Читать онлайн Сладкое вино любви, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое вино любви - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое вино любви - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое вино любви - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Сладкое вино любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Дождь барабанил по крыше чердака, где Натали раскладывала старые фотографии. Оливия их сразу узнала, они были в первой посылке, которую Отис получил из Асконсета несколько месяцев назад. Среди них не оказалось снимка той неизвестной женщины. Эти фотографии были сделаны гораздо раньше – простенькие черно-белые снимки, запечатлевшие поля и серые невзрачные постройки, среди которых Оливия признала Большой дом в самом начале строительства.
– А вы наблюдательны, – похвалила ее Натали, продолжая рассматривать снимки. Их поблекший черно-белый мир переносил Оливию назад, во времена Великой депрессии. Мгновение – и она снова вернулась вместе с Натали в холодный дождливый день 1930 года.
Натали взяла со столика фотокарточку Карла – свое первое отчетливое воспоминание детства.
– Он был одет почти так же, как на этом снимке, только в тот дождливый день на нем была шерстяная куртка и коричневая кепка. Он показался мне высоким, рослым, и я не на шутку испугалась. До сих пор не понимаю, почему я не бросилась прочь, едва его увидев. Карл не улыбнулся, но что-то подсказывало, что он… добрый. А в тот день мне так хотелось, чтобы меня кто-нибудь пожалел.
– Ты потерялась? – спросил он.
Я покачала головой.
– Тебя кто-то напугал?
Я снова покачала головой и убрала мокрые пряди с лица.
– Ты чуть не плачешь. Тебе плохо?
Да, я замерзла, промокла, мне было страшно и одиноко.
– Я хочу домой.
Карл бросил взгляд в сторону фермы:
– Да вот же дом.
Но я не считала домом это мрачное каменное здание.
– Мой дом в Нью-Йорке.
– Я был в Нью-Йорке – мне там не понравилось. Здесь лучше.
– Почему?
– Воздух чище, деревья, вода.
– У вас тут только дождь и грязь, – заявила я.
– А ты знаешь, что такое грязь?
– Знаю – мокрая земля! – обиженно выкрикнула я, решив, что он нарочно разговаривает со мной, как с маленькой.
Карл спокойно возразил:
– Только снаружи. А внутри – почва, из которой все растет. Нигде больше нет такой земли. – Он присел на корточки и провел ладонью по мокрой грязи. – Видишь? Она мягкая, рыхлая, хорошо впитывает воду. На ней можно столько всего вырастить.
– А я не хочу ничего выращивать!
Он встал и подставил грязную ладонь под дождь.
– Это потому, что ты хочешь обратно в Нью-Йорк. Но теперь ты живешь здесь, у нас.
– Все мои друзья в Нью-Йорке.
– Заведешь новых.
– И школа в Нью-Йорке.
– Наша школа не хуже.
– Я здесь не останусь! Поеду обратно в Нью-Йорк!
– Это тебе родители сказали?
Нет, ничего они не говорили. Как только это дошло до моего сознания, мои глаза наполнились слезами. Едва сдерживая слезы, я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете.
– Такая одежда никуда не годится, – озабоченно нахмурился Карл. – Тебе надо надеть брюки, ботинки потолще и куртку, как у меня. – С этими словами он снял свою куртку и накинул мне на плечи.
Контраст между грубой шерстяной курткой и моим голубеньким пальтишком был слишком велик, но его куртка была гораздо чище и теплее, чем моя промокшая и грязная одежда.
– Идем, я провожу тебя домой. – Он махнул рукой, приглашая следовать за ним. Дождь уже успел смыть грязь с его ладони.
– И вы носили все эти вещи? – спросила Оливия Наталм.
– Какие вещи?
– Ну, джинсы, ботинки, куртку, как у Карла.
Натали взяла со стола фотографию, изображавшую группу подростков на уборке картофеля. Реставрируя снимок, Оливия решила, что здесь только мальчики. Но Натали загадочно улыбнулась, и Оливия внимательнее вгляделась в нечеткие лица детей.
– Так это вы и есть? – спросила она, указав на подростка, который, несмотря на джинсы, рубашку и грубые ботинки, выглядел совсем не по-мальчишески.
Натали кивнула.
– Вот это Карл. Это мой брат Брэд. Карл и Брэд были примерно одного возраста. Эти двое – сыновья наших соседей. Мы давали им картофель и кукурузу в обмен на молоко.
Оливия смотрела на девочку в джинсах. Она уже знала, что семья Натали потеряла почти все, прежде чем переехать в Асконсет, но никак не могла в это поверить. В своих фантазиях она рисовала для Натали жизнь роскошную и праздную, И горькая правда поразила ее.
– Сколько вам было лет в ту пору?
– Около семи.
– И вы работали в поле? – недоверчиво спросила Оливия.
– Всем приходилось работать.
– А как же закон, запрещающий детский труд?
Натали улыбнулась:
– Эти законы не распространяются на семью, которая выращивает овощи, чтобы хоть как-то прокормиться. Нам еще повезло – мы не закладывали имущество и ферму. В начале тридцатых фермерские доходы так упали, что многим пришлось продать плантации: цены на фермерскую продукцию были такими низкими, что вырученных денег не хватало на выплату закладной. – Она указала на соседских ребятишек: – Они лишились своей фермы.
– И что с ними было дальше?
– Мой отец выкупил закладные. А мальчишки, когда подросли, работали у нас на маслобойне.
– Я думала, ваш отец остался без гроша.
– По нью-йоркским меркам – да. Но все относительно. Он скупил соседские фермы за бесценок.
– Где же он взял деньги?
Натали показала ей фотографию, запечатлевшую Джереми Берка на тележке, нагруженной теми же бочками, что Оливия видела на снимке с Карлом и лошадкой.
– Вино? – догадалась она.
Натали кивнула.
Оливия осторожно спросила:
– Во время Депрессии вы существовали на средства от продажи вина?
– Мы производили не так уж и много. У нас не было технологии, То, что вы видите на этой фотографии, – весь наш урожай за сезон. Но цены на вино были гораздо выше цен на овощи. Черный рынок и «сухой закон» сделали свое дело.
– А вы не боялись, что попадетесь?
Натали ответила не сразу.
– Мне кажется, отец втайне надеялся, что его поймают. Он так и не смог оправиться от финансового краха. У него была врожденная деловая хватка, но чувство вины и стыд отравляли ему жизнь. Посмотрите на эту фотографию – сколько невысказанной боли в его глазах. Он был сломлен неудачами. Когда-то крепкий и сильный, он похудел, осунулся. А ведь мы не голодали – просто он мало ел. Если бы его наказали за нелегальную продажу вина, ему, наверное, стало бы легче.
Но этого не произошло, – продолжала Натали. – Невозможно наказать всех нарушителей – их было слишком много, гораздо больше, чем агентов-наблюдателей. Мой отец продолжал продавать вино, что позволило нам скопить не много денег на будущее. «Сухой закон» был отменен в 1933 году, и наше вино сразу упало в цене – по правде сказать, качество его оставляло желать лучшего. Но у отца уже созрел новый план. Он выписал из Европы черенки виноградных лоз и стал разводить виноград. – Она печально усмехнулась. – Бедный папа, у него ничего не получалось, сорта не приживались. Земледельца из него не вышло.
– А разве Джереми не помогал ему?
– Джереми выращивал картофель, кукурузу, морковь, свеклу, пастернак. Виноград – совсем другое дело, и неудачи преследовали не только нас. Европейцы – признанные специалисты в области виноделия, но, к сожалению, их методы не подходят для нашего климата. Только в начале шестидесятых американским виноделам удалось разработать собственную технологию выращивания винограда, и вскоре они начали завоевывать мировой рынок. Моего отца к тому времени уже не было в живых.
– Как жаль!
– Да, он был в числе первопроходцев. Печально, что он не дожил до этого счастливого дня, когда все мы…
– Все? Кто именно? – спросила Оливия. – У вас большая семья?
– Не очень. Сюзанна и Грег и их половины. У Сюзанны и Марка двое детей, они уже взрослые, но свои семьи пока не создали. Мелисса – адвокат, Брэд – бизнес-консультант. У Грега и Джилл детей нет. Не понимаю, чего они ждут. В мое время детей заводили гораздо раньше. Но все меняется. Джилл не намного старше вас, так что у них еще все впереди. Признаться, я все же переживаю. Мне бы хотелось побольше внуков. Но, увы, это зависит не от меня. – Она вздохнула и добавила: – Скорее Мелисса или Брэд заведут семью и сделяют меня прабабушкой, чем Грег и Джилл наконец возьмутся за ум. – Она улыбнулась Оливии. – Ну а вы? Ваши родители еще живы?
Оливия пожала плечами:
– Это не важно.
– Напротив, очень даже важно. Мне хотелось бы больше знать о тех, кто работает в моем доме. Так они живы?
– Да, – сказала Оливия, потому что ей хотелось в это верить. Она даже представляла себе, что они переписываются.
– Где они живут?
Оливия вызвала в памяти одну из своих давних фантазий, которая давно уже стала казаться ей реальностью.
– В Сан-Диего. – Она представила себе отца – кадровый военный, моряк, постоянно в рейсах. Сейчас он уже в возрасте, скоро выйдет на пенсию. У него свой домик на побережье… И мать приезжает к нему время от времени.
– У вас есть братья или сестры? – спросила Натали.
Все еще под воздействием своих мечтаний Оливия кивнула:
– Четверо братьев. Они военные моряки, как и отец. Натали заметно оживилась.
– Здесь рядом, в Ньюпорте, есть военно-морская база. Может, кто-нибудь из них проходит там службу? У Александра там служил друг при штабе – ему можно позвонить.
Оливия пошла на попятный:
– О нет, не стоит. Большое спасибо, но, видите ли, у нас мало общего.
Лицо Натали стало серьезным.
– Вы не поддерживаете с ними отношения?
– Нет, мы видимся, конечно, – возразила Оливия, не желая быть заподозренной в отсутствии родственных чувств. Вдруг она все же приходится Натали дальней родственницей? – Дело в том, что я в семье самая младшая. У вас был один брат, а у меня целых четыре, и все опекали меня. Их забота не давала мне свободно вздохнуть, и, в конце концов, они согласились отпустить меня на волю.
– Но как же Тесс? Разве они не скучают по ней?
– Скучают. Мы иногда ездим к ним в гости.
– Вот как, – промолвила Натали.
Оливия поспешила сменить тему.
– Расскажите мне об этой фотографии, – попросила она, взяв в руки снимок, на котором те же дети были на несколько лет старше. Брэд сидел на крыле трактора, а Натали и Карл за рулем. На вид Натали было лет девять-десять, и она все еще выглядела как мальчишка, а вот ребята заметно повзрослели. – Вы сказали, что Брэд – ваш единственный брат. А сестры у вас есть? – Из Нью-Йорка родители увезли только Натали и Брэда, но сестры могли жить с другими родственниками.
Натали покачала головой:
– Кроме Брэда, у меня никого не было.
Оливию это не очень расстроило: она давно решила, что неизвестная женщина – кузина или подруга Натали.
Она хотела было спросить об этом, но Натали, помолчав, продолжила свой рассказ:
– У меня все было по-другому. Мой брат с Карлом тоже опекали меня, но я вовсе не страдала от их опеки. Они никогда не сердились, что я хожу за ним хвостиком. Я была подвижная, проворная, сообразительная. И хотя они были сильнее меня, я выигрывала за счет ловкости и хитрости. Мы везде ходили вместе. Они считали меня своим товарищем. Не знаю, что бы я делала без них. Родители не могли помочь мне приспособиться к новой жизни в Асконсете. Они строго наказывали нам, куда можно ходить, а куда нельзя, но никогда не смеялись и не улыбались. Радость, смех и чувство защищенности остались в Нью-Йорке. К тому же отец постоянно казнил себя за то, что вверг семью в нищету. Отец и мать каждый день ожидали новых бед и несчастий.
Невзгоды их быстро состарили. Как больно было это видеть.
Мы с братом оказались более гибкими, и я приспособилась к обстоятельствам быстрее Брэда, потому что была младше. Нью-Йорк я помнила довольно смутно. А главное, здесь я познакомилась с Карлом. Он стал моим идеалом. Спокойный, уверенный в себе, невозмутимый, Карл все знал и умел. С ним рядом я чувствовала себя в Асконсете как дома. Его спокойствие и уверенность передались и мне. Я пошла в школу и быстро подружилась с местными детьми. Они не знали, откуда я. Им было известно только то, что наша семья живет чуть лучше остальных. Мы ели три раза в день, носили старую, но вполне приличную одежду и ботинки. Каждую субботу по вечерам ходили в кино – единственное развлечение, которое мы могли себе позволить. Путешествия нам были не по карману, да нам и не хотелось никуда ехать. Газеты пестрели статьями о голоде и бездомных, грабящих товарные нагоны. Но Асконсет голод обошел стороной.
Все относительно, конечно. Асконсет оказывал на родителей гнетущее действие – здесь было уныло и мрачно. Великая депрессия никого не щадила. Отец и мать сидели у радиоприемника в ожидании плохих вестей и просматривали газеты. Банки закрывались один за другим. Многие наши нью-йоркские друзья разорились, безработица росла с каждым днем. Для бездомных строили целые деревни из бараков. Передвижные кухни стали неотъемлемым атрибутом городских улиц.
Рузвельт провозгласил новый курс на экономические реформы, но мои родители в страхе ожидали прихода бури, которая свирепствовала на побережье. И хотя Асконсет она не затронула, мы сажали деревья и кустарники, чтобы предотвратить распыление почвы, и даже после того как экономика страны пошла в гору, мои родные продолжали жить в постоянном страхе перед повторением Великой депрессии.
Брэд стал жертвой этого страха. Когда ему исполнилось шестнадцать, он ушел из дому, бросив школу, и устроился на работу в строительное управление. Он строил мосты, рыл туннели и посылал деньги домой. Но отцу это вряд ли служило утешением: он мечтал, чтобы сын выучился и приобрел престижную профессию, которая была бы востребована в недалеком будущем. Лишившись Брэда, мы потеряли в хозяйстве одного из самых хороших работников. А я потеряла лучшего друга. И Карл тоже. После ухода Брэда мы еще больше привязались друг к другу. Казалось бы, разница между детьми в четыре года весьма ощутима: разные школы, разные компании. Но тогда мы по-прежнему все делали вместе.
Натали умолкла и улыбнулась.
Оливия, сидя в кресле, делала пометки в блокноте. Ей тоже хотелось вместе с Натали перенестись в то время, и она спросила:
– А чем вы занимались?
– Мы вместе ходили в школу.
– Ездили туда на автобусе?
– О нет, – усмехнулась Натали, – автобусов не было. Ходили пешком.
– И далеко было до школы?
– Три мили. По дороге мы собирали всех наших друзей с окрестных ферм. Карл шел впереди, как Крысолов из сказки. Он был выше всех остальных и, хотя не отличался разговорчивостью, обладал… – она задумалась, подыскивая слово, – обладал харизмой. Карл никогда не искал внимания окружающих, но люди тянулись к нему. Вот вам классический случай – наименее общительный становится душой общества. Когда Карл проходил мимо, на него оглядывались и замечали нас с Брэдом, его верных спутников. Благодаря ему дети приняли нас в свою компанию.
Оливия невольно улыбнулась, представляя себе их ежедневный поход в школу.
– Вы так точно нарисовали эту картину.
– Точно?
– И с юмором.
– Три мили под дождем – тут уж не до веселья.
– Но какой чудесный образ – дети и Крысолов! Чем вы еще занимались? Как развлекались?
– О, по-разному.
– Например?
Натали неопределенно пожала плечами:
– Мы делали то же, что и все подростки делали, и будут делать. – Она вдруг вспыхнула. – Время ничего не изменило.
– Секс? – изумленно воскликнула Оливия. Она-то как раз думала, что подростки тридцатых были менее просвещенными в этом вопросе, чем нынешняя молодежь. – Простите, – тут же поправилась она. – Мне не следовало задавать вам интимные вопросы.
– Я и наняла вас для того, чтобы вы спрашивали меня об интимных вещах. Вы спрашивайте, а я уж решу, отвечать мне или нет. – Она поборола смущение и продолжала: – Возрастной фактор сыграл свою роль. Когда Карлу исполнилось четырнадцать, мне было всего десять. Когда ему пошел шестнадцатый год, мне было всего двенадцать. Мы не целовались на заднем ряду кинотеатра.
Она помолчала.
– Но вам этого хотелось, – заметила Оливия.
Покраснев, Натали кивнула.
– Карл был моим героем, моим идеалом. Я мечтала всегда быть рядом с ним.
– Вы мечтали выйти за него замуж?
– Мы танцевали вместе, – ответила Натали.
– В мечтах?
– Нет, по-настоящему. Танцы – единственное дешевое развлечение, которое было доступно людям во время Депрессии.
Оливия кое-что знала об этом.
– Вы участвовали в танцевальных марафонах?
– Нет, но мы знали тех, кто участвовал. Им даже сулили денежные призы. – Она улыбнулась. – Нет, мы с Карлом ни разу не пробовали соревноваться. Танцевальные па мы учили по кинофильмам. У Карла был маленький радиоприемник. Мы уходили за ангар и танцевали там под музыку.
– То есть как? – переспросила Оливия.
Натали рассмеялась:
– Звучит глупо, я знаю. Но нам так нравилось танцевать.
Оливия засмеялась вместе с ней:
– Вы танцевали в Асконсете?
– Январь, февраль и март – очень важные месяцы для виноградника: в это время решается судьба будущего урожая. Виноградные лозы обрезают, формируя крону. Отец всегда делал это сам, а мы должны были собирать обрезанные ветви. Потом их сжигали, но перед этим из них делали шалашики.
– Шалашики? – повторила Оливия.
– Карл плел их из веток. Решетчатые стенки просвечивали, но от ветра все же спасали. Внутри было так уютно.
– И вы там танцевали?
– Да. Я танцевала, глядя на него снизу вверх, как это делали актрисы в фильмах. Карл танцевал неважно и до сих пор толком не научился. Танцевальные па ему не давались, но он так обнимал меня… – Она глубоко вздохнула и замурлыкала какой-то мотив.
Оливия давно перестала записывать – она видела сцену так отчетливо, словно сама оказалась в шалаше из виноградных веток. В полутьме горит свеча, освещая танцующую парочку, из радиоприемника доносятся звуки оркестра. Как романтично!
Она откинулась в кресле и мечтательно вздохнула:
– Золотые деньки. Как бы я хотела жить в то время!
Натали странно, как недавно Отис, посмотрела на нее:
– Вы не правы. Те годы были тяжелыми, а будущее неясным. В конце тридцатых в воздухе запахло войной. Мы жили как на вулкане.
– Но семьи были крепче. Люди старались поддерживать друг друга.
– Это не значит, что они были счастливы.
– Жизнь была проще, – настаивала Оливия. – Иногда мне кажется, что я все бы отдала, только бы избавиться от груза ответственности.
– Вы думаете, нам было легче?
– Я думаю, что раньше обязанности распределялись более четко. Мужчины работали в поле, дети им помогали, женщины выполняли всю домашнюю работу. В наше время все перемешалось.
Натали улыбнулась:
– Вы идеализируете прошлое. Не стоит все так упрощать. Труд был гораздо тяжелее, чем сегодня. И технология только развивалась.
– Может, и так, – не сдавалась Оливия, – но возможности технологии ограниченны. Специальные порошки придают белью свежесть, и все равно ничто не сравнится с бельем, которое высушили на веревке в саду.
– Не могу с вами не согласиться, – примирительно заметила Натали. – И все же в остальном вы не правы. Мы жили не лучше и не проще, чем нынешнее поколение. Мы жили… по-другому, вот и все.
Оливия не поверила Натали, как не поверила Отису. Может, в тридцатые было тяжелее, но это ничто по сравнению с ежедневными эмоциональными стрессами. Да, тридцатые – золотое время. Жизнь была проще, люди – лучше, добрее. Цель была одна – выжить.
Сегодня все изменилось, и цели стали более расплывчатыми. Люди меняют место жительства, работу, переезжают из города в город. Они все время в поиске и играют одновременно по нескольку ролей. Вот и Оливия совсем запуталась – ведь каждая роль несет с собой долю ответственности.
Она надеялась, что и в Асконсете все будет по-другому. Рядом с Натали она будет путешествовать в старое доброе прошлое. И поначалу все шло, как она и мечтала, – они с Тесс попали в старомодный райский уголок.
Но стала ли их жизнь проще? Нет и еще раз нет – и это доказала прошедшая неделя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сладкое вино любви - Делински Барбара



Понравилось
Сладкое вино любви - Делински БарбараМаруся
22.01.2013, 10.40





ПРОЧИТАЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ !
Сладкое вино любви - Делински БарбараЛЮБОВЬ М.
24.04.2013, 17.59





Редко пишу коментарии. Но эта книга стоит того что-бы ее почитать.
Сладкое вино любви - Делински Барбаратаня
12.05.2014, 7.36





книга понравилась, но взрослые дети ведут себя как маленькие, дочке уже 57, сама без 2-х минут бабушка, а отношение к 76-летней матери как у 15-летнего подростка. сына совсем не поняла. понравилось отношения более молодой пары
Сладкое вино любви - Делински БарбараЭля
14.05.2014, 9.17





Возраст на отношения детей и родителей не влияет. Все закладывается в раннем детстве, изменения могут произойти только тогда, когда они будут обсуждены или с психологом или между участниками этих отношений. Но и после этого сразу ничего не изменится. Поэтому, я думаю, здесь все точно написано. Советую читать, очень жизненная ситуация. Конфликты отцов и детей никто не отменял.
Сладкое вино любви - Делински Барбараиришка
1.07.2014, 11.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100