Читать онлайн Сладкое вино любви, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 29 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое вино любви - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое вино любви - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое вино любви - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Сладкое вино любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 29

Саймон, конечно, понял, что напряжение в кухне вызвано не только и не столько ураганом. Но сейчас его волновало другое. Надо торопиться – виноградник может погибнуть.
– Кто-нибудь мне поможет? – спросил он, с тревогой вглядываясь в обращенные к нему лица. Первой очнулась Натали.
– О Господи, конечно! Откуда начинать?
– Будем идти сверху вниз, а начнем с каберне. Донна уже там. Она расскажет, что делать. – Он вынул из кармана измятый мокрый клочок бумаги. Лучше бы Натали осталась дома на телефоне. Это легче для нее. – Эти люди могут нам помочь. Надо их обзвонить.
– Этим займется Оливия. Я иду на улицу.
Карл сердито пробурчал:
– Пусть Оливия выполняет физическую работу.
Натали обернулась к нему:
– Может, я и натворила ошибок за свою жизнь, но заботу о винограднике ошибкой не считаю. Я иду туда, Карл, и если умру, спасая кусты, значит, так угодно Богу. – Она прошла мимо Саймона к двери.
– Что случилось? – спросил Саймон Карла.
Карл насупился и вышел вслед за Натали. За ними последовал Грег.
– Я позову Марка, – пробормотала Сюзанна и направилась в гостиную.
Саймон и Оливия остались вдвоем.
Он провел руками по волосам, потом обтер руки о шорты, но все – шорты, руки, волосы – было мокрым и покрыто солью, как и виноградные листья.
– Что тут без меня произошло?
– Потом узнаешь, – сказала Оливия. – Ну как ты?
У него екнуло сердце. Давно никто не спрашивал его об этом.
– Устал немного, – сказал он, едва заметно улыбнувшись. – Почти не спал всю ночь.
– А долго придется работать сегодня ночью?
– Несколько часов, если мы не опоздали. Ничего, я продержусь. – Он протянул ей листок. – Начни с пожарной службы. Они обеспечат освещение. Где Тесс?
– Спит в кабинете. Я разбужу ее, когда пойду, чтобы она не оставалась здесь одна.
– Возьми ее с собой, – предложил Саймон и вдруг понял, что для него это сейчас так же важно, как виноградник. Виноград – его детище, а Тесс – дочка Оливии, и они обе ему нужны.
Оливия с сомнением взглянула на него, и Саймон вспомнил, каким черствым и грубым показал себя при первой их встрече. Он до сих пор не мог себе этого простить.
– Она может нам помочь, – сказал он. – Это не опасно, просто утомительно, но она сильная и сообразительная девочка. А лишняя пара рук увеличивает шансы винограда на выживание. – Оливия молчала, и он добавил: – Она будет рядом.
«Рядом с домом? Рядом с остальными? Рядом со мной?» Саймон и сам не знал, что имел в виду.
Но Оливию его слова убедили. Она кивнула, и он улыбнулся – впервые за этот вечер.
– Я приведу ее, – сказала Оливия.
Но Саймон решил сам пойти за ней. Он помнил, как радостно улыбается ребенок, получая подарок. Тесс, конечно, не шесть лет, и это не рождественское утро, но он знал, что она обрадуется такому доверию взрослых. И ему хотелось видеть ее улыбку.
– За Тесс схожу я, – сказал он, направляясь к кабинету, – а ты начинай обзванивать всех по списку.
Оливия, конечно же, последовала за ним в кабинет. И если бы она не была уже влюблена в него, то непременно влюбилась бы сейчас, глядя, как он осторожно снял с Тесс платок и легонько потряс ее за плечо. Наблюдая за этой трогательной сценой, она чувствовала, как к ее горлу подступает комок. Да, она любит его. И не пытается это отрицать. Ей нравится в нем все – внешность, ум, манеры. И вот теперь Тесс. Тесс – центр и средоточие ее жизни. Оливия никогда не смогла бы по-настоящему полюбить мужчину, который бы не разделял ее обожания. А Саймон любит Тесс – это видно. Она не слышала, что он ей прошептал, но сонное личико девочки озарилось улыбкой. Тесс откинула платок и вскочила с дивана, воодушевленная и готовая тотчас помчаться на выручку винограднику.
Такой Оливия ее еще не видела. Хотя нет. Тесс так же радовалась, когда Саймон обещал взять ее с собой покататься на яхте. Но сейчас не до развлечений. Если виноградник удастся спасти, Тесс будет знать, что ее помощь тоже сыграла свою роль. Неплохой итог летних каникул.
Вот только одно «но»: девочка все больше привыкает к Саймону. Сердце Оливии давно уже отдано ему, но пусть Тесс избежит этой участи. Только как этого добиться, если Саймон берет Тесс за руку, ведет на кухню, дает ей чистое полотенце, чтобы она сунула его за пояс шортов? «Это чтобы протирать очки, – говорит он ей. – Я сам так делаю». Если бы у Оливии была возможность выбрать отца для Тесс, она бы не колеблясь выбрала Саймона.
Зажав в руке листок с номерами телефонов, Оливия с тяжелым сердцем смотрела им вслед. Она выдержит. Должна выдержать. У нее нет другого выбора.
А Тесс? Если ее привязанность к Саймону еще больше окрепнет?
Что ж, пусть девочка знает, что такие мужчины, как Саймон, существуют на свете.


Поначалу Сюзанна хотела остаться на кухне и готовить кофе и сандвичи для тех, кто придет помогать спасать виноградник, тем более что с газовой плитой это займет больше времени, поскольку электроплита отключилась.
Но ей необходимо хоть ненадолго выйти на улицу и подышать воздухом, размять затекшие руки и ноги. Донна дала ей шланг и поставила обливать ряды кустов. Работа была простая, а Сюзанне сейчас как раз требовалось отдохнуть от размышлений.
Марк находился в следующем ряду. Сначала Сюзанна не заметила его в темноте, но когда приехали пожарные машины и зажглись прожекторы, она увидела не только Марка. Весь виноградник засиял – это свет прожекторов отразился в брызгах струй, вырывающихся из шлангов. Вода омывала листочки, покрытые слоем соли. Ветер стих – остался легкий океанский бриз. Сюзанна быстро промокла, но было тепло, и она не замерзла. Да и спасение виноградника того стоило.
Сюзанна почувствовала прилив энергии, работая над спасением того, что значило для нее больше, чем она хотела себе признаться. Думая о том, что мать трудится где-то рядом, она еще больше воодушевилась. Там, на кухне, кое-что произошло – изменилось ее отношение к матери. Сюзанна прочитала книгу Натали, но все поняла, только когда увидела боль в глазах матери, скорбь Карла, обиженного Грега, который так же жаждал ответов, как и она, Сюзанна, – и у нее словно открылись глаза. Впервые она увидела в Натали обыкновенного человека, не лишенного недостатков. И обида Сюзанны растаяла как-то сама собой, позволяя ей теперь взглянуть на историю матери открыто и честно и признать, что это история выдающейся женщины.
Сюзанне захотелось перечитать книгу и получше понять ту женщину, которой была ее мать, – женщину, несмотря на все ошибки и просчеты, воплотившую в жизнь свою мечту.
Асконсет – прекрасное место. Сюзанна просто забыла, как здесь хорошо. Стоя среди виноградных лоз и вдыхая аромат влажной земли и свежей речной воды, орошавшей листья, Сюзанна думала о матери, которая в свои семьдесят шесть так же энергична, как в молодости. И ей захотелось стать похожей на Натали.


Грегу казалось, что он держит три шланга: один разбрызгивает воду, а два других – его мысли о Натали и о Джилл. Когда из Хаффингтона прибыл грузовик с прожектором и осветил плантацию, Грег заметил в соседнем ряду жену. Да, он собственник, с этим ничего не поделаешь. Но он заботливый муж, а это звучит гораздо лучше.
Подтащив за собой шланг, он осторожно прополз под кустами на животе, как учил его Карл, чтобы не повредить гроздья. Встав рядом с Джилл, он стал поливать свой ряд с ее стороны. Ему приходилось почти кричать, чтобы она услышала его сквозь шум воды.
– Хочешь, я подержу твой шланг?
– Нет! – прокричала она. – Я не устала!
– А ты уверена, что тебе можно этим заниматься?
– Неужели ты думаешь, что я буду делать то, что может повредить моему ребенку? – огрызнулась Джилл.
Он не стал возражать. Конечно, она не допустит ничего, что повредило бы малышу. Как бы ни был Грег зол на Натали за то, что та упрекала его в эгоизме по отношению к собственной жене, он понимал: если хочешь быть отцом ребенку, надо измениться.
Да, из него выйдет хороший отец – как Александр. И даже лучше, потому что он будет настоящим кормильцем семьи. Это позволит Джилл проводить больше времени с детьми в отличие от Натали.
Джилл хочет работать. Надо будет это обсудить – впрочем, так же как и его собственную работу. Нельзя все время быть в отъезде – какой из тебя тогда отец? Да и муж тоже. Но Натали он об этом не скажет. Если он и изменит свой график, то только потому, что хочет быть вместе с Джилл, а не потому, что так советует ему мать. Какое она имеет право требовать от него? Она далеко не святая. По правде сказать, ему было даже отчасти приятно видеть ее страдания там, на кухне.
Но ее упреки жгли его, как ядовитое жало. Она никогда еще не говорила с ним в таком тоне. Никогда не ругала его. В детстве она не баловала его вниманием, и это само по себе было наказанием. Что, если он ошибался? Может, она и правда была всего лишь… занята делом?
Справедливости ради стоит признать, что ей действительно удалось превратить Асконсет в райский уголок. Здесь выращивается гораздо больше сортов, чем десять лет назад. Плантация разрослась.
– Видела, что творится на подъезде к Асконсету? – окликнул он Джилл. – Там выстроилась огромная очередь машин. Кажется, весь город приехал нам помогать.
– Это дань уважения твоим родителям, – сказала она, явно пытаясь уколоть его, но вместо раздражения Грег почувствовал сожаление и грусть. Да, он во многом ошибался.
– Это дань уважения Натали и Карлу. А мой отец почти ничего не сделал для Асконсета.
– Неправда! – укорила его Джилл. – Просто он делал не то, что ты думал. Если бы никто не занимался продажей и рекламой, Асконсет бы ни за что не выжил!
Она двинулась к следующему кусту. Он последовал за ней. Они стояли спинами друг к другу, и он тщательно следил, чтобы каждый листочек был обмыт, но мыслями вернулся в Вашингтон на восемь лет назад, когда впервые познакомился с Джилл. Теперь она стала прежней – такой, какой он ее полюбил: напористой, дерзкой, смелой. Их брак превратил ее в молчунью. Нет. Это он сам задавил ее своими бесконечными претензиями. Он хотел, чтобы она любила его безгранично, несмотря ни на что, – так, как его никогда не любила собственная мать.
«О, я любила вас обоих». Эти слова Натали принес легкий бриз с побережья. Он снова слышал ее дрогнувший голос и видел слезы в ее глазах. Он никогда раньше не видел мать такой. И ему захотелось поверить ей. Наверное, когда он сам станет отцом, он сможет взглянуть на нее совсем другими глазами. История Брэда предстала совсем в ином свете. Что бы чувствовал он сам, оказавшись на месте матери?
Ему хотелось поговорить об этом с Джилл. Какими они будут родителями? Ведь это гораздо важнее, чем все политические и избирательные кампании. Но как непросто говорить о том, что тебя больше всего волнует, о личных отношениях. И не известно, каким будет ответ Джилл. Да, риск есть, конечно.
«Все хорошее сопряжено с риском». С этим высказыванием Натали нельзя не согласиться.
Он рисковал, создавая свое дело. Но ему удалось добиться успеха и заслужить уважение клиентов и коллег.
Теперь осталось направить свою энергию на создание домашнего очага.


Оливия отправила бы Тесс в постель в два часа ночи, если бы девочка запросилась спать, но об этом не могло быть и речи. В джунглях виноградника Тесс отыскала Сета и мальчика из своей яхт-группы. Оба приехали помогать вместе с родителями. Дети по очереди держали шланг, подменяя друг друга, когда уставали руки, и отмывали ряд за рядом, трудясь наравне со взрослыми, но не забывая и о том, чтобы хоть немного подурачиться.
И только перед рассветом Оливия наконец убедилась, что виноградник спасен. Она видела, как радостно засияли усталые глаза Саймона, который энергично тряс руки знакомым и друзьям, благодаря их за помощь. Прожекторы выключили, шланги смотали и погрузили в машины. Насосы отсоединили от пожарных машин. Саймон и Донна полили последние кусты, после чего Донна с семьей тоже отправилась домой.
К тому времени, как солнце поднялось над горизонтом и озарило поле битвы, на ногах были только Оливия, Саймон и Карл. Они стояли на веранде Большого дома, глядя на разгром, учиненный «Хлоей». Двор был завален мусором, и хотя в основном это были ветки дубов, сосен и кленов, среди них попадались и виноградные лозы.
Оливия смотрела, как Саймон (откуда только взялись силы!) поспешил к плантации рислинга. Четкие ряды нарушали большие проплешины.
– Неужто все плохо? – спросила она Карла.
Тот устало вздохнул:
– Потери довольно велики. Но это неизбежно – такой ураган не проходит бесследно. А вот соль не погубила ни одного куста. Словом, могло быть и хуже. Мы посадим новые кусты – нам уже приходилось это делать. – Помолчав, он продолжил: – Могу я спросить тебя кое о чем, Оливия?
Саймон скрылся из виду, и Оливия взглянула на Карла. Его глаза так похожи на глаза Саймона. Только они старше на сорок лет и в лучиках усталых морщинок.
– Натали рассказывала тебе про Брэда? – хрипло промолвил он. – Она говорила, что он… мой сын?
Сердце Оливии болезненно сжалось.
– Нет, не говорила.
Он посмотрел вдаль, на виноградник.
– А ты сама не догадалась?
– Нет. Я чувствовала, что в истории Брэда есть какая-то недосказанность, но об этом даже не думала. – Она помолчала. – А вы? Вы не догадывались?
Карл не ответил. Оливия так и не поняла, слышал ли он ее вопрос. Карл по-прежнему смотрел вдаль невидящим взглядом. Когда он, наконец, повернулся и пошел в дом, она заметила на его глазах слезы.
В душе у Карла росла обида на Натали за все годы, что ему пришлось прожить без нее, играя роль второй скрипки при Александре и веря в то, что Брэд – сын другого мужчины.
Но, поднимаясь по лестнице наверх, он увидел Натали у двери в комнату Брэда, и весь гнев его куда-то исчез. Она стояла в длинной ночной рубашке, расшитой кружевами, склонив голову и опустив руки, и выглядела такой печальной и беззащитной, что его обида и злость растаяли сами собой. Он любил ее более семидесяти лет. Он верил ей все эти годы. И даже после того, как она вышла замуж за другого, он верил в ее любовь к нему, Карлу.
И вот теперь это…
Его одежда промокла насквозь, он смертельно устал, все тело ныло. Но внутренняя боль заставила забыть об усталости.
Карл подошел к Натали и прислонился к стене.
– Я мечтал, чтобы он был моим сыном. Вернувшись сюда после войны, я часто смотрел на него, пытаясь отыскать в нем свои черты, но видел только тебя.
Ее голос дрогнул:
– Между вами всегда было взаимопонимание, которого у него не было с Элом.
– Александр знал?
– Нет. Он был против того, чтобы я чересчур опекала Брэда, но не догадывался, почему я это делаю. – Она зябко обхватила плечи руками и прошептала: – Да, я баловала его. Брэд – единственное, что у меня было от тебя. А потом я потеряла и его.
По ее щеке скатилась слеза. Карл вытер ее щеки и взял ее лицо в ладони.
– Ты никогда не теряла меня. Я всегда бы с тобой.
Натали подняла на него заплаканные глаза.
– Я хотела сказать тебе о нем, Карл. Ты и представить себе не можешь, как часто я собиралась раскрыть тебе эту тайну. Но каждый раз говорила себе, что это принесет нам еще больше горя. – Она прижала платок к лицу. – Я часто смотрела на вас и видела, как ты любишь его. И тогда решила, что правда разобьет нашу семью и причинит боль Брэду, моему мальчику. Судьба позволила мне любить его. И я любила его всем сердцем, потому что та же судьба не позволила мне любить тебя. – Она снова поднесла платок к лицу.
Карл задумался. Что бы изменилось, узнай он правду? Натали права. Ее брак распался бы, но сделало бы это Карла счастливым? А Брэда, который счел бы себя виноватым в распаде семьи? И прожил бы он дольше, если бы знал, что его отец – Карл?
Трудно сказать. Единственное, в чем Карл был уверен, так это в том, что Натали любила его все эти семьдесят лет, как он любил ее.
Прижав ее к себе, он обнял ее, и она заплакала у него на груди. Когда она немного успокоилась, он поцеловал ее в лоб и тихо проговорил:
– Все прошло. Давным-давно. Мы ничего не можем изменить. Мы можем только идти вперед.
Он заглянул ей в глаза и увидел в них безграничную любовь и понимание. Натали еще постояла, набираясь сил и решимости в его объятиях, потом, взяв его за руку, осторожно открыла дверь в комнату Брэда.
Войдя в холл, Оливия заметила открытую дверь в конце коридора. Проходя мимо, она увидела в комнате Натали и Карла. Они стояли спиной к ней перед полочками, на которых были разложены любимые игрушки одиннадцатилетнего мальчика, так рано ушедшего из жизни. Она поспешила прочь. Довольно и того, что ей уже пришлось видеть и слышать. Эта скорбь – слишком личная.
Поднявшись к себе, она сначала вошла в комнату Тесс, которая мирно посапывала в кровати. Оливия задернула шторы, чтобы дневной свет не беспокоил дочку, и приняла душ. Выходя из ванной, она увидела в своей комнате Саймона. Он сидел на подоконнике, бессильно опустив руки и свесив голову. Ее пронзила жалость к нему.
Стараясь хоть как-то его приободрить, она шутливо заметила:
– Мне кажется, коснись я тебя пальцем, ты рухнешь на пол от усталости.
– Да, – сказал он без улыбки. – Я смертельно устал. Так устал, что не могу заснуть, а если и засну, то на час-два, не больше. Надо будет приводить в порядок ферму. – Он поднял на нее глаза. – Я… ничего не могу. Я только хочу обнять тебя.
У нее перехватило дыхание. Ни один мужчина прежде не говорил ей таких слов.
Мысленно спрашивая себя, что же ей делать со своим сердцем, которое замирает при одном взгляде на Саймона, она разобрала постель, а он тем временем пошел в душ. Он мылся всего несколько минут и тут же вышел, вытирая волосы и обмотав полотенце вокруг бедер. Бросив одежду на пол, он лег в постель и крепко обнял Оливию. Все было так, как он сказал, – он не снял полотенца. Близости не было. Саймон прижал ее к себе и уснул почти мгновенно.
Оливия заснуть не могла – как можно потерять хотя бы один миг этого счастья? Она лежала, ощущая каждой клеточкой своего тела его прикосновение, запах, размеренное дыхание. В конце концов, она задремала и проснулась, только когда он перевернулся на спину.
Тогда она села в постели, обхватив руками колени, и стала смотреть на него. Он лежал рядом с ней – человек, о котором она мечтала всю жизнь.
Но она мечтала не только о нем, и почти все ее мечты сбылись. Нашла мать. Обрела финансовую независимость. Подыскала школу для Тесс. Теперь у нее есть работа, и даже в некотором роде семейная.
Так много перемен произошло с ней за это лето, и перемен неожиданных. С деньгами, школой и работой все понятно. Но Саймон…
Она смотрела на его широкие мускулистые плечи, покрытые ровным загаром. На них выступили веснушки, а руки более загорелые, чем спина. Одну руку он заложил за голову, другая лежит на простыне ладонью вверх. Оливия внимательно рассматривала каждую ссадину и мозоль на его ладони, потом приложила свою руку для сравнения.
Его рука гораздо больше и сильнее, чем ее. Как его тело и его воля. Ведь он до сих пор не сломал эту стену, которую воздвиг вокруг себя после гибели жены и дочери. Но Оливия, уставшая от этой стены, теперь была готова ее разрушить.
Но как это сделать, она не знала. И поэтому решила сделать то, что всегда делала в трудную минуту. Потихоньку одевшись, она побежала к офису Натали. Очутившись там, села в глубокое кресло.
На другом возлежал Ахмед. Обычно он гордо восседал в присутствии Оливии, как и положено благородному персу. Но сегодня, переутомившись за ночь, он спал вместе со всеми, вальяжно развалившись и положив голову на вытянутые передние лапки с острыми когтями. Оливия хотела было погладить его, но передумала.
Ей сейчас так хочется нежности и мягкости. Но если она попытается взять кота на руки, он тут же вырвется и убежит.
– К счастью, кошки не похожи на мужчин, – заметила Натали, входя в комнату. – Мужчин можно приручить. Кота – нет.
– Вы думаете? – спросила Оливия.
– Уверена. – Натали подошла к ее креслу и положила руку на спинку. – Прости, если была резка с тобой вчера. Просто я очень переживаю за тебя, Оливия. За тебя и за Тесс. Вы принесли с собой что-то новое, чего раньше не было в Асконсете. Я это предчувствовала, еще, когда впервые увидела вас на фотографии.
Оливия насторожилась.
– На какой фотографии?
Натали ответила не сразу и только молча смотрела на нее с виноватой улыбкой.
– Что за фотография, Натали?
– На которой ты вместе с Тесс. На вас костюмы танцовщиц.
– Эта фотография висела над моим столом в мастерской Отиса. Когда вы там были?
– Когда впервые обратилась к Отису, предложив ему реставрировать мои снимки. Я остановилась у него дома на выходные, и он показал мне мастерскую. Тогда я впервые увидела эту фотографию. Вы выглядели такими жизнерадостными и одновременно такими беззащитными.
Оливии пришла в голову странная мысль. Должно быть, и на лице ее отразился испуг, потому что Натали поторопилась развеять ее сомнения:
– Нет, Оливия, нет. Я не придумала эту работу только ради тебя. Мне нужна была помощница, и я вспомнила о тебе, зная, что Отис уходит на пенсию. Но я не думала, что такая работа тебя заинтересует. Ведь это же только на одно лето.
– Вы не хотели познакомить меня с Саймоном?
– Нет, – поспешно ответила Натали.
– О, Натали! – укоризненно протянула Оливия.
– А если и да, что с того? Какое это имело бы значение, если бы он тебе не понравился или ты ему? Я не могла заставить вас сойтись друг с другом. Все, что зависело от меня, я сделала: свела вас вместе. Остальное вы сделали сами.
Оливия не стала спорить. За то, что произошло, несут ответственность только они с Саймоном.
Натали обошла кресло и встала перед Оливией.
– Забудь пока о Саймоне. Мое предложение не имеет к нему никакого отношения. Я сама хочу, чтобы ты осталась. Ты отлично справилась со своей работой и оказалась идеальной помощницей.
– Вы могли бы нанять профессионального журналиста.
– И получила бы книгу, стилистически безупречную, но лишенную любви и личного отношения, которое ты в нее вложила. Ты написала книгу так, как я сама бы это сделала. Ты существенно облегчила мне жизнь, не говоря уже о том, что твоя дочка вытащила старину Карла на теннисный корт.
Она отодвинула кресло у компьютера и села.
– Итак, посмотрим, что у нас есть. С одной стороны, у тебя будет работа, школа для Тесс, люди, которым ты небезразлична. С другой – ты рискуешь, потому что, если что-нибудь пойдет не так, как тебе хотелось бы, тебя ждут боль и разочарование.
Оливия кивнула:
– Да, это верно.
– Ты можешь избежать риска.
– Как?
– Уезжай. Будешь работать в Питсбурге. Начнешь все сначала. Никакого риска. – Натали встала и направилась к двери.
Оливия бросилась за ней.
– Н что же?
– Это все.
– Нет, наш разговор не закончен.
– Я свое слово сказала. Ты знаешь мое мнение.
– Уговорите меня остаться! – взмолилась Оливия, но Натали уже ушла.
Все верно, она не может убедить ее остаться. Никто не может, даже Саймон. Окончательное решение за ней, за Оливией.
И рисковать будет она сама.
Остаться? Уехать? Остаться? Уехать? – спрашивала она себя снова и снова, пока не разболелась голова. Как все-таки непросто сделать выбор! Ночь без сна, а тут еще эта проблема.
Оливия пошла к себе, надеясь немного вздремнуть рядом с Саймоном, но постель была пуста.
«Очень даже вовремя», – подумала она. Тесс скоро проснется. Незачем ей видеть их в одной постели. Не стоит ее обнадеживать.
Впрочем, вполне возможно, что Тесс, наоборот, обрадуется их отъезду. Она только недавно стала привыкать к Саймону. Наверное, она все еще относится к нему настороженно. Ведь Оливия всю жизнь безраздельно принадлежала ей. А какой ребенок захочет делить любовь матери с незнакомым человеком?
Забравшись в кровать, Оливия улеглась на то место, где недавно спал Саймон, и натянула на себя покрывало. Его запах окутал ее.
Она настолько устала, что ей не составило труда вообразить, будто он снова рядом. Успокоенная этой мыслью, она тут же уснула.
Оливия проспала до обеда. Проснувшись, она чуть не подскочила на кровати. Так поздно!
Тесс в кровати не было. Наверное, уже куда-нибудь убежала. Ничего, за ней присмотрят Сюзанна, Джилл, Карл или Натали.
Чувствуя себя виноватой, Оливия открыла дверь в коридор и увидела на ней клочок бумаги.
Ошибки быть не может – это почерк Тесс.
«Ушла кататься на яхте с Саймоном», – говорилось в записке. Сердце Оливии заколотилось в груди, как пойманная пташка.
Оливия остановила автомобиль у яхт-клуба и выбежала на пристань. Она уже перебрала в уме все возможные причины, побудившие Саймона отправиться с Тесс на парусную прогулку.
Он мог это сделать просто потому, что ему не хочется пока заниматься виноградником, пострадавшим после бури.
Вполне вероятно и другое: Саймон хочет выполнить обещание, данное Тесс. Как только он это сделает, будет свободен. Как-никак он не плавал на яхте уже четыре года, а сегодня после урагана океан спокоен и кроток.
Возможно, он взял с собой Тесс в обмен на то, что она не будет мешать ему работать, или не станет приставать с расспросами, или поможет пристроить котят в надежные руки.
А может, это своеобразное прощание?
Оливии не хотелось прощаться. Стоя на пристани и вглядываясь в даль, где маячили веселенькие яхты, на любой из которых могли быть Саймон и Тесс, Оливия вдруг поняла, что не сможет с ним расстаться.
Закусив губу, она побрела обратно к стоянке. У яхт-клуба полным ходом шла уборка – на яхтах подметали палубу, открывали окна, заколоченные на время урагана, убирали камни, ветки, песок. Несколько лодок покосились на стапелях, с некоторых снесло мачты, выбило стекла, поломало сиденья.
Нет, Оливия не могла и не хотела прощаться. Повернувшись, она побежала на пристань. Усевшись там, принялась ждать.
Несколько яхт подошли к пристани, но Саймона и Тесс в них не оказалось.
Причалила еще одна лодка, потом другая. Оливия знала этих людей – они из города. Она помахала им рукой.
Наконец она увидела Саймона и Тесс и встала, чтобы получше их рассмотреть. Они заметили ее и радостно заулыбались, махая руками, а Оливия заплакала – внезапно, неудержимо. Просто так, без повода.
– Привет, мама! – звонко крикнула Тесс, не спуская глаз с парусов, которыми управляла.
Саймон наклонился и сказал ей что-то, она повернула румпель, и яхта бочком подошла к пристани. Тесс все это проделала мастерски – как будто всю жизнь плавала на яхте.
– Ты видела нас, мама? – восторгалась Тесс. – Видела, как далеко мы уплыли? Наша яхта все время килевала – вот здорово! – Она хотела было прыгнуть на пристань, но Саймон велел сначала все убрать.
Когда же они управились, Тесс заметила на соседней пристани своего приятеля. Положив тоненькие ручки на плечи Саймону, она с важностью заявила:
– Саймон, ты был великолепен. Благодарю. – В следующую секунду, вновь превратившись в десятилетнюю девчонку, она выпрыгнула из лодки на пристань, одарила Оливию счастливой улыбкой и понеслась бегом к ожидавшему ее товарищу по клубу.
Оливия села на причал, свесив ноги. Саймон облокотился о ее колени.
– Почему ты плачешь?
Ее глаза снова наполнились слезами. Она обняла его за шею.
– Не уезжай.
– А я никуда и не уезжаю.
– А вдруг? Вдруг однажды тебе все надоест и ты уедешь?
Он убрал светлую прядь у нее со лба.
– От тебя я никуда не уеду.
– Меня это пугает.
– А ты думаешь, я не боюсь? Я уже раз потерял все, что мне было дорого в жизни. Мне знакома боль утраты. – Он нахмурился и легонько провел пальцем по ее руке. – Когда я шел к тебе, я видел Натали и отца в комнате Брэда, Для них это тоже было нелегко. Я восхищаюсь их смелостью. – Он поднял на нее глаза. – И хочу, чтобы мы взяли с них пример.
Оливия и сама этого хотела – больше всего на свете.
– А у нас хватит храбрости на такой шаг?
– Думаю, да, – сказал он и вслед за тем произнес заветные слова, которых она давно ждала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сладкое вино любви - Делински Барбара



Понравилось
Сладкое вино любви - Делински БарбараМаруся
22.01.2013, 10.40





ПРОЧИТАЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ !
Сладкое вино любви - Делински БарбараЛЮБОВЬ М.
24.04.2013, 17.59





Редко пишу коментарии. Но эта книга стоит того что-бы ее почитать.
Сладкое вино любви - Делински Барбаратаня
12.05.2014, 7.36





книга понравилась, но взрослые дети ведут себя как маленькие, дочке уже 57, сама без 2-х минут бабушка, а отношение к 76-летней матери как у 15-летнего подростка. сына совсем не поняла. понравилось отношения более молодой пары
Сладкое вино любви - Делински БарбараЭля
14.05.2014, 9.17





Возраст на отношения детей и родителей не влияет. Все закладывается в раннем детстве, изменения могут произойти только тогда, когда они будут обсуждены или с психологом или между участниками этих отношений. Но и после этого сразу ничего не изменится. Поэтому, я думаю, здесь все точно написано. Советую читать, очень жизненная ситуация. Конфликты отцов и детей никто не отменял.
Сладкое вино любви - Делински Барбараиришка
1.07.2014, 11.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100