойти с нами когда угодно. А если еще учесть нрав вашего дедушки...
– Но ведь все произошло случайно! Никакого убийства. Он не стрелял.
– Да, но мне интересно, кто первым вытащил пистолет. И разве ваш дед не угрожал оружием?
– Напомните мне, чтобы я никогда не ездил в Америку, – рассеянно отозвался Джеймс, в пятый раз пролистывая книгу. – А Грейс знает, что Гэви сделал со счетами, которые он нашел?
– Она не говорила. Спросите у нее сами. Вы отлично знаете, где ее спальня! – выпалила Темперанс и замерла.
Почему она это сказала? Джеймс не поднял головы.
– Вы уже не в первый раз демонстрируете свою ревность к Грейс. Вы уверены, что не хотите у нас остаться?
– Ревность? Не смешите меня! И в Нью-Йорке меня ждут. Слушайте, я пошла спать. Мы поищем, что вы там собираетесь найти, завтра утром, – произнесла она, поднимаясь. – Как жаль, что ваша бабушка не любила вас так сильно, как вы ее, и не поведала вам, что и куда положила!
– Матерь божия... – тихо сказал Джеймс.
Повернувшись, Темперанс увидела его широко раскрытые от изумления глаза.
– Она дала мне колоду карт.
– Она покупала великие произведения искусства, а своему дорогому внучку выделила только колоду карт? Она вас случайно не перепутала с вашим братцем-игроком?
– Она велела мне спрятать карты от моего деда и Колина подальше, иначе они отобрали бы колоду и проиграли бы ее, потому что это очень важная колода, – тихо произнес Джеймс.
– Дай она вам другую вещь, вы бы играли с ней и затерли, но карты вы спрятали и сохранили, да?
От затеплившейся надежды у нее пропало всякое желание спать.
– Они в коробке в моей комнате, – прошептал Джеймс.
Темперанс бросилась к двери одновременно с Джеймсом. Они оба подбежали к выходу и вместе попытались пройти. Темперанс толкалась изо всех сил, пытаясь оттиснуть Джеймса из дверного проема, в котором оба застряли.
Через несколько минут тщетной борьбы она посмотрела на Джеймса. Он улыбался своей кривой ухмылочкой, глядя на нее сверху, уперся грудью в ее грудь и забавлялся, не пропуская ее вперед.
Сузив глаза, она посмотрела на него угрожающе. Он расхохотался, отступил и дал ей пройти.
– У вас плохо получается развлекать детей, но вам отлично удается развеселить меня.
Темперанс, не отвечая, побежала вверх по лестнице к нему в спальню. При входе она остановилась, он был за ее спиной. Темперанс заглянула в спальню, затем обернулась.
– Если вы посмеете до меня дотронуться, то всю следующую неделю я буду вам в еду подсыпать песок!
– Я знаю, как вы целуетесь, поэтому не беспокойтесь! – ответил он и быстро прошел мимо нее в спальню.
Темперанс медлила у двери, нахмурившись. Она еще не сталкивалась с мужчиной, который бы мог так ее разозлить. Ей хотелось развернуться, уйти к себе и лечь спать. Пусть сам разгадывает тайны своей семьи!
Но потом она увидела, как Джеймс зарылся в большой старинный сундук, который – она была уверена – какой-нибудь средневековый предок привез с собой из крестового похода, поэтому она вошла в комнату и заглянула ему через плечо.
– Вот! – воскликнул он, вытащил маленькую коробочку и подошел к кровати. – Принесите, пожалуйста, свечу!
Одна из «девочек», Эппи, а может, ее сестра, зажгла одну-единственную свечку в его спальне, и Темперанс пронесла ее через всю комнату. Сгорая от любопытства, она, не колеблясь, взобралась на спинку кровати, поставила свечу в оловянном подсвечнике на толстое бархатное покрывало и посмотрела на карты в руках Джеймса.
– Я не рассматривал их много лет, – сказал он. – Бабушка дала мне их, когда мне исполнилось девять лет, за год до своей смерти.
Он говорил тихо, а балдахин, под которым они сидели, словно отъединил их от всего остального мира. И вдруг все ее раздражение куда-то ушло. Она словно увидела перед собой малыша, который рос среди азартных игроков и с дедушкой, обладавшим адским нравом.
– Она сказала, что они очень ценные, и я должен хранить их всю жизнь.
Он посмотрел на Темперанс – их отделяли всего несколько сантиметров.
– Еще она сказала, что они – мое будущее. Я думал, что это гадальные карты, но не знал, как ими пользоваться.
Джеймс разложил карты на кровати, и сердце Темперанс забилось чаще. Он раскинул их таким ровным полукругом, что она поняла, – в его руках карты не впервые в жизни.
Она рассмотрела колоду. Обычные карты. Красно-белая рубашка с замысловатым узором. Совершенно ничего интересного.
Темперанс разочарованно посмотрела на Джеймса. Он улыбнулся ей, снова посмотрел на карты и медленно перевернул одну из них.
На карте было изображено бриллиантовое ожерелье. В углах стояли символы туза бубей. На другой карте, которую он перевернул, оказался символ тройки червей. На ней был изображен маленький золотом херувим.
Темперанс взяла карту и поднесла ее к свече. Джеймс улыбался ей так, словно ждал, пока она додумается до чего-то.
И ее внезапно осенило... Одним движением руки она перевернула весь веер карт. На лицевой стороне она увидела ювелирные украшения и серебряные блюда.
– Господи! – вздохнула Темперанс. – Вы считаете, что это именно те вещи, которые она купила?
– Я всегда так думал, но у меня не было доказательств. Поэтому меня так заинтересовали счета, найденные Гэви.
– А за все эти годы вы ничего не обнаружили?
– Пару раз мы находили похожую посуду, вроде той, что нашли вы, но ничего больше. Когда мы впервые показали ее дедушке, он разбил ее. После того случая мы хранили в секрете все наши поиски и все, что находили. Он не любил напоминаний о жене.
– Интересно, почему? Из-за чувства вины?
Она взяла одну из карт и посмотрела на нее. Там было нарисовано кольцо с сапфиром в обрамлении четырех бриллиантов.
– А где она могла все хранить? – задумчиво спросил Джеймс.
– Этот вопрос я бы задала вам. Ведь вы лорд, а я гостья.
Он улыбнулся и взял другую карту, изображавшую маленькую бронзовую статую, возможно, античную.
– Вот она, опись имущества, теперь только осталось найти товар.
– Она что-нибудь еще оставляла? Может, карту? Подумайте хорошенько!
Он понимал, что она подшучивает над ним, и все равно засмеялся. Сокровище было частью его детства, а с тех пор как он стал лордом, все мысли у него занимала работа. Собрав карты и положив их в коробочку, он сказал:
– Ну, пока к сокровищам мы не приблизились ни на шаг.
В этом «мы» было что-то особенное, и она внезапно вспомнила, что они одни в доме, а остальные спят. В его комнате, на его кровати они сидели совершенно одни.
Темперанс быстро соскочила на пол.
– Думаю, на сегодня нам достаточно! Она наигранно зевнула. На самом деле сон давно как рукой сняло.
Джеймс с неохотой поднялся.
– Да. Вам завтра ехать в Эдинбург, поэтому лучше лечь спать.
– В Эдинбург? – переспросила Темперанс.
– Вы говорили, что собираетесь с Грейс купить для дома кое-какие вещи.
– Ах, да, конечно! Магазины!
Она совершенно забыла о своей выдуманной цели их поездки в Эдинбург. Завтра состоится тайный обед, на котором они с Грейс наденут шляпы.
– Мне тоже нужно кое-что: табак, известковый опрыскиватель для овец, пара волчьих капканов, пара метров сбруи для лошадей.
Лицо Темперанс все больше вытягивалось.
– Волчьи капканы?
– Обязательно. Возьмите повозку и пару мужчин. Ведь вам все равно понадобится повозка, чтобы перевезти продукты.
– А волчьи капканы тоже относятся к работе экономки?
– Возможно, вы правы. Наверное, мне стоит поехать с вами. Смена обстановки пойдет мне на пользу. Посмотрю себе брюки и...
– Не надо! – сказала она, пытаясь придумать причину, по которой он не может поехать.
Но она слишком мало спала, чтобы так быстро сообразить.
– Не надо брюк? Понимаю, почему женщина хочет видеть меня с голыми коленями, и если вы настаиваете...
Темперанс так сильно устала, что не могла придумать ничего лучшего.
– Мне неинтересно, во что вы одеты, но со мной вы не поедете. Я хочу отдохнуть от вас хотя бы один день. Никаких капканов. И овечьих сбруй. И...
– Опрыскивателей. Для овец. Сбруй для лошадей.
Она видела, что он снова дразнит ее, и сомневалась, собирался ли он вообще ехать в Эдинбург. Насколько она успела его узнать, он скорее прогуляется по колючей проволоке босиком, чем проведет один день в городе. А еще она сомневалась в том, надевал ли он брюки хотя бы раз. Или белье, раз уж на то пошло.
Она подошла к двери, но он остановил ее.
– Спасибо за то, что вы сделали сегодня для детей, – мягко проговорил он. – Вы очень добрая.
Она постаралась скрыть свой румянец удовольствия от его похвалы.
– Пожалуйста. Они очень хорошие, мне самой понравилось.
– И мне! – ответил он с таким мальчишеским воодушевлением и задором, что она засмеялась.
– Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, а если мы не увидимся до вашего отъезда, то удачных покупок!
Она опять собралась открыть дверь, но снова обернулась.
– Джеймс, а что случилось с той деревенской девушкой, в которую вы были влюблены?
– Моя мама пожалела ее и отправила в школу в Глазго. Я слышал, что она позже вышла замуж за пожилого человека.
Темперанс почудилась горечь в его голосе.
– Спокойной ночи! – повторила она и пошла к себе.
Через несколько минут она уже крепко спала.
– Мы сделали это! – воскликнула Темперанс, откидываясь на жесткую спинку в повозке.
– Это вы сделали! – мягко ответила Грейс, держа вожжи в руках. – Я не имею к этому никакого отношения.
Но Темперанс не обратила на ее слова никакого внимания.
– Вы помните, как на нас посмотрела та чопорная дама, когда с нами прощалась? Как будто она выиграла что-то, правда? «Дом Грейс»! Завтра о вас узнает весь Эдинбург!
– Не обо мне, а о вас, – настойчиво повторила Грейс. – Я ничего не сделала.
– Конечно, всего лишь самые красивые шляпы, которые я видела, а так больше ничего!
– Это ерунда. У многих людей есть талант. Бренда рассказывает чудесные истории, а Лилиас делает ликер из морских водорослей, но они ни гроша не зарабатывают своим умением.
– Для этого нужно всего лишь немного смекалки.
– Нет, – торжественно произнесла Грейс, – нужно верить, что ты можешь создать в этом мире что-то свое, а у нас в деревне так думать не умеют, – она понизила голос. – И если вы уедете, я не знаю, что с нами станет.
– Ну-ну, – пробормотала Темперанс, смутившись от похвалы Грейс. – Давайте лучше подумаем, как нам скрыть наше дело от Маккэрнов. Я подозреваю, что Хэмиш не будет поощрять женщину, зарабатывающую деньги, особенно такие, какие можете заработать вы. Я столько раз видела подобное в Нью-Йорке! Начинаешь помогать какой-нибудь бедняжке с мужем-бездельником и детьми на руках заработать и прокормиться, а потом, когда она встает на ноги, самолюбие мужа страдает, и он запрещает ей работать.
– Вы думаете, Джеймс будет против? – спросила Грейс, не выпуская вожжи из рук.
Было уже темно, путь им освещала только луна, но лошади отлично знали дорогу в стойло.
– Вы знакомы с ним лучше, чем я, – ответила Темперанс, нахмурившись.
Ее явно тянуло к этому человеку. Но ведь это еще не конец света...
– Нет, – ответила Грейс. – Я просто делила с ним ложе, но я ни разу не видела, чтобы он разговаривал с кем-нибудь так, как разговаривает с вами.
– Правда? – спросила Темперанс, отворачиваясь и пряча улыбку. – Но ему не следовало бы вышвыривать женщин через окно или угрожать им убийством!
Грейс изумилась.
– Убийством?
– Да он просто болтун! Жаль, что вас не было при этом! А вы уверены, что хотите заниматься шляпами в деревне? Моя мама могла бы подыскать вам отличный маленький магазинчик в Эдинбурге.
– Нет, спасибо! – твердо ответила Грейс. – Не забывайте, что я выросла в этом городе. Если я сейчас туда перееду и там умру, то кто позаботится об Элис? А здесь...
– Да, – тихо сказала Темперанс, – я понимаю. Она родилась здесь, поэтому у нее есть дом.
Вот что ей действительно нравилось в Маккэрнах: они всегда держались вместе и никого не забывали. Даже Грейс, любовница лорда, такой же член семьи, как и любой другой Маккэрн.
Из-за поворота показался старый каменный дом. Когда Темперанс впервые увидела его, в нем горела единственная свеча. Но сегодня свет горел во всех окнах.
– Что-то случилось, – пробормотала она, выхватила вожжи из рук Грейс, закричала на уставших лошадей и, схватив длинный хлыст, огрела тонкой кожей их загривки.
Темперанс не заметила, что Грейс откинуло назад и ударило о сиденье повозки. Она вскрикнула. Но думать о боли некогда – нужно срочно за что-то ухватиться, иначе она вылетит из повозки на дорогу. Шляпа упала ей на лицо, поэтому она ощупывала край повозки. Наконец она подняла шляпу и увидела силуэт Темперанс в лунном свете. Она стояла в повозке и была похожа на картинку с цирковой афиши, виденную однажды Грейс: там тоже со свистом стегали лошадей хлыстом.
Увидев, как быстро они приближаются к дому, Грейс поняла, что они сейчас разобьются. Она свернулась калачиком, готовясь к удару, и попыталась втиснуться между краем повозки и сумками.
Но перед столкновением Темперанс напряглась и натянула вожжи. Грейс была уверена, что лошади встали на задние ноги.
Не дожидаясь, пока они остановятся, Темперанс соскочила с повозки и побежала в дом.
Трясясь от страха и адской гонки, Грейс вылезла из повозки и пошла следом.
Дорогая мамочка!
Уже поздно, я умираю от усталости, но должна тебе рассказать о том, что сегодня случилось. Прости, что я не заглянула к тебе, когда была с Грейс в Эдинбурге, но у нас была масса дел, а времени очень мало.
Шляпы Грейс прошли на ура! Нас заметили, на нас обратили внимание, и сейчас у нее контракт на пошив двадцати пяти шляп без ограничения в сроках. Я сказала хозяйке магазина, что очень сложно достать нужное количество старой ткани, из которой Грейс шьет шляпы, поэтому хозяйка подняла цену, предложенную ранее, вдвое. А если вспомнить километры пропадающих у Джеймса портьер, то Грейс может шить шляпы до скончания века.
Когда мы вернулись домой, в каждом окне горел свет. Если бы ты знала, как скромно живут Маккэрны, ты поняла бы, как это необычно. Я дрожала при одной мысли о случившейся беде, поэтому схватила вожжи и стегнула коней. Помнишь, как однажды папа учил меня стоять в повозке и бить хлыстом? Один-единственный раз я продемонстрировала тебе то, чему научилась, а потом мы приводили тебя в чувство нюхательными солями!
В общем, все Маккэрны ждали нас.
Мама, представь себе! Три дня Грейс, ее свекровь, Элис, ее дочка, и я втайне от всех шили шляпы. Мы никому не сказали ни слова о нашем занятии: боялись, что у нас ничего не получится. Но о нашей тайне знали все, и я могу себе представить, как они смеялись над нашими усилиями хранить секрет. Зато все ждали нашего возвращения из Эдинбурга.
Видела бы ты это! Там были все дети, даже новорожденная дочка второго двоюродного брата мужа Грейс спала у мамы на руках. Все, был даже Ужасный Хэмиш, пастор-тиран, все ждали нашего возвращения и рассказа о том, как встретили шляпы Грейс в Эдинбурге!
Вот так хранить тайну в этой деревне! Все-таки слабо надеюсь, что пастор не знает подробностей воскресного утра, когда я каталась на роликах у Джеймса между ног.
А я как рыба в воде перед аудиторией. Ты всегда это говорила. Когда я увидела лица людей, с нетерпением ожидающих рассказа, с меня слетела вся усталость, и я начала свое повествование.
Так как мы всем объявили, что уезжаем за покупками для дома, оделись мы как обычно. Но, отъехав пару километров, мы остановились и переоделись в мои самые лучшие платья. Грейс немного худее меня, но на ней все сидело отлично. И, разумеется, мы надели ее прекрасные шляпы.
Мы обедали в «Золотой голубке», где ты и заказывала нам столик, и через полчасапосле нашего прихода к нам подошла женщина и спросила меня, где я купила свою шляпу. Я ответила, что не могу сказать, иначе мою модистку завалят заказами, и на меня у нее не хватит времени.
Женщина отошла очень недовольная, а мне показалось, что Грейс сейчас потеряет сознание. Несколько минут я успокаивала ее, но она все равно так сильно нервничала, что почти ничего не ела.
Но я знала, что делаю. Женщина не собиралась сдаваться, а если бы она сдалась, то недостойна была бы носить шляпу от Грейс.
Под конец обеда официантка опрокинула на меня полную корзинку всяких булочек и мгновенно сорвала шляпу у меня с головы. Хорошо, что я вынула из волос все булавки. Официантка унесла шляпу, обещая ее почистить. Через десять минут она вернула ее с тысячью извинений.
Грейс еще больше занервничала. Через пару минут официантка протянула клочок бумаги женщине, которая спрашивала у меня имя моей модистки.
Я знала, что в той записке имя и адрес с лейбла на обратной стороне шляпы. Мы сделали лейблы такими большими, чтобы их смогли прочитать самые близорукие без очков.
Увидев, что обмен информацией произошел, мы еле сдерживались. Мы выскочили из ресторана и вволю расхохотались.
После обеда мы около часа ходили по городу (Джеймсу нужно было кое-что купить), затем не спеша прогулялись к шляпному салону, название которого ты мне написала. Так как хозяйка по глупости не вышла к нам, мы решили просто «заглянуть». И так как уже три женщины спрашивали шляпы от «Дома Грейс», ровно через полчаса мы заключили соглашение на пошив шляп только для ее салона и больше ни для кого.
Пока шли переговоры, Грейс не проронила ни слова, а сидела и заламывала руки от волнения. Хозяйка сказала: «Все художники одинаковы», и мне показалось, что Грейс сейчас упадет в обморок от такой похвалы.
Итак, Грейс теперь эксклюзивный дизайнер по пошиву женских шляп. Я буду заниматься бухгалтерией и устанавливать цены на шляпы, пока я здесь. А потом... В общем, мы найдем кого-нибудь, кто сможет выполнять мою работу.
Когда я все рассказала, Джеймс заметил, что от шляпного дела Грейс каждому будет польза, поэтому дело Грейс – дело каждого.
Это очень не похоже на Нью-Йорк, где люди по двадцать лет живут в соседних домах и не знают, как зовут друг друга!
Я увидела, как Грейс превращается в очень важную персону! Я не подумала о том, что Грейс будет нанимать себе помощников. У меня чуть пуговицы не полопались от гордости за нее, когда она стояла возле камина, где Джеймс развел огонь, чтобы & нашей большой каменной столовой стало теплей, и всматривалась в горящие глаза, и думала, кого ей выбрать.
Ах, мамочка, я так гордилась ею! Она выбрала четырех женщин из деревни, которые остались без мужей и без помощи. И если ее шляпы будут продаваться хорошо, а я думаю, что именно так и будет, то эти семьи разбогатеют.
После рассказа о нашей поездке – ив это трудно поверить! – нас до колик рассмешил Ужасный Хэмиш. Он сказал, что на существующий «Дом Грейс» грустно смотреть, и что для бизнеса он не годится.
Как только он произнес эти слова, все взглянули на Джеймса, потому что он владелец дома, где живет Грейс. Он периодически чинит его, но все равно этот дом немногим больше хижины пастуха.
Джеймс заговорил о комнате в его доме, где может расположиться Грейс с помощницами, но Рамси грубо напомнил о количестве незамужних дам, с которыми Джеймсу предстоит проживать в одном доме. Тогда решили, что Джеймс заплатит за ремонт помещения, которое раньше было складом для овечьих шкур.
Конечно, Джеймс стал говорить, что у него нет ни времени, ни денег, чтобы заниматься сейчас складом, но вся деревня выступила единым фронтом, и он согласился. Похоже на то, что вся деревня знает, сколько у него денег и может судить, сколько он в силах потратить. Так как Джеймс попросил меня вести его бухгалтерию, я с полной уверенностью могу сказать, что он не так беден, как пытается казаться.
Нам очень нужны швейные машинки и многое другое для шляпного дела Грейс, и Джеймс сказал, что в этом году он отдаст «Дому Грейс» все деньги, которые выиграет на своих ежегодных скачках. Это заявление было встречено такими воплями, что чуть не рухнула крыша, и я полагаю, что деньги за выигрыш на скачках он получает немалые.
А потом УХ (Ужасный Хэмиш) сказал, что, судя по тому, как я гнала домой повозку, именно я должна быть жокеем. И поверг меня в шок, заявив, что если бы проводились гонки на роликовых коньках, то за нашу деревню выступала бы я и выиграла бы столько денег, что мы скупили бы все швейные машинки на Земле.
Грейс прошептала мне: «Его жена Лилиас, и назавтра он ничего не вспомнит». И я вспомнила, что Лилиас делает прекрасный ликер из водорослей. Господи! Такое ощущение, что она поит им своего мужа каждый вечер!
Мама, ты сможешь выяснить, как разливают и продают ликер? Я еще не пробовала этот ликер, но думаю, что его можно будет продать. Если он превращает УХ в человека, который шутит, я, может быть, нашла Эликсир Молодости и уж точно Эликсир Смеха.
Вот, кажется, все. Мне нужно идти спать, потому что завтра много дел. Джеймс познакомит меня со своей документацией, а я хочу внимательно рассмотреть карты Джеймса, вдруг удастся выяснить что-нибудь насчет сокровища. Расскажу тебе об этом в следующем письме.
Да, еще, ты не могла бы выслать сорок килограммов известкового опрыскивателя для овец? Джеймс рассказал мне, как бы ониспользовал известь, будь это в его власти, а еще он сказал, что у меня со шляпами получается лучше, чем с овцами. Я ответила ему, что у меня все получается лучше, чем у него, а потом, слово за слово — в общем, мне, кажется, предстоит участвовать в грядущих гонках. Если бы ты видела, как приплясывают лошади Джеймса, как только на них садятся, ты бы лишь молилась за меня!
Ну, все, мне действительно пора идти спать.
Люблю и целую,
твоя дочь
Темперанс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Искушение - Деверо Джуд



це моя перша книжка цього автора. і відтепер Джуд Деверо одна з моїх улюблених авторів. мені дуже сподобалася історія. я просто не могла відірватися!!! коли дочитала до кінця, була розчарована, що ця казка закінчилася. моя оцінка 10/10
Искушение - Деверо ДжудІнна
25.12.2011, 13.38





Роман очень интересный, немного с юмором.Но финал, одно разочарование.Это просто преступление над читающими,испортить такую красивую историю.
Искушение - Деверо Джудвенера
15.06.2012, 8.30





гордость или гордыня?! Вот в чем вопрос...
Искушение - Деверо ДжудKotyana
3.01.2013, 16.19





Неплохой роман и с финалом автор не перегнула и главные герои адекватны.9 баллов.
Искушение - Деверо ДжудОсоба
22.01.2013, 23.31





Роман интересный, необычная история любви, 9 баллов.
Искушение - Деверо ДжудАлена
19.07.2013, 12.25





Да уж, концовка странная! Если у гг такая БООООООЛЬШАЯ любовь, то какого фига (простите!) они ждали два года? Итак уже не молодые... Короче, я разочарована.
Искушение - Деверо ДжудНатали
27.02.2014, 11.54





это ж надо было так испортить финал,блииииииин
Искушение - Деверо Джудmarina
7.03.2014, 4.32





очень интересный роман.только конец романа мне не понравился,а так все очень даже ничего.8 баллов.
Искушение - Деверо Джудчитатель)
23.06.2014, 21.07





Гл.герой упрям,как баран,а героиня-еще упрямее.Когда они примчались в церковь,чтобы пожениться,на этом и нужно было остановиться автору,а не изгаляться над сюжетом.Когда героиня отказалась и ушла,мне хотелось дать ей по башке,чтобы привести в чувство.Когда тебе нравятся сюжет и герои,но они поступают,как два идиота,то вместо радости от чтения,ты испытываешь раздражение.
Искушение - Деверо ДжудДиана
8.02.2015, 14.37





Давно так не смеялась - просто заливалась! Очень смешной, позитивный и глубокий роман! Прекрасная шотландская деревушка, очаровательные второстепенные герои, а сами ГГ-й и ГГ-ня очень симпатичные, хотя и не без своих "тараканов", но сумели все преодолеть! Мне понравилось, читайте!
Искушение - Деверо ДжудКирочка
2.06.2015, 9.35





Давно так не смеялась - просто заливалась! Очень смешной, позитивный и глубокий роман! Прекрасная шотландская деревушка, очаровательные второстепенные герои, а сами ГГ-й и ГГ-ня очень симпатичные, хотя и не без своих "тараканов", но сумели все преодолеть! Мне понравилось, читайте!
Искушение - Деверо ДжудКирочка
2.06.2015, 9.35





Всё отлично..было...пока не добрались до финала)))) скомкано. Впрочем решайте сами - читайте девочки.
Искушение - Деверо ДжудМазурка
2.06.2015, 14.30





Читать стоит, но 2 года в конце это слишком. Слишком жестоко гг-ня поступила с гг, не сказав ничего, а он за 5 сек простил и даже обрадовался, что его познакомят с сыном. Концовка жуууууть, сам роман читается очень хорошо, интересный не забитый сюжет.
Искушение - Деверо ДжудОльга
2.06.2015, 14.50





Читать стоит, но 2 года в конце это слишком. Слишком жестоко гг-ня поступила с гг, не сказав ничего, а он за 5 сек простил и даже обрадовался, что его познакомят с сыном. Концовка жуууууть, сам роман читается очень хорошо, интересный не забитый сюжет.
Искушение - Деверо ДжудОльга
2.06.2015, 14.50





Згідна що роман класний а кінцівка не дуже бо сам сюжет схожий на казку а кінцівка звичайна
Искушение - Деверо Джуднаталя
4.12.2015, 15.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100