Читать онлайн Игрушка судьбы, автора - Дехейм Мэри, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игрушка судьбы - Дехейм Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игрушка судьбы - Дехейм Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игрушка судьбы - Дехейм Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дехейм Мэри

Игрушка судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Почти весь июль и август Морган и Люси провели на террасе Белфорда, занимаясь шитьем детской одежды. Отсюда не только открывался прекрасный вид на море, это было самое прохладное место в доме. Старшие дети Люси играли неподалеку, а малыши лежали в мягких подушках, курлыча что-то на своем младенческом языке.
Люси жадно слушала новости из Лондона. Морган пыталась убедить невестку, что их путешествию не стоит завидовать.
– Бога ради, Люси, – говорила Морган. – Казни, интриги и заговоры, борьба за власть, не говоря уже о тех несчастных монахах, которых мы видели по дороге, – не думаю, что тебе понравилось бы все это.
Люси наклонилась подхватить клубок, который покатился к Робби. Она была уже на шестом месяце беременности, живот стал довольно большим. Доктор Уимбл велел ей как можно меньше двигаться.
– Все, о чем ты рассказываешь, довольно интересно. Но я понимаю, что ты должна чувствовать, – сказала Люси. – И такое печальное событие дома – смерть твоей бабушки.
Морган избегала смотреть Люси в глаза. Слова бабушки Изабо о Френсисе все еще были свежи в ее памяти.
– По правде говоря, я рада, что находилась рядом с бабушкой в это время. Она была удивительной женщиной.
– Француженка, ты сказала? – Люси аккуратно перекусила нитку зубами. – Кажется, ты рассказывала, что она встретилась с твоим дедушкой, когда он… – Люси умолкла и тут же воскликнула: – О, Френсис, ты вернулся! И ждала тебя еще вчера.
Френсис прошел мимо Морган, едва кивнув ей, и наклонился, целуя Люси в губы. Он ездил в Нью-Касл закупать продовольствие у голландских капитанов.
– Чертов Вандерхоф оказался таким упрямцем, – сказал Френсис.
Старшие детишки кинулись к нему с радостным визгом. Он расцеловал обоих, а потом подхватил на руки младшего.
– Или ты вырос, маленький разбойник, или твои одежки стали меньше. Люси! – обернулся он к жене. – Не пора ли тебе отдохнуть? Скоро четыре часа.
– Не суетись, я в порядке, – ответила Люси. – Я ведь не устаю, когда просто сижу здесь. А от долгого лежания чувствую себя слабой и больной.
Но Френсис продолжал озабоченно хмуриться:
– Доктор Уимбл – прекрасный специалист, и ты должна его слушаться.
Он осторожно опустил малыша на подушки.
– Я должен умыться и переодеться. – И, махнув рукой женщинам, Френсис направился в замок.
– Он так переживает, – заметила Люси. – Говоря по правде, Морган, у меня время от времени сводит ноги. Давай погуляем немножко, а потом я лягу отдыхать, хорошо?
– Может, не стоит?
Но Люси уже вскочила на ноги. Передав детей на попечение Пег, женщины медленно направились к морю.
– Какой чудесный день! – Люси залюбовалась дальними скалами на острове. – Ты ведь еще не была там, Морган?
– Все собираюсь. Джеймс хотел свозить меня туда на прошлой неделе, но свечных дел мастер обжег руку горячим воском.
– Ему уже лучше? – спросила Люси, оборачиваясь, но внезапно лицо ее исказилось. Она вскрикнула и прислонилась к дереву.
– Что случилось? – Морган в тревоге метнулась к невестке. Га почти рухнула наземь, прижимая руки к животу.
– Ребенок! Что-то не так…
Морган в панике озиралась. Поблизости никого нет, а до замка добрых четверть мили.
– Ты можешь идти? – обратилась она к Люси, заранее зная ответ.
– Больно! Господи!
Морган наклонилась, перекрикивая шум ветра и стоны Люси:
– Я побегу за подмогой и быстро вернусь!
Люси едва заметно кивнула.
Морган помчалась к замку, не обращая внимания на камни, о которые спотыкалась, на ветки, которые рвали ее платье. Казалось, почти целый час прошел, прежде чем она добралась наконец до террасы, на которой не было ни души. Пег с малышами ушла в комнаты. Но тут Морган услышала голос Джеймса внизу и, перегнувшись через перила, закричала:
– Джеймс! Немедленно найди Френсиса! Люси рожает!
Джеймс посмотрел наверх:
– Где? Где она?
– На скале у моря! Френсис уже вернулся, он где-то здесь, в замке! Быстрее, Джеймс!
Морган помчалась обратно, но на полпути услышала шаги Френсиса, который несся следом.
– Джеймс поехал за доктором Уимблом, – бросил он на ходу. Морган только кивнула и ответ. Выражение лица Френсиса напугало ее, но она побежала дальше, вознося молитвы Богородице за здравие Люси.
Люси они обнаружили лежащей без сознания среди камней. Огромная лужа крови расплывалась вокруг. У ног Люси лежал хрупкий младенец-мальчик, пуповина все еще соединяла его с матерью. Младенец был мертв.
С диким, животным криком Френсис рухнул на землю. Обнимая Люси и ребенка, он зарыдал. Закрыв руками лицо, Морган отвернулась, не в силах смотреть на эту страшную картину. Отчаяние охватило ее.
Но все же она заставила себя обернуться. Веки Люси дрогнули, она попыталась заговорить, но смогла выдохнуть лишь «Прости…».
Френсис прижался лицом к ее щеке, покрыл поцелуями лоб, подхватил жену на руки.
– Я отнесу ее в замок, – сказал он Морган, – а ты похорони мальчика – прямо здесь.
– Но, Френсис, – робко возразила Морган, – мне нечем копать. Земля такая твердая… я не могу…
– Я хочу, чтобы он был похоронен здесь, над морем! – рявкнул он. – Копай, чем хочешь – руками, камнями, чем угодно! Но сделай это, иначе я тебя высеку!
Морган долго смотрела на хрупкое тельце и, кажется, ни о чем не думала. Просто молилась, затем оторвала подкладку от своего платья, бережно завернула ребенка и нежно поцеловала в лобик:
– Бедное дитя, это все, что я могу для тебя сделать.
Острым камнем она выкопала глубокую яму и похоронила мальчика под старым деревом, тянущим свои корявые ветви в сторону моря.
Целую неделю Люси была на грани жизни и смерти. Френсис почти все время молчал и метался по комнате, как лев в клетке. Он ни разу не спросил Морган, похоронила ли она ребенка: ему и в голову не приходило, что она посмеет ослушаться.
Когда наконец стало ясно, что жизнь Люси вне опасности, доктор Уимбл сообщил Френсису, что ей ни в коем случае нельзя больше рожать. Френсис ничего не ответил, но в тот же вечер отправился в деревню и напился.
Морган не подозревала о диагнозе доктора Уимбла, пока сама Люси не рассказала об этом. Но она знала, что Френсис отсутствовал целую ночь, и, когда Люси к утру позвала его, Морган спустилась вниз, чтобы немедленно провести к жене, как только он вернется.
Он появился около девяти, едва держась па ногах. Когда он подошел ближе, Морган почувствовала запах спиртного, а на его щеке увидела четыре длинные царапины. Морган подумала о Люси, вспомнила ее бледное худенькое личико, утонувшее в подушках, и ярость охватила ее.
– Ты грязная скотина! Пьешь и веселишься, а твоя несчастная жена страдает! Конечно, она нужна тебе только для удовлетворения твоей низкой похоти!
Глаза Френсиса блеснули. Он замахнулся было на Морган, но тут же опустил руку и резко отвернулся.
– У тебя злобный мерзкий язык, Морган, – сказал он, стараясь сохранять равновесие.
– Ты! Смеешь осуждать меня! Я не знала, что сказать бедняжке Люси, целых два часа выдумываю несусветную ложь, чтобы не волновать ее. Ты не посмеешь пойти к ней в таком виде. Эти царапины – как ты намерен их объяснить?
Обернувшись, он схватил Морган за плечо.
– Я не намерен ничего объяснять, особенно тебе! – прорычал он.
Видимо, Френсис рассчитывал, что она вскрикнет от боли, испугается, но вместо этого Морган твердо и спокойно проговорила:
– Отпусти меня, Френсис. Немедленно.
К ее удивлению, он послушался и молча ушел, грохоча тяжелыми башмаками по булыжнику двора.
Он направился прямо к Люси. Она сама рассказала Морган о визите мужа и о том, что сказал доктор Уимбл. Это очень огорчило Люси, но переживала она в основном за Френсиса, а не за себя.
О том, в каком виде появился муж, Люси не сказала ни слова. Видимо, хорошо понимала его.
К началу октября Люси полностью оправилась, а к Френсису вернулось его обычное чувство юмора. Первые пару недель после своего ночного загула в деревне он почти ежедневно навещал могилу сына у моря. Джеймс рассказал, что Френсис поставил там крест, и они с Люси вместе ходили туда.
Осень выдалась ясная и теплая, и на этот рая ничто не мешало собрать богатый урожай. Впрочем, по всей Англии земледельцы благословляли короля и его новую жену, считая, что сам Господь благоволит этому браку.
Однако появились новые, гораздо более серьезные проблемы. В начале октября Джеймс получил письмо от Перси, который в деталях описывал восстание сторонников старой веры и Линкольншире. Самого Линкольна арестовали за день до письма Перси. Вдохновляемые местными священниками, аристократы и простолюдины объединились, требуя прекратить разорение монастырей, сократить налоги и остановить распространение ереси.
Перси писал, что король наверняка отвергнет все требования. Он со своей стороны ничего не мог сделать, потому что был в тот момент тяжко болен. Но он умолял Джеймса и Френсиса сделать все возможное, чтобы не допустить распространения беспорядков на север.
«Вы и ваш брат – единственные люди в тех краях, верные королю и государству», – писал он в заключение.
Джеймс прочел письмо вслух, когда все собрались в библиотеке.
– Я слышал разговоры об этом в Бамбурге позавчера, – сказал Френсис, – но если король предпримет решительные меры, мятежники быстро отступятся.
– Возможно, – ответил Джеймс. – Ты был бы рад, если бы их усмирили?
– Я предпочел бы, чтобы в Англии вообще не вспыхнула гражданская война независимо от повода. Хотелось бы, чтобы восторжествовали разум, справедливость и добрая воля, но я прекрасно понимаю, что это нереально.
Насколько нереально, обитатели замка Белфорд осознали довольно скоро, когда гражданская война приблизилась к их порогу. В Йорке лорд Латимер и другие католические лидеры организовали паломничество к королевской милости, шествие со знаменами и хоругвями, которое должно было вынудить короля изгнать своих недобросовестных советников и вернуться в лоно матери-церкви. Йорк превратился в военный лагерь, король направил армию на север для борьбы с мятежниками.
Джеймс негодовал по поводу столь наглого политического вызова, брошенного монарху его сувереном, владетелем Йорка. Френсис же, напротив, защищал право повстанцев на их собственные взгляды и верования. Однажды вечером, после особенно бурного обсуждения политических проблем за ужином, Френсис в ярости выскочил из-за стола. Люси собралась последовать за ним, но Джеймс удержал ее:
– Ты не обязана разделять его бунтарские взгляды и должна убедить мужа прекратить неосторожные шутки на столь скользкие темы. Одно дело – высказывать свою точку зрения здесь, в стенах Белфорда, совсем другое – где-то еще.
Люси пробормотала что-то насчет того, что Джеймс, безусловно, прав. Ужин заканчивали и неловком молчании.
Позже Морган решила отыскать Френсиса. Хотя она вполне сочувствовала взглядам паломников Йорка, все же в глубине души не понимала и отчасти презирала тех, кто готов погубить жизнь во имя религиозных идей. Участь Шона О’Коннора все еще жива была в ее памяти. Но больше всего ее огорчали распри между Джеймсом и Френсисом. Джеймс, конечно, был сдержанно вежлив, Френсис – вспыльчив и упрям. Но Морган знала лучше, чем кто бы то ни было, насколько губительна религиозная вражда.
Вечером Морган пошла в библиотеку. Френсис сидел в своем любимом кресле с толстенным томом в руках и явно был недоволен ее появлением.
– Только не надо подозревать меня в приверженности еретическим взглядам лишь потому, что нас с твоим братом обвенчали по новому обряду, – без обиняков начала Морган и решительно уселась напротив Френсиса, – уверена, что, как только у Генриха родится сын, он вернется в лоно католической церкви и все распри мгновенно прекратятся. А сейчас лучше сдерживать свои эмоции и не болтать лишнего.
– Мы никогда не вернемся к прежнему! По крайней мере, Генрих Тюдор. Думаешь, он откажется от власти, которую приобрел, создав свою собственную церковь? Как же плохо ты знаешь людей!
– Не так уж плохо, если до сих пор мне удавалось справляться с Джеймсом. Не обостряй отношений, Френсис.
Он медленно отложил книгу.
– Не читай мне нотаций, Морган. Я не дурак. Я вовсе не собираюсь встать в центре Йорка или Уайтхолла и проповедовать свои взгляды. Но есть вещи, о которых нельзя молчать, сохранив свою честь.
Слова Френсиса смутили Морган: он не собирается заявлять о своих взглядах, но и отказываться от них не намерен.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказала Морган примирительно.
– Я и не надеялся, что ты поймешь, – бросил Френсис, едва сдерживая гнев. – Ты подписываешь акты, признания, брачные контракты, словно счета от портного. Ни на минуту не задумываясь, что они означают на самом деле.
Морган подскочила, свалив на пол томик Аристотеля:
– Это неправда! Меня заставили подписать!
Френсис фыркнул:
– Заставили или нет, держу пари, ты задумывалась над этими текстами не больше чем на несколько секунд, возможно, даже не помнишь, ради чего заложила свою бессмертную душу.
.– А если бы задумалась? Что пользы? Вспомни, чем закончил Шон О’Коннор!
Он тоже поднялся и наклонился над громадным дубовым столом:
– Я знал, что ты припомнишь его в качестве веского аргумента. Надеюсь, Шон О’Коннор по крайней мере имел представление о том, ради чего страдает, хотя скорее выступал против власти английского короля, чем в защиту римского престола. Еретики и фанатики обычно подтасовывают факты, стремясь исказить истину в своих интересах.
– А ты? – Морган ткнула в него пальцем. – Чем ты отличаешься от Шона, или Генриха Тюдора, или от своего брата, например?
– Трудно сказать, – спокойно ответил он. – Во всяком случае, я себя не обманываю. И тебя не стану обманывать. Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Морган удивленно распахнула глаза. Они с Френсисом так давно не были наедине, а если и прикасались друг к другу, то лишь в официальной, сдержанной манере, приличествующей родственникам. Она почти забыла, насколько опасным и неотвратимым может быть его необузданное желание – и ее собственная реакция на него.
– Ну что же? – Он все еще крепко держал ее за руку, но во взгляде появился намек на улыбку. Она молчала. Френсис принял молчание за согласие и, подойдя к двери, запер ее. Когда он обернулся, она все так же стояла у стола, не возражая, но и не поддерживая его.
– Ну? – повторил он.
– Я жду ребенка, Френсис.
Настал его черед удивляться. Но, справившись с собой, он расхохотался, запрокинув голову, весело и заливисто.
– Бог мой, я рад за Джеймса! Не думал, что у него это получится.
Он замолчал и вопросительно взглянул на нее:
– Надеюсь, ребенок от Джеймса?
– Разумеется, ты, чудовище! Думаешь, я могу ему изменить? – воскликнула она, но тут же понизила голос, опасаясь, как бы их кто-нибудь не услышал.
– Можешь, ты сама это знаешь. Только тебе следовало бы по-другому ответить: «Думаешь, я могу изменить ему с кем-нибудь, кроме тебя?» – Он привлек Морган к себе и осторожно снял платок с ее головы. – Я искренне рад, что Джеймс оказался настоящим мужчиной.
– Ты странно выражаешь свою радость, – возразила Морган. – А теперь отпусти меня, уже поздно.
– Уже поздно, и я тебя не отпущу. Только не рассказывай мне, что во время беременности вредно заниматься любовью – этот номер пройдет с Джеймсом, но не со мной. Если помнишь, ты уже носила моего ребенка, когда мы в последний раз занимались любовью.
– Это было так давно, я почти забыла.
Морган хотела, чтобы заявление прозвучало равнодушно, но, к своему удивлению, уловила и нем тоскливые нотки. Френсис, крепко обнимая ее за плечи, заставил взглянуть ему прямо и глаза.
– Действительно, давно, но я ничего не забыл, и ты тоже, маленькая лгунья.
И прежде чем Морган успела ответить, его губы прижались к ее губам, он приник к ней, приподнимая, целуя шею, плечи, ложбинку между грудей. Морган прижалась к нему всем телом, запуская пальцы в густую шевелюру, нежно покусывая мочку уха. Уступив, она медленно опустилась на ковер у камина.
– Черт побери, – прошептал он, – почему бы тебе хоть раз не помочь?
И она помогла, тихо посмеиваясь над его неловкостью и удивляясь своей. Но некоторое время спустя оба лежали обнаженные, и отблески огня в камине освещали их тела.
– Ты стала более женственной с тех пор, как мы виделись в последний раз, – сказал Френсис, накрывая ладонью ее грудь.
– А скоро я стану еще и толще, – вздохнула она, скользя взглядом по его длинному стройному телу и одновременно задумчиво перебирая шелковистые волосы на его широкой груди.
Он поиграл ее соском и лукаво улыбнулся:
– Твои желания всегда были абсолютно очевидны. Джеймса ты тоже так хочешь?
– Это тебя не касается, – ответила Морган. – А ты? – прошептала она, крепко сжав символ его мужественности. – Ты всегда так ласкаешь Люси?
– Разумеется, – ответил он, покрыв поцелуями грудь Морган, и она застонала от наслаждения. Он медленно раздвинул ей бедра, и Морган прижалась к его нежным и ловким пальцам. И тут восторг и блаженство, наполнившие ее тело, внезапно растворились в одном взрыве безумной страсти, и она почувствовала, как горячая влага потоком хлынула из ее тела, орошая ковер.
Френсис перекатился: на бок и с веселым изумлением посмотрел на нее.
– Я и не подозревал, что ты до такой степени хочешь, – заметил он.
– Прости, не сдержалась.
Она почувствовала, что краснеет, и хотела было отвернуться, но Френсис удержал ее, переместившись выше и зажав ее между коленей.
– Разумеется, я польщен, но мы можем получить удовольствие и другими способами.
Он приподнял ее подбородок и поднес к ее губам воплощение мужского достоинства. Во взгляде Морган промелькнул страх и удивление.
– Ну? – произнес Френсис. – В моем теле есть нечто, внушающее тебе отвращение?
– Нет… но я никогда… это как-то странно…
– Не думаю, ты ведь охотно впускаешь его в свое тело через другие врата. В любом случае подобная щепетильность тебе не к лицу.
Она помедлила, но ведь и в самом деле эта твердая, наполненная мужской силой плоть прямо у ее губ была частью Френсиса; это источник жизни ее первенца, орудие наслаждения. И она приняла его, сначала осторожно, а затем все более страстно, ощущая, как он заполняет пространство ее рта.
Затем Френсис вошел в ее лоно, и ночная тьма рассыпалась на мириады блистающих искр, взмывающих до самых небес.
Они тихо лежали рядом, стараясь сохранить чудо, возникшее между ними, наслаждаясь ощущением абсолютного мира и покоя.
– Френсис… – проговорила наконец Морган, приподняв голову, и умолкла.
Но голос Френсиса, прозвучавший в ответ, оказался неожиданно нежным:
– Что, Морган?
– Я не понимаю… Не могу понять, почему… ты заставляешь меня… терять контроль над собой.
– Контроль? – хохотнул Френсис. – Я бы подобрал другое слово. Просто ты женщина, а я мужчина.
Морган приподнялась на локте.
– Это слишком простое объяснение.
Френсис пожал плечами:
– Ну хорошо. Мы подходим друг другу – по крайней мере в этом смысле. Существует множество аспектов, в которых мужчина и женщина могут подходить друг другу – физически, интеллектуально, эмоционально, духовно, романтически. Мы с Люси великолепно подходим друг другу эмоционально и духовно. Однако она не разделяет моих интеллектуальных увлечений и мой темперамент. Но мы тем не менее прекрасно чувствуем себя в браке.
– Итак, – медленно проговорила Морган, – именно из-за ваших физических несоответствий ты волочишься за потаскушками – и за мной?
Заметив горечь в ее взгляде, он нежно повернул ее лицом к себе.
– Ты не потаскушка. Ты женщина, удивительная, редкая, абсолютно лишенная глупого кокетства и идиотских предрассудков. Ты молода, прекрасно сложена. И ты инстинктивно понимаешь, что может доставить удовольствие мужчине – и тебе самой.
В ответ на это спокойное лаконичное объяснение Морган не сразу нашлась что ответить. Затем подумала немного и нахмурилась.
– Ты все еще не понимаешь, почему тогда, после гибели младенца, я отправился в бордель, вместо того чтобы прийти к тебе. Ну, во-первых, ты тоже была подавлена. И, наверное, хотела нежности, а мне необходимо было выместить свою страсть и бешенство. Люси даже в лучшие времена не могла понять, что такое настоящая страсть. И вообще она слишком хрупка, особенно сейчас, когда потеряла ребенка. Мы с ней должны быть очень осторожны, чтобы не допустить еще одной беременности.
Огонь в камине погас, и комнату освещали только свечи на столе Френсиса. Ветер шумел за окном, а дождь припустил с новой силой, барабаня по оконному стеклу.
– Понимаю… кажется. – Морган улыбнулась. – Как все непросто у вас с Люси. Полагаю, она знает о твоих похождениях?
– О да. – Френсис сидел, обнимая колени. – Мы никогда не обсуждаем это, но, разумеется, она все знает. – Помолчав минуту, Френсис добавил: – Но она, конечно же, ничего не знает о тебе. И не должна узнать. – В голосе Френсиса появились угрожающие нотки.
– Я никогда ей не скажу – как, впрочем, и Джеймсу.
– Надеюсь. – Френсис потянулся за одеждой и встал. – Вот почему я стараюсь держаться от тебя подальше. Они никогда, никогда не должны узнать о том, что происходит между нами. Пойдем, – бросил он небрежно, – уже поздно и холодно.
Они молча оделись, Френсис задул свечи. Часы пробили одиннадцать. Морган ничего не видела впотьмах, и Френсис, взяв ее за руку, проводил до двери. Они вместе вышли в холл, но гут Френсис объявил:
– Я голоден. Пойду поищу чего-нибудь в кухне.
Морган молча кивнула. Надо было что-то сказать, вновь ощутить ту близость, которую они только что испытали. Но это была всего лишь физическая близость, так стоит ли изображать чувства, которых на самом деле нет?..
– Спокойной ночи, – чуть слышно произнесла она, но Френсис уже шел в сторону кухни и, конечно, не слышал ее.
Джеймс, к ее удивлению, не только не спал, но был полностью одет и ходил взад-вперед по спальне. Морган застыла на пороге.
– Где ты была? Ты ушла из столовой больше двух часов назад!
Морган судорожно пыталась найти приемлемое объяснение. Но Джеймс не дал ей возможности ответить. Он подскочил к ней и схватил за плечи:
– Ну? Ты была с моим братом? Да?
О Боже, подумала Морган растерянно, он все знает. Она чуть отступила и прижала ладонь ко лбу.
– Пожалуйста, Джеймс, я так устала, и малыш то и дело беспокоит меня.
Джеймс резко привлек ее к себе:
– Устала, говоришь, а целый вечер провела с Френсисом! Что вы делали?
Морган затрепетала, увидев холодную ярость на лице мужа. Не может он быть уверен в ее измене! Она постаралась взять себя и руки.
– Я пошла к нему поговорить, потому что беспокоюсь за вас обоих! Все эти религиозные споры действуют мне на нервы. Особенно сейчас!
– Так я и знал, – кивнул Джеймс, отступая на шаг. – Я даже знаю, о чем вы говорили. Френсис ловко играл на твоих папистских чувствах, возникших под влиянием того ирландца, и, без сомнения, настраивал тебя против меня!
– Что за вздор! – воскликнула Морган с облегчением. – Именно из-за «того ирландца», как ты его называешь, я не выношу ваших споров с Френсисом! Это я и пыталась объяснить твоему брату. Естественно, он стоял на своем, и мы поссорились. Но, – продолжала она, аккуратно укладывая ожерелье в шкатулку и постепенно успокаиваясь, – ни один из нас не хотел уступать, поэтому пришлось сменить тему. Мы поговорили о Люси, об умершем малыше. Френсис все еще беспокоится о здоровье Люси. Думаю, ты и без меня это знаешь. И потом, Джеймс, – улыбнулась она, – Френсис наверняка ревнует. Ведь твоя жена в состоянии выносить и родить здоровых детей без особых сложностей.
Ее попытка сыграть на мужской гордости Джеймса увенчалась успехом. Лицо его разгладилось, и голубые глаза потеплели.
– Ну, у него есть уже трое крепких малышей. Хотя, конечно, он огорчен тем, что Люси больше не сможет родить.
– Надо думать, – согласилась Морган, расстегивая платье и надеясь, что при свете свечей она выглядит достаточно соблазнительно. – Я не хотела тебя волновать, но ты знаешь, что Френсиса невозможно остановить, если он разойдется.
– Уж я-то знаю. – Джеймс внимательно разглядывал жену, почти обнаженную. – Ты уверена, что мы… что нам не следует заниматься любовью сегодня?
Морган поморщилась и закусила губу. Как и в предыдущий раз, они с Джеймсом решили, что следует воздержаться от супружеских отношений на время ее беременности. Но на радостях, что он ни о чем не догадался, Морган готова была уступить.
– Вообще-то мы могли бы… Но лучше подождем до завтра, Джеймс. Меня слегка подташнивает, и я очень-очень устала после споров с Френсисом.
19 апреля 1537 года Морган благополучно произвела на свет сына. Роды были тяжелыми, но непродолжительными. Слава Богу, второй ребенок родился при более благоприятных обстоятельствах, чем первый. Малыша назвали Эдмундом в честь отца Морган. Как только она смогла писать, радостная новость немедленно была отправлена в Фокс-Холл.
Месяц спустя пришло ответное письмо, но не из Фокс-Холла, а из Лондона, и написано оно было крупным почерком Нэн. В письме содержались страшные новости: один за другим скончались родители Морган, сначала леди Элис, а через три дня сэр Эдмунд. «Это не чума, – писала Нэн, – хотя сначала мы испугались. У них обоих поднялась температура, началась горячка и страшные боли в животе, а потом лихорадка и судороги. Их похоронили рядом с бабушкой Изабо и дедушкой Уильямом в фамильном склепе».
Лишь спустя два дня Морган нашла в себе силы дочитать письмо кузины. Нэн вернулась ко двору, прихватив с собой тетушку Маргарет. Фокс-Холл опустел, и, хотя Нэн понимала, насколько ее матушку тяготит придворная жизнь, она надеялась, что строгие нравы, установленные под влиянием Джейн Сеймур, сделают тетушку более сговорчивой.
«Она сейчас несколько слаба, поскольку перенесла такую же болезнь, но в менее тяжелой форме, – продолжала Нэн. – И естественно, потрясена жестокостью, которую король проявил по отношению к участникам паломничества. Многих казнили, но лорд Латимер уцелел».
Были в письме Нэн и светлые моменты. «Королева сказала мне, что ждет ребенка. Сейчас уже все знают об этом, а король на седьмом небе от счастья и обращается с Джейн как с драгоценной вазой венецианского стекла. Ее величество и я стали довольно близки, а в марте ее брат Гарри приезжал в Лондон с визитом. Он такой же забавный, как Том, темноволосый, как Нед, но с удивительно покладистым характером и редкой способностью разговаривать с людьми с особым почтением. Он вдовец с двумя детьми и, без сомнения, одинок, несмотря на то, что симпатичен».
Морган сложила письмо и спрятала в ящик. Нэн влюблена в Сеймура, это очевидно. Слабая улыбка появилась на губах Морган, первая после смерти родителей. Для Джеймса же самой важной была новость о том, что королева беременна и, возможно, король Генрих в скором времени обретет сына и наследника, о котором страстно мечтал.
Морган улыбалась, глядя, как Робби неуверенно ковыляет на своих ножках по галерее Белфорда. С утра было солнечно, но потом с моря набежали тучи, пошел дождь и пришлось возвращаться домой. Маленький Эдмунд спал в детской, а Джеймс уехал в деревню разрешить какой-то межевой спор между арендаторами. Ему уже пора было бы вернуться, время близилось к обеду.
Но вместо Джеймса на галерее появился Френсис. Выглядел он довольно мрачно, брови нахмурены, губы стиснуты в узкую полоску.
– Сядь, Морган, – решительно сказал он, указывая на диван.
Морган подчинилась, вопросительно глядя на него. Робби возился рядом, то толкая мячик, то пытаясь потянуть кошку за хвост. Поскольку Френсис продолжал молчать, Морган решилась наконец спросить, что случилось.
После долгой паузы он выдавил:
– Многое. Мы с Люси завтра уезжаем из Белфорда.
– Зачем? Надолго?
Френсис старался не смотреть ей в глаза.
– Навсегда, полагаю. Мы с Джеймсом поссорились. Есть разногласия, которые невозможно урегулировать.
– Что ты имеешь в виду?
– Это началось после кровавых репрессий, учиненных королем и твоим дядей над участниками паломничества. Вплоть до того времени я мирился со многими новшествами, поскольку понимал, что церкви необходимы реформы. Но все зти казни – я потерял им счет – это уже слишком. Это просто массовое убийство, а не правосудие. Джеймс, естественно, не согласен с такой точкой зрения и заявил, что не намерен укрывать у себя мятежника.
Морган попыталась возразить, но Френсис жестом остановил ее и продолжил:
– Если он считает меня мятежником, я не могу оставаться здесь, испытывая его терпение. И потом, это действительно его дом – он то и дело об этом напоминает.
Робби подобрался к ногам Френсиса и пытался взобраться ему на колени. Френсис сделал вид, что пытается поймать малыша и несколько раз намеренно промахнулся. Робби залился радостным смехом.
– О, Френсис! – Морган подошла к нему. – А как же Люси? Куда вы поедете? В Вудсток?
Френсис подхватил Робби на руки.
– Ты же знаешь, что Люси всегда была сторонницей старой веры. Так что она разделяет мои взгляды. А что касается того, куда мы поедем… Этой зимой скончался дядя Люси в Карлайле. Он оставил Люси небольшое поместье и несколько ферм, но нам вполне хватит. Вудсток слишком близко от Лондона, мне пока не хотелось бы там бывать. – Он опустил Робби на землю и широко улыбнулся малышу: – Расти большим и сильным, кроха.
Глаза Морган наполнились слезами, она ухватила Френсиса за рукав.
– Френсис! Ты не можешь уехать вот так!
Он покачал головой:
– Только не плачь, ради Бога! Я не выношу слез! Мы уедем еще до рассвета, и я просил бы тебя избавить Люси от душераздирающих прощальных сцен. Ни к чему мучить друг друга.
Морган зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Френсис мягко отодвинул ее руки, нежно поцеловал заплаканные щеки и вышел.
* * *
Джеймс качал на коленях маленького Эдмунда. Один взгляд на покрасневшие от слез глаза жены сказал ему обо всем.
– Итак, ты все знаешь?
– Да. Френсис мне рассказал.
Больше не было сказано ни слова, и Морган, закрывшись в спальне, зарылась лицом в подушку.
Как и просил Френсис, Морган не стала прощаться с Люси. Но с рассветом она поднялась, на цыпочках вышла в холл и выглянула в окно. Люси и дети уже были во дворе, слуги укладывали в повозку последние вещи. Из бокового выхода показался Френсис. Он помог семейству устроиться в повозке и сам вспрыгнул на лошадь. Ворота отворились, и маленькая процессия выехала со двора.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Игрушка судьбы - Дехейм Мэри



Может быть может быть. Но как утомил этот ррроманнн! Как только сил хватило дочитать все это . Уф
Игрушка судьбы - Дехейм МэриА
16.09.2013, 13.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100