Читать онлайн Нежное прикосновение, автора - Деланси Элизабет, Раздел - ГЛАВА III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежное прикосновение - Деланси Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежное прикосновение - Деланси Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежное прикосновение - Деланси Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Деланси Элизабет

Нежное прикосновение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА III

— Все вами интересуются, мистер Флин. Вы — диковина. — Джеральд Шоу, скрестив ноги, сплел пальцы под козлиной бородкой и вперился в Стефена удивленно. — Но я полагаю, что вы привыкли к такому вниманию…
Стефен вынул изо рта незажженную сигару и сунул ее в карман. Он не любил мужскую курительную комнату, заполненную сигарным дымом и сплетнями, но только здесь можно было спастись от дам, которые продолжали мучить его этим проклятым концертом.
— А мне плевать на этот интерес! Особенно на интерес проклятых женщин. Они не хотят оставить меня в покое.
Шоу захихикал:
— Бедняга, мистер Флин, должно быть, они с вами плохо обращаются!
Стефен оглядел убежище для джентльменов, обставленное мебелью из черного и орехового дерева, обитой красной кожей. Он вспомнил свой нью-йоркский салун. Даже в самые душные вечера он мог открыть качающиеся ставни-двери, чтобы впустить немного воздуха. Мужчины, наполнявшие его салун, были или соседями, или приятелями, пришедшими поиграть в карты или в бильярд, а то и поразмяться на тренировочном ринге в задней комнате. Это были люди, с которыми он мог потолковать, и с ними ему было легко…
— Как я понял, вы хотите провести тренировочный бой на передней палубе? — напомнил о себе мистер Шоу.
Это был аккуратный человек, лет сорока, с блестящими темными волосами. Он говорил, проглатывая окончания слов и с акцентом; какой-то профессор из дублинского колледжа Троицы. Стефен подумал, что странно, когда крупная рыба, вроде Шоу, ищет его общества для беседы, и это его насторожило.
— Да, завтра, если погода прояснится.
— Я уверен, что ваши поклонники встретят вас сердечно. Из-за ваших боксерских успехов в Ирландии о вас снова заговорили. Все дублинские газеты освещали ваш приезд в Килкенни.
Стефен сел в кресло из красной кожи, с трудом подавив зевок.
— А вы следите за призовыми боями, мистер Шоу?
— Увы, нет. Мой интерес к вам, мистер Флин, вытекает из моего интереса к восстанию сорок восьмого. Судя по заметкам, что я прочел, вы родственник Пэдрейка Мак-Карси.
Глаза Стефена сузились.
— Ну и что из этого?
Шоу улыбнулся в ответ на агрессивный тон Стефена.
— Простое любопытство, мистер Флин, и ничего больше. Это ведь идеи Мак-Карси спровоцировали правительство к репрессивным действиям, он подогревал восстание крестьян…
— В этом, видимо, он был не прав, — ответил холодно Стефен. — Из-за этого он семь лет провел в Тасмании.
— Но за такое его могли и повесить! — Мистер Шоу погладил свою бородку, изучая Стефена проницательным взглядом. — Я слышал о некоторых планах нового мятежа, но на этот раз с хорошо вооруженными повстанцами.
Стефен напрягся. Он отвернулся от любопытствующего взгляда мистера Шоу и уставился в огонь, горящий в камине. «Политика… — подумал он. — Помилуй, Боже, я сыт этим по горло!»
— Повстанцы будут лучше вооружены, и руководить ими будут получше, полагаю… — продолжал мистер Шоу. — Неудача при Бэлингери в сорок восьмом случилась из-за нерешительности Смита О'Брайена. Уверен, что вы согласны со мной.
Стефен вспомнил это патетическое маленькое восстание десять лет назад. Небольшие силы маршировали в течение недели туда-сюда, ожидая своих вождей, чтобы решить, что делать.
— Смит О'Брайен выбрал неудачу вместо избиения.
— Как ни взгляни — выбор мудрый.
Снисходительный тон мистера Шоу действовал Стефену на нервы.
— Я полагаю, что вы трудитесь немало, шпионя для англичан.
Мистер Шоу, казалось, был озадачен.
— Побойтесь Бога, Флин. Вы мне приписываете слишком зловещие намерения! Я всего-навсего профессор политической экономии, проводящий исследования в Америке.
— Исследуете ссыльных сорок восьмого, без сомнения, — протянул Стефен, — являясь регулярно с отчетами в Дублинский дворец…
Шоу поднял брови, но проигнорировал обвинение Стефена.
— Я на самом деле интересуюсь институтом рабовладения в Америке. Возможно, вас удивит, что рабовладение является областью академического изучения.
— Занимаетесь этим? Предполагаю, что вы академически одобряете рабство .чернокожих. С точно таким же энтузиазмом, как делаете это для ирландских крестьян.
— Ах, вы не правы, мистер Флин. Союз Англии и Ирландии имеет свои экономические преимущества — согласна с ними политика или нет. Напротив, американское рабовладение уже долгое время подтверждает свою бесприбыльность.
Стефен уставился на Шоу, забавляясь тем, как человек может так легко свести моральные принципы к простому вопросу денег.
— Дешевый индийский хлопок, — продолжал Шоу, — хлопковые ресурсы Англии в Индии должны привести к отмиранию американского рабовладения более действенно, чем любой вид социальной или политической агитации.
— Так что аболиционисты могут с таким же успехом отказаться от сражения?
Шоу кивнул:
— Вы поняли меня очень точно, мистер Флин. Ход истории определяется экономическими силами. Долгое время неистовство и бредни ваших аболиционистов были неуместными. Результат, однако, будет таков: рабовладение просто исчезнет.
Прозвучал мягкий звон колокола на ужин. Стефен осмотрел комнату, в которой на некоторое время воцарилась тишина, — мужчины, допивали виски, стряхивали табачную золу c груди и с трудом держались на ногах.
— Итак, мистер Флин, — сказал Шоу, вставая и одергивая на себе пиджак, — вы собираетесь ужинать?
Стефен поднялся с кресла, поморщившись от боли в бедре. Голова кружилась от сигарного дыма.
— Я выйду на палубу. Мне нужно немного подышать свежим воздухом.
— Я провел исследование ирландской земельной реформы, которое должно заинтересовать такого старого бунтовщика, как вы.
— В другой раз, мистер Шоу, — торопливо проговорил Стефен, направляясь к двери.
Поднимаясь на палубу по качающемуся трапу, Стефен Флин думал о своем новом знакомстве. Вполне возможно, что Шоу предпринял свое путешествие, чтобы попытаться вынюхать о заговорах. Стефен уже годы не занимался политикой; его мало что связывало с Джоном О'Мэгони и другими нью-йоркскими ссыльными. Но он был зятем Пэдрейка Мак-Карси, а этого одного уже было достаточно, чтобы вызвать подозрение британских властей.
Стефен ступил на палубу и глубоко вздохнул. Влажный туманный воздух был бальзамом для легких, отравленных дымом. Опершись о поручни, он думал заговоре, упомянутом Шоу. Пэди просил его в Нью-Йорке собирать деньги с участников восстания сорок восьмого года, а также подыскать надежного курьера перевезти собранную сумму через Атлантику в Англию. Кроме того, в Бирмингеме нужно было закупить оружие и проследить за его вывозом морем в Корк. Люди Пэди должны были встретить корабль и забрать ящики с оружием, отправив их затем в Килкенни.
— Мы должны подготовиться, — сказал Пэдрейк. — Еще несколько лет, и все участники восстания сорок восьмого состарятся и разленятся; патриотизм в нас перегорит. И мы никогда не сможем сбросить несправедливое иго.
У Стефена не было никакого желания участвовать в чем-либо подобном.
— Нет организации, которая вела бы отбор парней в Нью-Йорке… — спорил он. — Пэди, ты принесешь новые беды!
Но в конце концов Стефен согласился выполнить просьбу Пэдрейка. Но только из лояльности к брату своей покойной жены, к человеку, который помогал растить его сына. Он отлично понимал, что должен быть осторожен. Одного длинного ирландского языка, одного шпиона, польстившегося на английские монеты, будет вполне достаточно, чтобы кружок Пэдрейка закончил свое существование в Кильмейнгемской тюрьме Дублина.
Стефен вглядывался в туман, чувствуя огромную усталость во всем теле. Он ненавидел вероломную игру ирландских политиков. В Ирландию он отправился, чтобы найти сына и найти мир. Он нашел парня и его любовь. Ну, а мир когда-нибудь наступит…
На следующий день после обеда подняли паруса, чтобы помочь «Мэри Дрю» быстрее прийти в Нью-Йорк. Громыхание брезента добавило шума к тарахтенью корабельного винта и гомону пассажиров. Анна стояла возле поручней позади сарая, подставив лицо теплому ветру, надеясь умыться солеными брызгами. Ее порции воды совершенно не хватало, чтобы одержать победу над грязью; она чувствовала себя так, как будто копоть была землей, забившей все поры. В последнюю ночь шел сильный дождь; она хотела подняться на палубу с куском мыла и отмыть себя хорошенько, но была настолько слаба от голода, что не смогла сойти даже со своих нар.
Анна уже не чувствовала голода в желудке. Но голова постоянно кружилась, а во рту был вкус пепла. Завтра мистер Кинкейд должен открыть двери провиантского склада и у нее будет еда. Еда нездоровая, и не досыта, конечно… Но она попытается растянуть ее на две недели. А когда сойдет в Нью-Йорке, она позабудет спинерские козни, сэкономив свои пятнадцать фунтов. Неожиданно на палубе воцарилась тишина, прерываемая лишь редкими возгласами. Анна выглянула из-за сарая. Трубки были вынуты, карты отложены — все, приподнявшись на носках, смотрели в одну сторону.
— Это он и есть, — услышала она чей-то голос, сопровождаемый возгласами одобрения и восхищения. Мужчины поправили шапки, женщины разгладили фартуки, а дети перестали играть и замерли.
— Это он! Это боксер Флин!
Анна старалась не обращать внимания. Ей было все равно, что отец Рори скоро начнет тренировочный бой. Она ненавидела этот убийственный вид спорта — бокс, а также тех мужчин, которые им занимаются! И видит Бог, у нее есть на это причины!
Но острое любопытство разгоралось в ней помимо ее воли. Знаменитый мистер Флин был ветераном сорок восьмого года и чемпионом Америки. Если она посмотрит на него один раз, ничего страшного не случится! Анна нашла под кучей канатов деревянный чурбак и, подтащив его поближе к стене, встала. Положив локти на крышу сарая, она устроилась поудобнее. Видно было отлично!
Издалека Стефен Флин выглядел как принарядившийся фермер, приехавший в городок в базарный день. На нем был темный пиджак и рубашка без воротника. Матерчатая кепка была низко надвинута на лоб. Он спокойно и с достоинством прокладывал себе дорогу через толпу. Ни тени самодовольства и наглости в поведении боксера Анна не заметила. Когда он подошел ближе, она разглядела загорелые щеки, сильные челюсти, а когда он повернулся, то увидела четкую, резкую линию его профиля. Она приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть чемпиона получше. В глаза бросался его высокий рост, не говоря уже о мощных плечах и легкой грации движений.
Голос разума напомнил Анне, что Флин — боксер. Его обаяние физического свойства — внешний вид, сила и мастерство. И как у всех бойцов, у него каменные мозги: каменные, как и его тело, а сердце сжимается только перед боем. Он ужасно избалован женщинами и привык идти своим путем и только в компании мужчин.
Все это было Анне известно. И все равно — не смотреть она не могла…
Флин остановился в нескольких ярдах от сарая. Он сказал несколько слов и помахал рукой. Люди расступились, создавая вокруг него пространство. Флин шагами отмерил место будущего ринга, потом снял кепку и бросил ее на середину расчищенного от людей круга, не обращая внимания на смех и шутки эмигрантов. Ветер шевелил его золотисто-каштановые волосы… Подняв пару тренировочных перчаток, Флин крикнул:
— Мне нужен силач для матча!
— Ага, — раздался мужской голос, — и кто же такой сильный, чтобы вышибить из тебя дух, Флин?!
Флин повернулся к эмигранту и дружелюбно улыбнулся. Улыбка смягчила резкие черты его лица.
— Мне скоро за тридцать, приятель. Даже лошадь благородных кровей не может вечно бегать. Будет справедливо, если ты как раз и будешь тем, кто меня свалит.
Флин говорил на ирландском, но с американским акцентом.
— У тебя как раз для боя подходящая конституция и размеры… — продолжал он. — Да и голова крепкая, не сомневаюсь.
Толпа мужчин весело загоготала и дружно вытолкнула молодого человека в круг. Анна узнала в нем ширококостного, рыжеголового Дэйви Рейена. Флин что-то сказал парню, что Анна не смогла расслышать, и оба сняли пиджаки.
Анна прикрыла ладонью глаза от ярких лучей солнца. Стефен Флин бросил в толпу пиджак и рубашку. В медовом свете близящегося к вечеру дня казалось, что он выточен из какого-то золотого дерева: стройный и узкий в поясе, широкий и сильный в плечах. Предплечья с перекатывающимися мышцами то напрягались, то расслаблялись, когда он поводил плечами и молотил кулаками воздух.
Анна не могла оторвать от него глаз, загипнотизированная опасной красотой его тела. «Любоваться мужчиной — в этом нет греха, — подумала она. — Тело бойца — это оружие, чтобы подавлять, ранить и убивать… Один-единственный смертельный удар изменил весь ход моей жизни. Но… сегодня просто тренировочный матч, не более. Здесь не должна пролиться кровь!»
Но глядя на ирландского юношу со слабой грудью, с этой чертовски рыжей головой, в перчатках, сердце Анны сжалось от мрачных предчувствий.
Флин поджидал добровольца на ветерке, подтанцовывая то на одной ноге, то на другой. Он поглядывал вокруг, обмениваясь репликами со зрителями, стоящими поблизости. Стефен взглянул вверх, на канаты, где повисли моряки и дети эмигрантов, как пауки на паутине, ища кого-то. Увидев сына, примостившегося на круге канатного трапа, отец улыбнулся. Потом внимательный взгляд Флина дошел до крыши коровьего сарая. Он взглянул прямо на Анну и улыбнулся так, будто он был с ней знаком. Но прежде чем она на это прореагировала, прежде чем смогла отвести взгляд, он уже смотрел на своего противника.
Анна дотронулась до своих спутанных и грязных кудрей и… покраснела. Интересно, почудился ей этот взгляд или нет? Может быть, Рори говорил о ней своему папе…
«Неважно, — сказала она себе. — Ей нет дела до того, как полураздетые мужчины играют в свою жестокую игру. Она должна уйти отсюда, вернуться в свой закоулок за сараем и поберечь силы». Но говоря себе все это, Анна не смогла пересилить свое любопытство.
Бойцы дотронулись друг до друга перчатками и приняли боксерскую стойку. С поднятыми к подбородку перчатками они двигались по площадке, наблюдая друг за другом. Зрители стояли плечом к плечу — плотная масса темной одежды и матерчатых кепок. Взрывы смеха заглушали хлопанье парусов и тарахтенье гребного винта.
Лицо Флина было сосредоточено. Дэйви Райен облизал губы. Когда он сделал выпад, Флин уже ждал его. Кулак боксера » перчатке ударил так быстро, что Анна от страха подпрыгнула. Снова и снова Флин наносил парню резкие удары. Анна, не отрываясь, с ужасом следила за боем. Дэйви, повернулся к толпе с поднятыми к голове перчатками, прикрывая лицо руками.
— Да ты не опасней курицы! — выкрикнул кто-то. — Должно быть, ты из Ольстера!
Зрители добродушно рассмеялись и вытолкнули Дэйви опять на ринг.
Услышав смех, Анна поняла, что удара, как такового, не было — Флин только касался своего противника, не желая его калечить. Анна перевела дыхание.
— Бей сильнее, Дэйви! — закричали снова. — Или ты покалечить старичка боишься?!
Дэйви резко повернулся, оскалив зубы. Флин молниеносно ускользнул и ответил. Его кулаки легкой очередью прошлись по груди, подбородку, животу и плечам парня. Лицо Дэйви покраснело, а зрители продолжали посмеиваться и осыпать его градом шуток.
— Давай, Дэйви, делай из него лепешку одной своей левой!
И по мере того как шел спарринг-бой, Анна обнаружила, что тоже улыбается. В танце двух мужчин был свой ритм: один партнер грациозен, другой неуклюж, а удары и кружение совершались в свободной, безвредной пантомиме.
Дэйви Райен делался все смелее. Под громкие аплодисменты он нанес несколько быстрых скользящих ударов, но вскоре, казалось, у него отяжелели руки, и Флин разбивал его защиту как хотел. Грудь парня ходила ходуном, по спине струился пот, и Анне была слышна его одышка.
Во Флине напряжение было мало заметно и совсем не было злости. Неожиданно Анна подумала, что приятно иметь такое тело, как у него, чтобы чувствовать непобедимость и никого не бояться. Она поискала на такелаже Спинера. Он стоял там и спокойно смотрел на нее. Анна быстро отвела глаза, почувствовав мгновенный животный страх.
Дэйви поднял вверх руки, сдаваясь. Флин слегка коснулся его плеча, благодаря за бой, и эмигранты весело зашумели. Парень укрылся среди дружков, усмехаясь и опустив плечи от крайней усталости.
Его место занял мужчина постарше годами, с мускулистыми руками и узкой грудью. Кучка детишек — несомненного — пронзительно кричала от восторга со своих мест на такелаже. Он продержался меньше, чем Дэйви, но был чрезвычайно рад и этому результату. Покидая площадку, он смеялся, пожимая плечами.
Один за другим эмигранты по очереди выходили против Флина, отступая затем в толпу. Солнце спряталось за облако, и Флин объявил конец бою. Его грудь часто вздымалась, пот покрывал тело. Он говорил со сгрудившимися вокруг, него мужчинами; на его лице было удовлетворение. Потом он надел рубашку и накинул пиджак. Кто-то подал ему кепку, и он ее натянул.
Анна сошла со своего чурбака и уселась на свернутый канат позади сарая. Она представила, как Стефен Флин сейчас вернется в каюту принять ванну, порадуется изысканному обеду и ляжет в чистую, удобную постель. А она… Она опять почувствовала сильный приступ голода с головокружением. Кроме того, она очень долго простояла на солнце с непокрытой головой. Анна согнула колени и уткнулась в них лбом. «Еще один день, — подумала она. — Завтра у нее будет еда».
— Анна?!
Это был Рори. Она попыталась ему улыбнуться, изо всех сил борясь с туманом в голове. Неожиданно рядом с мальчиком она увидела Флина. Анна молча перевела взгляд с большой четкой массы Флина на маленькое лицо Рори, с копной волос и темными глазами, думая об их поразительном несходстве.
Она с трудом встала, изо всех сил стараясь держаться прямо, но голова опять начала кружиться, ноги подкосились, и… Анне показалось, что шум винта стал громче, а Рори закричал: «Папа, папа!»
Сильные руки обхватили ее за плечи и усадили на свернутый канат.
— Вдохните глубоко, очень глубоко!
Анна глубоко вдохнула и выдохнула. Потом еще раз и открыла глаза. Черты лица Флина становились все отчетливее. Он склонился над ней, держа ее за руки и с состраданием смотря ей в глаза. Маленькие шрамы в виде полумесяцев исчертили его лоб и подбородок. Кожа была загорелой, худые щеки в глубоких морщинах. Хорошо заметный белый шрам — память от какого-то ужасного удара — змеился через бровь.
— Это солнечный удар, всего-навсего, — тихо проговорила Анна.
— Голод — вот что это. Мой сын говорит, что вы голодаете.
Флин осторожно прислонил ее к перегородке и присел на корточки.
— У меня есть деньги на еду, — возразила Анна. Она чувствовала себя глупо, проявляя несвойственную ей беспомощность.
Углы рта Флина раздвинулись в улыбке.
— Я слышал… И с этой вашей суммой вы никак не можете расстаться.
— Человек не может попасть в Нью-Йорк с пустым кошельком, — объяснила Анна. — Они меня отправят назад.
— Оголодавшее, больное тело тоже в Нью-Йорке не нужно. — Флин взял у Рори ковш с водой и сказал сыну: — Попроси, чтобы стюард дал еды — пусть он сделает небольшой сверток.
Рори ушел. Флин держал ковш у губ Анны, пока она пила. Вода, стекая по подбородку, намочила лиф платья… Напившись, девушка вытерла рот рукой.
— Вам нельзя давать мне еду из каюты. У вас могут быть неприятности…
Флин уперся рукой в согнутое колено. У него было узкое, очень худое лицо. Когда он улыбался, резкие черты лица смягчались, а шрамы казались не такими страшными.
— Неприятности — это мой бизнес, — заметил он, поддразнивая ее взглядом. — Кажется, вы это заметили, наблюдая за матчем с такого близкого расстояния.
Анна окаменела. «Так он собирается флиртовать, — подумала она. — Прямо сейчас, пока нет мальчика!»
— Я не хочу, чтобы из-за меня у вас были неприятности, — ответила она, нахмурившись. — И мне не нужен мужчина, если вам в голову пришла именно эта мысль.
Флин вскинул голову и окинул ее всю веселым взглядом.
— Да, девушка, видя, как вы мило выглядите, я догадываюсь, что от мужчин у вас одни неприятности. А кроме того, и лучшие из мужчин совершают ошибки. Не правда ли? Можно и простить мужику, если он что-то ляпнет не то.
Выражение его глаз было живым и задорным. Анна не заметила в них ни угрозы, ни хотя бы отсутствия уважения. Как только ей станет лучше, она сумеет отшутиться, но сейчас она только разгладила запачканную и помятую юбку, желая только одного — чтобы она была не такой грязной:
— Бедная девушка почти ничего не ела несколько дней, мистер Флин.
Анна подняла глаза и увидела женщину в черной шали, разглядывавшую ее. Вокруг теснились еще лица, выглядывающие из-за сарая и с крыши, — любопытные эмигранты, наблюдающие за сценой перед ними,
— Один из моряков испортил ей еду, — продолжала женщина ворчливым голосом. — Он на нее положил глаз, этот моряк…
Флин посмотрел на женщину.
— Я прослежу, чтобы она ела, мать, — ответил он. И жестко добавил: — А сейчас отойдите все, оставьте девушку в покое.
Эмигранты неохотно ушли, оставив Анну и Стефена одних в пространстве между сараем и корабельной переборкой. Флин сел, прислонившись спиной к сараю и опустив руки. Анна нерешительно посмотрела ему в лицо. Молчать было неудобно, но она не знала, как начать разговор.
Наконец, он заговорил:
— Анна… А как вас зовут полностью и откуда вы? Она была рада не молчать.
— Анна Катерина Мэси. Мои родственники с запада Керри, почти с побережья, но я работала в Дублине — в доме доктора на улице Маунтджой, а потом в гостинице служанкой на все работы…
Флин сдвинул кепку на затылок.
— Дублин, вот как! Так вы жили в городе! Наверное, не без помощи мужчин…
Его выводы вызвали краску гнева на щеках Анны.
— Думайте что хотите, — ответила она резко. — Но это вас не касается. Я о себе заботилась половину жизни до двадцати четырех лет и собираюсь делать это еще долгие годы!
Флин засмеялся:
— Не сомневаюсь, что сможете, имея такой острый язычок. Он вам понадобится, чтобы осаживать нью-йоркских парней.
Анна удивилась его восхищенному тону. Большинство мужчин ее дерзость раздражала.
— И как же вы думаете себя содержать, когда достигнете нашей земли изобилия? — спросил он,
— Кружевами, — ответила она. — Я буду поставлять свои кружевные образцы в нью-йоркские магазины.
— И сделаете их столько, чтобы себя содержать? — Флин посмотрел с сомнением. — Вам нужно место горничной. В Нью-Йорке интересная ирландская девушка может жить без опаски и хорошо зарабатывать в богатых домах.
— Это не по мне, — решительно возразила Анна. — Я не буду угождать, таскать тяжести, отмывать грязь, даже если за это будут хорошо платить. У меня свои планы. И именно кружевами, которые буду плести, я заработаю себе на жизнь.
Флин улыбнулся:
— Ну что же, кружевами так кружевами… Но в богатый Нью-Йорк еще надо попасть. На остаток путешествия вам нужна еда.
— Завтра откроют провиантские склады. Я смогу получить печенье и овсяной муки.
; Больше, чем на две недели? — Флин покачал головой. — Вы должны есть из котла кока, тогда к вам вернутся силы, а иначе вы будете выглядеть, как заблудившаяся кошка, когда вас будут проверять в Кэсти Гарден. Думаете, они не отошлют вас назад, если вы заболеете?
Анна почувствовала тревогу. Она знала, что Америка не примет ее без единого цента, но никто не говорил, что ее будут проверять, здорова ли она.
— Еда на корабле очень дорогая, — сказала она испуганно, — а у меня всего пятнадцать фунтов.
Флин махнул рукой, успокаивая ее. . — Не думайте об этом. Несколько фунтов для меня не проблема.
— Вы хотите оплатить мою еду? — Анна ошеломленно уставилась на него. — Почему?! Я не могу принять вашу милостыню!
— Конечно, не можете. Принимая ее, вы окажете мне благодеяние.
— Благодеяние?
— Полагаю, вы — католичка?
— Да, но…
— Тогда это мой долг, — проговорил Флин торжественно, но с затаенной улыбкой в глазах. — Видите ли, я не из прилежных прихожан и почти никогда не исповедуюсь в грехах. Священникам я никогда много работы не давал. Кормление Анны Катерины Мэси — это единственное, чем я смогу заслужить прощение на небесах.
Анна пыталась смотреть неодобрительно, но вместо этого почти смеялась.
— Вам грешно так говорить, — сказала она, подумав, как легко улыбка смягчает его покрытое шрамами лицо. — Хорошо, ладно. Я принимаюот вас еду, но я верну вам каждый цент теми деньгами, что заработаю кружевом…
В это время появился Рори с небольшим свертком. Он опустился на колени рядом с Анной и развернул льняную салфетку, открыв взору сдобные корочки двух мясных пирогов, торт, облитый яблочной глазурью, и большое количество миндаля и изюма.
— Стюард сказал, что здесь больше, чем потребуется.
— Ему лучше сказать именно так, — пробормотал Стефен, думая, какую сумму он должен дать человеку на чай, чтобы снискать некоторое расположение.
Анна посмотрела с благодарностью на Рори и Стефена.
Стефен кивнул ей:
— Ешьте медленно, и лучше за один раз все не съедать.
Она ела очень медленно. Стефен видел блестевшие в ее глазах слезы, и его охватило сострадание. Эта девушка из Керри, видимо, прошла через голод, а теперь моряк испортил ей еду. Ясно, этот ублюдок надеялся забраться к ней под юбку в обмен на котелок разбавленной похлебки. Стефену была приятна мысль, что всего за несколько долларов он может расстроить планы моряка. Ему и в голову не пришло вымазать кровавым дегтем морду матроса за такие поползновения.
Его собственные мысли не были так уж безгрешны. Несмотря на грязные щеки и платье, на копну свалявшихся рыже-каштановых волос, Анна Мэси будила мужское воображение. Ее глаза, цвета глубокой синевы грозовой тучи, смотрели прямо и проницательно. У нее были пухлые и сочные губы… Глядя на нее, было видно, что под ее платьем ничего нет, кроме сорочки и трусов, а также тонкой красной нижней юбки, виднеющейся из-под подола. Стефен прищурился, глядя на ее грудь, приятную и округлую, потом перевел взгляд на ноги, обтянутые юбкой. Он наблюдал, как она ест — осторожно, смакуя каждый кусочек. Она облизывала кончики пальцев не спеша, один за одним. «Иисусе Христе, — думал Стефен, — да эта девушка, должно быть, пожары делает в мужских погребах. И она не простодушна. — О, нет, если судить по тому, как она смотрит…»
Анна взглянула на него устало и благодарно — Стефену стало стыдно. Девушка предпочла голод греху… Ей не нужен другой мужик, вожделеющий точно так же.
— Пойдем, юный Флин, — сказал он, поднимаясь. — Оставляем твою Анну одну. Самое время набить и наши животики. — И повернувшись к Анне, добавил: — Я поговорю с помощником. Завтра утром занимайте очередь к дверям камбуза.
Он кивнул на оставшийся мясной пирог:
— На сегодня нужно остановиться. Если съедите, заболеете наверняка.
Анна поднялась — на этот раз легко — и стряхнула крошки с подола. Стефен успел заметить, что ее щеки порозовели, а в глазах было удовольствие освобождения. Она дотронулась до плеча Рори.
— Вы — мое благословение, Рори Флин, ты и твой папа.
Она повернулась к Стефену и улыбнулась ему — широко и смущенно, отчего засветились ее темно-голубые глаза, а на щеках появились ямочки.
— Я вам очень благодарна, мистер Флин. Я разыщу вас в Нью-Йорке и расплачусь с вами за вашу доброту.
Глядя на высокую и красивую девушку, покрытую копотью, Стефен вдруг почувствовал себя странно нерешительным, почти не способным говорить.
Он понял, что ее взгляд доставил ему большое удовольствие. Ему захотелось ее безопасности.
Подойдя к Анне, он взял ее за запястье — оно было холодным и худым, кожа да кости.
— Не нужно расплачиваться, Анна Катерина, но вы окажете честь юному Флину и мне, если придете навестить нас в Нью-Йорке. Вы нас найдете в Бауэри, в салуне «Эмирэлд Флейм» на Брейс-стрит.
Его слова ошеломили Анну, так же как и Рори. Мальчик уставился на отца, на руку, держащую Анну, и… улыбнулся.
— Ты придешь, Анна, ведь правда?
— Конечно, я зайду, — ответила Анна. Вырвав руку, она спрятала ее за спину. — Если не буду слишком занята.
Она больше не взглянула на Стефена, и он был этому рад. У него загорелось от смущения лицо. Уже много лет не говорил он женщине доброго слова… А сейчас девушка одарила его улыбкой, и он уже почувствовал слабость в коленках…
— Ладно, мы пошли, — сказал он и, взяв Рори за плечо, повел мальчика в столовую, предоставляя Анну самой себе.
Девушка опять присела на канатную бухту. Она развернула салфетку и взяла второй пирожок с ветчиной. Жуя, она напевала про себя и думала о Стефене Флине. Под броней боксера и внешней беззаботностью, кажется, он приличный человек. Ему нравится играть с женщинами, но они не должны его бояться. Если бы она была свободна, если бы она не была связана до гробовой доски с другим мужчиной, она бы непременно нашла дорогу в Бауэри на Брейс-стрит. А раз все так, как есть, заработав первые доллары, она пошлет деньги в салун. Ей необязательно искушать судьбу, отвечая на приглашение разодетого, улыбчивого мужчины, у которого не сын, а ангел.
Сложив руки на сытом животе, Анна уставилась взглядом в шелковисто-голубое небо. Она должна держаться своего одинокого пути в жизни. Хотя этот путь и не полностью устраивает ее…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нежное прикосновение - Деланси Элизабет



Стоит прочитать! Реально, чувственно!
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетЗ.В.
17.10.2014, 8.06





Мне понравилось.
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетКэт
26.10.2014, 12.26





С возрастом я поняла одну вещь, о которой не имела понятия в юности: В постели мужчина и женщина должны подходить друг к другу, как ключ к замку. У главных героев это произошло...и все проблемы сразу решились. Интересный роман. читается с интересом.
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетВ.З.,67л.
30.04.2015, 14.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100