Читать онлайн Сладкое вино любви, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое вино любви - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое вино любви - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое вино любви - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Сладкое вино любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

– Я часто задумываюсь о семье, – задумчиво промолвила Натали. Она умолкла, явно недоговаривая.
– О чем именно? – спросила Оливия. Натали смотрела в окно.
– Говорят, голос крови сильнее всего. Я всегда воспринимала это в положительном смысле: семья – главное для человека. Но эти слова можно истолковать иначе. Голос крови заглушает доводы рассудка, и там, где дело касается семьи, разум уступает место чувствам. – Она посмотрела в глаза Оливии. – Меня это очень тревожит.
Оливия тоже задумывалась над этим. Но если ее мать была неизвестно где, то Натали растила детей и все время жила в Асконсете.
– Может, вам попытаться им еще раз позвонить? – предложила Оливия.
– Нет. Они расстроены.
– Но им надо прочитать то, что я написала.
– Вы не написали лучшую часть моей повести, потому что я ее еще не рассказала.
На столе лежали фотографии послевоенных лет. Оливия реставрировала те, на которых изображалась благополучная Жизнь зажиточной фермы. Другие, запечатлевшие тяжелый каждодневный труд, Натали не стала подновлять.
Она взяла один из снимков, запечатлевший ее сидящей в Кресле с двумя детьми. Александр стоял рядом, обнимая ее за плечи и широко улыбаясь. Больше не улыбался никто.
– Мы с Александром были в разлуке пять лет. К счастью, он приезжал на побывку, но всего на несколько дней. К тому же я толком не знала его до свадьбы, и когда он вернулся, я поняла, что передо мной незнакомец. Дети его дичились, что только усложняло отношения. Но по крайней мере он вернулся. Я верила, что теперь все пойдет гораздо легче. «Александр спасет Асконсет. Ради этого я и вышла за него замуж».
Как часто я повторяла эту фразу, когда он был на войне, когда я тосковала по Карлу гораздо больше, чем по собственному мужу! Ужасное время, полное горя и страданий! Как только свадебная лихорадка прошла, я поняла, что мне нужен Карл.
«Но Александр спасет Асконсет. Ради этого я и вышла за него замуж», – повторяла я как заклинание. Только это меня и спасало в те трудные дни.
– Трудные?
– Не то слово. Мы работали в поле с утра до вечера и ждали писем. Почтальоны приносили письма в первую очередь тем, чьи мужья и сыновья были на фронте. Больше всего мы боялись получить страшное известие и просиживали целыми ночами у радиоприемника, ловя военные сводки. Вести о гибели местных ребят заставляли нас вздрагивать от страха.
Я в полной мере ощутила всю горечь одиночества. Мне было не с кем поговорить и поделиться своими тревогами и сомнениями. С двумя маленькими детьми на руках я могла рассчитывать лишь на себя.
«Александр спасет Асконсет. Ради этого я и вышла за него замуж». Но где же деньги?
Я ни разу не задала отцу этот вопрос. Я ведь женщина, дочь и не имею права голоса. Асконсет принадлежит отцу. Кроме того, он сам заключил сделку.
«Будут после войны», – хмуро пробурчал он, когда я в первый и последний раз решилась спросить его об этом. Итак, пришлось довольствоваться таким ответом и надеяться на лучшее. Александр спасет Асконсет, когда закончится война. А вместе с Асконсетом спасет и моего отца. Надо продержаться еще немного.
И мы держались – Джереми и я. Мы вели все дела, пока не вернулся Карл и не взял на себя часть ноши. Я была и рада, и не рада его возвращению. Рада, потому что к нам наконец пришла помощь, и не рада, что помощь пришла в лице Карла. Мне теперь приходилось видеть его каждый день и вспоминать о том, что я утратила безвозвратно.
Александр спасет Асконсет. Когда он вернется с войны, он возродит виноградник и отец воспрянет духом. Асконсет возродится и станет богатой процветающей фермой.
Обещание Александра не было голословным. Его семья владела двумя обувными фабриками, которые, несмотря на Депрессию, приносили немалый доход. С началом войны фабрики Сибрингов вместо обычной обуви стали выпускать армейские ботинки и сапоги для американских солдат и союзных армий. Спрос был очень велик, и фабрики едва успевали выполнять заказы.
Война положила конец Депрессии, как ни ужасно это звучит. Фабрики Сибрингов были не единственными предприятиями, которые от этого выиграли. Солдатам нашей армии требовались одежда, еда, вооружение, транспорт. И производство оказалось на подъеме.
После войны многие из тех, кто в годы Депрессии экономил каждый грош, смотрели в будущее с оптимизмом. Фабрики, выпускавшие военную форму и сапоги, перестроились на выпуск мужских костюмов и платьев для женщин, туфель и другой мирной продукции.
Та же перспектива ожидала и предприятия Сибрингов. Они бы наверняка тоже разбогатели.
Но… Отец Александра умер в разгар войны. Александр перепоручил управление фабрикой до своего возвращения. Сам он был увлечен игрой в шпионов и задержался в Европе дольше, чем я ожидала.
Нет-нет. Я зря так говорю. Не пишите это, Оливия. Александр не играл в шпионов. Он занимался полезным, нужным делом – сбором свидетельств военных преступлений нацистом. Их ожидало справедливое наказание.
Но отсутствие Александра пагубно сказалось на судьбе его фабрик. Если бы он вернулся сразу же после окончания войны, предприятия были бы спасены. Но ко времени его возвращения, ничего поправить уже было нельзя. Доверенный управляющий скрылся вместе с огромной суммой денег, оставив фабрики в плачевном состоянии.
Я рассказала вам, как впервые увидела Карла. Рассказала и том, как он ушел на войну, а я вышла замуж за другого. Теперь расскажу о том дне, когда я узнала, что все мои жертвы были напрасны и я потеряла все, не получив взамен ничего.
Это случилось в воскресенье. Александр уже месяц жил дома, но каждый день уезжал к себе на фабрики. Мы думали, что предприятия работают, и он всего лишь проверяет, как идут дела. Он не говорил нам ни об управляющем, ни о том, что фабрики закрываются. Спокойная, уверенная улыбка ж сходила с его лица.
По правде сказать, о нас он думал в те дни меньше всего. Он потерял семейный бизнес. Целый месяц пытался спасти хоть что-нибудь, но тщетно. Теперь он должен был сообщить нам эту печальную новость. Воскресенье – самый подходящий день для подобных признаний. В этот день посещают церковь, что настраивает на понимание и прощение.
Мы вернулись из церкви и обедали всей семьей. Отец был слишком слаб и в церковь не ходил, но присоединился к нам за столом. Александр подождал, пока с едой покончат. Детей отправили спать. Я вымыла посуду.
Эл и мой отец слушали радио. Как только я вернулась в комнату, Александр выключил приемник.
– Плохие новости, – сказал он, садясь в кресло, и пождал нам о том, что натворил его управляющий. Рассказал и о своих попытках спасти фабрики, и о розысках, предпринятых полицией.
Я внимательно слушала, но страшный смысл его слов дошел до меня не сразу. Ведь Александр спасет Асконсет. Ради этого я и вышла за него замуж, не дождавшись Карла.
Вот только денег у Александра больше нет. И спасти Асконсет он не сможет.
Мой отец побелел как полотно. Трижды пытался он подняться и только с моей помощью смог встать. Дрожь сотрясала его тщедушное старческое тело. Помню, я начала нести какую-то чепуху, только чтобы его отвлечь.
«Мы найдем деньги, – говорила я, – и закупим новые сорта винограда. Не волнуйся, все образуется. Ложись и набирайся сил. Когда прибудут саженцы, ты научишь нас с Джереми за ними ухаживать».
Он молчал, отвернувшись и глядя в окно пустым, безразличным взглядом. Все было кончено – он не выдержал ударов судьбы.
Я любила отца, и видеть, как он на моих глазах теряет веру в свою мечту, было очень больно. Я уложила его в постель и сидела с ним, пока не проснулись дети. К тому времени Александр уже снова был полон энергии и оптимизма.
Но не я. Мне надо было побыть одной и все хорошенько обдумать.
Я попросила его приглядеть за детьми, но он сказал, что поедет в Ньюпорт встретиться с фронтовым другом.
Я взяла детей с собой. Брэду было пять, и он побежал впереди. Я подхватила на руки Сюзанну, которой едва исполнилось два годика.
Мы шли к океану. Сентябрьский день выдался солнечным, но холодным. Добравшись до берега, поднялись на скалу, где нас не могли достать брызги.
Волны с силой разбивались о прибрежные скалы. Я наблюдала за ними как завороженная, на душе у меня было пусто и горько. Отчаяние овладело мной.
В какой-то момент мне захотелось прыгнуть вниз и погрузиться в ледяную пучину.
Но тут Брэд обнял меня за шею. Океан пугал его, и он искал у меня защиты.
Этого было достаточно, чтобы я пришла в чувство.
Подхватив детей, я зашагала домой. Не знаю, где я взяла силы, чтобы донести их обоих, но я это сделала. Вернувшись на ферму, приняла решение, которое оказалось прозорливым.
«Решение, которое оказалось прозорливым», – напечатала Оливия и откинулась в кресле. Она всегда считала Натали оптимисткой. Но оптимист вряд ли станет всерьез подумывать о самоубийстве.
Оливия встала и подошла к окну. Вдалеке между рядами виноградных кустов прохаживалась Натали вместе с дизайнером, которая должна была сделать эскизы новых ярлыков для вин Асконсета. Они гуляли по винограднику уже около часа. Натали считала, что художница должна сначала проникнуться красотой этих мест, прежде чем приняться за наброски.
«Прозорливое». Оливия заглянула в словарь. Прозорливое – значит, проницательное, мудрое, пророческое.
Ей не терпелось услышать продолжение истории. Натали обещала вернуться, но до сих пор была занята с дизайнером.
Тесс захочет перекусить, перед тем как ехать в яхт-клуб. Новая кухарка не проработала и дня, а Натали уже подыскивала ей замену. Оливия, покупавшая готовые завтраки в закусочной у перекрестка, решила, наконец, что вполне способна приготовить сандвичи самостоятельно. К примеру, сандвичи с тунцом – Натали и Карл их очень любят.
Она нашла в кладовой банку с тунцом и майонез в холодильнике, смешала их и намазала на хлеб. Добавив кочанный салат, разрезала каждый сандвич пополам. Ничего особенного. Ленч не ее стихия.
В ожидании Тесс она читала газету, как вдруг в комнату вошел Саймон. Он увидел ее и остановился, потом быстро шагнул к холодильнику, достал бутылку с водой и выпил ее.
– Жара страшная, – сказал он, повернувшись к Оливии. – А кто сделал сандвичи?
– Я, – ответила она, отложив газету. – Рискни – съешь кусочек. Я готовить не умею. – Ей хотелось уметь. Мужчины любят домашнюю стряпню. Но им также нравятся длинные белокурые волосы, а этого у нее тоже нет.
Он приподнял слой сандвича.
– Чем же плох тунец?
– Да ничем, но с ним можно приготовить блюда гораздо вкуснее. Мадалена прекрасно готовила сандвичи. Мне так и не удалось добиться от нее, как она это делала.
– Она добавляла лук.
– Лук?
– Крошила в майонез.
– Ах вот оно что! – Оливия скрестила руки на груди. Саймон смотрел на нее, и она чувствовала себя ужасно неловко – ну где ее пышные золотистые волосы? Она просто жалкая мышка по сравнению с ним. – Как поживают котята? – спросила она.
– Ползают – такие крохи. – Он кивнул на сандвич. – Можно?
– Угощайся.
Значит, лук с майонезом. Надо запомнить. Впрочем, Саймону, похоже, и так нравятся ее сандвичи.
– Натали рада, что Бак оказался кошкой, – сказала она после некоторого молчания, чтобы он не подумал, будто она напрашивается на комплимент.
– Да, она мне твердит об этом весь день. Я этого не переживу, – сказал он, усмехнувшись. Его, по-видимому, не сильно расстроил этот факт – скорее позабавил.
Оливия ждала, когда он улыбнется, но его взгляд коснулся ее губ, и она тут же забыла об улыбке.
– Где Натали? – спросила она, чтобы не молчать. – Все еще на винограднике?
– Да. – Он взял еще один сандвич.
Оливия взглянула на часы.
– А где Тесс? – Вопрос был риторический, и она не ожидала ответа.
– У меня дома. Хотела посмотреть на котят. Я показал ей дорогу.
– И напрасно. Она теперь будет у тебя там торчать день и ночь. Тесс только о котятах и говорит.
– А почему бы тебе не взять одного, когда они чуть-чуть подрастут? А еще лучше – возьмите двоих или всех пятерых.
– Вряд ли это возможно. У нас нет своего дома. Я даже не знаю, где мы будем жить осенью. А некоторые домовладельцы терпеть не могут кошек.
– Что ж, у вас пока есть время на раздумья – целых шесть недель. – Он направился к двери, захватив с собой еще один сандвич. – Очень вкусно. По правде сказать, с луком мне не нравилось. Спасибо за ленч.
* * *
– «Решение, которое оказалось прозорливым», – прочитала вслух Оливия, чтобы напомнить Натали, на чем они остановились. Она сидела в кресле с блокнотом на коленях. К этому времени она уже успела покормить Тесс и отправить ее в яхт-клуб, а Саймона выкинуть из головы. Теперь она готова работать. – Вы правда думали о самоубийстве?
Натали нахмурилась:
– Всего мгновение. Мной овладело отчаяние. Я все потеряла, и мне стало страшно.
– Страшно?
– Страшно за свое будущее. Пока Александр воевал, я представляла себе, как мы заживем, когда он вернется. Картины, которые я себе рисовала, не были безоблачными и идеальными, но только так я могла себя убедить, что поступила правильно, отказавшись от Карла. Спасение Асконсета – превыше всего. Однако моя жертва оказалась напрасной. И картины будущего… рассыпались в прах.
Ее руки беспомощно упали на колени, лицо исказилось болью.
Жизнь Оливии тоже трудно было назвать безоблачной. Ее не обошли потери и разочарования. Но Натали, должно быть, переживала все это гораздо сильнее, если готова была покончить с собой.
Благодаря Карлу Натали успела изведать настоящее счастье. И от его утраты боль разочарования стала еще острее.
– Как бы то ни было, – продолжала она, – это длилось не дольше минуты. Возвращаясь домой с детьми, я пересмотрела свои взгляды на жизнь. До этого дня я всегда надеялась на других. Сначала на отца, потом на Карла, затем на Александра. Я послушалась маму и приняла решение, которое не должна была принимать. Но это было мое решение. И пожалуйста, подчеркните эту фразу. Меня не заставляли выходить замуж за Александра. Я сама согласилась стать его женой. – Натали умолкла.
– А дальше? – осторожно спросила Оливия.
– Настоящее прозрение пришло в тот роковой день. Сидя на скале и глядя вниз на бушующие волны, я выбрала жизнь. Но не просто жизнь, а жизнь богатую и счастливую. Я поклялась сделать для этого все, что в моих силах.
Оливия поняла, что открывается новая глава истории Натали, но ее волновал один вопрос.
– Вы задумывались о разводе?
– Нет. Я вышла замуж за Александра по собственной воле.
– Но вы поверили его ложным обещаниям.
– Когда я выходила за него замуж, его обещания имели под собой твердую почву. Он и в самом деле надеялся возродить виноградник с помощью денег, полученных от доходов своих обувных фабрик. Он не лгал.
– Но он же вас подвел, – возразила Оливия. – Вы не рассердились на него?
– Рассердилась? Да, я была зла, но не на него, а на обстоятельства. Как можно злиться на того, кто действовал из лучших побуждений и сам пострадал от своей доверчивости? Я была разочарована. Мне-то казалось, что он прирожденный бизнесмен, а он таким не был. Но у него было доброе сердце.
– Вы говорили, он слишком задержался в Европе.
– Нет, – возразила Натали. – Я сказала, что все могло бы быть по-другому, вернись он пораньше. Но он выполнял там важную миссию.
– А как же ваш отец? Ведь ваша мать сказала, что он умрет, если не сможет возродить Асконсет. Разве вы не обвиняли Александра в его смерти?
Натали печально улыбнулась:
– Александр не был виноват, что отец потерял все свои сбережения во время Депрессии. Это было начало конца, но виноват в этом был только отец. Как президент банка, он сам принимал решения. Александр не имел никакого отношения к тем ошибкам, которые совершил отец, уже будучи фермером. Александр покупал в Европе те сорта винограда, какие его просили. Не его вина, что сорта не годились для нашего климата. Он никогда не советовал отцу вкладывать в это деньги. Кроме того, отец выдержал этот последний удар и протянул еще несколько лет – может быть, благодаря именно Александру.
– Так он не умер?! – воскликнула Оливия.
– Нет. Александр был к нему очень внимателен. Он подолгу сидел у постели и разговаривал с ним. А когда Александр рассказывал, все слушали его затаив дыхание и верили ему. Он мог сказать, к примеру, что Асконсет возрождается и вскоре его вина будут соперничать на мировом рынке с французскими. Конечно, все это была пустая болтовня, – улыбнулась Натали, – но отец давно не выходил на плантацию. После таких бесед силы возвращались к нему. Александр даже как-то свозил его в город, на что у меня и Карла никогда не хватало времени. А Эл всегда был рад развлечь старика – он нашел в нем благодарного слушателя. С трогательной заботой помогал ему выбраться из машины и усаживал в кресло в какой-нибудь закусочной. Александр давал ему возможность снова ощутить жизнь.
– Рада это слышать.
– Но вы все еще не можете мне простить, что я не развелась с ним ради Карла.
– Нет, вовсе нет, – запротестовала Оливия. – У вас были на то свои причины. Просто на вашем месте я бы поступила иначе.
– Сейчас другие времена. Ваше поколение относится к разводу гораздо легче. О разводах пишут газеты, говорят в теле– и радиопрограммах. Развод стал обычным делом. При первых же трудностях супруги расстаются. В наше время развестись было гораздо сложнее, но я осталась с Александром не поэтому. И не ради детей. Я осталась с ним потому, что он мой муж. Мы уважали институт брака. Это из-за войны – ведь наши мужья сражались за свободу, рисковали жизнью. И мы, жены, должны быть преданны им. Развод – трусливое бегство от трудностей.
– Даже если муж оскорбляет и унижает жену?
– Только не Эл. Он не пил, не играл в азартные игры. Он был хорошим, добрым человеком без практической жилки.
– Но вы хотя бы думали о возможности развода?
– Я не считала его выходом из положения, – ответила Натали. – Я любила Карла. Если бы можно было время повернуть вспять, я бы вышла замуж только за него. Но изменить ничего уже было нельзя. Я жена Александра и должна попытаться построить свое семейное счастье с тем, что у меня есть. Разве вы сами делаете не то же самое?
Оливия оторопела:
– Я?
– Вы хотели, чтобы мать вас любила, но она вас бросила. Вы хотели, чтобы вас любил отец Тесс, но он сделал то же самое. У вас нет опоры в лице родственников и семьи – есть только ребенок, который полностью от вас зависит. Вы ничего не могли изменить и пошли работать, чтобы самой заботиться о Тесс. И я уважаю вас за это.
– Правда? – улыбнулась Оливия.
– Конечно. Именно поэтому я вас и выбрала среди других. У вас независимый, сильный характер.
Оливия помрачнела.
– Быть свободной и независимой не очень-то приятно. Всю жизнь я ищу человека, на которого могла бы опереться в трудную минуту.
– Но вы справитесь и без него.
– Да. У меня есть Тесс. Я ей нужна.
– Вот и у меня был Асконсет. Я тоже была ему нужна. Это и удержало меня от рокового шага. Я любила детей, но понимала, что они смогут вырасти и без меня. Дети становятся взрослыми и самостоятельными, хотят того их родители или нет. Асконсет – другое дело. Он не мог выжить сам по себе. Без нашей заботы ферма погибла бы.
Кто же займется возрождением Асконсета? Отец болен и слаб, Джереми ухаживает за больной Бридой. Александр ничего не сможет сделать без денег, а Карл не станет ему помогать.
Оставалась только я. Во время войны я работала на полях и знала фермерское дело. У меня были знания и цель – выращивать не картофель и кукурузу, а виноград. Ради этого я и выходила замуж за Александра. Что же еще мне оставалось делать?
Но купить новые сорта мы пока не могли. Не было денег.
Однако у нас была недвижимость. Фабрики Сибрингов закрыты, а это оборудованные здания, готовые для работы. Кто-нибудь наверняка захочет их купить.
Александр поначалу встретил мою идею в штыки. Эти заводы – фамильное наследие Сибрингов. Он мечтал, что случится чудо, и они снова заработают, как раньше. Понятия не имею, как он это себе представлял, но Александр всегда отличался богатым воображением и отсутствием трезвого взгляда на вещи. Он мечтал о возрождении фабрик – предмета своей гордости.
Я убедила его, что владеть Асконсетом гораздо выгоднее. Я нарисовала перед ним радужные перспективы развития фермы и говорила, что он будет ездить в Европу и закупать новые сорта, только теперь мы будем более осторожны в их выборе. Я показала ему план фермы с размеченными будущими плантациями и объяснила, как мы будем сажать виноград.
Откуда я все это знала? У отца было много книг по виноградарству.
Беда в том, что сам он был и остался банкиром. Как всякий математик, он прекрасно управлялся с цифрами, но не смог извлечь из этих руководств рекомендаций, полезных для нашей фермы. Карл их прочел и все понял. Он передал книги мне, и я тоже все поняла, Вполне объяснимо, что средиземноморские сорта не будут расти в нашем климате. В Италии к южной Франции устойчивый климат с длинным, жарким, сухим летом и дождливой зимой. Наш климат больше похож на континентальный, как в европейских винодельческих регионах – Бургундии, Шампани и Рейне, где воздух прохладнее, а теплый сезон короче. Значит, мы должны сажать сорта, которые плодоносят именно там.
Мне удалось убедить в этом Александра. Он понял, что у нас есть хорошие перспективы. А главное, согласился с ролью, которую я ему отвела в общем деле.
Одним словом, он сдался. Мы встретились с местными банкирами, и Эл расписал им достоинства своих предприятий. Он уверял, что фабрики – просто находка для того, кто захочет воспользоваться экономическим подъемом мирного времени. Александр мог уговорить кого угодно – это был его конек. Он ведь неплохо играл в покер и умел блефовать.
Мы получили от продажи фабрик на пятьдесят процентов больше, чем предполагали. Недостающую сумму заняли в банке.
Мы? Нет, Александр эту часть дела взял полностью в свои руки. Он ведь мужчина, а я женщина. Кому, как не ему, иметь дело с деньгами?
Обиделась ли я? Нет. Мы получили деньги, и это главное. Я все это затеяла не из пустого тщеславия. Я хотела спасти Асконсет.
И мне еще повезло. Большинство моих знакомых женщин остались без работы. Во время войны они заняли места своих мужей, а когда те вернулись, снова были вынуждены сидеть дома. Это было несправедливо. А я всего лишь немного досадовала на то, что Александр отстраняет меня от решения денежных проблем.
Но Александру было необходимо почувствовать себя главным. Теперь закрытие фабрик называлось его дальновидной стратегией. Оказывается, он все это придумал ради того, чтобы заняться виноградником. Да, гордыня его не знала границ.
Оливия, прошу вас, не пишите всего, что я вам сейчас говорю. Это выглядит как критика, а я никого не хочу критиковать. Сюзанна и Грег очень уважают отца, и он заслужил их уважение и любовь. Он делал свое дело хорошо. Он был мощным орудием рекламы Асконсета. Я бы никогда не стала заниматься рекламой. Это неинтересно. Я была счастлива дома.
«Почему? Потому что рядом был Карл?» – спросите вы.
Нет. Потому что рядом был виноградник. Дети подросли, и виноград занимал все большее место в моих каждодневных заботах.
Но вернемся к Александру. Его гордыня не является чем-то из ряда вон выходящим. Многие мужчины любят лесть и поклонение. Главное, чтобы мы, женщины, умели использовать это себе во благо.
Вы смотрите на меня с укоризной. Почему? Наверное, считаете, что я манипулировала близким человеком?
Нет, Оливия. Это всего лишь трезвый расчет. У Александра кое-что получалось лучше других. Он думал, что у него получается абсолютно все. Я не стала его разубеждать, и он преисполнился сознания собственной значимости. Поверив в себя, он стал выполнять свою часть работы еще лучше, чем прежде, и жить с ним стало гораздо проще.
Моя жизнь стала легче. Как только его самолюбие было удовлетворено, он позволил мне делать то, что я хотела. Мы поддерживали друг друга.
– Но это же игра, – заметила Оливия. – Зачем нам, женщинам, играть в такие игры?
– Мы не обязаны этого делать. Но если мы начинаем игру, то у нас есть шанс выиграть. Иначе все останется как есть.
– Значит, женское движение – пустая трата времени?
– Вовсе нет. Оно научило женщин бороться за свои права и открыло им глаза на те возможности, которые предоставляет им жизнь. Но надо быть реалистами. В идеальном мире женщины имели бы одинаковые права с мужчинами. Но наш мир далек от идеального. А быть реалистом – значит работать с тем, что есть, изучать человеческие типы и характеры и учиться использовать их в своих целях. Возьмем, к примеру, Саймона.
Оливия недоуменно улыбнулась:
– А при чем здесь Саймон?
– Он сложный человек. Женщины хотят от него искренности и открытости, но он не может им этого дать. И на то есть свои причины. Если мы поймем причины, то сможем отыскать в его характере эти качества.
– Вы имеете в виду то, что случилось с его женой и дочерью?
– Да, отчасти. Он был вне себя от горя, когда они погибли. Саймон не хочет больше испытывать боль утрат и поэтому воздвиг вокруг себя непроницаемую стену.
Оливия сама видела эту стену. Он воздвиг ее у нее перед носом в первый же день их встречи.
– В чем же кроется другая причина?
– В его детстве. Мать Саймона была милая, тихая провинциальная женщина. Ана поздно вышла замуж, но точно знала, чего хочет. Она хотела иметь семью, мужа, ребенка. Думаю, она догадывалась о том, что Карл меня любит, но, тем не менее, стала его женой. Муж и ребенок любили ее, но мне кажется, она до конца так в это и не поверила. Такое впечатление, что она всегда что-то скрывала.
– Значит, это от нее Саймон унаследовал скрытный характер?
– Возможно.
– И с Лорой он вел себя так же?
– Да, наверное. Она была такая спокойная, покладистая, – Натали улыбнулась Оливии.
– А меня нельзя назвать покладистой?
– Конечно, нет, – сказала Натали. – Вы все время спорите со мной и подталкиваете меня.
– Я не об этом. Если вы пытаетесь нас сосватать…
– И в мыслях не было! Я просто делюсь своими размышлениями о мужчинах.
– А что вы скажете про женщин?
– Женщины смогут гораздо лучше управлять мужчинами, если найдут к ним подход. Александра, например, надо было хвалить и всячески ублажать. Саймон – другой. Его надо подталкивать.
– Я не собираюсь этим заниматься, – сказала Оливия и взяла карандаш. – Продолжим или мне перепечатать это на компьютере?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сладкое вино любви - Делински Барбара



Понравилось
Сладкое вино любви - Делински БарбараМаруся
22.01.2013, 10.40





ПРОЧИТАЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ !
Сладкое вино любви - Делински БарбараЛЮБОВЬ М.
24.04.2013, 17.59





Редко пишу коментарии. Но эта книга стоит того что-бы ее почитать.
Сладкое вино любви - Делински Барбаратаня
12.05.2014, 7.36





книга понравилась, но взрослые дети ведут себя как маленькие, дочке уже 57, сама без 2-х минут бабушка, а отношение к 76-летней матери как у 15-летнего подростка. сына совсем не поняла. понравилось отношения более молодой пары
Сладкое вино любви - Делински БарбараЭля
14.05.2014, 9.17





Возраст на отношения детей и родителей не влияет. Все закладывается в раннем детстве, изменения могут произойти только тогда, когда они будут обсуждены или с психологом или между участниками этих отношений. Но и после этого сразу ничего не изменится. Поэтому, я думаю, здесь все точно написано. Советую читать, очень жизненная ситуация. Конфликты отцов и детей никто не отменял.
Сладкое вино любви - Делински Барбараиришка
1.07.2014, 11.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100