Читать онлайн Сладкое вино любви, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое вино любви - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое вино любви - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое вино любви - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Сладкое вино любви

Читать онлайн

Аннотация

Своенравная миллионерша, всегда считавшаяся образцом истинной леди, внезапно совершает странный, экстравагантный поступок.
Молодая очаровательная художница, отчаянно нуждающаяся в деньгах, принимает предложение щедрой работодательницы и отправляется в далекий путь.
Две женщины, очень-очень разные…
Две судьбы, внезапно слившиеся в одну…
Две подруги, помогающие друг другу обрести и понять не только мужчин, которых они ждали всю свою жизнь, но и – себя.


Следующая страница

Глава 1

На Верхнем Манхэттене стояло теплое июньское утро. Вернувшись домой после ленча с друзьями, Сюзанна Сибринг Мэллой обнаружила в почтовом ящике желтый конверт. От мамы, догадалась она, едва взглянув на виньетку в виде виноградной грозди, изящный почерк, почтовую марку и штемпель «Асконсет. Род-Айленд». От конверта исходил слабый аромат знакомых духов.
Сюзанна скинула туфли. Письмо от мамы – только этого не хватало. Она еще успеет прочитать его. А сейчас ей и без того тяжело.
Но кто виноват, спросила она себя с глухим раздражением. Натали, кто же еще. Натали с ее книжными представлениями о жизни, верная и преданная супруга, пример для Сюзанны. Пришла пора, и Сюзанна в точности повторила судьбу матери. Когда женское движение набирало силу, она настолько погрязла в домашних делах и заботах о Марке и детях, что на карьеру просто не оставалось времени. И вот дети выросли, больше не нуждаются в ее опеке, а Марк вполне может обойтись и без ее помощи. Она по-прежнему иногда сопровождает его в поездках, и хотя он говорит, что ее присутствие необходимо, это неправда. От нее проку не больше, чем от красивой безделушки на полке.
Теперь у нее есть время и силы для карьеры. Но ведь ей уже пятьдесят шесть – не поздновато ли начинать все сначала?
А дальше что? – уныло думала она, вытаскивая из почтового ящика пачку новых каталогов и усаживаясь в кресло у окна. Итог – покупки в фешенебельных магазинах «Нейман-Маркус», «Блумингдейл» и «Хаммакер-Шлеммер» и растущее недовольство судьбой.
Надо бы спросить об этом маму, усмехнулась про себя Сюзанна. Впрочем, вряд ли она посочувствует дочери и поймет, что происходит у нее в душе. А если и поймет, вряд ли станет говорить о проблемах. Это дурной тон. Она будет беседовать с дочерью о нарядах, обоях, поздравительных открытках. Натали – знаток правил этикета.
Как и Сюзанна. Правда, ее уже тошнит от всей этой мелочной, пустой суеты. Этикет и манеры – это так же скучно и неуместно, как роскошный ужин, который она приготовила вчера, совсем позабыв, что у Марка деловая встреча. Кстати, о еде: если Натали снова прислала ей меню праздника осеннего урожая, Сюзанна завоет с тоски.
Собравшись с духом, она встала с кресла и взяла со стола желтый конверт. Мамины письма не отличаются разнообразием. Натали постоянно присылает копии описаний различных вин Асконсета, а то и восторженных отзывов покупателей из Калифорнии или Франции. Можно подумать, Сюзанну это интересует! Виноградники – предмет гордости родителей, а Сюзанна равнодушна к семейному бизнесу. Она всю жизнь пыталась убедить в этом отца и мать, но безуспешно.
А этот конверт не похож на прочие. Да, он тоже из плотной бумаги, но его темно-желтый цвет и темно-синие чернила – непозволительная вольность после классических кремовых конвертов, получаемых из Асконсета. Кроме того, письмо было адресовано не только Сюзанне, а «мистеру и миссис Марк Мэллой», причем адрес представлял собой образец каллиграфии, что тоже нехарактерно для корреспонденции Асконсета.
Сюзанна не на шутку встревожилась. В последнее время Натали сильно изменилась. Она бодро рассказывала дочери по телефону, как идут дела в Асконсете после смерти отца, но в ее голосе, несмотря на кажущийся оптимизм, чувствовалась затаенная тревога. Натали о чем-то умалчивала, но Сюзанна и не допытывалась, уверенная, что состояние матери – следствие пережитого горя. И сейчас она невольно подумала о том, что между странным поведением матери и этим письмом есть несомненная связь.
Вскрыв конверт, она вынула желтую карточку с надписью: «Приглашаем вас принять участие в свадебном торжестве, которое состоится в День труда в 16.00 в Большом доме. Виноградник и винный завод «Асконсет». Натали Сибринг и Карл Берк».
Сюзанна нахмурилась и снова пробежала глазами строчки.
Свадебное торжество?
Она в третий раз перечитала приглашение, но смысл его от этого не изменился. Натали выходит замуж? Здесь какое-то недоразумение. Замуж за Карла? Вздор, бессмыслица! Карл Берк – вот уже тридцать пять лет управляющий виноградником. Скромный, непритязательный служащий. Его и сравнивать нельзя с Александром Сибрингом, отцом Сюзанны. Он прожил вместе с Натали пятьдесят восемь лет и умер всего полгода назад.
Карл, чье имя Натали часто упоминала, был ее единственной опорой все эти месяцы после смерти мужа. Но разговоры разговорами, а брак – дело ответственное.
Может, мать пошутила? Не похоже. Натали никогда не отличалась чувством юмора и в любом случае не стала бы шутить так бестактно.
Сюзанна перевернула карточку, надеясь найти хоть какое-то объяснение, но тщетно.
Остается принять это как данность, с горечью подумала Сюзанна. Мать не должна так поступать с дочерью. Почему она сообщила эту новость в такой холодной, официальной форме? Сюзанна и Натали в хороших отношениях, раз в неделю говорят по телефону и видятся раз в месяц. Они никогда не делились друг с другом своими секретами и проблемами, но это и к лучшему. И все же странно, что Натали ничего не сказала ей о своих отношениях с Карлом.
Наверное, Сюзанна не обратила внимания на осторожные намеки, но о свадьбе речь точно не шла. Натали до сих пор была в трауре.
Сюзанна в последний раз перечитала приглашение и, расстроенная, взялась за телефонную трубку.


Когда Грег вошел в холл своего небольшого кирпичного особняка в Вашингтоне, он увидел на полу поверх груды бумаг желтый конверт, как две капли воды похожий на тот, что получила его сестра. За три дня накопилось довольно много корреспонденции. Но где жена?
– Джилл! – позвал он, обходя комнаты. Он не нашел ее ни в гостиной, ни в кухне, ни в кабинете. Грег поднялся наверх, но обе спальни также были пусты. Он в замешательстве остановился на лестничной площадке. Жена ничего не сообщала ему о своих планах, а он не звонил ей, пока был в отъезде. Приходилось рано вставать и возвращаться в отель поздно вечером. После тяжелого, напряженного дня не оставалось сил на телефонные разговоры. Зато он постарался прилететь как можно скорее в надежде ее порадовать.
Как же, порадовал! Ее и дома-то нет.
Надо было позвонить.
Но, черт возьми, почему она сама ни разу не позвонила ему в отель?
Усталый и понурый, он спустился в холл за чемоданом, вынул из него только портативный «лаптоп» и подобрал с пола пачку писем. Все-таки странно, как за три дня могло накопиться столько корреспонденции.
Может, Джилл уехала к матери? Она что-то говорила об этом перед его отъездом.
Вывалив пачку бумаг на кухонный столик, Грег подключил «лаптоп» к сети и принялся перебирать почту, раскладывая отдельно счета и письма. На большинстве конвертов значился обратный адрес. К примеру, письмо из избирательного комитета от Майкла Боннера – старому другу нужны деньги. А вот письмо от однокурсника Джилл и конверт со штемпелем Акрона, штат Огайо, где живет мать Джилл. Наверное, письмо было отправлено до того, как Джилл сообщила матери о своем приезде. И наконец, конверт с таким знакомым штемпелем и запахом.
Взяв в руки желтый конверт, он сразу представил маму. Стройная, элегантная, чуточку высокомерная.
Традиционные цвета «Асконсета» – слоновой кости и темно-красный, мамина визитная карточка.
В конверте, вероятно, приглашение. Неудивительно – Натали частенько устраивала праздники, в этом ей не было равных. Но ведь и Александр Сибринг любил шумные вечеринки, и никто не посмел бы его в этом упрекнуть. Изо дня в день вместе с управляющим он обходил виноградник в джинсах и рабочей рубашке или ездил по стране, рекламируя вина торговой марки «Асконсет». И его усилия принесли свои плоды. После многих лет упорной борьбы «Асконсет» стал приносить неплохую прибыль. Так что Александр имел полное право праздновать победу.
Натали знала толк в празднествах. Она нанимала поставщиков продуктов, флористов, музыкантов. В Асконсете два раза в год устраивались фестивали: праздник весны и праздник урожая. В этом году праздник весны отменили – умер Эл. Натали никогда не любила черное. Ей для похорон мужа пришлось специально покупать траурное платье.
И вот всего полгода спустя она вновь возвращается к обычной жизни. Грега покоробил короткий траур матери. Как можно устраивать праздник всего через полгода после смерти мужа, с которым вместе прожили много лет? И будущее «Асконсета» не ясно.
Натали хотела, чтобы виноградником занимался Грег. Она осторожно намекнула ему об этом, но Грег решительно отказался: «Нет, это исключено».
А что, если она нашла покупателя и теперь устраивает вечеринку, на которой представит его семье? Нет, его бы предупредили. Впрочем, он дал понять матери, что семейный бизнес его мало интересует. У него свое дело – политика, избирательная кампания и клиенты отнимают все время. В конце концов, он занимается делом по душе и добился в этом значительных успехов. Виноградарство было страстью отца, но не его, Грега.
Конечно, судьба «Асконсета» ему не безразлична. Если Натали продаст виноградник, часть вырученных денег должна по праву принадлежать ему. Поэтому нелишним было бы познакомиться с возможным покупателем. Нельзя допустить, чтобы мать продала виноградник за бесценок.
Швырнув конверт на стол, Грег вытащил портативный компьютер и набрал пароль.
Но любопытство оказалось сильнее. Что на уме у Натали? Грег снова взял в руки конверт, вскрыл его и вытащил карточку: «Приглашаем вас принять участие в свадебном торжестве, которое состоится в День труда в 16.00 в Большом доме. Виноградник и винный завод «Асконсет». Натали Сибринг и Карл Берк».
Он тупо уставился на листок.
Свадебное торжество? Его мать и Карл? Возможно ли это?
Натали уже семьдесят шесть. Да она из ума выжила! А Карл еще старше – о чем он только думает?
Карл был неотъемлемой частью «Асконсета». Александр считал его своим другом. Но настоящий друг не стал бы жениться на вдове, когда не прошло и полугода после смерти ее мужа. Да и вдове не пристало выскакивать замуж за первого встречного.
Понятное дело, Натали теперь нуждается в поддержке и опоре. Грег вспомнил, что мать в последнее время все чаще упоминала имя Карла, отзываясь о нем с благодарностью и уважением. И как он мог не заметить!
Что же это? Роман? Секс? Староваты они для подобных утех. Вот ему, Грегу, еще только сорок, а он уже постепенно теряет интерес к этим играм. Хороший, качественный секс требует больших усилий. Впрочем, в их возрасте все по-другому. Черт, ему противно даже представить, что мать может заниматься этим… Но с Карлом? С этим старым недотепой?
А что, если он не так прост, как кажется? Что, если давно положил глаз на виноградник? «Асконсет» – детище Александра, но Карл так давно работает у них, что вполне имеет право участвовать в разделе. Может быть, он втайне надеется, что управляющим станет его сын Саймон, и поэтому женится на Натали?
Надо позвонить матери, но Боже, как не хочется! И что он ей скажет? «Мне наплевать на семейный бизнес, но я не хочу, чтобы виноградник достался Саймону»?
Лучше сначала позвонить Сюзанне. Она чаще видится с Натали и должна знать, что происходит.
Черт, все не так просто, как кажется! Сюзанна на шестнадцать лет его старше, она его родная сестра, но их отношения вряд ли назовешь теплыми и дружескими.
Бормоча проклятия, он расстегнул воротник рубашки. Как все не вовремя! Он ведь только собрался отдохнуть, а вместо этого придется ехать в Асконсет. Нет, он отправится на север, в Онтарио, порыбачить, как и планировал. И билет уже заказан.
Джилл не в восторге от его затеи. Она бы предпочла Асконсет – ей там нравилось. По крайней мере, раньше. В последнее время она какая-то странная. Может, у нее кризис среднего возраста? Это в тридцать восемь-то лет!
Нет, сейчас он не будет думать об этом – известие о свадьбе матери и Карла выбило его из колеи. Грег прошел через кухню и открыл дверь в гараж. Машины Джилл не было – наверное, она припарковала ее в аэропорту. Уехала к матери – это ясно, решил было Грег, но, вспомнив странное поведение жены, потянулся за письмом от тещи. Потом он что-нибудь придумает – скажет, что случайно вскрыл его вместе с другими письмами. Вытащив тоненький листок бумаги, Грег прочел: «Дорогой Грег…»
Нет, это пишет не теща. Письмо обращено к нему. Грег пробежал глазами адрес. Да, письмо предназначено ему. Письмо от Джилл.
Предчувствуя недоброе, он принялся читать.


В гаражной мастерской за старинным белым особняком в викторианском стиле на узкой улочке Кеймбриджа, штат Массачусетс, Оливия Джонс, сидя за работой, предавалась размышлениям. Ее деятельность предоставляла ей массу времени для мечтаний.
Оливия реставрировала старые фотографии. Это занятие требовало терпения, аккуратности и твердой руки. Оливия обладала всеми вышеперечисленными качествами и вдобавок воображением, способным переносить ее в мир, запечатленный на фотографии. И вот сейчас, осторожно нанося мазки серого на поблекший снимок, она незаметно для себя очутилась в Калифорнии тридцатых годов, рядом с семьей рабочих. Великая депрессия неумолимо перемалывала людские судьбы. Дети трудились наравне со взрослыми, хватаясь за любую работу. Грустные детские личики, впалые щечки, глаза огромные, печальные.
Они устроились на веранде обветшалой лачуги. Оливия мысленно заглянула в дом. Тесная комната: вдоль стен стоят кровати, посредине стол и несколько стульев. Запах пыли и пота смешался с ароматом горячего хлеба. В духовке – жаркое. На полках расставлены щербатые глиняные горшки, оловянные тарелки и чашки. Наверное, когда семья садится за стол, комната наполняется звяканьем посуды.
Вернувшись на веранду, она присоединилась к группе на снимке. Девять человек – три поколения одной семьи. Как трогательно они обнимают друг друга – щека к щеке, плечо к плечу. Их маленький семейный мирок отважно противостоит суровой жизни. У них нет никого, кроме друг друга.
Оливии тридцать пять. У нее десятилетняя дочь, работа, квартира с телевизором и видеомагнитофоном, компьютер, стиральная и посудомоечная машины. Автомобиль тоже есть. А с помощью старого доброго «Никона» она всегда заработает неплохие деньги.
Но, Боже правый, как она втайне завидует этой семье наемных рабочих!
– Тяжелые были времена, – раздался низкий голос у нее над ухом.
Она подняла голову. Ее босс Отис Турман, нахмурившись, разглядывал фотографию. По мнению экспертов, ее автором могла быть Дороти Лэнг. Музей «Метрополитен» в Нью-Йорке поручил ему реставрировать снимок, и вот теперь Оливия занималась этим ответственным делом.
– Жизнь была гораздо проще, – возразила она.
Он презрительно хмыкнул:
– Ты так думаешь? Я ухожу. Закрой дверь, когда пойдешь домой. – И Отис направился к двери легкой походкой, необычной для семидесятипятилетнего мужчины. Сегодня он был не в духе, но Оливия достаточно хорошо изучила босса за пять лет работы, чтобы не принимать на свой счет перепады его настроения. Отис, неудавшийся Пикассо, не состоялся, как художник и вынужден был заниматься реставрацией. Но надежда на признание не покидала его. После выхода на пенсию он собирался вновь заняться живописью.
Отис с нетерпением ждал этого дня и считал часы и минуты до пенсии. Но не Оливия. «Мы ведь с тобой отличная команда», – возражала она. «Я слишком стар», – отвечал он.
Именно это и поразило ее в семейном портрете наемных рабочих. Старик на фотографии выглядел гораздо дряхлее Отиса, но все еще трудился наравне со всеми.
Теперь все по-другому. Люди рано теряют энергию и силы, и это неудивительно. Они потеряли свои корни.
Оливия всерьез тревожилась за Отиса. Каково ему будет на пенсии? Тоскливо, наверное. И мастерство свое он уже растерял, и картины его вряд ли будут хорошо продаваться.
«Нет, Оливия, ты не права. У него много друзей среди художников и денег достаточно. На пенсии он будет отдыхать в свое удовольствие. А вот тебе придется несладко».
Оливия только-только нашла свою стезю. Реставрация старых фотоснимков – как раз для тех, кто умеет обращаться с фотоаппаратом и обладает художественными способностями. Оливия неожиданно открыла в себе и то и другое. Вся ее предыдущая карьера представляла собой нескончаемую цепь проб и ошибок. Кем она только не работала! Ей довелось побывать официанткой, работать в сфере телемаркетинга, продавать одежду и фотоаппараты (после чего она обнаружила, что ей нравится фотографировать). Потом появилась Тесс. Затем учеба в мастерской профессионального фотографа и работа по контракту с музеем. И вот теперь Отис.
Впервые в жизни Оливия получала удовольствие от работы. Реставрация фотографий давалась ей лучше, чем что-либо другое, и она могла проводить по нескольку часов над поблекшими снимками, погружаясь в неповторимую атмосферу старины. Прошлое казалось Оливии гораздо более романтичным, чем настоящее. Иногда она ловила себя на мысли, что ей хочется жить в том, давно ушедшем мире.
Впрочем, мечты мечтами, но ей нравилось работать у Отиса, и, надо думать, его она тоже устраивала. Ей редко удавалось надолго задержаться на одном месте. В знак благодарности за столь снисходительное отношение она прощала ему приступы хандры и вечное брюзжание, и даже сам он не раз признавал, что она справляется с работой гораздо лучше своих предшественниц.
Кроме того, он испытывал к ней искреннюю симпатию, и доказательство тому – небольшая фотография, висевшая над ее рабочим столом. Он сфотографировал ее на прошлой неделе, когда она появилась в мастерской с неудачной короткой стрижкой. Душный зной вконец ее измучил, и Оливия решила распрощаться с пышной гривой длинных волос, но тут же пожалела о своем решении. Парикмахер перестарался, и пришлось прикрыть дело его рук соломенной шляпой. Но босс заставил Оливию снять головной убор.
Отис, добрая душа, сказал, что короткая стрижка ей очень к лицу, что с ней она помолодела и похорошела, и тут же вызвался запечатлеть на пленку ее в новом облике. Оливия в длинном узком платье и босоножках встала перед камерой, прислонившись к голой бетонной стене. Чувствуя себя беззащитной по другую сторону объектива и стесняясь своих коротких волос, она чуть отвернула лицо и обхватила себя руками за плечи.
Отис направил свет под определенным углом, настроил фокус так, что она превратилась в тоненькую гибкую тростинку. Ее смущение куда-то исчезло, лицо оживилось, сияющие короткие пряди песочного цвета превратились в стильную прическу, выгодно подчеркивая большие карие глаза. Одним словом, ему каким-то чудом удалось сделать из нее красавицу.
Переведя взгляд на другую фотографию, Оливия невольно улыбнулась. Она сфотографировалась вместе с девятилетней Тесс прошлым летом. Мать с дочкой переоделись в костюмы танцовщиц салуна эпохи Дикого Запада. Отису снимок не нравился – он считал его коммерческой безвкусицей, но ведь это костюмированный бал. Они с Тесс собирались и в этом году отправиться на праздник, а еще одну недельку провести на побережье. Но денег теперь значительно убавилось – платить за ребенка ей перестали. Суровая реальность немедленно напомнила о себе.
Джаред Старк предал ее. Она надеялась, что он будет любить ее и ее ребенка или хотя бы оказывать им материальную поддержку. А что он сделал? Взял да и умер.
Зазвонил таймер. Оливия выключила его, отбросив печальные мысли. Тесс – смысл и свет ее жизни. Занятия в школе скоро закончатся. Закрыв баночки с чернилами, Оливия вымыла кисточки и убрала приписываемые Ланг фотоснимки в ящик стола. Захватив бумаги, с которыми надо было поработать дома, Оливия направилась к выходу и столкнулась в дверях с почтальоном.
Личная корреспонденция Отиса и письма, адресованные его мастерской, лежали отдельно. Среди последних Оливия обнаружила объемистый сверток.
Она прочитала обратный адрес, и сердце ее радостно забилось. Знакомый темно-красный логотип на кремовой бумаге, изображающий виноградную гроздь, свесившуюся с бокала, а ниже изящным почерком выведено: «Виноградник и винный завод «Асконсет», Асконсет, Род-Айленд». Нет сомнений – пакет от Натали Сибринг.
Оливия поднесла сверток к лицу и вдохнула сладкий аромат фрезии – изысканный, тонкий, воплощенный вкус и изящество. Она положила сверток на стол рядом с уже отреставрированными фотографиями Сибрингов. И вот новая пачка фотоснимков, вовремя она успела закончить работу.
Оливия никогда не встречалась с этой женщиной, но у нее было такое чувство, что она знает ее очень давно. Семейные фотографии рассказали о ней целую повесть, а то, о чем они умолчали, Оливия с легкостью додумала сама. В двадцатых Натали была очаровательной малышкой, в тридцатых – угловатой девочкой-подростком, в сороковых – юной красавицей, невестой бравого военного, в пятидесятых – счастливой матерью двух милых крошек. Она одевалась со вкусом и жила в роскоши, если верить фотоснимкам. Ее дом ломился от произведений искусства и дорогой мебели, в саду цвели пышные кусты роз. Все это составляло картину вполне преуспевающей семьи виноделов.
Да, это не нищая семья рабочих. Конечно, снимки не сравнить с высокохудожественными фотографиями Дороти Лэнг, но Оливия уже успела проникнуться симпатией к этой состоятельной семье. Она не раз воображала себя родственницей Натали.
Ее собственная история так непохожа на фотографии Сибрингов! Она никогда не видела своего отца. Даже мать не знала, кто он. Появление Оливии – последствие пьяной новогодней ночи на Манхэттен-Таймс-сквер. Кэрол Джонс, матери Оливии, было, тогда всего семнадцать лет.
Феминистки сказали бы, что ее изнасиловали, но несколько месяцев спустя Кэрол дерзко заявила родителям, что все вышло по любви и обоюдному согласию. Консервативные родители отвергли собственную дочь, и та покинула родной дом, взяв с собой только фамилию – Джонс.
Нечего сказать, удружила она своему ребенку! В любом телефонном справочнике Джонсов по нескольку страниц, а в Нью-Йорке и того больше. Теперь ей не только дедушку и бабушку не найти, но и собственную мать. Переезжая из города в город, Оливия везде оставляла свой адрес, но до сих пор никто ее не разыскивал. Очевидно, родственникам до нее нет никакого дела – что ж, тем хуже для них. Сама Оливия, конечно, не подарок, но Тесс – чудный ребенок.
К сожалению, так случилось, что у них с Тесс отсутствовали семейные корни. Их всего двое в огромном неприветливом мире. Впрочем, двое – уже неплохо. Оливия постепенно свыклась с этой мыслью.
Но мечтать о семье она по-прежнему продолжала. В мечтах она видела себя одной из Сибрингов. Внучкой Натали? Нет, это было бы слишком неправдоподобно. Но на ранних фотографиях семейства Сибрингов часто появлялась женщина, внешне чем-то напоминавшая Кэрол. Она могла бы быть бабушкой Оливии. На послевоенных снимках из Асконсета этой женщины не было. Что, если она служила в армии и вышла замуж за военного? Он вполне мог оказаться самодуром или ревнивцем, запрещавшим ей поддерживать отношения с родственниками. Вот потому-то ее и нет на снимках сороковых – пятидесятых.
Однако если это была сестра Натали, то Натали приходилась бы двоюродной бабушкой самой Оливии. В любом случае родство было бы, несомненно.
Оливия взглянула на часы. Пора забирать Тесс из школы. Времени осталось совсем мало.
Но не раскрыть пакет она не могла. Аромат фрезии усилился. Внутри свертка оказалось письмо, несколько десятков черно-белых фотографий и желтый конверт.
Оливия с любопытством осмотрела его – адрес выведен каллиграфическим почерком. Все ясно, это приглашение на праздник, решила Оливия. Она поедет с Отисом – пусть в качестве подружки, ей все равно. Окружающие будут хихикать у нее за спиной, но для Оливии главное – побывать в Асконсете и познакомиться с Натали.
Она положила приглашение на стол Отиса, но тут же снова схватила его и быстро сунула в сумочку вместе с фотографиями. Он вернется не раньше завтрашнего утра, а письмо пока побудет у нее дома, хотя бы одну ночь.
Проверив напоследок, все ли в порядке в мастерской, Оливия наконец вышла и закрыла входную дверь. Фотографии Натали она будет рассматривать сегодня вечером, когда управится с домашними делами.
В предвкушении этой минуты она почти спешила по узким улочкам, забитым припаркованными автомобилями. Знойный июньский воздух обдавал ее жаром. Она вся взмокла, пока дошла до школы, опоздав почти на десять минут.
Дети уже разошлись, и только несколько школьников играли на площадке во дворе. Тесс одиноко стояла в углу – плечи ее поникли под тяжестью рюкзачка, очки сползли на нос, и вид у ребенка был самый что ни на есть заброшенный и печальный.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Сладкое вино любви - Делински Барбара



Понравилось
Сладкое вино любви - Делински БарбараМаруся
22.01.2013, 10.40





ПРОЧИТАЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ !
Сладкое вино любви - Делински БарбараЛЮБОВЬ М.
24.04.2013, 17.59





Редко пишу коментарии. Но эта книга стоит того что-бы ее почитать.
Сладкое вино любви - Делински Барбаратаня
12.05.2014, 7.36





книга понравилась, но взрослые дети ведут себя как маленькие, дочке уже 57, сама без 2-х минут бабушка, а отношение к 76-летней матери как у 15-летнего подростка. сына совсем не поняла. понравилось отношения более молодой пары
Сладкое вино любви - Делински БарбараЭля
14.05.2014, 9.17





Возраст на отношения детей и родителей не влияет. Все закладывается в раннем детстве, изменения могут произойти только тогда, когда они будут обсуждены или с психологом или между участниками этих отношений. Но и после этого сразу ничего не изменится. Поэтому, я думаю, здесь все точно написано. Советую читать, очень жизненная ситуация. Конфликты отцов и детей никто не отменял.
Сладкое вино любви - Делински Барбараиришка
1.07.2014, 11.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100