Читать онлайн Горный цветок, автора - Деверо Джуд, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Горный цветок - Деверо Джуд бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 59)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Горный цветок - Деверо Джуд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Горный цветок - Деверо Джуд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Деверо Джуд

Горный цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

Никогда в жизни Мэдди не испытывала такого смятения. Она всегда знала, чего хочет, и соответственно строила свои планы. Но с этим человеком невозможно было предугадать, что произойдет в следующий момент, более того, то, что происходило, не поддавалось разумному объяснению.
Она засыпала его вопросами, а он только улыбался в ответ. Только что его, судя по всему, безудержно влекло к ней, в следующий момент он словно забывал о ее существовании и о том, что она женщина.
‘Ринг помог ей расстегнуть пуговицы на платье и расшнуровать корсет, который они использовали, чтобы сделать силок для кроликов. Он громко расхохотался, когда она, не выдержав в конце концов, зашла за куст, чтобы облегчиться. После этого всякий раз в подобной ситуации она просила ‘Ринга петь, хотя его пение буквально резало слух.
Мэдди не могла разобраться в нем. Она совсем было пришла к выводу, что он просто самовлюбленный зазнайка, на которого не стоит тратить время, но тут он рассказал о своей сестре Ардис. То он казался холодным и равнодушным, то тонко чувствующим и эмоциональным. То он страстно желал ее, то не обращал внимания.
«Что за день!» — подумала Мэдди, когда солнце стало клониться к закату. С помощью рыболовных крючков, которые она достала из потайного кармана, они поймали несколько крупных форелей, затем примерно с час лежали рядом, дожидаясь, пока замеченная ими индейка подойдет поближе. ‘Ринг сумел поймать эту большую птицу силком, сделанным из корсета Мэдди. Она ощипала птицу, хотя ‘Ринг и подсмеивался, не веря, что она сумеет это сделать.
Во второй половине дня он проследил рой пчел до их улья и, как Мэдди ни умоляла оставить пчел в покое, не отказался от затеи добыть меду. Сделав факел из сухой коры, ‘Ринг усыпил, как считал, пчел дымом, но, как только сунул руку в улей, пчелы быстренько очнулись и набросились на него.
Он слез с дерева и бросился бежать, таща Мэдди за собой, а так как женщина явно уступала ему в скорости, поднял ее на руки и так добежал до ручья.
Они спаслись от пчел, но вымокли насквозь в ледяной воде. Мэдди начала ругаться, но ‘Ринг, ухмыльнувшись, показал кусок сот. К несчастью, этот кусок был облеплен рассерженными пчелами.
Несколько секунд они оборонялись от пчел, и Мэдди с трудом сохраняла равновесие, приплясывая на своем конце цепи. Но как ни нападали пчелы, ‘Ринг так и не расстался с этим куском сот.
Теперь они, съежившись, сидели у большого костра, разведенного ‘Рингом. Сменной одежды не было и никаких горячительных напитков тоже.
— Прости, что втянул тебя в это, — сказал ‘Ринг. — Если бы вчера вечером я был более осторожен, тот мужчина не смог бы…
— Ничего страшного. Даже мой… — Она собиралась сказать, что даже ее отца несколько раз заманивали в ловушку, но передумала. — Все не так уж и плохо. Я чудесно провела день, отвлеклась от своих проблем.
— Лорел, — тихо проговорил он.
Мэдди резко втянула воздух. Ей не хотелось спрашивать ‘Ринга, что ему известно; скорее всего, он знал больше, чем следовало.
— Я замерзла и устала. Пожалуй, я лягу. Она начала подниматься, и тут звякнула цепь.
Мэдди почти забыла о ней. ‘Ринг встал вместе с Мэдди.
— Если бы не я, ты бы спокойно лежала сейчас в палатке под десятком одеял. — Он посмотрел на нее. — Хочешь спуститься вниз утром? Завтра к этому времени мы сможем добраться до лагеря, и там с нас снимут эти штуки.
— Я… не знаю, — ответила Мэдди, это было правдой. Он ставил ее в тупик. — И почему ты не остался таким, каким был, когда я тебя впервые встретила? Как же я тебя ненавидела. Твою привычку ставить ногу на табуретку, твою лошадь, пытавшуюся обгладывать мою карету. Черт тебя возьми, зачем ты изменился?
‘Ринг улыбнулся ей:
— Я не изменился. Тебе казалось, ты знаешь меня, но ты ошибалась, только и всего.
Мэдди отодвинулась как можно дальше.
— Не могу разобраться, что ты за человек. Благородный рыцарь, каким изображает тебя Тоби, или же отвратительный тип, каким показал себя в начале нашего знакомства.
— Наверное, во мне уживаются обе эти личности, а может, и больше. — Он понизил голос. — Но какое это имеет значение? Через несколько дней ты вернешься на Восток и, скорее всего, никогда меня больше не увидишь. Она отвернулась.
— Да, правда.
Мэдди представила, как пойдет к Джону и расскажет, какие причины толкнули ее на поездку с концертами в западные районы, в надежде, что он простит и снова станет ее импресарио. Подумала о жемчужинах в тарелках с супом, о шелковых платьях, созданных новым модным модельером Уортом, но почему-то все это не вызвало особой радости.
Внезапно в голове прозвучали слова мадам Бранчини: «Ты можешь посвятить свою жизнь либо музыке, либо мужчине. Нельзя совместить и то и другое». До сих пор выбор давался без труда.
Мэдди вздрогнула, когда упали первые капли дождя, и прижала руки к груди.
— Пойдем, — сказал ‘Ринг и, взяв ее на руки, понес к каменному выступу. Затем с помощью огнива и кремня высек огонь и поджег пучки сухой травы, которые принес еще днем, и через несколько минут костер занялся. Мэдди сидела, наблюдая, как он подкладывает в огонь сухие листья; вскоре костер разгорелся по-настоящему.
Наконец ‘Ринг откинулся назад и раскрыл объятия. «Мне не следует этого делать», — подумала Мэдди, но тем не менее придвинулась к нему, и он крепко прижал ее к себе.
— Мы и в самом деле подходим друг другу, — прошептала она.
— О чем ты только что думала? — спросил ‘Ринг, уткнувшись подбородком ей в макушку.
— О тебе, — честно призналась Мэдди.
— Я рад. Рад, что ты наконец начинаешь меня понимать.
— Что за чепуха. Я всегда тебя понимала. С того самого момента, как…
— Нет. Увидев меня в первый раз, ты сразу же составила определенное мнение и до сих пор еще не отказалась от него окончательно. Ты решила, что я самовлюбленный невыносимый зазнайка. Я прав?
— А ты такой и есть.
— Да и ты не лучше.
— Ха!
За границей каменного навеса дождь падал тяжелыми холодными потоками, но здесь пылал костер, одежда начала подсыхать и, прижавшись к ‘Рингу, Мэдди согрелась.
— Странно, что мы знакомы такое короткое время. У меня чувство, будто я знала тебя всю жизнь. Я помню, как впервые пела в «Ла Скала», и мне кажется, что ты тоже был там, сказал, что выступление пройдет успешно, и поцеловал меня в лоб перед выходом на сцену. — Она устроилась поудобнее. — Как ты думаешь, почему я так чувствую? Со мной никогда не было ничего подобного. Я так давно знаю Джона, я провела с ним долгие годы, но отчетливо помню то время, когда его не было в моей жизни.
— Неужели ты не понимаешь, как мы похожи?
— По-моему, мы совсем не похожи. Ты не умеешь петь, тут и спорить нечего, а в моей жизни, кроме пения, практически ни для чего нет места.
— Но именно это и делает нас похожими. Ты однажды сказала, что я, должно быть, провел детство на открытых просторах под лучами солнца, и до некоторой степени ты права, но все было не так, как ты это представляешь. Я приобщился к семейному бизнесу в двенадцать лет, а в четырнадцать уже решал все основные вопросы.
— О, — печально откликнулась она. — Вы были очень бедны, и тебе пришлось бросить школу?
‘Ринг улыбнулся:
— Совсем наоборот. Ты когда-нибудь слышала о компании «Уорбрук Шипинг»?
— Вроде да. По-моему, я однажды путешествовала на одном из их судов. — Повернувшись, она посмотрела на него. — Уорбрук? Это же название города, где ты рос. Ты на них работал?
— «Уорбрук Шипинг» принадлежит моей семье.
— О, так, значит, ты богат?
— Очень. Это имеет какое-то значение?
— Это объясняет, откуда у тебя такая лошадь, и твою отлично сшитую форму, и образованность, и то, что у тебя такой слуга, как Тоби.
‘Ринг не сказал, насколько его обрадовало, что его богатство не играет для нее никакой роли. В любовных делах богатство бывает помехой. Женщины подчас видят твои деньги, а не тебя самого.
— Да, он не обычный слуга.
— Расскажи мне о Тоби и объясни, почему, по-твоему, мы похожи.
‘Ринг глубоко вздохнул:
— И ты, и я были одиноки. Я почувствовал это спустя несколько дней после нашей первой встречи, а когда ты рассказала о своем детстве, я убедился, что ты так же одинока, как и я.
— Но я никогда не была одинокой. Я росла в окружении семьи, а позднее рядом был Джон, были сотни светских знакомств. Скорее, наоборот, я слишком мало времени проводила в одиночестве.
— Это не то, что я имею в виду. Возможно, одинокая — не совсем точное слово. Другая. И ты, и я были не такими, как все.
— Да, я и в самом деле была не такой, как все, но ты?
— Мой отец хороший человек, очень хороший. Он готов снять с себя рубашку и отдать ее нуждающемуся, готов отдать жизнь ради блага детей. Но…
— Но что?
— Честно говоря, у него нет делового чутья. Нет усидчивости для бумажной работы, что совершенно необходимо, когда руководишь такой компанией, как «Уорбрук Шипинг». В солнечный день он предпочтет отправиться на рыбалку или на пикник с моей матерью.
— Звучит неплохо. И мне иногда хочется иметь больше времени для развлечений.
— Нельзя проводить жизнь в развлечениях, когда отвечаешь за дела крупной компании. У нас тысячи служащих. От нас зависит их благосостояние. На свои заработки они содержат семьи.
— А твой отец забыл об этом?
— Наверное. Забыл или никогда не осознавал.
— Так вот почему тебе пришлось заняться бизнесом практически в детском возрасте.
— Да, я и сам не знаю, как это получилось. Я был любопытен от природы, а отец не скупился на похвалы, когда мне удавалось чем-то помочь ему. Так постепенно я и втянулся в дело. — Он улыбнулся. — А кроме того, у меня обнаружился такой же талант к бизнесу, как у тебя к пению. Я с легкостью запоминал тысячи необходимых деталей. Отец говорил, что я пошел в дедушку, настоящий Монтгомери.
— Значит, ты отказался от радостей детства и выполнял мужскую работу?
— А ты разве чувствовала, что от чего-то отказалась, занимаясь пением, в то время как другие нежились под солнцем?
— Нет. Я была счастлива, и мне было жаль тех, кому Бог не дал моего таланта.
— Я чувствовал примерно то же. Мама наняла мне гувернера, и по вечерам я читал с ним и…
— Учил языки.
— Да, и выучил несколько языков. Думал, что смогу применить свои знания, когда попаду в одну из тех экзотических стран, о которых рассказывали моряки, плававшие на наших кораблях.
— Мама наняла тебе гувернера, а отец — Тоби, для уроков другого рода.
— Верно.
Мэдди на минуту задумалась.
— Но, похоже, не Тоби о тебе заботится, а ты о нем.
— Более или менее.
‘Ринг, видимо, не хотел продолжать разговор о Тоби.
— Что же заставило тебя отказаться от всего этого и пойти в армию?
— Две вещи: подслушанный разговор и женщина.
Она молчала некоторое время, не зная, хочется ли ей услышать подробности, но потом все-таки прошептала:
— Расскажи.
— Однажды, мне было тогда семнадцать, я поднялся на борт одного из наших кораблей. Я инспектировал груз, расспрашивал людей, как прошло плавание, и случайно услышал разговор капитана с одним из офицеров. Офицер спрашивал, как это мне доверили такую ответственную работу. «Он ведь совсем еще мальчишка, — сказал офицер. — Что он может знать?» Ответ капитана меня очень порадовал. «Хотя он и мальчишка, — сказал капитан, — но о море знает предостаточно. Вы разве не слышали, что говорят о детях Монтгомери? — продолжал он. — Они не родятся, как обычные дети. Когда отцу захочется иметь еще одного ребенка, он идет к пирсу, забрасывает сеть и вытаскивает очередного отпрыска. Удивительно, что эти ребята вообще умеют ходить и что у них ноги как ноги, а не плавники».
— Неплохо сказано. Комплимент своего рода.
— Верно. Но пока я слушал, как они, посмеиваясь, рассуждают о детях Монтгомери, вдруг представил всю свою дальнейшую жизнь. Я буду руководить компанией, когда мне исполнится двадцать два — двадцать три года, женюсь на местной девушке, если, конечно, найду такую, которая не состоит со мной в родстве, заведу детей.
— Выловишь их в море?
— Или другим подходящим способом. Буду учить детей, а в пятьдесят уже и внуков, как вести дела компании, и в восемьдесят все еще буду только мечтать о том, как бы уехать из Уорбрука.
— Понятно. Ну а женщина при чем?
— Примерно в то же время, когда я услышал этот разговор, к матери приехала подруга. Ей было лет тридцать пять, но мне в мои семнадцать она показалась старухой. Она собиралась пробыть у нас около месяца, и в первые дни я ее просто не замечал.
— Работа днем, занятия по вечерам. У тебя и времени-то не было засматриваться на девушек. Кстати, я не говорила, что тоже занималась по вечерам?
— Твой учитель плохо подготовил тебя по арифметике.
— Меня учил отец.
— Ну, это все объясняет.
— Перестань критиковать моего отца и расскажи про эту свою леди.
Он улыбнулся:
— Она и впрямь была леди, но речь не об этом. Спустя несколько дней после ее приезда мои братья один за другим заболели ветрянкой.
— А сестры?
— Кэрри тогда еще не родилась, а Ардис отправили на несколько дней в дом Дейви. Мама хотела, чтобы я тоже пожил у кого-нибудь, пока братья не поправятся, и своей подруге посоветовала уехать. Но та по какой-то причине не могла вернуться домой — то ли дом ремонтировали, то ли еще что. Она попросила отца рассказать и показать, как ведутся дела в компании.
— И отец отослал ее к тебе.
— Да. Я тогда ужасно рассердился и даже нагрубил отцу. Заявил, что у меня полно дел и мне некогда нянчиться с какой-то старухой. К тому же что женщина может смыслить в делах?
‘Ринг прикрыл глаза.
— Она это услышала, ворвалась в кабинет к отцу и сказала, что она ни в чем мне не уступает, что со своим «женским» умом разберется в любом аспекте деятельности компании, и предложила проверить это.
— Ну и как? Сумела она разобраться что к чему?
— О да, хотя я устроил ей тяжелое испытание. Если в семнадцать лет руководишь такой компанией, как наша, становишься…
— Тщеславным? Самоуверенным? Преисполненным сознания собственной важности?
— Что-то в этом роде. Прошла целая неделя, прежде чем я сдался и бросил свои попытки заставить ее расчищать авгиевы конюшни.
— Что?
— Твой отец, оказывается, и с греческими мифами тебя не познакомил. Я в конце концов перестал придираться к ней, и мы подружились. Я и понятия не имел, что бывают такие женщины, считал, что все женщины похожи на мою мать, для которой центром вселенной была семья.
— А для этой женщины?
— Ее отец умер, когда ей было двадцать два. До того момента ее интересовали только новые модные платья да подарки, полученные от очередного поклонника. После смерти отца она обнаружила, что в наследство он ей оставил не слишком процветающий магазин дамского платья и кучу долгов.
— И что же она сделала?
— По ее словам, у нее были три возможности. Первая — впасть в нищету. Вторая — выйти замуж и предоставить возможность мужу управлять остатками отцовского бизнеса и заботиться о ней. Но ни один из мужчин, которые ей нравились и за кого она согласилась бы выйти замуж, не разбирался в делах, а мысль о том, чтобы связать свою судьбу с бизнесменом, была для нее невыносима.
— Ну а третья возможность?
— Самой взяться за дело. Она подумала, как она объяснила, что раз всегда удачно покупала платья для себя, не так трудно будет закупить их в большом количестве, а потом продать.
— И она так и поступила?
— Да. Сначала пришлось нелегко, но она справилась. К тому времени, когда мы встретились, ей принадлежали шесть прибыльных магазинов.
— А каким же образом она повлияла на твое решение пойти в армию?
— Я влюбился в нее. Теперь-то я понимаю, что это была ненастоящая любовь, но тогда был очарован ею. Раньше я не осознавал, что мне не с кем поговорить об интересующих меня вещах. Отцу надоело заниматься делами, и он был только рад взвалить все на мои плечи. Мать делами не интересовалась, младший брат Джейми — он на два года моложе меня — вечно был в плавании, а другие братья были слишком малы.
— А Ардис была с Дейви.
— Да. Подруга моей матери оказалась первым человеком, с кем я мог говорить о делах. Любознательность ее не знала предела. Она вникала во все детали, просила, чтобы я показал ей абсолютно все.
— И ты это сделал? — прошептала Мэдди.
— Да. За день до ее отъезда мы поплыли на остров. Но не успели проплыть и полпути, как налетел шквал. В какой-то момент я даже испугался, что мы погибнем.
— Ну, как человеку, рожденному из моря, тебе нечего было бояться.
— Наверное. Мы доплыли до острова, но промокли до нитки. На острове была хижина. Когда-то в ней жил отшельник, но за несколько лет до этого он умер, и хижина пустовала. — ‘Ринг помолчал. — Мы провели в ней ночь.
— И ты занимался с ней любовью?
— Да, — ответил он после непродолжительного молчания. — Вернее будет сказать, она занималась любовью со мной. В семнадцать лет, да еще при моем образе жизни, у меня был небольшой опыт по этой части, и уж тем более я никогда не имел дела со зрелыми женщинами.
— И советы Тоби не помогали?
— Скорее, наоборот.
— Итак, ты провел с ней ночь. Что же было дальше?
— Утром мы вернулись на полуостров. На обратном пути я про себя планировал, как мы поженимся.
— Поженитесь? Но она же была намного старше тебя.
— Меня это не волновало. Я представлял нашу совместную жизнь — как мы вдвоем ведем дела нашей компании, разговариваем и… проводим вместе время.
— Но ты на ней не женился.
— Нет. Вернувшись домой, я заснул, а когда проснулся, ее уже не было. Не могу передать, насколько болезненно я это воспринял. Она не оставила мне даже записки. Я чувствовал себя обманутым, стал раздражительным, огрызался на всех. Мама единственная догадывалась, в чем дело. В конце концов я не выдержал и рассказал ей все: как мне тяжело и как я ненавижу эту женщину за ее предательство. Мама сказала, что эта ночь была для меня подарком и я должен быть благодарен за такой подарок. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что мама права. Я провел чудесные часы с маминой подругой, и такими их и надо сохранить в памяти.
— Вам довелось встретиться еще?
— Да, несколько лет спустя в Нью-Йорке.
— И вы снова были близки?
— Нет, я провел три дня, корпя над ее бухгалтерскими книгами, а она развлекалась с мужчиной вдвое старше меня. Ничто так не вредит роману, как просмотр тридцати пяти грязных папок с неправильными счетами.
Мэдди широко улыбнулась:
— Значит, ты не любил ее больше?
— Да, не слишком.
— Но ты так и не сказал, каким образом она повлияла на твое решение относительно армии.
— Вскоре после ее отъезда я и услышал разговор о том, что мой отец вылавливает прибавление семейства Монтгомери в море. Думаю, мама была бы рада, если бы это и в самом деле было так. Последние роды у нее были очень тяжелыми. Но это так, к слову. В общем, представив свою будущую жизнь, я осознал, что она меня не устраивает. Я не хотел дожить до восьмидесяти лет, мечтая лишь о том, как бы сбросить с себя бремя ответственности за компанию. Конечно, я мог бы сесть на любой из наших кораблей и объехать весь мир, но я решил побывать в пустыне. К тому же мне надоела ответственность, захотелось побыть подчиненным, а не хозяином, узнать, как чувствует себя человек, который ни за что не отвечает и который поэтому не ощущает своей вины за ошибочные решения. Итак, я поступил в армию рядовым и попросил направить меня на Запад.
— И тебе пошли навстречу?
— Ну, тут проблемы не было. От меня требовалось лишь умение ездить верхом.
— Подумать только, Тоби сказал, что твой отец нанял его, потому что ты равнодушен к женщинам.
— Тоби не все обо мне знает. Он жаловался, что я не интересовался женщинами, доступными любому солдату. Вблизи каждого форта есть места, называемые «свинарниками». Их называют так из-за женщин, которые там живут: по своей чистоплотности они вполне соответствуют названию. Другие белые женщины — это приехавшие с Востока жены или дочери офицеров. Но если вы вступите в связь с одной из них, это может привести к самым неприятным последствиям.
— Но Тоби сказал, что ты не проявлял никакого интереса к женщинам, с которыми он тебя знакомил.
— Первая женщина, с которой он меня познакомил, жила в маленьком городишке неподалеку от Уорбрука и звалась «немытой МакДональд».
— Немытая? Что за странное прозвище. Звучит, будто она никогда…
— Именно. Она хвасталась, что ни разу в жизни не принимала ванну. Она была очень миленькой, но, когда стала подставлять мне для поцелуя различные части тела, я… одним словом, удовольствия мне это не доставило. Я пытался объяснить это отцу и Тоби, но они сочли, что я слишком разборчив.
— А это правда? Что ты разборчив, я имею в виду.
— Очень. Мне нужно лучшее. Самое лучшее. Он крепче обнял ее, уткнувшись лицом ей в шею.
— Будем спать? — спросил он некоторое время спустя.
Ни кивком головы, ни каким-либо другим знаком Мэдди не показала, что хочет спать, но, когда ‘Ринг опустил ее податливое тело на холодную твердую землю, она удобно устроилась в его объятиях. Спать не хотелось. Она думала о своих отношениях с ‘Рингом. Как недавно они знают друг друга, а кажется, что прошла целая жизнь. Мэдди немного повернулась, чтобы видеть лицо ‘Ринга, и стала смотреть, как отблески пламени играют на его скулах. Потом, думая, что он спит, прикоснулась пальцем к его нижней губе. Он не открывал глаз.
— Ты ведь знаешь, что я начинаю любить тебя, — прошептала она.
— Да.
— Я думаю о тебе почти так же часто, как о музыке.
Ей показалось, что он улыбнулся.
— Мужчины не любят соперников.
Мэдди хотела спросить, как он к ней относится, но боялась услышать ответ. И как только она могла полюбить кого-то, да еще такого мужчину, как ‘Ринг? Мужчину, привыкшего к свободе, не имеющего ничего общего с миром музыки.
— Когда закончится твоя служба в армии?
— В будущем году.
— И что ты будешь делать?
— Вернусь в Уорбрук. Отец нуждается во мне. Мэдди вздохнула. А она поедет в Париж, или в Вену, или в Венецию, в любое место, где будут ждать ее выступлений.
— Доброй ночи, мой капитан. — Мэдди закрыла глаза.
‘Ринг долго смотрел на нее, прежде чем заснуть. Ему казалось вполне естественным лежать рядом с ней, держа ее в объятиях. Он мечтал об этом с того самого момента, как увидел ее впервые. Пусть это еще не полная близость. Он подождет, пока она не будет уверена в своих чувствах к нему так же, как он уверен в своих.
К концу второго дня Мэдди привыкла к тому, что она скована наручником с мужчиной. Они приспособились друг к другу, научились слаженно двигаться, проявляли максимум деликатности в моменты интимного туалета, разговаривали и молчали в зависимости от настроения.
Рассказы ‘Ринга о своей семье пробудили в Мэдди любопытство, и она без конца задавала вопросы о его жизни, об Уорбруке и его обитателях. Он рассказывал невероятные истории о своих кузенах Таггертах, истории о море и о своих предках, ставших в семье своего рода легендами. Используя шнуровку ее корсета, учил завязывать морские узлы, хохотал, когда ее пальцы прочно запутывались в шнуровке, и показывал заново.
У Мэдди не шли из памяти его слова о том, что она всю жизнь была одинока. Теперь она понимала, насколько он прав. Ребенком она не имела друзей. Сестра была слишком занята своим рисованием, семья их жила обособленно. Правда, у Чуткого Уха были сыновья, но они приезжали только летом, а на зиму возвращались к соплеменникам. Отец и его друзья уделяли ей много времени, но общение с ними не могло заменить общения с ровесниками.
Они лежали на мягкой влажной земле у ручья, вытянув скованные руки.
— У меня никогда не было подруги, когда я была девочкой, — сказала Мэдди.
— У меня тоже. Только братья.
Она рассмеялась, но он повернулся к ней с серьезным видом:
— Ты так и не расскажешь мне о себе? Даже о своем отце, этой ходячей добродетели?
Ей очень хотелось это сделать, но она боялась, что, начав говорить, не сможет остановиться и расскажет и о Лорел тоже. Что он тогда предпримет, предсказать было невозможно, запретит выступать, решив, что ей грозит опасность? Запретит продолжать эту поездку? Скажет, что сам обо всем позаботится, в том числе и о Лорел, которую могут убить в схватке?
Они промолчали, и ‘Ринг, помрачнев, отвернулся.
— Прости, — прошептала Мэдди, — я бы рассказала, если бы могла.
— Если бы могла доверять мне, так?
— А ты бы доверился мне, если бы от этого зависела жизнь дорогого тебе человека?
‘Ринг взглянул на нее.
— Да, — просто ответил он.
Она отвернулась, зная, что он говорит правду, чувствуя, что он ответил бы на любой ее вопрос о себе и своей семье.
— Ты ведь такой большой и сильный, ты сможешь помешать мне сделать то, что покажется тебе неправильным.
— Я в состоянии понять, что у женщины, которую я люблю, хватает разума, чтобы принять верное решение, — отпарировал он.
Прежде чем до Мэдди дошел смысл его слов, ‘Ринг встал, потащив ее за собой.
— Вставай, — сердито сказал он, — надо собрать ветки для костра.
— Что… что ты имеешь в виду, говоря о женщине, которую любишь?
— Ты слышала, что я сказал, — проворчал он, подбирая лежащие на земле кору и ветки и пихая их Мэдди в руки.
— Нет, я не расслышала. Тебе стоит повторить это. Я вообще люблю, когда о некоторых вещах мне говорят по многу раз, например, о девственницах или о моих ногах.
Она улыбалась, испытывая приятное чувство легкости.
— Ты ничего не слышишь, когда тебе это удобно, но в то же время ты помнишь любую мелочь, сказанную твоим отцом. Надеюсь, я когда-нибудь встречусь с ним. Тогда я посмотрю на него и скажу: «Мистер Уорт, я…» — Он осекся, уставившись на Мэдди расширившимися глазами. — Уорт? — ‘Ринг еще шире раскрыл глаза, рука с куском коры застыла в воздухе.
— Ну да, это моя фамилия.
Он заговорил, и в голосе его звучало удивление:
— Ты как-то сказала, цитируя свою мать: «Джеффри, тебе надо поехать на Восток и найти учительницу».
— Да, ну и что? — спросила она с невинным видом, хотя прекрасно поняла, куда он клонит.
Он посмотрел на нее с благоговением и голосом, исполненным почтения, спросил:
— Твой отец случайно не Джефферсон Уорт? Тот самый Джефферсон Уорт, автор известных дневников.
Она мило улыбнулась:
— Да.
‘Ринг не мог выговорить ни слова. Джефферсон Уорт был легендарной личностью, не менее известной, чем Джордж Вашингтон и Даниэль Бун. Он и еще несколько человек исследовали большую часть Америки, когда она еще не была Америкой в нынешнем понимании слова. Уорт вел дневник, составлял карты. Его записи были единственным источником сведений о некоторых индейских племенах, полностью вымерших в результате эпидемий и алчности белых. Он описывал животных и их повадки, делал зарисовки неизвестных растений, увиденных им во время путешествия, писал о горячих источниках и горных породах.
— Я прочел его дневники еще мальчишкой, а мои младшие братья до сих пор мечтают быть такими же, как Джефферсон Уорт. Он жив? Он же, должно быть, совсем старик.
— Он жив и здоров, и не такой уж он старик. Не забывай, что его дневники были опубликованы, когда ему было всего тридцать, год спустя после моего рождения. Мама позаботилась о том, чтобы их опубликовали. Отец сложил бы их в коробку и забыл бы про них.
— Подумать только, Джефферсон Уорт.
Мэдди не удержалась, чтобы не уколоть ‘Ринга за его прежние насмешки над ее отцом:
— Ну да. Широкоплечий гигант, таскающий на спине рояли.
— Думаю, он и с этим бы справился. — Взгляд ‘Ринга был устремлен куда-то вдаль. — Помнишь, ты спросила меня, где я научился так бесшумно передвигаться? Читая дневники Джефферсона Уорта. Мои братья и я часто играли, изображая Уорта и его людей. Я всегда был самим Джефферсоном Уортом, брат Джейми — Томасом Армором, а…
— Томасу это понравится.
‘Ринг покачал головой:
— Просто не верится, что все они до сих пор живы и что я сижу здесь с дочерью Джефферсона Уорта. А как звали индейского мальчика? Странное такое имя. Мы всегда спорили до драки, кому быть этим мальчиком.
— Чуткое Ухо.
— Да, верно. Он так сам себя назвал после того, как твой отец свозил его на Восток и ему прооперировали уши.
Мэдди улыбнулась. Она знала эту историю наизусть, будто сама при всем присутствовала.
— Он был глухим, и отец повез его на Восток. После операции он знаками объяснил, что теперь его надо называть Чуткое Ухо. Раньше его звали Глухое Ухо.
‘Ринг тоже улыбался, вспоминая.
— А еще с ними была женщина, верно? Твой отец взял в эти края первую белую женщину. Она должна была делать зарисовки индейцев.
— Да.
— Мой отец купил одну из ее акварелей. На ней изображено племя, о котором я никогда не слышал, но он со своими людьми как-то провел с ними зиму.
— Наверное, это манданы. Спустя два года после того, как она нарисовала эту картину, чуть ли не все они вымерли в результате эпидемии оспы.
‘Ринг ненадолго задумался, потом продолжал:
— Моя кузина Таггерт всегда изображала эту женщину, и мы что-то такое делали, о чем прочли в дневниках, что приводило ее в ярость. Что это было?
— Ну, наверное, один из вас, что изображал Чуткое Ухо, таскал у нее вещи.
— Да, верно. И как я мог забыть? Чуткое Ухо, когда был глухим, не мог ничего украсть, потому что слишком шумел. Но как только он стал слышать, он начал ради практики красть у нее вещи, и, если я правильно помню, она ужасно сердилась.
— Да, но она ему отомстила.
— Не могу представить как.
— Однажды после утомительного дневного перехода Чуткое Ухо крепко заснул — все-таки ему было всего двенадцать, — тогда она подкралась и забрала все его вещи, включая и набедренную повязку. Он проснулся утром абсолютно голый, а все его вещи куда-то пропали.
‘Ринг улыбнулся:
— Да, моей кузине доставило бы немалое удовольствие разыграть эту сцену, да только о ней не было написано в дневниках. Зато мои братья и я постоянно пытались стащить что-нибудь друг у друга. Но в конце концов что-то там получилось, и та женщина простила Чуткое Ухо…
— Да. Мой отец… Та женщина и Чуткое Ухо отстали от остальных. С юга пришла группа индейцев — апачей и расположилась на ночлег рядом с ними. Отец не доверял апачам. Они провели ужасную ночь, а рано утром уехали. Апачи, вооруженные ружьями, стали их преследовать.
У ‘Ринга просветлело лицо — он вспомнил конец приключения:
— Но Чуткое Ухо…
Мэдди улыбнулась ему в ответ:
— Чуткое Ухо продемонстрировал свои воровские способности, ночью украв у индейцев формы для отливки пуль, У них были порох и свинец, но сделать пули они не могли. Таким образом отец, женщина-художница и Чуткое Ухо спаслись благодаря его воровским талантам. ‘Ринг рассмеялся:
— Спустя годы эти дневники стали для меня чем-то вроде мифа. Трудно поверить, что все это происходило на самом деле. Что с ними стало? С теми людьми, которые путешествовали с твоим отцом.
— Вообще-то руководителем группы был Томас. Он был старше и опытнее отца. Сейчас все они живут с моим отцом. Я выросла среди этих людей.
— Как же их звали? Линкист-швед — он ходил зимой в снегоступах.
— На лыжах. Линк — лыжник.
— А старик?
— Бейли.
— Не может быть, чтобы и он был жив. Ему же, наверное, сейчас лет сто.
— Кто его знает. По виду он может сойти за дедушку Тоби, но он всегда выглядел старым. Отец как-то сказал в шутку: «Если бы вдруг выяснилось, что Бейли всего двадцать, я бы не удивился». Сам Бейли говорил, что провел в Скалистых горах Бог знает сколько лет, что горы были еще холмами, когда он туда приехал.
— А Чуткое Ухо? Ему сейчас сколько?
— Около сорока. Впрочем, он и сам точно не знает, да его это и не волнует.
— Он тоже живет с твоей семьей?
— Время от времени. Он полный индеец. — Заметив недоуменный взгляд ‘Ринга, Мэдди пояснила: — Таких, как он, белые называют дикими индейцами. Он не зависит от белых.
‘Ринг кивнул. Дикий индеец. Это вполне соответствовало его представлению о том, как сложилась судьба героя его детства.
— А из какого он племени?
— Кроу.
— Кроу? — переспросил ‘Ринг после небольшой заминки.
— А в чем дело?
— Ни в чем, просто некоторые части головоломки встали на место, вот и все.
Он огляделся. Теперь он был уверен, что индеец-кроу, который помог ему найти Мэдди, и был Чутким Ухом.
— Он следит за нами, ты это знаешь?
— Да, — тихо ответила она, — знаю.
— Это многое объясняет, например, откуда ты столько всего знаешь об индейцах и почему не боишься их.
— Я боюсь, когда есть чего бояться. Просто я не разделяю мнения, что любой индеец при виде белой женщины забывает обо всем на свете кроме вожделения.
— И как же ты пришла к такому заключению?
— В этом мне помог Чуткое Ухо. Пожалуй, трудно представить более привлекательного мужчину, чем индеец-кроу в расцвете лет. Высокий, сильный, красивый, с густыми черными волосами, кожей цвета…
— Понятно, можешь не продолжать. Именно таким ‘Ринг и представлял этого человека, когда в детстве они с братьями в драке решили, кому быть воином-кроу, но сейчас ему не хотелось слышать описание его достоинств из уст Мэдди.
— Что сделал Чуткое Ухо?
— Мой отец, да и другие тоже, от души сочувствовал Чуткому Уху; видишь ли, индейские женщины племени кроу казались им на редкость уродливыми, и было обидно, что такой видный мужчина, как Чуткое Ухо, проводит с ними время. И вот отец решил устроить для Чуткого Уха праздник и повез его в Сент-Луис. — Она помолчала. — У отца есть брат, владелец фактории в Сент-Луисе. Кстати, через него и познакомились мои родители. Так вот, отец и Чуткое Ухо поехали в Сент-Луис. Всякие городские «чудеса» произвели на Чуткое Ухо огромное впечатление, но на нарядных белых женщин он даже не смотрел, хотя те на него заглядывались. Это и понятно. Любая женщина обратит внимание на воина-кроу в полном «облачении», а Чуткое Ухо к тому же один из красивейших…
— Ясно.
Мэдди улыбнулась.
— После отъезда из Сент-Луиса отец спросил Чуткое Ухо, как ему понравились белые женщины, и тот ответил, что ему было их жаль. У них ужасные тонюсенькие талии, и они похожи на муравьев, сказал он; женщина с такой талией не может ни работать как следует, ни рожать детей. А их белая кожа и кислые физиономии просто безобразны. — Она засмеялась. Чуткое Ухо высказал также свое мнение об отношении белых мужчин к своим женщинам: они увозят их, сказал он, с собой, отрывая от родной семьи, так что женщинам не с кем общаться, обращаются с ними как с детьми, затягивают в корсеты, заставляют заниматься хозяйством.
— Я видел, что приходится делать индейским женщинам. Их используют как вьючных животных.
— Это потому, что индейские мужчины, в их собственном понимании, ничего не стоят.
— Как так? Объясни, пожалуйста.
— У мужчины руки должны быть свободны для того, чтобы защитить от нападения самое ценное, что у них есть, — своих женщин, а в случае необходимости и умереть за них. Женщина несет на себе всю поклажу, но она и владеет всем этим. Поверь, никто не работает столько, сколько мы, белые. Индейцы считают нас дураками.
— Иной раз я готов с ними согласиться. Значит, твой друг Чуткое Ухо вернулся к соплеменникам и к своим женщинам. Сам-то он наверняка не считает их уродливыми.
Мэдди улыбнулась.
— По просьбе отца Чуткое Ухо описал, какой он представляет себе красивую женщину. Она должна быть низенькой и плотной, с широкой талией, широким плоским лицом и широким плоским носом, с тощей грудью, свисающей до талии.
‘Ринг долго рассматривал Мэдди с головы до ног, особенно задержав взгляд на ее груди, которая и без корсета оставалась приподнятой и упругой.
— Хм, в этом я никак не могу с ним согласиться.
Мэдди отвернулась, смущенная, но довольная.
— А что же случилось с художницей? — спросил ‘Ринг, когда они уже шли к своему укрытию.
— Мой отец женился на ней.
Посмотрев друг на друга, они рассмеялись. Они не видели ничего странного в том, что их жизни так переплелись, что мальчиком ‘Ринг играл, воображая себя ее отцом, а друзья ее отца были его героями.
Остаток дня они проговорили, сидя у костра, вернее сказать, ‘Ринг задавал вопросы, а Мэдди на них отвечала. Ей было хорошо, оттого что можно было быть самой собой и не изображать из себя герцогиню. Много лет назад Джон Фэрли, неисправимый сноб, сказал, что в Европе никто не захочет слушать певицу, у которой отец зарабатывал на жизнь, свежуя туши убитых животных, и ей пришла в голову мысль выдать себя за герцогиню из крошечной страны Ланконии. Она была полна честолюбивых замыслов и больше всего на свете мечтала выступать на сцене, поэтому в ту пору собственная выдумка казалась ей вполне приемлемым выходом из положения. Но спустя годы она раскаялась в этом решении — ведь, разыгрывая из себя герцогиню, она тем самым как бы отворачивалась от отца и его друзей.
Лет пять назад родители в сопровождении Томаса, Бейли и Линка навестили ее в Париже. Мэдди было очень неловко, что она выступает не под своим именем, будто стыдится его. Но отец рассмеялся, сказав, что имя — всего лишь слово и, как бы она себя ни называла, она все равно остается его дочерью.
Мэдди рассказала ‘Рингу об этом их приезде в Париж. Томас и Линк, да и ее отец тоже, тосковали по дому и хотели поскорее вернуться в Америку, а вот Бейли полюбил Париж. Отец и Томас дважды под залог забирали его из тюрьмы, куда тот попадал за непристойное поведение, хотя в чем конкретно оно выражалось, отец так и не объяснил.
Опять пошел дождь, похолодало, а они все сидели у костра, прижавшись друг к другу, ели индейку и кролика (которые им до смерти надоели), и Мэдди все говорила и говорила о своих родителях. Она рассказала ‘Рингу о матери, чьи картины получили признание и считались ценными свидетельствами неповторимого прошлого Америки.
К ночи стало еще холоднее. Они легли рядом, обнявшись, Мэдди была в замешательстве. Она принадлежала одновременно и к блестящему миру оперы, и к дикому миру Джефферсона Уорта, а ‘Ринг не вписывался ни в тот, ни в другой.
Она подставила ему лицо для поцелуя, но он отвернулся.
— Почему? — прошептала Мэдди. — Ты говоришь, что любишь меня, а сам отворачиваешься. Смотришь на меня с такой страстью и не хочешь прикоснуться.
— Ах, дорогая, неужели ты не знаешь, сколько людей наблюдает за нами.
— Наблюдают за нами?
— Трое скрываются где-то неподалеку. С самого начала они следят за тобой, впрочем, один преследует скорее меня, чем тебя. Прости мою щепетильность, но не хочется ласкать тебя перед зрителями.
— А кто же двое других?
Она уже знала про Чуткое Ухо и теперь поняла, почему он не подошел к ней той ночью, когда она свистела ему: ему было известно, что ‘Ринг неподалеку. Мэдди не могла сдержать улыбки. Оставив Мэдди на попечение ‘Ринга, Чуткое Ухо показал тем самым, что доверяет этому молодому человеку. С его стороны это было высшей похвалой.
— Один — человек, забравший моего коня.
— Ты говоришь об этом игроке?
— Игроке?
— Он похож на игрока. Ему бы расшитый золотом жилет и белую панаму. Не удивлюсь, если окажется, что он умеет петь.
— Не умеет, — быстро ответил ‘Ринг.
— Не уверена. Ну, а кто еще?
— Один из тех, с кем ты встречаешься, — проговорил ‘Ринг насмешливо. Он взял ее за руку, на которой было кольцо Лорел. — Тот, кто дал тебе это кольцо.
Отдернув руку, Мэдди прошептала:
— И поэтому ты ко мне не прикасаешься?
— Да, если не считать того, что я обещал этого не делать.
Она засмеялась:
— Ничего себе обещание. Ты сказал, что наши тела дополняют друг друга, что ты хотел бы целовать мои пальцы один за другим, что…
— Замолчи, — оборвал он.
Мэдди увидела, что ‘Ринг с трудом сдерживает возбуждение.
— Не говорил ли ты также о моих плечах, о сгибе моей руки?
— Мэдди, прекрати! — На лбу у него выступили капли пота.
— Что еще? — Она потерлась о него, будто пытаясь найти более удобное положение. — Что-то о моих ногах. Ах да, ты хотел целовать мои ноги. И где ты только такому научился. Ни один мужчина не целовал мне ног.
— Тебя вообще не целовал ни один мужчина. — Голос его звучал так, будто он испытывал сильную боль.
— Ха! Это ты так думаешь. Мужчины пили шампанское из моих туфелек. Один обещал мне рубиновое ожерелье, если я проведу с ним ночь. Мужчины были готовы на все, лишь бы я стала их любовницей. Но что правда, то правда — ни один не говорил, что хочет ласкать мои ноги. Плечи да, но ноги — такого не было.
При этих словах ‘Ринг взял ее за подбородок и, повернув к себе, впился ей в губы жадным поцелуем. Все на свете перестало для нее существовать. Она забыла, что кто-то, возможно, смотрит на них. Только этот поцелуй и этот мужчина имели сейчас для нее значение.
— ‘Ринг, — прошептала она, обняв его свободной рукой. — Дорогой мой.
Он первым оторвался от нее.
— Нельзя, Мэдди. Я не могу. Не могу, когда на нас смотрят. Слишком многие следят за нами.
Повернувшись, Мэдди прижалась к нему спиной. Оба испытывали огромное возбуждение, и у Мэдди от желания сводило все тело. Руки у нее дрожали, в голове мелькали различные картины: вот она проводит рукой по его ноге, вытаскивая колючки; вот он снимает рубашку, толкая ее карету из воды; вот приходит к ней ночью почти обнаженный.
— Мэдди, — предостерегающе сказал он, — думай о чем-нибудь другом.
— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?
Он поднес руку к костру, и она увидела, что рука у него дрожит так же сильно, как у нее.
— Почему ты сказал «нет» в тот день, когда я вытаскивала колючки?
— Потому что тогда я был для тебя лишь капитаном Монтгомери — интересным, хорошо сложенным мужчиной, и мы были одни, а ты страстная женщина.
Мэдди фыркнула:
— Даже твоя сестра говорит, что ты некрасивый.
— Некрасивый в моей семье — понятие относительное.
— Избавь меня от этого, — пробормотала Мэдди. — С самого начала я знала, что ты тщеславен, но не подозревала, что до такой степени.
— А у кого лучший в мире голос? Она улыбнулась в темноте.
— Ладно, мы квиты. Значит, по-твоему, сейчас все по-другому? И ты для меня не просто интересный мужчина?
— А ты как думаешь?
Она взяла его руку. У него были длинные тонкие пальцы с красивыми ногтями. Чем она думала? В данный момент она и представить не могла, что когда-нибудь они могут расстаться. Он понимал ее лучше, чем кто-либо другой. Правда, вначале она и в самом деле видела в нем лишь красивого мужчину, но теперь… Мэдди вспомнила, сколько раз он рисковал ради нее жизнью, как карабкался на скалу, чтобы быть с ней, как бросился к ней в тот раз, когда она исполняла арии из «Кармен». Она подумала о многочисленных ранах, которые он получил из-за нее, о том, сколько раз обманывала его, подсыпала снотворное, и все-таки он был здесь с ней, пытаясь помочь.
— Генерал Йовингтон помогает мне, — тихо сказала Мэдди. — Неизвестные люди похитили мою младшую сестру Лорел. Я должна выступить в шести лагерях и в каждом встретиться и обменяться письмами с человеком, которого они пришлют. Тогда ее вернут. В этот раз они обещали, что я увижу Лорел, но солгали. — Она подняла руку. — Этот мужчина дал мне кольцо, которое я подарила Лорел, в доказательство того, что она действительно у них. Он сказал… он сказал, что они убьют тебя, если ты не прекратишь вмешиваться в это дело. — Она сглотнула слезы. — Они сказали, что вернут ее после последнего выступления, но я боюсь… Мне кажется, они обманут и убьют Лорел из-за этой дурацкой войны, которую они хотят развязать. — Не выдержав, Мэдди расплакалась. — А теперь я еще боюсь и того, что они расправятся с тобой.
Он прижал ее к себе, положив ей на ноги свою ногу, словно таким образом мог лучше защитить ее.
— Я знаю, любимая. Она продолжала плакать.
— Откуда ты можешь знать? Ты не представляешь, насколько опасны эти люди. Он сказал…
— Можешь не пересказывать. Я сам все слышал.
— Все слышал? — Она всхлипнула, и ‘Ринг протянул мокрый измятый платок. — Что ты слышал?
— Все, что сказал тот человек. Сейчас ты в безопасности, почему бы тебе не поспать? Утром поговорим.
Мэдди отстранилась от него.
— Я хочу знать, что тебе известно, что ты слышал. — В ее голосе появились сердитые нотки.
— Хорошо, я скажу. Надеюсь, ты не думаешь, что тебе удалось обмануть меня во второй раз. Вы с Эдит вели себя не слишком осторожно, и слепому стало бы ясно, что вы замышляете. Как только вы вышли из палатки, Тоби заменил инжир, в который вы добавили опиум, чем-то другим. По вкусу это было похоже на лошадиное дерьмо, но по крайней мере, я не заснул. Кроме того, я выяснил, что не совсем тебе безразличен, раз ты не позволила мне съесть смертельную дозу. Тебе и Эдит не стоит прибегать к помощи опиума, пока вы не научитесь с ним обращаться.
— Ты обманул меня. Притворился, что засыпаешь. Расхаживал, спотыкаясь, как умирающий клоун. Стоит мне подумать о том… Как же я на тебя зла!
— Ты на меня зла? А что, по-твоему, мне нужно было сделать? Сказать, что я не ел этот инжир? Ты так хотела улизнуть, что, поди, застрелила бы меня, попытайся я тебя остановить.
Она отодвинулась от него.
— Значит, ты следил за мной. Я хотела уйти одна, и все-таки ты шпионил за мной.
Он с удивлением посмотрел на нее:
— Твой раскрасавец индеец шпионит за тобой, и ты ему благодарна, а на меня ты злишься. Где же логика?
— Чуткое Ухо охраняет меня.
— А я что, по-твоему, делаю? Ты считаешь, мне нравится пробираться среди кактусов и пней, обдирая лицо и руки, загонять лошадь? Ты думаешь, мне это нравится?
Она хотела отойти от него, но, поскольку он не двигался, ей удалось сделать всего несколько шагов.
— Я не люблю, когда за мной шпионят.
— А мне не нравится, что женщина, которую я люблю, вынуждает шпионить за ней. Мы квиты. — ‘Ринг понизил голос: — Мэдди, я ведь пытался защитить тебя. Что в этом плохого?
— То, что я этого не хотела. Я сама могу о себе позаботиться.
— Ха! Если бы Чуткое Ухо не выстрелил из лука, тот человек… — Он замолчал, вспомнив, как неизвестный мужчина прикоснулся к ней, затем обнял ее. — Мэдди, давай не будем ссориться. Я лишь сделал то, что было необходимо для твоей же безопасности. Еще я хотел выяснить, что происходит. У меня и в мыслях не было задеть тебя. — Закрыв лицо руками, Мэдди снова заплакала. Он нежно гладил ее по спине. — Не плачь, маленькая. Плакать не о чем. Все любовники ссорятся время от времени.
Она не могла ударить его, поэтому лягнула в ногу. Он вскрикнул от боли:
— А это за что?
— Мне есть о чем беспокоиться, кроме ссор с тобой. И мы никакие не любовники. Мы…
— Да, кто мы?
— Я не знаю. Я больше ничего не знаю. Полгода назад я точно знала, кто я и чего хочу, но сейчас все изменилось. Я больше ничего не понимаю.
— Вот это прекрасная новость. Самая приятная за последнее время.
Может, для него это и было хорошей новостью, но Мэдди воспринимала это иначе. Уткнувшись ему в плечо, она глубоко вздохнула.
— Тебя беспокоит, что мы не любовники? — спросил он.
— Нет, конечно. Порядочная женщина не должна позволять этого до свадьбы. Порядочная женщина…
Она замолчала, потому что ‘Ринг стал целовать ее и, просунув руку внутрь расстегнутого платья, дотронулся до ее живота.
— ‘Ринг, по-моему…
— Тс-с, любимая, не говори ничего.
Он обхватил ее грудь и стал ласкать пальцем сосок. У Мэдди перехватило дыхание. Она закрыла глаза и откинула голову назад, почувствовав на шее его губы.
— Неужели ты ничего не понимаешь? — проговорил ‘Ринг с болью в голосе. — Неужели ты настолько наивна, что не видишь, как страстно я хочу тебя?
— Нет, я…
— Наверное, ты все понимаешь. Я так хочу тебя, что Тоби даже смеется надо мной. Хочу касаться твоей кожи, твоих волос, исследовать каждую клеточку твоего тела. Хочу войти в тебя и познать тебя всю.
Он прикоснулся языком к ее уху, одновременно нежно его покусывая, и у Мэдди мурашки пошли по коже.
— ‘Ринг, — прошептала она.
— Да, маленькая, я здесь. Я всегда здесь, рядом с тобой и всегда хочу тебя.
Теперь он целовал ее шею, прикасаясь к ней не только губами, но и лаская языком. Она задрожала, и тогда он отстранился от нее.
Мэдди лежала в его объятиях, забыв обо всем на свете. Ей было все равно, смотрит ли на них кто-нибудь. Она бы и бровью не повела, смотри на них хоть вся американская армия. Ее единственным желанием было ощущать его ласки. Подняв руку, она попыталась притянуть его к себе.
— Нет, — сказал он. — Я не могу. Я же не железный, хотя в последние дни у меня и было ощущение, что кое-какие части моего тела сделаны из железа. Но я не могу так больше. Лежи тихо и постарайся заснуть. Завтра мы спустимся вниз и тогда сможем побыть наедине.
Мэдди притихла; спустя некоторое время она перестала дрожать и смогла думать более-менее связно. Она вспомнила его слова о том, как давно он хочет ее. Но если это так, почему он перестал ласкать ее? И почему не дрожит, как она? Свободной рукой она медленно расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке.
— Мэдди, что ты делаешь? — Она прижалась губами к его теплой загорелой груди, потерлась о нее лицом, расстегивая при этом следующую пуговицу. — Мэдди, пожалуйста, не надо. Мы не можем…
Ее губы скользнули ниже. На его теле не было ни грамма жира, сплошные мускулы, обтянутые гладкой упругой кожей. Она положила руку ему на грудь, провела по ней пальцами, ощущая твердость мускулов. Он ничего не сказал, когда она принялась целовать и нежно покусывать его грудь, опускаясь все ниже к животу.
Дойдя до талии, она остановилась и с минуту лежала, прижавшись лицом к его упругому животу. Все ее тело было покрыто испариной, она быстро и неровно дышала.
— ‘Ринг, — прошептала она, но он ничего не ответил.
Подняв голову, Мэдди посмотрела на его лицо. Никогда в жизни она не видела такого выражения на лице человека. Она вспомнила скульптуры эпохи Возрождения во Флоренции. Мука и желание, страдание и экстаз отражались на его лице, и оно было так же прекрасно, как самая красивая ария.
— ‘Ринг, — снова прошептала она и легла рядом с ним.
— Я люблю тебя, Мэдди, — проговорил он наконец. — Я искал такую, как ты. Оставил дом и семью, которую люблю и которая нуждается во мне, чтобы найти тебя. Ты часть меня.
— Да, — ответила она, — я чувствую так же. Она удобно устроилась в его объятиях, и они молча лежали, соприкасаясь дрожащими горячими телами, но сейчас она не желала ничего большего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Горный цветок - Деверо Джуд

Разделы:
12345678910111213141516

Ваши комментарии
к роману Горный цветок - Деверо Джуд



оценка 10, книга великолепная, легко читается.
Горный цветок - Деверо Джудтатьяна
25.05.2011, 18.28





очень интересный роман,с задором и юмором,да ичитается очень легко
Горный цветок - Деверо Джудлариса
7.05.2012, 22.22





интересный роман
Горный цветок - Деверо Джудмария
8.12.2012, 15.27





Восхитительный роман, читается правдв легкоrn!!!!
Горный цветок - Деверо ДжудВиктория
22.12.2012, 20.58





Нудноват,только в конце было смешно,когда делали ставки.6 баллов.
Горный цветок - Деверо ДжудОсоба
26.01.2013, 18.57





роман замечательный)) главным образом нравится героиня - живая, интересная, смелая, находчивая и веселая)) редко в романах можно встретить такой тип женщин. концовка порадовала, не стала тенью своего мужчины, а добилась равноправия. радовали ситуации, где она его обводила вокруг пальца и поражала своими знаниями и умениями) гл герой как и в других романах (мужчины всегда описываются одинаково - красивый, умный, благородный и богатый)rnЕСЛИ ПОСОВЕТУЕТЕ ЧТО-НИБУДЬ НАПОДОБИЕ ЭТОГО РОМАНА БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА!)) оценка 9 из 10!
Горный цветок - Деверо ДжудАнастасия М
27.03.2013, 17.33





Анастасии М: советую роман Дебры Маллинз" по закону страсти", почитайте роман интересный.
Горный цветок - Деверо ДжудЛюдмила Кл.
27.03.2013, 19.16





Людмила Кл.: иду скачивать спасибо))
Горный цветок - Деверо ДжудАнастасия М
28.03.2013, 11.09





Интересно.Спокойно.Легко.Хороший отдых после работы.
Горный цветок - Деверо ДжудСнежана
29.03.2013, 20.42





еще бы факты автор проверяла.действия происходят в 1859, а опера кармен была написана 1874, а на сцене появилась вообще в 1875
Горный цветок - Деверо ДжудАлина
9.06.2013, 23.04





роман даже не верится что писала джуд деверо! героиня глупа как пробка)) скучно!!!
Горный цветок - Деверо Джудгалина
12.06.2013, 9.25





Да, оперная певица, которая не боится орать, упасть в ледяную воду и т.д... Совсем нереально. Но главный герой хорош. Сюжет простой, но что еще нам нужно от такого произведения? Мило и со вкусом!
Горный цветок - Деверо ДжудЮлия
15.06.2013, 0.14





Можно прочитать,когда нечего делать!8баллов.
Горный цветок - Деверо ДжудНаталья 66
11.07.2014, 9.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100