Читать онлайн Игрушка судьбы, автора - Дехейм Мэри, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игрушка судьбы - Дехейм Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игрушка судьбы - Дехейм Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игрушка судьбы - Дехейм Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дехейм Мэри

Игрушка судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

К середине сентября ветви яблонь в саду Фокс-Холл гнулись под тяжестью плодов. Три жеребенка, появившиеся на свет этой весной, подросли, а полдюжины поросят, подготовленных для мясника, так растолстели, что едва двигались.
Морган показалось, что их дом стал меньше. По сравнению с Уайтхоллом, Хэмптон-Кортом и Виндзором Фокс-Холл был просто карликом. Но от этого он не стал менее родным, и даже сад с пожелтевшими листьями не вызвал у Морган тяжелых воспоминаний, как она того опасалась.
Но приехала она домой в расстроенных чувствах и вскоре после приезда поделилась этим с родителями.
– Я и представить не могла, что вы выдадите меня замуж за человека, которого я никогда в жизни не видела, – заявила она сразу же после ужина, когда все собрались в кабинете отца. – Я едва поверила дяде Томасу, когда он сообщил мне об этом.
Сэр Эдмунд и леди Элис промолчали, лишь обменялись страдальческими взглядами, прежде чем повернуться к дочери.
– Это было нелегкое решение, – признался сэр Эдмунд. – Лучше бы, разумеется, ты сама выбрала себе мужа. – Он помолчал и снова взглянул на жену. – Но пришлось принимать в расчет множество разных обстоятельств.
– И что же это за обстоятельства? – Морган наклонилась вперед, переводя взгляд с отца на мать и обратно.
– О, расскажи ей, Эдмунд, – с горечью проговорила леди Элис.
Сэр Эдмунд вздохнул и отодвинул стакан с портвейном.
– Этим летом Кромвель прислал специального гонца. Не простого лакея, а Ричарда Рича – ты его знаешь?
Силясь вспомнить, кто это такой, Морган наморщила лоб.
– Не уверена. Но он, разумеется, работает на Кромвеля. И имеет какое-то отношение к делу сэра Томаса Мора и епископа Фишера?
– Непосредственное. – Губы сэра Эдмунда презрительно скривились. – Ричард Рич – прихвостень Кромвеля. Он привез письмо, из которого стало ясно, что ты намерена выйти замуж за Шона О’Коннора. – Сэр Эдмунд жестом остановил Морган, когда та собралась возразить. – Ты знаешь, что мы с твоей матерью любим Шона, и это была бы но всех отношениях удачная партия. Но обстоятельства изменились. Шон написал тебе письмо, за которое его обвинили в государственной измене, разумеется, в интерпретации Кромвели и короля.
Тут уж Морган не могла сдержаться:
– Это письмо я потеряла! И все погубила!
Морган разрыдалась, целый месяц сдерживаемые слезы хлынули неудержимым потоком.
– Солнышко мое! – поспешила к ней леди Элис, нежно обняв дочь. – Это был несчастный случай, ты не должна корить себя. Шон еще до этого объявил о своем отношении к Акту о престолонаследии. И он никогда не смог бы ни появиться при дворе, ни просить разрешения на брак с тобой.
– Но нам не нужно разрешение! – воскликнула Морган сквозь рыдания. – Мы могли бы бежать в Ирландию или даже на континент!
Леди Элис тяжело вздохнула:
– Не думаю. Одному Богу известно, насколько мне невыносима сама мысль о том, что ты – племянница Кромвеля, но твои поступки навлекли бы кару на всех нас. Особенно на Шона.
Доводы матери не убедили Морган. Она не считала, что поведение юной племянницы, фактически дальней родственницы, могло иметь решающее значение. Она готова был продолжить спор, но тут снова заговорил отец:
– Ричард Рич поведал нам еще одну тревожную новость. – Сэр Эдмунд взъерошил волосы и несколько тише продолжил: – Мы с матерью понимаем, что сплетни – дело обычное при дворе. Но он сказал, что ты… завела роман с неким молодым валлийцем по имени Гриффин.
Слезы Морган мгновенно высохли, она задохнулась от гнева.
– Роман! Свинья! Как он посмел сказать вам такое?
– Тише, тише, – успокаивал отец. – Было бы неестественно, если бы ты отвергала ухаживания молодых людей. Уверен, рассказы Рича несколько преувеличены. Но, учитывая все обстоятельства, мы с мамой пришли к выводу, что твой брак с Джеймсом Синклером не такой уж плохой вариант. Он богат, в скором будущем станет графом, хорош собой и обладает добрым правом.
– Лучше бы он жил поближе, конечно, – вставила леди Элис. – Но, Морган, мы сделали все, что в наших силах, желая помочь тебе.
Морган задумалась над словами родителей. Да, они сделали все, что могли, и все же девушка чувствовала себя преданной. Она представляла себе, как убедителен был Рич, приводя свои аргументы, наверняка добавил к ним пикантные подробности. Рассказал, как Нед Сеймур застал ее в объятиях Ричарда Гриффина на берегу реки и Хэмптон-Корте. Одного этого было достаточно, чтобы сэр Эдмунд и леди Элис согласились, что их дочери давно пора замуж.
Дальнейший спор с родителями был бесполезен. И Морган решила продолжить игру, сделав вид, будто готова подчиниться уготованной ей участи.
– Но вы хотя бы позволите мне ответить на письмо Шона? – робко спросила она.
– Ну конечно, – ответил отец. – Ведь это элементарная вежливость. О’Конноры все-таки наши родственники, и мы не должны игнорировать вполне законные просьбы Шона.
Морган встала, обняла родителей. Еще некоторое время они поговорили о приготовлениях к свадьбе, приданом, о том, должны ли все отправиться в Бедфорд отпраздновать это событие. Морган с деланным энтузиазмом поддерживала беседу, но мысли ее были далеко. За Ирландским морем, в Арме, с Шоном О’Коннором.
Близнецы Маддены очень боялись предстоящего путешествия. Морган с родителями проводили их тихим солнечным утром в первый день осени. Когда они исчезли за дальним поворотом дороги, Морган истово помолилась, чтобы и они, и драгоценное письмо, которое они везли, в безопасности достигли Ирландии.
«Любовь моя, – писала она, – прости столь долгую задержку, но трагические события мешали мне написать». Она долго колебалась, сообщать ли, что его письмо попало в руки Кромвеля. Сможет ли он простить ее беспечность? Но он должен знать, почему она покорилась воле Кромвеля, и, что более важно, она обязана сообщить, что он в опасности. «Итак, я вынуждена вести эту игру, – продолжала она, – но лишь временно. Пока существует опасность для тебя и для всей нашей семьи. Но мы оба знаем, как часто расторгаются помолвки. Джеймс Синклер не более стремится жениться на мне, чем я выйти за него замуж. Если это возможно, приезжай в Фокс-Холл. Уверена, здесь за нами не будут следить и никто не узнает о твоем появлении». Морган перечитала последнюю фразу и печально покачала головой. Еще шесть месяцев назад мысль о том, что кто-то может следить за ней в родном доме, показалась бы ей нелепой. Сейчас, однако, вероятность этого была не просто велика, но вполне реальна.
Золотые деньки ранней осени Морган провела, рассказывая бабушке Изабо о последних веяниях придворной моды и злободневных романтических интрижках. Вместе с Нэн они надолго уезжали верхом в ближайший лес, и там кузина часами расспрашивала о жизни при дворе. Морган помогала матери и тетушке Маргарет варить мыло, лить свечи, готовить яблочный джем и вышивать новые покрывала для огромной кровати бабушки Изабо. Это было счастливое, но тревожное время. Спустя три недели Морган выбегала на дорогу почти каждый час, чтобы посмотреть, не возвращаются ли Маддены.
К середине октября погода изменилась, зарядили дожди, и листва облетала с фруктовых деревьев. Через неделю в Фокс-Холл пришло письмо для Морган, но не от Шона О’Коннора. Томас Кромвель писал своей племяннице, осведомляясь, когда та намерена вернуться ко двору. «К концу месяца, – писал он, – мы должны собраться в Сент-Джеймсе, король к тому времени уже вернется из путешествия. Умоляю тебя вернуться к исполнению своих обязанностей при ее величестве к этому моменту».
Естественно, это было не мольбой, даже не просьбой, а прямым приказом. Морган сердито скомкала письмо и отправила в огонь.
– Я думала, ты будешь счастлива вернуться, – удивленно заметила Нэн. – Судя по твоим рассказам, там так весело.
– Не весело, а суетно, – возразила Морган. Она взяла вышивальную иглу и вонзила ее в контур хризантемы на своей части покрывала.
– Все равно жизнь там гораздо веселее, чем здесь, – заявила Нэн, сердито перебирая клубки ниток. – А сейчас к тому же ты готовишься к свадьбе! О, надеюсь, мы все отправимся в Белфорд!
– Не стоит на это рассчитывать, малышка, – произнесла бабушка Изабо из своего кресла у камина. Она внимательно наблюдала за работой внучек, замечая, что обе слишком нетерпеливы и рассеянны. – Это чересчур длинное путешествие. И если даже все поедут, я останусь дома.
– Свадьба будет здесь, – сказала Морган. – Я не собираюсь выходить замуж без тебя, бабушка.
– О, подобные чувства греют сердце – но холодный воздух севера плохо скажется на моих старых костях. – Она ласково улыбнулась Морган. – А вот сыграть свадьбу здесь вряд ли удастся, не забывай, что твой жених – граф, а ты всего лишь дочь простого рыцаря. Его вассалы, арендаторы, все прочие захотят присутствовать при столь знаменательном событии. Ты должна исполнять обязанности будущей графини. Честно говоря, мне жаль. И тебя, и еще больше мне жаль Джеймса.
– Как ты можешь так говорить? Ты же совсем его не знаешь!
Бабушка Изабо загадочно улыбнулась:
– Зато я знаю тебя.
Еще через два дня Маддены, грязные и намученные, появились у ворот Фокс-Холла. Хэл натужно кашлял, а Дэви был смертельно бледен. Или наоборот. Морган никогда не была до конца уверена в своей способности их различить. Кроме того, оба были крепкими парнями и их здоровье никогда не интересовало Морган. Она сорвалась на крик, требуя ответа от Шона.
– Мы не привезли письма, – ответил тот, кого Морган считала Дэви. – Господин О’Коннор не мог писать.
Морган едва удержалась, чтобы не схватить парня за грудки и не встряхнуть.
– Что ты имеешь в виду? С ним что-то случилось?
Тут в дверях появился сэр Эдмунд:
– Морган, Морган, позволь молодым людям переодеться и привести себя в порядок, а потом они все расскажут.
Провожая Мадденов в сторону кухни, он сказал:
– Вымойтесь как следует и поешьте, прежде чем вернуться сюда.
Морган старалась не злиться на отца. Вдобавок, неизвестно откуда, вылетела Бесс и засуетилась вокруг Мадденов, игриво взмахивая юбкой и низко наклонившись, во всей красе демонстрируя свою пышную грудь. С тех пор как Морган вернулась домой, присутствие Бесс раздражало ее все больше, постоянно напоминая о несносном Френсисе Синклере.
Целый час Маддены мылись, сушились, переодевались, потом обедали.
– Ну? – рявкнула Морган, когда они, в конце концов, уселись у камина в гостиной. – Что случилось с Шоном?
– Ничего, – ответил Хэл, снова закашлявшись.
– Ничего? Тогда почему он не прислал письмо? – Морган с трудом сохраняла самообладание.
– Умер его отец, – сказал Дэви. – Он был при смерти, когда мы прибыли. А скончался лишь через две недели.
– Господи Иисусе. – Но Морган чувствовала, что сердце ее ожесточилось, она осталась абсолютна равнодушна к этому сообщению. Лайам О’Коннор, несомненно, очень страдал, а рядом с ним страдал и его сын, но сейчас Морган думала только о себе. – Я закажу поминальную мессу в Сен-Мишеле, – решительно заявила она и тут заметила, что Хэл и Дэви смотрят на нее несколько озадаченно.
– Но, – спросила она, – Шон передал хоть что-нибудь?
– А, да, – протянул Дэви. – Он просил простить его, но у него нет времени ни написать, ни приехать в Англию. Все хозяйственные хлопоты теперь легли на его плечи.
Морган мерила шагами коврик у камина. Некоторое время дороги между Ирландией и Англией будут почти непроезжими. А к весне может быть слишком поздно…
– Он больше ничего не передавал? – В голосе Морган звучали нотки отчаяния, пока она переводила взгляд с одного Маддена на другого.
Дэви почесал затылок, а Хэл снова закашлялся.
– Еще он сказал, что будет молиться за вас.
Морган сжала кулаки и закусила губу. Молитва – это замечательно, но она ждала вовсе не этого. Не может же Шон так просто отказаться от нее, даже не попытавшись протестовать против ее помолвки с Джеймсом Синклером.
Вспомнив наконец о хороших манерах и о том, что Мадденам и так досталось в тяжкой дороге, и все из-за ее личных дел, Морган горячо поблагодарила их и пообещала, что найдет способ компенсировать им все расходы. Но близнецы заверили, что, кроме простуды и насморка, которые они подхватили в последние два дня, их путешествие за Ирландское море не доставило никаких хлопот, а, напротив, оказалось замечательным приключением. Морган подумала было, что если для них это было так увлекательно, то и она, пожалуй, могла бы справиться. Но призрак Томаса Кромвеля преследовал бы ее даже в Арме.
Рождественские праздники 1534 года были одними из самых скромных на памяти королевского двора. Хотя Генрих и королева выглядели лучше, чем когда Морган видела их в последний раз, Анна сильно нервничала. Но она была рада вновь встретиться с Морган.
Как-то поздним вечером, через несколько дней после Двенадцатой ночи, королева отпустила всех фрейлин, чтобы они с Морган могли поговорить наедине.
Весело улыбаясь, Анна опустилась на диван, указывая Морган на соседнее кресло.
– Я выпустила вас из поля зрения этим летом, – проговорила королева, плотнее запахиваясь в пеньюар. – Ваш дядюшка распорядился вашей судьбой так же, как Уолси – моей. Полагаю, вы не в восторге от предстоящего брака.
– Вы же видели Джеймса, – сухо заметила Морган. – Вряд ли он способен сделать женщину счастливой.
Анна вскинула брови и рассмеялась:
– Вы изменились с момента нашей последней встречи, Морган Тодд. Стали острее на язык. – Заметив, что Морган смутилась, королева ее успокоила: – Полно, полно вам, я предпочитаю, чтобы мои фрейлины говорили свободно, не таясь. Значит ли это, что Джеймс не в вашем вкусе, или же вы любите другого?
Морган избегала взгляда миндалевидных глаз. Она не должна упоминать имени Шона. Или должна?
– Я действительно люблю другого. Мы собирались пожениться, – призналась она, решив проверить реакцию Анны, совершенно непредсказуемую порой.
– Так я и думала. – Королева отпила вина из бокала, стоявшего рядом на маленьком столике. – Я его знаю?
– Не уверена.
Морган сказала правду. Она понятия не имела, знакома ли королева с простыми помощниками придворного живописца.
Но от Анны Болейн не так просто было отделаться уклончивыми ответами.
– Его имя? – Темные глаза блеснули, заставив Морган отвести взгляд.
Если знает Кромвель, возможно, об этом известно и королеве, подумала Морган. Да и весь двор уже в курсе событий.
– Его зовут Шон О’Коннор, – сказала она, решительно посмотрев в глаза королеве.
– О! – Анна откинулась на подушки и задумчиво покачала головой. – Какая ирония судьбы – я любила человека из северных графств, а Уолси заставил меня выйти замуж за ирландца. Вы влюблены в ирландца, а Кромвель намерен выдать вас за джентльмена с севера. Но Шон О’Коннор исчез несколько месяцев назад. Это такой вспыльчивый, колючий художник, да?
– Он не смог принять некоторые изменения в церкви, – призналась Морган. – Кроме того, ему приходится заниматься своими землями в Арме, с тех пор как его отец скончался минувшей осенью.
Но Анна, казалось, не слушала, пристально всматриваясь в темноту комнаты.
– Вы мне нравитесь, – проговорила она наконец, выпрямляясь. – Кромвель был моим другом. Но сейчас… – Она вдруг умолкла и нахмурилась. – Генрих порвал с таинственной дамой, чьи прелести удерживали его весь прошлый год. И теперь, несомненно, присматривает следующую, которая займет ее место. – Все это Анна говорила без тени смущения. – О, ради всего святого, романы Генриха вовсе не секрет. Он по-прежнему приходит ко мне. И так будет всегда, по крайней мере, если я смогу подарить ему сына. И уж если он все равно будет гоняться «а юбками, я бы предпочла, чтобы он связался с женщиной, которой я смогу доверять. К примеру, с вами.
Морган задохнулась:
– О нет! Я никогда не осмелилась бы… Он не захочет меня – я так неопытна в искусстве… – Морган нервно всплеснула руками, пытаясь объяснить то, чего королева так ждала от нее.
– Я заметила, как он смотрит на вас: он явно заинтригован. Но никто лучше меня не знает, как поймать Генриха на удочку. Господь свидетель, мне удалось это за семь лет. Я могу научить вас этому искусству, а Генрих тем временем, находясь в состоянии постоянного возбуждения и не получая удовлетворения, вынужден будет обратиться ко мне. И я смогу вновь забеременеть. Ведь это в ваших интересах – вы не получите разрешения на брак с Джеймсом Синклером, поскольку король будет настаивать на вашем пребывании при дворе.
Анна вновь откинулась на подушки, довольная своим планом.
– О Боже! – Морган озадаченно потерла лоб. – Я правда не уверена, что смогу с этим справиться.
Наклонившись, Анна взяла Морган за руку, словно пытаясь передать девушке часть своей силы и воли.
– Вы справитесь. Должны справиться. Ради нас обеих.
Морган не любила соколов. Крылатое создание с мощным клювом, удобно усевшееся на ее запястье, кажется, тоже ее недолюбливало. Сегодня, ясным морозным февральским днем, земля после холодной ночи была твердой как камень. Лошади нетерпеливо перебирали ногами, и придворные с готовностью двинулись вслед за королем, возглавившим охоту в парке Сент-Джеймс.
Морган неожиданно обнаружила, что едет бок о бок с королевской четой. Анна Болейн в течение последнего месяца не упускала возможности обратить внимание Генриха на свою рыжеволосую фрейлину.
– Мы выпустим соколов, как только подъедем к роще, – объявил Генрих, указывая на высившиеся впереди лиственницы, и обернулся к Морган: – Вы знаете, как снять колпачок с головы сокола?
– Думаю, да. Френсис Уэстон показывал мне, – ответила она и, вспомнив о своей роли, невинно захлопала глазами.
– Ваш сокол хорошей породы, – сказал король, – а вот какой у него нрав – неизвестно. – И продолжил, внимательно рассматривая птицу: – Хотелось бы знать, как обстоит дело с дамами?
– Я не охотник, ваше величество, – ответила Морган, – но могу быть яростной, словно сокол.
Он провел ладонью в перчатке по ее плечу:
– Очаровательно. Но ярость и страстность лишь одна из сторон женского характера. И должна сочетаться с покорностью и мягкостью.
– Возможно, – загадочно промолвила Морган.
Она заметила, как удивился при этих ее словах Ричард Гриффин. Но тут король дал сигнал выпустить соколов. Морган дернула запонки колпачка, и птица захлопала крыльями, испугав лошадь, но взлетать не спешила. Увиден это, король поспешил Морган на помощь, но в этот самый момент сокол наконец взмыл в небо, окончательно испугав лошадь, и та рванулась в сторону леса.
– Боже! – закричала Морган, силясь вспомнить кличку лошади. Вальянт – Валор – Виктори – все не то. Морган отчаянно пыталась остановить животное, но лошадь уже ворвалась в лес и теперь неслась в полумраке хвойной чащи. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, разрывали плащ. Она молилась, ругалась, кричала в ужасе от того, что может врезаться головой в какой-нибудь сук. Но упрямая скотина, видимо, не собиралась замедлять свой бег, так что Морган почла за лучшее приникнуть к шее лошади ради спасения собственной жизни. Она не сообразила, что именно произошло. Возможно, лошадь споткнулась о корень или ступила в кроличью нору. Все, что Морган смогла понять, так это то, что лежит на мягкой подстилке из опавшей хвои, а лошадь куда-то исчезла.
Несколько минут Морган не шевелилась. Должно быть, на некоторое время она потеряла сознание. На лбу уже набухала огромная шишка. Шляпа валялась поодаль. Морган осторожно ощупала тело – каждая клеточка ныла, но руки и ноги были в порядке. Она попыталась встать, как вдруг услышала шум неподалеку.
Верхом на вороном скакуне появился Ричард Гриффин. Заметив Морган, он с облегчением воскликнул:
– Слава Богу! Я был уверен, что вы сломаете себе шею!
Спрыгнув с коня, он поспешил к девушке.
– Конюху не следовало давать вам Викинга, – сердито заметил он. – Вы ничего не сломали?
– Лошадь, надеюсь, не сломала, – раздраженно ответила Морган. – Я просто оцарапалась и ушиблась. И, конечно же, испугалась.
Она попыталась подняться, но руки Ричарда крепко прижимали ее к земле.
– Полежите еще немного. Успокойтесь. – Он сел рядом, не думая о том, что пыль и хвоя могут испортить его изысканный охотничий костюм. Взяв ее за руку, Ричард продолжил: – Чтобы быть абсолютно уверенной, что ничего серьезного не произошло, попробуйте подвигать головой.
Морган подвигала, но ощутила лишь легкую боль в лопатках. Трогательная забота Ричарда ее позабавила.
– Из вас вышел бы отличный врач. Вы, похоже, действительно разбираетесь в этом деле.
Он внимательно изучал ее топазовые глаза.
– Мне надо было родиться в другое время. Нынешняя медицина в большинстве случаев основана на чудовищных суевериях. Трагедия в том, что раньше люди знали гораздо больше и о болезнях, и о способах их лечения. Возможно, когда-нибудь… – Он улыбнулся. – Впрочем, я тут болтаю, а вы мерзнете на холодной февральской земле. Давайте осмотрим ваши ноги.
Морган подозрительно посмотрела на Ричарда, но его намерения не внушали опасений – напротив, он проявил благородство. Она приподняла подол платья до колен, показав длинные стройные ноги в тяжелых ботинках. Ричард продолжал улыбаться:
– Уверен, что ваши ноги в полном порядке, но лишний раз убедиться в этом не помешает.
Когда он стал снимать первый ботинок, Морган почувствовала какое-то движение позади. Она решила, что это вернулся ее конь, и подвигала пальцами ноги, как попросил Ричард. Он стал снимать второй ботинок, и в этот момент сквозь шум ветра Морган услышала, как кто-то ее окликнул. Резко обернувшись, она увидела всего в нескольких ярдах Шона О’Контора, не сводившего с нее глаз.
– Шон! – выдохнула она, с ужасом представив себе, что он мог подумать, и одновременно изумляясь его неожиданному появлению в Сент-Джеймс-парке. Ричард поднял глаза, и тихое проклятие сорвалось с его уст.
Гордо вскинув голову, Шон восседал верхом на лошади Морган, сверля взглядом Ричарда.
– Молю Богородицу, чтобы у тебя не оказалось грязных намерений по отношению к леди Тодд! – проревел Шон с сильным ирландским акцентом. – Поклянись, Ричард Гриффин, что никогда не касался ее с греховными помыслами. Что не уводишь чужих невест.
Ричард поднялся, отряхнул свой охотничий костюм.
– Слезай с коня, Шон О’Коннор, и повтори то, что ты сказал. – Ричард говорил спокойно, но взгляд его не предвещал ничего хорошего.
Шон соскочил с лошади.
– Одного раза вполне достаточно. Защищайся, если не готов отвечать.
Ирландец и валлиец яростно уставились друг на друга.
Морган с трудом поднялась, ноги ее дрожали.
– Успокойся, Шон. Это не то, что ты думаешь. Я упала с лошади…
Шон знаком велел ей молчать. Мужчины продолжали сверлить друг друга глазами. Ричард был на три дюйма выше и стоуна на четыре тяжелее Шона и имел репутацию драчуна, дуэлянта и прекрасного мастера клинка.
Но первое движение сделал Шон, бросившись на Ричарда, который едва удержался на ногах, когда они сцепились. Шон резким движением ударил Ричарда коленом в живот. Тот, задохнувшись, рухнул на землю. Оба тут же вскочили, и кулак Шона устремился прямо в челюсть Ричарда. Но следующий удар не попал в цель, и Ричард сумел с левой руки достать противника. Тоненькая струйка крови потекла из угла рта Шона. Он пошатнулся. Ричард ударил еще раз и попал в подбородок.
– Прекратите! – закричала Морган, бросаясь на Ричарда. Она схватила его за руки, но он оттолкнул ее. Оступившись, Морган привалилась к дереву.
Но ее попытка дала возможность Шону прийти в себя. И он снова набросился на Ричарда с удвоенной яростью. Мужчины повалились на землю. Сначала сверху оказался Шон, затем Ричард, затем опять Шон.
Морган беспомощно наблюдала за этой сценой, прижав ладонь ко рту и едва не прокусив свою кожаную перчатку. Но тут она подняла глаза и заметила трех всадников, показавшихся в просвете между деревьями.
– Господи Боже! – воскликнул Гарри Норрис, стремительно спешившись. – Остановитесь! Вы убьете друг друга!
За ним соскочили с коней Нед Сеймур и граф Суррей. Втроем им удалось разнять Шона и Ричарда, покрытых с головы до ног пылью, грязью и кровью.
– Что здесь происходит? – спросил Нед Сеймур разгневанно.
Запыхавшиеся драчуны не в состоянии были говорить, и Морган попыталась ответить за них, обращаясь непосредственно к Неду:
– Это просто недоразумение. Я упала с лошади, и Ричард пытался посмотреть, все ли со мной в порядке. А тут появился Шон и подумал…
Нед махнул рукой Морган:
– Уверен, вы можете все объяснить. Но мы должны проводить этих джентльменов туда, где они смогут сменить одежду и согреться глотком эля.
Суррей предложил Шону сесть верхом позади него. Ричард взобрался на лошадь без посторонней помощи, но было заметно, как трудно ему держаться в седле. Морган предпочла возвращаться на своей лошади. Едва ли сейчас было уместно жаловаться на собственные синяки и шишки. Закусив губу, чтобы не вскрикнуть от боли, она позволила Норрису усадить себя в седло. Всадники следовали до самых ворот парка и полном молчании.
В этот день сам король Генрих сидел во главе стола за ужином, но Шона О’Коннора не было среди гостей. Морган, стараясь не замечать насмешливого взгляда Ричарда Гриффина, не сводила глаз с двери. Сейчас Ричард воспринимал все случившееся как забавную шутку – это было видно по его лицу. Она заметила, как Уилл Бриртон, Джордж Болейн, еще кое-кто из придворных останавливались у стола Ричарда и, обменявшись с ним несколькими словами, бросали быстрый взгляд в ее сторону. Морган с застывшим лицом сидела между Френсисом Уэстоном и Сурреем, коротко отвечая на их вопросы.
После ужина Морган подошла к королеве попросить разрешения удалиться. Анна, довольная тем, что Генрих в хорошем настроении, отпустила девушку легким взмахом руки. Морган поспешила удалиться. Она направилась в западное крыло дворца, в импровизированную художественную студию, где, как подсказывала ей интуиция, можно было найти Шона.
Она вошла без стука. Шон действительно оказался здесь. Стоя спиной к двери, он напряженно работал над наброском портрета, по всей видимости, сэра Томаса Мора.
– Шон? – дрожащим голосом позвала Морган.
Он медленно приподнял голову и весь напрягся. Но не обернулся.
Морган глубоко вздохнула:
– Я люблю тебя, Шон. – И закрыла глаза, боясь его реакции.
Внезапно он бросился к ней и заключил и объятия:
– О, Морган! Каким глупцом я был! До сегодняшнего дня я не понимал, как сильно тебя люблю! Я чуть с ума не сошел от ревности. И от любви!
Он прижимал ее к себе все крепче, стараясь найти ее губы. Она чувствовала его тело, голова кружилась, казалось, комната вращается. Наконец он отпустил ее и виновато улыбнулся:
– Я испачкал краской твое платье.
– Пустяки. Но, Шон, как ты здесь оказался?
Подобрав тряпку, Шон принялся вытирать руки.
– Я думал, ты мне это объяснишь. – Он вопросительно посмотрел на Морган, но, видя ее недоумение, продолжил: – Я получил записку, которую доставили два моряка королевского флота с судна, зашедшего в гавань Дандолка. Мне предложили вернуться ко двору, в свиту королевы, дабы вновь исполнять обязанности «подмастерья мастера Гольбейна». Я хотел было разорвать ее, швырнуть в лицо этим людям и приказать им убираться прочь. – Он вытер руки, положил тряпку и улыбнулся Морган: – Но подумал о тебе, о письме, которое получил, когда отец лежал при смерти. О том, что не успею помешать твоей свадьбе с этим типом из Нортумберленда. Это был мой шанс. Поэтому я сел им первое же судно и прибыл в Портсмут два дня назад. Вчера ночью я уже был здесь, но не мог встретиться с тобой в такой поздний час.
Морган нахмурилась:
– Так это королева послала за тобой?
– Я был уверен, что это розыгрыш, как вдруг застаю тебя сегодня утром с этим Ричардом Гриффином в лесу. Я вышел прогуляться, пока шла королевская охота, нашел лошадь без седока и понял, что произошел несчастный случай. Я успокоил животное и позволил ему отвезти меня к его хозяину. И встретился с тобой.
Морган сразу поняла, что произошло. Королева действительно послала за Шоном – это была награда Морган за флирт с королем. Но Морган ни словом не обмолвилась о планах Анны Болейн. Подошла к Шону и положила руки ему на плечи.
– Я так рада, что ты приехал, надеюсь, ты не расстроен тем, что оказался здесь?
Приобняв Морган, Шон ответил:
– По правде говоря, огорчений предостаточно. Во-первых, Акт о престолонаследии; теперь еще и Акт о супрематии, который делает Генриха главой английской церкви. Это дьявольская ересь.
Морган тщетно пыталась найти аргументы, которые могли бы остановить поток обвинений. Но Шон был прав, король действительно объявил себя вне юрисдикции папы. Генрих создал свою собственную церковь, независимую от римского престола.
– Но какое это имеет значение, если мы собираемся бежать в Ирландию и пожениться там?
– Это поставит нас вне закона. Сделает государственными преступниками. Но лишь в глазах короля – не папы, чье мнение, безусловно, важнее.
– Сэр Томас Мор тоже так думал и оказался в Тауэре.
– Да, и Фишер тоже.
Шон отбросил кисти и принялся стягивать через голову коричневый балахон художника.
– Пойдем, Морган, – сказал он, беря ее за руку, – бежим подальше от этого места. Здесь все безумцы.
Идя за ним по темному коридору, она игриво опросила:
– Такие же, как мы?
Он рассмеялся:
– Ага. Как мы.
На следующей неделе Морган и Шон планировали посетить основные лондонские достопримечательности, побродить в толпе, послушать городские сплетни. Но все время шел дождь, и пришлось отложить прогулки. Морган больше часа наблюдала, как Шон работает над портретом богатого горожанина. Они мало разговаривали, поскольку Шон не любил отвлекаться во время работы. Но, тем не менее, время от времени они перебрасывались парой слов относительно светотени, красок, выражения лица персонажа.
К. полудню Шон почти закончил портрет и решил посоветоваться с мастером Гольбейном. Морган отправилась в свою комнату. Сегодня ей не нужно было присутствовать у королевы, и она решила воспользоваться моментом, чтобы написать письмо домой. К удивлению Морган, на столе ее ждала записка от Мэдж Шелтон, в которой говорилось, что Мэдж переехала в другие апартаменты и отныне вместе с Морган будет жить Маргарет Говард, кузина Суррея. Маргарет была высокой стройной блондинкой с правильными чертами лица, но почти безмозглой. Мэдж и Маргарет нельзя было назвать идеальными компаньонками, но Маргарет по крайней мере была спокойной и тихой. Морган перечитала записку и уже собралась бросить ее и камин, как вдруг заметила еще несколько слов, второпях нацарапанных на обратной стороне листа. Разобрав каракули, Морган в ужасе опустилась на краешек кровати: Френсис Синклер был здесь, во дворце.
Морган все еще потрясенно сидела, комкая в руках записку, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Настолько требовательный и бесцеремонный, что Морган сразу же решила, что это Френсис. Она решила не отвечать, но тут же подумала, что в таком случае он начнет искать ее повсюду.
– Ну? – заявил он вместо приветствия, заполнив собой весь дверной проем. – Вы не в восторге от моего прибытия, я вижу.
– Вы насквозь промокли, – заметила Морган, впуская его в комнату.
– Точно. Когда я узнал, что вы тут вместе со своим приятелем-художником, то сразу поспешил в парк.
Он снял плащ, встряхнул его, и брызги полетели во все стороны.
– Вы только что приехали? – Морган с неприязнью посмотрела на его грязные башмаки.
– Вчера вечером. Было слишком поздно для визита к вам. А сегодня все утро провел в седле. Я бы выпил чего-нибудь. Виски, если можно. Я не большой любитель пива.
Морган любезно предложила ему присесть у камина, а сама вышла в соседнюю комнату и вскоре вернулась с двумя бокалами и бутылкой виски, заботливо припасенной Мэдж для гостей. Себе налила красного вина и уселась в кресло напротив Френсиса.
– Вы становитесь все гостеприимнее, – заметил он, глотнув виски. – Перестали на меня кричать.
– Я вообще не уверена, что хочу с вами разговаривать, – возразила Морган. – А что касается гостеприимства, вы вполне отблагодарили за него, когда наши конюхи занимались вашей лошадью.
Френсис осушил бокал и протянул Морган.
– Еще, пожалуйста. Не такое противное пойло, как можно было ожидать от юга.
Чувствуя, как в ней закипает гнев, Морган стиснула бокал, наполнила его и рывком протянула Френсису, так что часть содержимого выплеснулась на его рукав. Он нахмурился, но принял бокал.
– Я вижу, вы не простили и не забыли, – протянул он, закинув ногу на ногу.
Морган даже подскочила от такой наглости.
– О! А это возможно? Вы вели себя как животное! Даже связали меня! – Она взглянула на свои запястья и словно вновь ощутила стянувшие их ремни.
– Некоторым девицам это нравится, – равнодушно заметил Френсис. – Это что-то вроде игры.
– Игры?! Поищите себе других партнеров для ваших забав, Френсис Синклер!
– Бога ради, я и не думал о вас в этом смысле! – Слова Френсиса прозвучали раздраженно и несколько грубовато. Он допил второй бокал виски, но следующего пока не просил. – Послушайте, я совершил ошибку, и вы это уже в состоянии понять. Но если нам предстоит быть соседями в Белфорде, не можем же мы всю оставшуюся жизнь ругаться по поводу того, мог я или не мог понять, что вы не Мэг и не Молли, или еще кто-нибудь, черт побери!
– Бесс, – пробормотала Морган, надувшись. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться, не желая доставить Френсису такое удовольствие.
– Ну Бесс. – Френсис встал. Он выглядел смущенным и разозленным одновременно. – Ну как? Забудем прошлое?
Неожиданно Морган поняла, что его слова о Белфорде выражали лишь его собственное мнение. Она-то не намерена была ни переезжать туда, ни вообще выходить замуж за его брата. Все, чего она хотела в настоящий момент, это избавиться от Френсиса Синклера, который выводил ее из себя.
Она постаралась собрать все свое достоинство и, гордо вскинув голову, посмотрела прямо в его мрачные глаза. Напрасно она рассчитывала на официальные извинения.
– Поскольку ничего изменить нельзя, я не желаю больше с вами разговаривать.
Он еще больше ссутулился, но, видимо, испытал облегчение.
– Отлично. – Лицо его просветлело, и он наклонился к огню, поправляя поленья. – Я приехал в Лондон сделать кое-какие покупки – одежду и всякие мелочи для дома. Кроме того, я должен проводить вас в Белфорд.
Морган вцепилась в кресло, судорожно прикидывая, как ей реагировать. Разумеется, быть покорной: она должна затаиться на время.
– Но у меня столько дел – еще не готово приданое. К тому же только вторая неделя марта. Я не думала, что вы – или Джеймс – приедете раньше апреля.
– В этом году у нас ранняя весна, дороги подсохли еще до конца февраля. Джеймс приехал бы сам, но отец всю зиму болел.
Френсис наконец закончил возиться с камином и отряхнул руки.
– Я планирую пробыть здесь целый месяц – вы успеете закончить все дела и поможете мне с покупками. Свадьба запланирована на начало мая.
– Джеймс мог бы посоветоваться со мной, прежде чем принять такое решение, – раздраженно проговорила Морган. – Я бы хотела быть в курсе деталей предстоящего события, поскольку намерена навестить родителей перед отъездом на север.
– Вы вполне успеете, – ответил Френсис. – Фокс-Холл не так далеко. Можете съездить туда на недельку. – Он внимательно посмотрел на Морган, сдвинув брови. – Сколько вам лет, Морган?
– В прошлом месяце исполнилось девятнадцать. А что?
– Вы выглядите моложе. Впрочем, это не важно. Мне двадцать шесть, а Джеймсу двадцать восемь. Люси на год младше меня.
– Люси? – Морган притворилась, будто впервые слышит это имя.
– Моя жена. Уверен, она вам понравится. Ее все любят. Вы и наших детей полюбите.
Френсис подошел к книжным полкам, взял один из томов и принялся задумчиво листать.
– У вас есть дети? – потрясенно спросила Морган.
– Разумеется. Двое, мальчик и девочка. Забавные маленькие создания.
Френсис поставил книгу на место и улыбнулся.
Он выглядел таким самонадеянным, был настолько уверен в ее будущем, в том, что она безропотно потащится с ним в Белфорд, что мужество отказало Морган, и непрошеные слезы покатились из топазовых глаз. Френсис в явном замешательстве посмотрел на нее и глубоко вздохнул:
– Жизнь не кончается. Немногие женятся по любви, зато многие браки, устроенные родственниками, как в вашем случае, оказываются счастливыми.
Морган вытерла слезы и окрепшим голосом спросила:
– А вы женились по любви?
Он удивленно взглянул на нее, разгладил лацканы камзола и спокойно ответил:
– Нет. Но сейчас я люблю свою жену. Очень люблю.
– Так сильно, что готовы изнасиловать первую же девицу, попавшуюся вам на пути? – не удержалась от колкости Морган.
Френсис раздраженно отмахнулся:
– Ради всего святого, я вовсе не обязан отчитываться перед вами в своих поступках!
Он схватил плащ и бросился к двери, но у порога помедлил.
– Послушайте, – произнес он уже более спокойным тоном. – Мой брат Джеймс – славный, добрый малыш. Совсем не такой, как я.
Морган почему-то не поверила его словам. Она была в отчаянии: брак с Джеймсом Синклером невозможен; долгий, нудный, незавершенный флирт с королем Англии наверняка разрушит ее нервную систему; но что хуже всего – перспектива стать женой Шона О’Коннора сама по себе опасна, да и практически невозможна. Оставалось надеяться лишь на то, что ухаживания короля приведут Джеймса в неистовство и он предпочтет поискать себе другую невесту. В сложившейся ситуации Морган оставалось лишь цепляться за соломинку.
– Мне пора идти, – сказал наконец Френсис, поняв, что Морган не расположена вести с ним разговор. – Вы любите наряды?
Вопрос застал Морган врасплох.
– Я – да, конечно, очень.
Он кивнул:
– Я так и думал. Мне нравится то, что на вас надето: очень милый бирюзовый оттенок. Но рукава, пожалуй, следует удлинить, чтобы выглядеть повыше. Вы же знаете, что роста вам не хватает.
Брови Морган изумленно взлетели вверх. Френсис Синклер разбирается в женской моде. Он совершенно не похож на образцового мужа, отца, специалиста в архитектуре и поэзии. Он многогранен. Осознав это, Морган не нашла ничего лучше, как ответить раздраженно, но с долей веселья:
– А вы сами? Разумеется, ваш камзол измят, чтобы подчеркнуть ваш рост, а может, чтобы вы казались выше, чем на самом деле?
– М-м? – Френсис оглядел свой костюм. – О, может, и так. Но мой портной очень маленького роста.
В глазах его мелькнули смешинки.
Морган так удивилась, что даже закусила губу, чтобы не рассмеяться. Но когда протянула руку для обычного вежливого поцелуя, он покачал головой:
– Это не обязательно. Все эти придворные церемонии меня утомляют.
Морган подумала, что Френсиса Синклера вообще утомляют хорошие манеры, но не стала настаивать.
– Тогда всего доброго, сэр, – сухо проговорила она.
– Счастливо, – бросил Френсис, покидая комнату.
– Джейн в полном порядке, – заверил Морган Том Сеймур, и они встали из-за игорного стола. Спустя три дня после прибытия Френсиса Синклера в Лондон двор переехал в Уайтхолл. – Она полностью погрузилась в мирную жизнь Вулф-Холла, особенно в заботы нашего брата Гарри и его детей. Ему нужна другая жена, – объяснил он, пока они наблюдали за игрой. Гарри Норрис недовольно ворчал на Мэдж Шелтон, из-за которой он проиграл. – Его абсолютно не интересуют придворные интриги, он предпочитает спокойную деревенскую жизнь. Это к лучшему, учитывая, что отец неважно себя чувствует последнее время.
– Все отцы стареют и болеют, – с грустью заметила Морган, подумав о недавней кончине Лайама О’Коннора и нездоровье графа Белфорда. – Похоже, поколение наших родителей постепенно угасает.
Том ласково потрепал Морган по плечу:
– Ну-ну, Морган, не стоит печалиться. Это вам не идет. Ведь своим остроумием вы прославились при дворе.
– Разве это не является частью придворной жизни? – удивилась Морган, аплодируя вместе со всеми победе королевы.
Том пожал плечами:
– Пожалуй, да. Кстати, как вы ладите с милой Маргарет?
– Неплохо. Она тихая, немного глуповатая. Кстати, я так и не поняла, почему уехала Мэдж.
Том отошел чуть дальше от стола, заваленного картами, монетами, заставленного бокалами с вином.
– Вы в самом деле не знаете?
– Нет, конечно, – озадаченно ответила Морган. – Полагаю, вам это известно.
– Некоторым это действительно известно. – Он оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. – Скажем так, Мэдж сейчас в более доступном и свободном положении.
Морган сначала не поняла, но постепенно смысл сказанного стал до нее доходить.
– Король? – изумленно выдохнула она. Том кивнул. Она едва не рассмеялась, но тут поняла, чем это грозит ей самой. Если Мэдж Шелтон ублажает Генриха, он может оставить свои бесплодные попытки преследовать Морган. И все ухищрения Морган пойдут прахом, и уже через несколько недель ее увезут в Белфорд.
В панике она обшаривала взглядом королевские апартаменты в поисках Шона, хотя и знала, что его едва ли можно найти среди играющих. Она должна уйти, должна разыскать Шона, должна придумать повод немедленно покинуть Тома. Повод внезапно появился в облике Френсиса Синклера. Он возник на пороге и обвел внимательным взглядом собравшихся.
– Не сочтите меня грубой, Том, – выдавила из себя Морган, – но я должна поговорить с Френсисом – о приданом.
Том заметил Френсиса и ухмыльнулся:
– Деревенщина! Что он может знать о приданом?
– Больше, чем вы себе представляете, – сухо ответила Морган и сама удивилась, что защищает Френсиса Синклера.
Том перестал улыбаться и выглядел несколько растерянным, но Морган уже спешила навстречу своему будущему родственнику.
Оказалось, Френсис не поможет Морган в поисках Шона. Он пришел за ней, чтобы вместе отправиться за покупками, несмотря на моросящий дождь.
– Вам придется привыкнуть к дурной погоде, – заявил он Морган. – В Нортумберленде будет еще хуже.
Морган хотела заметить, что в Нортумберленде, без сомнения, все будет хуже, но придержала язык. Она была подавлена и напугана. Кутаясь в теплый плащ, надевая шляпу, Морган изо всех сил желала придушить распутную Мэдж, чья беспринципность и безнравственность могли разрушить будущее самой Морган. Сначала Бесс, теперь Мэдж; Морган проклинала всех легкомысленных женщин.
– Вы так спокойны, – сказал Френсис, когда они вышли из Уайтхолла и направились и сторону Странда. Несмотря на дождь, лондонцы спешили по делам, повозки, экипажи, двуколки нескончаемым потоком двигались по улицам в направлении делового центра.
– А вы думали, я буду сильно взволнована перспективами жизни в Нортумберленде с вашим братом? – резко спросила Морган.
На этот раз настал черед Френсиса промолчать. Он лишь скорчил гримасу, когда пара подмастерьев, спешивших по своим делам, едва не сбила его с ног. У Темпла Морган обнаружила, что ноги у нее промокли. К тому же выяснилось, что идти им еще довольно далеко.
– Я терпеть не могу ходить пешком, – вымолвила она, когда они миновали Темпл, где помещались четыре крупнейшие школы подготовки барристеров.
– Это все ради вас. – Френсис окинул взглядом мягкие, расшитые шелком туфли Морган, совершенно негодные для ходьбы по городским улицам. – Думаю, лучше купить вам подходящую обувь. В Белфорде вам полгода придется ходить по щиколотку в грязи.
Морган не уловила юмора в его словах, и это замечание нисколько не позабавило ее. Чем больше она слышала о Белфорде и северных графствах вообще, тем меньше ей хотелось туда ехать.
– Мы, должно быть, прошли уже не меньше мили, – капризно протянула она, когда они вышли к собору Святого Павла. – О! – воскликнула она, остановившись. – Никогда не видела его так близко!
– Великолепная церковь, – сказал Френсис, восхищенно разглядывая устремленное в небо величественное сооружение. – Правда, эстетический эффект нарушают торговцы и всяческие лоточники.
– Здесь нужно запретить торговлю, – сказала Морган.
– Многое из того, что происходит в наших церквях и монастырях, нужно бы запретить, – мрачно заявил Френсис. – Еще два года назад Лондон не был так густо населен. Но с тех пор как ваш дядя с разрешения короля начал закрывать монастыри по всей Англии, не только священнослужители оказались без крова, но и множество людей, зависевших от работы там, либо живших в святых местах из милости.
Морган попыталась защитить Кромвеля:
– В монастырях царила распущенность, они стали рассадниками порока – всем это известно.
Френсис фыркнул:
– В некоторых – да. Но чего можно ожидать, если существует обычай отдавать в монастырь младших сыновей и незамужних дочерей вопреки их воле? И все же это были истинные святые обители, приносившие гораздо больше пользы, чем вреда.
Морган была потрясена тем, что Френсис рассуждает почти как Шон. Только более сдержанно и разумно.
– Френсис, я в недоумении. Джеймс принял новую веру, а вы, похоже, нет.
– Верно. – Френсис повел ее вдоль стены собора. – Однако различия во взглядах не вызывают серьезных конфликтов между нами.
Дождь наконец прекратился, и в разрыве облаков над собором показалось голубое небо.
– Пока, – тихо добавил он.
Они посетили торговцев тканями, шелком, кожаными изделиями, обувью, шляпами, даже парфюмеров. Морган была восторге; шум, споры, суета не только утомляли, но и волновали ее. Френсис не торговался: он говорил, сколько готов заплатить за товар, дожидался ответа торговца, а затем либо покупал, либо молча уходил. Деньги, казалось, не имели для него значения, и Морган поняла, что Синклеры, должно быть, очень богаты. Только в последней лавке, у скорняка, они с Френсисом поспорили. Морган хотела коричневую накидку, отороченную лисьим мехом. Френсис же настаивал на синей с соболем.
– Лиса выглядит роскошнее. – Морган завернулась в накидку и повертелась перед Френсисом.
– Вы похожи на маленького медвежонка, – сказал Френсис.
– Ерунда. Коричневый гармонирует с цветом моих волос и глаз.
– И тогда все цвета сливаются. А вам нужен контраст. Следует подчеркивать свои достоинства, а не скрывать их.
– Я сама знаю, что мне нужно. И всегда носила коричневое!
– Вот и выглядели как рыжая кошка.
Туфли у Морган высохли, но она сильно устала и натерла ноги. Так что возражения Френсиса просто привели ее в бешенство.
– Я хочу это, – объявила она, прижимая к груди коричневую накидку.
– Не выйдет. Я плачу за то! Вы просто испорченная девчонка, Морган Тодд, берите синюю, либо не получите никакой!
Морган сорвала накидку с плеч и швырнула Френсису:
– Тогда никакой. И пусть я замерзну в ваших северных болотах!
Френсис навис над ней, сжимая в руках обе накидки. Скорняк, который старался держаться подальше во время их перепалки, сейчас вообще исчез. Остальные покупатели, голландский бюргер со своей женой, удалились сразу же, как только Морган и Френсис затеяли спор.
Морган потянулась за своим серым плащом, дрожащими руками пытаясь расстегнуть серебряную застежку. Френсис отложил обе накидки и схватил Морган за плечи. И вдруг поцеловал, страстно, почти грубо, а она, потеряв равновесие, невольно упала на него и тут же попыталась оттолкнуть, но столь же безуспешно, как и тогда к саду. Он слегка приподнял ее над полом, прижимая к себе. Морган почувствовала, что у нее кружится голова, и обняла его, якобы для того, чтобы удержаться. И тут с ужасом почувствовала, как нечто горячее шевельнулось внизу живота. Еще более шокирующим было осознание того, что она отвечает на поцелуй Френсиса, позволяя его языку проникать в глубину рта, а его руке скользить по спине и ягодицам. Наконец он бережно поставил ее на пол, не выпуская из объятий.
– Боже, – пробормотал он, – вы пробуждаете в мужчинах желание либо удавить вас, либо немедленно овладеть вами. Почему вы не можете быть просто вежливой?
Слово «вежливой» рассмешило Морган, и она не то хихикнула, не то икнула.
– Я всего лишь хотела накидку с лисьим мехом, – произнесла она дрожащим голосом.
Он отпустил было ее, но вновь прижал к груди.
– Вы создадите мне гораздо больше проблем, чем выбор мехов, Морган Тодд, – мрачно произнес он. – И почему вы не сбежали с этим ирландцем?
Морган вдруг подумала, что он мог бы помочь им с Шоном, и посмотрела ему в глаза.
– Знаете, это было бы лучше для всех, – сказала она. – Думаю, я не нравлюсь вашему брату.
Френсис резко отстранился и принялся мерить шагами лавку.
– В данном случае меня заботит не брат.
Он продолжал метаться по лавке, отшвыривая с дороги связки мехов, шуб, накидок. Двое молодых парней, попытавшихся заглянуть в лавку, выскочили, напуганные его видом. Но тут наконец появился хозяин-скорняк.
– Вот, – обратился к нему Френсис. – Мы берем это.
И чуть ли не швырнул торговцу обе накидки. Не спрашивая о цене, оказавшейся баснословной, бросил на прилавок горсть золотых соверенов.
– Отошлите это в Уайтхолл, – сказал он, подхватил Морган под руку и почти выволок на улицу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Игрушка судьбы - Дехейм Мэри



Может быть может быть. Но как утомил этот ррроманнн! Как только сил хватило дочитать все это . Уф
Игрушка судьбы - Дехейм МэриА
16.09.2013, 13.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100