Читать онлайн Близкая женщина, автора - Делински Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Близкая женщина - Делински Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.7 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Близкая женщина - Делински Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Близкая женщина - Делински Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Делински Барбара

Близкая женщина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Может, я могу помочь? – спросила Даника мужа, хотя заранее знала, какой последует ответ.
Каждый раз одно и то же. До тридцати пяти лет Блейк был холостяком. Обычно, собираясь в дорогу, он сам паковал свои вещи или, в крайнем случае, доверял это миссис Хэнне, служанке. Вообще-то, Даника должна быть ему благодарна. Блейк ее холил и лелеял. Он требовал от нее исполнения супружеского долга лишь в самом узком смысле. Любая другая женщина согласилась бы отдать многое, лишь бы оказаться на ее месте. Однако Даника почему-то не чувствовала этой заботы. Напротив, ее не покидало чувство, что она лишняя в собственном доме.
– Да я уж собрался… – даже не взглянув на жену, сидевшую на огромном супружеском ложе, буркнул Блейк.
Он был занят тем, что запихивал в правый угол чемодана остроносые выходные туфли.
– Ты едешь вместе с Харленом?
В корпорации Блейка Харлен Мэгнуссон возглавлял компьютерный отдел в «Истбридж Электроникс». Это блестящий молодой специалист, притом весьма напористый. Он всегда сопровождал Блейка в деловых поездках. Насколько Данике было известно, в деловом отношении дуэт Блейк – Харлен считался чрезвычайно удачным и многообещающим.
– Да, – кивнул Блейк.
– Ты надолго уезжаешь?
– Не больше чем на три дня. Я вернусь к пятнице. Ведь мы приглашены на вечеринку.
– Ну и славно. Дональдсоны никогда не простят нам, если мы ее пропустим…
Даника рассеянно провела рукой по крышке чемодана. Они купили этот чемодан в начале своего супружества, около четырех лет назад, когда ездили в Италию. Она с улыбкой вспоминала эту поездку. Во Флоренции у Блейка было какое-то дело, но зато потом они отдохнули на славу: несколько дней провели в Милане, а затем сняли роскошную виллу на озере Комо. Как много воды утекло с тех пор! Честно говоря, ничего подобного больше в ее жизни не произошло.
Даника вздохнула, разглядывая чемодан. Несмотря на то, что Блейк частенько брал его с собой в командировки, вид у чемодана был вполне приличный. Куда более изношенным казался их брак.
– Жаль, что тебе нужно уезжать, – вырвалось у Даники.
Достав из шкафа носки и нижнее белье, Блейк повернулся к жене.
– Само собой, – сказал он.
Данике хотелось, чтобы он произнес эти слова с бо<$Esize 8 up 20 back 30 prime>льшим чувством, но последнее время на это было трудно рассчитывать. Она не понимала Блейка. Да и вряд ли когда-нибудь понимала. Просто обманывала себя.
– Ты столько времени находишься в разъездах, – посетовала она. – Я пытаюсь внушить себе, что иначе нельзя, но это мало помогает… Может, ты передумаешь и все-таки возьмешь меня с собой?
– В этот раз никак не получится, Даника. Честное слово. Все три дня у меня будет полно работы. Смогу расслабиться только завтра за ужином…
– Понимаю. Но когда тебя нет, здесь так тоскливо…
Между тем Данику пугала не скука, а одиночество. Она чувствовала себя вдовой при живом муже. А ведь ей всего двадцать восемь лет!
Блейк медленно свернул и уложил в чемодан пару кожаных ремней. Взглянув на мужа, Даника в который раз поймала себя на том, что продолжает восхищаться им. Он был очень красив. Впервые Блейк очаровал ее, когда ей было девятнадцать, она тогда только начала помогать отцу вести дела. Уже тогда Блейк Линдсей был впечатляющим мужчиной: рослый брюнет с безукоризненными манерами. За прошедшие девять лет его обаяние нисколько не померкло. Ему уже исполнилось сорок три года, но он был так же красив и крепок. Он предпочитал здоровый образ жизни: регулярно бегал, играл в теннис и следил за своим весом. Даника сразу поняла, что он гордится своей внешностью. К сожалению, работа и спорт отбирали очень много времени. На Данику его практически не оставалось.
– Надеюсь, ты найдешь, чем заняться? – спросил Блейк и направился к шкафу, чтобы достать несколько галстуков.
– Ну, конечно, – торопливо ответила Даника. – Завтра заседание попечительского совета в больнице, а в четверг нужно зайти в типографию, отпечатать пригласительные билеты.
– Надеюсь, приготовления к вечеринке идут нормально? – рассеянно поинтересовался Блейк.
Его внимание было поглощено выбором галстуков. Он сравнивал между собой два серо-голубых галстука: один – с узкими полосками, другой – с широкими. Даника искренне не понимала, над чем тут было столько раздумывать.
– Уже все заказано, – ответила она. – В том числе и цветы. К тому же приглашен камерный ансамбль. Прежде чем отпечатать пригласительные, пришлось изрядно потрудиться… Ты уже решил, приглашать ли людей из «Спэнтека»?
Наконец Блейк сделал выбор. Один из галстуков он повесил обратно в шкаф, а другой аккуратно положил в чемодан.
– Из «Спэнтека»? – пробормотал он. – Пожалуй, нет.
Он задумчиво потер виски, а затем направился в ванную. Вернувшись, он принес несессер с бритвенными принадлежностями, которым тоже нашлось соответствующее место в чемодане. Потом он подошел к платяному шкафу.
– Ничего страшного, Блейк, если мы пригласим еще несколько человек, – продолжала Даника. – При такой уйме гостей это даже не будет заметно. Нужно лишь своевременно предупредить распорядителя… Если ты считаешь, что их все-таки нужно пригласить, для меня это лишних хлопот не составит…
Она знала, что Блейк уже давно ведет переговоры о партнерстве со «Спэнтеком»: их успехи в области микроэлектроники во многом могли быть полезны фирме мужа.
Блейк широко улыбнулся, а затем серьезно сказал:
– Если не возражаешь, я над этим еще поразмыслю.
Она кивнула. Возникла неловкая пауза, которую она поспешила нарушить:
– Я говорила тебе, что звонила Рэгги Никольс?
– А разве она в городе?
– Кажется, у нее свидание.
– Она участвует в чемпионате?
Вот уже лет десять Рэгги Никольс занимала верхние позиции в теннисных чемпионатах. Даника и Рэгги были подругами еще с тех давних пор, когда только начали заниматься теннисом. У них даже был один тренер.
– Конечно, – кивнула Даника. – Правда, мне кажется, ей не мешает немного передохнуть. Насколько я поняла из телефонного разговора, дела у нее неважные. Каждый год приходит сильная молодежь. Наверное, она начинает сдавать… Боже мой, Блейк, ты берешь с собой шесть рубашек? – вдруг воскликнула она.
Одну за другой он тщательно уложил рубашки в чемодан, и она не утерпела, чтобы не подразнить его.
– Ты уверен, что этого будет достаточно? – поинтересовалась Даника.
– На всякий случай я взял еще несколько штук, – совершенно серьезно ответил он. – Я уже уложил их.
Даника недоумевала, для чего Блейку столько рубашек. Ведь он никогда не потел и был предельно аккуратен.
– Кстати, – с улыбкой сказала она, – в субботу я с Рэгги завтракаю. Впрочем, если ты возражаешь, я отменю встречу.
– Нет-нет, – поспешно откликнулся он. – В субботу я как раз собирался в клуб.
И вот так всегда: либо работа, либо что-нибудь в этом роде. За свидание с Рэгги нечего было и беспокоиться. А ведь еще совсем недавно она не находила себе места, дожидаясь, когда муж придет домой. Может быть, ее чувства немного поостыли? По крайней мере, именно ей пришло в голову приобрести дом в Кеннебанкпорте. Она надеялась свить там уединенное гнездышко для двоих. Осталось как-то заманить туда самого Блейка… Но как?.. Даника вспомнила, что на прошлой неделе он твердо обещал поехать с ней взглянуть на ее приобретение, но вдруг у него нашлись какие-то экстренные дела, и он не поехал. У Даники в голове не укладывалось, почему человек, владеющий собственной компанией, не может переложить работу на подчиненных.
– Все в порядке, милая? – с нежностью поинтересовался он.
– Как тебе сказать…
Он принялся застегивать ремни на чемодане.
– Кажется, ты сердишься?
Она и правда была раздражена, но решила, что не стоит превращаться в сварливую жену, и, успокоившись, сказала:
– Все в порядке. Просто я думала о нашем бунгало в Мэне.
– Что же слышно от нашего дизайнера?
– Вчера днем она звонила и сообщила, что мебель готова к отправке.
Даника заказала мебель из белого дуба. Она влюбилась в нее с первого взгляда, и все следующие дни прошли в напряженной работе: нужно было подобрать под цвет все остальное. Менять придется все… Однако Блейк не возражал и оставил это на усмотрение жены.
– Когда я была там на прошлой неделе, – продолжала Даника, – кухня была еще не готова…
Блейк положил на кровать дорожную сумку и застегнул на ней «молнию».
Даника вздохнула и осторожно промолвила:
– Когда привезут гарнитур, нужно будет установить батарею и печку… Тогда, по крайней мере, там можно будет что-то приготовить поесть… В общем, дом будет полностью готов не раньше мая или даже июня. Но в следующем месяце я все-таки хочу съездить туда, проверить, как идут дела. Ты поедешь со мной?
– Если смогу.
– Мне бы очень хотелось, чтобы ты взглянул, как там все сделано. Вдруг тебе что-то не понравится…
Блейк застегнул ремни на дорожной сумке.
– У тебя прекрасный вкус, и я вполне тебе доверяю. Конечно, мне все понравится.
– Но мне хочется, чтобы ты посмотрел, Блейк. Ведь это для нас обоих. Там мы будем жить вдвоем.
Блейк последний раз оглядел комнату.
– Всему свое время. Когда все будет готово, я с удовольствием отправлюсь туда вместе с тобой. А пока там, наверное, настоящий бедлам. Кстати, что сказала дизайнер о кухонном гарнитуре, который ты выбрала?
Даника открыла рот, чтобы ответить, но потом плотно сжала губы. Он все равно не слушал. Теперь его мысли унеслись уже далеко.
– Мебель привезут на следующей неделе… – только и промолвила она, а потом добавила: – Я пришлю Маркуса за вещами, – и направилась к лестнице.
Но Блейк догнал ее и, слегка приобняв за талию, двинулся вместе с ней. Им, однако, никогда не удавалось идти в ногу.
– И вот еще что, – сказал он, – ты не забудешь пригласить Хэгендорвов?
Он словно расставлял галочки в воображаемом списке. Причем собственная жена была в нем явно не на первом месте.
– Уже пригласила, – тихо ответила она.
Воистину у нее было ангельское терпение.
– А как насчет благотворительного бала в институте?
– Они нас ждут.
– Хорошо. Можешь позвонить Фино и спросить, готов ли мой костюм. Если да, пусть Маркус его заберет.
Они стали спускаться по лестнице. Блейк убрал руку с ее талии. Ладонь Даники заскользила по перилам из красного дерева.
– А Берт Хэммер ничего не говорил насчет твоего участия в художественном совете? – поинтересовался он.
– Это в институте?
– Ну да. Им ведь нужны новые люди. Тебе это интересно?
– Конечно. Я люблю искусство, ты же знаешь.
– Боюсь, искусством там и не пахнет. – Блейк снисходительно покашлял в кулак. – Сплошные заседания. Нужно отбирать самых достойных жителей Бостона… Если ты вращаешься в высших кругах, все то и дело спрашивают твоего совета.
По лицу Даники пробежала легкая улыбка.
– Я не возражаю, – сказала она. – Так замечательно ощущать, что ты кому-то нужна. Я знаю по крайней мере трех женщин, которые готовы отдать все что угодно, лишь бы войти в состав этого совета. Две из них вполне достойные кандидатуры.
– А третья?
– Мэрион Уайт?
– Ну да, – кивнул он и закашлялся, стараясь скрыть усмешку, – конечно, ты права.
Они спустились на первый этаж. Там их дожидался Маркус.
– Вещи лежат в спальне. Когда все будет готово, дайте мне знать, – распорядился Блейк. – Я буду в библиотеке.
Маркус кивнул и поднялся наверх. Блейк торопливо направился в библиотеку, и Даника осталась в одиночестве перед входной дверью. Поколебавшись секунду, она было двинулась за мужем, но, услышав, что Блейк разговаривает по телефону, передумала и отправилась к себе.
Ей было больно оттого, что он звонил в офис, хотя не прошло и двух часов, как он уже созванивался с ними. И это вместо того, чтобы побыть с женой перед расставанием. Он уезжает на целых три дня и, конечно, будет звонить ей. Может, раз. Может, два… В офис же он будет названивать гораздо чаще. Ей было бы гораздо легче, если бы она могла убедить себя в том, что он «горит» на работе. Но Блейк был здоров, как бык, и не был похож на человека, сжигающего себя в трудах праведных. Напротив, он был абсолютно спокоен и доволен жизнью. Если у него дел по горло, то это потому, что он сам так хотел… Может быть, именно это было для нее больнее всего. Он сам так захотел.
Услышав шум в холле, Даника выглянула туда и увидела, что Маркус с вещами вышел на улицу, и направилась к автомобилю. В ту же минуту из библиотеки показался Блейк. Поставив на пол «дипломат», он открыл стенной шкаф и надел плащ, потом повернулся к подошедшей Данике.
– Веди себя хорошо, – улыбаясь, сказал он жене, наклонился и чмокнул ее в щеку.
В эту секунду ей захотелось броситься к нему на шею, удержать его дома… Увы, это было бесполезно. Так же, как и ее отец, Блейк был напрочь лишен какой бы то ни было сентиментальности. Они были очень похожи друг на друга – эти два мужчины.
– Я буду вести себя хорошо, – серьезно пообещала она. – Во всяком случае, постараюсь.
Она проводила Блейка до дверей. Он прошагал по мощеной дорожке и уселся на заднее сиденье «Мерседеса». Все происходящее было так хорошо ей знакомо. Впрочем, с годами ее чувства несколько изменились. Она грустила вовсе не потому, что Блейк уезжал: его часто не бывало дома, и причина была совершенно в другом. Быть может, она тосковала оттого, что привыкла к счастью, привыкла к любви и воспринимала эти чудесные дары жизни как обыденность.
Маркус обогнул автомобиль сзади, а Блейк еще раз взглянул на нее и улыбнулся. Она помахала мужу рукой, но тот уже отвернулся от нее. «Наверное, уже открыл свой «дипломат», – с тоской подумала она.
Как только машина тронется, Блейк и думать о ней забудет. Она знала, что не ошибается.


– А, миссис Линдсей! Миссис Маршалл уже здесь. Прошу вас сюда…
– Спасибо, Джулз, – едва слышно произнесла Даника и, сбросив длинную шубу из чернобурки, направилась следом за метрдотелем.
Когда они подошли к угловому столику, который в «Ритце» всегда оставляли за ней, Даника воскликнула:
– Мама! – Взгляд женщины, сидевшей за столиком, вспыхнул, и Даника прижалась щекой к ее щеке. – Прости, что заставила тебя ждать.
– Ничего, дорогая, я сама пришла пару минут назад. Как поживаешь? Выглядишь ты замечательно. У тебя порозовели щеки! – Миссис Маршалл нахмурилась. – Ты что, пришла сюда пешком?
– Конечно. Напрямик через городской парк. Не брать же для этого машину! Кроме того, я обожаю ходить пешком.
Элинор Маршалл неодобрительно покачала головой.
– Даника, Маркусу платят за то, чтобы он возил тебя, куда надо. Не говоря уж о том, что городской парк не самое безопасное место.
Она повернулась к официанту, чтобы сделать заказ.
– Со мной все в порядке, мама. Жива и невредима. Ты тоже замечательно выглядишь. У тебя, что, новые серьги?
– Это подарок от семьи, с которой мы были в прошлом году в Бразилии. Они с топазами. Ничего особенного. Но мне приятно, что ты их заметила.
– Еще бы. Они тебе очень идут.
У Элинор всегда был прекрасный вкус. Этого у нее не отнять. Ее нельзя было назвать красавицей, но она умела подать себя. В свои пятьдесят два года она была весьма привлекательной дамой. Впрочем, мужчины обращали на нее внимание, только когда она была с мужем.
– Отец считает, что такие подарки принимать прилично? – поинтересовалась дочь.
– Он полагает, что да, – спокойно ответила Элинор. – Ему виднее.
Даника удивилась про себя, но ничего не сказала. Не слишком часто ее мать находила возможность позавтракать вместе с дочерью, и Данике не хотелось омрачать эту встречу. Ее родители были очень занятыми людьми. Их было почти невозможно застать дома. Они все время были в разъездах.
– Я рада, что ты пришла. Это просто замечательно. Не все же по телефону общаться… – сказала Даника. Как ни странно, мать не стала возражать. – Как отец? Он, кажется, собирался в Ванкувер?
– Он уехал вчера утром. Я позвонила тебе незадолго до этого. Он сам узнал о поездке в последнюю минуту. Нужно было подменить заболевшего члена комитета. Но он просил передать, что любит тебя. Перед отъездом я сказала ему, что мы собираемся встретиться.
– Ты не захотела ехать вместе с ним?
– Я предпочла остаться дома, – с невинной улыбкой произнесла мать. – Должно быть, сказывается возраст. Когда твой отец в отъезде, я отдыхаю. Время от времени мне необходима тишина и покой…
Данике это показалось очень странным. Они с матерью совершенно по-разному смотрели на мир. То, что одна называла тишиной и покоем, другую просто пугало.
Ее совершенно не привлекала жизнь родителей, которые были постоянно на виду. Кроме того, она и сама вынуждена была заниматься общественными делами. Но ей хотелось совсем другого: уютной и счастливой домашней жизни. Данику огорчало то, что в их с Блейком доме на Бикон-хилл так часто поселялась тишина.
– Как твое здоровье? – Даника снова переключилась на мать. – Все в порядке?
– О да, все замечательно. Заключение врачей успокоило меня.
Четыре года назад у Элинор обнаружили злокачественное образование в матке. К счастью, операция и последовавший за ней курс радиотерапии были проведены вовремя.
– Просто я устала от разъездов, – продолжала миссис Маршалл. – Последнее время у отца столько деловых встреч…
Даника вспомнила о Блейке. Интересно, испытывала ли ее мать приступы тоски, которые так часто преследуют ее дочь? Ей-то что делать, если муж с головой ушел в дела и смотрит на Данику как на привычную и удобную вещь. А именно так относился к ней Блейк в последнее время.
– Но отцу эти встречи не в тягость? – спросила Даника.
– А ты как думаешь? – улыбнулась Элинор. – Да он без них просто жить не может. Впрочем, по-моему, даже он уже нуждается в отдыхе. Следующие четыре года у него будет тайм-аут… – Вот уже на протяжении двадцати одного года Уильям Маршалл был сенатором от Коннектикута. – Он все также активен и очень болезненно относится к переизбранию.
Даника слушала мать и не понимала ее.
Она смотрела на вещи совершенно иначе. Она уже была готова взбунтоваться, но, во-первых, ей не хватало для этого смелости, а во-вторых, она поняла, что это бесполезно. Увы, эту битву она скорее всего проиграет, а еще одного поражения она бы не перенесла. К тому же ей так не хотелось расстраивать отца – ведь она всегда стремилась заслужить его одобрение, а значит, должна была жить по его правилам.
– В нынешней кампании отец не станет выдвигать своей кандидатуры, – увлеченно продолжала Элинор. – Оно и к лучшему. Он будет поддерживать Клейвлинга. Тебе уже, конечно, известно об этом?
Даника знала, что отец должен сделать выбор между двумя кандидатами от своей партии, выдвинутыми к участию в президентской кампании. После первого тура стало ясно, что из двух кандидатов Клейвлинг более перспективен.
– Да, я читала. Об этом пишут все газеты, – кивнула она.
Мать раздраженно фыркнула. В «Ритце» нужно было сдерживать эмоции, но Даника поняла, что мать вне себя.
– Не упоминай, ради Бога, о газетах, – сказала Элинор.
– Но почему, мама?
– Представь себе, что одна местная газетенка дала совершенно мерзкую статью о твоем отце. Он реагировал спокойно, но я возмущена. Газеты обожают цепляться к известным людям. Если им не удается ничего разнюхать о сокрытии доходов и тому подобном, они готовы ухватиться за любую мелочь. Сильные мира сего – их постоянная мишень, даже если не к чему придраться… Тебе бы следовало помнить об этом, Даника!
– Мне? – удивилась Даника. – В отличие от вас с отцом я не вращаюсь в высших сферах.
– Как знать, что будет, – многозначительно сказала миссис Маршалл. – Я вижу, ты не в курсе. Так вот, тебе следует знать, что вместе с твоим отцом Клейвлинга решил поддерживать и Блейк.
Даника впервые слышала об этом.
О том, что ее муж и отец объединили свои усилия в таком важном деле, она и не подозревала. Впрочем, Блейк не мог не знать, что сей факт ее не особенно впечатлит; ее мало интересовали предвыборные интриги, пресс-конференции, светские приемы. Ей были неинтересны все эти политические тусовки.
– Они часами разговаривают по телефону, обсуждая все детали партийной борьбы.
– Папа и Блейк? – вырвалось у Даники.
Когда же они успели так близко сойтись? Между тем Блейк и ее отец были друзьями задолго до того, как Блейк и Даника поженились. Их отношения сложились гораздо раньше, и это не были отношения зятя и тестя.
– Твой супруг – очень влиятельный человек в мире бизнеса, – назидательно продолжала Элинор. – Он из тех людей, которые обеспечивают успех любому предприятию. Джейсон Клейвлинг – именно такое предприятие, он, несомненно, победит на выборах. А быть в числе друзей президента Соединенных Штатов никому не помешает.
– Удивляюсь, почему отец сам никогда не баллотировался в президенты? – пробормотала Даника.
– Почему не баллотировался? – рассмеялась Элинор. – Я думаю, потому что это слишком рискованное дело. У твоего отца много врагов. Всякая сильная личность должна уметь идти на компромиссы, а Уильям не всегда готов к ним. Он хочет всецело контролировать ситуацию, а в случае с президентскими выборами это ему, увы, не под силу. Кроме того, – продолжала мать после паузы, – он вполне удовлетворен своим положением в сенате.
Даника кивнула, погруженная в свои мысли. Неужели Блейк всерьез занялся политикой? Ей было обидно, что о таких серьезных переменах в жизни Блейк не счел нужным поставить в известность ее, свою жену.
– Что ж, – спросила она, когда на столе появился суп из протертой тыквы и салат из крабов, – значит, скоро начнется вся эта предвыборная гонка?
– Полагаю, что да. Кажется, ты не очень этому рада?
– У нас в расписании итак немало званых ужинов и обедов, – Даника неопределенно пожала плечами. – А сколько еще прибавится!
– Разве ты только этим занимаешься? – удивилась Элинор.
Когда миссис Маршалл было столько лет, сколько сейчас ее дочери, она целиком была погружена во все дела мужа.
– Не только… – смущенно пробормотала Даника.
Нет, конечно, у нее было чем заняться: она ходила в кино, любила прокатиться с Блейком за город, а то и съездить в Кеннебанкпорт. Но мать заподозрила совершенно другое.
– Дорогая, – начала она, широко раскрывая глаза, – уж не хочешь ли ты сказать, что беременна?
– Нет, мама, – улыбнулась Даника. – Еще нет.
– Но ведь ты бы хотела завести ребенка?
– Мама, тебе же прекрасно известно, что мне бы хотелось…
– Может, у вас какие-то проблемы? – не успокаивалась мать.
– Да нет же, все у нас в порядке.
– Не будь такой скрытной, дорогая, – проворковала Элинор. – Я ведь твоя мать и имею право знать, в чем дело. Ведь ты замужем уже восемь лет…
– Тогда я была слишком молода для этого. Не думаю, что в двадцать один или двадцать два года из меня вышла бы хорошая мать. Господи Боже, ты говоришь таким тоном, словно мой поезд уже уходит!.. Мне всего двадцать восемь лет. Сегодня женщины и в сорок рожают.
– Что верно, то верно. Но когда тебе исполнится сорок, Блейку будет пятьдесят пять. Столько же, сколько сейчас твоему отцу. Подумай об этом!
– Отец рано женился, – возразила Даника. – Это совсем другое дело. Если бы Блейк хотел завести детей, ему следовало подумать о том, чтобы жениться пораньше.
– И тем не менее я уверена, что и ему не хочется больше откладывать. Кроме того, подумай об отце. Он так мечтает стать дедушкой.
– Ты уже говорила об этом, мама.
Подобные разговоры были мучительны для Даники. Ей так хотелось иметь ребенка! Она и сама мечтала о том, чтобы у них с Блейком родился малыш, чтобы Блейк стал отцом, а она – матерью. Но одного хотения мало…
– Так ты обещаешь мне, что порадуешь своего отца?
– Надеюсь.
Не могла же она сказать матери, что проблема была и заключалась в Блейке: он либо уезжал по делам, оставляя ее одну дома, либо возвращался с работы усталым и раздраженным. К сожалению, отношения Даники и Элинор никогда не были доверительными. Данике и в голову не приходило рассказывать своей матери свои детские секреты. Да и сама Элинор никогда не пыталась сделать их отношения более теплыми.
Даника попыталась сменить тему.
– Что касается политической карьеры Блейка, – сказала она, – я бы с удовольствием отправилась с ним в Мэн. Кстати, тебе нужно посмотреть наш дом. Это прелесть что такое!
И Даника оживленно начала рассказывать матери о хлопотах по устройству загородного дома. По крайней мере, это была относительно безопасная тема. Правда, и на этот раз мать нашла, к чему придраться.
– Мне не нравится, что ты ездишь туда одна, – решительно заявила она.
– В следующий раз я поеду туда с Блейком, – заверила ее Даника. – Во всяком случае, он мне обещал. Если, конечно, теперь он не будет занят целиком предвыборной кампанией Клейвлинга…
– Конечно, теперь он будет очень занят… Но разве это причина, чтобы ездить одной?
– В этом нет ничего страшного, мама. Каких-то полтора часа.
– За полтора часа на твоем автомобильчике вполне можно угодить в аварию. Если Блейк не сможет ездить с тобой, тебя должен отвозить Маркус.
– Господи, да зачем ему торчать там без дела столько времени?! Ведь я буду занята домом…
– Ничего, подождет! Это же его работа. Заодно и он там осмотрится. Все равно ему придется переехать туда с женой.
– Нет, они туда не поедут, – решительно возразила Даника. Мать изумленно подняла брови. – Я хочу, чтобы этот дом был только мой и Блейка, – объяснила дочь. – Это будет наше загородное гнездо. Мы не будем там принимать гостей и обойдемся без прислуги.
– А кто будет вам готовить? Ты об этом подумала?
– Я же умею готовить, мама!
– Знаю, знаю. Но не лучше, если будет готовить миссис Хэнна?
Даника нахмурилась. Она и так всегда уступала матери и шла на попятную. Теперь она твердо решила настоять на своем.
– Нет. Хэнна будет присматривать за квартирой в Бостоне, пока мы с Блейком будем в Мэне. К тому же мне совсем не помешает поучиться хозяйничать. Отцу там очень понравится. Ведь вы приедете к нам, правда?
– Мне кажется, нам там будет скучно… Ты же знаешь, отец просто не умеет бездельничать.
– Мама, вам там будет хорошо!
– Ладно, – вздохнула мать, – мы приедем. Но мне бы хотелось, чтобы ты не была такой упрямой. Имей в виду, мне не нравится, что ты ездишь туда одна. Изволь считаться с моим мнением, в конце концов, я – твоя мать и беспокоюсь за тебя.
– Тебя послушать, мама, так мне как будто еще шестнадцать лет.
– Знаю, что не шестнадцать. Но все-таки волнуюсь. Во всяком случае, тебе следует ездить туда на «Мерседесе». Он гораздо устойчивее, чем малолитражка.
– А мне нравится «Ауди». Мне не часто удается садиться за руль. В Бостоне ужасные дороги. По сравнению с ним, Кеннебанкпорт просто сказка. – Даника вздохнула и посмотрела в окно. – Когда выезжаешь на пустую дорогу, возникает такое потрясающее ощущение свободы! – с жаром проговорила она.
– Ты рассуждаешь так, словно тебе действительно шестнадцать лет. Правда, тогда ты не говорила о свободе так патетически. К чему бы это?
– А тебе никогда раньше не приходило в голову, что делала я в то время, когда вы с папой занимались политикой или собственной карьерой? – вдруг вопросом на вопрос ответила Даника.
– Что ты имеешь в виду? – Элинор изумленно уставилась на дочь.
– Ну, скажем, курение, алкоголь, злачные места…
– За тобой всегда был хороший присмотр, я и не думала волноваться.
– Но не каждую же минуту! Даже воспитательница не всегда знает, что происходит в спальне у девочек.
– Не думаю, что в хорошем колледже… – начала миссис Маршалл.
– Я говорю не о колледже, а о школе-интернате. До того, как я отправилась учиться в колледж, могло много чего произойти…
– Но, Даника, о чем ты говоришь! Тебе тогда было только тринадцать лет.
– Тем не менее я уже прекрасно во всем разбиралась. Некоторые девушки приносили в спальню разные запрещенные вещи. Причем за этим никто из персонала не следил. Вот видишь, мама, – раздраженно заключила Даника, – тебе бы следовало лучше знать о том, что происходит на самом деле.
– Да, но… – медленно покачала головой Элинор, – надеюсь, ты не делала ничего такого…
Вот так всегда. Даника улыбнулась.
– Ну конечно. Я же была трусихой.
– Трусихой? Нет-нет, дорогая, я думаю это не так. Просто ты всегда предъявляла к себе высокие требования.
– Это папа предъявлял ко мне высокие требования. Так будет точнее. Я была так наивна, что если бы решилась на что-то, то меня бы сразу поймали. А если бы меня застали за чем-то неблаговидным, отец никогда бы мне этого не простил. – Ее улыбка померкла. – Ужасно прискорбно, что я бросила теннис. Я знаю, он ужасно расстроился тогда, но никогда ни словом об этом не обмолвился.
– Он до сих пор старается посещать все турниры. Ты же знаешь, что он обожает теннис. Конечно, он больше не мечтает о том, чтобы ты была среди чемпионов. Делать нечего, он смирился с тем, что есть.
Даника вяло поковыряла вилкой в салате из крабов.
– Жаль, что у меня ничего не получилось. Если бы я добилась успеха, вот бы он мною гордился!
– А ты и правда об этом жалеешь?
– Что касается самого тенниса, то не особенно. Я вовсе не из тех, кто мечтает везде быть первым. К тому же, как говорится, что было, то прошло. Может быть, в этом я похожа на отца. Я смирилась с тем, что никогда не буду блистать на Уимблдоне… Смешно вспоминать об этом десять лет спустя.
«Не столько странно, – добавила она про себя, – сколько грустно». Многие вещи она не решалась обсуждать с матерью. Элинор Маршалл всегда была в первую очередь женой, а уж потом матерью. В отношениях с дочерью она всегда стояла на позициях «дорогого Уильяма».
– Кстати, – продолжала Элинор, – твоя подруга, участвуя в чемпионате Вирджинии Слимз, неплохо заработала.
– Откуда ты знаешь? – встрепенулась Даника.
– Отец читал в газете об этой… Как бишь ее?
– Аарон Кригстайн.
– Ну да… Она буквально зубами вырвала последнюю победу. Наверное, она истощена не только психически, но и физически. – Элинор приподняла брови. – Пока она здесь, может быть, вам с ней встретиться на корте? – поинтересовалась она.
– У нее, я думаю, совсем другие планы.
– Но я уверена, что она бы с радостью согласилась с тобой сыграть.
– Я не играю. Тебе это прекрасно известно.
– Гм… И напрасно! У тебя замечательно получалось, дорогая. Если тебе не суждено стать чемпионкой, это не причина, чтобы вообще бросать спорт. Дорогая, когда тебе было шестнадцать лет, ты была в пятерке лучших теннисисток. Кстати, когда ты в последний раз держала в руках ракетку?
Даника пристально посмотрела матери в глаза.
– Последний раз я держала в руках ракетку в субботу второго июня – за три дня до моего восемнадцатилетия.
– Неужели? Десять лет назад! Разве это не смешно?
– По-моему, нет. Вспомни лучше, почему я бросила теннис.
– Ах да, у тебя же было повреждено плечо…
– Дело не только в этом, – возразила Даника. – Мы уже обсуждали эту тему, мама. Сколько было разговоров обо мне, о тебе, о папе и о школе-интернате… Я чувствовала себя несчастной, и мне не хотелось играть в теннис. Плечо можно было привести в порядок, но, понимаешь, я потеряла всякий интерес к спорту…
Даника умолкла. Эту тему можно обсасывать неделями, но все равно им не понять друг друга. Мать будет вечно сетовать на то, что травма плеча прервала спортивную карьеру дочери. В том, что из-за травмы пришлось выбыть из соревнований, не было ничего необычного. Другое дело, расстаться со спортом по доброй воле.
– Что это мы вдруг заговорили о теннисе? – улыбнулась Даника.
– Да так просто. Теннис – прекрасное занятие. Но ведь можно играть просто так – для удовольствия. Верно? В конце концов, это прекрасно развивает… Нет, конечно, что касается твоей фигуры, то тут полный порядок. Я только хотела сказать, что тебе это пошло бы на пользу…
– Мне хватает физической нагрузки. Я люблю ходить пешком.
– Но я имею в виду целенаправленные систематические занятия.
– Три раза в неделю я занимаюсь балетом, – напомнила матери Даника.
– Да, но в смысле общения этого недостаточно.
– Тут ты снова ошибаешься, мамочка. На занятиях я встречаюсь с замечательными людьми. Они, может, и не похожи на моих знакомых по теннисному клубу, но, поверь, общение с ними мне очень интересно.
Но Элинор уже погрузилась в свои мысли, поэтому ограничилась сдержанным кивком.
«Ну что ж, – подумала Даника, – все как обычно – «задушевная» беседа с матерью, «тепло» родительской любви, «забота» о единственной дочери. А чего, собственно, она ожидала?!»


Немного позже, неторопливо проходя через городской парк, Даника перебирала в памяти разговор с матерью. Каждый раз одно и то же.
Всю жизнь Даника надеялась, что когда-нибудь их отношения с матерью изменятся. Еще маленькой девочкой она мечтала поскорее вырасти, чтобы можно было путешествовать вместе с родителями. Однако, едва она стала старше, ее отправили в школу-интернат, а потом – в академию тенниса в Арманд. Затем был колледж… Даже теперь, когда она стала взрослой и вышла замуж за приятеля отца, в ее отношениях с родителями не прибавилось тепла.
Даника остановилась посередине деревянного мостика через пруд. Ее внимание привлекла забавная сценка. На берегу, у самой кромки воды, стоял малыш. Рядом с ним на корточки присела мать. Малыш отщипывал от булки кусочки и бросал лебедям. Время от времени он отправлял кусочек к себе в рот и угощал мать. Дул сильный ветер, по воде бежали волны, но ни ребенок, ни мать словно не замечали холода.
Малышу было года три, не больше. Даника попыталась вспомнить себя в этом возрасте, но не смогла. Когда ей исполнилось четыре года, ее отдали в детский сад, в пять лет – в частную школу в пригороде Хартфорда, а на лето всегда отправляли в лагерь.
Из самого раннего детства в памяти отчетливо сохранилось лишь несколько эпизодов. Она помнила, как ее водили в Элизабет-парк кормить поп-корном рыбу. Теперь она недоумевала: какая рыба могла есть поп-корн? Впрочем, важен был сам процесс… Но и тогда с ней была не мать, а нянька.
Малыш искрошил остатки булки птицам, потом принялся хлопать рукавичками по своей курточке. Еще через минуту мать подхватила его на руки и, крепко прижав к себе, понесла по дорожке. Даника с завистью смотрела им вслед. Она и сама не знала, кому завидует больше: ребенку, у которого была такая нежная мать, или матери, у которой был такой прелестный малыш. Даника подумала о том, что, будь у нее ребенок, она чувствовала бы себя совсем по-другому. Счастье не купишь за деньги, и настоящую радость тоже. Если бы у нее был ребенок, она бы и думать забыла обо все другом.
Слезы застилали глаза Даники: в ее душе скопилось столько нерастраченной любви, что, казалось, она не удержится внутри ее и вырвется наружу. А ее слезы? Может быть, это плачет ее невыразимая любовь?!
По дороге домой она успела изрядно продрогнуть. Дома она с ногами забралась на диван и, укрывшись пледом, смотрела, как Маркус разводит огонь в камине. Миссис Хэнна принесла чай. Даника сжимала руками теплую чашку. Взглянув на расписное блюдечко, она улыбнулась – по краешку блюдца вилась затейливая надпись: «Счастье есть отсутствие несчастья».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Близкая женщина - Делински Барбара



слишком затянуто...но выводы верные.
Близкая женщина - Делински Барбаразара
14.06.2011, 15.48





Просто супер
Близкая женщина - Делински Барбарааку
15.01.2013, 17.56





Не очень - практически вся книга это переживания главной героини.обычно читаю книгу за один, два дня - а эту неделю тянула.
Близкая женщина - Делински БарбараМаруся
28.01.2013, 18.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100