Читать онлайн Загадка неоконченной рукописи, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Загадка неоконченной рукописи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Две мили, отделяющие ее дом от зала, где устраивались танцы, Дженни пролетела как на крыльях. Ей было неважно, что пальцы ног ныли в слишком тесных замшевых лодочках, которые одолжила ей начальница, или что ни одна из проехавших мимо машин не остановилась, чтобы подвезти ее. Они просто не узнали ее такую.
Она действительно выглядела хорошо. Она проверяла. Ей пришлось отклеить от зеркала всего три предмета – крышку от коробки со спичками с вечеринки в честь помолвки Лизы Пирсол, автомобильную наклейку и распечатанное меню с празднования золотой свадьбы Хелен и Эвери Фиппенов, – чтобы увидеть в нем свое лицо. Все остальное она увидела отраженным в тусклой стеклянной панели входной двери. Отражение было мутноватым и не вполне отчетливым, но значительно более красивым, чем то, к которому она привыкла.
Зал был уже виден. Из его окон пробивался свет, размытыми желтыми мазками падая на парковку, где смех и приветственные возгласы заглушали хлопанье автомобильных дверей.
Дженни замедлила шаги, чтобы понаблюдать за потоком горожан, поднимающихся по лестнице и пересекающих террасу. Те, кто умел печь, несли с собой завернутые в фольгу лакомства. Дженни тоже испекла лимонное печенье, которым славилась «Нит Итс» – служба организации и доставки обедов Мириам. Сверток в ее руке служил залогом того, что на этот раз она уже не сможет спрятаться за старым каштаном и глядеть на праздник издалека. На этот раз она зайдет внутрь.
Аккуратно придерживая одной рукой сверток, она наклонилась, чтобы смахнуть пыль с туфель Мириам. Распрямившись, она с ужасом заметила пыль на подоле платья. Она поспешно отряхнула его и вытерла запачканную руку об изнанку, где никто бы этого не заметил. И перевела дух.
Потом она вспомнила о прическе. Снова перестав дышать, она ощупала голову, проверяя, не выбились ли где-нибудь пряди, но, кажется, все было в порядке. На всякий случай она слегка пригладила виски и еще раз глубоко вздохнула, чтобы набраться смелости, но вновь остановилась, на этот раз, чтобы прикоснуться подушечками пальцев к крыльям носа. Как оказалось, не напрасно. Она почувствовала мелкие бисеринки пота, выступившие на коже. Она не могла решить, было ли это результатом быстрой ходьбы или возбуждения, но пришлось аккуратно стереть пот, стараясь не навредить макияжу. Несмотря на то, что он был совсем легким, он был категорически необходим, особенно в этом месте. Рыжие веснушки отпугивают мужчин.
Дженни всматривалась в лица людей, проходящих мимо и собиравшихся у входа, но не увидела ни одного нового. Она чувствовала, как все у нее внутри вибрирует от нервного напряжения. Приложив руку к животу, она сделала еще один глубокий вдох и заставила себя двинуться с места. Через несколько секунд она была среди людей, поднимающихся по ступенькам. К ее облегчению, никто, кажется, не обращал на нее внимания. Их болтовня продолжала звучать так же, словно она была одной из них.
Оказавшись в помещении, она быстро осмотрелась. Мириам советовала ей сразу направляться к столу с закусками и напитками, поэтому она поспешила туда, на ходу разворачивая свой пакет с печеньем, и положила его на тот конец стола, где были десерты. Освободившись, она повернулась к танцплощадке. Пока там не происходило ничего особенного, а стоять просто так казалось ей неудобным, поэтому она повернулась обратно к столу и обвела его взглядом. Перед ней стояли три блюда с ореховым и овсяным печеньем, два – с ломтиками шоколада и булочками с арахисовым маслом, а дальше – тарелки с россыпью морковного печенья, крекеров и имбирных квадратиков. За десертами, в середине стола, расположились чипсы, сырные палочки и попкорн. На дальнем конце помещались напитки.
– Хорошая сервировка, – обратилась Дженни к женщинам по другую сторону стола, но, решившись взглянуть на них, обнаружила, что ее как будто не услышали. Снова опустив глаза к блюдам, она проговорила, немного повысив голос: – Кто бы это ни сделал, он потрудился на славу. Мы с Мириам сервируем наши завтраки точно так же.
Подняв глаза на этот раз, она заметила, что две женщины глядят прямо на нее.
– Замечательный стол, – улыбнулась она. Однако женщины выглядели обеспокоенными. Нет, не обеспокоенными, решила она. Растерянными. Она решила помочь им. – Я Мэри-Бет Клайд. Я понимаю, вы могли меня не узнать. Это все платье. – Проговорив это, она еще больше усилила их растерянность.
Оркестр наигрывал что-то легкое, но люди еще не танцевали. Они просто бродили по залу. Дженни видела ноги в джинсах и в хаки. Она видела голые ноги. Больше всего ей понравились те, что были, как и у нее, затянуты в черные колготки. Это были ноги стильной женщины, популярной женщины. Это успокоило ее.
– Много народу, – сказала она, вновь поворачиваясь к дамам за столом. И, подумав, поинтересовалась: – Вам не нужна помощь?
– Нет, спасибо. Мы справимся.
Дженни кивнула и, отойдя от стола, встала у стены между креслами. Здесь был хороший обзор, что она посчитала существенным преимуществом. Людской поток продолжал вливаться в двери. Дженни пробегала глазами по лицам входящих, потом снова переводила взгляд на тех, кто уже был внутри. Казалось, весь городок собрался здесь, чтобы отпраздновать окончание лета.
Она помнила, что когда-то давно все было точно так же. Ей тогда было двенадцать, и она пришла сюда с родителями, но они не представляли собой счастливое семейство, так как отец был зол на мать за то, что она не купила Дженни новое платье, а мать – зла на нее за то, что это платье было ей необходимо.
Теперь у нее было новое платье, причем прекрасное. Улыбаясь, она посмотрела на сцену. Музыканты только что перестали играть. Дирижер – преподобный Джордж Патти из христианской общины – помахал руками, потом поднял их высоко вверх, отсчитывая такт движениями одних указательных пальцев. Дженни подпрыгнула, когда цимбалы и ударные разразились неожиданным громом. Ее сердце едва успокоилось, когда преподобный Патти начал раскачиваться, привстав на цыпочки. Через несколько мгновений весь оркестр грянул что-то быстрое, громкое и, подумала Дженни, совершенно непохожее на то, что ей когда-либо приходилось слышать под холодными каменными сводами церкви.
Воодушевленная толпа начала пританцовывать.
Дженни постукивала ногой по полу. С минуту она отбивала такт, сложив руки на груди, потом, вспомнив статью о языке тела из «Cosmo», опустила их вниз. Захваченная общим настроем, она начала улыбаться, и тут поймала взгляд Дэна О'Кифи, который глядел на нее через весь зал. Увидев, что она тоже смотрит на него, он приветственным жестом приподнял палец к несуществующей фуражке. Она кивнула ему, не сбиваясь с ритма музыки, и отвела взгляд, снова пытаясь отыскать в толпе незнакомое лицо. Незнакомец должен был заметить ее, ведь он мог взглянуть на нее так, как не мог больше никто. Он обязательно заговорит с ней. Он пригласит ее на танец. И весь город будет смотреть на них. Как это было бы здорово!
Она снова пробежала взглядом по залу и опять остановила его на входной двери. Она так мечтала, чтобы он пришел. Да, она была нетерпелива, но у нее было на это право. Чтобы прийти сюда, ей потребовалось собрать всю смелость, в течение многих недель она то решалась, то вновь передумывала, пока наконец не приняла окончательного решения. Сейчас или никогда. Когда вернется отец, для нее не останется никаких танцев, никаких мужчин и никакой надежды.
А сегодня она выглядела хорошо, действительно хорошо.
Она задержала дыхание. Кто-то остановился в тени у самой двери. Он медлил… не входил… возможно, осматриваясь… оценивая обстановку. Она расправила плечи, облизала губы и ждала, ждала, ждала, пока он выйдет на свет.
Наконец, он вошел. Но это был всего лишь Барт Джиллис. Мужчина под пятьдесят. С брюшком. С женой, пятью детьми и без работы.
Дженни вздохнула. Ночь только начинается. Время еще есть.


Шли минуты, Литтл-Фоллз отплясывал одно буги за другим. Танцплощадку заполнили пары, молодые и старые, однополые и разнополые, братья с сестрами, родители с детьми. Если танцоры были хороши, на них было весело смотреть, но даже если пара не знала, куда девать руки и ноги, это все равно было весело. Но Дженни не собиралась выставлять себя на посмешище. Она переминалась с ноги на ногу, чтобы облегчить давление на пальцы, и ожидала подходящего танца.
И вот момент настал. Оркестр заиграл кантри, и танцоры встали в цепочку. Дженни знала этот танец. Она тренировалась перед телевизором и могла выступить не хуже других. И самое главное, для этого танца не требовался партнер.
Оторвавшись от стены, она увидела, как друг за другом занимают место горожане, становятся рядом любовники, сестры и тетушки, и каждый мальчишка норовит показать себя в вихре взлетающих локтей и дергающихся бедер, и – о ужас! – прежде чем Дженни смогла заставить себя перестать глазеть и присоединиться к танцующим, момент был упущен. Она вернулась на свое место у стены и пообещала себе в следующий раз быть порасторопнее.
Когда оркестр заиграл «Голубую луну», прыгающая толпа вновь разделилась на пары, которые начали медленно и чувственно кружиться, щека к щеке, точно так же, как Дженни множество раз проделывала дома с подушкой в качестве партнера, с самыми сладкими грезами. Она опустила глаза, видя лишь скользящие по полу туфли и ботинки и чувствуя себя в этот момент еще более неловко и одиноко.
В ее поле зрения появилось маленькое, знакомое лицо. У мальчишки была алебастровая кожа, густо усыпанная веснушками, и буйная грива непослушных огненных волос, и из-за этого она чувствовала какое-то притяжение к нему, а он – к ней, если то, как его маленькая ручка каждый раз при встрече украдкой касалась ее пальцев, можно было считать подтверждением этого. Они были приятелями.
Мальчишку звали Джоуи Баттл, и, хотя его семья упорно отрицала такое предположение, Дженни была уверена, что они состоят в каком-то отдаленном родстве. Только три человека из всех, кого она знала, имели волосы такого цвета – ее мать, она сама и Джоуи. Будь он постарше, Дженни могла бы вообразить, что он – ее биологический брат, усыновленный при рождении. Но Джоуи было всего пять; когда он появился на свет, ее матери уже два года как не было в живых.
Крепко держась за ее руку, мальчик втиснулся между Дженни и креслом. Она присела на корточки и проговорила:
– Привет, Джоуи. Что случилось?
– Мама меня ищет, – прошептал он.
– Ты что-нибудь натворил?
– Она говорит, что мне можно быть здесь только до девяти. Но еще никто не уходит. Я не понимаю, почему я должен самым первым отправляться в постель.
«Потому что твоя мама крутит шашни с братом твоего папы», – подумала Дженни. До нее доходили слухи. Сложно было не знать о том, о чем судачили на каждом углу. Нельзя сказать, чтобы Дженни это удивляло. Она училась в школе с Селеной Баттл. Она видела эту девицу в действии. К настоящему моменту она обзавелась тремя детьми от трех разных мужчин и, по всей видимости, работала над четвертым. Понятно, что ей не хотелось, чтобы Джоуи путался под ногами.
– Наверное, твоя мама считает, что тебе нужно спать, потому что ты ходишь по утрам в садик, и все такое.
– Джоуи Баттл, куда ты пропал? – Его мать сграбастала мальчишку за футболку и вытащила из убежища, бросив нервный взгляд на Дженни. – Привет, Мэри-Бет. Он приставал к тебе? – И прошипела ему на ухо: – Что тебе от нее надо? Она пришла сюда не для того, чтобы нянчиться с тобой.
– Он мне нисколько… – начала было Дженни, но Селена уже тащила Джоуи прочь; большие часы над сценой показывали девять.
Дженни смотрела на часы и старалась не волноваться. Пока не появилось ни одного нового лица. «Но это еще ничего не значит, – успокаивала она себя. – Он просто задерживается». Она вообразила, что его задержали дела или пробки на трассе. Она даже представила, как в последний момент он обнаружил, что у него нет чистой рубашки, – и почти видела, как он мечется с одной из них от стиральной машины к сушилке, а потом гладит ее – или, по крайней мере, пытается это сделать, так как не слишком хорошо умеет обращаться с утюгом. Нет, он действительно нуждается в ком-то вроде Дженни, кто будет гладить ему рубашки. Она прекрасно умела гладить рубашки.
Предположив, что он задержится еще ненадолго, она на время перестала улыбаться, чтобы дать отдых мышцам лица. Люди вокруг нее делали то же самое с мышцами своих ног.
Она прислонилась к стене, по очереди слегка вынимая из туфель то одну, то другую ногу, и изо всех сил старалась выглядеть так, словно, как все вокруг, утомилась от танцев и радуется перерыву.


– Дамы приглашают кавалеров, – объявил преподобный Патти, и женщины со всех сторон начали подходить к своим мужчинам и выводить их на танцплощадку.
«Пригласи кого-нибудь», – твердила себе Дженни, быстро оглядывая зал. «Кого угодно», – говорила себе она, но, как ни старалась, не видела никого, с кем ей хотелось бы станцевать.
Спустя минуту даже оглядываться вокруг показалось ей глупым. Поэтому она прикоснулась пальцами к горлу, демонстрируя жажду, и вдоль стены направилась к столу с закусками и напитками. Вокруг него толпились люди. Всякий раз, когда подходила ее очередь, кто-нибудь более жаждущий оттирал ее назад, но возмущаться не имело смысла. Когда, наконец, она получила свой сидр, она со стаканом направилась в новый укромный уголок на другой стороне зала. Она отхлебывала из стаканчика и то притопывала ногой, то постукивала пальцами по бедру, то кивала в такт музыке.
Она только успела допить стакан, как танцоры вновь встали в цепочку для «Электрической дорожки». Поспешно, чтобы не успеть испугаться, она пересекла полоску пола и присоединилась к остальным. Даже если ее сердце и стучало вдвое быстрее, чем обычно, никто бы не догадался, потому что «Электрическая дорожка» была ее танцем. Ее тело знало все движения. Ей не требовалось обдумывать их. Прежде чем она успела заметить, кто смотрит и кто не смотрит на нее, и с какой степенью недоверия, она уже двигалась по танцплощадке, не нарушая строя.
Расслабившись впервые за этот день, ее тело поймало ритм. Руки, ноги, бедра – она двигалась непринужденно, и как это было радостно! Она не думала ни о своих веснушках, ни о волосах, ни об отце. Она улыбалась преподобному Патти и людям, которые были рядом. Невероятно, но они улыбались в ответ. В это мгновение она была такой, какой никогда не была в Литтл-Фоллз: красивой, счастливой и одной из толпы.
Она танцевала, пока не отзвучала последняя нота, а потом вместе со всеми остальными зааплодировала. Цепочка в мгновение ока распалась на мелкие группки, которые разошлись кто куда. Она неожиданно оказалась одна, все уже разошлись.
Краснея, она направилась к дверям. Выйдя на веранду, она мгновенно ощутила свежесть вечернего воздуха. Оглядевшись и наконец найдя свободное место, Дженни направилась туда и облокотилась на старые деревянные перила.
– Привет, Мэри-Бет.
Она обернулась. В метре от нее стоял Дадли Райт Третий. Он был высоким, тощим и до сих пор походил на подростка, хотя по ее подсчетам ему должно было быть двадцать шесть, так как в школе он учился на два класса старше.
Как бы то ни было, не об этом мужчине мечтала Дженни. Дадли был репортером местной газеты, основанной его дедом и в настоящее время издаваемой отцом. Каждый знал, что Дадли Третий мечтает к тридцати годам стать главным редактором, но его карьера зависела от того, сочтет ли его дед, Дадли Старший, удалившийся на покой, но оставивший за собой право принимать и одобрять все решения, достаточным для поддержания семейной традиции его упорство, воображение и писательский талант.
Иногда Дженни с сочувствием думала, какое же давление приходится переносить бедняге Дадли. Но сейчас был не тот случай.
Прекрасно представляя, какой единственный интерес может быть у Райтов к Клайдам, она приготовилась к обороне. Он приблизился еще на шаг.
– Я видел, как ты танцевала. Ты выглядела вполне счастливой. Это из-за танца или из-за того, что Дарден выходит на свободу?
Дженни дотронулась до своей шеи и обнаружила пряди, выбившиеся из прически. Она заправила их обратно.
– Там душновато.
– Вторник – знаменательный день, да?
Она не желала думать об этом. Только не в этот вечер.
– И как ты себя чувствуешь? Сколько там прошло… пять лет? Она полагала, что ему известно, что это было не пять, а шесть лет. Она полагала, что он говорил об этом со своим отцом. Его отец следил за всем ходом дела, от ареста до решения суда.
Она поискала взглядом в темноте свое каштановое дерево, нашла и пожелала оказаться там.
– Его рано выпускают, – заметил Дадли.
– Ему сократили срок за хорошее поведение.
– И все-таки… Он был осужден за убийство.
– Непреднамеренное убийство, – поправила она.
– Не представляю, каково это – знать, что ты оборвал чью-то жизнь.
– Сможешь спросить об этом у него, – ответила она, хотя прекрасно знала, что, если Дадли Райт Третий приблизится к их дому, Дарден захлопнет дверь у него перед носом. Дарден никого не пускал в свою частную жизнь. Он утверждал, что испытал облегчение, оказавшись наконец в тюрьме после тех атак, которым подвергали его репортеры.
– Ну а чем он собирается заняться, когда вернется? – спросил Дадли. – Он же должен будет работать, правда? Ведь таково условие?
– У него есть бизнес – перевозки.
– Был, – не преминул напомнить ей Дадли. – За столько лет от его связей ничего не осталось, не говоря уже о машине. Неужели она еще ездит?
Дженни не хотела это обсуждать. Действительно не хотела. Она представила, что стоит там, под деревом, прислонившись в темноте к стволу, и разговаривает с кем-то, кому она небезразлична. В мизинце того мужчины, которого она ждала, было больше сочувствия и понимания, чем во всем долговязом теле Дадли Райта Третьего.
– Должен тебе сказать, – предупредил он ее таким тоном, будто оказывал огромную услугу, – народ волнуется. Они не уверены, что хотят иметь в своем городке бывшего уголовника. Ты не боишься, что он тут придется не ко двору?
– Он никогда и не был ко двору, – рассеянно отозвалась она, так как заметила движение под деревом. Кто-то там был.
– Одно дело – быть независимым, – возразил Дадли, – а другое – изгоем. Как твой отец отнесется к этому? Обдумывал ли он это?
Со стоянки выезжала машина. Свет фар, описав дугу, выхватил из темноты фигуру человека, стоявшего под каштаном и наблюдавшего за происходящим. Горожанин, решивший отдохнуть от танцев? Дженни так не думала. Никто из местных не был таким высоким. Никто не носил кожаной куртки и сапог, сверкающих достаточно для того, чтобы отразить свет фар. Никто не носил с собой мотоциклетного шлема.
– Задумывался ли он о том, каково это – вернуться туда, где каждый знает, где он был и почему? – допытывался Дадли.
Дженни едва не лишилась чувств от возбуждения. Она пыталась решить, что лучше – оставаться на месте, чтобы незнакомец сам подошел к ней, или подойти к нему самой, когда Дадли ворвался к ней в мысли коротким окликом:
– Мэри-Бет?
– Что?
– Я спросил, представляет ли Дарден последствия возвращения на место преступления?
Она нахмурилась.
– О чем ты?
– Некоторые думают, что ему лучше переехать и начать заново где-нибудь в другом месте.
Дженни считала точно так же, но знала, что этого не будет. Когда она последний раз навещала его, Дарден ясно дал ей это понять. Он сказал, что его дом – в Литтл-Фоллз. Он сказал, что имеет полное право вернуться, и ему абсолютно наплевать, нравится это местным жителям или нет.
– Здесь с ним произошло не самое приятное, – продолжал Дадли. – Может быть, ему не стоит возвращаться.
– Так говорят люди?
– Некоторые. Ну, многие.
– И ты?
– Я – журналист. Я должен быть объективным.
Дженни терпеть не могла трусов. Решив, что она больше не потратит на него ни секунды своего времени, она снова посмотрела на свое дерево. Но то предчувствие, благодаря которому она смогла заметить фигуру мотоциклиста под деревом, ушло. Она заслонила руками глаза от бьющего сбоку света, чтобы лучше видеть в темноте. Но все равно не смогла никого разглядеть.
Это Дадли во всем виноват. Он увидел Дадли рядом с ней и подумал, что она занята.
– Дарден тебя не пугает? – спросил Дадли. Она метнула на него рассерженный взгляд.
– С чего бы это? И почему ты меня об этом спрашиваешь? Что тебе от меня нужно?
– Интервью. Люди хотят знать, что ты думаешь и чувствуешь по поводу того, что Дарден выходит из тюрьмы и возвращается в город. Они хотят знать, что он собирается делать. Они хотят знать, что ты собираешься делать, когда он вернется. Им любопытно, они волнуются, и ты – единственная, кто может разъяснить им ситуацию. Это самая большая местная сенсация с тех пор, как кузина Мерля вышла замуж за стриптизера. Это достойная тема для первой полосы.
Дженни твердо покачала головой. Городское любопытство – не ее проблема. Их волнения – не ее проблема. У нее достаточно своих проблем. Интервью для первой полосы? Нет уж, Бог свидетель, об этом она мечтает меньше всего. Дарден бы ее убил.
– Пожалуйста, оставь меня в покое, – сказала она, потому что неожиданно поняла, что еще не все потеряно. Мужчина под деревом мог просто отступить дальше в тень. Если он увидит, что Дадли ушел, он может снова показаться.
– Ты можешь помочь им понять, что ты испытываешь, – настаивал Дадли.
– Никто не может этого понять, – отрезала она, хотя понимала, что разговаривать с ним – только понапрасну сотрясать воздух. Что бы ни говорил, ни делал и ни писал Дадли Райт, это не могло изменить в ее жизни ровным счетом ничего.
Она оторвалась от перил, повернулась и пошла прочь от него.
– Мэри-Бет, я заплачу тебе.
Она не знала, плюнуть ли ему в глаза или молить Бога, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Все на этой длинной веранде смотрели на нее.
– Ты не считаешь, что это твой долг перед горожанами? – прокричал он.
Не опуская головы и сжав губы, она предоставила наблюдающим возможность перемыть ей кости, бегом бросившись к лестнице и сбежав по ступенькам. Она пересекла двор и подъездную дорожку и направилась прямо к дереву. С противоположной от веранды стороны ствол был знакомым и темным.
Она прислонилась к нему и стояла так, пока гнев не утих, и потом еще немного, потому что не только в гневе было дело. Было еще и недовольство собой: она не должна была убегать на глазах у всех. Теперь вернуться будет сложнее.
Но она должна. Больше не будет такой ночи до того, как вернется Дарден. Это ее последний шанс. Она должна опять пойти туда.
Дженни оттолкнулась от дерева и посмотрела в сторону веранды. Оркестр сыграл уже несколько мелодий, публика на веранде сменилась, и там уже не было свидетелей ее бегства. Дадли нигде поблизости не было видно.
Губы плотно сомкнулись. Рука проверила прическу. Кончики пальцев коснулись веснушек. Влажные ладони разгладили платье. Она набрала в грудь воздуха, подумала о своих мечтах и вернулась в зал.


Прошло два часа. Дженни наблюдала за танцами от левой стены зала, от правой стены зала, от стола с закусками и напитками, со ступенек, ведущих к сцене. Она улыбалась. Она покачивала головой в такт. Она старалась выглядеть готовой к общению.
Единственным человеком, который смотрел на нее в своей обычной внимательной манере, был Дэн О'Кифи, а единственной, кто хоть как-то попытался с ней общаться, – Мириам, пролетающая мимо в танце. «Как туфли?» – задыхаясь, спросила она на одном круге, а на следующем: «Почему ты не танцуешь?» и, наконец: «Ты помнишь, что завтра к десяти?» Каждый раз она уносилась прочь прежде, чем Дженни успевала ответить.
К концу вечера оркестр стал играть преимущественно медленные вещи, для тех самых танцев щека к щеке. Каждая семья, которая называла этот вечер чудесным, каждая группа друзей, каждая пара влюбленных страшила Дженни все больше и больше. Это должен был быть ее вечер. Неужели она ошиблась?
Она оставалась в зале до тех пор, пока не отзвучала самая последняя песня, пока преподобный Патти собственноручно не поаплодировал оркестру и не сказал: «Спасибо, доброй ночи, благослови вас всех Господь», пока самые последние танцоры не удалились нестройными рядами в ночь, а члены организационного комитета не начали собирать мусор в мешки, протирать столы и закрывать чехлами стулья. Только тогда она тоже ушла.
Ночь была безлунной и темной, словно угольная яма. Туман цеплялся за верхушки деревьев тяжелым занавесом, ожидающим конца представления, чтобы упасть. «Ну, давай же», – прокричала в темноту Дженни. Шагая домой, она убеждала себя, что сегодняшняя неудача – еще не конец света. Но ее сердце не поддавалось убеждениям; оно словно налилось свинцом.
С таким трудом купленное новое платье! С таким трудом нанесенный макияж и уложенная прическа! С таким трудом одолженные у Мириам туфли и мучительные часы с поджатыми пальцами только из-за того, что туфли должны были завершать картину.
Она остановилась, сняла туфли и пошла дальше в одних колготках. Ощущение свободы было настолько приятным, что через секунду она остановилась снова и стянула с ног и колготки. Она зашвырнула их в кусты и пошла дальше. Еще через несколько секунд она сорвала ленту, стягивающую волосы.
Ее походка стала размашистой и дерзкой. Она доставила удовольствие ступням, пройдясь по прохладной траве, а потом вышла на середину дороги и больше не сворачивала с нее. Ей нечего было терять, действительно нечего.
Сзади послышался звук мотора и гудки. Она продолжала идти, а потом все-таки отступила, но совсем чуть-чуть. Машина обогнула ее по обочине, и водитель осыпал Дженни громкими ругательствами. Через несколько мгновений и машина, и проклятья растворились в тумане.
Дэн О'Кифи не сигналил и не ругался. Он проехал чуть вперед и остановился, поджидая ее.
– Садись.
Лучи фар, пронзающие туман, напомнили Дженни меч Люка из «Звездных войн».
– Со мной все в порядке.
– Туман опускается, а с ним – холод. Ты заболеешь, а я должен буду отвечать за это перед Дарденом. Давай, Дженни. Я отвезу тебя домой.
Но она пока была не готова оказаться дома. Там разочарование этого вечера должно стать совершенно невыносимым. Она не была готова к этому.
Он вздохнул, помассировал плечо и подождал еще немного. Дженни не пошевелилась, и тогда он сказал:
– Ладно, мое дело – предложить. – Он нажал на газ и уехал прочь.
Дженни смотрела, как туман пожирает задние фары его джипа. Потом села на асфальт и стала дожидаться следующей машины. Но ее все не было. И, просидев какое-то время на дороге, Дженни, на которой не было ничего, кроме платья, да и оно было не слишком плотным, почувствовала влагу и холод. Поэтому она все-таки заставила себя подняться и пошла дальше.
Она не успела уйти далеко, когда из тумана вырвался мотоцикл и промчался мимо нее, а потом резко заглушил мотор и остановился. Она видела его силуэт впереди, в тумане, на границе размытого пятна света фар. Мотоциклист опустил ногу на дорогу и оглянулся. Спустя минуту он снял шлем.
Дженни почти перестала дышать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара



Читала взахлеб. Супер!!!!!
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараМаруся
23.01.2013, 11.46





8/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараМарго
24.01.2013, 16.05





Прекрасно написанная, очень трогательная и трагическая история. Хорошая детективная линия. Но, черт возьми, меня гложет один странный, даже сверхъестественный факт- НАЛИЧИЕ следов шин от мотоцикла, ведущие из ниоткуда в никуда...Однозначно, 10/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараТатьяна
5.09.2014, 2.36





Прекрасно написанная, очень трогательная и трагическая история. Хорошая детективная линия. Но, черт возьми, меня гложет один странный, даже сверхъестественный факт- НАЛИЧИЕ следов шин от мотоцикла, ведущие из ниоткуда в никуда...Однозначно, 10/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараТатьяна
5.09.2014, 2.36





Трогательным этот роман я бы не назвала,только если эпилог,а вот трагическим-да.Поднята тема-отцов и дочерей.В 1-м случае отец-светила психиатрии не хотел наладить отношения с дочерью,во 2-м случае откуда вообще такие нелюди берутся,до сих пор не пойму.Роман написан от первого лица,героиня вдобавок еще сама психотерапевт,поэтому читать было утомительно,в конце правда стало поживее.Хотелось побывать в ее саду.6/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараОсоба
8.02.2015, 0.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100