Читать онлайн Над бездной, автора - Делински Барбара, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Над бездной - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Над бездной - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Над бездной - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Над бездной

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Пейдж не стала попусту расстраиваться, когда, вернувшись домой, не обнаружила рядом с домом автомобиля Нонни. Та часто выезжала на прогулки вместе с Сами, и хотя обыкновенно возвращалась до наступления темноты, сейчас темнело настолько рано, что привычки пришлось изменить. Она лишь неприятно удивилась, когда, зайдя на кухню, не увидела привычной записки от Нонни. Та всегда оставляла записку, куда и насколько времени она едет.
Пейдж перерыла всю кухню, но записки так и не обнаружила. Убедив себя, что это не более, как недосмотр со стороны Нонни, она прошла в спальню, чтобы переодеть джинсы.
– Куда все делись? – спросила она Китти, которая так носилась вокруг нее, что Пейдж начала подозревать: котенок пробыл в одиночестве, видимо, долгое время. Даже если котенок и знал, то рассказать особенно не торопился.
Пейдж вернулась на кухню, которая сверкала стерильной чистотой. Если на секунду забыть о детском стульчике, стоявшем в углу и тоже безупречно чистом, можно было подумать, что Пейдж живет в доме совершенно одна. Но то-то и оно, что она жила с Сами и Нонни; а после наполненного печальными событиями дня ей необходимо было их видеть. Пейдж хотелось поболтать с Нонни и ощутить в руках нежное и теплое тельце Сами.
Она позвонила в местный супермаркет, но Холлис Вибли сказал, что не видел их. То же ответила в булочной и соседка миссис Коркелл, с которой Нонни свела дружбу. Пейдж одну за другой обзвонила подруг Нонни из Вест-Винтера – Сильвию, Хелен и Элизабет, но Хелен и Элизабет не оказалось дома, а Сильвия тоже не видела Нонни.
Пейдж уселась на лестнице в центре холла и кинула котенку скрученный бумажный Шарик. Котенок вцепился в него, откинул к ногам Пейдж и улегся рядом, ожидая продолжения игры.
– Вот и остались мы с тобой одни, – сказала Пейдж, легким толчком посылая бумажку в направлении к котенку и вслушиваясь, как его крохотные коготки скребут по паркету. Это шуршание и в самом деле было единственным звуком в пустом и замершем доме. Только мы с тобой здесь, подумала Пейдж, обращаясь к котенку и чувствуя, насколько же ей лучше, когда она не одна.
Но эта мысль вела ее к другой, а в сущности, нескольким. Она представила, как Нонни пакует вещи и собирается в свой Вест-Винтер, а Сами забирают от нее и отдают Бог весть кому. Она представила себе, что ее дом снова затихнет, вот как сейчас, и будет постоянно пустым и тихим. В нем останутся только она и Китти, которые будут в одиночестве обедать, играть вместе бумажкой, и так день за днем, вечер за вечером, поскольку и Ноа тоже, возможно, придется уехать из Таккера. А вместе с ним уедет и Сара. А потом и Энджи, которая рискнула самым дорогим и победила. Возможно, из Таккера уедет и Питер, который может проиграть дело против Джули, но который все-таки нашел себя. Конечно, в Таккере после их отъезда останется масса народа, останутся люди, с которыми можно общаться. Беда только в том, что Пейдж общаться с ними не хотелось. Не сможет она поддерживать такие близкие отношения, которые установились у нее с Нонни, Ноа и коллегами по работе.
И так – год за годом, год за годом.
Она почувствовала, как ее охватывает паника и чувство внутренней пустоты, грозившее поглотить всю целиком. В ее воображении отчетливо звучали слова – ночи в моем доме одиноки, смертельно одиноки; они опустошают душу, Пейдж подумала о Маре, лежавшей на холме под землей на глубине шести футов со всеми своими надеждами и мечтами, которым не было суждено осуществиться. И неожиданно Пейдж поняла, что ей на самом деле нужно.
Ей вдруг не захотелось жить в пустом, тихом и словно бы вымершем доме. Ей не хотелось пасть жертвой утерянных возможностей и не хотелось, чтобы Сами воспитывал кто-то другой. Она не могла представить себе, что в один прекрасный день Нонни может собрать вещички и отправиться к себе в Вест-Винтер. И, конечно, ей не хотелось, чтобы уезжал Ноа.
Она так быстро спрыгнула с лестницы, на которой сидела, что котенок громко и тревожно мяукнул. Подхватив кошечку под мышку, она бросилась к телефону и набрала номер Ноа.
Его голос звучал в телефонной трубке утомленно, что было и неудивительно. На его плечах лежал груз собственных проблем. Но Пейдж было просто необходимо встретиться с ним.
– Ты можешь приехать? Дело в том, что я никак не могу разыскать Нонни. И я, разумеется, навыдумывала себе Бог знает что.
– Буду через пять минут, – только и сказал он, и действительно через пять минут его машина подъезжала к дому Пейдж. Он быстро направился к дверям, а за ним, стараясь не отставать, бежала Сара.
Не говоря ни слова, Пейдж раскинула руки и заключила его в объятия, а затем некоторое время простояла так, прижимаясь к нему всем телом. Лишь через несколько минут она обрела способность говорить. Она торопливо рассказала ему, как пришла в пустой дом, не нашла никакой записки от Нонни и обзвонила всех, кого могла, но результата никакого. Еще она рассказала, как сидела на ступеньках лестницы в полной беспомощности, и эти минуты показались ей часами.
– Это было ужасно, Ноа! – кричала она, зарываясь в его плечо. – В доме стояла мертвая тишина, в нем были только мы двое – котенок и я. А ведь раньше жила я, одна-одинешенька – еще до смерти Мары – и отлично себя чувствовала. Но вот все изменилось. Мне уже не нравится быть одной. – Когда он снова обнял ее, она почувствовала настоящее облегчение. – Мне не хочется, чтобы вернулось прошлое.
– Мне тоже, – прошептал он ей в ухо.
– Надо жить будущим, хватит держаться за прошлое.
– Ты серьезно?
– Да, но все равно очень боюсь!
– Начинать новую жизнь всегда боязно.
Сара тихонько откашлялась.
– Мне здесь стоять или выйти?
– Ни в коем случае, – сказал Ноа громким голосом. – Ведь ты часть этого нового.
Пейдж с удовольствием обнялась бы и с Сарой, но уж больно хорошо ей было в руках Ноа. В его объятиях она чувствовала неведомую ранее Пейдж уверенность и спокойствие.
– Может быть, мне пройтись по округе и поискать Нонни? – предложила Сара.
– Нет, лучше мы позвоним Норману Фитчу, и если…
– Йо-хо! – послышался голос из кухни. – Есть кто-нибудь дома?
Пейдж подняла глаза. Тихонько ругнувшись, она оторвалась от Ноа и, ухватив Сару за руку, поспешила с ней в кухню. Там стояли Нонни и Сами, укутанные в шарфы и пледы ярких оттенков, и по выражению их лиц, сторонний наблюдатель никогда бы не сказал, что с ними случилось что-то дурное.
– Где ты была? – выкрикнула Пейдж. Она схватила в одну руку сверток, в который была запеленута Сами, и, прихватив свободной рукой под локоть Нонни, крикнула:
– Ноа уже собирался звонить в полицию!
– Но я оставила записку, – сказала Нонни. – Как обычно на столе. Там я написала, что отправляюсь навестить Элизабет. Она тоже сидит со своими внуками, пока их родители в отъезде.
– Не было никакой записки!
– Но я и в самом деле ее оставляла! – настаивала Нонни.
– Я так волновалась!
– Но мы не особенно-то и задержались.
– На улице было темно, а дом стоял такой пустой и тихий. – Пейдж взглянула Нонни в глаза и вдруг выкрикнула ликующим голосом: – Я решила оставить Сами! Навсегда! Ты останешься со мной?
Лицо Нонни буквально вспыхнуло от радости.
– Конечно же, останусь! Аллилуйя! Давно пора! Пейдж подняла взгляд на Ноа, который стоял рядом и излучал успокаивающее тепло.
– Да уж, время подошло.
Глаза его, как всегда прикрытые очками, светились за стеклами радостью точно так же, как и у Нонни.
– А вот и записка Нонни, – сказала Сара, появляясь в дверях и разворачивая бумажный клубочек, которым Пейдж перекидывалась с Китти.
Пейдж удивленно развела руками.
– Но он лежал скомканный на полу.
Сара положила листок на стол и разгладила его ладонью. Ровно через секунду туда вскочил котенок и снова попытался лапкой стащить его вниз на пол.
– Извините меня, – сказал Ноа, забирая сверток с Сами из рук Пейдж и передавая его Саре. – Мне нужно побеседовать с нашим милым доктором минутку наедине.
Она не успела и сказать словечка, как Ноа уже отвел ее, придерживая за локоть, в холл у входных дверей, где всей тяжестью своего тела притиснул к стенке, чему она, признаться, даже не пыталась противиться. Стоя с ней у стены, он неторопливо поцеловал ее, и перед глазами Пейдж все поплыло. Приняв столько важных решений за столь короткое время, она почувствовала, как с ее плеч свалилось тяжелейшее бремя. Выходит, что облегчение принесло ей то, чего она боялась больше всего в жизни.
– Ты и в самом деле имела в виду, что говорила? – спросил он.
– Думаю, что именно так! – произнесла она с улыбкой.
– Значит, ты хочешь меня?
Она ткнула пальцем дужку очков на носу Ноа, чтобы приподнять их чуточку повыше.
– Я хочу тебя всегда!
– А замуж за меня? Она кивнула.
– Даже если мне придется уехать из Таккера?
– Что ж, мне всегда не терпелось повидать Санта-Фе.
– Санта-Фе нам тоже не очень-то светит. Возможно, мне придется вообще расстаться с преподаванием.
– Тебе придется где-нибудь работать, а я смогу устроиться, где угодно.
– Тебе ведь нравится Таккер?
– Ты мне нравишься куда больше! – Казалось, в этот момент любящее сердце Пейдж с каждым ударом отзывалось в любящем сердце Ноа. Он с еще большей силой прижал ее к стене. Боже, как ей это нравилось!
– Ты помнишь нашу первую ночь? – спросила она.
– Во дворе у Мары?
– Я тогда чувствовала себя абсолютно пустой, словно бы выпотрошенной. А потом появился ты, взял меня, и пустота исчезла. Только я поняла это сейчас. Наверное, у меня не слишком хорошо работает интуиция, да?
– У нас у всех неважно с головой, когда мы защищаем старые любимые привычки и идеи. И у меня – та же болезнь. Во время этой затянувшейся болезни я едва не потерял собственную дочь. – Он втянул в себя воздух. – В Маунт-Корте мы с Сарой наконец нашли друг друга. Честно говоря, сейчас я бы предпочел Таккер Санта-Фе, будь у меня выбор, вот как далеко я зашел! Но боюсь, что, если здесь все пойдет наперекосяк, выбора у меня не будет. Однако я готов пройти до конца весь путь с Маунт-Кортом.
– В таком случае желательно, чтобы Маунт-Корт двигался в нужном направлении, – заявила Пейдж с уверенностью, которая, казалось, была похоронена вместе с Марой у подножия холма. Но Мара продолжала жить в Питере и Кэт Энн, в Энджи и Бене, и вот теперь – в Пейдж. Это придавало смысл всему окружающему, то было чувство обретения власти над собой и событиями, в которых приходилось участвовать.
– Что ты сказала? – с удивлением спросил Ноа. Пейдж хотела было повторить, но заметила Сару, которая печально и одиноко стояла у дверей, ведущих на кухню. Она протянула руку и, когда Сара присоединилась к их маленькой группке, сказала:
– Твой отец только что сделал чрезвычайно важное признание. Он заявил, что, если бы даже у него был другой – лучший – выбор, он все равно остался бы в Маунт-Корте. Что ты скажешь на это?
Сара пожала плечами.
– Я не имею ничего против Маунт-Корта.
– «Ничего против» – слишком расплывчатое заявление. Ему не хватает энтузиазма.
– Хорошо. Мне нравится Маунт-Корт! – сказала Сара.
– Значит, ты тоже не против того, чтобы здесь остаться?
– Да!
Пейдж по улыбке поняла, что девушка сказала правду, которую пыталась скрыть, и сама с удовлетворением вздохнула.
– Что ж, нам всего-то и остается найти парня, который стал отцом будущего ребенка Джули. – Она взглянула на Ноа. – Только как это сделать?
– Необходимо встретиться с учениками, – ответил тот. – Сейчас как раз проходят последние занятия перед экзаменами. Я хотел бы увидеться хотя бы с некоторыми из них.
– Ты настроишь всех против Джули! – вскрикнула Сара.
– Нет. Я просто скажу, что своим заявлением она хочет защитить кого-то из учащихся, но нам необходимо знать, кто этот человек. Я не собираюсь критиковать поступок Джули.
– Они тебя неправильно поймут и будут молчать.
– Как ты думаешь, они знают истинного виновника беременности Джули?
– Представления не имею.
– А ты сама знаешь, кто он?
– Ты предлагаешь мне выдать товарища?
– Нет, я спрашиваю, знаешь ли ты, кто это такой?
– Не вижу разницы! – ответила Сара. Она отошла от них и скрылась на кухне.
Ноа перевел дух. Потом он взглянул на Пейдж и сказал:
– Она права, ведь так?
Пейдж было больно и за отца, и за дочь.
– У нее незавидное положение. Она разрывается между отцом и своими приятелями.
– Я бы никогда не поставил ее в подобное положение, если бы ситуация и в самом деле не оказалась почти критической. А ведь я так близко подобрался к взаимопониманию… к тому, чтобы заполучить все счастье разом… – Голос Ноа задрожал, выдавая его волнение. Он привлек Пейдж к себе, ему было нужно успокоение, и Пейдж постаралась, чтобы он ощутил покой и уверенность, исходившие от нее. Для нее самой возможность дать успокоение любимому человеку и принести ему уверенность в завтрашнем дне казалась огромной радостью и вовсе не напоминала то страшное бремя, которого она пыталась избегать всю свою жизнь…


Ноа прекрасно знал, что означает кодекс молчания в Маунт-Корте и ему подобных заведениях, и понимал, какой взрыв общественного неприятия и даже ненависти может навлечь на себя ученик, который его нарушит. Поэтому он решил сконцентрировать свои усилия на беседах с первогодками и выпускниками, а второкурсников оставил на потом.
Он положил много трудов, чтобы построить вновь взаимоотношения с Сарой. Эти отношения были весьма хрупкими и подверженными любой случайности, и ему бы не хотелось, чтобы они, не успев до конца оформиться, дали трещину.
Никто не признался в грехе. Прошел один день, другой и еще один, но обвинения против Питера Грейса и администрации Маунт-Корта по-прежнему оставались в силе и, более того, становились все весомее хотя бы потому, что никто не доказал их абсурдность. Но до сих пор не было выдвинуто и формальных обвинений, хотя слухи о назревшем скандале распространились по всему городу. Немедленно последовала реакция в виде отмены медицинских консультаций горожанами. Лечебный корпус стали посещать значительно реже.
Ноа снова и снова разговаривал с учениками, Пейдж от него не отставала. Они старались объяснить, под какой угрозой оказался Питер и что произойдет с Маунт-Кортом, если ложные обвинения восторжествуют. Они призывали к правде, но, увы, сколько Ноа ни взывал к чувству справедливости учеников, обещая им полную конфиденциальность, если они придут к нему в кабинет с нужными сведениями, никто не приходил.
Звонили взволнованные родители и обеспокоенные члены совета. Среди преподавателей начались разброд и шатание, как это было в самом начале учебного года. Но хуже всего, по мнению Ноа, было то, что между ним и Сарой снова возникла дистанция, которая продолжала увеличиваться.
– Она опять от меня отходит, – говорил Ноа Пейдж. – Это происходит буквально у меня на глазах, а я ничего не могу поделать. Когда я спрашиваю, что случилось, она отвечает, что ничего особенного, но при этом старательно меня избегает.
– Позволь мне поговорить с ней, – сказала Пейдж. И в самом деле, такой разговор состоялся. Только с негативным результатом.
– Она твердит, что волнуется по поводу экзаменов.
– И ты ей веришь?
– Она тоже меня спросила, верю ли я ей. Я ответила, что экзаменационный период – время всегда напряженное, особенно для того, кто впервые сдает экзамены в новой школе. Она это, что называется, приняла за чистую монету. Тогда я спросила ее почти сразу – не случай ли с Джули угнетающе действует на нее помимо экзаменов? И она ответила «нет» слишком быстро, на мой взгляд.
– А ты сама что по этому поводу думаешь?
– Думаю, что ребята постоянно обсуждают это дело. Что-то зреет в их среде. Я и по другим ребятам сужу, с которыми мне довелось беседовать. Определенно они что-то знают.
Проблема состояла в том, чтобы каким-то образом это знание извлечь. Ноа хотелось добиться этого до начала рождественских каникул, но ему все труднее становилось контролировать ситуацию, поскольку занятия уже подходили к концу, и начинались экзамены. А уж тогда его ученики сосредоточатся в основном на учебе и подготовке к экзаменам, и из них уже ничего не вытянешь.
Так, по крайней мере, он думал. На следующий вечер после официального окончания занятий в школе ему позвонил из общежития дежурный преподаватель Мак-Кензи.
– У нас тут возникла проблема, Ноа, – сказала он. – Было бы неплохо, если бы вы подошли сюда.
– Что это за проблема?
– Они отчаянно спорят. Я слышал упоминание имени Джули Энджел, но кроме этого немногое смог разобрать.
Сама Джули Энджел на время исчезла из поля зрения. Отец решил продержать ее все рождественские каникулы дома, в Нью-Йорке. Если она и решила, что станет делать с будущим ребенком, то никого в известность об этом не поставила. Никто не знал, вернется ли она вообще когда-нибудь в Таккер.
– Сейчас буду, – сказал Ноа. Позвонив Пейдж, Ноа схватил свою куртку и, надевая ее на ходу, помчался через заснеженное темное пространство к Мак-Кензи.
Группа учеников, собравшаяся в холле, – а это были и мальчики, и девочки, которые громко разговаривали, – не обратила никакого внимания на его появление. Одни сидели в креслах, другие расположились просто на полу, на ковре. Группа выглядела сплоченной, хотя среди учащихся находились и первокурсники, и второкурсники, и ученики выпускного класса. Вглядевшись в собравшихся, Ноа разглядел среди них и Сару. Она стояла отдельно от основной массы ребят, скрестив на груди руки; при взгляде на нее было ясно, что девушка недавно плакала. Ноа едва сдержался, чтобы не кинуться ей на помощь и стать рядом.
– Не наше это дело! – кричала одна из девочек. – Это работа полиции!
– Самое главное – установить правду до того, как вмешаются полицейские! – тоже выкрикнула Сара ей в ответ. – Не нужно, чтобы они вмешивались в наши внутренние дела!
– Больше всего этого не хочет Опекунский совет, – сказал кто-то из учеников, – и, уж конечно, не твой отец. Для него лучше всего, чтобы Джули навсегда осталась в Нью-Йорке и носа не показывала в Маунт-Корте, словно бы она здесь не училась вовсе. Но она здесь находилась куда дольше, чем он, да и ты тоже, Сара. У тебя нет здесь права голоса. Вся эта кутерьма – не твоего ума дела!
– Но установить истину необходимо – это вопрос справедливости.
– Справедливо доносить на друзей?
– Он вовсе не друг, если позволяет, чтобы на доктора Грейса возвели обвинение за то, что он не совершал.
Ноа сильно страдал, наблюдая за этой сценой. Он ужасно огорчился, застав Сару в положении защищающейся стороны, но в то же время был за нее горд. Не испугавшись того, что ребята смогут подумать, что он подслушивал, и тем самым усугубить ситуацию, он шагнул вперед и откашлялся.
– Я, признаться, думал, что вы все занимаетесь, но, оказывается, есть вещи посерьезнее, чем экзамены.
Все головы, словно по команде, повернулись к нему.
– Это все Сара виновата. Не дает нам заниматься своими умствованиями!
Ноа с легкостью мог бы определить, кто сейчас говорил, но решил не затруднять себя подобными пустяками. Его значительно больше волновали содержание беседы как таковой и тот факт, что довольно большая группа учеников, а по его подсчетам, в холле собралось не менее двадцати пяти человек, приняла в ней участие.
– Да ведь и делу-то конец! – снова выкрикнул кто-то. – Джули сделала себе аборт!
Ноа, собственно, так и думал.
– К сожалению, – сказал он, – тот факт, что ребенка уже не существует, не означает, что обвинение автоматически снимается. Над доктором Грейсом по-прежнему нависает обвинение в изнасиловании. Согласно бытующим слухам, именно он, насильно вступив в интимные отношения с Джули, стал причиной того, что она забеременела. – Он вгляделся в словно бы окаменевшие лица ребят. – Мы знаем, что у нее были любовные отношения с тремя ребятами из нашей школы. – Двух из подозреваемых он увидел среди присутствующих. – Меня сильно разочаровало то, что никто из них не пришел ко мне и не признался в этом. Неужели они все абсолютно уверены в собственной непричастности к беременности Джули Энджел?
– Я уверен! – заявил Скотт Данби, с некоторым опасением поглядывая на своих товарищей. – Мы с ней несколько раз вместе ходили в город, но ничего такого себе не позволяли.
– Неважно, кто это сделал! – произнес недовольный женский голос.
– Наоборот, чрезвычайно важно, – возразил Ноа. – Доктор Грейс уже и сейчас страдает от пересудов. Его практика, кстати, значительно сократилась. – Ноа заметил, как в холл вошла Пейдж. – На мой взгляд, это несправедливо.
Кто-то с иронией в голосе заметил:
– У него адвокат имеется. Выкарабкается как-нибудь.
– Это ты собираешься оплатить расходы доктора Грейса по указанному делу, Хэнс? – спросил Ноа мальчика, который позволил себе ироническое замечание. – Интересно знать, как ты будешь себя чувствовать, если одна из девушек в этой комнате перед родителями и мной, директором, ложно обвинит тебя в изнасиловании? – Хэнс покраснел, оглядел своих товарищей и натянуто улыбнулся.
– Так как ты будешь себя чувствовать, – продолжал Ноа, – когда будешь знать, что в случае, если присяжные признают тебя виновным, ты отправишься за решетку на долгие годы?
– Этого не может быть, я еще несовершеннолетний.
– Да? А вот доктор Грейс уже взрослый. Так что попытайся представить себя на его месте. Представь, что его дело передается в суд, а суд ошибочно признает его виновным. Представь, что он сидит в камере, жизнь его пошла коту под хвост, и все это из-за ложного обвинения!
– Но ведь суд может его и оправдать.
– Может. Теперь представь себе, что он проходит через все судебные процедуры, суд присяжных в конце концов оправдывает его, и он возвращается домой, чтобы снова попытаться склеить свою разбитую жизнь. Примите во внимание, что к тому времени половина его пациентов разбежится к другим врачам, а остальные… Всегда есть люди, готовые считать, что нет дыма без огня. Да еще ему придется заплатить много тысяч долларов адвокату. И при этом, учти самое главное, – он невиновен!
– А вдруг он и в самом деле это сделал! – произнес кто-то, – тогда пострадать ему будет совсем не вредно.
– Человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана, – возразил Ноа, заметив, как к их группе присоединилась Пейдж. Он почувствовал себя более уверенно, когда она оказалась рядом. – Кроме того, в данном случае пострадает не один доктор Грейс, а трое его коллег, с которыми он вместе занимается медицинской практикой.
– Из ваших слов можно сделать вывод, что вы и впредь будете оказывать на нас давление, – заметил кто-то под сдержанный ропот одобрения.
– Никто на вас давления не оказывает, – решительно отмел Ноа. – Нам необходимо знать имя того, кто находился в интимных отношениях с Джули.
– Но вы разговариваете с нами, словно с негодяями.
– Мне очень жаль, если у вас сложилось такое впечатление. Но ситуация не терпит отлагательств. Скоро вы отправляетесь по домам на двухнедельные каникулы, поэтому время сейчас для нас особенно ценно. Необходимо разрешить все проблемы до праздников.
– Может быть, вы предложите нам соврать только для того, чтобы вызволить доктора Грейса?
– Нет, я хочу знать правду. Если вы ничего не знаете, тогда просто молчите.
– Так мы, собственно, все время только сидели да помалкивали. Но вам этого явно мало.
– Да, я вижу, что вы знаете куда больше, чем хотите показать. – Он подтолкнул дужку очков указательным пальцем. – Я это и раньше вам говорил, повторю и теперь. Дело в том, что, помимо всего прочего, я должен привить вам еще и основы моральных правил, которые необходимы в жизни. Кстати, данное печальное происшествие во многом зависит от вашего понимания этих правил, вот отчего я так разочарован сейчас. Те из вас, кто вместе со мной совершал восхождение на Катадин, должны были решить для себя, что такое момент истины, когда мы двигались по «Лезвию ножа». Те, кто помогал пострадавшим в больнице, видели собственными глазами, что такое человеческие страдания, и должны были оценить реальную пользу бескорыстной помощи одного человека другому. Те из вас, кто вместе со мной строил дом, могли почувствовать, что значит, когда из ничего появляется стройное здание. Тогда – несмотря на удары молотков по пальцам и прочие трудности, у вас была возможность понять, какое удовлетворение получает человек, когда работа сделана, и сделана хорошо. – Он на секунду замолчал. – Но что же происходит сейчас? – Он словно бы в недоумении обвел взглядом лица учеников. – Где момент истины, спрашивается? Где ваша порядочность? Где радость от того, что справедливость восторжествовала?
Ответом Ноа было мертвое молчание.
– Мы все с вами проделали большой путь. Почему бы не сделать еще одно, последнее усилие?
– Вы хотите, чтобы кто-нибудь из наших попал в беду?
– Наоборот. Он хочет вызволить человека из беды, – вставила Сара.
– Одного вызволить, а другого прищучить!
– Но если доктор Грейс не виноват? – обратилась к ребятам Сара.
В группе учеников снова послышался негромкий ропот. Ноа удалось понять только отдельные фрагменты из перешептывания учеников типа: «С их точки зрения» и «Ни один из наших», и тогда он взорвался.
– Уж она точно из ваших, – громко сказал он. – Иначе она бы уже давно выложила мне то, что все вы стараетесь скрыть.
– Я в любом случае собиралась тебе сказать, – выпалила Сара. В такой ярости он еще ее никогда не видел. Глаза Сары припухли от слез, но в чертах лица появилась невиданная доселе жесткость. – Если они позволяют себе заявлять, что я не имею к этому делу отношения – что ж, прекрасно! Поскольку они оценивают это дело подобным образом, мне и самой не очень-то хочется считаться членом этого коллектива. Я отмежевываюсь. – Она повернулась к Ноа и произнесла: – Имя этого парня Рон Джордан.
Снова поднялся шум, а потом чей-то голос выкрикнул:
– Откуда ты знаешь?
Сара повернулась к говорившему.
– Я знаю, потому что видела. Собственными глазами. Я видела их в лесу однажды ночью.
– Тогда, значит, ты нарушила правила, – недовольно произнес тот же голос. – В лес ходить ночью запрещается.
– Правильно, – ответила она, насмешливо наморщив нос, – но все мы это делаем. Так вот. Это было сразу же после каникул. Рон и Джули прятались вместе в лесу, но не смогу сказать, что они вели себя тихо. Даже если бы я их вовсе там не видела, я бы все равно поняла, что это Рон. Ведь вы все знали об этом, не так ли? Каждый из нас обсуждал эту тему, мусолил ее часами. – Все еще не остыв от гнева, она посмотрела в глаза Ноа. – Я утверждаю, что это Рон. Ты мне не веришь?
– Верю, – ответил Ноа. Рон Джордан числился у него в подозреваемых, и он единственный из трех не присутствовал сегодня на этом импровизированном собрании. Кстати, его, одного из немногих, подозревали и члены преподавательского состава.
Ноа двинулся к Саре почти одновременно с Пейдж, но она словно бы не видела вокруг никого, кроме своих товарищей по учебе. Она обшаривала взглядом одного за другим, и ее трясло от волнения. По щекам текли слезы, но она храбро сказала:
– Мне было очень непросто начинать здесь учебу в сентябре, ведь я не знала здесь ни одного человека. Где бы я ни находилась, я постоянно слышала, как ругают моего отца, и я ужасно боялась, что кто-нибудь проведает, что я дочь директора. Потом у меня появились друзья, а другие со временем начали понимать, что мой отец не так уж плох. Потом все вы узнали, чья я дочь, но не стали от этого ко мне хуже относиться. А потом случилось происшествие с Джули. – Она вытерла нос рукой и продолжала: – Так вот, мне теперь уже все равно, как вы ко мне относитесь. Как говорится, пусть вам будет хуже. Жаль, что вы не понимаете одного: назначение моего отца директором этой школы было самым радикальным, самым значительным изменением в жизни Маунт-Корта. Это было началом поворота к лучшему, а если вы настолько эгоистичны, что не желаете этого замечать, что ж, тогда я не хочу иметь с вами ничего общего. И дружить с вами тоже не хочу.
Установилось тягостное молчание. Затем из толпы прорезался женский голос, а на всеобщее обозрение вышла его обладательница – Мередит:
– Не такая уж я эгоистичная, – сказала она и обняла Сару. – Да, это был Рон, – подтвердила она, обращаясь к Ноа, но уже более тихим голосом.
В холле снова установилась тишина, но потом из группы учеников вышли Энни Миллер и еще одна девочка и тоже подошли к Саре. Застенчиво и робко Энни обратилась к Ноа:
– Джули была ужасно опечалена. Мне не верится, что она до конца знала, какие неприятные вещи могут последовать из ее обвинения, которое она выдвинула против доктора Грейса. Кажется, она об это просто не думала.
Еще трое вышли из толпы и присоединились к Саре и ее вновь обретенным друзьям. На сей раз это были мальчики. Один из них – Дерек Виггинс – сказал:
– Поначалу все думали, что отец ребенка Джули – я. Но когда мы с ней были вместе, я постоянно пользовался кое-чем. Постоянно. И я не знал, с кем она еще встречается, кроме меня.
Еще один из троицы обратился к Ноа:
– Она никак не могла поверить, что забеременела. А когда поняла, то понятия не имела, как быть дальше.
– Я все это знаю, – мягко сказал Ноа. – И я вовсе не призываю вас критиковать Джули. Она прошла через многое, и, по моему мнению, ее необходимо на время оставить в покое, чтобы она могла оправиться от пережитого.
– Это точно был Рон!
– Он хотел сознаться, но она взяла с него слово, что он будет молчать.
– Теперь он попал в переделку – уж точно!
Ноа покачал головой. Его гнев улетучился с того момента, как ложные обвинения отпали и восторжествовала правда.
– Рон сделал ошибку. Ему необходимо позвонить Джули и поговорить с ней. Он должен извиниться перед ее отцом и, что еще важнее, перед доктором Грейсом. Можете быть уверены: я обязательно поговорю с ним, но что сделано то сделано. Ребенка уже не будет. Самое главное сейчас – идти дальше. – Он почувствовал, как в его ладонь скользнула ладонь Пейдж – теплая, успокаивающая и поддерживающая. Он был поражен глубоким покоем, который отразился на ее лице.
– Значит, все-таки Таккер? – тихо спросила она. Он поискал глазами Сару. Ее уже окружили ученики, и она начала улыбаться сквозь еще не просохшие слезы. И взгляд Ноа встретился со взглядом дочери.
– Таккер? – беззвучно спросил он, артикулируя звуки ртом.
Сара утвердительно кивнула.
Ноа взглянул на Пейдж и почувствовал, как покой и мир, запечатленные на ее лице, нисходят и в его душу.
– Таккер! Значит, Таккер!


«Дорогая Мара!
Вот наконец, пришла весна. Теперь солнце появляется раньше, поднимается выше и остается на небе дольше. Сегодня впервые появились подснежники, которые поражают ослепительно зеленым цветом на фоне еще оставшегося кое-где снега. Они увенчаны крохотными белыми куполами, бутончиками, которые вот-вот начнут распускаться. Это совершенно очаровательные цветы – цветы надежды, обещания счастья, которое сулит возрождающаяся весной природа.
За те шесть месяцев, которые прошли с тех пор, как ты нас оставила, многое изменилось. Но меньше всего изменений претерпела наша практика, которая, по-видимому, будет существовать до тех пор, пока появляются дети. А они с завидным постоянством простужаются и суют в уши всевозможные мелкие предметы. Цинтия Уэллс работает превосходно, она молода, полна энергии и очень любит ребятишек. Но она отнюдь не тот крестоносец, которым всегда была ты. Но мы, собственно, никогда и не думали, что она сможет заменить тебя. И это нормально, поскольку основная тяжесть по-прежнему падает на нас. На нас троих, кто остался в живых.
Для Энджи и Бена прошедшие несколько месяцев прошли в попытке снова вернуть былые отношения, завершившиеся взаимным примирением. Ты бы возненавидела Бена за его измену, но я верю, что он сам тоже осуждает себя. Его признание в неверности потрясло до основания их семейную жизнь и заставило по-новому взглянуть на обстоятельства, которые раньше принимались ими обоими как сами собой разумеющиеся. Теперь они не только часто и много разговаривают друг с другом, но и больше времени проводят вместе. Бен подписал контракт с Дартсмутским колледжем и теперь будет там вести семинар, что даст ему, по его собственному выражению, «интеллектуальный толчок», столь необходимый. Поскольку Дуги окончательно обосновался в Маунт-Корте, у них с Энджи появилось больше времени, которое они посвящают себе. Иногда они устраивают маленькие каникулы и уезжают путешествовать, а иногда, как я подозреваю, просто сидят вместе дома и не отвечают на телефонные звонки. Если это и в самом деле так, то это им только на пользу. И Энджи, и Бену. А то, что мужчины – существа требовательные, ты поняла еще задолго до всех нас.
Да, требовательные, но отнюдь не беспомощные или бесполезные, что Питер всем и доказал. Он был на грани, когда ты умерла, и очень переживал твою смерть, хотя не сразу признался себе в этом. На самом деле он любил тебя преданно и глубоко. Когда он понял, что любил тебя по-настоящему, то чуть не сошел с ума. Но затем последовала катастрофа в кинотеатре, и он словно бы возродился заново. Сейчас он живет в мире с самим собой и в этом смысле стал более уверенным в себе, хотя это вовсе не говорит о том, что он совсем освободился от образа маленького, забитого мальчика, которым когда-то был. Это останется в его душе до окончания дней. Но сейчас он значительно больше уважает себя, чем раньше, и испытывает гордость, совершая праведные поступки из тех, что когда-то совершала ты. Он поднял знамя, которое ты уронила, и несет его с честью.
Кэт Энн Мерфи живет теперь у него дома. Ведь ты знала, что она не как все прочие женщины, правда? Но я, увы, этого не замечала. Как и все в городе, я игнорировала эту женщину; можно сказать, проглядела. Познакомившись с ней поближе, я поняла, что это существо преданное и мудрое. И сейчас, хотя она и прикована к креслу-каталке, она ведет куда более активный образ жизни, чем раньше. И все это благодаря Питеру. Он постоянно куда-нибудь ее вывозит: будь то званый обед, кинотеатр или даже небольшое путешествие на природу, когда Питеру хочется пофотографировать. Он буквально заставил жителей города признать в Кэт Энн личность. Он пока еще не вывозит ее в Таверну, но и сам уже не появляется там каждый вечер, как это бывало. Захаживает пару раз в неделю, чтобы только сохранить право на свой индивидуальный загончик в этом заведении. Все остальные вечера он проводит с Кэт Энн. Как это ни странно, она помогла превратить его дом в настоящий семейный очаг.
Что касается правосудия и справедливости, хочу тебя уведомить, что Джейми Кокс испекся окончательно. Бен познакомил Питера с весьма агрессивным адвокатом из Монпелье, который сейчас вполне успешно заканчивает процесс, направленный против данного субъекта. Когда суд вынесет свое решение, Джейми Кокс будет признан персоной нон грата в Таккере. Кроме того, он разорился.
Что касается меня лично, единственное, что могло бы еще больше обогатить мою жизнь, – это лишь твое присутствие. Я официально удочерила Сами; она доставляет мне столько радости, что я содрогаюсь при одной только мысли, что все могло сложиться иначе. И это сделала ты, Мара, чуть ли не силой заставив меня понять великую сущность материнства. Если бы этого не случилось, моя жизнь потеряла бы главное: суть, которую нельзя заменить только работой в качестве детского врача. И еще у меня есть Сара. А если судьба пошлет мне немного удачи в дополнение к жарким ночам, которые мы проводим с Ноа, то я, возможно, заполучу еще одного ребеночка.
Нонни настаивает на шести малышах. Не спрашивай меня, почему их должно быть именно шесть. Но она продолжает настаивать на этой цифре.
Мы же с Ноа решили остановиться на одном или двух. Что-то мне не хочется делить свою любовь на шесть частей. Ноа слишком мне дорог для этого.
Наша с ним свадьба состоялась на Рождество. Она была великолепна. Тебе тоже стоило на это взглянуть, черт тебя возьми».


Пейдж на секунду приостановилась, чтобы вытереть влажные от слез глаза, а потом взглянула на хрупкую фигуру Сары, которая стояла у дверей спальни. Раньше это была спальня Ноа в красивом домике в стиле Тюдоров в Маунт-Корте. Теперь его перестраивали и обновляли комнату за комнатой. Сара проводила в доме своего отца ничуть не меньше времени, чем в общежитии, и Пейдж подозревала, что девушка останется с ними на все летние каникулы. Уж больно ей хотелось пожить вместе со всей семьей, которой до этого у нее, в сущности, не было.
– Что ты пишешь? – спросила она Пейдж.
В некотором смущении Пейдж посмотрела на исписанные листки, лежавшие перед ней. Сначала она решила как-нибудь отговориться, но потом изменила свое решение. Она знала, что лучше говорить правду. Поэтому она вздохнула и сказала:
– Это письмо Маре. Я хочу рассказать ей обо всем, что произошло со мной, и поблагодарить ее.
Хотя Сара вполне могла решить, что Пейдж тронулась, и сказать, что Мара умерла, а мертвым писем не пишут, она ничего подобного не сделала. Более того, она подошла поближе к Пейдж и тихо произнесла:
– Ты все еще по ней скучаешь, да?
– Да, и мне всегда будет ее недоставать. – Глаза Пейдж снова оказались на мокром месте. Она вытерла слезы рукой и взяла бумажный платочек, который Сара достала из коробки на ночном столике и держала наготове.
– Хочешь, я позову к тебе папу?
Пейдж улыбнулась сквозь слезы.
– Нет, спасибо. Я уже почти закончила. Я скоро к вам приду.
Сара кивнула. Она было пошла к двери, но вдруг остановилась на полпути и спросила:
– Принести тебе чего-нибудь?
– Спасибо, милая, не нужно. Иди к отцу; как только я закончу, сразу же спущусь.
Она проследила за тем, как Сара прикрыла за собой дверь, и подумала, какую прекрасную подругу неожиданно обрела в ее лице. Пейдж нравилось разговаривать с девушкой, ходить с ней за покупками или шутя поддразнивать Ноа. Она оказалась весьма чувствительной девушкой, дружелюбной и очень коммуникабельной – и этим весьма напоминала своего отца, – стоило ей хоть на минуту избавиться от колючек, которыми подростки ограждают свою индивидуальность от посягательств. Скоро ершистость девочки пройдет.
Как и Мара! Но нет, Мара никогда не станет частью прошлой жизни. По крайней мере, пока на свете существуют любящие души и благодарная человеческая память.
«Уж слишком рано ты нас оставила, – написала Пейдж, – но твоя жизнь многому нас научила, что хоть в какой-то степени компенсирует потерю. Твои инициалы всегда останутся на станицах нашей жизней. Благодаря тебе мы во многом изменились, и эти благие перемены, случившиеся с нами, взошли из твоей могилы, словно яркие весенние цветы.
Я часто о тебе вспоминаю.
Дорогая моя подруга и добрый целитель. Всегда любимая и незабвенная».


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Над бездной - Делински Барбара



Жизнь, жизнь, жизнь... конфликты, проблемы и любовь.
Над бездной - Делински Барбараиришка
2.07.2014, 0.13





Роман очень понравился. Жизнь как она есть. rnСоветую прочитать. И написан он хорошо, и не могла оторваться.
Над бездной - Делински Барбараинна
14.05.2016, 22.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100