Читать онлайн Елена, любовь моя, Елена!, автора - Крешенцо Лючано Де, Раздел - Глава XV, в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Елена, любовь моя, Елена! - Крешенцо Лючано Де бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Елена, любовь моя, Елена! - Крешенцо Лючано Де - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Елена, любовь моя, Елена! - Крешенцо Лючано Де - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крешенцо Лючано Де

Елена, любовь моя, Елена!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XV,

в которой мы присутствуем при свадьбе Поликсены и Ахилла и гибели последнего от руки Париса; затем – при споре из-за доспехов Пелида, в результате которого Аякс Теламонид потерял рассудок. И, наконец, при поединке между Филоктетом и Парисом, приведшим к гибели прекрасного троянца.


В XII веке до н. э. человек, путешествовавший вместе с Ахиллом, мог чувствовать себя в полной безопасности: одного его присутствия было достаточно, чтобы враги, бандиты и злоумышленники держались на почтительном расстоянии. И все же юный Леонтий охотно отказался бы от такого попутчика: после того как Пелид убил Терсита, юноша утратил всякое уважение к герою.
– Я здесь только для того, чтобы узнать о судьбе моего отца, – сказал он Гемониду, – и в дальнейшем не собираюсь иметь дела с Ахиллом и ему подобными!
– Ты уверен, что сразу же после свадебной церемонии Поликсена расскажет тебе о Неопуле?
– Я верю Экто, а вот Поликсене, признаться, не очень. Да и как можно доверять женщине, которая влюбляется в убийцу брата, да еще такого жестокого убийцу? Поверь, учитель, они достойны друг друга, и если этой чете суждено иметь когда-нибудь детей, сыновья их будут еще злее кентавров, а дочери – страшнее гарпий.
– Экто мы тоже увидим в Фимбре? – спросил Гемонид. – Она обещала прийти.
– Очень хорошо: наконец-то я смогу с ней познакомиться…
– …и убедиться, что она – живая женщина, а не порождение моей фантазии.


Кортеж, состоявший из колесниц и пеших воинов, медленно двигался по узкой дороге, тянувшейся вдоль берега Скамандра. Впереди ехал на колеснице Ахилл со своими верными друзьями Алкимием и Автомедонтом, за ними следовала колесница Феникса с возничим Писандром, третьей была колесница Леонтия и Гемонида, любезно предоставленная в их распоряжение Идоменеем. Эту группу сопровождал, держась на почтительном расстоянии, большой отряд мирмидонских копьеметателей.
Поликсена пожелала, чтобы Ахилл явился на Фимбрскую равнину один, и притом безоружный, – пусть их встреча будет романтичной. И все же мудрый Феникс проявил твердость: либо вооруженный эскорт из сотни греков, либо свадьбе не бывать. Но если Феникс не доверял Поликсене, то кое-кто не доверял даже Фениксу, и прежде всего самому Ахиллу. Диомед повел против Пелида самую настоящую клеветническую кампанию, открыто обвиняя его в сговоре с врагами, а в обоснование своих подозрений рассказал о ночной встрече с Приамом и о любовных свиданиях Ахилла с юной Поликсеной. И потому, едва забрезжило утро, он вместе с Одиссеем и Аяксом Теламонидом отправился к оракулу Аполлона и устроил там засаду, чтобы доказать предательство Ахилла. Обида и недоверие Диомеда объяснялись еще и тем, что, как мы знаем, Ахилл прикончил Терсита, приходившегося Диомеду двоюродным братом.


Поликсена, одна, стояла неподвижно на верхней ступени лестницы храма. По правде говоря, не было в ней ничего такого, что особенно ценилось тогда в женщинах, – ни пышных форм, ни широких бедер, которыми славились троянские женщины, ни сильных рук, столь необходимых в хозяйстве. И все же, хрупкая и стройная, она была необычайно красива. Грудь Поликсены едва обозначалась под туникой, и если бы не длинные и гладкие волосы, ниспадавшие до самого пояса, ее можно было принять за мальчика. Стоя вот так, неподвижно, против света, она казалась одной из статуй, украшавших святилище.
Ахилл направился к ней с протянутыми руками, опередив на несколько шагов Феникса, Алкимия и Автомедонта, но Поликсена повелительным жестом остановила их.
– Вели своим друзьям, о Пелид, – сказала она, – подождать снаружи. Мы были в храме одни, когда предавались здесь любви, одни должны мы сейчас предстать перед лицом бога!
– Для меня Феникс – второй отец, – возразил герой, – а в Фимбре он представляет всех ахейцев. Приведи и ты кого-нибудь из своих родных, чтобы они скрепили наш союз от имени троянцев. С особой радостью я увидел бы здесь Приама, с которым мы уже знакомы, но если он, царь, не может покинуть Трою, пусть придет кто-нибудь из твоих достойных братьев.
– Сегодня здесь никто не должен делиться на ахейцев и троянцев, – живо отреагировала Поликсена. – Сегодня праздник бога Аполлона, и я должна предстать перед его алтарем только с тобой. Соединив наши судьбы, мы покажем народам земли, как преодолеваются ненависть и обиды.
Пришлось Пелиду смириться с требованием девушки, и он попросил друзей остаться у нижней ступени лестницы.
Леонтий же тем временем нетерпеливо искал глазами свою обожаемую Экто. Не увидев ее поблизости, он углубился в небольшую рощу, темневшую слева от храма, и тут перед ним выросла фигура прятавшегося в кустах Одиссея.
– Ты куда направляешься, парень? – крикнул царь Итаки, обнажая меч. – И что тебе надо здесь, вдали от ахейского стана?
– Я – из эскорта великого сына Пелея, – отвечал до смерти напуганный Леонтий, – а в роще я потому… в общем, мне показалось, будто одна женщина…
– А как это ты, критец, оказался в эскорте мирмидонца? – спросил Одиссей.
– Да я, как бы это сказать… – пролепетал юноша. Увидев за спиной царя Итаки Диомеда и Аякса Теламонида, он окончательно утратил присутствие духа.
Но не успел Леонтий окончить фразу, как страшный крик, донесшийся из храма, заставил всех оглянуться. Под портиком святилища они увидели Ахилла, прижимавшего руки к животу, в котором засела стрела.
Вторая стрела торчала у героя из пятки. Шатаясь, словно пьяный, сын Пелея несколько секунд еще удерживался на верхней ступеньке, потом тяжело рухнул и оглушительно грохоча доспехами, скатился вниз по лестнице. Подбежавший к герою Феникс успел услышать его последние слова:
– Поликсену… Поликсену… на костре…


Но что же произошло? А то, что вступив в храм, Поликсена взяла Ахилла за руку и, подведя к алтарю Аполлона, у подножия статуи бога обняла жениха. Ахилл повернулся к Аполлону спиной и, целуя Поликсену, закрыл глаза. В этот момент из-за статуи вышел брат Поликсены Парис с уже натянутой тетивой.
type="note" l:href="#n_99">[99]
Первая же выпущенная Парисом стрела попала Ахиллу в пятку. Пелид резко обернулся, словно пораженный тем, что кто-то осмелился на него напасть. Но не успел он разглядеть лицо врага, как вторая стрела вонзилась ему прямо в живот, у нижнего края лат. Ухватившись за выступ алтаря, Ахилл все еще пытался удержаться на ногах, и тут Поликсена с ненавистью высказала ему все, что накипело у нее на душе.
– Неужели ты, Пелид, и впрямь подумал, будто я могу тебя полюбить? Да, я возлежали с тобой, но знай, что делала я это только для того, чтобы выведать тайну твоей неуязвимости, а ты в своей слепой гордыне тут же мне ее и выдал. Теперь, гадина, подыхай! Испускай дух в том самом храме, где ты убил моего брата Троила!


Для тех, кто этого не знает (неужели сегодня найдутся такие?), скажу, что у Ахилла было одно лишь слабое место – пятка. Дело в том, что когда он родился, его матушка Фетида, желая сделать сына неуязвимым, крепко держа малыша за правую пятку, окунула его в воды Стикса. Окуни она, глупая, сына дважды – первый раз, держа за ногу, а второй – за руку, разве можно было бы его убить?!


У нижних ступеней лестницы началась яростная борьба за труп героя. Все друзья Ахилла, в том числе и Леонтий с Гемонидом, оказались в окружении появившихся невесть откуда троянских воинов, которыми командовали Деифоб и Парис.
Диомед, Аякс Теламонид и Одиссей сражались, как львы, стараясь продержаться до прибытия мирмидонцев. Важнее трупа для них были доспехи Ахилла. Не вижу ничего удивительного в том, что из-за этих знаменитых доспехов и греки, и троянцы готовы были сражаться до последней капли крови! Аякс убил Асия – одного из братьев Гекубы. Диомед, следуя его примеру, прикончил двух карийцев – Настеса и Амфимаха. Одиссей же, убедившись, что на подмогу Парису спешат все новые отряды троянцев и что сопротивляться им до бесконечности невозможно, отправил Писандра на колеснице к своим – за подкреплением. Так что вскоре вокруг тела героя завязалась настоящая жестокая битва, в ходе которой Аяксу Теламониду удалось все же взвалить себе на плечи весившего больше ста двадцати килограммов (с доспехами, разумеется) Ахилла и под прикрытием размахивавшего мечом Одиссея унести его в стан ахейцев.
Из-за этого впоследствии возникли серьезные споры. Кому вручить знаменитые доспехи и оружие, выкованные Гефестом? Аяксу, который фактически перенес тело героя из Фимбры в ахейский стан, или Одиссею, прикрывавшему с мечом в руках отступление Аякса?
Агамемнон решил поставить этот вопрос перед самими захваченными в плен троянцами:
– Кто, по-вашему, нанес больший урон Трое – Аякс или Одиссей?
И все, не задумываясь, ответили:
– Одиссей.
Действительно, выдумки хитроумного царя Итаки причинили троянцам куда больший ущерб, чем грубая сила сына Теламонова.
Решение это, естественно, пришлось не по душе Аяксу.
– Как же так, – протестовал возмущенный гигант, – разве я отказывал ахейцам, когда они просили меня поддержать их в битве? А теперь… теперь, когда надо передать кому-то оружие моего двоюродного брата Ахилла, то самое, которое я, и никто другой, вырвал из рук врага, что делают эти неблагодарные? Отдают все Одиссею, которого мало кто видел в первых рядах сражающихся!
Огорчение Аякса было так велико, что бедняга лишился рассудка и однажды, оказавшись в загоне для скота, вступил в бой с баранами, которых принял за ахейских военачальников. Сокрушая их, он называл всех по имени. Говорят, за одну ночь Аякс порешил больше сотни животных, а двух белоногих овнов привязал даже к столбам, чтобы сподручнее было с ними расправляться. Бедные бараны отчаянно брыкались, а он всячески поносил их:
– Вот тебе, Агамемном, и еще, и еще… получай! По удару за каждую твою подлость и еще по удару за каждого преданного тобой человека! А ты, Одиссей, непревзойденный обманщик, знай: хорошенько отдубасив тебя, я еще отрежу лживый твой язык и брошу его свиньям!
На рассвете, совершенно обессиленный Аякс вознес молитву Гермесу, чтобы тот препроводил его тень на Асфоделевый луг,
type="note" l:href="#n_100">[100]
и эриниям – чтобы они отомстили за него. Затем герой воткнул свой меч рукояткой в землю и бросился на него так, чтобы острие попало в единственное уязвимое его место – подмышку.
type="note" l:href="#n_101">[101]
У моряков есть легенда: говорят, что во время возвращения на Итаку Одиссей попал в жестокий шторм и потерял все доспехи Ахилла, но они, по воле Фетиды, не утонули – волны вынесли их на берег у Ретейского мыса, к самой могиле Аякса.


Похороны Ахилла, естественно, по пышности вполне соответствовали положению и заслугам погибшего, хотя, если уж быть совсем откровенными, придется признать, что воины его недолюбливали, ибо не могли простить ему долгого отсутствия на поле брани. Группа нереид во главе с Фетидой собралась вокруг покойного и, умастив его тело драгоценными благовониями, безутешно оплакивала героя. Девять муз завели погребальную песнь, продолжавшуюся семнадцать дней и семнадцать ночей. По такому случаю с троянской равнины прибыл и пятнадцатилетний сын Ахилла Неоптолем, родившийся на Скиросе,
type="note" l:href="#n_102">[102]
когда переодетый в женское платье герой скрывался среди дочерей и наложниц царя Ликомеда.
На восемнадцатый день тело Ахилла было сожжено на костре. Его прах смешали с прахом Патрокла и поместили в изготовленную Гефестом золотую урну, которую захоронили на Сигейском мысу, в месте, обращенном в сторону Фтии. И по сей день мореплавателям, пересекающим пролив грозовой ночью, кажется, будто до них долетает голос Ахилла, декламирующего стихи божественного Гомера, а с троянской равнины доносятся конский топот, грохот колесниц и бряцание оружия.
Неоптолем, именуемый также Пирром, поклялся, что не успокоится, пока не заколет Поликсену на могиле отца, и он выполнил бы эту клятву не дрогнув, если бы совет старейшин во главе с Агамемноном вдруг не помиловал девушку, сославшись на ее юный возраст. В действительности же Агамемнон хотел умилостивить Кассандру – сестру Поликсены и свою новую наложницу. Однако ахейцы, узнав о решении вождя, возроптали: «Что важнее – меч Ахилла или постель Агамемнона?» На этот вопрос им ответил сам Пелид, а вернее, его тень. Как-то ночью она явилась воинам на Сигейском мысу, и они услышали ее стенания: «Разве мне не полагается моя доля трофеев?» Тогда девушку вытащили из узилища и за волосы приволокли на Ахиллов курган. Там она сама распахнула на своей белоснежной груди тунику, чтобы Неоптолем мог вонзить в нее карающий меч.
После смерти Ахилла и Аякса греков охватило беспокойство: кроме Диомеда, среди них не осталось больше героя, способного устрашить троянцев. За девять лет войны для всех стала очевидной горькая правда: самым действенным оружием оказался не меч, а лук, и если среди троянцев было много выдающихся лучников, которыми все они очень гордились, то ахейцы считали постыдным пускать в ход лук – оружие трусов, а не героев. Географ Страбон прочитал на какой-то древней колонне изречение, запрещавшее пользоваться в битвах любым метательным оружием, даже камнями. Плутарх в своих «Моралиях» рассказывает о солдате, который, умирая, воскликнул: «Мне не так страшна смерть, как сознание, что принял я ее от стрелы белоручки-лучника».
Но и без того Агамемнон не мог больше продолжать войну: прошло почти десять лет после начала боевых действий, и царя снедала тоска по дому. Жена его – красавица Клитемнестра с нетерпением ждала возвращения супруга, а их трое детей уже так выросли, что, вернувшись, он мог бы их и не узнать. Но главное – ради чего все это? Ради трофеев, которых к тому времени могло основательно поубавиться, поскольку все богатство Приама ушло на выкуп тела Гектора? Хорошенько все взвесив, Агамемнон решил, что оставаться долее у стен Трои совершенно бессмысленно. С другой стороны, и домой с пустыми руками возвращаться не подобало: как посмотрят на это ахейцы? Многого он не требует, достаточно, если Парис позволит себя убить! Да только как заставить этого трусливого троянца выйти на равнину?
Из всех детей Приама Парис, безусловно, был самым осторожным: он никогда не участвовал в открытом бою, а в тех случаях, когда ему все-таки приходилось покидать город, он прятался где-нибудь в хорошо защищенном месте и оттуда метал в противника свои проклятые стрелы. Наиболее верным способом выманить его из Трои было, пожалуй, объявить состязание в стрельбе из лука. Тщеславный Парис наверняка примет вызов: но кто рискнет сразиться с ним? Единственным возможным противником Париса был Тевкр – сводный брат Аякса Теламонида, но после самоубийства Аякса с Тевкром и заговаривать об этом не стоило: он так ненавидел Агамемнона, что ни в коем случае не стал бы сражаться во славу сына Атреева! Кто-то назвал имя Филоктета – забытого героя, которого греки девять лет назад бросили раненым на каком-то острове в Эгейском море.
Филоктет вне всяких сомнений был искуснейшим лучником среди ахейцев – ведь именно он получил лук и стрелы в наследство от самого Геракла.
type="note" l:href="#n_103">[103]
По пути в Трою на маленьком острове Неа
type="note" l:href="#n_104">[104]
Филоктета ужалила в ногу ядовитая змея, и загноившаяся рана стала издавать такое зловоние, что товарищи по плаванию высадили его на первом же клочке суши.
Воспользовавшись перемирием, объявленным по случаю похорон Ахилла, Одиссей решил немедленно отправиться за Филоктетом. Он нашел его на пустынном берегу, где тот бродил в одиночестве, разъяренный, как дикий зверь.
– Приветствую тебя, о Филоктет! Как жизнь? – ничуть не смущаясь, заговорил Одиссей. – Все еще считаешь себя самым метким стрелком из лука среди ахейцев?
– Мне бы только встретиться с теми, кто бросил меня на этом проклятом острове, – ответил ему лучник, – я бы показал им, какая верная у меня рука!
Слово за слово, и Одиссей, пообещав показать его рану Подалирию или даже самому Махаону, сумел-таки убедить Филоктета вернуться в Троаду и присоединиться к ахейцам.


Поединок между Парисом и Филоктетом стал еще одним эпическим событием в истории Троянской войны.
Перед началом единоборства, как полагалось, оба чемпиона, каждый в меру своей изобретательности, с полчасика ругали друг друга на чем свет стоит.
– О Филоктет, сын Пеанта, – кричал Парис, – я умру скорее от твоей вони, чем от стрелы, пущенной из твоего лука!
– От тебя, о потомок Приама, тоже здорово несет! – отвечал ему Филоктет. – Только от моей вони меня могут избавить сыны Асклепия, а твоя останется при тебе на века, как пример гнуснейшей подлости.
– Прошу тебя, о вонючий герой, не становись с наветренной стороны, – не сдавался Парис, – как я натяну тетиву, если мне придется зажимать нос руками?!
– Тебе бы пожалеть мои бедные стрелы! – не оставался в долгу Филоктет, указывая на свой колчан. – О, как бы хотелось им вонзиться в кучу дерьма, а не в твой дряблый живот!
Каждую более или менее удачную остроту встречали хор восторженных похвал в одном лагере и насмешливые крики и улюлюканье – в другом. Но вот словесная дуэль кончилась, герои перешли наконец к делу, и тогда всем стало ясно, что Филоктет и впрямь великий стрелок, причем не только прекрасно владеющий луком, но и ловко уклоняющийся от стрел противника. Парису ни разу не удалось поразить цель, зато ахеец попал в красавчика по меньшей мере трижды: первая стрела пронзила Парису руку, вторая попала ему в правый глаз, а третья – в щиколотку.
Но, несмотря на тяжелые раны, Парис умер не сразу. Троянцы унесли его на гору Иду в надежде, что бывшая любовница Париса Энона сумеет исцелить его своим колдовством. Однако нимфа, все еще не простившая Парису того, что он предпочел ей Елену, сначала отказала ему в помощи. Потом, правда, раскаявшись, она прибежала в Трою с волшебной мазью, чтобы вырвать Париса из объятий смерти, но ей даже не разрешили войти в город, ибо герой уже испустил дух на руках законной супруги.
Со смертью Париса у старого Приама возникла новая проблема: кому из сыновей отдать руку овдовевшей Елены? Претендентов было двое – Деифоб и Елен. Выбор пал на первого, и это настолько возмутило второго, что он, тайно покинув осажденный город, переметнулся на сторону ахейцев, где его с распростертыми объятиями принял Одиссей. Воспользовавшись случаем, царь Итаки тут же выведал у Елена все троянские тайны – толщину стен, численность охраны, время смены караула и так далее.
По словам Елена, умелого толкователя предсказаний оракулов, выходило, что Троя не падет до тех пор, пока ахейцы не раздобудут лопаточную кость Пелопии. Агамемнон, суеверный, как и все в те далекие времена, немедленно отправил гонца в Элиду за драгоценной реликвией.
А как отнеслась к такому перемещению из одной постели в другую сама Елена? Ведь у бедняжки это был уже четвертый муж! После Тесея, Менелая, Париса ее отдали еще и Деифобу. Впоследствии Фатум предназначит ее и пятому мужу – Ахиллу, но уже по ее смерти.
Не известно, изменилось ли отношение Елены к троянцам после того, как Парис сошел со сцены. Приняла ли она с покорностью все, к чему ее принуждали, или пыталась сопротивляться? На этот счет существуют разные, причем совершенно противоречивые версии. Одни называют Елену воплощением супружеской измены, разлучницей и губительницей семейного очага, другие же видят в ней жертву обстоятельств, которые были сильнее ее. В книге «Разграбление Трои» поэт Стесихор отозвался о Елене так плохо, что ее душа в Аиде не выдержала и воззвала к богам с просьбой ослепить клеветника, но потом, узнав, что автор книги пересмотрел свои поспешные выводы, попросила зрение ему все-таки вернуть.
Во всяком случае, для мифологов Елена остается персонажем сомнительным, не поддающимся четкому определению. Само ее имя – Елена – очень созвучно со словом «Селена», то есть «Луна».
Для Эсхила оно было равнозначно «гибели судов, гибели героев, гибели городов».
type="note" l:href="#n_105">[105]
К числу множества бед, которые принято сваливать на Елену, относится и изобретение наркотиков, в частности морфина. Когда по окончании войны сын Одиссея Телемах в слезах и печали навестил Елену в Спарте и пожаловался ей, что не имеет никаких вестей от отца, Елена, желая утешить юношу, дала ему успокоительное средство, изготовленное из собственных слез – так называемый элениум, благодаря которому Телемах забыл обо всех своих горестях.
type="note" l:href="#n_106">[106]
Более человечной выглядит Елена, описанная Овидием в «Метаморфозах»: поэт показывает ее нам дряхлой старушкой, сидящей перед зеркалом. Молча разглядывает она свои морщины, седые волосы, дряблую шею и сама удивляется: неужели же это и есть Елена – та самая, дважды похищенная?
type="note" l:href="#n_107">[107]





загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Елена, любовь моя, Елена! - Крешенцо Лючано Де


Комментарии к роману "Елена, любовь моя, Елена! - Крешенцо Лючано Де" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
ПредисловиеПо пути в илиумГлава i,Casus belli

Rambler's Top100