Читать онлайн Горный цветок, автора - Деверо Джуд, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Горный цветок - Деверо Джуд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 59)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Горный цветок - Деверо Джуд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Горный цветок - Деверо Джуд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Деверо Джуд

Горный цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

В лагере их ждали все, но беспокоился один только Тоби. Сэм помог Мэдди спуститься с коня, и капитан отъехал, направившись к возвышавшемуся над лагерем гребню горы, где он расположился вместе с Тоби.
Мэдди вошла в палатку вместе со следовавшей за ней по пятам Эдит.
— Он приходил, когда вас не было.
— Кто?
— Вы так хорошо проводили время со своим капитаном, что уже забыли о сестре?
Мэдди мгновенно встревожилась:
— Но почему? Мы должны с ним встретиться только после завтрашнего представления. И даже не в тот же вечер. Он дал мне листок с указаниями.
— Да, он сказал об этом. Ему просто хотелось лишний раз убедиться, что вы там будете. И он велел вам надеть что-нибудь красивое. Чтоб блестело, сказал он. Похоже, этот ваш дружок капитан начинает его тревожить.
Мэдди опустилась на койку.
— Что он сказал о капитане Монтгомери?
— Сказал, что возьмет ружье, с которым ходят на бизона, чтобы уж наверняка прикончить этого длинного типа, такой он растакой.
Мэдди прикрыла лицо руками.
— Что мне делать? Завтра после выступления я должна буду отправиться в горы, туда, где у нас с ним назначена встреча. И мне обещали, что я увижу там Лорел. В таких обстоятельствах я не могу раздражать этого человека. Раздражать его! — проговорила она с горечью. — Он мне уже сказал, что с Лорел… что Лорел… нет, не хочу об этом даже думать! Придется сделать все так, как он сказал.
— Смотрите тогда, чтобы этот ваш армейский дружок не увязался вслед за вами в горы. Между прочим, коротыш тоже задает вопросы.
— Коротыш?
— Тоби. Он так и ходит кругами вокруг Фрэнка с Сэмом, да и вокруг меня тоже, пытаясь выведать что-либо о вас.
Мэдди поднялась и подошла к стене палатки. Что ей делать? Что она может сделать? «Каким-то образом, — подумала она, — я должно от него избавиться. Я не могу сказать ему, что происходит, так как он непременно захочет вмешаться. А этого-то я и боюсь». К тому же после всех своих неудач в последние дни он будет теперь вдвойне бдительным. И ему каким-то образом удалось ее разыскать, хотя никто не видел, как ее увозили пьяные старатели. Если однажды он уже смог ее найти, то сможет найти и снова, только на этот раз ему придется иметь дело не со старателями, желавшими лишь послушать ее пение. Сейчас его будут поджидать люди, которые похитили Лорел.
— Что вы решили делать? — спросила Эдит.
— Пока не знаю. Мне надо как-то заставить его остаться здесь, когда я послезавтра поеду в горы.
— У меня еще есть немного опиума.
— Он не станет ни пить, ни есть за моим столом.
— Может, стукнуть его как следует по голове?
— Мне не хотелось бы причинять ему боль. Она вспомнила, как Монтгомери отдал ей все одеяла, а сам просидел всю ночь под деревом, дрожа от холода. Он действительно пытался лишь защитить ее.
— Как насчет женщин? Я могла бы привести пару девочек, и мы вместе…
— Нет!
Эдит бросила на нее быстрый взгляд.
— Жаль, что вы сами не можете провести с ним ночь.
— Мне сейчас не до того, чтобы соблазнять мужчин. Хотя… — Мэдди подумала, что было бы совсем неплохо, если бы он стал ей больше доверять. — Так ты говоришь, Тоби задает вопросы?
Попытаюсь-ка и я, в свою очередь, задать ему несколько. А теперь иди и накрывай стол к ленчу. Я лучше соображаю на сытый желудок.
У Эдит уже были куплены цыплята, которых она обварила кипятком, ощипала, почистила и обжарила в горячем масле. Мэдди пригласила Тоби разделить с ней ленч и не позволила ему сидеть нигде, как только за столом вместе с ней.
— Вы ведь давно знакомы с капитаном, Тоби? Пожалуйста, берите еще цыпленка.
— Уже десять лет. Я, пожалуй, возьму еще одного, с вашего позволения, мэм.
Она постаралась улыбнуться как можно более любезно.
— Расскажите мне о нем.
Тоби даже не поднял головы. Он привык к тому, что женщины постоянно расспрашивают его о ‘Ринге. Если бы он хоть немного был склонен к полноте, то от всей той еды, которой его потчевали женщины, стремившиеся завоевать ‘Ринга, давно бы уже превратился в бочонок на ножках. Поначалу во время таких разговоров Тоби чувствовал себя как в западне, так как, с одной стороны, понимал, что не должен ничего рассказывать о ‘Ринге, но, с другой — ему совсем не хотелось потерять такой источник снабжения.
— А чего рассказывать. Он такой же, как и другие мужчины.
— Но не у всех отцы нанимают человека, чтобы тот познакомил их сыновей с жизнью.
Тоби был поражен:
— Он вам об этом сказал?
— Да. Не стесняйтесь, мажьте больше масла на булку. Меня удивляло, почему он не… Вернее, я хочу спросить, почему он не обращает никакого внимания на женщин?
— Я и сам не понимаю, — ответил Тоби.
— Может, это разочарование в любви? Он кого-то любил, но не смог по какой-то причине быть с ней вместе?
— Вы хотите сказать, как в этих песнях, которые вы поете? Нет, ничего похожего. Он просто не обращает на женщин внимания, и все. Вы даже представить себе не можете, на что некоторые из них пускались, только бы его завлечь, но все без толку.
— Берите еще помидор. Может, это отсутствие всякого интереса к женщинам у них семейная черта?
— Нет, мэм. Поэтому-то его отец так и тревожился. Все шесть братьев парня действительно интересуются девушками. Даже самые маленькие из них. Хотя, может, дело тут в том, что мальчик самый некрасивый в семье.
Она застыла, не донеся до рта вилку.
— Вы хотите сказать, что капитан Монтгомери некрасив?
— Верно, мэм. Его братья никогда не давали ему об этом забыть, поминутно хвастаясь, что они намного красивее своего старшего брата.
И тут только Мэдди сообразила, что, несмотря на невинное выражение лица, Тоби, конечно же, над ней подшучивал. Она снисходительно улыбнулась.
— Если его не интересуют женщины, что же в таком случае его интересует?
— Долг. Честь. И все остальное в том же роде. — Тоби произнес это так, будто говорил о самых отвратительных чертах. Затем, откусив кусок хлеба, поднял на нее глаза и спросил: — Он вас интересует?
— Конечно же, нет. Мне просто хотелось знать, можно ли ему доверять.
Тоби положил хлеб на стол, и, когда вновь поднял на нее глаза, взгляд его был необычайно серьезен.
— Ему можно доверять. Вы можете доверить ему даже свою жизнь. Если он сказал, что защитит вас, он так и сделает. Прежде чем с вами что-нибудь случится, парень будет мертв.
Мэдди нахмурилась:
— Надеюсь, он не станет делать ничего незаконного.
«Как, например, — подумала она с горечью, — мешать территории сделать свой выбор между свободой и рабством».
— Черт, конечно же, нет! О, простите меня, мэм. Да он скорее согласится подвергнуться пыткам, чем сделать что-нибудь дурное. — Тоби усмехнулся. — Говорю вам, парень может кого угодно довести до белого каления. Он не врет, не обманывает, не делает ничего, что было бы против Божеских или человеческих законов.
Мэдди слабо улыбнулась. Все так, как она и думала. Знай капитан Монтгомери о письмах, то наверняка выдал бы ее своим начальникам в армии и сам отвез в столицу, где она предстала бы перед судом по обвинению в государственной измене. А он, наверно, лишь сказал бы, что благо страны дороже блага одного ребенка.
— Вы, похоже, о чем-то задумались, мэм?
— Да, Тоби.
— Он хороший мальчик. Вы можете доверить ему даже собственную жизнь.
«Но могу ли я, — мелькнула у нее мысль, — доверить ему свои тайны?»
— Чем он сейчас занимается?
— Наблюдает.
— Наблюдает за чем?
— Наблюдает за вами. За вами следуют какие-то люди, и он забирается на холм и оттуда наблюдает. Двое из них прячутся довольно ловко, но другие двое — просто настоящие медведи.
Она перестала есть.
— Вы хотите сказать, Тоби, что он просто сидит там и смотрит? Смотрит, что я делаю?
Тоби улыбнулся уголком рта.
— Он пытается узнать, что вы от него скрываете. Вы бы сказали ему все сами, чтобы он хоть немного поспал. Я не могу даже заставить его что-нибудь съесть, кроме этих проклятых галет. Слава Богу, они уже кончаются.
«Сказать ему? — подумала Мэдди. — Я бы сказала, если бы все это не было так серьезно».
— Эдит, положи в корзинку остальных цыплят и добавь несколько помидоров.
— Вы хотите его проведать?
«Я хочу заставить его сосредоточить свое внимание на чем-нибудь ином, кроме следующих за мной мужчин», — подумала она.
— Да. Может, он будет рад небольшой компании.
— Не думаю. Он предпочитает книгу обществу любой женщины, — сказал Тоби, с трудом подавляя смех.
Он говорил это сотни раз сотням женщин, и каждая из них считала это вызовом себе. Его радовало, что и оперная певица оказалась в конце концов такой же, как и все остальные.
— Ну, может, мне удастся его переубедить. — Она взяла из рук Эдит корзинку с провизией и двинулась вверх по склону холма.


— Капитан? — позвала Мэдди.
Он сидел на траве, прислонившись спиной к дереву, и, казалось, крепко спал, но она знала, что это не так. Его дыхание было для этого слишком ровным и глубоким. Приблизившись, она опустилась на траву рядом с ним.
— Вы слишком хороший каптёр, чтобы позволить кому-нибудь подобраться к вам незамеченным.
Медленно он открыл глаза, но не улыбнулся:
— Что вы тут делаете?
— Я принесла вам жареных цыплят.
— Спасибо, но я уже ел.
— Тоби сказал мне, что вы тут едите. Я чем-нибудь вас оскорбила?
— Вы имеете в виду, кроме того, что лгали мне и позволили себя похитить?
— И еще сказала вам, что вы не умеете петь. Я знаю, что с чувством юмора у вас неважно, но вель я не оскообила наших чувств?
— Нет, вы их не оскорбили. А теперь будьте добры вернуться к себе в палатку.
— И оставить вас здесь одного, позволив за мной шпионить?
Прежде чем ‘Ринг сообразил, что она собирается сделать, Мэдди протянула руку и выхватила у него из-за спины подзорную трубу. Он рванулся за ней, но она оказалась проворнее и успела спрятать ее за спиной. Вздохнув, ‘Ринг снова прислонился к дереву.
— А она старая, — проговорила Мэдди, разглядывая красивый, но сильно потертый медный корпус. — Не такой ли точно трубой пользуются моряки?
— Возможно.
Она выдвинула трубу на всю ее длину.
— Ах да, вспомнила. На веревках, которыми вы стянули Фрэнка с Сэмом, были морские узлы. Думаю, в прошлом, капитан, вы были как-то связаны с морем. Я права?
Не ответив, он выхватил у нее из рук трубу.
— Что вы так злитесь?
— Мне необходимо заняться делом, и я предпочел бы, чтобы вы вернулись в лагерь.
Она открыла приготовленную Эдит корзинку и достала оттуда несколько костлявую цыплячью грудку.
— Я принесла вам кое-что вкусное.
— О? Что-нибудь опять отравленное? От вас я ничего не приму.
— Но ведь вы пили портвейн, которым я вас угощала.
— Вы налили нам из одной бутылки и выпили первой.
— Ну хорошо, — проговорила она со вздохом, оторвала от цыпленка кусок мяса, съела половину и протянула остальное ‘Рингу.
— Благодарю вас, я уже ел.
— Это ужасно вкусно, — проговорила она, размахивая цыпленком прямо у него перед носом. — Никогда такого не ела. М-м-м.
Он усмехнулся и, открыв рот, попытался было ухватить мясо зубами, но она со смехом отдернула руку.
Тогда он кинулся к ней, повалил на землю и, схватив за руку, сунул ее пальцы, в которых было мясо, прямо себе в рот.
Ощутив на себе тяжесть его тела и свои пальцы у него во рту, Мэдди перестала смеяться и внимательно посмотрела на него. Мгновение ей казалось, что он чувствует то же, что и она, но это мгновение прошло, и он отстранил ее руку.
— Цыпленок — да, но не пальцы.
Монтгомери откровенно отвергал ее при каждой возможности, которую она ему предоставляла. И сейчас первым ее желанием было запустить в него корзинкой с едой, встать и уйти, но она напомнила себе, что ради Лорел должна быть с ним как можно более любезной. Если она хотела после своего завтрашнего выступления встретиться с одним из похитителей, необходимо добиться полного доверия капитана Монтгомери.
Она заставила себя улыбнуться:
— Если вам уже надоело давить на меня всем своим огромным телом, мне бы хотелось наконец встать.
— Конечно, — весело ответил он и скатился на траву. — Полагаю, цыпленок не опасен, но я бы все же предпочел, чтобы вы откусывали от каждого куска, прежде чем я за него примусь.
— Ну, это уж слишком, капитан. Вы что, считаете меня настоящей отравительницей?
— Лукрецией Борджиа?
— Кто это?
Он посмотрел на нее поверх цыпленка, которого ел.
— На скольких языках вы говорите?
— Включая американские? — Мэдди почувствовала удовлетворение, заметив, как при этом расширились его глаза.
— Включая язык, в котором есть такие слова, как «ночлежник» и «каптёр». Между прочим, что такое каптёр?
До сих пор ей не приходилось встречать такого наблюдательного человека. Наверное, он даже заметил, с какой частотой бьется у нее пульс.
— Это трапперский термин. Он означает лидера или просто опытного траппера. Я говорила вам, что общалась с горцами.
— Ах да, в Ланконии. Вы вообще-то бывали там когда-нибудь?
— Как цыпленок? Хотите помидор?
‘Ринг взял у нее помидор и с наслаждением вонзил в него зубы.
— Довольно странно, что вы так хорошо разбираетесь в языках и музыке и, однако, почти ничего не знаете об истории. А уж об арифметике, насколько я могу судить, вы вообще не имеете никакого понятия.
— Я тащилась на эту гору, чтобы принести вам еду, а вы тут сидите и оскорбляете меня. Не понимаю, почему я до сих пор с вами вообще разговариваю.
— Я тоже. Но я уверен, вы пришли сюда не для того, чтобы кормить меня цыплятами. У вас была какая-то совсем другая цель. Что сказала вам Эдит, когда мы возвратились?
Мэдди отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза.
— Когда-нибудь, мисс Уорт, вы поймете, что можете мне доверять.
— Мой отец говорил, что люди должны заслужить доверие.
— А все, что говорит папочка, закон.
— Что вы хотите этим сказать?
— Вы упоминаете своего отца… постоянно. — ‘Ринг откусил кусок цыпленка. — И всегда говорите о нем так, словно он Бог. Полагаю, ваш отец отличный каптёр?
— Лучше всех! Он самый лучший на свете. Он честный, добрый, хороший и… — Она скривилась, увидев, как он усмехнулся. — И у него есть чувство юмора.
— У любого, кто испытал то же, что и я в последние дни, и при этом не сошел с ума, должно быть просто огромное чувство юмора.
— Вы сами во всем виноваты. — Несмотря на все свои добрые намерения, Мэдди чувствовала, что в ней начинает закипать злость. — Почему бы вам не возвратиться туда, откуда вы явились, и не оставить меня наконец в покое?
— Предоставив полную свободу тем, кто за вами следит?
— Из всех, кто следит за мной, докучаете мне только вы, капитан. — Она поднялась, чтобы уйти, но он поймал ее за юбку.
— В чем дело? Разве у вас совсем нет чувства юмора? Что это вы вдруг так разозлились?
Мэдди посмотрела на него сверху вниз, не понимая, смеется ли он над ней или говорит серьезно.
— Ну же, — продолжал он. — Вам ведь не хочется уходить, признайтесь. Знаете, что я думаю, мисс Уорт?
— Нет, и мне это совершенно безразлично.
— Я думаю, что уже многие годы в вас видят скорее легенду, чем обычного человека. Полагаю, вы никого не подпускаете к себе настолько близко, чтобы могли возникнуть какие-либо сомнения по поводу вашей истории о том, что вы герцогиня из Ланконии. А с вашим дивным голосом вы любому вскружите голову, да так, что он потеряет последние остатки разума.
— Вы уверены? — она постаралась задать вопрос как можно более надменным тоном, но ей не вполне это удалось.
— Вы рассказывали мне о своем импресарио, но, насколько я могу судить, его интересовали лишь ваши гонорары. Скажите мне, как давно вы видели кого-нибудь из своей семьи?
К полному своему ужасу, Мэдди вдруг почувствовала, как глаза ее наполняются слезами.
— Пустите меня, — проговорила она, дергая за юбку. — Я не обязана все это выслушивать.
— Да, конечно, вы правы, — произнес он тихо; в его голосе слышались нотки раскаяния. — Я не хотел…
‘Ринг замолчал, и в этот момент оба они услышали в кустах какой-то шум. Звуки доносились с противоположной стороны от лагеря, так что тот, кто их производил, должен был идти сверху.
Она никогда не думала, что кто-нибудь может двигаться так быстро. Только что капитан Монтгомери сидел на земле и вот в следующую же секунду уже лежит на ней, прикрывая ее своим телом и увлекая вниз, к подножию холма.
Тело Мэдди едва касалось земли, так как, обхватив руками и прижав к груди, он защищал ее со всех сторон, и никакая опасность — будь то пуля или стрела — ей не грозила.
Оказавшись в густых зарослях кустарника, футах в пятидесяти от подножия, она попыталась заговорить, но он мгновенно прижал ее лицо к своей груди, заставив сразу же умолкнуть.
Шум тем временем становился все громче, и сначала она, а потом и он узнали наконец его причину.
— Лось, — прошептала она у самого уха ‘Ринга, и он согласно кивнул.
Продолжая лежать на ней, полностью ее прикрывая, он слегка повернул голову, позволив Мэдди сделать то же самое, и они увидели не лося, а оленя, стоявшего на вершине холма, с которого они только что скатились. Олень стоял неподвижно и смотрел на них, пытаясь, очевидно, решить для себя, представляют ли они какую-нибудь опасность. ‘Ринг поднял руку, и в то же мгновение олень исчез в кустах.
— С вами все в порядке? — спросил он, приподнимаясь на локте и окидывая ее внимательным взглядом.
— Кажется, да, — ответила Мэдди и начала выбираться из-под него, как вдруг почувствовала, как что-то ее укололо.
— Похоже, у меня в плече колючка.
Он скатился на траву, сел и, перевернув ее на бок, вытащил у нее из плеча две колючки кактуса.
— Готово. Еще есть?
— Вроде нет.
Она пошевелила плечами и, окинув взглядом крутой, сплошь заросший кактусами склон холма, с которого они только что спустились, невольно поежилась, представив, что было бы, не будь на ней нижних юбок и корсета.
— Никогда не видела такой быстрой реакции, — вновь поворачиваясь к ‘Рингу, сказала она. — Благодарю вас.
— Ничего такого, что не сделал бы хороший каптёр — или ваш отец.
Мэдди открыла было рот, собираясь сказать, что она думает по поводу этого замечания, но неожиданно для себя самой улыбнулась.
— Неужели я и в самом деле говорю об отце в таком восторженном тоне?
Он тоже улыбнулся и кивнул.
— Вы готовы теперь возвратиться к себе в палатку?
— Да, — ответила она и бросила взгляд на свою юбку, намереваясь ее почистить. Весь подол был сплошь утыкан колючками. — А ну-ка, повернитесь.
— Я думаю, вам лучше возвратиться к себе. У вас были два очень тяжелых дня, завтра вы выступаете и…
— Повернитесь, я сказала.
— Мисс Хани будет вас искать.
— Да Эдит наплевать на меня. Окажись она здесь, она бы палец о палец не ударила, чтобы мне помочь. Если вы не понимаете по-английски, — Мэдди все еще переживала из-за его замечания по поводу пробелов в ее образовании, — как насчет итальянского? «Distogliere il viso». Французского? «Trailer ave dedain». Или, может, вы поймете, если я скажу по-испански? «Dejar libre». — Она испытала истинное наслаждение, увидев его недоуменный взгляд. Это отучит его говорить с презрением о ее образовании.
— Что вы от меня хотите? Чтобы я повернулся кругом? В сторону? Оказал холодный прием? Или пустился во все тяжкие?
Со всех трех языков он перевел прекрасно.
— Вы и правда можете кого угодно вывести из себя, — воскликнула Мэдди, схватив ‘Ринга за руку и безуспешно пытаясь его повернуть, пока он наконец не сделал это сам. Вся спина у него была сплошь утыкана колючками, причем все они, скорее всего, вонзились в кожу, легко пройдя сквозь тонкую хлопчатобумажную ткань армейской рубашки. Сквозь плотную шерсть брюк колючки, к счастью, не проникли, хотя и торчали из нее повсюду.
— Рискуя вновь вывести вас из себя, должен, однако, заметить, что ваши познания в языках не производят на меня слишком большого впечатления. Вот если бы вы знали, что сталось с теми деньгами, которые вы заработали за все эти годы, тогда я удивился бы по-настоящему.
Она выдернула у него из рубашки колючку.
— Вас интересуют мои деньги?
— А есть они у вас? Если вы так же безразличны и к тем деньгам, которые зарабатываете в этом турне, то у вас их, скорее всего, попросту нет. У нас в семье, напротив, к деньгам относятся весьма серьезно. В первый раз отец заставил меня вложить в дело все мои карманные деньги, когда мне было всего три года.
Она вытащила еще одну колючку, но потом ей стала мешать его рубашка, под которой их, вероятно, скрывалось больше, чем торчало снаружи. Мэдди толкнула его в бок.
— Поднимайтесь-ка на холм и снимайте рубашку. Деньги меня никогда не интересовали. Все, чего я хочу, — это петь. Звуки музыки и поклонение публики мне дороже, чем все деньги на свете.
Они начали подниматься по склону холма, он впереди, она за ним.
— Но вы говорили, у вас не всегда будет ваш голос. На что вы станете жить, когда петь больше не сможете?
— Не знаю. Я как-то об этом не задумывалась. Выйду, вероятно, замуж за какого-нибудь богатого старика и буду жить на его деньги.
На вершине холма он остановился и, повернувшись, взглянул ей в глаза:
— А как насчет детей?
— Снимайте с себя рубашку и дайте мне свой охотничий нож. Сейчас я буду выдергивать из вас все эти колючки.
‘Ринг начал снимать рубашку.
— Вы когда-нибудь думали о детях?
Хотя он этого не показывал, Мэдди понимала, что каждое движение причиняет ему боль. Зайдя ему за спину, она принялась помогать, стараясь как можно меньше задевать при этом колючки.
— Вы предлагаете мне руку и сердце, капитан? Если так, то меня это, должна сказать, совершенно не интересует. Я все время в разъездах, да и желания связывать себя узами брака пока не испытываю. Я также не хочу… — Она умолкла, вдруг увидев его широкую мускулистую спину, сплошь покрытую тонкими и белыми рубцами. — Ложитесь на траву, — проговорила она тихо и, когда он повиновался, слегка коснулась кончиком пальца одного из рубцов. — Как это случилось?
— Я кое на что налетел.
— Не на конец ли хлыста? Не знала, что они подвергают подобным наказаниям офицера. Но чем вообще вы могли такое заслужить? Мне казалось, в армии такие люди, как вы, получают медали, но никак уж не удары хлыста.
— Я не всегда был офицером, — сказал ‘Ринг, провожая ее глазами, когда она направилась к его седельной сумке и достала оттуда большой охотничий нож. — Надеюсь, вы не собираетесь снимать с меня кожу?
Мэдди рассмеялась, услышав в его голосе нотки беспокойства, затем отрезала от замасленной тряпки, в которую были завернуты цыплята, небольшую полоску и обмотала ею большой палец.
— Лежите спокойно, — приказала она, опускаясь рядом с ним на колени. — Мне уже не раз приходилось этим заниматься, и я знаю, что делаю.
Используя тупую сторону ножа и свой обмотанный тряпкой палец, она ловко выдернула первую из многочисленных колючек, которые сплошь покрывали его спину.
Удалив еще несколько колючек, она прикоснулась к рубцам.
— Несмотря на всю вашу браваду, капитан, я знаю, как вам было больно. Мне о боли кое-что известно.
Он услышал в ее голосе слезы.
— Вы себя жалеете? Да что вы можете знать о боли или просто о трудностях? Какие такие особые муки может испытывать оперная певица? Что вы обычно делаете? Поете целый день? Или проводите большую часть времени у своей портнихи?
— Поверьте, быть такой певицей, как я, нелегко. Если будете хорошо себя вести, я расскажу вам о том, как я ею стала. Думаю, мне было тогда около семи. Мой отец помогал группе переселенцев, которые направлялись на Запад открывать там факторию и…
— В Ланконии?
— Стоит мне слегка крутануть колючку, и вы света Божьего не взвидите. Так что лежите спокойно и молчите. В этой группе переселенцев была одна очень больная женщина, муж которой погиб по пути. Она…
— Индейцы?
— Нет. Кажется, его укусила гремучая змея, но я не уверена. Как я уже вам говорила, я была тогда слишком мала. Остальные были страшно недовольны присутствием в их группе одинокой да еще и больной женщины и, как сказал мне отец, недвусмысленно дали ей понять, что считают ее для себя обузой. Мой отец, полагавший, что от переселенцев одни только неприятности, не испытывал к ним никакого сочувствия. Он…
— Но ведь ваш отец сам был переселенцем, не так ли?
— Вы будете говорить или слушать?
— Конечно, слушать. Жду не дождусь, когда вы расскажете мне еще что-нибудь о своем знаменитом отце.
— Вы должны считать это за честь. Итак, на чем я остановилась?
— На вашем отце, переселенце, которого другие, такие же, как он, переселенцы, чрезвычайно раздражали.
— Ах, простите, — проговорила Мэдди, слегка крутанув очередную колючку, — я не причинила вам боли? В следующий раз я постараюсь быть осторожнее, но, если вы не прекратите меня прерывать на каждом слове, я могу об этом и позабыть. Итак, я говорила о миссис Бенсон. Мой отец, подумав, что, возможно, мама будет рада компании, привез эту женщину к нам в дом, рассчитывая весной отвезти ее назад на Восток. Кончилось все тем, что она прожила у нас четыре года, потом влюбилась в какого-то заезжего жителя Востока и вышла замуж. Но к тому времени у меня уже была мадам Бранчини.
— Которая и познакомила вас с оперой?
— Я несколько забежала вперед. Миссис Бранчини давала на Востоке уроки пения и игры на фортепиано, и мама подумала, что было бы совсем неплохо, если бы она поучила немного и меня, так как я ужасно завидовала своей старшей сестре Джемме. Видите ли, мама у меня художница, и Джемма унаследовала ее талант. Уже в пять лет сестра довольно хорошо рисовала и писала красками, тогда как у меня вообще ничего не получалось. Я ужасно ревновала маму, которая проводила с ней слишком много времени.
— Итак, ваша матушка отдала вас учиться музыке, и вы сразу же стали петь арии.
— Нет, веселые народные песенки и куплеты, которым научили меня друзья отца и…
— Вероятно, это были песни во славу королевы? Друзья вашего отца тоже герцоги?
Она пропустила его колкость мимо ушей.
— Прошло несколько лет, и никто особенно не обращал внимания на мое пение. Но однажды миссис Бенсон решила разобрать старый сундук, найденный моим отцом. Его выбросили переселенцы — эти идиоты тащат с собой на Запад все свое имущество, а потом, при первом же препятствии, начинают облегчать фургоны.
‘Рингу доводилось видеть некоторые из этих «препятствий» — ущелья глубиной сотни в полторы футов.
— И что было в сундуке?
— Ноты. Отец подумал, что, может быть, они пригодятся нам с миссис Бенсон для наших занятий. — Мэдди вытащила у него из спины очередную колючку и улыбнулась. — На самом дне лежали ноты, каких я еще никогда не видела. Это была «Air des bijoux», вы знаете, из «Фауста».
— «Ария с жемчугом», — перевел он. — Да.
— Я не помню этой арии, но, может, вы мне ее споете, и я узнаю мелодию.
— Если вам сильно повезет. Во всяком случае, миссис Бенсон помогла мне со словами, и, так как приближался день рождения отца, я решила выучить эту арию и спеть ее для него.
— И вы это сделали.
— Все было не так-то просто. Видите ли, миссис Бенсон — американка.
— Звучит как проклятие.
— Вы не понимаете. Простые американцы равнодушны к опере, они смотрят на нее как на нечто чуждое, существующее лишь для богатых людей, для снобов. Если американец скажет, что слушал оперу, его, скорее всего, просто засмеют. Когда я спросила у миссис Бенсон про эти ноты, она поначалу лишь отмахнулась, сказав, что это опера и она не для таких маленьких девочек, как я.
— И это, конечно, было для вас как красная тряпка для быка? Никто не смеет говорить вам, чего вы не должны делать, ведь так?
— Может, вы желаете, чтобы я пригласила сюда Эдит вытаскивать из вас эти колючки? Уверена, без одежды вы ей чрезвычайно понравитесь.
‘Ринг ничего не ответил, но повернул голову и бросил на нее странный взгляд, которого Мэдди не поняла. Она продолжала:
— Для меня это было своего рода вызовом, и к тому же я сгорала от любопытства. Поэтому я отнесла ноты Томасу. — И прежде чем ‘Ринг успел ее о чем-либо спросить, объяснила, кто такой Томас: — С нами жили несколько человек, друзья отца, и Томас был одним из них. Он немного умел играть и петь. Не так хорошо, конечно, как отец, но…
— Ну, конечно, не так хорошо, как папочка, — пробормотал сквозь зубы ‘Ринг.
— Томас немного умел играть и петь, — подчеркнуто сухо повторила Мэдди, — поэтому я взяла ноты и пошла к нему. К тому времени я уже довольно сносно читала ноты, а слух у меня всегда был отличным.
— Как у лучших людей. Она улыбнулась.
— Вместе с Томасом мы разобрались в этой арии, и я ее отрепетировала. На дне рождения, когда все вышли из-за стола и отцу начали преподносить подарки, Томас сыграл на флейте, а я спела арию.
— И после этого вы стали оперной певицей. Мэдди фыркнула.
— Не совсем так. Когда я кончила петь, никто не произнес ни слова, все просто молча сидели и смотрели на меня. Конечно, не зная языка, я, вероятно, не совсем правильно произносила французские слова, но мне все же казалось, что мое пение не было таким уж плохим, поэтому я ужасно обиделась, когда они ничего не сказали.
Мгновение Мэдди помолчала, вспоминая тот самый важный в ее жизни день.
— После того как прошла, казалось, целая вечность, мама повернулась к отцу и сказала: «Джеффри, утром ты отправишься на Восток и найдешь нашей дочери учительницу — учительницу пения. Настоящую учительницу. Самую лучшую, какую только можно достать за деньги.
Наша дочь будет оперной певицей». После ее слов словно рухнула дамба. Все одновременно что-то кричали, смеялись, отец посадил меня себе на плечи…
— Его невероятно широкие плечи?
— Между прочим, да. Это был самый замечательный в моей жизни вечер.
— Как? Ни один из сотен ваших поклонников не сделал с тех пор ничего, что могло бы с этим сравниться?
— Даже близко.
— И, как я полагаю, ваш отец привез вам эту учительницу. Не могу себе представить, чтобы он в чем-то потерпел неудачу. Мадам… как ее звали?
— Его не было несколько месяцев, и когда он наконец возвратился, с ним была маленькая худая женщина с недовольным лицом. Я невзлюбила ее с первого взгляда. А когда она совершенно проигнорировала мою мать, обратившуюся к ней с приветствием, я ее просто возненавидела. Это и была мадам Бранчини. Взглянув на меня, она сказала: «Итак, послушаем ребенка и посмотрим, стоит ли она того, через что я прошла, пока сюда добралась». Отец, стоявший за ее спиной, при этих словах весь скривился, и я поняла, что она была для него настоящим испытанием.
— Но, услышав ваше пение, она, конечно, тут же согласилась остаться с вами навсегда и научить вас всему тому, что знала сама.
— Не совсем так. По существу, капитан, вы весьма далеки от истины. Она велела мне сыграть на пианино — к тому времени отец привез мне пианино с Востока — и…
— Он притащил его на спине?
Не обратив на его слова никакого внимания, Мэдди продолжала:
— Я сыграла и спела, — она на мгновение умолкла и покачала головой. — В то время я была необычайно тщеславна. Все в семье меня обожали и наперебой говорили, что я лучшая в мире певица. Думаю, я даже считала, что своим пением оказываю мадам Бранчини великую честь.
— Я рад, что вы так изменились и не говорите больше людям, какая для них честь слушать такую певицу, как вы.
— Сейчас-то я этого заслуживаю. Тогда же я была ребенком, тщеславным без всякого на то основания. Теперь же это чистая правда. Вы слышали меня. Обманула ли я вас или что-то преувеличила в том, что касается моего голоса?
— Нет, — ответил он честно. — В этом вы меня не обманули.
— Но в тот день я обманывала саму себя. Оглядываясь назад, я думаю, что была тогда просто ужасна. Конечно, у меня был мой талант…
— Конечно.
— Но в тот день я не услышала похвал, к каким привыкла в своей семье. Я закончила песенку, которую пела, и посмотрела на мадам Бранчини, ожидая поздравлений, даже объятий. Сказать по правде, я думала, она упадет на колени и будет благодарить меня за честь, какой я ее удостоила, спев для нее. Но мадам не произнесла ни слова. Она просто повернулась и вышла из комнаты. Конечно, мои родители и все остальные стояли под дверью. Думаю, они тоже ожидали услышать от нее похвалы в адрес их драгоценной доченьки. Должно быть, отец, пытаясь уговорить мадам Бранчини приехать к нам, расписал ей мой талант самыми яркими красками.
— Не сомневаюсь в этом.
— Я тоже. Но мадам Бранчини не стала меня хвалить. Вместо этого она сказала моей семье, что я ленива, избалована и слишком тщеславна, так что вряд ли из меня выйдет какой-нибудь толк. Она велела отцу немедленно отвезти ее назад в Нью-Йорк, заметив при этом, что он лишь попусту потратил свое и ее время ради такого никчемного ребенка. — ‘Ринг повернул голову и с сомнением посмотрел на Мэдди. — Трудно в это поверить? И тем не менее все так и было. Но она, надо отдать ей должное, знала, что делает. Что тут началось! Все заговорили наперебой, отец убеждал ее остаться хотя бы до весны, остальные кричали, что ей наступил на ухо слон… А я в это время стояла в дверях, упиваясь всеми этими столь лестными для моей юной души словами. Как смела эта старая ворона говорить, что у меня нет никакого таланта? Ведь я будущая великая певица. Я представила себе, как она приходит после выступления ко мне за кулисы, умоляя простить за то, что когда-то во мне сомневалась. — Мэдди усмехнулась. — Слава Богу, что даже в таком нежном возрасте я уже обладала некоторым здравым смыслом. Я вдруг подумала, а каким образом я собираюсь стать оперной певицей? Может, мадам Бенсон будет меня учить? Или я смогу сама всему научиться? А может, мне стоит подождать, пока я вырасту, и только потом отправиться на Восток и начать там учиться? А что я буду делать до этого? Ведь за те несколько лет, что миссис Бенсон жила с нами, я полюбила пение больше всего на свете. Я пела все дни напролет, где бы я ни была, что бы ни делала. — Мэдди вздохнула. — И в тот момент я приняла самое важное в жизни решение, поняв, что мадам Бранчини была права и я действительно ленива. Я подошла к ней и попросила учить меня. Она отказалась. Тогда я опустилась перед ней на колени и стала умолять ее учить меня.
Мгновение Мэдди молчала, устремив невидящий взгляд в пространство.
— Моя семья была возмущена моим поведением. Мне кажется, они все в этот момент ненавидели мадам. Отец пытался поднять меня с пола, а я, доведенная до отчаяния отказом, уже чуть ли не лобызала ей ноги. — ‘Ринг вновь повернул голову и посмотрел на нее. Он просто не мог представить ее себе пресмыкающейся перед кем бы то ни было. Увидев его взгляд, Мэдди улыбнулась. — Я бы сделала что угодно ради того, чтобы петь, и только эта женщина могла мне в этом помочь.
— Но в конце концов она смягчилась, — проговорил он тихо.
— Да, она смягчилась, но только после того, как я пообещала беспрекословно выполнять все ее указания. Моя семья ее не любила, но я была уверена, что поступила правильно. Она прожила с нами семь лет и научила меня тому, что я знаю сейчас. Должна сказать, мне это было нелегко.
— Что, петь целыми днями?
— Да что вы об этом знаете? Вы, вероятно, провели свое детство, играя и резвясь на улице. Но не я. Дождь ли, солнце ли, хорошая погода или плохая, я всегда дома, всегда занимаюсь с мадам. Одна и та же нота снова и снова. Уроки итальянского, уроки французского. Мне было слышно, как за окном развлекаются и смеются другие, но я всегда была в классной, всегда училась.
— Но когда-нибудь вы все же должны были отдыхать.
— Очень редко. Только один раз я дрогнула в своей решимости, влюбившись в молодого человека, которого мой отец нанял помочь нам в работе. Мне почти так же сильно хотелось быть с ним рядом, как и петь.
— И что сказала на это ваша мадам?
— Она сказала, что я могу или быть певицей, или терпеть мужское тиранство всю мою жизнь. Выбор был за мной.
— Слышу в ее словах истинную старую леди. Мэдди скорчила гримаску.
— Почему мужчины думают, что для женщины нет ничего хуже, чем жить без мужчины? Да, она была старой девой, но только потому, что была ею, мадам и смогла приехать ко мне в… — Мэдди на миг заколебалась и закончила: — В никуда.
— И вы, конечно, предпочли ковбою пение?
— Конечно. Спустя несколько лет после этого я как-то встретила его и не могла понять, что я вообще в нем когда-то нашла.
— Но потом вы наверстали упущенное со многими сотнями своих любовников.
— Моими кем? Ах да, мужчинами. Мужчинам действительно нравятся женщины талантливые.
— He говоря уже о женщинах с такой фигурой, как у вас.
Мэдди рассмеялась.
— Полагаю, это… делает меня еще более привлекательной. Оперные певицы обычно немного полноваты, но, не желая следовать этой моде, я постоянно за собой слежу. Однако я и подумать не могла, капитан, что вы обратите на это внимание.
— Последняя моя проверка показала, что я пока жив и все еще мужчина. То есть одно из тех созданий, которые стремятся превратить жизнь женщины в ад, не позволяя ей оставаться в старых девах.
Она рассмеялась.
— Значит, никакого чувства юмора, а?
— Абсолютно. Уверена, вы были совершенно серьезны. А теперь, когда я рассказала вам о себе, расскажите и вы что-нибудь.
— Например?
— Почему вы все это делаете? Почему заботитесь обо мне?
— Я получил приказ, вы разве забыли? Ваш дражайший генерал Йовингтон приказал мне вас сопровождать, так что я выполняю свою работу, только и всего.
— Неправда. Генерал Йовингтон приказал лейтенанту…
— Суррею.
— Да, лейтенанту Суррею сопровождать меня. Вы, капитан Монтгомери, здесь абсолютно ни при чем. Почему ваш командир выбрал вас?
— Вот уж этот человек, вне всякого сомнения, обладает чувством юмора. Он, очевидно, решил, что это будет просто отличной шуткой — послать меня нянчиться с оперной певицей.
— А сколько у вас колючек ниже пояса, капитан?
— Недостаточно, чтобы заставить меня разоблачиться перед леди.
— Как смешно. Особенно если учесть, что, пытаясь меня напугать, вы явились тогда ночью ко мне в палатку чуть ли не нагишом.
— Откуда мне было знать, что вас нисколько не пугает нападение «черноногих».
— А вот тут вы ошибаетесь. Я боюсь этих индейских ребят до смерти. А ну-ка быстро снимайте брюки и дайте мне взглянуть. Обещаю вам не упасть в обморок при виде вашего голого зада.
‘Ринг поднялся и с ухмылкой посмотрел на нее.
— Мне жаль вас разочаровывать, но под брюками у меня надеты кальсоны. И весьма кстати, должен заметить, иначе я бы давно уже умер от холода, гоняясь за вами все последние дни по этим горам.
Разувшись, он снял с себя брюки, под которыми были красные летние кальсоны, и повернулся к Мэдди спиной. Как она и ожидала, в ноги ему впились несколько длинных колючек.
Опустившись на колени, Мэдди начала осторожно их вытаскивать. Он стоял неподвижно, и прикосновения к его телу вдруг отозвались в ней с особой остротой. Ей вспомнились его слова, что она никого не подпускала к себе слишком близко. Это было правдой. Ей всегда казалось, что, позволив себе полюбить что-либо, кроме пения, она заплатит за это непомерно большую цену. Последние десять лет, уже выступая на сцене, она часто видела, как хорошие певицы жертвовали карьерой ради того, чтобы выйти замуж и иметь детей. Не желая делать подобного выбора, Мэдди всегда старалась держаться обособленно. Во многом ей помог импресарио, Джон Фэрли, благодаря заботам которого она была постоянно занята уроками, репетициями и выступлениями, почти не оставлявшими времени для какого бы то ни было общения. Все ее встречи устраивались Джоном, который знакомил Мэдди лишь с богатыми и влиятельными людьми, способными помочь ей в карьере.
Но сейчас, в этих горах, где она выросла, в этих диких и прекрасных местах, все гостиные Востока и Европы показались вдруг такими далекими и чужими. Она вспомнила, как хвасталась капитану Монтгомери, что у нее были сотни любовников, тогда как в действительности не было ни одного…
— Все, — сказала Мэдди наконец и затем, желая удостовериться, что колючек больше не осталось, провела рукой вверх и вниз по его ногам. Она никогда не прикасалась таким образом к мужчине, да и желания такого у нее тоже никогда не было, по крайней мере с тех пор, как шестнадцатилетней девчонкой она была влюблена в ковбоя. Тогда мадам Бранчини дала ясно понять, что Мэдди должна выбирать: или мужчины, или пение. Мэдди сделала свой выбор и никогда о том не жалела.
Но сейчас руки двигались помимо воли: она словно впала в транс, будучи не в силах остановиться. Он стоял совершенно неподвижно, в то время как ее руки скользили по его ногам, вниз от бедер к икрам и дальше, до пяток. Ей хотелось, чтобы на нем не было нижнего белья и она могла коснуться его кожи. Мэдди вдруг отчетливо припомнила ту ночь, когда капитан появился у нее в палатке в одной лишь набедренной повязке. Тогда она не обратила на его тело большого внимания, но сейчас ей неожиданно вспомнился цвет его кожи.
Все так же молча она поднялась, проведя при этом рукой вверх по его бедрам к обнаженной талии. Обеими ладонями коснулась гладкой теплой кожи на спине, провела пальцем по еле заметным белым шрамам и красным следам, оставшимся от колючек.
Она словно впервые увидела мужское тело, хотя и выросла среди мужчин, которые летом носили чаще всего лишь небольшие повязки на бедрах. Но в то время музыка значила для нее много больше, чем самый хорошо сложенный мужчина на свете.
Мэдди коснулась плеч, ощутив при этом их твердость и упругость, затем встала перед ним и провела ладонью по его руке до кисти и обратно. Она не смотрела ему в лицо; для нее сейчас он был не более чем живой статуей. Ее руки вновь поднялись к плечам и соскользнули вниз, на грудь. Тело было твердым и мускулистым, привыкшим к физическим нагрузкам, к активной жизни на воздухе. Она провела рукой по волосам у него на груди, затем опустила их к твердому плоскому животу.
На мгновение руки замерли на его обнаженной талии, и тут ‘Ринг схватил ее за запястья.
— Нет, — услышала Мэдди его шепот и подняла на него глаза.
Его взгляд мгновенно вывел ее из транса, и, ужасно смутившись, она быстро отодвинулась.
— Я… я искала еще колючки.
— Колючек больше нет, — спокойно проговорил ‘Ринг.
— Я… мне надо идти, — пробормотала она и, боясь снова встретиться с ним взглядом, бросилась со всех ног вниз по склону холма.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Горный цветок - Деверо Джуд

Разделы:
12345678910111213141516

Ваши комментарии
к роману Горный цветок - Деверо Джуд



оценка 10, книга великолепная, легко читается.
Горный цветок - Деверо Джудтатьяна
25.05.2011, 18.28





очень интересный роман,с задором и юмором,да ичитается очень легко
Горный цветок - Деверо Джудлариса
7.05.2012, 22.22





интересный роман
Горный цветок - Деверо Джудмария
8.12.2012, 15.27





Восхитительный роман, читается правдв легкоrn!!!!
Горный цветок - Деверо ДжудВиктория
22.12.2012, 20.58





Нудноват,только в конце было смешно,когда делали ставки.6 баллов.
Горный цветок - Деверо ДжудОсоба
26.01.2013, 18.57





роман замечательный)) главным образом нравится героиня - живая, интересная, смелая, находчивая и веселая)) редко в романах можно встретить такой тип женщин. концовка порадовала, не стала тенью своего мужчины, а добилась равноправия. радовали ситуации, где она его обводила вокруг пальца и поражала своими знаниями и умениями) гл герой как и в других романах (мужчины всегда описываются одинаково - красивый, умный, благородный и богатый)rnЕСЛИ ПОСОВЕТУЕТЕ ЧТО-НИБУДЬ НАПОДОБИЕ ЭТОГО РОМАНА БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА!)) оценка 9 из 10!
Горный цветок - Деверо ДжудАнастасия М
27.03.2013, 17.33





Анастасии М: советую роман Дебры Маллинз" по закону страсти", почитайте роман интересный.
Горный цветок - Деверо ДжудЛюдмила Кл.
27.03.2013, 19.16





Людмила Кл.: иду скачивать спасибо))
Горный цветок - Деверо ДжудАнастасия М
28.03.2013, 11.09





Интересно.Спокойно.Легко.Хороший отдых после работы.
Горный цветок - Деверо ДжудСнежана
29.03.2013, 20.42





еще бы факты автор проверяла.действия происходят в 1859, а опера кармен была написана 1874, а на сцене появилась вообще в 1875
Горный цветок - Деверо ДжудАлина
9.06.2013, 23.04





роман даже не верится что писала джуд деверо! героиня глупа как пробка)) скучно!!!
Горный цветок - Деверо Джудгалина
12.06.2013, 9.25





Да, оперная певица, которая не боится орать, упасть в ледяную воду и т.д... Совсем нереально. Но главный герой хорош. Сюжет простой, но что еще нам нужно от такого произведения? Мило и со вкусом!
Горный цветок - Деверо ДжудЮлия
15.06.2013, 0.14





Можно прочитать,когда нечего делать!8баллов.
Горный цветок - Деверо ДжудНаталья 66
11.07.2014, 9.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100