Читать онлайн Загадка неоконченной рукописи, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Загадка неоконченной рукописи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Литтл-Фоллз


Дженни вскрикнула.
Пит держал ее за локти, успокаивая:
– Это я, это я.
– Я думала, ты уехал, – сквозь рыдания проговорила Дженни. Она тяжело дышала, еще боясь окончательно поверить, потому что холод был таким реальным, таким ледяным, что ее до сих пор трясло. Но руки Пита были теплыми, а глаза – еще теплее. Он совершенно обыденно пах мылом, которого она накупила про запас, когда последний раз была на ярмарке. И руки!.. Его объятия говорили ей без слов: «Я же сказал, что буду здесь, значит, я здесь». Но окончательно ее убедило то, как он прижимался лицом к ее волосам, макушке, щеке. Дженни заметила, что он побрился. Щетина, выдававшая в нем путешественника, исчезла, давая этим понять, что гладкая кожа более пристала тому, кто уже достиг места назначения. Она повисла на нем, шепотом повторяя:
– Господи, Господи, Господи…
– Да нет, – ласково шептал он в ответ. – Это всего лишь я.
Она подняла к нему лицо, собираясь рассказать, как перепугалась, но воспоминания о пережитом ужасе вдруг начали рассыпаться на кусочки. Паника, холод, страх – все превратилось в пыль. Отчаяние отступило.
– Уже лучше? – спросил он.
Она кивнула. Он поцеловал ее так быстро, что она не успела опомниться.
– Хорошо? – спросил он.
Она снова кивнула, и он поцеловал ее еще раз, только теперь она уже вспомнила о вчерашних его поцелуях, и желание, которое она испытала тогда, вновь нахлынуло на нее. Оно заполнило ее настолько, что места для страха просто не осталось.
– Поцелуй меня, – прошептал он, и она сделала это. Приоткрыть губы навстречу его губам, шевелить ими, пробуя его губы на вкус, было так естественно, что, когда он, практически не отрываясь от нее, с легким стоном проговорил: «Ты замечательно целуешься», она поверила ему. Она чувствовала его ответную реакцию, его возбуждение, стремление быть как можно ближе. Когда он, скользнув ладонью вниз по спине, прижал ее к себе, крепко обхватив аккуратную попку, она ощутила твердость его мужского достоинства. Это должно было вызвать у нее отвращение, но почему-то никакого отвращения не было. Было любопытство. И где-то очень глубоко – сладкая боль желания.
Он поднял голову и медленно отпустил ее. Она заглянула в его глаза, бездонные, ярко-синие.
– Пора выполнить еще одно заветное желание, – сказал он.
– Твое или мое?
– Твое.
– А ты бы чего пожелал?
– Ты знаешь. Но я пытаюсь научиться соблюдать очередь. Ну так что? Расскажи, чего тебе больше всего хочется сейчас?
«Того же, чего и тебе», – вдруг возник, к ее собственному удивлению, ответ. Эта мысль сбила ее с толку, и она в замешательстве опустила глаза. Взгляд упал на пряжку его ремня. Дженни зацепилась за нее согнутыми пальцами и ощутила жар, исходящий от его тела.
Он тихо заворчал:
– Ну, подумай. Твоя заветная мечта. То, что ты всегда мечтала сделать здесь, в Литтл-Фоллз, но никогда не имела возможности.
Ей не нужно было долго раздумывать.
– Поехать кататься. – Другие парочки все время делали это, но у них не было мотоциклов.
– И все?
Она подумала еще с минуту.
– Может быть, остановиться где-нибудь закусить. – Это другие парочки тоже все время делали. Дженни постоянно слышала, как Мириам обсуждает это с Энн-Мари и Тайлер. Самым популярным местом был ночной ресторанчик Джиро, в двадцати минутах езды от города.
– Ничего сложного, – сказал Пит. – Но тебе нужно будет одеться потеплее, а то замерзнешь по дороге.
– Значит, карьер исключается.
Он помнил о ее желании. Она поняла это по его глазам.
– Искупаться? Да, пожалуй, холодновато. Но мы можем просто поехать и побыть там.
Эта идея понравилась Дженни. С мыслью о ней она отправилась к себе в спальню, где сбросила униформу «Нит Итс», а потом и белье, и совершенно голая направилась по коридору в ванную, отчасти даже надеясь, что Пит может ее увидеть. Предвкушение удовольствия вытворяло странные вещи с ее телом. Поворачивая кран, она чувствовала, как у нее подгибаются колени. Ожидая, пока нагреется вода, она начала ласкать себя. Никогда еще в своих фантазиях – а их были сотни, если не тысячи, – она не заходила так далеко. Раньше она представляла себе любовь, нежность, нормальное человеческое общение, которое, как она решила для себя, непременно должно предшествовать сексу; но до этого самого момента у нее никогда не было первого, чтобы перейти к последнему.
Сейчас она наконец-то почувствовала себя истинной женщиной. Впервые в жизни она с удовольствием присыпала тело ароматной пудрой и достала из ящика самые соблазнительные трусики и лифчик. Она расчесала волосы и долго приглаживала их, пока завитки не стали менее крутыми. У нее кружилась голова.
Наверное, именно из-за этого она подошла к туалетному столику матери и, порывшись в среднем ящике, достала маленький сверточек, который был заложен в карман когда-то любимой матерью блузки. В сверточке лежали висячие сережки, каждая с двумя крупными жемчужинами. Она вдела их в уши и сравнила с длиной своих волос. Выяснив, что волосы все же длиннее, она заправила их с одной стороны за ухо. Кажется, получилось то, что надо.
Она натянула джинсы и широкий свитер и отправилась искать сапоги. Самые подходящими к кожаным сапогам Пита оказались высокие резиновые сапоги, которые она носила, когда было грязно. Как и все вещи в доме в эти дни, они сияли. Она надела их.
Потом достала куртку с капюшоном, которую несколько лет назад отдала ей Мириам. Она будет скучать по ней. А вдруг они когда-нибудь случайно повстречаются там, на западе? В конце концов, Сиэтл не так уж и далеко от Вайоминга.
Пит ждал ее у боковой двери, прислонившись к стене и скрестив ноги. Когда она вышла, он выпрямился, окинул ее взглядом с ног до головы и улыбнулся:
– Замечательно выглядишь. Она улыбнулась в ответ:
– Ты тоже.
– Какие изящные серьги. Дженни тронула жемчужины.
– Они достались мне от бабушки. Она была первой девушкой в графстве, поступившей в медицинское училище. После него она вернулась сюда, хотя все говорили, что она сошла с ума. Но она была очень предана своему делу. Она действительно хотела помогать больным. Поэтому она открыла свой кабинет. Работала в основном по вызовам.
– Наверное, ее все любили.
– Нет. Ее не понимали. Она была слишком не похожей на них.
– Это бабушка по материнской или по отцовской линии?
Дженни пыталась сообразить, какой вариант правдоподобнее. В конце концов, так как она достала сережки из столика матери, она сказала:
– На самом деле она была сестрой моей матери, но у них была очень большая разница в возрасте, и они совершенно не были похожи. Я всегда воспринимала ее как бабушку. И она любила меня как внучку. Она умерла, когда мне было десять лет.
– Жаль. Если бы она была рядом, то наверняка помогла бы тебе в тяжелую минуту.
Дженни тоже было жаль, по крайней мере она воображала себе это. Хотя на самом деле эта история не была чистой выдумкой. У матери Дженни действительно была старшая сестра. Дженни лишь однажды видела ее, а потом придумала про нее историю. Ведь иметь такого родственника хотел бы каждый.
– Но если бы она была жива, – продолжал Пит, – она наверняка забрала бы тебя отсюда, и мы, ты и я, никогда бы не встретились. – Он показал ей два шлема, болтающиеся у него на руке. – На этот раз выбирай сама.
До Дженни едва начало доходить, что он специально для нее купил второй шлем, а он уже торопил:
– Ну, так какой?
Дженни не стала тянуть с выбором. Она взяла тот, что уже надевала раньше, тот, который хранил его запах.
Не прошло и десяти минут, как они уже неслись по дороге, мимо домов, обитатели которых столько лет глядели на Дженни с презрением. «Они-то думали, я гроша ломаного не стою. Думали, что ничего стоящего из меня не выйдет. И представить не могли, что я познакомлюсь с мужчиной, который знает о жизни в сто раз больше и выглядит в сто раз лучше, чем любой из них. – С каждой мысленной фразой она задирала нос все выше, пока, наконец, не ощутила, как гордо сидит у нее на голове шлем Пита, и удовлетворенно подумала: – Видели бы они меня сейчас».
Но они, конечно, не могли ничего видеть. Они наверняка слышали мотоцикл, но он проносился мимо них так быстро, что они все равно не успели бы понять, кто сидит на нем, даже если бы лицо Дженни не было скрыто шлемом. К тому же ночь была туманной и темной. И она понимала, что ночь еще и холодная, но ей сейчас не было холодно. Возбуждение согревало ее.
Они въехали в центр города. Дженни крепко обхватила Пита за талию. Прокатив ее по всей Мэйн-стрит, он повернул обратно и начал петлять по боковым улочкам, сворачивая то на одну, то на другую. Если бы Дженни не знала, в чем дело, то могла бы решить, что он хочет, в качестве наказания за их недоброе отношение к ней разбудить всех, спящих в квартирах над магазинами или в особняках между ними. Но если она, пусть какой-то очень малой частью своей души, хотела быть или хотя бы казаться мстительной, то Питом двигало простое любопытство. Ей представилось, что он хочет увидеть все, имеющее отношение к ее прошлому, в последний раз перед тем, как уехать отсюда, и ей самой хотелось того же.
Они проехали мимо начальной школы, прямоугольного здания с облезлыми росписями на всех стенах и истоптанной игровой площадкой позади. Дженни любила ходить сюда в детский сад. И даже в первом и втором классе ей еще нравилось учиться. Однако к третьему она стала чувствовать себя изгоем. Ей не разрешали приглашать домой друзей, а кроме того, ее отец, привозя ее в школу и забирая домой, так смотрел на любого, оказавшегося поблизости, что у них самих отпадало такое желание. Поэтому она оказалась в стороне от всего, чем занимались ее одноклассники после школы и в выходные, а так как в учебное время практически все их разговоры были именно об этом, то она оказалась в стороне и от них. Положение посторонней делало ее идеальной мишенью для разнообразных мальчишеских шуточек такого рода, что, узнай о них Дарден, одними взглядами дело бы уже не ограничилось. Но она никогда не рассказывала ему об этом, понимая, что будет только хуже. Страдать молча было безопаснее.
– Видишь вон то открытое место? – прокричала она ему в ухо немного погодя. – Это Городской Луг. Там у нас проходят праздники. Угощение на четвертое июля, парад на День Памяти Павших, скачки в фонд добровольной пожарной дружины осенью и конкурс ледяной скульптуры зимой.
– Должно быть, занятно.
«На самом деле – вовсе нет», – подумала Дженни, но ей не хотелось выглядеть озлобленной, не хотелось быть озлобленной сейчас, когда ее жизнь в Литтл-Фоллз подходила к концу. Поэтому она показала Питу, где живет Мириам, где живет ее воспитательница из детского сада, даже где живут старший О'Кифи с женой, хотя это заставило ее занервничать. Она могла бы показать ему и дом Дэна с гаражом, где помещался полицейский участок, – это было действительно приятное место, – но он наметил другой маршрут. Следуя ему, они подъехали к танцевальному залу, остановились под каштаном, где Дженни впервые увидела Пита, и постояли немного, оставив мотор работать вхолостую. Потом снова промчались по «Небаноник-Трэйл», вверх и вниз по склону, и повернули на шоссе.
Пит заложил вираж под таким углом, что сердце у Дженни ухнуло, и, прекрасно чувствуя ее восторг, еще быстрее понесся по шоссе в ночь. Она представляла, что все будет точно также, когда они будут проезжать здесь в последний раз. На мотоцикле с Питом она могла уехать куда угодно, делать все что угодно, быть кем угодно. Пит свернул к Джиро. Он припарковался, пристегнул их шлемы к рулю и за руку ввел ее в ресторан.
Мечта Дженни превращалась в реальность. Впервые она была одной из девушек с одним из парней и могла точно так же, как все они, занять место в отгороженной кабинке, заказать точно такой же пухлый, сочный бургер, пережевывать точно такое же жирное жаркое, пить то же самое разливное пиво. Когда Пит бросил монетку в музыкальный автомат и потянул Дженни за собой на маленькую танцплощадку, она была на седьмом небе. Она танцевала точно так же, как делала это дома наедине с телевизором, и ничем не отличалась от остальных. А когда он привлек ее ближе к себе и повел в танце таким скользящим, сексуальным шагом, о котором она не слышала и не читала, которого не видела ни в телевизоре, ни даже в собственных мечтах, седьмое небо осталось далеко внизу.
– Какая ты замечательная, – все время повторял он, и чем больше он это говорил, тем больше она и вправду ощущала себя такой. Как просто держать голову поднятой, а плечи – расправленными, когда кто-нибудь смотрит на тебя потому, что хочет тебя видеть. Как просто заглядывать в его глаза, когда видишь в них все то, что хочешь увидеть. Как просто улыбаться, когда образ будущего, который он приоткрыл тебе, так чудесен.
И ничего не кончилось, когда они покинули ресторан. Они доехали до карьера, где в этот час уже практически никого не было, и Дженни показала Питу известную ей потайную дорожку. По мягкому хвойному ковру мотоцикл вскарабкался наверх, к дальнему краю непроглядно-черного бассейна. Они сняли шлемы, положили их на землю и поменялись местами, так что теперь Дженни была впереди. Не спрашивая ни о чем, он притянул ее к себе, и его руки, пробравшись к ней под куртку, начали легонько гладить ее живот.
– Говорят, тут живет существо, – сказала она ему. – Говорят, что оно возникло из самой скалы, когда карьер затопили, и теперь прячется в самом глубоком месте.
– Ты веришь в него? – спросил Пит. Она на минуту задумалась, потом кивнула.
– Я люблю представлять, что у него там, на дне, есть семья, и ему не одиноко. Это миролюбивое существо. Оно никому не причиняет вреда.
– А кто-нибудь его видел?
– Некоторые утверждают, что видели.
– А ты?
– Не знаю точно. Я часто подолгу сижу здесь, просто смотрю и смотрю на воду. Я так много раз воображала, как оно проплывает в глубине.
Руки Пита поднимались выше и выше, пока большие пальцы не коснулись снизу ее груди.
Дженни закрыла глаза. Иногда трудно понять, что реально, а что – нет.
Еще немного вверх – и ее груди сами легли к нему в ладони. Это было приятно. Нет, это было не просто приятно. Это было чудесно. Но этого было мало.
Он помог ей развернуться в седле, и она обвила руками его шею. А его руки уже пробрались под свитер и нащупали кружева ее лифчика.
– Как здорово, – прошептал он и приник к ее губам. Поцелуй был бы длиннее, если бы оба они не начали задыхаться от возбуждения. После этого он расстегнул лифчик и начал ласкать ее обнаженную грудь. – Тебе хорошо?
Дженни кивнула. Ей было так хорошо, что она уже не находила слов, а если бы и нашла, то все равно не смогла бы выговорить. То неведомое и невыразимое, что наполняло все ее тело, продолжая нарастать с каждым движением его рук, все настойчивее и увереннее ласкавших ее, с каждым новым всплеском наслаждения, отражавшимся в его глазах, не оставляло места для слов.
– Поедем домой? – хриплым шепотом спросил он. Она снова коротко кивнула.
Не прошло и минуты, как она уже сидела позади него со шлемом на голове, и они отправились в обратный путь. На этот раз она не смотрела по сторонам. Ей было неважно, как называется нечто, завладевшее ее телом, но она хотела как можно лучше узнать его вкус, поэтому закрыла глаза и отдалась внутренним ощущениям. Ей действительно казалось, что тело больше не подчиняется ей – оно трепетало и пылало, оно совершало действия, ранее немыслимые, и заставляло Дженни думать о том, что раньше казалось невозможным – например, помассировать живот Пита и опустить руки ниже.
Она едва не задохнулась от того, что нащупала. Он вернул ее руки в безопасное место и сдавленно прокричал ей:
– Если будешь продолжать в том же духе, мы улетим с дороги!
– Прости, я идиотка!
– Нет, ты чудо!
Да, на самом деле она не чувствовала ни вины, ни стыда. Она чувствовала себя так же восхитительно, как во время гонки по шоссе, или танца у Джиро, или ласк у карьера. Она чувствовала себя так, как будто счастье действительно было возможно.
Пит проехал вдоль ее улицы, накренив машину, свернул к дому и затормозил прямо у ступенек. Но когда он взял ее за руку, чтобы ввести в дом, она неожиданно замотала головой.
– Неприятные ассоциации, – объяснила она, и он, кажется, понял, потому что первым направился к соснам на заднем дворе и отвел в сторону колючий занавес, открывая ей проход.
Если на улице и было холодно, она этого не замечала. Ее тело было таким разгоряченным, что она даже не могла быстро стащить с себя одежду, а потом от близости Пита жар стал еще сильнее. Он целовал и ласкал ее, пока она не стала умолять его сделать что-нибудь, все что угодно, чтобы избавиться от напряжения внизу живота, ставшего невыносимым. Но он сказал, что не хочет заставлять ее. Он сказал, что хочет, чтобы она, наконец, почувствовала то, что должна чувствовать женщина. Он сказал, что хочет, чтобы она знала, что она красива, женственна и любима, и сказал, что если ей кажется, что она еще не готова к тому, чтобы он вошел в нее, то это тоже нормально.
Но она была готова. Ничто в Пите даже отдаленно не напоминало ей о прошлом. Возбуждение достигло предела. И тогда он сделал это: он проник в нее так глубоко, что она едва могла дышать, а когда он начал двигаться, она подумала, что пережить это невозможно. Она с какой-то фантастической отчетливостью ощущала его присутствие внутри своего тела, ощущала энергию, страсть и требовательность каждого его движения, пока оргазм не заставил ее выгнуться дугой и разлететься на кусочки.
– Я еще ни разу в жизни не кончала, – призналась она.
– Я рад.
– Я вообще ни разу в жизни не занималась любовью по-настоящему.
Он притянул ее руку к губам и поцеловал пальцы.


Они сидели на чердаке, перед слуховым окном, в импровизированной постели среди разбросанных подушек и одеял. Рядом с ними трепетал огонек одинокой свечи. На Пите были только джинсы, застегнутые на молнию, но с расстегнутой верхней пуговицей, на Дженни – серьги и его рубашка. Это была сцена из ее грез, как в журналах. Она чувствовала себя нормальной и была так счастлива быть нормальной, ощущала такое физическое удовлетворение и эмоциональную полноту, что ей хотелось плакать.
– Что ты во мне нашел?
– Я сказал тебе об этом с самого начала. Ты не такая, как все.
– Я некрасивая.
– Я думаю наоборот.
– У меня не такие длинные ноги, как у моделей.
– Это хорошо. У них кроме ног ничего нет. Меня это не заводит. – Он расстегнул на ней рубашку и распахнул ее. – А вот это – да.
От нежности его взгляда ей снова стало тепло и сладко-больно. Она издала звук, отдаленно напоминающий его имя.
– Что я в тебе нашел? – переспросил он. – Свежесть. Новизну. Невинность.
– Я не невинна. Меня даже порядочной девушкой нельзя назвать. У меня была ужасная жизнь. – Ей стало не по себе от воспоминаний о том, насколько она была ужасна. И еще от того, что Пит ничего не знал. Но если рассказать ему все, и он бросит ее из-за этого, то что она будет делать?
– Я тоже совершал ошибки, – сказал он.
– До моих им далеко, – заверила она.
– Спорим? – неожиданно распалился он. – Я увел любимую у лучшего друга. По-твоему, это порядочно?
Дженни предположила, что у истории должно быть продолжение.
– Когда это было?
– Когда я уехал из дома. Все умоляли меня остаться, твердили, как я им нужен, как они надеются на меня, но я знал, что такое свобода, и рвался к ней. А они продолжали спорить, умолять и убеждать. В конце концов меня обуял гнев, и я уже не мог с этим справиться, потому что и без их воплей знал, что виноват. Я решил, что наконец докажу им, что не святой, разобью одним ударом розовые очки, сквозь которые они глядели на меня. И поэтому я забрал ее с собой.
– Ты любил ее?
– Нет, – ответил он, отводя глаза.
– И что было потом?
– Это продолжалось с месяц. В конце концов я дал ей денег и отправил ее домой, но она уже тоже не смогла вернуться к прежней жизни. Она снова уехала, одна. И я не знаю, что было с ней дальше. – Он наконец посмотрел на Дженни. – Зато я знаю, что было со мной. Я ездил туда и сюда и нигде не мог найти покоя. Мне стало казаться, что у меня каинова печать на лбу. Мне не везло с женщинами. Пока я не встретил тебя. Я не достоин тебя, Дженни, но ты очень нужна мне. Чтобы остаться с тобой, я готов измениться. Мы вместе начнем все заново.
Чувства так переполняли Дженни, что она смогла произнести только:
– У тебя это так легко звучит.
– Это должно быть легко, если очень сильно этого хочешь. Дженни отчаянно хотелось поверить в это.
– Но как же быть с теми, кто имеет к этому отношение – например, с твоим другом и семьей? А вдруг они не захотят дать тебе шанс начать все заново?
– Захотят. Им сейчас нелегко. Им нужна помощь.
– Мой отец скажет то же самое. Он не позволит мне уехать.
– Но здесь другая ситуация. Твоему отцу ты нужна по другим причинам. Его требования исключительно эгоистичны. Но ты хранила ему верность все эти годы. Ты пренебрегала собственными интересами ради него. Теперь пора подумать о себе.
– Но он же мой отец.
– Ты уже взрослая. И ты имеешь право решать сама за себя.
– Ты не понимаешь. Он не позволит мне уехать.
– Нет. Это ты не понимаешь, – продолжал убеждать ее Пит. – Ты – не его собственность, чтобы он мог распоряжаться тобой. Ты принадлежишь только себе самой. Он принимает собственные решения, которые определяют его жизнь. А ты имеешь право принимать свои.
Господи, сколько раз она повторяла себе то же самое. И Дэн говорил ей об этом, и преподобный Патти, и Мириам.
– Ну а что, если он все-таки будет возражать?
Пит усмехнулся.
– Я помогу тебе уговорить его. Мы решим это дело между собой.
– Я хочу начать заново. Я так долго об этом мечтала. Только ничего не получится.
Его губы, не переставая касаться ее кожи, двигались вверх, пока не встретились с ее.
– У меня тоже, потому что я всегда думал, что смогу справиться с этим в одиночку. Но я не могу. – Он заглянул ей в глаза, и она увидела его растерянность и уязвимость. – Ты же уедешь со мной, правда? – У нее перехватило дыхание. – Выйдешь за меня? Станешь матерью моих детей?
Она зажала ладонями рот. Она не могла поверить в этот дар свыше, в то, что он предложил ей все то, о чем она мечтала всю свою жизнь.
– Я люблю тебя, Дженни.
Она не отвечала, в очередной раз подумав, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Потом спросила:
– Как ты можешь быть в этом настолько уверен?
– У меня было много женщин. Но ни одной из них я не говорил, что люблю ее.
– Ты еще очень многого обо мне не знаешь.
– Все, что мне нужно, я уже узнал.
– А что если я скрываю что-то настолько ужасное, что у тебя застынет кровь, если ты об этом узнаешь?
– Ты уже слышала мой самый ужасный секрет. Твой не может быть намного страшнее. К тому же кровь не может застыть.
– Не придирайся к словам. А если все-таки?..
– Если все-таки так, то это позволит мне не так сильно мучиться своей собственной виной. Это будет напоминать мне о том, что все изменилось. Я люблю тебя, Дженни.
Он запечатал свои слова поцелуем, и она ответила, но этого было все же мало. Ей хотелось совершить нечто особенное, на что у других женщин, которые были у него, никогда бы не хватило смелости, умения или любви.
Не отрываясь от его губ, она повалила его на спину. Она провела языком по его подбородку, потом – по горлу. Потом, целуя и покусывая, спустилась по его груди, по сходящемуся к пупку клину волос, а ее руки в это время расстегивали молнию у него на джинсах. К тому моменту, когда туда добрались ее губы, он был уже у нее в руках.


Так и прошла ночь. Они разговаривали, занимались любовью, спали; разговаривали, занимались любовью, спали. Перед самым рассветом они выбрались на крышу и смотрели, как поднимающееся солнце медленно рассеивает туман. Вместе с туманом исчезла и прохлада, а с ней – и стеснение. Раскинув на крыше одеяло, они обнаженными улеглись под лучами еще неяркого солнца, а за этим неизбежно последовал еще один акт любви.
Кто-то, наверное, мог бы сказать, что Дженни просто плюнула в лицо городу, так бесстыдно занимаясь любовью среди белого дня. Сама она, если бы кто-то сунул нос не в свое дело и спросил ее о чем-то, ответила бы, что просто устроила крещение своей новой крыше.
На самом же деле она праздновала конец своей прошлой жизни. Она никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой и такой отважной, никогда в жизни не была так уверена в себе, как сейчас, рядом с Питом. И еще ей никогда не было так спокойно. Даже несмотря на то, что завтра возвращался Дарден. Поэтому, наконец спустившись в дом, они спали крепко и долго, пока солнце поднималось все выше и выше. И даже когда в дверь начали настойчиво звонить, Дженни проснулась далеко не сразу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара



Читала взахлеб. Супер!!!!!
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараМаруся
23.01.2013, 11.46





8/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараМарго
24.01.2013, 16.05





Прекрасно написанная, очень трогательная и трагическая история. Хорошая детективная линия. Но, черт возьми, меня гложет один странный, даже сверхъестественный факт- НАЛИЧИЕ следов шин от мотоцикла, ведущие из ниоткуда в никуда...Однозначно, 10/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараТатьяна
5.09.2014, 2.36





Прекрасно написанная, очень трогательная и трагическая история. Хорошая детективная линия. Но, черт возьми, меня гложет один странный, даже сверхъестественный факт- НАЛИЧИЕ следов шин от мотоцикла, ведущие из ниоткуда в никуда...Однозначно, 10/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараТатьяна
5.09.2014, 2.36





Трогательным этот роман я бы не назвала,только если эпилог,а вот трагическим-да.Поднята тема-отцов и дочерей.В 1-м случае отец-светила психиатрии не хотел наладить отношения с дочерью,во 2-м случае откуда вообще такие нелюди берутся,до сих пор не пойму.Роман написан от первого лица,героиня вдобавок еще сама психотерапевт,поэтому читать было утомительно,в конце правда стало поживее.Хотелось побывать в ее саду.6/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараОсоба
8.02.2015, 0.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100