Читать онлайн Нежное прикосновение, автора - Деланси Элизабет, Раздел - ГЛАВА XII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежное прикосновение - Деланси Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежное прикосновение - Деланси Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежное прикосновение - Деланси Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Деланси Элизабет

Нежное прикосновение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА XII

А заговорив, остановиться не могла:
— Шесть лет назад, как раз в июне, я вышла замуж в Дублине, обвенчалась в церкви святой Бригиды… Не сказала тебе потому, что думала — ты отправишь меня назад в трюм. Я не смогла бы перенести еще одну схватку с матросами…
Стефен отступил назад, молча уставясь на Анну в ошеломлении.
Девушка едва ли отдавала себе отчет, что он чувствует, настолько она была занята своим, выпаливая эту ужасную тайну:
— И потом я тебе не могла рассказать… Думала, в Нью-Йорке мы пойдем разными дорогами… Думала, что не имеет значения, знаешь ты или нет…
Сердце Стефена бешено колотилось. Он слышал его удары в ушах и в голове, от бухающей крови голова сделалась пустая. Каким-то образом ему удалось выдавить:
— Так он в Америке, ваш… муж. Вы собираетесь встретиться с ним в Нью-Йорке?
— Ах, да нет, он не в Нью-Йорке. Он бросил меня пять лет назад, и с того дня ни слуху ни духу о нем.
Она запахнула пиджак на себе. Из-под него развевался кусок шали. Она выглядела потерянной и смущенной, но для Стефена имело значение только то, что Анна, его красавица Анна обманула его. Никогда он не чувствовал себя таким обманутым и преданным.
— Вы сказали, что не знаете, где он? — спросил Стефен с горечью в голосе. — Я не верю вам.
Анна пригладила кудри, свободно разметавшиеся на ветру.
— Ради Бога, это истинная правда!
Правда! Это было как падение в бездну. Она принадлежала еще кому-то! Стефен теперь понял все эти протесты, постоянные напоминания, что они женаты не на самом деле… Заявления, что она будет сама по себе. Его использовали. Она попользовалась им, чтобы иметь бесплатный билет и безопасный проезд в Америку, чтобы там быть с другим мужиком.
— Замужем. Ладно, здесь сам черт ногу сломает.
— Но он никогда мне не был дорог, не то что вы!
— А-а, так я вам дорог, я?! — спросил Стефен, передразнивая ее. Он смотрел на перепуганное лицо Анны, но чувствовал только собственную боль. Ему хотелось ударить ее прямо под дых, точно так же, как она ударила его. — Ну, а вы мне безразличны — были и есть.
— Стефен, — тихо проговорила она. В глазах ее засверкали слезы, сделав ее еще прелестнее, прелестнее, чем имеет право быть женщина.
— Вы не думаете так. Конечно, не думаете, нет.
— Играть дурачка не собираюсь… Вашего мужа, вашего защитника. Вот почему я даже не затащил вас в постель — так заботился о вашей чести!
Теперь он кипел от гнева. Никогда — никогда он такого удара не получал; никогда не позволял такого рода удару пробить его защиту.
Лицо Анны исказилось отчаянием:
— Ах, не говорите так! Ну где же ваше сердце?!
— Мое сердце?! — вскричал он. — Оно здесь. — Он потянул спереди свои брюки. — Здесь мое сердце, да и все чувства к вам. Все, что я от вас хотел, было здесь, именно здесь, и я ведь преуспевал, желая вас заполучить. Что, не так разве?
Анна зарыдала, и слезами прекратила борьбу, а Стефен был этому рад. Когда она пыталась справиться с рыданиями, в лунном свете нежно белело ее горло, но это зрелище его не тронуло — собственная боль была нестерпима. Приняв небрежную позу у ограждения, он отвернулся. Ум его метался в поисках защиты, пока он не нашел то единственное, что могло служить барьером для его чувства к Анне.
Роза! Помилуй Бог, ну разве не позор, что он о ней забыл?! Позволил себе спутаться с женщиной, вроде Анны; позволил обмануть себя и попасться на приманку, — пленник своих самых низменных инстинктов, когда у него есть сын Рори, которого нужно растить. Господи! Она же и Рори обманула! Десятилетнего мальчонку.
— Вы можете оставаться с нами до конца плавания, — холодно сказал он. — Я не хочу, чтобы Рори плакал, когда вы уйдете, так что перестаньте суетиться над ним, как вы это делали, заставляя его привязываться к вам все больше и больше. И не говорите о вашем… муже в его присутствии.
Анна задохнулась:
— Да я никогда! Как вы могли даже об этом подумать?
— Я не хочу, чтобы по вашей вине парнишка плакал.
— И вы думаете, что я способна на такое? — взорвалась Анна. Она сорвала с плеч пиджак Стефена и, бросив в него, хлестнула по лицу. — Вы не о Рори думаете. Думаете о себе, о своей гордости. Я вас поняла, Стефен Флин. Я поняла, что если заглянуть вам в душу, то вы не о Рори печетесь и не обо мне или о правде, а единственно только о себе самом! И все, что вас волнует — это как бы вам не выглядеть полным дураком, женившись на мне.
— Замолчите, иначе…
— И не вы ли говорили мне, что этот брак только на время плавания? «Он не будет вечным», — вы мне сказали. Говорили вы это в тот день в каюте?
— Не перекладывайте на меня свою вину, черт возьми!
— За то, что не сказала вам правду, от всей души прошу прощения. Но почему вы говорите со мной с такой ненавистью? У вас не хватило милосердия простить мне пустяк — вроде булавочного укола, у вас — которого я считала самым добрым человеком на свете… — Она замолчала и сердито вытерла глаза. — Можете меня убить, если я не выплачу вам все, до последнего цента, включая и плату за выкуп меня у капитана.
Она повернулась и побежала от него прочь, сверкая в лунном свете шелками и спутанными рыжими кудрями.
Стефен ударил кулаком по ограждению. Да пропади она пропадом! Ну разве это не истинно по-женски — обмануть мужчину, а потом перевернуть все так, что он же и виноват? «Вы думаете единственно о себе самом», — сказала она, но он думал не о себе, он же о Рори думал. И несомненно, у него была причина чувствовать себя обманутым.
Он старался подогреть ярость, но ему удалось только перебрать свои муки. Вместо того чтобы почувствовать ненависть, он погрузился в печаль. Если бы он был не на корабле, он бы постарался с ней никогда больше не встретиться. А раз все было так, как есть, он должен еще три или четыре дня терпеть, наблюдая, как она приглаживает волосы; слушать шорохи, которые она издает, когда работает… Ради мальчика он должен с ней говорить вежливо, а ради самого себя прекратить вспоминать, каково ее чувствовать в своих объятиях.
Стефен встряхнул пиджак и набросил на плечо. Муж. Как это она сказала? «Он бросил меня пять лет назад». Да разве это может быть? Муж наверняка дожидается в Нью-Йорке. Ни один мужик с мозгами, с сердцем и действующими мужскими частями не бросил бы такую девушку.
Или, может быть, она сама его бросила, бежала без оглядки. Помилуй Бог, может, этот ублюдок оскорблял ее!
Эту мысль Стефен быстро отбросил. Он больше не защитник Анне. Она врала ему напропалую. Наврала и использовала его, дурака из него сделала. Муж дожидается ее в Нью-Йорке, он пари готов держать!
Тучи закрыли луну. Стефен промерз до мозга костей. Не может он оставаться здесь всю ночь, будь он проклят! Он и не собирается прятаться в каком-нибудь салоне из-за того, что не хочет оставаться с Анной наедине.
Стефен надел пиджак и, взглянув последний раз на скрывшуюся луну, пошел в каюту.
Анна поднялась с кушетки, когда Стефен вошел в каюту.
— Я не хотела вас беспокоить, — сказала она, избегая смотреть на него. — Но я не могу снять это платье. Горничная миссис Смит-Хэмптон зашила его очень прочно.
Стефен бросил на вешалку пиджак. Анна хотела сделать ему замечание, но промолчала. Не ее дело, что он будет делать со своим пиджаком. Она добьется, что он может вообще бросить его в море.
Стефен вынул запонки из манжет и бросил их на блюдо.
— И что я должен сделать, ну? — кисло спросил он, глянув мельком на платье. — Снять его с вас?
Анна приготовилась к резкому отпору, но когда взглянула ему в лицо… Он выглядел побитым, измученным. На щеках и подбородке появилась тень от щетины, в глазах — усталость.
— Только разрежьте нитки, и все… — Она подала ему маленькие ножницы и повернулась спиной.
Нитки легко подались. Анна крепко придерживала лиф, боясь, что он упадет.
— Спасибо… Спокойной ночи, — сказала она тихо.
— Анна…
Она повернулась к нему.
— Мы должны быть вежливы, — продолжил Стефен. — Ради спокойствия Рори…
В его голосе была только печаль. Анна почувствовала жалость к этому большому, сильному человеку. Но она не могла забыть всю жестокость его слов.
— Я никогда другой и не бываю, — сказала она негодующе и скрылась за занавеской.
Стефен лежал — сна ни в одном глазу, — заложив под голову руки, прислушиваясь к мерным, усыпляющим ударам машины. Он думал о Розе, которая никогда ему не перечила, которая ни разу даже на секунду не бросила ему вызов, и говорил себе, что он с ума сошел, связавшись с женщиной вроде Анны. Ему головой нужно было думать, а не позволять своему аппетиту самца взять над ним верх. Все, что он к ней чувствовал — это плотское вожделение, простое и откровенное. Лучше бы он держался своей главной цели — растить сына. Когда они доберутся до Нью-Йорка, он найдет себе набожную девушку и на ней женится. И она позаботится и о нем, и о Рори…
На рассвете он встал, надел боксерские трусы, рубашку и поднялся на палубу бегать. Тучи сгустились прошлой ночью, обложив небо. Сильный ветер, пахнущий морем, дул в лицо холодом. Судно «Мэри Дрю» ныряло и поднималось, заставляя его терять равновесие при беге.
Стефен начал свои три круга по палубе. Моряки, привыкшие к его ежедневной пробежке, поднимали руки в приветствии.
Пробежка была тяжелой. Стефен чувствовал тяжесть после бессонницы. Его охватила мучительная грусть. Казалось, что бег делает ее еще тяжелее; от ветра слезились глаза. Он то и дело вытирал колючие щеки и думал, как ему хотелось бы повидаться с Рори. Ему не хватало маленького паренька, глядящего на него широко раскрытыми от обожания глазами — так, будто его отец никогда не бывает не прав.
Их теперь только двое, думал Стефен. Отец и сын, оба истинные Флины. И нет Анны, только сделалась дыра там, где стояла в его жизни эта красивая женщина.
Замужем. Она была замужем все время. Боже мой, да одного этого хватит, чтобы мужик спятил!
Бедро напомнило о себе, когда Стефен второй раз обегал рубку, к трубе он уже шел. Он направлялся к палубным парусиновым стульям, когда увидел маленькую фигурку, прижавшуюся к двери мужской купальни.
Это был Рори, опустивший лицо на узел с одеждой в руках. Стефен посмотрел на сына, и нежность сжала его грудь. Всего одна ночь, а казалось, что Рори не было целую неделю.
Он приближался к мальчику, наслаждаясь тем, что видит его, и вспоминая утро, когда он впервые увидел парнишку в гостиной Пэдрейка. С первого мгновения он почувствовал к сыну сильнейшую нежность. Рори смотрел на него обожающими глазами, и Стефен почувствовал, что что-то в нем распахнулось навстречу ребенку. Что-то, о существовании которого Стефен даже не подозревал…
— Привет, дружище, — сказал он.
Рори поднял голову — лицо побледнело от недосыпа, — и Стефен получил то, в чем так нуждался — его улыбку.
— Привет, пап!
Стефен положил руку на шапку волос, подстриженных Анной. Груз отчаянья стал уменьшаться.
— Выглядишь так, будто тебе не удалось поспать.
— Анна говорит, что мне нужно помыться, прежде чем я лягу в постель. Она велела найти тебя, чтобы мы помылись вместе.
— Так она не спит? Рори кивнул:
— Она у меня искала вшей.
— И нашла?..
Рори согласно кивнул головой и широко зевнул:
— Я всю ночь не спал, там так шумно…
— Тебе станет значительно лучше, когда помоешься и вздремнешь.
В купальне было тепло, стоял пар, бак был полон горячей воды. Стефен разделся, помог снять одежду Рори и стал намыливать худенькое тело сына.
— В Нью-Йорке у меня мытье под душем, — сказал Стефен, окатывая Рори чистой водой. — Я его оборудовал в тренировочной комнате. Встанешь под ним, и вода польется прямо на тебя.
— Это ты сделал?! — Глаза у Рори расширились — бальзам на израненную душу Стефена. — И я тоже смогу обливаться?
— Конечно, а как же!
Рори выпустил воздух из груди, маленькие ребра опали.
— А много боксеров приходят к тебе в салун, пап?
— Там достаточно людно, но ходят не только боксеры, есть и джентльмены, которые хотят быть сильными.
Мальчик сжал свой тоненький бицепс, проверяя его силу.
— Анна останется с нами? — спросил Рори. Стефен остановился.
— Не думаю, дружище. Наверное, она от нас уйдет…
Рори посмотрел встревоженно:
— Но разве ты не сказал ей, что мы хотим жить с ней? Она тебя послушает, па, я знаю!
Стефен понял, что должен положить конец Рориным надеждам. Для мальчишки будет лучше начать усваивать, что его отец не может всякий раз мечты претворять в жизнь.
— Ее с нами не будет… Но мы отлично справимся и без нее…
— Но что же будет с ней? Она же одна и где она будет жить? А что, если появится кто-нибудь вроде Спинера?
Стефен вдруг представил, как Анна бродит по улицам Нью-Йорка в поисках места, — отличная приманка для всякого мужика… Но вспомнив о ее муже, оставил жалость.
— Анна может о себе позаботиться. Сейчас вытирайся и надевай скорей ночную рубашку. Тебе давно пора спать!
Анна поднялась вскоре после того, как Стефен ушел бегать. Она проплакала всю ночь. Она плакала и ругала себя за эти слезы. Нет ведь никакой веской причины, уговаривала она себя, — чувствовать себя виноватой перед мужиком, который наговорил ей столько гадостей. У этого Стефена Флина два лица — одно, когда он идет своим путем самца, а другое — когда его отвергают. Рассказав ему правду, она почувствовала себя виноватой, но когда он не захотел слушать, когда он так грубо обошелся с ней, она поняла: ей ни в чем не нужно раскаиваться.
Когда она вышла из-за занавески и увидела разбросанные повсюду вещи Стефена, ее охватил гнев. Обычно он был разумно аккуратен и учил этому Рори. В это же утро брюки Стефена и нижнее белье, носки и башмаки и даже его лучший белый галстук валялись прямо на полу, там, где он их бросил прошлой ночью. На полу валялся и пиджак — последний детский жест гнева.
Анна изрядно потрудилась, приводя все в порядок.
Она убрала все ради Рори, чьи глаза уставились бы на весь этот страшный беспорядок по возвращении из трюма. Ей надо приучить Стефена убирать за собой!
Но устраивать сцены при мальчике она не хотела.
Анна достала кусок кружева и уселась на софу. Она уже успела хорошо потрудиться над отделкой капора миссис Оутис, когда появился из купальни Рори.
— Не забудь почистить зубы, — заметила она. — И прочесть молитвы…
Лицо Рори помрачнело.
— Молитвы? Но ведь уже утро.
— Бог нас слышит весь день, Рори. И кроме того, я что-то сомневаюсь, чтобы ты читал их вчера вечером, с этими Карэнами.
Вошел Стефен с мокрыми волосами, небритый, похожий на какого-то хулигана, выловленного из моря. Анна проигнорировала его. Она проследила, как Рори вешает одежду, и вернулась к своему кружеву.
— Я есть хочу, — заявил Рори.
— Для завтрака рановато, — заметила Анна. — Замори червячка фруктами. — Она кивнула на стеклянное блюдо с яблоками.
Рори схватил яблоко и забрался на свою койку.
— Спи крепко, дружище, — сказал Стефен, задергивая полог.
— Молитвы, — напомнила Анна.
Раздался шепот кратких молитв, и все стихло.
Анна была рада, что хоть чем-то заняла руки — не надо было глядеть на Стефена. Он постоял около Рориной койки какое-то время, потом снял рубашку и повесил на стойку умывальника; наполнил таз водой. Раскрыв опасную бритву, то и дело бормоча ругательства, начал бриться. Тишина становилась невыносимой.
Наконец он вытер лицо, достал чистое белье и начал переодеваться, демонстративно медленно манипулируя одеждой. Анна не сводила с работы глаз и тихо пламенела от гнева, думая, как он быстро растерял свои манеры, какой он вульгарный и грубый.
Одевшись, он нарушил тишину словами:
— Я иду завтракать. Пойдемте, если хотите. Анна посмотрела на часы. Было почти восемь. Она отложила кружева, взяла теплую шерстяную шаль и, не сказав ни слова, пошла к двери.
Из-за позднего окончания концерта обеденный салон был полупустой. Анна со Стефеном прошли к незанятой части длинного стола. Взяв карту, она рискнула взглянуть на Стефена. Выбритое лицо и чистая рубашка улучшили его вид, но никакая аккуратность не могла изменить то, чем он был: крикун с дурными манерами, пирожок без начинки, человек с каменным сердцем, тяжелым, как жернов с чертовой мельницы… Анна вспомнила манеры мистера Шоу и доктора Уиндхема… Это рафинированные джентльмены… Они-то уж никогда не скажут женщине грубость, не бросят одежду на пол и не будут разгуливать нагишом перед женами.
Анна отложила меню и расправила на коленях салфетку.
— Я хочу поговорить с вами, мистер Флин!
— О чем?! — спросил Стефен со смешком.
— Мы ведь решили вести себя, как положено воспитанным людям, ведь так?
Стефен выжидательно смотрел на нее.
— Взрослый человек, а ведете себя так, что постыдится и собственный сын!
Вежливое выражение глаз Стефена исчезло.
— О чем это, черт подери, вы толкуете?
— Вы отлично знаете, о чем я говорю! Вы нарочно разбросали свою одежду и ждали, что я ее буду собирать.
Стефен пожал плечами и опять уставился в карту меню.
— Вам не надо было утруждаться. Я бы подобрал все в свое время.
— Неужели? — проговорила Анна. Гнев в ней разгорался. — И когда бы это случилось, скажите?
Она отважно посмотрела в лицо Стефена. Он ложкой погрозил Анне:
— Хватит меня пилить! Если мне хочется разбросать вещи, я это сделаю!
— Не думая о тех, кто рядом с вами?
— Боже мой! Вы меня просто достали! Появился стюард с чашами компота. Когда он отошел, Анна пристально посмотрела на Стефена:
— У вас хватило наглости раздеваться догола передо мной?!
Глаза у Стефена загорелись, и Анна поняла, что попалась на приманку.
— Я полагал, что вы хотели бы взглянуть на то, чего лишилась.
— Чтоб вы знали, я и внимания не обратила!
— А жаль… У меня отличный размер… Я подумал, что вам захочется сравнить меня с вашим мужем.
— Что за изысканная манера разговаривать, — прошипела Анна. — Ну да, вы же джентльмен, мистер Флин! И такой рафинированный!
Анна подскочила на стуле, пытаясь дотянуться до него. Но Стефен был наготове — он Схватил ее за запястье и притянул руку к столу.
— Успокойтесь, дорогая. Не делайте сцен. Здесь все скажут, что вы ирландская дрянь.
Она задохнулась от гнева, вырвала резко руку:
— Да и вы не лучше, со всем вашим хвастовством! Побитый боксер, неудачливый повстанец! Вы думаете — как прекрасно, что у вас есть салун! А вы не такая уж большая шишка во вселенной!
Она откинулась назад, вперившись в него глазами, полными слез, и прижала руку к трясущимся губам, изо всех сил сдерживая рыдания.
Стефена передернуло. Он встал со стула.
— Ради Бога, не плачьте! Боже всемогущий, ну что я, черт возьми, такого ужасного сказал?
Анна ненавидела Стефена, она его презирала. Ей хотелось трясти его, закатить ему пощечину, вцепиться ему в волосы… Хотела выплеснуть на него свой гнев. Хотела заставить страдать его, а чуть не плачет она. Анна сжала пальцы, пытаясь остановить тяжелые слезы.
— Ну, съешь вот это. — Стефен наклонился над столом с полной ложкой компота; лицо его было несчастное. Сок стекал с ложки, пачкая льняную скатерть. — Ты голодная, вот и все.
Анна всхлипнула и вытерла нос.
— Тебе лучше? — спросил Стефен.
Анна кивнула. Ей было так плохо, что казалось, ранена в самое сердце.
— Извините меня, — прошептала она. Она свернула салфетку и поднялась.
Гордо подняв голову, она вышла из обеденного салона.
От слез Анны Стефен почувствовал себя прямо-таки подонком, как если бы во всем был виноват он. «Но ведь это она меня обманула», — оправдывался он перед судом своей совести. Но почему же он чувствовал себя таким виноватым?
Он поднялся на палубу, пытаясь успокоить свое раздражение. На него обрушился холодный, влажный ветер. Денек такого сорта он уже привык проводить в каюте, наслаждаясь разговором с Анной, наблюдая, как она работает, и давая волю воображению…
Черт побери! Она из тех, от кого трудно уйти! И этот ее острый язычок, и манера противостоять его воле… По правде говоря, когда она делается недотрогой, она возбуждает его больше, чем сердит. Ее поцелуи похожи на волшебство. Когда она его обнимает, он чувствует себя юным богом, а не стареющим боксером… — Стефен засунул руки поглубже в карманы куртки. — Когда дело касается женщин, ничто не имеет смысла, уж будьте уверены.
Он решил пойти на бак поболтать с мужчинами из четвертого класса и поискать там Дэйви Райена. Только он подошел к грот-мачте, как его окликнул Джералд Шоу, выбритый, напомаженный и одетый в твидовую куртку отличного качества.
Шоу заторопился навстречу Стефену, вращая стеком.
— Флин, я хотел бы с вами кое-что обсудить… Стефен поднял воротник куртки, пытаясь защититься от ветра, и остановился.
— Я понял, что, кроме участия в боксерских боях, вы содержите гимнастический зал, — сказал Шоу.
— У меня ринг в салуне и кое-какой инвентарь, но я не обучаю фехтованию или гимнастике, а только искусству самозащиты.
— Самозащита — это как раз то, что мне надо, — сказал Шоу, опершись на трость. — Самозащита в вашем городе жизненно необходима. Несколько учебных уроков по боксу пригодились бы, если шайка головорезов решит сбросить меня в сточную канаву.
Стефен протянул Шоу визитную карточку:
— Загляните, присмотритесь.
— Вы весьма любезны, — сказал Шоу, изучив визитную карточку и засунув ее в карман пиджака. — А как себя чувствует в такое утро миссис Флин?
Стефен бросил на Шоу осторожный взгляд, соображая, был ли тот свидетелем слез за завтраком.
— Она сейчас отдыхает…
— А-а… — сказал Шоу, погладив бородку пальцами в перчатках. — Простите мне вчерашнюю шутку. Анна — красивая, очень приятная девушка. Вам повезло.
Стефен внимательно посмотрел на Шоу. Внезапно прозрев, он понял, что Шоу должен знать кое-какие интересные факты…
— Скажите, Шоу, — что вам известно об ее прошлом?
— Боюсь, что очень мало, — улыбнувшись, ответил Шоу, вертя трость.
Стефен почувствовал, как в нем поднимается гнев. Он понял, что этот человек что-то скрывает.
— Да бросьте, черт возьми! Шоу занервничал:
— Дружище, не нужно так наседать на человека.
— Наседаю на кого надо. Вы это понимаете, не так ли? Черт вас побери, Шоу, — вы все время знали и ни разу не сказали ни слова.
Шоу тяжело вздохнул:
— Полагаю, что вы говорите о ее замужестве.
— А о чем же еще я у вас спрашиваю?
— Извините, не стал рассказывать об этом потому, что… Думал, лучше не будить собак.
Стефен едва не раскрошил зубы, сжимая их в ярости.
— Раз их уже разбудили, Шоу, пусть полают. Что за сволочь был этот ее муж?
Пальцы Шоу нервно поглаживали бородку.
— Если не ошибаюсь, это был какой-то рабочий из литейной. Мужик грубый… Он и его семья почувствовали себя обманутыми от ее поступка… Понимаете? Припоминаю, что однажды вечером Джозефина Уиндхем в слезах рассказала мне о том, как Анна легкомысленно поломала свою жизнь… Что-то в этом роде. Я еще подумал — замечательно, что так переживают из-за служанки, но Джози она нравилась все больше, и к тому же девушка делала великолепные кружева… На зависть другим дамам.
«Рабочий из литейной… Грубый парень…» Стефену было ненавистно об этом думать.
— И что дальше? — спросил он нетерпеливо. — Что с ним случилось?
— Не имею понятия, куда он подевался. Через год, а может, через два, но она пришла к Уиндхемам…
— Вернулась?!
— Да. Она хотела, чтобы ее взяли на прежнее место. Кажется, муж ее бросил. Джози не захотела даже встретиться с ней. Мне как-то совестно было перед девушкой тогда, а потом, боюсь, я попросту о ней позабыл.
Стефен коснулся щеки. Значит, у нее нет никакого мужа в Нью-Йорке! Гнев, покрывший его, как проказой, за последние часы, разнес ветер. Он чувствовал только одно — большое облегчение.
— Это все, что я знаю, — закончил Шоу. — Если я чем-нибудь могу…
Стефен махнул рукой:
— Извините за беспокойство, мистер Шоу. После ухода Шоу Стефен остался в одиночестве около ограждений, глядя на тучи. Он представил себе мужа Анны — грубый молодой парень, похотливый и сильный. Анна лежала в его объятиях столько раз, что Стефену просто не перенести. Но это еще не все. Были и другие мужики… Должны быть…
«Забудь ее, — говорил себе Стефен. — Ни один мужчина, обладая хоть крупинкой гордости, не позволит женщине, такой испорченной и лживой, как Анна, залезть ему под шкуру».
Но Анна уже залезла. И как ни странно, но он все еще чувствует себя ответственным за нее. Он представил ее одну в Нью-Йорке, говорящую, не выбирая выражений, и попадающую во всякие переплеты. И еще подумал о Рори… Мальчонка ее любит. Анна не подходит ему как мать со всеми этими мужиками в прошлом, но ведь чертовски хорошо умеет обращаться с парнишкой, заставляя его строго придерживаться правил.
Стефен подышал в ладони и вспомнил сияющую улыбку Анны, ее душистые волосы, ее сладкие губы. Небо, помоги ему! Он все еще ее хочет! Он хочет, чтобы она была в безопасности в его доме. И… он хочет, чтобы она согрела его постель.
Стефен сжал поручни. Видит Бог — он не собирается ни оставаться безучастным зрителем, ни взвинчивать себя попусту. Раз и навсегда он должен выяснить правду о ее прошлом и должен сказать ей, что планирует поддержать ее — хотя бы на какое-то время.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нежное прикосновение - Деланси Элизабет



Стоит прочитать! Реально, чувственно!
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетЗ.В.
17.10.2014, 8.06





Мне понравилось.
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетКэт
26.10.2014, 12.26





С возрастом я поняла одну вещь, о которой не имела понятия в юности: В постели мужчина и женщина должны подходить друг к другу, как ключ к замку. У главных героев это произошло...и все проблемы сразу решились. Интересный роман. читается с интересом.
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетВ.З.,67л.
30.04.2015, 14.38





Хороший автор!реалистично все описано! Стоит прочесть
Нежное прикосновение - Деланси ЭлизабетЭля
4.12.2016, 18.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100