Читать онлайн Загадка неоконченной рукописи, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Загадка неоконченной рукописи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Кэйси не говорила Брайанне о записках. Она боялась, что та назовет их выдумкой, а ей не хотелось этого слышать. Ей хотелось, чтобы они были правдой. Ей хотелось иметь родственницу по имени Дженни, которая нуждалась в ее помощи. Ей хотелось, чтобы эта Дженни стала для нее связующим звеном с семьей Конни.
Но найти Дженни было проблемой. По-видимому, Кэйси так и не удалось правильно определить местонахождение Литтл-Фоллз. Ей не хватало информации – для начала нужно было узнать хотя бы название родного города Конни.
Единственным человеком, который мог это знать, была Рут. Но Кэйси пока не была готова обратиться к ней, точно так же, как и обыскивать спальню Конни. Глупо? Возможно. Но причины этого скрывались в эмоциональной сфере, а эмоции – упрямая вещь. К тому же у Кэйси пока оставались и другие возможности.
Одной из них был Эммет Уолш, психотерапевт, которому после смерти Конни досталась картотека его пациентов, его рабочий архив и его компьютер. Кэйси нашла его номер в бостонской телефонной книге и набрала. Однако прежде, чем раздался первый гудок, она решила, что личная встреча будет более продуктивной, и отключилась. Торопливо, боясь передумать, она собрала волосы в узел на затылке, взяла ключ и вышла из дома.
Она знала, где живет Эммет Уолш. Она посещала учебный курс, который он читал; один из семинаров проходил у него дома. Он жил в том же районе, что и Конни, максимум в пяти минутах ходьбы.
Уже почти выйдя за пределы Лидс-Корт, она встретила соседа, свернувшего с соседней улицы. Он был в костюме, с кейсом в руке и, заметив ее, улыбнулся.
– Добрый вечер, – кивнул он ей, проходя мимо.
Его звали Грегори Данн. Это был известнейший в городе адвокат, фотографии которого часто мелькали в прессе. Если появление нового лица в Корт и обеспокоило его, виду он не подал. На его месте Кэйси бы непременно задумалась. Кто она такая? Чья-то гостья? А может, воровка? А может, дочь Конни Ангера, явившаяся за наследством? Дочь Конни Ангера? Я не знал, что у Конни Ангера была дочь. Она никогда не бывала здесь, пока он был жив. Странно, почему?
Повернув на Западную Кедровую улицу, она остановилась у светофора. Мимо нее проходили люди, спеша воспользоваться светлыми вечерними часами этих самых длинных дней в году. Перейдя улицу, она дошла до дома Эммета Уолша – это было единственное деревянное строение в квартале.
Перед ним не было ни лужайки, ни ступенек. Входная дверь находилась на одном уровне с очень узкой дорожкой. Она позвонила, молясь, чтобы ей повезло и он оказался дома, потому что не была уверена, что сможет набраться смелости прийти сюда еще раз.
Ей открыла его жена, серьезная пожилая дама, работавшая в университетском архиве. Кэйси улыбнулась.
– Надеюсь, не оторвала вас от обеда? Я – Кассандра Эллис, дочь Корнелиуса Ангера. Доктор Уолш дома?
Женщина удивленно смотрела на нее.
– Я не знала, что у Конни была дочь.
– Я знал, – сказал мужчина, появившийся у нее за спиной. Он был высоким и худым, одежда болталась на нем, как на вешалке. – Адвокат рассказал мне о тебе, когда я спросил о судьбе особняка. Вижу, вижу сходство – те же волосы, те же глаза, та же напряженность.
Напряженность. Кэйси обычно не применяла к себе это слово. Но сейчас она действительно чувствовала эту напряженность внутри. Чтобы разрядить ее, она колко заметила:
– Однако вы не заметили этого сходства, когда я посещала ваш курс.
– Вы его посещали? – Доктор был явно польщен. – Да, тогда я этого не заметил, но ведь передо мной не стояла такая цель.
Кэйси понимала, что это был вежливый ответ на ее не слишком тактичное замечание. Конечно, он не мог ее помнить. Она занималась у него почти десять лет назад, да даже если бы прошла всего пара лет, в каждом семестре у него были сотни студентов, а этих семестров было больше, чем лет Кэйси.
– Но теперь я его вижу, – продолжал Эммет. – Я знал Конни, когда ему было столько же лет, сколько тебе. На самом деле даже раньше. Мы вместе поступали в колледж. Ты ведь об этом не знала? – Он отступил в сторону, чтобы дать удалиться жене, и продолжал: – И в университет. Честно говоря, я удивился, когда узнал, что он решил передать своих пациентов такому старому пню, как я. Не то чтобы их было много. В наши годы у нас уже нет такой обширной практики, как бывало раньше. И большинство из тех, кто остался, – старые клиенты, которые платят наличными. Страховка только мешает, когда человек ходит к тебе не один год. Хотя должен сказать тебе кое-что: она облегчает жизнь, когда не хочешь торопиться. Да, но ты ведь не для того пришла, чтобы выслушивать лекции. Ты не хочешь зайти в дом?
– Да, спасибо. Но если я не вовремя… Он взглянул на часы.
– У меня есть несколько минут до обеда. Я бы пригласил тебя присоединиться, но, если честно, я бы не советовал принимать такое приглашение. На обед у нас остатки блюд, которые не слишком аппетитны. Должен сказать тебе кое-что: стареть – не слишком веселое занятие. Когда ты вынужден придерживаться строгой диеты, чтобы бороться с диабетом, повышенным давлением и проклятым расстройством желудка, еда становится противна. – Он отступил с прохода и жестом пригласил ее пройти. – Пойдем. Поговорим с тобой о Конни. Ты же за этим пришла? Адвокат рассказал мне больше, чем, вероятно, был должен, но я умею задавать вопросы, и, конечно, мне хотелось побольше разузнать о дочери коллеги. Вы хоть раз встречались с Конни лично? Пожимали друг другу руки? Здоровались? – Он провел ее в гостиную и предложил сесть.
– Нет, – ответила Кэйси, садясь в кресло с мягким сиденьем и плетеной спинкой. – Я посещала его лекции. Порой после лекции я стояла в сторонке и смотрела, как он общается с людьми. Он знал, что я там, но ни разу не подозвал меня, поэтому я и не подходила. Он когда-нибудь говорил вам обо мне?
– Никогда.
– Что с ним было не так?
– Не так?
– В клиническом смысле. Вы же хорошо его знали. Назовите мне его диагноз, пожалуйста.
Эммет откинулся на спинку дивана.
– Не могу, – сказал он. – И не потому, что не хочу обижать покойного. Да, я знал его, наверное, так же, как и любой из нас, психов, – криво усмехнулся он, – но это почти ничего не значит. Он был замкнутым человеком. Он не любил рассказывать о себе. Он предпочитал смотреть и слушать. И задавать вопросы. Он был идеальным другом, особенно для типа вроде меня. Я-то люблю поговорить, если ты еще не заметила.
Кэйси заметила. Она уже подумала, что Эммет Уолш за пару минут в дверях своего дома сказал больше, чем Конни Ангер в дверях своего за пять лет.
– Поэтому мы с Конни были замечательной парочкой, – продолжал он. – Нам не приходилось, как говорится, спихивать друг друга с трибуны. Он никогда не спорил, никогда не угрожал, никогда ничего не требовал. Он с самого начала дал понять, что предпочитает не говорить о себе, и наша дружба строилась на этом условии. Да, он был робок. Но была ли это врожденная или приобретенная черта? Я не знаю. – Он невесело улыбнулся ей. – Может, это и характеризует меня как специалиста не с лучшей стороны, но иногда приходится делать подобные признания. Конни был таким, каким был, а почему он таким был, было похоронено так глубоко в его душе, что ни разу не выплыло на поверхность, даже случайно. Я не считал, что это мое дело – ставить ему диагноз, поэтому никогда не задавал ему ненужных вопросов, а потом он стал знаменит и вознесен на пьедестал, и необходимость анализировать его поступки стала еще более спорной. Но должен сказать тебе кое-что: он ценил наши отношения. Все эти годы, когда он уже был светилом, если у меня был вопрос и я оставлял ему сообщение, он перезванивал мне не позднее чем через пару часов. Играли ли мы вместе в гольф? Нет. Он не играл в гольф. Пару раз, когда у меня были билеты, я звал его в театр, но, похоже, он не слишком любил туда ходить. И в кино тоже.
Однако он любил его смотреть. Кэйси видела его коллекцию.
– У него была агорафобия?
type="note" l:href="#n_4">[4]
– Нет, что ты! Он же все время был на публике.
– В рабочее время. Он мог быть нормален на работе и ненормален дома – разные душевные состояния в разных сферах жизни.
Эммет улыбнулся. Склонив голову, он негромко проговорил:
– Очень хорошо.
Кэйси не напрашивалась на комплимент, но была польщена.
– Вам известно, что я – психотерапевт?
– Да. Уинниг мне сказал. Ты занялась этим из-за него?
– Конечно, – не стала скрывать она. – Но я люблю людей. Мне всегда удавалось с ними ладить. Мне ужасно интересно, что происходит у них в головах.
– Однако по отношению к Конни это не простое любопытство? – высказал догадку Эммет.
– Конечно, нет. Он мой отец. И я пока не могу понять, почему он не желал меня признавать. Мне очень хочется в этом разобраться.
– Боюсь, что здесь я тебе не лучший помощник.
– Вы знаете, где он вырос?
Эммет кивнул.
– Крохотный городишко в Мэне.
– А название?
Эммет криво улыбнулся.
– Ты наверняка такого не знаешь.
Кэйси улыбнулась в ответ.
– А если? Эммет хихикнул.
– Это все, что я знаю. Я спрашивал Конни. «Крохотный городишко в Мэне. Ты наверняка такого не знаешь», – был его ответ.
– И вы не настаивали?
– Нет, – без тени раскаяния ответил Эммет. – Было понятно, что он не хочет говорить, а у нас не было причин допрашивать его.
Кэйси попыталась зайти с другой стороны.
– Он ничего не говорил о братьях или сестрах?
– Нет. Ни слова. Когда мы учились в колледже, он упоминал о матери, но, я полагаю, она давно умерла.
– Вы никогда не видели ее? Может, на вручении дипломов?
– Нет. Ее там не было. На самом деле его там не было. В наше время это не было такой пышной церемонией, как сейчас. Большинство выпускников просто забирали свои дипломы в кабинете декана, и все.
– Он никогда не упоминал о городе под названием Литтл-Фоллз?
Эммет растянул губы, скосил глаза, задумался.
– Нет.
– Он никогда не упоминал о мужчине по имени Дарден Клайд?
Эммет снова с минуту подумал, потом снова покачал головой.
– А о Дженни Клайд?
– Нет.
– О Мэри-Бет Клайд?
– Нет.
– Эти имена не встречались в его картотеке?
– Это легко выяснить, – сказал Эммет, поднимаясь с дивана. – Подожди здесь. Я сейчас. – Не больше чем через минуту он снова был в комнате с альбомом под мышкой и коробкой с карточками в руках. – Клайд. К—Л. – Он начал перелистывать карточки. – Кардозо. Карри. Коул. Кэпмен. Нет. К сожалению, ни одного Клайда.
– А он не мог вписать их под именами?
– С чего бы?
– Если они были его родственниками.
Эммет пожал плечами, покачал головой, но все-таки начал снова перебирать карточки.
– Никакого Дардена. – Он пролистал дальше. – Никакой Дженни. – Дальше. – Никакой Мэри-Бет.
Кэйси попробовала еще одну возможность:
– Вы не находили в его рабочем архиве ничего, имеющего отношения к запискам под названием «Флирт с Питом»?
– Запискам?
– Запискам, мемуарам, книге?
– «Флирт с Питом»? Нет. А Пит – это кто?
– Я не знаю, – тихонько простонала Кэйси в отчаянии, которое было шуткой лишь наполовину.
– Эммет? – раздался зов из глубины дома.
– Сейчас приду, – откликнулся Эммет и, заговорщицки пошевелив кустистыми бровями, прошептал, обращаясь к Кэйси: – У меня есть фотографии.
Сердце Кэйси пропустило один удар.
– Фотографии Конни?
– Из колледжа. Хочешь посмотреть?
– Очень! – Она пересела на диван к Эммету и нетерпеливо ждала, пока он перелистывал страницы. Она представляла себе снимки друзей, с застывшими улыбками глядящих в камеру, снимки с вечеринок, может быть, одно-два не совсем приличных фото – набор, который мог быть у нее и у любого из ее друзей. Когда Эммет, наконец, открыл нужную страницу и показал одну, а потом другую и третью выцветшие черно-белые карточки, она поняла, что эта коллекция была совершенно иной. Лица на фотографиях были серьезными, позы и одежда – строгими. Большая часть фотографий была групповыми снимками молодых людей, сидящих у стола или стоящих у окна. На единственном снимке можно было догадаться, что молодые люди собрались на вечеринку, по пивным кружкам, которые они держали в руках.
Эммет начал дрожащим голосом напевать:
О, наполним кружки старого доброго Мэна,Возгласим, чтоб зазвенели стропила,Новый тост, опять и опять.Пусть каждый добрый гражданин МэнаВместе с нами поет.
Он поймал вопросительный взгляд Кэйси.
– «Мэнская застольная песня». Из Университета Мэна. Конни всегда пел ее нам после того, как пропускал кружки две-три. В эти моменты он был наиболее близок к тому, чтобы поделиться частью своего прошлого.
Кэйси была очарована изображением Конни в колледже. Он был весьма недурен собой, с прямыми светлыми волосами, приятной улыбкой и в очках в проволочной оправе. Одет он был так же, как и все, но казался более изящным. В группе товарищей он стоял крайним справа.
Перевернув страницу, чтобы рассмотреть два других снимка, она поняла, что на каждом из них картина была примерно такой же. Он никогда не оказывался в центре группы, всегда был последним в ряду. Он как будто чего-то все время стеснялся. Но в этом было нечто большее – словно он глядел на остальных одновременно с опаской и надеждой, словно хотел быть с ними, но не решался подойти ближе, чтобы не быть отвергнутым.
Кэйси задумалась, не чувствовал ли он себя так же, как и она, самозванцем, незаконно попавшим в этот круг, а если чувствовал, то почему?
– Он же не учился в Университете Мэна, – удивилась она.
– Он – нет, его отец – да, – объяснил Эммет. – Хотя это не совсем верно. Его отец работал там. Был там привратником.
У Кэйси перехватило дыхание.
– Привратником? И Конни поступил в Гарвард? Отец должен был гордиться им!
– Он умер до того, как Конни приняли туда. Мне кажется, они не слишком ладили.
– Эммет?!
– Иду! – крикнул Эммет в ответ, уже более раздраженно. Он аккуратно высвободил одну из карточек из маленьких черных уголков и протянул ее Кэйси. – По-моему, это самая лучшая. – На этом снимке Конни был одним из троих. – Вот это, в середине, я. А парень слева – Билл Рейнхертц. Он тоже недавно умер.
Кэйси взяла фотографию. Она и вправду была самой лучшей – более крупной, чем остальные, лицо юного Конни было видно отчетливо, челка непринужденно спускалась на лоб, очки смотрелись не так навязчиво. Конни выглядел добрым. Ей всегда хотелось, чтобы он был добрым.
Эммет закрыл альбом.
– Ты оставишь себе дом?
Вопрос не сразу дошел до Кэйси, только спустя минуту она смогла оторвать взгляд от снимка.
– Дом? Не знаю.
– Если захочешь его продать, у меня есть покупатель. Он даст хорошую цену. Он давно положил глаз на это место.
– Это вы?
– О, нет. Это мой биржевой маклер. Я не могу позволить себе ничего подобного.
– А как смог Конни? – спросила Кэйси. Она понимала, что тридцать лет назад, когда Конни покупал дом, цена была гораздо ниже. Но все в мире относительно.
– Книги, дорогая моя, – ответил Эммет. – «Введение в психиатрию» Ангера уже двадцать лет остается классическим учебником. Знаешь, какие гонорары выплачиваются за подобные вещи? Подозреваю, часть этих денег тоже должна достаться тебе. Адвокат ничего об этом не говорил?
Кэйси покачала головой.
– Ну ладно, кто знает. Наверное, он завещал гонорары Рут. Ты, кстати, с ней не встречалась?
– Нет.
– Она прекрасный художник.
Кэйси, хотя и неохотно, могла с этим согласиться. Она проходила мимо ее работ всякий раз, поднимаясь или спускаясь по лестнице. Изменчивое состояние моря было передано на них с умением и чувством. Но ее занимали вовсе не художественные таланты Рут.
– На что был похож их брак?
– Я считаю, что на самом деле он был совершенно нормальным, за исключением того, что они жили порознь, но зная, насколько замкнут был Конни, и это можно понять. Рут – гораздо более общительный человек. Ей нравится принимать у себя людей. Она живет в Рокпорте, а это замечательное место для воскресных визитов. Я часто думал, что Конни женился на ней, чтобы она помогла ему научиться общаться с людьми, но потом понял, что это все-таки выше его сил.
– Эммет!
Эммет бросил раздраженный взгляд на дверь.
– Должен тебе кое-что сказать, – едва слышно пробормотал он. – Иногда мне кажется, что Конни был прав.
Выйдя от Эммета Уолша, Кэйси решила немного прогуляться. Она ни на секунду не забывала о фотографии Конни, лежащей в ее кармане. Время от времени она доставала ее и разглядывала. Сев на скамейку в Публичном саду, она снова сделала это. На этот раз, убрав карточку обратно в карман, она достала телефон и набрала номер дежурной сиделки того этажа клиники, где лежала ее мать. Энн Холмс почти сразу же сняла трубку.
– Как она?
– Почти без изменений, – спокойно ответила Энн. – Приступов больше не было. Был небольшой спазм шеи…
– Спазм шеи? – Это было что-то новое. Кэйси наклонила голову и прижала кончики пальцев к бровям.
– Это достаточно обычное дело, – объяснила сиделка, – но, наверное, хорошо, что вас не было здесь в этот момент. Это сопровождается не слишком приятным звуком. Она некоторое время дышала тяжелее, но сейчас все уже пришло в норму.
Это немного успокоило Кэйси. Кэролайн не выздоровеет, если физические проблемы будут нарастать.
– Спазм шеи, – повторила Кэйси. – Отчего это бывает?
– Это обычный мышечный спазм. Причины могут быть самыми разными. Скорее всего, что-то с кровообращением. Такое бывает, когда возникает застой.
Застой. Это не предвещает ничего хорошего.
– В этом движении не было ничего сознательного?
– Кэйси, мне бы очень хотелось сказать, что оно было более сознательным, чем раньше, но я не могу. Нисколько.
Кэйси зажмурилась на несколько секунд. Потом вздохнула.
– О'кей. Я зайду завтра. Вы позвоните, если что-то изменится?
– Ты же знаешь, конечно.
Ощущая боль в сердце, Кэйси отключилась. Черная пустота внутри пульсировала и росла, пока она клала телефон в карман рядом с фотографией Конни. Обхватив себя руками, она откинулась на спинку скамейки, скрестила ноги и стала смотреть на проходящих мимо людей.
Какое-то время, наблюдая за людским потоком, в котором не было ни одного знакомого лица, Кэйси ощущала себя невидимкой. Она подумала о Конни, представив, как он сидел в своем кресле на балконе, наблюдая за теми, кто загорал на солнышке, устраивал вечеринки на соседних балконах. У Кэйси было много друзей, но в это мгновение она была такой же одинокой, как, должно быть, был он.
Потом она увидела Джордана. Он стоял, прислонившись спиной к железной ограде. Он тоже был один, и он смотрел на нее. По крайней мере, ей показалось, что это был Джордан. У этого мужчины были такие же темные волосы, такие же большие карие глаза, тот же рост, та же фигура, но сейчас в нем не было ничего подозрительного, не считая того, что он был преступно хорош собой. Он был чисто выбрит, волосы казались влажными и причесанными. Он был одет в чистые шорты цвета хаки и темно-синий джемпер без ворота, с тремя пуговицами, которые не были застегнуты. Шорты открывали стройные загорелые ноги.
Так Джордан ли это? Конечно, это был он – иначе все не подпрыгнуло бы у Кэйси внутри. Сидя здесь, на лавочке в парке, глядя на проходящих мимо людей, с фотографией отца, который умер, не сказав ей ни слова, в кармане, и с матерью, которая физически была в десяти минутах ходьбы отсюда, но в то же время настолько вне пределов досягаемости, что мысль об этом разбивала ей сердце, Кэйси отчаянно нуждалась в ком-то, кто относился бы к ней по-особенному.
Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на мужчину, но он никуда не делся. Это точно был Джордан. Едва заметным движением подбородка она пригласила его подойти.
Гибким движением оттолкнувшись от ограды, он направился к ней, продолжая смотреть ей в глаза. Когда он приблизился, ей пришлось задрать подбородок, но отвести взгляд она не могла, даже если бы и хотела. Ей показалось, что она заметила какую-то неуверенность в его глазах, словно он тоже не знал наверняка, как себя вести. Это придало ей смелости. Она улыбнулась и сказала:
– Я так и думала, что это ты. Садись, у меня тут целая свободная скамейка.
Он сел, но оставил между ними свободное место. Наклонившись вперед, он оперся локтями на колени и позволил кистям рук свободно свисать вниз. Они были худощавыми, но сильными, их покрывал загар. Часы со старым обтрепанным ремешком исчезли. На их месте оказалась привлекательная, модная и недешевая модель.
С минуту он смотрел по сторонам, потом снова повернулся к ней.
– У тебя печальный вид.
Это было просто утверждение. От нее не требовалось ответа. Но он был рядом, а она помнила ту наполненность, которую ощутила утром, и это было настолько лучше одиночества, что Кэйси не выдержала и сказала:
– Моя мать больна. Ее сбила машина три года назад. Все это время она… не приходит в сознание. Она в клинике на Фенвей. – Кэйси похлопала по карману, где лежал телефон. – Я только что разговаривала с сиделкой. У мамы в последнее время возникли проблемы. Я стараюсь не терять надежды, – проговорила она с короткой, храбрящейся улыбкой, которая тут же погасла. – То есть она должна прийти в сознание. Ей всего пятьдесят пять, ей еще рано умирать, и она нужна мне. У меня нет никакой семьи, кроме нее. Но там происходит что-то. Я боюсь… она… сдается.
– А что говорят врачи?
– Что она сдается. Может быть, это и правильно, если все равно надежды нет.
– А ее нет?
Кэйси мучительно пыталась ответить честно. Она так долго хваталась за самую маленькую крупинку надежды. Но сейчас, здесь, сидя рядом с Джорданом, она просто не знала, что сказать ему.
– Сначала, сразу после аварии, все надеялись. Потом прошло три месяца, и она так и не очнулась, и это было плохо. Потом прошло шесть месяцев, девять, год. Первая годовщина трагедии – это было ужасно. А теперь прошло уже три года, и временами мне кажется, что знамя надежды я держу в гордом одиночестве.
– Печально.
– Я научилась не давать воли этим чувствам. Но на этой неделе… я не знаю… мне плохо удается.
– Это из-за получения наследства?
– Нет. – Она могла быть честной – с ним и с собой. – Просто что-то изменилось. Сиделки это чувствуют. – Она тихо добавила: – И я тоже. Мне бы очень хотелось думать, что она готова очнуться. Но, видимо, на самом деле все наоборот.
– Вы были близки?
– Так же, как большинство матерей с дочерьми. Бывало по-всякому. Я надеялась, что точек соприкосновения будет больше, когда мы обе станем старше. Я на самом деле очень хотела в это верить. – Снова взглянув на него, она выдавила улыбку: – Ну вот, ты и узнал, почему у меня грустное лицо.
– Красивое лицо.
Замечание могло бы показаться невинным, если бы не было этого утра. Выражение его лица говорило, что он помнит все, что было, так же хорошо, как и она.
– Я боялся, что у этого есть другие причины, – сказал он, сидя все в той же позе. – Я боялся, что ты раскаиваешься в том, что сделала.
Чувствуя, как внутри снова рождается жар, она сжала губы и покачала головой.
Кажется, это порадовало его. Едва заметно облегченно вздохнув, он откинулся на спинку скамейки. Кэйси чувствовала, как тепло возбуждения заполняет пустоту, совсем как утром. Пряча поглубже мысли о Кэролайн, она наблюдала за тем, как течет жизнь вокруг, и постепенно успокаивалась. Немного погодя она спросила:
– Почему ты не женат?
Он удивленно рассмеялся.
Она бросила на него острый взгляд.
– Это логичный вопрос.
– Но слишком прямолинейный.
– Так почему же? Некоторые в твоем возрасте успевают жениться по три раза.
– Именно. Вот поэтому я и не тороплюсь. Если найдется та, что нужна мне, это не кончится так быстро.
– Твои родители до сих пор женаты?
– Угу. – Закинув локти за спинку скамейки, он вытянул ноги. – Уже сорок лет.
Кэйси стало завидно.
– Твой отец тоже садовник? – Она представила себе сплоченную семью, где у отца и сына была общая любовь к земле.
Джордан с треском разрушил этот образ.
– Вот уж нет! Он считает это женским занятием. Он полицейский.
– Ого! Вот это крайности. А ты не мечтал пойти по его стопам?
– Не-а. Никогда не хотел быть полицейским.
– Только садовником?
– В такой жизни больше доброты. Нашел сорняк – выдернул. С людьми так не выйдет. Даже у негодяев есть свои нрава.
– То есть с растениями все проще.
– В этом смысле – да, – ответил он и улыбнулся.
У Кэйси перехватило дыхание. Она впервые видела настоящую улыбку у него на лице. Она озарила его, превратив просто красивые черты в нечто такое, от чего останавливалось сердце.
– Что такое? – поинтересовался он, продолжая улыбаться, по уже слегка рассеянно.
Она прижала ладонь к груди, слегка мотнула головой и посмотрела туда, где на пруду скользили по воде лодки.
– Ты когда-нибудь катался на них?
– Нет.
– А я каталась. С мамой. Это мое самое первое воспоминание о Бостоне. Я говорила маме, что она должна держаться, чтобы мы могли прийти сюда с ней и с моей дочерью. Если у меня вообще будет дочь. – Конечно, этот вопрос не нужно было решать немедленно. Сначала нужно было, чтобы Кэролайн держалась.
Ощутив, как исподтишка подползает грызущая боль, Кэйси закусила губу. Она не знала, почему, но за эти дни тревога действительно усилилась – и стала более упорной, возвращаясь снова и снова, несмотря на все старания.
– Ты обедала? – спросил Джордан. Кэйси выпрямилась.
– Мег оставила сэндвичи. Я съела половинку. Очень вкусно. Но мне сейчас как-то не до еды.
– Слишком переживаешь?
– Мм. – Она поднялась со скамейки. – Мне пора. – И направилась прочь, засунув руки в карманы. Одна из них нащупала телефон, под которым была фотография Конни.
Джордан тут же оказался рядом, подстраиваясь под ее шаги. Когда они все так же вместе пересекли одну улицу, прошли по другой и повернули на третью, она поняла, что он провожает ее до дома.
– Ты мог бы этого и не делать, – сказала она.
Он продолжал молча идти рядом, и она не стала спорить. Безопасность здесь была ни при чем. И независимость тоже. Она была уверена и в том, и в другом. Она не возражала потому, что ее тянуло к нему. Чем ближе они подходили к Лидс-Корт, тем сильнее она это чувствовала. Чем ближе они подходили, тем сильнее становилось ее желание.
Когда они свернули на булыжную мостовую, ведущую в Корт, Джордан замедлил шаг. Кэйси остановилась и оглянулась на него. В сумерках она увидела, что он смотрит на нее. Она вернулась обратно на эти несколько шагов, подойдя к нему почти вплотную.
– Ты мог бы этого и не делать, – повторила она, но на этот раз мягче и вкладывая в слова другой смысл.
– Не мог, – отозвался он, тоже мягко, и она ясно услышала, как сбилось его дыхание. Он вглядывался в ее лицо. Она почувствовала себя желанной. Более того, она почувствовала себя необходимой. От сознания того, какой мужчина нуждается в ней, голова кружилась, как у пьяной.
Они пошли дальше вместе. Ни он, ни она внешне ничем не выдавали своих чувств, но когда Кэйси, подойдя к дому, попыталась вставить ключ в замочную скважину, стало видно, как дрожит ее рука. Он забрал у нее ключ, отпер дверь, пропустил ее вперед, зашел следом и запер дверь. Затем он привлек ее к себе, и в то мгновение, когда их губы коснулись друг друга, в Кэйси вновь вспыхнула вся радуга ощущений, испытанных утром, и это было взаимно. Стоя у двери, они целовались все неистовее, а потом начали ласкать друг друга, опустившись на ступеньки лестницы. Но Кэйси на этот раз хотелось, чтобы все происходило не так быстро. Она хотела продлить обладание им, потому что не могла представить себе лучшего способа провести ночь.
Поэтому она повела его в комнату, которую объявила своей, и в мягкости кровати было что-то, что помогало не спешить, хотя накал возбуждения между ними был очень высок. Они целовались, они ласкали друг друга, они пробовали друг друга на вкус. Рубашка Джордана полетела прочь первой, ее – следом; касаясь затвердевшими сосками его груди, прижимаясь к ней сначала снизу, потом – сверху, она чувствовала себя на седьмом небе. Один за другим предметы их одежды летели на пол, и, хотя Кэйси была возбуждена не меньше, чем Джордан, они не соединились мгновенно, даже оказавшись полностью обнаженными. Вместо этого они исследовали тела друг друга, на что утром у них не хватило терпения, и это заводило их все больше и больше. Когда, наконец, он приподнялся и вошел в нее, она уже была так близка к оргазму, что он тут же наступил. Пока он оставался в ней, достигая своего пика, наслаждение продолжало волнами захлестывать ее, нисколько не ослабевая, хоть это и казалось невозможным.
Выдохшись, они лежали на кровати, не разжимая объятий, и на Кэйси снизошло умиротворение. Размышляя об этом, слушая его дыхание, становящееся все более размеренным по мере того, как он проваливался в сон, она представляла себе, что оказалась в надежной, защищенной от всех жизненных бед крепкими стенами, крепости. Она не знала, сможет ли остаться здесь надолго, но сейчас ей было действительно хорошо.
Она тоже задремала или просто отрешилась от реальности. Спустя какое-то время она открыла глаза, повернула голову и увидела лицо Джордана в нескольких дюймах от себя. Его глаза были закрыты, черты разгладились и дышали спокойствием. Разглядывая их, она вновь ощутила опору и силу, и это ее воодушевило.
Осторожно, чтобы не разбудить его, она выскользнула из постели, накинула халат и на цыпочках выбралась в холл. Она быстро пересекла площадку и приоткрыла дверь напротив ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. В комнате было темно. Пошарив по стене сбоку от двери, она нащупала выключатель. Зажглась лампа, стоявшая на столе между старым кожаным диваном и туго набитым креслом. В мягком свете лампы комната не производила такого внушительного впечатления, как днем. Здесь пахло кожей и деревом, и было вполне уютно. Первым делом она поискала Ангуса, заглянув во все мыслимые места, где мог спрятаться кот, даже в ванную, но, кроме мисочек с водой и кормом и туалетного лотка, не обнаружила никаких следов его присутствия. Тогда она начала тщательный поиск. Она открыла один гардероб и обнаружила в нем кучу брюк, свитеров и курток, которые Конни надевал чаще всего, а также несколько более официальных костюмов и смокинг. Во втором гардеробе скрывалась другая противоположность – коллекция спортивных курток и штанов, мохнатых пуловеров, водолазок и маек в сеточку, подходящих для турпоходов. Кэйси никогда бы не представила Конни одетым во что-нибудь подобное. Большая часть вещей на вид были совершенно новыми. С некоторых были даже не срезаны магазинные ярлыки.
Она вспомнила о брошюрах с неподписанными чеками и заполненными, но неотосланными приглашениями в путешествия. Значит, у Конни тоже были мечты, оставшиеся нереализованными, по крайней мере частично. Это поразило ее. А может, и отношения с ней тоже были его мечтой, которую ему не хватило смелости реализовать? Так как здесь не было никаких брошюр, никаких неотправленных бланков, ей, видимо, уже не суждено было об этом узнать.
Эта мысль опечалила ее, и, закрыв левую дверцу гардероба, она открыла правую. С этой стороны были ящики. Она потянулась к ним, но замерла с протянутой рукой, подумав о том, что это, возможно, самое личное пространство, и не уверенная в том, что хочет вторгаться в него. Но если не сейчас, то когда? К тому же ей не были нужны интимные предметы. Ей был нужен большой конверт манильской бумаги с листами записок в нем. Если он здесь, пусть даже заваленный носками, она должна его заметить.
Она начала один за другим открывать ящики. Ничего похожего на большой конверт манильской бумаги.
Закрыв гардероб, она направилась к столу, на котором стояла лампа. Рядом с ней лежала стопка научных журналов и книг. Она узнала большинство, пару отложила, чтобы пролистать потом. Под крышкой стола была небольшая полочка, но и гам не было никаких конвертов. Она пошла в ванную, где нашла превосходную подборку изданий, позволяющих путешествовать, не выходя из дома, – «Люди», «В полях и на реках», «На природе», «Приключения».
Осталось обследовать только прикроватную тумбочку. С этим намерением она вышла из ванной – и увидела Ангуса. Он возник ниоткуда и теперь сидел у самой кровати и не мигая глядел на нее. «Возможно, – подумала она, – он бродил в темноте по дому и только что вернулся, а может быть, и прятался все это время в комнате, наблюдая за мной». Он казался неуловимым, как чувства Конни.
Шепотом окликнув кота по имени, она направилась к нему. Меньше чем в метре от него она присела и протянула к нему руку. Кот дернул носом, но продолжал смотреть на нее.
– Это твоя постель? – спросила она, поглядев на аккуратно уложенную рядом с одним из гардеробов подушечку. Ее середина была промята. – Наверняка тебе там тепло и удобно.
Ангус внимательно смотрел на нее.
– Я видела твои вещи в ванной. Мег хорошо за тобой ухаживает. Лоток чистый, еды тебе, похоже, хватает. И воды тоже.
Ангус продолжал смотреть на нее. Она вздохнула.
– Ну ладно. Хватит сидеть на месте. Может, ты знаешь, где искать следующую часть «Флирта с Питом»?
Кот мигнул. Он сделал это медленно и как будто намеренно. Она вспомнила, что кошки ее матери делали так, когда соглашались с чем-то. Это показалось ей обнадеживающим.
Она потянулась, чтобы погладить Ангуса по голове, но он отпрянул. Это послание было совершенно однозначным.
– Ангус, я хочу подружиться с тобой, – как можно мягче заговорила она. – Я понимаю, как ты скучаешь по Конни, и понимаю, что чужая здесь. И я не знаю, что будет на следующей неделе или после нее. Но ты не останешься один. Это я тебе обещаю. Конни любил тебя. И я тоже сумею.
Ангус мигнул еще раз. Теперь это было не так неожиданно, по Кэйси почувствовала себя вознагражденной. Очень медленно она поднялась с пола. Кот сидел прямо перед тумбочкой.
Еще медленнее, чтобы не спугнуть его, она наклонилась через него и открыла ящик. Это оказалась сокровищница всякой всячины – очки, ручки с цветными чернилами, клеящиеся бумажки для записок и небольшие блокнотики на проволочных спиралях. Там была упаковка бумажных носовых платков и тюбик гигиенической помады. Там была выдранная из журнала страничка с наполовину разгаданным кроссвордом. И диктофон.
Она достала диктофон из ящика и с минуту держала в руках, остро ощущая, что Конни был последним, кто прикасался к нему. Она уже находила такой же в ящике стола в офисе. В том не было никаких записей. Пытаясь не давать воли надеждам, которые не обязаны были оправдываться, она нажала кнопку, но не услышала ничего. Нажав «STOP», она перемотала пленку немного вперед и снова включила. На этот раз она услышала его голос. Он был прекрасно знаком ей, сколько раз она слышала его – не сосчитать. Он был привычно негромким – Конни Ангер умел подчеркнуть главное, не повышая голоса. Но здесь он был даже более тихим, чем обычно. Более доверительным. Погруженным в себя.
Она понимала, что личного послания ждать не стоит. В конце концов, он не оставил ни одного нигде. Однако, когда он начал говорить, что-то тронуло ее. Он говорил кусочками и обрывками, что-то об изменении мира и о том, что психологи должны сохранять спокойствие. После каждых нескольких фраз он вставлял: «Сказать им…» Она поняла, что он сочинял речь.
Она дослушала запись до конца и на этот раз полностью перемотала ее обратно. Первыми словами, которые она услышала, снова нажав кнопку, было: «Позвонить Рут». Дальше следовал номер, а потом, практически без перерыва, вступительная часть речи, начинающаяся с благодарности председателю собрания. Кэйси еще раз прослушала все, остановив ленту только тогда, когда Конни замолчал, и вернула диктофон в ящик.
Ангус мяукнул.
– Ох, бедный, – прошептала Кэйси, опускаясь перед ним на колени. – Ты тоже узнал его голос.
Ангус мяукнул еще печальнее.
– Понимаю, – вздохнула Кэйси. На этот раз, когда она протянула к нему руку, он не отстранился. Она коснулась его головы, сначала очень осторожно, наблюдая за реакцией кота, потом уже более уверенно погладила шелковистую шерсть на макушке, почесала за ухом. Все это время он глядел на нее как будто смущенно.
Воспользовавшись моментом, Кэйси провела пальцами вдоль его спины, а когда кот поднялся на лапы, то и до самого кончика пушистого, довольно длинного хвоста. В задранном кверху состоянии его кончик оказывался почти вровень с ящиком. Однако когда кот опустил хвост, то указал им прямо на круглую ручку дверцы нижнего отделения тумбочки.
Еще с минуту Кэйси продолжала гладить кота. Потом, протянув руку мимо него, открыла дверцу. Тумбочка была набита номерами «National Geographic», стоящими по порядку, скрепками наружу. Единственной вещью, нарушавшей ровный желтый ряд корешков, был засунутый между ними большой конверт манильской бумаги.
Она вытащила конверт и увидела на лицевой стороне знакомую «К». Ее сердце колотилось как бешеное, когда она открыла конверт и достала из него пачку машинописных листов. Ей хватило самого короткого взгляда на первую страницу, чтобы узнать то, что ей было нужно.
Усевшись прямо на пол рядом с тумбочкой, она начала читать. Когда страницы закончились, она еще какое-то время не вставала с места, размышляя над тем, что прочитала. Наконец, сложив страницы обратно в конверт и закрыв его, она крепко прижала бумаги к груди. Пытаясь вновь обрести душевное равновесие, она посмотрела на Ангуса, который все это время безмолвно сидел рядом, и, поддавшись внезапному порыву, наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в лоб. Однако кот посчитал, что это уже явный перебор, и, прижав уши, резко отпрянул назад. Кэйси показалось, что еще немного, и он зашипит на нее.
Поэтому ей оставалось только улыбнуться, прошептать: «До скорой встречи, большой мальчик» – и тихонько направиться восвояси. В последний раз взглянув через плечо на кота, она погасила свет, торопливо выскользнула из комнаты и натолкнулась на большую мужскую фигуру.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Загадка неоконченной рукописи - Делински Барбара



Читала взахлеб. Супер!!!!!
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараМаруся
23.01.2013, 11.46





8/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараМарго
24.01.2013, 16.05





Прекрасно написанная, очень трогательная и трагическая история. Хорошая детективная линия. Но, черт возьми, меня гложет один странный, даже сверхъестественный факт- НАЛИЧИЕ следов шин от мотоцикла, ведущие из ниоткуда в никуда...Однозначно, 10/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараТатьяна
5.09.2014, 2.36





Прекрасно написанная, очень трогательная и трагическая история. Хорошая детективная линия. Но, черт возьми, меня гложет один странный, даже сверхъестественный факт- НАЛИЧИЕ следов шин от мотоцикла, ведущие из ниоткуда в никуда...Однозначно, 10/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараТатьяна
5.09.2014, 2.36





Трогательным этот роман я бы не назвала,только если эпилог,а вот трагическим-да.Поднята тема-отцов и дочерей.В 1-м случае отец-светила психиатрии не хотел наладить отношения с дочерью,во 2-м случае откуда вообще такие нелюди берутся,до сих пор не пойму.Роман написан от первого лица,героиня вдобавок еще сама психотерапевт,поэтому читать было утомительно,в конце правда стало поживее.Хотелось побывать в ее саду.6/10
Загадка неоконченной рукописи - Делински БарбараОсоба
8.02.2015, 0.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100