Читать онлайн Сладкое вино любви, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое вино любви - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое вино любви - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое вино любви - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Сладкое вино любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

– Почему в 1942 году вы не вышли замуж за Карла?
– Потому что вышла замуж за Александра.
Оливия внимательно вглядывалась в лицо Натали, потом с улыбкой покачала головой:
– Ваш ответ меня нисколько не удивил.
– Почему? – тоже улыбнулась Натали.
– Потому что вы не любите говорить о том, что причиняет вам боль.
– Или стыд.
– Стыд? Вам стыдно, что вы вышли замуж за Александра, а не за Карла? – По мнению Оливии, причина могла быть только одна: Натали забеременела от Александра. Но это невозможно – она же любила Карла.
– Да, мне стыдно и неловко говорить об этом.
– Почему?
В глазах Натали блеснули слезы.
– Потому что… – Она не договорила и, встав с шезлонга, принялась собирать со стола бумажные тарелки и стаканчики.
Это был вечер Четвертого июля. От гриля поднимался жар – на нем еще недавно жарились гамбургеры и хот-доги. Мадалена и Жуакин отнесли на кухню остатки пиршества. Гости разъехались. Карл повез Джилл и Тесс в город угостить мороженым.
Саймон так и не появился. Карл спрашивал о нем, но его интересовало не где он сейчас, а как у него вообще дела. Похоже, никто и не ждал его к обеду. Печально, что Саймон избегает общества родных, но сейчас Оливия была этому даже рада. Она до сих пор не могла прийти в себя после утреннего происшествия.
Оливия поднялась, желая помочь Натали убрать со стола, накрытого бумажной скатертью патриотической красно-бело-голубой расцветки.
– Почему вам неловко за себя?
Натали переложила фруктовый салат в отдельную миску и вложила бумажные стаканчики один в другой.
– Неловко – не то слово. Стыдно. – Она бросила смущенный взгляд в сторону Оливии. – Нет, я поступила правильно, и Александр был прекрасным человеком. Я не хочу, чтобы мои дети считали, будто я не уважала его. Он мне очень нравился. Со временем я даже полюбила его. Мы прожили вместе счастливую жизнь. Если бы у меня была возможность выбора, я поступила бы точно так же. – Она стала успокаиваться, перебирая стаканчики.
– И что? – осторожно спросила Оливия. – Как же вы поступили?
– По сегодняшним меркам мой поступок можно назвать мелочным и трусливым. В сущности, это было предательство, хотя многие скажут, что мной руководил трезвый расчет.
– Вы вышли замуж за Александра из-за денег?
– Пожар на военно-морской базе Перл-Харбор был потушен, тела погибших погребены, ущерб оценен, и каждый американец думал только о том, как бы поскорее записаться добровольцем в армию. Карл был одним из первых. Не успела я сказать ему, что нам надо бы пожениться до его отъезда, он уже стоял в форме, готовый к отплытию в Европу.
Шел 1942 год. Восьмого февраля – я навсегда запомнила этот день – Карл пришел попрощаться. Мы с ним решили, что на вокзал мне ехать не стоит – слишком тяжелое это испытание. Ночь накануне его отъезда мы провели в ангаре.
Там было холодно, но мы лежали обнявшись, согревая друг друга. Нам некуда было больше идти.
Взошло солнце, и час настал, неумолимый и жестокий. Нас окружали голые поля, покрытые льдом. В этом хмуром пейзаже было своеобразное очарование, если бы не наша разлука.
Мы молчали. Говорить было не о чем. Карл принял решение, и я его в этом поддерживала. Но куда он едет и что его ждет? Бог знает. Нам еще ни разу не приходилось разлучаться.
Три раза он подходил к двери и три раза возвращался, не в силах уйти от меня. Наконец, собравшись с духом, он взялся за ручку двери и обернулся. Я помню этот момент так же отчетливо, как нашу первую встречу, когда мне было пять лет. Он и одет был почти так же – кепка и куртка, рабочие брюки, ботинки. Прядь волос упала ему на лоб. Мы оба знали, что уже вечером его волосы станут совсем короткими. Он смотрел на меня, и его глаза ласкали, любили, согревали меня. Потом он нагнул голову и вышел из ангара.
Мое сердце рванулось вслед за ним. Я подбежала к двери и долго глядела, как он удаляется, шагая по тропинке, ведущей к его дому, пока совсем не скрылся за поворотом.
Тогда я села на пол и зарыдала. Если бы не его твердая решимость сражаться за правое дело, я бы бросилась за ним и стала бы умолять остаться. Но это было бессмысленно. И мне оставалось только плакать.
Нет, со мной все в порядке… Дайте мне минуту, чтобы собраться с мыслями.
Это был… о Господи… самый горький день в моей жизни.
Ну вот, я готова продолжать. Но вы ведь хотите знать, почему мы не поженились до его отъезда.
Можете мне не верить, но Карл так и не сделал мне предложения. Все произошло так стремительно – за какие-нибудь несколько дней. Я надеялась, что мы поженимся, когда он вернется с войны. Если вернется. Гитлер развязал чудовищную бойню. Тогда мы еще не знали всех подробностей, но понимали, что это самая страшная война за всю историю человечества.
Как мог этому противостоять Карл, добрый, мягкий человек? Я убеждала себя, что он сильный и решительный, что он непременно выберется живым и невредимым из этой мясорубки. Но кто спасет его от бомб и шальной пули?
Мне было семнадцать в то время, и я с ума сходила от тревоги за него. Да, я очень хотела, чтобы он сделал мне предложение перед отъездом. Тогда у меня был бы повод отказать Александру. Еще раз повторяю, это вовсе не означает, что Александр был плохим человеком.
Но я любила Карла.
Обиделась ли я, что он не сделал мне предложения? Нет.
Впрочем, зачем лгать? Конечно, обиделась. Дни, последовавшие за его отъездом, явились для меня сущей пыткой, и только злость не давала мне сойти с ума. Но я должна сказать, Оливия, – и это важно, поверьте, – что вышла замуж за Александра вовсе не от отчаяния. У меня были на это более веские причины.
Однако я забегаю вперед. Итак, почему я не вышла замуж за Карла? Как уже говорилось, в спешке сборов я не думала об этом, но потом, оставшись одна, часто спрашивала себя: почему? Почему другие девушки вышли замуж за своих парней? Мы ведь тоже могли пожениться. Но Карл ни разу не заговаривал со мной о свадьбе. И только недавно я отважилась спросить его об этом.
Его ответ удивил меня. Я-то думала, что виноваты во всем мой юный возраст и спешка, с которой он был призван в армию. Но оказывается, у него были и другие причины откладывать помолвку. Он был католиком, мы – протестантами. Его родители – иммигранты, мои – голубой крови. Он не получил образования, не был богат, не владел землей. По сравнению с моим отцом, который в пору своего успеха добился больших высот, Карл чувствовал себя просто нищим. И за все время мои родители ни разу не дали ему понять, что всерьез рассматривают его как будущего жениха.
Он был прав. Мои родители сказали мне то же самое, когда Александр сделал мне предложение.
Но тогда я этого еще не понимала. Я любила Карла и надеялась, что родители с уважением отнесутся к моему выбору. Но я еще даже не закончила школу.
Однако мои родители давно уже обсуждали между собой мое будущее. Незадолго до трагических событий Перл-Харбора, пока я предавалась наивным мечтам о счастье с Карлом, они подыскали мне подходящую, на их взгляд, партию. Александр Сибринг, сын богатого бизнесмена. Его семья отдыхала летом в Ньюпорте, и мы часто встречались там, пока мой отец не разорился. Так что Эла я знала с детства. Мы не были друзьями – он был старше меня на десять лет.
Осенью сорок первого наши родители стали чаще бывать друг у друга. Помню, как мы готовились к их первому визиту – чистили, мыли, украшали наше скромное жилище. Мать часто болела и не могла уделять много внимания дому, а я привыкла к спартанской обстановке. Но когда мы все привели в порядок, наша бедность стала не так заметна.
Визит Сибрингов меня не насторожил, а зря. Они занимались производством обуви, и Эл часто наведывался в Европу. Он также помогал моему отцу покупать саженцы разных сортов винограда.
Я расспрашивала Эла об этих поездках, и он с удовольствием рассказывал мне о своих впечатлениях.
С приходом Сибрингов отец оживлялся. Едва они уходили, он снова погружался в депрессию. После известия о гибели Брэда он совсем замкнулся в себе, забросил работы в поле, переложив все на нас с Джереми.
Моя мать была в отчаянии. Смерть Брэда окончательно сломила ее, а отцу становилось хуже с каждым днем. Да и сама она буквально таяла на глазах. Тогда мы еще не знали, что ее хроническое несварение желудка не что иное, как рак.
Со дня отъезда Карла прошло не более месяца, когда мама вдруг заговорила со мной о браке с Александром. Она даже не попыталась скрыть истинные причины. «Нам нужны деньги», – сказала она. У Александра деньги были. Она сказала, что, если я стану его женой, он вложит огромные средства в развитие Асконсета и отец сможет наконец закупить необходимые сорта винограда. Ему необходим успех, иначе он умрет.
Да, именно так она и сказала. Если я не выйду замуж за Александра, мой отец умрет от отчаяния. Я понимала, что первой умрет мама, и это ее последняя воля. Как я могла не исполнить просьбу умирающей?
Александр записался добровольцем в армию. Он хотел жениться на мне до отплытия в Европу и дал мне неделю на размышления.
– Представляю, что вы пережили за эту неделю, – промолвила Оливия, впервые усомнившись в том, так ли уж прекрасно было прошлое.
Они убрали со стола во дворе и теперь прогуливались по винограднику. Неудивительно, что Натали выбрала именно эту сцену для своего рассказа – виноград играл в ней главную и потрясающе красивую роль. Оливия видела перемены, произошедшие с кустами за июнь: листья стали густо-зелеными, ветви дотянулись до верхней проволоки, и хотя сами виноградные кисти почти не подросли, июльское солнце скоро должно было это исправить.
– Все произошло так быстро, – задумчиво сказала Натали.
– А где был в то время Карл?
– В Европе.
– Он знал о том, что происходит?
Натали ответила не сразу. Она свернула с дорожки на тропинку между рядами виноградных кустов.
– Нет. Он узнал обо всем только после моей свадьбы, – наконец сказала она.
– Вы не пытались связаться с ним?
В глазах Натали застыла печаль.
– Зачем? Он ни разу не упомянул о нашей с ним свадьбе – ни до армии, ни в письмах с фронта. Мать и отец торопили меня. Александр тоже.
Оливия, неисправимый романтик, робко заметила:
– Но вы же любили Карла.
– Мне было семнадцать лет. Я осталась одна. Мой лучший друг – мое сердце – покинул меня в самое тяжелое время. Мама твердила, что, если я не соглашусь стать женой Александра, Асконсет погибнет, а отец умрет с горя. С каждым днем силы ее покидали. Брэд погиб. Я была их единственной надеждой. – В голосе Натали вдруг отразилась вся невысказанная боль и мука, которую ей пришлось испытать в те годы. Она отвела взгляд и продолжала: – Я знала, что мама догадывается о моих терзаниях, но она слишком страдала сама, чтобы меня понять. Я возражала ей, что едва знакома с Элом, что слишком молода, а он гораздо старше меня. Наконец, когда она потребовала от меня окончательного ответа, я в отчаянии выпалила, что люблю Карла. Но на нее это не произвело впечатления. Она лишь спросила, где сейчас Карл, когда мы так нуждаемся в его помощи, и будет ли у него достаточно денег после войны, чтобы спасти Асконсет. Я не могла ответить на эти вопросы. Александр настаивал, чтобы я дала согласие через неделю. Я не знала, что делать.
– А Джереми и Брида? – спросила Оливия. – Неужели они не сказали ни слова?
Печально усмехнувшись, Натали приподняла кисть с незрелыми виноградинками на кусте.
– Я говорила с Бридой, но они оказались в сложном положении. Джереми и Брида работали на моего отца. Он предоставил им кров и еду. И они всегда помнили об этом, были ему благодарны. Брида страдала артритом, обострившимся во влажном климате. Хотя она была еще не старая женщина, работать в поле ей было уже трудно, но никто не попрекал ее за это. Родители Карла были преданны моему отцу.
– А как же их собственный сын? – с упреком заметила Оливия.
– Они желали ему счастья. – Натали помолчала.
– И что же?
– Они любили меня. Но мечтали, что Карл женится ни дочке их друзей из Ирландии.
– Он был с ней знаком?
– Нет.
– Тогда все это выдумка, – заявила Оливия.
– Откуда вам знать? – улыбнулась Натали.
– Мне так кажется.
– Да, мне тоже порой казалось, что Брида нарочно придумала эту историю с помолвкой, чтобы облегчить мои страдания. Мудрая женщина, она понимала, что я очутилась между молотом и наковальней. Она любила меня и моих родителей и была уверена, что деньги помогут возродить Асконсет, а это пойдет на пользу и ее семье. Кроме того, ее история не совсем выдумка. В Ирландии действительно жила молодая женщина, дочка их друзей. Прошел не один год, прежде чем Карл, наконец, женился, но не на ней.
– Итак, вы согласились стать женой Александра, – заключила Оливия.
– Я пыталась выиграть время, – оправдывалась Натали. – Обещала выйти за него замуж, когда он приедет на побывку. Надеялась, что Карл вернется раньше и женится на мне, а отец, наконец, найдет свой заветный сорт винограда, и мы больше не будем нуждаться в деньгах. Но не в моих силах было остановить водоворот событий. Молодые девушки выходили замуж одна за другой. Это считалось демонстрацией патриотизма – наши мальчики будут защищать своих любимых. Не успела я дать согласие Александру, как уже стояла в маленькой городской церкви и клялась перед алтарем любить его и в радости, и в горе.
– Что вы чувствовали к нему? – спросила Оливия.
Натали не ответила. Она шла между рядами кустов, ласково прикасаясь к виноградным веткам и поглаживая листочки. Саймона нигде не было видно. Оливия слышала отдаленный рокот машины – значит, он на другом поле. Настоящий трудяга – работает даже в выходные и праздники.
Нет, на Теда он не похож. Тед – трудоголик. А Саймон просто любит свое дело.
– Натали?
Натали остановилась, разглядывая завязь.
– А из этого винограда особого, пряного сорта производит ароматное легкое вино. С него-то и начались успехи нашего виноградарства. Он любит прохладный, влажный климат. Он растет в Эльзасе, во Франции. Оттуда мой отец и выписал саженцы.
– На деньги Александра?
– Не совсем, – усмехнулась Натали.
– Как же так?
– Поговорим об этом в другой раз. Вы спросили, какие чувства я испытывала к Александру. – Натали нахмурилась. – Сложный вопрос.
Она помолчала, и Оливия решила ей помочь:
– Расскажите про вашу свадьбу.
– Я была как во сне. Представьте, что вас накрывает огромной волной и некуда бежать. Или вас уносит людской поток, а у вас нет сил сопротивляться. Одно мое слово – и меня подхватило течением. Не успев опомниться, я уже стояла перед алтарем в белом подвенечном платье рядом Александром в новеньком мундире. Мы были красивой парой, говорю вам без ложной скромности. В мои годы это простительно.
Вы видели фотографии. Я улыбалась, выглядела счастливой. И я не притворялась. Какая девушка не мечтает о свадьбе? Я выходила замуж за хорошего человека из уважаемой семьи. Мой муж будет заботиться обо мне и обо всех нас, как только вернется с войны. Родители видели в нем нашего спасителя.
Вспоминала ли я Карла в тот день? Нет. Я не могла о нем думать. Я на целую неделю вычеркнула его из памяти, потому что иначе сошла бы с ума.
Что еще мне оставалось? Решение принято. Мы с Александром помолвлены, а теперь и женаты. К чему теперь спрашивать себя, где Карл и что с ним?
Мне горько сознаваться в этом. До сих пор не понимаю, как у меня хватило сил забыть Карла и улыбаться другому мужчине. Карл тоже спрашивал меня об этом потом, четыре года спустя. Но в тот день он был далеко за океаном. Впрочем, я снова забегаю вперед.
Моя свадьба в марте сорок второго была скромной и тихой. Шла война, погиб Брэд, у нас почти не было денег. После церковного обряда мы обедали у нас дома. Мы с Александром поехали в Бостон на два дня – это был наш медовый месяц. Потом он уехал на фронт.
Какие чувства я испытывала к мужу? Те же, что и множество других девушек, вышедших замуж впервые дни войны. Я была молода и считала, что поступаю правильно. Быстро свыкшись с ролью невесты, а потом и жены, я питала надежды на будущее. Я обрела новую фамилию, новую жизнь. «Мой муж сражается за нашу страну», – говорила я себе и гордилась этим. Над крыльцом нашего дома я повесила американский флаг в знак того, что здесь ждут солдата с фронта.
Я осталась жить со своими родителями в Асконсете. Так было принято среди тех жен, чьи мужья ушли на фронт. К тому же Александр хотел поселиться в Асконсете. Его семья владела обувными фабриками в Нью-Бедфорде и Фол-Ривере, в нескольких часах езды от нашей фермы. Он обещал непременно построить для нас дом, когда вернется. А пока мне предстояло еще закончить школу, да и родители нуждались в моей помощи.
Поначалу я писала Александру каждый вечер. И каждый вечер, надписав адрес и запечатав письмо мужу, я пыталась написать Карлу, но никак не могла найти подходящих слов. Наконец, решив, что они вряд ли найдутся, я просто изложили на бумаге свои сумбурные мысли. Получилось сбивчивое, искреннее, безыскусное письмо. Я была страшно зла на Карла. До меня стало доходить, что я связана отныне и до конца жизни узами брака с другим человеком.
Но этим человеком должен был быть Карл.
Поэтому, злясь на судьбу, я вымещала на нем свою обиду. Я убеждала себя, что он не любил меня по-настоящему и свой гражданский долг поставил выше наших отношений. Поспешив стать добровольцем, рассуждала я, он предал меня, так же как и я предала его. И письма, которые я получала от него раз в неделю, только подтверждали это. Он писал о своих товарищах, о сражениях, но ни слова – о своих чувствах ко мне.
На прошлой неделе мы как раз вспоминали с ним об этом. Карл был уверен, что писал мне о любви, потому что только обо мне и думал. Но я показала ему его письма. Он нахмурился и сослался на цензуру, которая могла вычеркнуть из письма все личное.
Не знаю, собирала ли японская разведка персональную информацию об американских военнослужащих, но я не стала его разубеждать.
Вернемся в сорок второй год. Я собралась с духом и отослала свое письмо. За два месяца со дня отъезда Карла я получила от него шесть писем. Шестое оказалось последним.
– Последним? – переспросила Оливия. Они поверну ли к дому; небо затянуло тучами. – Даже не поздравил со свадьбой?
– Нет. Так Карл наказал меня. Я причинила ему боль, и он в бессильной ярости уничтожил всякое напоминание обо мне – фотографии и письма.
– Как Саймон, который сжег свой дом? – спросила Оливия.
Натали удивленно взглянула на нее.
– Кто вам об этом сказал?
– Саймон. – Натали недоверчиво вскинула бровь, и Оливия пояснила: – Вы же меня знаете, я кого угодно могу замучить вопросами. Наверное, я ему порядком надоела.
– Он трудно сходится с людьми. Не принимайте это близко к сердцу.
– Психологу понадобились бы годы, чтобы разговорить Саймона. Я здесь только на лето, и я не психолог.
– Саймон заслуживает счастья.
– То же можно сказать про всех нас. – Оливия решила переменить тему. – И когда же вы снова встретились с Карлом?
– После войны. Все оказалось проще, чем я думала.
– Вот как?
– Нам была необходима его помощь. Настали тяжелые времена. Джереми не справлялся один.
– А где был ваш отец?
– Дома. Он почти не вставал с постели с тех пор, как умерла мама, – ответила Натали.
– Когда это случилось?
– Через год после моей свадьбы. К тому времени у меня родился первенец. Александр приезжал на побывку, и к концу войны у меня было уже двое детей. Я выполняла всю роботу по дому, ухаживала за отцом, работала с Джереми, который тоже заметно сдал за эти годы. – Натали и Оливия вошли во двор и остановились перед домом. – Брида страдала артритом. Она пыталась нам помогать, но смотреть на ее мучения было тяжело. Джереми пришлось стать для нее сиделкой. Он просто не мог со всем справиться один.
– А где был Александр?
– В Англии.
– А после войны?
– В Англии, – повторила Натали. – Потом во Франции. Его не было в общей сложности лет пять. Мне кажется, работа в разведке привлекала его больше всего остального. Отпраздновали победу в Европе, потом победу над Японией, и наши парни стали потихоньку возвращаться домой. Но Александр остался собирать доказательства военных преступлений для судебного процесса.
– Но ведь он был нужен вам здесь, – возразила Оливия.
– Карл вернулся.
Как будто этим все сказано.
– И как вы отнеслись к его возвращению?
– Поначалу нам было страшно неловко, – ответила Натали после минутного раздумья. – Мы не знали, что сказать друг другу. Надо было заново пересмотреть свои отношения.
Оливия попыталась представить, каково было Карлу.
– Странно, что он вернулся в Асконсет. Ему, наверное, было больно видеть вас.
– Он был человеком дела. Для него Асконсет означал больше, чем просто работа. Это была его жизнь. Он верил в то, что когда-нибудь мы станем знаменитыми виноделами, и хотел возродить ферму. К тому же здесь жили его родители.
– Наверное, ему хотелось быть поближе к вам.
– Может быть, и так, – рассеянно проговорила Натали, увидев Жуакина и Мадалену, выходивших из дома. – Мадалена, куда вы собрались с Жуакином? – окликнула она супружескую пару.
Они явно собрались в дальнюю дорогу. У Мадалены был Виноватый вид.
– Моя сестра больна, – сказал Жуакин с латинским акцентом. – Мы возвращаемся в Бразилию.
– В Бразилию? – встревожилась Натали и, подойдя к ним, порывисто взяла Мадалену за руку. – В Бразилию? Надолго?
Мадалена робко взглянула на мужа.
– У моей сестры семеро детей и двенадцать внуков.
– Знаю, Жуакин. Я же сама посылала им одежду.
– Сестра больна. Ей нужна помощь.
– Может, наймем кого-нибудь? Я заплачу.
– Ей нужна семья.
– И надолго вы собрались? – спросила Натали. Не дождавшись ответа, она заключила: – Вы покидаете меня. Уезжаете, потому что против моей свадьбы, это так?
Жуакин снова ответил за двоих:
– Нам пора на покой. Мы устали.
– Хорошо, – кивнула Натали. – Я вас понимаю, но подождите хотя бы до свадьбы.
Жуакин покачал головой:
– Сестра нас ждет.
– Тогда съездите на неделю-другую и возвращайтесь в августе. – Они промолчали, и Натали повернулась к Оливии: – Постарайтесь их переубедить.
Оливия старалась, как могла. Она сказала, что запеченная утка Мадалены – венец кулинарного искусства и что Жуакин творит с розами чудеса. И Тесс отказывается есть салат без чесночного соуса Мадалены, и старенькая «тойота» Оливии будто заново родилась после того, как над ней поколдовал Жуакин. Они оба как никогда нужны сейчас в Асконсете.
– Может, дело в деньгах? – спросила она.
– Нет, – в один голос заявили они, и Оливия поняла, что уговаривать их бесполезно. Она выразительно посмотрела на Натали.
Но та уже все поняла. Натали провела рукой по лбу, пытаясь собраться с мыслями, потом сказала:
– Идемте со мной. Я заплачу все, что вам должна.
* * *
Оливия осталась во дворе. Ей было грустно. Она понимала, почему Натали вышла замуж за Александра. В подобной ситуации она поступила бы точно так же. Но отказаться от счастья вот так, без сожалений? Как можно было забыть Карла, забыть такую любовь?
Откинувшись в шезлонге, Оливия закрыла глаза, вспоминая мужчин, с которыми сводила ее судьба. Перебирая в памяти свои отношения с ними, она старалась найти хоть какое-то подобие любви. Но не находила ничего, похожего на чувства Натали и Карла.
За такую любовь можно отдать все на свете. Если бы Оливия так любила, ни за что бы не отпустила возлюбленного.
– Я вас расстроила?
Оливия вздрогнула. Она не слышала, как вернулась Натали.
– Нет, я просто задумалась. Мадалена и Жуакин уехали?
– Уехали.
– Простите, что не смогла их переубедить. Они твердо решили уехать.
– Да, переубеждать их бесполезно. Но если вы думаете, что я с легкостью переживу их уход, как пережила в свое время разрыв с Карлом, то ошибаетесь.
– Я ничего такого не думала.
– Думали, не спорьте. – Натали опустилась на ступеньку рядом с шезлонгом. – Мои дети тоже так считают. По их мнению, я похоронила Александра и устремилась вперед, не оглядываясь. Но это не так, поверьте. То, что я чувствую здесь, – она коснулась груди, – не всегда совпадает с тем, что здесь, – она коснулась лба. – Умом мы все понимаем, что нельзя помешать естественному ходу событий. Я понимаю, что Мадалена и Жуакин должны уехать. Его сестра больна, он должен быть с ней рядом. Время для ухода выбрано несколько неудачно, но, по правде говоря, если им неприятно, что я выхожу замуж за Карла, пусть лучше уезжают. Карл столько сделал для Асконсета, что рядом с ним не должно быть людей, которые питают к нему неприязнь.
– А Сюзанна и Марк? Они-то уж точно попадают под эту категорию.
– Они другое дело. Это родные. Вы же понимаете меня, у вас тоже семья.
Оливии стало стыдно. Натали делится с ней личными переживаниями, превозмогая боль, честно отвечает на самые нелицеприятные вопросы, а она, Оливия, дважды солгала ей.
– По правде сказать, – тихо сказала Оливия, – я не знаю своих родных. Знаю только, что мама у меня была. Мне хотелось, чтобы были и отец, и братья, хотя бы один. Но у меня никого нет.
Натали не рассердилась – напротив, черты ее смягчились, в глазах светилось сочувствие.
– Вы часто видитесь с ней?
Оливия покачала головой.
– Вообще не встречаетесь?
Оливия хотела было снова солгать, но поняла, что устала от лжи, устала лгать Натали и прежде всего самой себе. Она снова покачала головой.
– Где она? – спросила Натали.
– Не знаю.
– Я могу ее разыскать. Люди не исчезают с лица земли бесследно.
– Нет, не делайте этого, – быстро сказала Оливия. – Она не хочет, чтобы ее нашли. Я связывала ее по рукам и ногам. Она заслужила свободу.
– Но вам нужна мать, а Тесс – бабушка.
– Но что, если мы найдем ее, а она откажется от нас? Это хуже всего.
– Вот оно что, – грустно улыбнулась Натали. – Вы отпускаете ее, потому что для вас лучше не знать правду. Правда может причинить боль. Теперь вы понимаете, что чувствовала я. Мне было проще вычеркнуть из сердца любовь Карла, потому что иначе я бы просто не смогла жить.
– Но вы каждый день видели его. Он вернулся сюда после войны. Как вы могли не думать о том, что потеряли его навсегда?
– А зачем думать об этом? – возразила Натали. – Да, я могла бы думать об этом день и ночь, но что толку? Да у меня и не было времени на размышления. На моих руках было двое детей, умирающий отец, дом, кухня, ферма. Попробуйте отыскать здесь романтику, Оливия Джонс. Я вертелась как белка в колесе с утра до вечера и тащила на себе абсолютно все. Это не значит, что я не думала о том, чего лишилась. Думала, конечно. Я же человек. – Она встала и прошла в дальний угол сада, где остановилась, горестно заломив руки. Оливия последовала за ней, чувствуя себя ужасно неловко.
– Простите, я не должна была так говорить.
– Меня задел не ваш вопрос, а ваш укор.
– Нет, я вас совсем не осуждаю. Как я могу осуждать вас? Вы же не осуждаете меня за то, что я солгала вам про свою семью.
– Я сама казню себя больше, чем кто-либо другой, – сказала Натали. Она обернулась, и в глазах ее блеснули слезы. – Я предала Карла и отказалась от прекрасного, чистого чувства. Да, я страдала, страдала тайно от всех.
Она смахнула слезы трясущейся старческой рукой.
– Простите меня, – прошептала Оливия.
– Не извиняйтесь, – пробормотала Натали, обняв Оливию за плечи. – Вы делаете то, что должны делать. Это ваша работа. Я не люблю говорить о своих переживаниях. Мне кажется, я не заслужила сочувствия. Но я не хочу, чтобы мои дети думали, будто мой жизненный путь был усеян розами.
– Но когда вернулся ваш муж, стало полегче? – спросила Оливия.
– Вот тогда-то и начались настоящие трудности.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сладкое вино любви - Делински Барбара



Понравилось
Сладкое вино любви - Делински БарбараМаруся
22.01.2013, 10.40





ПРОЧИТАЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ !
Сладкое вино любви - Делински БарбараЛЮБОВЬ М.
24.04.2013, 17.59





Редко пишу коментарии. Но эта книга стоит того что-бы ее почитать.
Сладкое вино любви - Делински Барбаратаня
12.05.2014, 7.36





книга понравилась, но взрослые дети ведут себя как маленькие, дочке уже 57, сама без 2-х минут бабушка, а отношение к 76-летней матери как у 15-летнего подростка. сына совсем не поняла. понравилось отношения более молодой пары
Сладкое вино любви - Делински БарбараЭля
14.05.2014, 9.17





Возраст на отношения детей и родителей не влияет. Все закладывается в раннем детстве, изменения могут произойти только тогда, когда они будут обсуждены или с психологом или между участниками этих отношений. Но и после этого сразу ничего не изменится. Поэтому, я думаю, здесь все точно написано. Советую читать, очень жизненная ситуация. Конфликты отцов и детей никто не отменял.
Сладкое вино любви - Делински Барбараиришка
1.07.2014, 11.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100